Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Темный Лорд устал. Книга IV

Глава 1

Я сидел на импровизированном троне в переполненном зале городской администрации Воронцовска и пытался не заснуть.

Мэр Степан Васильевич, чье лицо было залито слезами радости, произносил очередную пафосную фразу о «новой эре процветания». Его голос дрожал от волнения. Вокруг меня толпились влиятельные лица города — главы местных предприятий, чиновники, представители мелких кланов. Все они смотрели на меня с таким придыханием, словно я только что спустился с небес на золотой колеснице.

Абсурд.

Я был одет в строгий черный костюм. Трон под моей спиной был жестким и неудобным — его явно тащили из какого-то музея. За огромными окнами зала слышался монотонный рев толпы на площади: «ПРО-ТЕК-ТОР! ПРО-ТЕК-ТОР!»

Я закрыл глаза и мысленно считал до десяти. Это не помогло.

Передо мной на бархатной подушке лежала «корона» — нелепый обруч из позолоченного металла, который мэр, очевидно, позаимствовал в какой-то лавке театрального реквизита. Символ власти для тех, кто не понимал, что такое настоящая власть.

— Господин Воронов, — торжественно провозгласил мэр, поднимая подушку дрожащими руками, — примите этот символ вашего священного долга перед народом!

Я открыл глаза и посмотрел на него. Его щёки были влажными от слёз. Он действительно был счастлив. Идиот.

На моём плече материализовалась крошечная светящаяся фигурка. Фея-ИИ, мой личный менеджер и источник постоянного сарказма, устроилась поудобнее и прошептала мне в ухо:

— Поздравляю, Ваше Темнейшество. Вы так стремились к уединению, что стали королём этого муравейника.

Я не ответил. Мэр сделал шаг ближе, протягивая корону. Камеры сфокусировались на его руках, на моём бесстрастном лице, на этой жалкой побрякушке.

— Просто наклоните голову, Ваше Величество, — язвительно добавила Фея. — Чем быстрее эта штуковина окажется на вас, тем быстрее они перестанут аплодировать.

Холодный металл коснулся моей головы. Он был тяжелее, чем я ожидал. Символ власти, как же… Это был физический вес новых, раздражающих обязанностей — приёмов, церемоний, бесконечных докладов о проблемах, которые меня не волновали.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами. «ПРО-ТЕК-ТОР! ПРО-ТЕК-ТОР!» Для меня этот звук слился в единый, бессмысленный, монотонный гул. Шум. Вечный проклятый шум.

Я медленно поднялся с трона и посмотрел на ликующую толпу. На их лицах читались восторг, надежда, облегчение. Они думали, что я их спаситель.

Они не понимали.

Я не хотел их спасать. Я хотел, чтобы они заткнулись и оставили меня в покое.

Но для этого мне пришлось бы взять их мир под свой полный, абсолютный контроль. Стать тем, от кого я бежал.

Я закрыл глаза, и в моём сознании всплыла единственная мысль, полная горечи:

«И всё это… из-за одной чашки кофе».

* * *

Неделя назад

Утро в «Эдеме» было идеальным.

Я стоял на балконе своих личных апартаментов и смотрел на то, что создал за последние месяцы. Купол защитного поля переливался на солнце едва заметной радужной дымкой. Внизу, на территории комплекса, рабочие завершали установку новых систем климат-контроля. Оранжерея, моя личная гордость, уже почти достроена. Еще пара недель — и я смогу наконец-то посвятить время действительно важным вещам. Выращиванию редких растений, чтению и тишине.

— Доброе утро, Ваше Темнейшество, — прозвучал голос Феи у меня за спиной. Она материализовалась в своем новом виде — крошечная женская фигурка в строгом деловом костюме, парящая на уровне моего плеча. Фея сегодня играла в офисного работника. Она поправила большие очки и чопорно заметила. — Температура воздуха плюс восемнадцать, влажность семьдесят два процента. Идеальные условия для поездки в город.

Я поморщился.

— В город?

— Вы сами запланировали визит в кафе «Утренний Бриз», — напомнила она. — Ваш любимый латте с ванильным сиропом.

Чертова Фея права. Я действительно хотел нормальный кофе. Тот, который готовит бариста Марина в «Утреннем Бризе», используя зерна из Эфиопии и какую-то свою секретную технику заваривания. В «Эдеме» кофе готовят отлично, но это не то. Мне нужна была смена обстановки. Часа на два, не больше.

— Хорошо, — согласился я. — Но никаких охранников и никаких кортежей. Я просто схожу, выпью кофе и вернусь.

Фея задумчиво покачала головой.

— Ваше Темнейшество, обстановка в городе напряженная. После падения трех Великих Кланов начался передел сфер влияния. Кланы-стервятники активизировались. Глеб рекомендует… е

— Мне плевать, что рекомендует Глеб, — оборвал я ее. — Я иду выпить кофе, а не на войну.

Час спустя я ехал в Воронцовск на заднем сиденье неприметного черного седана. Водитель молчал, что я ценил. Впрочем, других Глеб и не набирал.

Город встретил меня обычным утренним хаосом: пробки, спешащие на работу люди, уличные торговцы, но я сразу заметил изменения. Больше патрулей ФСМБ на улицах. Группы людей в дорогих костюмах, явно не местных, деловито снующих между зданиями. Представители кланов-стервятников, прилетевшие делить добычу.

Я проигнорировал это. Меня не волновали их игры.

Кафе «Утренний Бриз» находилось в тихом районе, вдали от деловых центров. Небольшое, уютное заведение с панорамными окнами и атмосферой спокойствия. Водитель припарковался неподалеку, и я зашел внутрь.

Марина, бариста, узнала меня сразу и улыбнулась.

— Господин Воронов! Рада вас видеть. Обычный заказ?

— Да, — кивнул я, окидывая взглядом зал.

Мой любимый столик у окна был занят. Группа молодых людей расположилась там, как будто место принадлежало им по праву рождения. Их было пятеро, дорогие костюмы, напыщенные выражения лиц, перстни с печатями кланов на пальцах.

Они громко разговаривали, не обращая внимания на недовольные взгляды других посетителей. Один из них щелкнул пальцами в сторону официантки:

— Эй, девочка! Где мой заказ? Я жду уже целых три минуты!

Официантка, молодая девушка, явно нервничала.

— Простите, сейчас принесу…

— «Сейчас»? — передразнил ее лидер группы, парень с гладко зачесанными волосами и хищным взглядом. — Ты знаешь, кто мы такие? Мы можем купить эту забегаловку и выкинуть тебя на улицу прямо сейчас!

Я почувствовал раздражение. Не из-за их поведения — мне было плевать на суету букашек. Просто они шумели слишком громко.

Марина подошла ко мне с чашкой кофе и виноватым выражением лица.

— Извините, господин Воронов, — тихо сказала она. — Эти господа заняли ваш столик. Могу предложить другое место?

За соседним столиком лидер мажоров дернулся, услышав имя. Его взгляд метнулся ко мне, и я увидел, как в его глазах вспыхнул нездоровый интерес.

Я окинул взглядом зал. У дальней стены был свободный столик — тот самый, нужный мне тихий угол, подальше от шума.

— Подойдет, — равнодушно ответил я, взял чашку и направился туда.

Раз мое место занято, мне было все равно, где сидеть. Главное — кофе и тишина.

Я устроился за столиком, сделал первый глоток и закрыл глаза, наслаждаясь вкусом. Марина не подвела — это был идеальный баланс горечи и сладости, насыщенный аромат…

— Воронов? — голос прозвучал совсем рядом, прерывая момент покоя.

Я открыл глаза. Лидер группы мажоров стоял у моего столика, глядя на меня сверху вниз с выражением торжествующего любопытства на лице. Остальные четверо толпились за его спиной.

— Так-так-так, — протянул он, усмехаясь. — Калев Воронов. Тот самый неудачник из захолустного клана, который вдруг решил, что он кто-то важный. Я слышал о тебе. Ты тот самозванец, который считает этот город своим.

Я медленно перевел взгляд с кофе на него. Раздражение медленно, но уверенно поползло вверх. Еще немного и мой ритуал будет испорчен.

— Отойди, — тихо сказал я. — Мешаешь пить кофе.

Парень моргнул, но самоуверенность взяла верх. Его друзья заржали за его спиной.

— Денис, покажи этому выскочке его место! — крикнул один из них.

— Он же Воронов, — добавил другой. — Из того клана банкротов! Его семейка жила на одну зарплату дворецкого!

Лицо «Дениса» исказилось презрительной усмешкой. Он схватился за край моего столика и наклонился ближе.

— Слушай сюда, Воронов, — его голос был полон яда. — Не знаю, как ты сумел надуть этих деревенщин своими фокусами, но здесь ты никто. Клан Карташовых только что прибрал к рукам три крупнейших предприятия в этом жалком городишке. Мы здесь хозяева. А ты… — он презрительно хмыкнул, — ты просто мусор из обнищавшего рода, который забыли выбросить.

Его друзья загоготали. Один из них положил руку мне на плечо.

— Знаешь что, Воронов, — начал он снисходительным тоном, — если будешь хорошим мальчиком, может, мы возьмем тебя на работу. Нам всегда нужны уборщики в новых офисах.

— Или швейцар, — подхватил третий. — В таком костюме ты будешь отлично смотреться, открывая двери настоящим господам.

Я успел заметить как Марина в ужасе прикрыла ладонью рот. Как остальные посетители вытаращились на этих идиотов с такими выражениями, словно перед ними были живые трупы.

Затем я посмотрел на руку у себя на плече. Потом медленно поднял взгляд на ее владельца.

— Три секунды, — тихо произнес я. — Чтобы убрать руку.

— А то что? — парень попытался сжать мое плечо сильнее, демонстрируя силу. — Ты на нас пожалуешься своему дворецкому?

Денис расхохотался.

— Да брось, Егор. Этот клоун даже в магию толком не умеет. Я слышал, он в академии был худшим учеником. Единственное его достижение — он умудрился не сдохнуть на экзамене и каким-то чудом прошел «Вызов истины». Не иначе как выпросил помилование.

Да трех досчитать не получилось.

Я даже не двинулся, а лишь просто позволил крошечной, микроскопической части своей силы просочиться наружу.

Волна ментального давления прокатилась по кафе.

Для остальных посетителей это было похоже на внезапный порыв холодного ветра. Чашки дрогнули, кто-то поежился, не понимая почему.

Но для тех пятерых, что окружали мой столик, это было совсем другим опытом.

Это было похоже на то, как если бы они внезапно оказались на дне океанской впадины. Как если бы небо раскололось, и оттуда на них посмотрело нечто древнее, холодное и абсолютно равнодушное к их существованию. Как если бы они вдруг осознали, что стоят не перед человеком, а перед разумной горой, перед спящим вулканом, перед пропастью, которая смотрит в ответ.

Парень, державший меня за плечо — Егор — издал сдавленный звук, похожий на хрип утопающего. Его рука сорвалась с моего плеча, как будто ее обожгло. Он отшатнулся так резко, что споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол. Лицо побелело до синевы, руки тряслись, а между ног расползалось темное пятно.

Денис, их лидер, все еще стоял, вцепившись в край моего стола, но его самоуверенность испарилась. Глаза расширились так, что видны были белки, губы дрожали, из горла вырывалось прерывистое, свистящее дыхание — он пытался кричать, но голос не слушался. Его тело билось в мелкой дрожи.

Третий — толстяк в золотых цепях — рухнул на колени прямо там, где стоял. Из его горла вырвался жалкий всхлип, слезы покатились по щекам и он судорожно хватал ртом воздух, задыхаясь от животного ужаса.

Четвертый, худощавый парень, застыл неподвижно, как статуя. Только глаза метались в панике, из носа закапала кровь — его организм не справлялся с перегрузкой от страха, а губы беззвучно шевелились, формируя слова молитвы.

Самый молодой просто сполз под стол, сворачиваясь в позе эмбриона. Его трясло так сильно, что зубы выбивали дробь. Тихий, прерывистый скулеж — единственный звук, который он мог издать.

В кафе повисла мертвая тишина. Даже другие посетители замолчали, чувствуя, что произошло что-то неправильное, хотя и не понимая, что именно.

Я поставил чашку на стол. Медленно и аккуратно. И только потом поднял взгляд на Дениса.

Тот все еще стоял, хотя его ноги подгибались. Когда наши взгляды встретились, он издал звук — тонкий, пронзительный писк, как у мыши в зубах у кота. В его глазах не было ничего человеческого, только чистый, первобытный ужас — ужас добычи, которая только что поняла, что стоит перед абсолютным хищником.

— Садись, — сказал я. — Здесь.

Его ноги подкосились. Он не сел — он обрушился на стул, как мешок с мясом. Руки тряслись так сильно, что он не мог их контролировать, и между его ног также расползалось влажное пятно.

— Остальные тоже, — добавил я, не глядя на четверых. — Садитесь. Не заставляйте повторять.

Егор с трудом поднялся с пола, цепляясь за край стола. Толстяк дополз на четвереньках и как-то взобрался на стул, худощавый заставил себя двигаться, оставляя за собой капли крови из носа, а молодой выполз из-под стола, всхлипывая и дрожа.

Они сидели теперь вокруг моего столика — пятеро бледных, мокрых от пота, трясущихся существ, которые минуту назад считали себя хозяевами жизни.

Теперь они знали правду. Они посмотрели в бездну, и бездна посмотрела в ответ.

Я откинулся на спинку стула и слегка уменьшил давление — ровно настолько, чтобы они могли дышать и говорить, но не настолько, чтобы они забыли, что я могу раздавить их одной мыслью.

— Какой интересный у тебя перстень, — заметил я, глядя на дрожащего Дениса. — Наверное, стоит целое состояние. Это подарок от твоего уважаемого отца?

Вопрос был простым. Вежливым. Но вместе с ним пришла новая волна ментального давления — едва заметная, но точная. Толчок, заставляющий отвечать честно, не успевая подумать.

Денис попытался сопротивляться. Я видел, как его челюсть сжимается, как он пытается промолчать, но давление усилилось, и слова вырвались сами:

— Ха! Отца? — он практически выплюнул это, и ужас в его глазах усилился от понимания, что он не контролирует свой рот. — Нет, я его «одолжил» из его сейфа на прошлой неделе. Комбинацию подсмотрел через камеру наблюдения, когда он думал, что я уехал. Старик даже не заметил. Он вообще мало что замечает, кроме своих счетов и молодых шлюх, которых содержит в квартирах по всему городу…

Его друзья переглянулись с ужасом. Один из них — Егор — попытался встать, но невидимая сила прижала его обратно к стулу.

Я переключился на него. Тот самый, что хватал меня за плечо.

— А твой костюм, — продолжил я тем же спокойным тоном. — Редкая ткань. Дорогая очень. Наверное, результат выгодной сделки твоего клана?

Егор попытался сжать губы, но слова хлынули потоком, как гной из вскрытого нарыва:

— Сделки? Да мы просто «отжали» контракт у этих лохов Королевых! — он даже попытался ухмыльнуться, но вышло жалко. — Подставили их перед поставщиком. Я сам подделал документы — у меня талант к этому. Отец даже не знает, насколько хорошо я умею подделывать его подпись. Теперь они нам должны три миллиона, а когда они попытаются доказать подлог, я уже уничтожил все улики и подкупил нотариуса, который засвидетельствовал подлинность…

— Заткнись, Егор! — прошипел Денис, осознавая масштаб катастрофы. — Какого черта ты несешь⁈

Но я уже смотрел на третьего. Пухлый парень с бледным, весь в золотых цепях. Тот, что предлагал мне работу уборщика.

— А ты, — я слегка наклонил голову, — в какой академии учился?

— Я… я не… — он попытался закрыть рот руками, но пальцы не слушались. — Я учился в Столичной Магической Академии, но… но я не сдавал выпускные экзамены! Я полный бездарь! Я заплатил экзаменатору Виктору Семеновичу пятьдесят тысяч, чтобы он поставил мне высший балл! А еще я украл ответы из его кабинета и продал их половине курса за двести тысяч! На эти деньги я купил машину и сказал отцу, что это подарок от друзей!

Тишина в кафе стала абсолютной. Все посетители теперь смотрели на наш столик, забыв про свой кофе, кто-то доставал телефон и начинал снимать, а Марина стояла за стойкой с открытым ртом.

Я медленно перевел взгляд на четвертого — худощавого парня с нервным тиком. Того, что назвал меня выскочкой.

— А ты как получил свою долю в семейном бизнесе? — спросил я, и моя тень на стене стала темнее, плотнее. — Отец наверное гордится твоими предпринимательскими талантами?

— Я… я обманул брата! — слова вырвались из него, как рвота. Он попытался зажать рот, но руки не слушались. — Он младше на три года, всегда доверял мне, считал меня своим защитником! Я подделал его подпись на документах о передаче доли, пока он лежал в больнице после аварии! Аварию я тоже организовал — заплатил дальнобойщику двадцать тысяч, чтобы тот подрезал его машину на трассе! Брат чуть не умер, провел в коме две недели, а я навещал его в больнице и плакал у его кровати, пока адвокат оформлял документы! Теперь он инвалид, и я получил полный контроль над компанией!

Денис побелел как мел. Его руки вцепились в край стола. Он наконец понял — они все поняли — что столкнулись с чем-то, перед чем их деньги, связи и высокомерие не значат ровным счетом ничего.

Оставался последний — самый молодой, лет двадцать, с наглым лицом и модной стрижкой.

Я даже не стал задавать вопрос. Просто посмотрел на него и чуть усилил давление.

Он сломался мгновенно, и из него полилось все:

— Я шантажирую свою бывшую девушку! — закричал он, и голос его сорвался на фальцет. — У меня есть ее интимные фото и видео, которые я снял скрытыми камерами в спальне! Она даже не знала, что я их установил! Я угрожаю выложить все в сеть, если она расскажет моему отцу, что я украл из его сейфа двести тысяч! А еще я продаю наркотики студентам в академии — я дилер! Мой поставщик — капитан полиции Родионов, мы делим прибыль пятьдесят на пятьдесят! За прошлый месяц я заработал триста тысяч на продаже и…

Зал взорвался возбужденным гулом. Камеры телефонов направлены на наш столик со всех сторон. Это уже не просто скандал — это бомба, которая уничтожит репутацию целого клана.

Денис попытался встать, дернулся всем телом, но мое давление все еще держало их всех на местах, как насекомых, пригвожденных булавками к доске.

— Что… что вы с нами делаете⁈ — выдавил он, и в его голосе была неприкрытая мольба. — Кто вы такой⁈

Я допил свой латте неспешно, смакуя каждую каплю. Марина действительно готовит лучший кофе в городе. Жаль, что эти букашки испортили момент.

Поставил пустую чашку на стол. Достал из кармана несколько купюр — гораздо больше, чем стоил кофе — и аккуратно разложил их рядом с чашкой. Щедрые чаевые для Марины. Она этого заслуживала.

Только после этого я медленно и неторопливо поднялся. Посмотрел на пятерых бледных, дрожащих лиц.

— Я живу в этом городе, — спокойно ответил я. — Раз уж вы сами решили поговорить, я просто задавал вопросы. Честность в наше время большая редкость.

Я сделал шаг к выходу — и ментальное давление исчезло, словно его и не было.

Пятеро мажоров рухнули на столы, задыхаясь, как будто их держали под водой несколько минут. Кто-то хрипло кашлял. Кто-то всхлипывал.

А потом началось.

— Ты… ты сказал, что организовал аварию брата⁈ — Денис набросился на четвертого парня через стол, схватив его за воротник. — Ты долбанный псих! Убийца!

— Отпусти меня! — тот попытался вырваться. — А ты сам украл перстень у отца и распространяешь слухи о его любовницах! Ты…

— Заткнитесь оба! — заорал Егор. — Это все твоя вина, Денис! Ты первый полез к нему! Теперь Королевы нас убьют, когда узнают о подделке! Мы трупы!

— Мою вину⁈ — Денис развернулся к нему. — А как насчет этого наркоторговца⁈ — он ткнул пальцем в самого молодого. — Из-за тебя на нас выйдет полиция!

— На меня⁈ — тот вскочил, опрокидывая стул. — Ты сам только что признался, что следил за собственным отцом через камеры! Ты больной извращенец!

Они набросились друг на друга. Стулья полетели в стороны, кто-то замахнулся кулаком, кто-то схватил вилку со стола — идеальная, нелепая перепалка самоуничтожения.

Посетители снимали все на телефоны. Это точно будет на всех новостных каналах к вечеру.

Я вышел из кафе, не оглядываясь. Водитель уже ждал у машины, держа открытой дверь. Умный человек — даже не спросил, что произошло.

Сел на заднее сиденье и машина тронулась.

Фея материализовалась рядом, скрестив руки на груди. Ее лицо выражало смесь восхищения и беспокойства.

— Тонко, Ваше Темнейшество, — заметила она. — Хотя Вы понимаете, что завтра видео с этого инцидента будет на всех новостных порталах? Клан Карташовых объявит Вам войну.

— Мне плевать, — буркнул я, глядя в окно на проплывающие мимо улицы.

Я уже чувствовал, как раздражение перерастает во что-то большее. Мне пришлось отвлечься на этих букашек, а я хотел просто выпить кофе в тишине. Это было такое простое желание, но даже это они испортили.

— Поехали в «Эдем», — приказал я водителю, закрывая глаза.

Машина набрала скорость, оставляя позади кафе, где пять жизней только что разрушились собственными откровениями. Где репутация целого клана превратилась в пепел за каких-то десять минут.

А я думал только об одном: мне нужно было довести оранжерею до ума. Закончить системы климат-контроля и высадить редкие орхидеи.

Пока эти примитивы не испортили и это тоже.

Когда я вернулся в «Эдем», меня уже ждали у ворот.

Алина и Глеб стояли возле входа в главное здание, и по их лицам я понял, что день будет еще хуже, чем я думал.

— Господин, — Алина шагнула вперед, держа в руках планшет. — Нам нужно обсудить…

— Говори, — оборвал я ее, проходя мимо в холл.

Она поспешила за мной.

— Из-за хаоса в городе и передела сфер влияния между кланами-стервятниками сорвалась поставка редких компонентов для строительства. Удобрения для сада тоже задерживаются, наши запасы на исходе.

Я замер на полушаге. Мало мне испорченного кофе, теперь еще из-за этих приматов сбой в поставках удобрений.

— Найдите альтернативных поставщиков, — холодно бросил я.

— Мы пытались, — Алина покачала головой. — но логистику сильно лихорадит.

Глеб кашлянул, привлекая внимание.

— Господин, есть еще кое-что. Мои люди зафиксировали несколько попыток проникновения на территорию «Эдема» со стороны клановых отрядов. Все попытки пресечены, но это создает постоянное напряжение на периметре. Людям нужен отдых, но я не могу снизить уровень охраны в текущей ситуации.

Я остановился посреди холла и медленно обернулся к ним.

— Вы хотите сказать, что из-за суеты этих примитивов в городе страдает безопасность и функциональность моего дома?

Алина и Глеб переглянулись.

— Мы справимся, господин, — осторожно сказала Алина. — Просто… нужно время, чтобы адаптироваться к новой ситуации.

Время. Мне нужно было время, чтобы построить свое убежище. Время, чтобы наконец-то отдохнуть, но эти тараканы своей возней не давали мне времени.

— Держите меня в курсе, — бросил я и направился в свои апартаменты.

Раздражение, которое я почувствовал в кафе, теперь начало трансформироваться в нечто большее.

На следующий день я пытался найти покой в оранжерее.

Это было мое любимое место в «Эдеме» — огромное помещение с прозрачным куполом, где я выращивал редкие растения со всего мира. Некоторые из них были магически активными, другие — просто красивыми, и главное — здесь была тишина, влажный теплый воздух, запах земли и цветов.

Я работал вместе с моей биомантом над гибридизацией двух редких видов орхидей. Она объясняла мне тонкости процесса, пока я аккуратно переносил пыльцу с одного цветка на другой. Впервые за несколько дней я почувствовал что-то похожее на умиротворение.

Потом зазвонил коммуникатор.

— Господин, — голос Глеба был напряженным. — Экстренная ситуация. Драка между двумя кланами-стервятниками за контроль над рынком переросла в перестрелку рядом с одним из складов «Ворон Групп». Есть риск повреждения имущества.

Орхидея выскользнула из моих пальцев и упала на землю, рассыпавшись лепестками.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Сколько их?

— Две группы, по десять человек в каждой. Вооружены. Местная полиция не вмешивается — кланы выше их уровня доступа.

— Отправь «Стражей», — холодно приказал я. — Разогнать этот мусор. Любой, кто не уберется в течение пяти минут, получит предупредительный выстрел в голову.

— Предупредительный в голову? — с легкой опаской уточнил Глеб.

— Ты услышал верно…

— Понял, господин.

Связь прервалась. Я стоял посреди оранжереи, глядя на разбитую орхидею у своих ног — редкий вид. Я потратил три месяца, чтобы вырастить ее до цветения.

— Господин? — осторожно позвала биомант. — Вы в порядке?

Я не ответил. Раздражение перерастало в яросто и в понимание.

Пассивная изоляция не работает. Я могу построить стены, купола, системы защиты, но хаос снаружи будет просачиваться снова и снова, пока я не разгоню этих тараканов.

* * *

Когда я вышел на балкон вечером четвертого дня, я увидел… это.

У главных ворот «Эдема» стояла палатка. Обычная туристическая палатка, освещенная фонарем. Рядом с ней на складном стульчике сидел мэр, держа в руках самодельный плакат: «ГОСПОДИН ПРОТЕКТОР, СПАСИТЕ ГОРОД!».

Фея материализовалась рядом со мной, и я услышал ее сдавленный смешок.

— Он серьезно? — я не верил своим глазам. — Опять?

— Вполне, Ваше Темнейшество, — Фея увеличила изображение на голографическом экране. — Судя по тепловым датчикам, он там уже четыре часа. Принес с собой термос, бутерброды и… — она приблизила картинку, — походную газовую горелку. Настроен решительно.

Я провел рукой по лицу.

Это была не первая акция отчаяния Степана Васильевича. В прошлый раз, когда он пытался прорваться ко мне, а я игнорировал его звонки, он пригнал к воротам оркестр. Полный духовой оркестр, который играл песни по кругу шесть часов подряд, пока я не вышел.

А еще раньше был случай с автопарадом и трактором.

Степан Васильевич был упрямым человеком. Когда речь шла о благе города, он готов был выглядеть смешным, жалким, абсурдным — лишь бы добиться результата.

Я уважал это в нем, но сейчас это раздражало до скрежета зубов.

— Хорошо, хоть без оркестра и трактора на этот раз, — пробормотал я, глядя на одинокую палатку.

— Утро только началось, — язвительно заметила Фея.

Я сжал перила балкона. Металл заскрипел под моими пальцами.

— Сколько он там просидит, как думаешь?

— Зная Степана Васильевича? — Фея задумалась. — До победного. В прошлый раз с оркестром он продержался шесть часов. С караоке — восемь. Сейчас у него есть запасы еды и, судя по решительному выражению лица, железная мотивация.

Шум. Вечный проклятый шум.

Он был уже не где-то там, в городе. Он был у моих ворот. Физически и осаждал мою крепость. Степан Васильевич не давил — он никогда не давил, слишком сильно меня уважал, но его отчаянная просьба о помощи была громче любого оркестра.

Я развернулся и зашел обратно в комнату. Фея последовала за мной.

— Ваше Темнейшество?

— Вызови Глеба и Алину, — тихо сказал я. — Немедленно.

Фея кивнула и растворилась в воздухе, отправляясь выполнять приказ.

Я остался один, глядя на закрывающиеся двери балкона. За стеклом виднелась палатка мэра у ворот.

Степан Васильевич был хорошим человеком, честным чиновником, редкость в этом мире. Он действительно заботился о своем городе, о людях, и сейчас он сидел у моих ворот не потому, что хотел меня использовать или манипулировать мной.

Похоже, у него больше не осталось вариантов.

Город разваливался. И я, похоже, был его последней надеждой.

Проклятье.

* * *

Командный центр «Эдема» находился в подземной части комплекса. Огромное помещение, заполненное голографическими экранами, показывающими все, что происходило в радиусе пятидесяти километров.

Когда я вошел, Алина и Глеб уже ждали меня. На центральном экране была развернута карта региона. Красные зоны конфликтов, желтые — потенциально опасные участки, зеленые — стабильные территории.

Красного было слишком много.

Я молча подошел к центральной консоли. На одном из боковых экранов транслировалась прямая трансляция от ворот «Эдема». Мэр все еще сидел у своей палатки.

— Доклады, — коротко бросил я, не отрывая взгляда от экранов.

Алина первой шагнула вперед.

— Господин, ситуация с ресурсами ухудшается. Из-за хаоса в городе и передела сфер влияния кланами-стервятниками сорваны поставки реагентов для охладителей. Наши запасы на исходе. Через сорок восемь часов придется придется останвоить климат-контроль в оранжереях.

Она замолчала, ожидая реакции. Я не отреагировал и просто слушал.

Лебедев появился на одном из экранов по видеосвязи. Его лицо было напряженным.

— Хозяин, инвестиционный индекс региона упал на семь пунктов. Внешние фонды ставят на паузу все транзакции, ссылаясь на «политическую нестабильность». Наша экономическая подушка безопасности истончается. Если так продолжится еще неделю, «Ворон Групп» начнет терять деньги.

Моя тень на стене стала плотнее. Раздражение превращалось в нечто холодное и острое, как лезвие.

Глеб сделал шаг вперед. Он был последним.

— Господин, мне нужно разрешение на усиление ночных кордонов. Люди вымотаны. Мелкие банды и разведчики кланов постоянно прощупывают нашу оборону. Вчера отбили уже третью попытку проникновения за неделю. Это создает постоянное напряжение на периметре. Бойцы на пределе.

Тишина.

Я стоял, глядя на красные зоны на карте. Проблемы больше не были где-то там, в городе, они уже просочились сюда — к моим воротам, в мою систему жизнеобеспечения, в безопасность моих людей.

— Господин, — осторожно сказала Алина, — мы должны реагировать. Мы не можем просто сидеть здесь. Нам нужен ваш приказ.

Они все смотрели на меня. Ждали решения.

Я смотрел на жалкую палатку мэра. На красные графики, и на озабоченные лица своей команды.

Пассивная изоляция — это медленная агония. Они не оставят меня в покое, они будут шуметь, лезть, ломать. Этот хаос будет просачиваться снова и снова, пока я не установлю свои правила.

Я медленно поднял руку. Все голографические проекции свернулись одновременно. В командном центре повисла абсолютная тишина.

Есть только один способ заставить их замолчать навсегда — взять их мир под свой полный, абсолютный контроль. Стать тем, от кого я бежал.

Это не вызывало у меня гнева или страха. Только глубочайшую, вселенскую досаду и усталость.

Я повернулся и направился к выходу из командного центра.

— Господин, ваши приказы? — встревоженно спросила Алина.

Я остановился в дверях, не оборачиваясь.

— Глеб. Приведи ко мне мэра. Сейчас же.

Мой голос был тихим. Спокойным, но все в комнате замерли, услышав его.

— Слушаюсь, — Глеб кивнул и поспешил выполнять приказ.

Я вышел из командного центра и направился в свой кабинет. Фея материализовалась рядом.

— Вы приняли решение? — осторожно спросила она.

— Да.

— И какое?

Я остановился у панорамного окна, глядя на город внизу.

— Я приму титул Лорда-Протектора, — тихо сказал я. — Но не потому, что меня волнует их город, а потому, что их хаос мешает мне отдыхать.

— И что дальше? — в голосе Феи прозвучало любопытство.

— Похоже у меня нет другого выбора… — челюсти сами сжались до скрежета зубов.

* * *

Мэр Степан Васильевич выглядел так, словно не спал трое суток.

Его костюм был измят, под глазами темные круги, руки дрожали, когда Глеб ввел его в мой кабинет. Но в его взгляде горела надежда. Отчаянная, почти безумная надежда человека, который поставил на кон все.

— Г-господин Воронов, — он запнулся, когда увидел меня, сидящего за массивным столом. — Я… я не знаю, как вас благодарить за то, что вы согласились меня принять…

— Садись, — холодно приказал я, кивая на кресло напротив.

Он послушно опустился на край кресла, сжимая шляпу в руках. За его спиной Глеб занял позицию у двери. Фея парила где-то в тени, наблюдая.

Я смотрел на мэра долгую минуту, не говоря ни слова. Пусть помучается.

— Ты устроил цирк у моих ворот, — наконец произнес я. — Палатка. Плакат. Снова.

— Я… я не знал, что еще делать! — мэр судорожно сглотнул. — Город разваливается. Кланы-стервятники рвут его на части. Полиция бессильна. ФСМБ перегружена. Люди боятся выходить на улицы после заката. Бизнес закрывается. Если так продолжится…

— Если так продолжится, через месяц Воронцовск превратится в зону хаоса, — закончил я за него. — Я знаю. Меня это не волнует.

Его лицо побледнело.

— Но… но вы же… — он запнулся, подбирая слова. — Господин Воронов, вы — самый могущественный человек в регионе. После того, как пали три Великих Клана, после всего, что вы сделали… люди уже называют вас Лордом-Протектором. Они верят в вас. Они…

— Я не просил их верить в меня, — оборвал я его. — Этот титул они выдумали сами. Я строю свое убежище. Я хочу покоя. Их проблемы меня не интересуют.

Тишина. Мэр сидел, раздавленный, не в силах вымолвить ни слова. Его последняя надежда рушилась на глазах.

Я дал паузе затянуться. Потом медленно встал и подошел к окну.

— Однако, — продолжил я, не оборачиваясь, — ваш хаос начал мешать мне отдыхать. Сорванные поставки. Постоянные попытки проникновения на мою территорию. Экономическая нестабильность, угрожающая моим проектам. Ты понимаешь, к чему я веду?

— Вы… — мэр неуверенно поднял голову. — Вы поможете?

Я повернулся к нему.

— Я приму титул Лорда-Протектора. Официально. Публично. Со всеми полномочиями, которые ты сможешь мне дать.

Лицо мэра засветилось, как у ребенка, получившего подарок на день рождения.

— Господин Воронов! Это… это чудесная новость! Город…

— Но не потому, что меня волнует твой город, — холодно оборвал я его восторг. — А потому, что ваш хаос мешает мне. Я наведу здесь порядок — свой собственный порядок, но только для того, чтобы вы все, наконец, заткнулись и оставили меня в покое.

Мэр растерянно моргнул, не до конца понимая, радоваться ему или бояться.

— Я… я понимаю, господин. Какими будут ваши условия?

— Никаких условий, — я вернулся к столу и сел. — Только требования. Во-первых, ты созываешь экстренное собрание городского совета. Завтра, в полдень. Место выберу я.

— Это… это можно организовать, — закивал мэр, доставая блокнот и лихорадочно записывая.

— Во-вторых, ты готовишь документы о передаче мне чрезвычайных полномочий. Официальное принятие титула Лорда-Протектора со всеми правами и обязанностями. Полный контроль над экономикой, безопасностью и юридической системой региона.

Мэр побледнел.

— Это… господин, это фактически диктатура…

— Именно, — я посмотрел на него в упор. — У тебя есть выбор. Либо контролируемая диктатура под моим управлением, либо неконтролируемый хаос под управлением кланов-стервятников. Выбирай.

Он судорожно сглотнул. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я… я подготовлю документы.

— В-третьих, — я откинулся на спинку кресла, — после того, как я наведу порядок, ты оставишь меня в покое. Никаких церемоний, приемов, публичных появлений без крайней необходимости.

— Разумеется, господин Воронов. Все будет так, как вы скажете.

Я изучал его лицо. Он был готов согласиться на что угодно. Отчаяние — отличный мотиватор.

— Тогда иди, — махнул я рукой. — Завтра в полдень. Не опаздывай. Палатку не бери. Я дам распоряжение Глебу он впустит.

Мэр вскочил с кресла, поклонился так низко, что едва не стукнулся головой о стол, и поспешил к выходу. Глеб открыл ему дверь.

Когда мы остались одни, Фея материализовалась на краю моего стола.

— Вы понимаете, что сделали, Ваше Темнейшество? — спросила она. — Вы только что согласились стать правителем целого региона.

— Я согласился навести порядок, — поправил я ее. — Это не то же самое.

— Для них — то же самое, — она покачала головой. — Завтра вас будут короновать. Образно или буквально — не важно. Вы официально примете титул и станете тем, от кого бежали в этот мир.

Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Усталость навалилась на меня, как свинцовое одеяло.

— Я знаю.

— И все это из-за чашки кофе, — язвительно добавила Фея.

— Замолчи.

Она рассмеялась и растворилась в воздухе.

Я сидел в тишине своего кабинета, глядя в темноту за окном. Где-то там, в городе, продолжался хаос. Драки, интриги, борьба за власть — примитивы, рвущие друг друга на части.

* * *

Настоящее время. Зал коронации.

Мэр отступил, держа пустую подушку. Корона на моей голове была холодным, тяжёлым металлом. Бесполезная побрякушка, но необходимый символ для этих примитивов.

Зал взорвался оглушительным ревом. «ПРО-ТЕК-ТОР! ПРО-ТЕК-ТОР!»

Я медленно поднялся с трона. Камеры были направлены на меня. Толпа затихла, ожидая речи, и мэр протянул микрофон дрожащими руками.

Я посмотрел на зал. Ликующие лица простолюдинов — восторг, надежда, облегчение. Они думали, что я их спаситель.

В дальних рядах стояли представители кланов-стервятников. Их лица были менее радостными и настороженными — они уже понимали, что их время закончилось.

Правильно понимали.

Я магически усилил голос.

— Я принял этот титул, — мои слова разнеслись в наступившей тишине, — но не заблуждайтесь! Я сделал это не потому, что меня волнует ваш город, не потому, что я хочу власти, и конечно не потому, что верю в ваше «процветание».

Толпа замерла.

— Я принял его лишь потому, что ваш хаос мешает мне отдыхать. Но я дам вам то, чего вы хотите: безопасность, порядок и стабильность. Но опять же не потому, что вы этого заслуживаете, а потому, что это единственный способ заставить вас замолчать!

В зале можно было услышать, как падает булавка. Мэр побледнел, а камеры всё это время продолжали снимать.

-≡≡≡≡≡≡≡≡≡=-

И снова авторы с вами на связи. Как вам продолжение истории? Если зашло, не забудьте пожалуйста поставить лайк, именно сейчас, когда идет старт нового тома, больше всего нужна ваша поддержка! Прода снова каждый день, причем мы учли вашу критику и пожелания в прошлый раз и в этот раз главы ожидаются… «пожирнее» обычного! Думаю уже в этой главе вы с могли это оценить)

Глава 2

Ворота «Эдема» закрылись за моей спиной.

Шум отрезало как ножом. Крики толпы, скандирующей «ПРО-ТЕК-ТОР», треск камер, гудение города — всё осталось по ту сторону стены. Здесь была тишина.

Я остановился на дорожке и вдохнул полной грудью. Чистый воздух, без примеси выхлопных газов и запаха толпы. Только аромат цветов.

Хорошо быть дома.

Фея материализовалась рядом на уровне плеча.

— С возвращением, Ваше Темнейшество. Себастьян распорядился подать ужин, как только вы вернётесь.

— Позже, — я направился по главной аллее вглубь территории. — Хочу пройтись.

После этого цирка мне нужно было очистить голову. Посмотреть на то, что я построил. Вспомнить, ради чего я согласился надеть эту дурацкую корону.

Фея не стала задавать вопросов. Просто последовала за мной, бесшумно паря рядом.

Впереди раскинулся мой «Эдем».

Я шёл по центральной аллее, и с каждым шагом передо мной открывался вид на то, что превратилось в настоящую крепость.

Когда-то здесь был только строящийся особняк на заросшем участке. Теперь «Эдем» раскинулся на десятки гектаров — самодостаточный комплекс со своими лобораториями, полигоном и жилыми блоками.

Жилой квартал

Слева высились жилые корпуса. Четыре здания, соединённых крытыми переходами на втором этаже. Архитектура строгая — никаких излишеств, но пропорции выверены идеально. Каждая линия, каждый угол создавали ощущение упорядоченной силы.

В окнах горел мягкий свет. Где-то на балконе второго этажа двое инженеров из команды Алины обсуждали что-то, опираясь на перила. Внизу, у входа в первый корпус, группа охранников меняла смену.

Здесь жили те, кто обеспечивал работу моей крепости. Инженеры, техники, охранники, обслуживающий персонал. Около двухсот человек. У каждого своя квартира, все удобства.

Я не держал здесь рабов или запуганных слуг. Мне это не нужно. Люди работали хорошо, потому что я платил хорошо и обеспечивал условия, о которых они не могли мечтать нигде больше.

Эффективность через комфорт. Простая формула.

Научный комплекс

Справа возвышался научный квартал — три больших здания из стекла и металла, соединённых подземными переходами. Даже в вечернем свете они выглядели впечатляюще. Окна всё ещё светились тёплым светом — Алина и её команда работали допоздна, как всегда.

Я остановился, глядя на центральное здание.

Здесь создавалось то, чего этот мир не видел. Мои знания, адаптированные Алиной под местные условия. Системы фильтрации воздуха нового поколения. Новые материалы, оборудование для исследований и многое другое.

Системы климат-контроля оранжерей использовали технологии, опережающие этот мир на десятилетия. Оборудование для «Стражей» — сплав местных материалов и моих разработок.

Всё это — результат моих знаний и её гениальности.

Я продолжил путь, и Фея заметила:

— Алина запросила дополнительное оборудование для экспериментов с кристаллическими решётками. Бюджет — восемьсот тысяч.

— Одобрено.

Она работает над усовершенствованием генераторов по моим чертежам. Если ей нужны инструменты — она их получит.

Тренировочные полигоны

За научным кварталом, ближе к южной границе территории, раскинулись тренировочные полигоны «Стражей Эдема».

Обширный комплекс: полосы препятствий, стрельбища, учебные здания для отработки штурма, арена для боевых спаррингов, даже небольшой полигон для испытания нового снаряжения.

Сейчас, в вечерних сумерках, полигоны были пусты. Тренировки закончились час назад.

Благодаря такой оснащенности и замотивированности Стражи могли выполнять задачи, с которыми не справлялись объединённые силы Гильдии. Про отдельные отряды охотников даже говорить не нужно. За последнее время Стражи закрыли почти все разломы вокруг Воронцовска и на близлежащих территориях.

Антон превратил разношёрстную группу наёмников в отточенное оружие. Дисциплина, тактика, координация — всё на высшем уровне.

Я вложил в них ресурсы: экипировку, эликсиры, обучение. И получил то, что хотел — силу, которая не задаёт вопросов и выполняет любой приказ.

Хороший инструмент.

Особняк

Я дошёл до главного здания — особняка, который стал сердцем «Эдема».

Я построил его с нуля. Выбрал место, спроектировал, возвёл, используя свою силу там, где обычное строительство заняло бы годы.

Три этажа, два крыла, подземный уровень. Камень, стекло, минимализм — никаких излишеств. Только чистые линии, выверенные пропорции, функциональное совершенство. Каждый угол, каждая поверхность — результат точного расчёта.

Себастьян встретил меня у входа с поклоном.

— Хозяин, ужин будет подан через двадцать минут, если пожелаете.

— Позже, Себастьян.

Он отступил, и я вошёл.

Главный холл. Высокие потолки, панорамные окна, мраморный пол. Свет льётся естественно — никаких люстр. Только встроенное освещение, подчёркивающее геометрию пространства.

Я поднялся на второй этаж. Библиотека — стеллажи из тёмного дерева вдоль стен, тысячи томов. Рабочий кабинет — массивный стол из цельного камня, панорамное окно во всю стену.

Я подошёл к окну.

«Эдем» раскинулся внизу, освещённый мягким светом. Дорожки, здания, сады — единый организм, истинный порядок и контроль.

Оранжереи

Я спустился вниз и направился в северный сектор — туда, где располагались оранжереи.

Это была моя личная гордость.

Комплекс из пяти больших куполов, каждый со своим микроклиматом. Тропические растения и пустынные виды. Горные цветы и магически активные растения из Разломов. Редкие сорта со всего мира.

Кира управляла этим комплексом с тем же профессионализмом, что Алина — научным блоком, а Антон — «Стражами». Климат-контроль поддерживал идеальные условия для каждого вида. Системы полива работали с точностью до минуты. Освещение регулировалось автоматически, имитируя естественный цикл солнца.

Я вошёл в центральный купол — самый большой.

Тёплый, влажный воздух окутал меня. Запах земли, зелени, цветов. Ряды растений тянулись во все стороны, создавая ощущение дикого, но при этом идеально организованного сада.

Орхидеи из тропических лесов Амазонии, их лепестки переливались в мягком свете. Магические лозы из Разлома класса C, светящиеся слабым голубым светом. Суккуленты причудливых форм, собранные из пустынь трёх континентов.

Кира появилась из-за живой изгороди, держа планшет. Увидев меня, поклонилась.

— Господин. Не ожидала вас сегодня увидеть.

— Просто прогуливаюсь, — я окинул взглядом ряды растений. — Как дела?

— Всё стабильно. Новая партия семян из Юго-Восточной Азии прижилась хорошо. Магические лозы дали три новых побега — я отделила их и пересадила в отдельные контейнеры, как вы и просили. Чаем их поливаем регулярно. Из-за него у них слегка изменился цвет, но, кажется, они довольны.

Я кивнул. Кира знала своё дело.

— Покажи мне розарий.

Она на мгновение замялась — едва заметная пауза, — но затем кивнула.

— Конечно, господин. Пожалуйста, сюда.

Мы прошли через оранжерею к дальней двери, ведущей в отдельный, изолированный сектор.

Розарий располагался в защищённом дворике, окружённом высокими стенами из светлого камня, увитыми плющом. Отдельный микроклимат, отдельная система ухода.

Это было моё личное пространство. Место, где я мог забыть о политике, интригах, примитивах и их проблемах.

Массивная дубовая дверь открылась, впуская меня внутрь.

Сад встретил меня взрывом красок. Розы всех оттенков — от белоснежных до багровых — цвели на идеально ухоженных клумбах. Воздух был насыщен их ароматом, сладким и пьянящим.

Я медленно прошёл по центральной дорожке. Каждый сорт здесь был отобран мной лично. Некоторые я вырастил сам, используя магию для гибридизации. Другие привёз из самых отдалённых уголков мира.

Белые розы «Лунное сияние» — их лепестки светились слабым серебристым светом в сумерках. Алые «Кровавые шипы» — магически активный сорт, чьи шипы содержали слабый парализующий токсин. Золотистые «Солнечные слёзы» — редчайший вид, который цвёл только при определённом балансе света и температуры.

Всё идеально. Каждый цветок здоров, каждый лист зелёный и крепкий.

Я дошёл до центра розария — до главной клумбы.

Здесь росли мои «Полуночные розы».

Проект, над которым я работал уже долгое время. Гибридизация через магическую селекцию — процесс, требующий терпения даже от меня. Скрещивание редчайших сортов, усиление их свойств через направленные потоки энергии, стабилизация генетических структур на клеточном уровне.

Всё ради одной цели — вывести розы с лепестками абсолютно чёрного цвета.

Не тёмно-красного, которое выглядит чёрным в сумерках. Не глубокого фиолетового, притворяющегося чернотой, а настоящего чёрного — цвета ночного неба и бездны между мирами.

Я потратил на это долгое время. Каждое поколение роз приближалось к идеалу. С каждым циклом цветения чёрный становился глубже, чище.

И вот результат.

Я опустился на колено перед клумбой.

Десятки бутонов. Десятки распустившихся цветов. Чёрные лепестки, бархатистые на ощупь, поглощающие свет так, что казалось, будто смотришь в разрыв реальности — идеальная форма и текстура.

Почти идеальная.

Я аккуратно поднял один из цветков, развернул его к последним лучам вечернего солнца, проникающим сквозь прозрачный купол розария.

Свет скользнул по лепестку.

И я увидел.

Тонкая красная прожилка по самому краю. Едва заметная, с волосок шириной, но она была там.

Изъян.

Я замер, продолжая держать цветок. Несколько секунд просто смотрел на эту прожилку, не веря.

Опустил первую розу. Поднял вторую.

Та же картина. Красная линия, тянущаяся по краю чёрного лепестка.

Третья. Четвёртая. Пятая. Шестая.

Я проверял цветок за цветком. На каждом — те же красные прожилки. Иногда одна. иногда две, но всегда там, где их быть не должно.

Все. Абсолютно все цветки заражены этим дефектом.

Я медленно опустил последнюю розу обратно на клумбу и выпрямился.

Несколько долгих секунд стоял неподвижно, глядя на свой несовершенный сад. Бесчисленные часы работы и всё ради достижения идеального чёрного цвета.

И снова — красные прожилки.

Словно сама природа насмехалась надо мной.

Я медленно повернулся.

Кира стояла в стороне, у края клумбы. Спина прямая, но руки сжимали планшет так сильно, что костяшки побелели. Лицо было напряжённое, она явно ждала этого момента. Знала, что я обнаружу проблему и боялась моей реакции.

Умная девочка.

— Когда это началось? — спросил спокойно я.

Девочка не виновата в очередном провале.

— Около недели назад, господин, — она сделала шаг вперёд, всё ещё сжимая планшет. Слова шли быстро, как у человека, готовившего объяснение заранее. — Сначала я думала, что это временная аномалия, связанная с циклом цветения. Иногда в переходный период между стадиями роста могут проявляться нестабильные пигменты, которые исчезают после…

— Показывай, — оборвал я.

Она замолчала и кивнула. Развернулась и направилась вглубь розария.

Я последовал за ней.

Следующие десять минут я обходил розарий.

Каждая клумба, каждый сорт. Я не спешил, внимательно изучая растения, которые знал лучше, чем Кира когда-либо узнает.

Белые розы «Лунное сияние» — их лепестки по-прежнему светились слабым серебристым светом в сумерках, но листья… Я наклонился ближе. Кончики слегка подвяли. Едва заметно, всего пара миллиметров, но для растения, которое должно быть идеально здоровым, это был тревожный знак.

Дальше. Золотистые «Солнечные слёзы». Бутоны раскрывались медленнее, чем должны. Я знал их цикл наизусть — эти розы должны были полностью распуститься к вечеру, но сейчас они всё ещё были полузакрыты. Отставание на несколько часов.

Алые «Кровавые шипы» — магически активный сорт. Их шипы должны быть насыщенного красного цвета, налитые токсином. Вместо этого я видел лёгкое увядание у основания стеблей. Растение теряло энергию.

Ничего критического. Ещё неделя-две, и обычный человек даже не заметил бы проблемы, но я-то видел.

Система давала сбой.

Я вернулся к центральной клумбе с «Полуночными розами» и опустился на колено перед ними. Поднял один цветок, развернул к свету.

Красная прожилка по краю чёрного лепестка. Как шрам на идеальной коже.

Что изменилось?

Я закрыл глаза, перебирая факторы. Почва — та же смесь, которую я лично составил для этих роз. Проверял состав месяц назад, всё было идеально. Вода — из артезианской скважины, глубина триста метров, система фильтрации тройная — чище не бывает.

Климат-контроль работает безупречно. Температура держится с точностью до десятой градуса, влажность регулируется автоматически, освещение имитирует естественный цикл солнца с учётом сезона.

Кира следит за системами ежедневно. Она профессионал и если бы проблема была в уходе, я бы уже знал.

Значит, проблема извне.

Я открыл глаза и медленно поднялся. Расширил восприятие, позволив своим чувствам охватить весь розарий. Энергетические потоки территории, лей-линии под землёй, защитный купол над головой.

Купол работал. Я чувствовал его присутствие — устойчивое, мощное энергетическое поле, окружающее весь «Эдем». Фильтры функционировали, очищая воздух от примесей. Барьеры блокировали магические помехи извне.

Но…

Я сосредоточился и заметил слабую, почти неуловимую аномалию в энергетическом фоне. Это бы разрыв и не пробой, а просто… загрязнение. Как пятно масла на чистой воде.

Я втянул носом. Для обычного человека воздух в розарии был идеально чист, но я чувствовал тонкую, едва различимую химическую примесь, что намекало на промышленные выбросы.

И тут я вспомнил. Неделю назад в городе начался хаос — кланы-стервятники устроили передел власти. Открытые столкновения на улицах и магические дуэли. Предприятия работали без контроля — никто не следил за выбросами, когда владельцы были заняты дракой за активы.

А ещё были постоянные битвы. Псайкеры, боевые маги, артефакты. Каждый всплеск боевой магии оставлял в атмосфере остаточные токсины. Обычно они рассеивались быстро, но когда их слишком много, они накапливаются.

Воздух над Воронцовском превратился в ядовитый коктейль и ветер, дующий с юго-запада, приносил часть этого яда сюда.

Мой купол фильтровал большую часть, но не всё. Система была рассчитана на нормальные условия, а не на концентрированное загрязнение от целого города, погрузившегося в хаос.

Яд медленно просачивался сюда и отравлял мои розы.

Я посмотрел на «Полуночные розы» с красными прожилками. Физическое доказательство того, что внешний мир не остановить стенами и куполами. Хаос находит путь — всегда.

Сейчас я мог бы усилить фильтры, модернизировать систему очистки, добавить дополнительные барьеры, увеличить мощность купола, но…

…это была бы лишь борьба с симптомами. Бесконечная гонка за улучшениями, пока источник загрязнения продолжал отравлять атмосферу.

Проблема была в самом источнике. В промышленных предприятиях, выбрасывающих химикаты без контроля, магических битвах, загрязняющих лей-линии региона и хаосе, создающем токсичный фон, который отравлял атмосферу в радиусе десятков километров.

Пока этот источник существует, мой «Эдем» будет под угрозой. Сегодня это красные прожилки на розах, завтра — что? Болезни растений в оранжереях? Проблемы со здоровьем у людей, живущих здесь?

Неприемлемо.

Я повернулся и вышел из розария. Решение уже сформировалось в моей голове.

— Фея.

Она материализовалась мгновенно, появляясь рядом в своей обычной форме.

— Да, Ваше Темнейшество?

— Скажи Глебу и Алине прибыть в командный центр немедленно. Кира, подготовь небольшой доклад по химическим загрязнениям из города.

— Сделаю, — кивнула биомант.

Она не задала ни единого вопроса. Просто кивнула и исчезла, отправляясь выполнять приказ.

Я направился к командному центру, проходя через сады «Эдема». Вечерний воздух был тих и спокоен. Фонари вдоль дорожек зажглись автоматически, освещая путь мягким светом.

Проблема обнаружена. Источник определён. Решение очевидно.

Нельзя защититься от яда, пока он производится. Можно только устранить источник.

Воронцовск и весь регион нуждались в радикальных переменах.

* * *

Когда я вошёл, Алина, Кира и Глеб уже ждали. Центральный голографический проектор показывал трёхмерную карту региона. «Эдем» сиял в центре спокойным зелёным цветом. Воронцовск и окрестности — тревожным жёлтым.

Я подошёл к консоли, не тратя время на приветствия.

— Кира. Доклад.

Биомант шагнула вперёд. Голографическая карта изменилась — поверх неё наложился новый слой данных. Красные облака, наползающие на зелёную зону «Эдема», следуя розе ветров.

— Господин, анализ завершён, — её голос был профессионально сухим. — Источник стресса растений — комплексное загрязнение воздуха со стороны Воронцовска. Мы фиксируем промышленные химикаты: диоксид серы, оксиды азота, твёрдые частицы. Концентрация превышает безопасные уровни в три-четыре раза.

Она увеличила участок карты, показывая химический состав.

— Также присутствуют остаточные маго-токсины от неконтролируемого использования боевой магии. Наш купол фильтрует большую часть, но полной изоляции мы не достигаем. Часть загрязнителей просачивается во время ветровых окон с юго-запада.

Алина подошла к другой консоли.

— Сенсоры на границе купола подтверждают, — добавила она. — Энергетический фон нестабилен. Пики загрязнения совпадают с ветровыми окнами из города, но это не только химия. Лей-линии реагируют на токсины, и агический фон региона нарушен.

Я молча смотрел на карту. На красные облака, оскверняющие мой зелёный остров.

Глеб прочистил горло, нарушив тишину.

— Господин, если я правильно понимаю ситуацию… нам нужно усилить фильтрацию купола? Может, расширить буферную зону?

Я не ответил сразу, лишь стоял и глядял на эту карту. На красные пятна загрязнения, наползающие на мой зелёный остров.

Проблема была системная. Воздух не признаёт границ, и загрязнение не останавливается стенами, как бы высоко ты их ни построил.

Это лишь бесконечная, изматывающая борьба с симптомами, пока источник болезни продолжает отравлять атмосферу.

Или…

Я посмотрел на карту целиком. Воронцовск, промышленные зоны и все эти источники загрязнения в радиусе ста километров.

Решение было простым. И пусть довольно радикальным, но в тоже время элегантным.

Я медленно провёл пальцем по голограмме, очерчивая новую границу. Зелёный контур «Эдема» пополз наружу, поглощая жёлтые и красные зоны, словно живой организм.

За моей спиной Алина тихо ахнула.

— Господин? — её голос прозвучал неуверенно. — Это…

Я повернулся к ним.

— Я не буду устранять симптомы. Мы сразу устраним причину.

Тишина. Глеб и Кира замерли, уставившись на расширенный контур. Алина моргала, пытаясь осмыслить масштаб того, что я только что нарисовал.

— Алина.

Она вздрогнула.

— Да, господин?

— Начинай расчёты для расширения купола на весь регион. Кодовое название — «Небесный Сад».

Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Расширения… на весь регион? — выдавила она наконец. — Господин, это… это же…

— Технически ведь возможно? — перебил я.

Она замолчала. Её взгляд метался между мной и картой. Я видел, как за её глазами крутятся шестерёнки — расчёты, схемы, проблемы, решения.

— Теоретически… — она облизнула губы. — Да. Но это потребует чудовищных ресурсов! Энергозатраты вырастут в десятки, нет, в сотни раз! Нам понадобятся дополнительные опорные узлы по всему периметру, новые генераторы, усиленный каркас…

— Алина.

— Да, господин?

— Я не спросил о ресурсах. Я спросил — технически возможно?

Она втянула воздух и выпрямилась. И тут я увидел, как в её глазах зажёгся тот самый огонёк — азарт инженера перед невозможной задачей.

— Это выполнимо, — сказала она, и голос окреп. — Это будет самый масштабный проект защитного поля в истории человечества. Но да, это выполнимо.

— Вот и отлично.

Я повернулся к Кире. Биомант стояла бледная, сжимая свой планшет.

— Кира. Полная доказательная база по токсическому воздействию на флору региона. Химанализ, биоисследования, прогнозы экокатастрофы. Всё, что докажет — если не накрыть этот регион куполом, через год здесь будет мёртвая зона.

— Я… да, господин. Поняла.

— Когда я объявлю о проекте, примитивы должны понять, что это не захват, а спасение. Их спасение!

Кира кивнула, всё ещё бледная, но уже более собранная.

— Глеб.

Старый солдат напрягся всем телом.

— Слушаю, господин.

— Полная топографическая и логистическая карта региона. Разведка границ будущего купола. — Я ткнул пальцем в расширенный контур. — Транспортные коридоры, населённые пункты, стратегические объекты. И главное — потенциальные точки сопротивления.

Его брови поползли вверх.

— Точки сопротивления?

— Глеб, ты действительно думаешь, что все будут аплодировать? — я усмехнулся. — Найдутся кланы, которые не захотят терять контроль над своими территориями. Чиновники, которые испугаются потери власти. Идиоты, которые не поймут, что я делаю им одолжение. Мне нужно знать, где они сидят и как их быстро заткнуть, если начнут шуметь.

Глеб медленно кивнул, и на его лице появилось понимание.

— Ясно, господин. Будет сделано.

Я развернулся обратно к карте, увеличил масштаб, чтобы захватить весь регион — от окраин Воронцовска до дальних деревень.

— Над моим городом, — произнёс я негромко, но каждое слово легло в тишину, как камень, — и над всем, что его окружает, будет чистый воздух и тишина. Идеальная, абсолютная тишина.

В командном центре повисла такая тишина, что можно было бы услышать летящую муху, если бы их не сожрали мои лианы. Все трое моих помощника смотрели на меня, осознавая масштаб того, что я только что решил.

Я повернулся к ним.

— Вопросы?

Алина подняла руку первой. В её глазах горел нездоровый блеск.

— Сроки, господин?

— Расчёты и планирование — две недели. Первый опорный узел — через месяц.

Она резко выдохнула, но не от страха, а от восторга.

— Месяц, — повторила она, будто пробуя слово на вкус. — На проект, который по всем учебникам должен занять год минимум. Вы хотите, чтобы я переписала всю энергетическую инженерию с нуля.

— Нет. Я хочу, чтобы ты построила первый узел за месяц. — Я посмотрел ей в глаза. — Неужели не справишься?

Она фыркнула. Нервно, но с вызовом.

— Не недооценивайте меня, пожалуйста, господин! — она выпрямилась, вскинув подбородок. — Справлюсь. Даже если придётся вшить себе в мозг стимуляторы и не спать эти две недели.

— Вот это мне нравится. — Я повернулся к Кире. — Твой отчёт по загрязнениям — через три дня.

— Слушаюсь, господин, — она сжала планшет сильнее, но кивнула твёрдо.

— Глеб. Разведка — через неделю. Сделай полную карту, обнови все данные.

— Будет выполнено, господин.

— И последнее. — Я окинул их всех холодным взглядом. — Полная секретность. Ни слова никому, даже Себастьяну. Когда придёт время объявить о «Небесном Саде», я сделаю это лично. Это понятно?

— Да, господин, — ответили они хором, почти синхронно.

— Хорошо. — Я развернулся к выходу. У дверей остановился, не оборачиваясь. — Вы получили задачи, и теперь это ваша ответственность. Не беспокойте меня промежуточными докладами. Только результаты.

Дверь закрылась за мной с мягким шипением, отрезая их ошеломлённые лица.

В коридоре Фея догнала меня, материализовавшись рядом с лёгким звоном.

— Вы понимаете, Ваше Темнейшество, — в её голосе была странная смесь любопытства и тревоги, — что только что объявили войну всему региону?

— Я объявил проект по очистке атмосферы, — ответил я, не замедляя шага. — Экологическую инициативу. Заботу о здоровье населения.

— Которая попутно накроет куполом весь Воронцовск и окрестности под вашим полным контролем.

— Технические детали.

— Кланы воспримут это как вторжение на их территории.

— Пусть воспринимают как хотят.

— Они будут сопротивляться.

Я остановился у широкого окна. Внизу раскинулся ночной «Эдем», залитый мягким светом фонарей. Он был тихим, упорядоченным и идеальным.

— Тогда я их сломаю, — сказал я просто.

Фея замолчала на несколько долгих секунд. Потом спросила тише:

— А если придёт столица? ФСМБ с ордерами? Имперская армия?

Я усмехнулся, глядя на своё отражение в стекле.

— У меня будет доказательная база Киры — неопровержимые данные о токсическом воздействии на регион. У меня будет поддержка населения, которое устало дышать ядом. И у меня есть титул Лорда-Протектора, дающий мне право на чрезвычайные меры ради защиты региона.

Я повернулся к ней.

— И у меня будет достаточно силы, чтобы стереть в пыль любого, кто попытается мне помешать.

Она смотрела на меня своими светящимися глазами — маленькая голографическая фигурка, зависшая в воздухе.

— Это уже не защита, Ваше Темнейшество, — произнесла она тихо. — А завоевание.

— Разница только в терминологии, — я пожал плечами и продолжил путь к апартаментам. — Для меня это решение инженерной проблемы. Создание оптимальной среды для существования. Если для этого нужно поглотить весь регион — что ж. Так тому и быть.

Она не ответила. Просто парила рядом, задумчиво наблюдая за мной.

Где-то там, за стенами «Эдема», лежал Воронцовск. Шумный, грязный, хаотичный город, чей воздух отравлял мои розы. Скоро это измениться, но сначала…

— Фея.

— Да, Ваше Темнейшество?

— Найди мне всё о текущем местонахождении начальника ФСМБ генерала Тарханова и псайкера Даниила Смирнова. Дискретно. Чтобы никто не узнал, что я ими интересуюсь.

Она кивнула, поняв без лишних слов.

— Будет сделано.

И растворилась в воздухе.

Я толкнул дверь своих апартаментов. Тишина встретила меня, как старый друг, принося покой и порядок. И скоро весь регион будет таким — чистым, упорядоченным и тихим.

Моим.

Глава 3

Пальцы Даниила скользили по клавишам, извлекая мелодию, которую он не помнил.

Может, это был какой-нибудь великий композитор. Может, он просто придумал её сейчас, и через минуту забудет навсегда. Неважно, главное — звук. Звук, заполняющий пустоту этой комнаты.

Этой клетки.

Рояль стоял у дальней стены его «личной резиденции», как её называл генерал Тарханов. Роскошная камера, мягкая кровать, книжная полка и даже окно — правда, фальшивое, с проекцией неба, которое никогда не менялось. Вечный полдень — вечное лето.

Издевательство.

Даниил играл, не глядя на клавиши. Глаза были закрыты, а пальцы двигались сами. Где-то в глубине сознания он чувствовал знакомую пустоту — ту самую, что образовалась после провала операции с Дариной Орловой.

Воронов.

Даже думать об этом имени было больно. Словно занозу вогнали в самый центр его существа, и она медленно разрушала его изнутри.

Он был манипулятором — гением ментального воздействия. Человеком, который мог заставить полюбить того, кого ненавидишь, или возненавидеть того, кого любишь. Он играл эмоциями людей, как сейчас играл на этом роскошном рояле.

А Воронов… он просто… Даниил ощутил себя букашкой. Насекомым, жалким, ничтожным насекомым, которое пытается укусить гору.

Мелодия оборвалась на диссонансе. Пальцы замерли над клавишами.

— Опять думаешь о нём?

Голос раздался из динамика, встроенного в потолок. Знакомый, ненавистный голос генерала Тарханова.

Даниил не ответил. Просто сидел, глядя на свои дрожащие руки.

— Даниил, — продолжил голос, и в нём появились стальные нотки. — Я знаю, что провал с Орловой был… травматичным для тебя, но ты нужен мне. У нас есть новый план. Более масштабный и амбициозный.

Он медленно поднял голову, глядя на скрытую камеру в углу потолка. Усмехнулся. Криво и безумно.

— Новый план? — его голос прозвучал хрипло. Сколько он не говорил вслух? День? Два? — Ты хочешь, чтобы я снова сунул голову в пасть этому чудовищу?

— Я хочу, чтобы ты выполнял свою работу, — голос стал жёстче. — Или ты забыл, какая у тебя альтернатива?

Даниил не забыл. Никогда не забудет.

Альтернатива — это не эта роскошная камера с роялем и фальшивым окном. Альтернатива — это нижние уровни «Зеркала». Подавители пси-активности на максимуме. Холод и темнота. Изоляция, которая превращает разум в кашу за несколько недель.

Он видел тех, кого держали там. Видел, что от них осталось.

— Я помню, — выдавил он сквозь зубы.

— Отлично. Тогда готовься. Через неделю у тебя будет новая задача. Детали позже.

Связь оборвалась с тихим щелчком.

Даниил остался один. Снова. Всегда один.

Он встал и подошёл к фальшивому окну. Положил ладонь на холодное стекло, за которым сиял проецированный солнечный свет.

Где-то там, высоко над этим подземным комплексом, был настоящий мир — настоящее небо и свобода.

А он здесь, в «Зеркале» — он объект номер семьдесят три в системе ФСМБ. Сверхсекретная тюрьма для тех, кого не могли контролировать, но не хотели убивать. Для тех, чей дар слишком ценен, чтобы уничтожить, и слишком опасен, чтобы отпустить.

Сколько их здесь? Пятьдесят? Сто? Больше?

Он не знал. Да и не хотел знать.

Главное, что он знал одно: отсюда никто не выходил.

Никогда.

Даниил закрыл глаза, прислонившись лбом к стеклу.

Его дар шевельнулся внутри него — тихо, осторожно, как испуганный зверь. После встречи с Вороновым он изменился. Стал… слабее? Нет, не слабее — стал более напуганным.

Словно часть его разума теперь боялась дотрагиваться до чужих мыслей. Боялась встретить там что-то похожее на то, что он почувствовал когда ритуал атаковал Воронова.

Он сжал кулаки, пытаясь подавить дрожь.

«Держись, — сказал он себе мысленно. — Просто держись. Рано или поздно Тарханов ошибётся. Рано или поздно найдётся способ вырваться отсюда».

Ложь, конечно. Он прекрасно знал, что это ложь.

Но иногда ложь — это всё, что остаётся, чтобы не сойти с ума.

Даниил вернулся к роялю. Сел и положил пальцы на клавиши.

И снова начал играть. Ту же мелодию. Бесконечную, и бессмысленную.

Единственное, что ещё связывало его с человечностью.

* * *

Это случилось без предупреждения.

Даниил играл. Очередной такт какой-то забытой сонаты. Очередная нота, механически извлечённая из инструмента, который он ненавидел и любил одновременно. Пальцы скользили по клавишам в привычном ритме — единственное, что ещё удерживало его на грани вменяемости.

И вдруг — прикосновение.

Не физическое, а… ментальное.

Словно кто-то невидимый положил ледяную ладонь ему на затылок.

Даниил замер. Руки застыли над клавишами, пальцы зависли в воздухе. Дыхание остановилось, а сердце пропустило удар.

Что это?

Он был псайкером — манипулятором. Он прекрасно знал, как работают ментальные прикосновения. Чувствовал их сотни раз — когда проникал в чужие разумы, когда другие пытались проникнуть в его.

Но это… это было другим.

Секунда. Две. Три.

Прикосновение не исчезало. Оно было одновременно и лёгкое, но в тоже время абсолютно невыносимое.

А потом…

… «это» накрыло его.

Словно кто-то огромный и древний провёл пальцем по его разуму, проверяя, что там находится. Так человек может провести пальцем по пыльной полке — не из интереса, а по привычке.

И он увидел. Ощутил каждой клеткой своего существа.

Пространство вокруг него исчезло.

Комната — роскошная клетка, ставшая его миром. Рояль — единственный друг и мучитель. Фальшивое окно с вечным летом. Всё растворилось, словно никогда не существовало. Словно это была лишь декорация, которую убрали за ненадобностью.

Даниил стоял в пустоте.

Абсолютной. Бесконечной. Холодной.

Над ним не было неба. Под ним не было земли. Вокруг простиралась тьма, но не чёрная, не серая, а какая-то… отсутствующая. Словно сама концепция света и тьмы здесь не имела смысла. Словно он находился в месте, где физические законы перестали работать.

Или никогда не работали.

И звёзды. Мёртвые звёзды.

Он видел их. О щущал их своим голым сознанием.

Миллиарды. Триллионы. Бесконечное множество холодных, погасших точек света, рассыпанных в бездне. Некоторые были близко — если понятие «близко» вообще имело здесь смысл. Другие так далеко, что казались меньше песчинок.

Каждая из них когда-то горела. Когда-то была молодой, яркой, полной жизни. Когда-то вокруг них вращались планеты. Может быть, на этих планетах была жизнь. Цивилизации, мечты и надежды.

А теперь — только холодный пепел, дрейфующий в бесконечной тьме. Остывшие угольки давно умершей вселенной.

Даниил попытался закричать, но звука не было. Горло сжалось, лёгкие наполнились, но крик застрял где-то внутри, не находя выхода. Потому что у него не было горла и не было лёгких.

Он попытался пошевелиться, но тела не было. Руки, ноги, торс — всё исчезло. Он был только разумом — голым, беззащитным сознанием, подвешенным в пустоте между мёртвыми звёздами.

И тут был Холод. Вечный, всепроникающий холод. И дело не в температуре, это было словно отсутствие самой жизни. Отсутствие энергии, смысла — всего.

Энтропия в чистом виде. Конечная точка существования вселенной.

Даниил был мастером своего ремесла. Он умел проникать в разумы людей, чувствовать их страхи, желания, мечты, надежды. Он мог играть чувствами, как сейчас играл на рояле. Усиливать любовь до одержимости. Превращать доверие в паранойю. Он видел самые тёмные глубины человеческой души.

Но это…

Здесь не было эмоций. Ни гнева, ни радости, ни печали, ни страха.

Здесь не было желаний. Никаких стремлений, амбиций, мечтаний.

Здесь не было ничего. Ничего человеческого

Только бездна, смотрящая в ответ.

И в этот момент Даниил осознал ужасающую истину. Воронов нашёл его. Нашел ментально. Каким-то непостижимым образом это существо дотянулось до него сквозь расстояние, сквозь защиты, сквозь барьеры.

Даниил не знал, как это возможно. «Зеркало» было защищено лучше, чем резиденция императора. Мощнейшие подавители пси-сигналов работали круглосуточно. Магические контуры перекрывали любые попытки ментального проникновения. Стены были пропитаны сплавами, блокирующими экстрасенсорику.

Никто не мог проникнуть сюда ментально. Никто. Даже легендарные телепаты столицы не смогли бы пробиться через эту защиту.

Но Воронов был не «никто».

Прикосновение углубилось. Стало тяжелее, холоднее, ощутимее.

Даниил почувствовал, как что-то огромное — настолько огромное, что его разум отказывался это осознавать — фокусирует своё внимание на нём. Медленно, неспешно, с тем же безразличием, с каким человек может рассмотреть муравья перед тем, как раздавить его.

Словно гигантский глаз открылся во тьме между мёртвых звёзд, и… посмотрел. Прямо на него — сквозь него.

И все, что он там увидел — всепоглощающее безразличие существа, для которого он, Даниил Смирнов, гениальный псайкер, манипулятор эмоций, оружие ФСМБ, человек, который заставлял других плакать или смеяться по своей прихоти — был не более, чем пылинка.

Даниил чувствовал, как его сознание расслаивается под давлением этого чуждого присутствия. Словно кто-то взял ткань его личности обеими руками и начал медленно, методично разрывать её пополам.

Воспоминания начали всплывать хаотично, вырываясь из глубин подсознания. Детство. Мать, которая боялась его дара. Отец, который пытался его контролировать. Первый раз, когда он заставил кого-то плакать. Первый раз, когда понял, какую власть это даёт.

Академия. Эксперименты. Успехи. Триумфы.

А потом — ФСМБ. Вербовка. Обещания. Ложь.

Тарханов. Операции. Жертвы. Люди, чьи жизни он разрушил по приказу.

И Дарина. Последняя операция. Провал.

Воронов.

Всё это проносилось перед его внутренним взором, разваливаясь на фрагменты, теряя связность. Его личность, так тщательно выстроенная годами, рассыпалась на части.

Даниил хотел закричать, хотел бежать, хотел просто исчезнуть, раствориться в этой пустоте, лишь бы прекратилась эта агония. Но ничего не мог сделать. Он был заперт в этой пустоте, в этом кошмаре, лицом к лицу с бездной. И бездна продолжала смотреть.

А потом пришла боль. Его дар, который он оттачивал годами, который был частью его существа — взбунтовался.

Даниил упал. Вернее, его сознание рухнуло обратно в тело, и он обнаружил себя на полу роскошной камеры, скрюченным в позе эмбриона.

Рот открыт в беззвучном крике. Руки вцепились в волосы. Всё тело сотрясалось в конвульсиях.

Его псионическая сила, которая всегда была под контролем, покорной и послушной, вышла из-под контроля.

Она металась внутри него, как загнанный зверь в клетке. Билась о стенки его разума, пытаясь вырваться, убежать, спрятаться от того чудовищного присутствия, которое коснулось их.

Даниил чувствовал, как волны его собственной силы бьют по внутренним барьерам. Каждый удар отзывался болью. Его разум, привыкший быть хищником, стал добычей и теперь он пожирал сам себя в панике.

Вокруг него начали происходить странные вещи. Фальшивое окно треснуло, а проекция неба исказилась, превратившись в калейдоскоп безумных цветов.

Книги на полке задрожали и начали падать одна за другой, страницы развевались, словно от невидимого ветра.

Рояль издал протяжный, диссонирующий звук — все клавиши нажались одновременно, создавая какофонию.

Это его дар. Он просачивался наружу.

Даниил кричал. Голос срывался на хрип, но он продолжал кричать, потому что это было единственное, что он ещё мог делать.

В его сознании всё ещё отзывалось эхо того прикосновения. Он видел себя таким, каким видел его Воронов. Ничем — пылью. Мимолётной искрой сознания в бесконечном океане небытия.

Его эго, раздутое годами манипуляций и побед над чужими разумами, схлопнулось. Словно перестало существовать.

Что он такое? Кто он такой?

Даниил Смирнов, гениальный псайкер?

Нет. Он — инструмент. Игрушка в руках Тарханова.

Манипулятор эмоций?

Нет. Он — жертва. Сломленный, испуганный человек, притворяющийся сильным.

Он ничего не знал. Ничего не понимал. Он был муравьём, который вдруг осознал, что стоит перед горой. И гора заметила его.

Даниил свернулся ещё плотнее, зажав уши руками, как будто это могло заглушить эхо в его разуме. Но ничего не помогало. Бездна продолжала смотреть.

Даже сейчас, когда прикосновение закончилось, он чувствовал его остаток. Словно холодный отпечаток на его сознании.

Печать. Метка. Напоминание.

«Я знаю, где ты. Я могу дотянуться до тебя в любой момент. И ты ничего не сможешь сделать».

Время потеряло смысл. Он лежал на полу — секунду? Минуту? Час? — содрогаясь от остаточных волн боли.

А потом…

…всё изменилось.

Свет погас.

Причем резко и весь сразу.

Фальшивое окно с его вечным летом потухло, превратившись в чёрный прямоугольник. Встроенные светильники в потолке погасли один за другим — щелчок, щелчок, щелчок. Даже индикаторы на стенах, которые всегда горели тускло-зелёным, показывая, что подавители пси-активности работают исправно, — и те погасли. Абсолютная тьма накрыла камеру, как саван.

Даниил лежал на холодном полу, свернувшись в позе эмбриона, всё ещё дрожа от остаточных волн боли. Его разум медленно, мучительно медленно собирал себя по кусочкам, склеивая разорванные фрагменты сознания, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля.

Дыхание было частым и поверхностным. Сердце колотилось где-то в горле. Руки сжимались и разжимались, пальцы царапали пол.

Тишина в камере была оглушительной, даже жужжания вентиляции не было — ничего. Словно комплекс вдруг умер.

И тогда он это услышал.

Тихий звук, едва различимый, но для его обострённого, на грани срыва слуха — безошибочный.

Щелчок.

Электронный замок на двери его камеры открылся.

Даниил замер. Даже дыхание остановилось.

Что?

Это невозможно. Абсолютно невозможно.

Двери «Зеркала» не открывались сами — никогда. За двадцать лет существования комплекса не было ни одного случая самопроизвольного открытия. Они управлялись исключительно с центрального поста. Требовали авторизации минимум двух офицеров с разным уровнем допуска. Имели тройное резервное питание — основное, аварийное и автономное. Магические контуры дублировали электронику.

Но он услышал этот звук. Отчётливо и ясно.

Щелчок.

И следом — тихий скрежет металла по металлу. Дверь сдвинулась на несколько миллиметров.

Дверь открылась.

* * *

Даниил медленно, каждое движение давалось с трудом, поднял голову. Мышцы шеи ныли, голова кружилась. Он вгляделся в темноту, не веря своим глазам.

Тонкая полоска тусклого красного света просочилась в камеру — аварийное освещение коридора. Дверь была приоткрыта на несколько сантиметров. Может, пять. Может, десять, но этого хватило.

Его дыхание участилось. Сердце колотилось ещё сильнее.

Что происходит? Что, чёрт возьми, происходит?

Может, это галлюцинация? Остаточный эффект от ментальной атаки? Его разум всё ещё разваливался на части — может, он просто сошёл с ума и сейчас видит то, чего нет?

А потом он услышал другой звук.

Сирена.

Она завыла где-то в глубинах комплекса — низкий, вибрирующий вой, который прошивал кости. Эхо разносилось по коридорам, отражалось от стен, многократно усиливалось, создавая какофонию ужаса.

Тревога. Аварийная тревога высшего уровня.

Даниил знал эту сирену. Слышал её только один раз, три года назад, когда в секторе B произошёл инцидент с некромантом. Тогда погибло двенадцать охранников, прежде чем его удалось остановить.

Это был сигнал полной катастрофы.

И вслед за сиреной — крики.

Голоса охранников. Десятки голосов, доносящихся отовсюду. Паника, ярость, страх и беспомощность.

— Подавители отключились! Все сразу! Как это вообще возможно⁈

— Все замки! Все разом! Система управления не отвечает!

— Код красный! Повторяю, код красный! Это не учения!

— Сектор C полностью потерян! Там… там резня!

— Нам нужно подкрепление! Немедленно! Кто-нибудь, ответьте!

— Генерал! Генерал Тарханов! Где вы⁈

Последний крик прозвучал особенно отчаянно, а потом оборвался. Резко, словно кто-то перерезал провод.

Даниил медленно, очень медленно сел на полу. Руки всё ещё дрожали, а голова раскалывалась от боли, но инстинкт самосохранения, зашитый глубоко в рептильном мозге, оказался сильнее.

Что-то произошло. Что-то огромное, катастрофическое, даже невозможное.

Система «Зеркала» — многоуровневая, избыточная, защищённая от любых сбоев — рухнула.

И он знал почему.

Воронов.

Второй удар. Направленный не на него, жалкого псайкера, а на сам объект. На систему, на сам фундамент «Зеркала».

Даниил не знал, как это возможно. Его разум отказывался это принять. Как можно дистанционно — за сотни километров! — вывести из строя защиту комплекса, который строился десятилетиями? Который проектировали лучшие инженеры империи? Который был рассчитан на любые виды атак — физические, магические, ментальные, комбинированные?

Резервные системы, автономное питание, магические контуры. Физические замки на случай отказа электроники.

Всё это было предусмотрено, протестировано и проверено. И всё это рухнуло за секунды.

Но Воронов сделал это. Легко и небрежно, словно смахнул пыль с рукава.

Одно прикосновение — и комплекс, считавшийся неприступным, начал разваливаться, как карточный домик.

Сирена продолжала выть, не умолкая. Крики усиливались — теперь к ним примешивались другие звуки. Взрывы, грохот и лязг металла.

И тогда Даниил услышал другое.

Смех.

Безумный, истерический, захлёбывающийся смех, доносящийся из соседней камеры справа. Высокий, пронзительный, нечеловеческий.

А следом, слева — рык. Глубокий, звериный, гортанный рык, который вибрировал в воздухе, заставляя мурашки бежать по коже и пробуждая первобытный страх.

Другие заключённые — самые опасные псайкеры империи тоже вырывались на свободу.

Даниил заставил себя встать. Ноги подкосились — мышцы ослабли, не слушались. Он схватился за край рояля, чтобы не упасть. Полированное дерево холодное под пальцами, реальное, твёрдое.

Надо уходить. Сейчас. Немедленно!

Не думать, не анализировать, а просто бежать.

Его разум всё ещё был расщеплён. Дар метался внутри, как раненый, загнанный зверь, вырывающийся из клетки. Но животный инстинкт выживания взял верх.

Даниил оттолкнулся от рояля. Пошатнулся, сделал шаг, ещё один и добрался до двери.

Толкнул её дрожащими руками.

Она распахнулась довольно легко.

Коридор за ней был залит тусклым красным светом аварийных ламп, вмонтированных в потолок через каждые десять метров. Свет мерцал в такт сирене, создавая стробоскопический эффект. Стены дрожали от вибрации — где-то далеко, может быть этажом ниже, что-то взрывалось с регулярными интервалами. Или ломалось с грохотом. Возможно, горело — в воздухе чувствовался запах гари и озона.

Даниил шагнул в коридор, и тут же отшатнулся, прижавшись спиной к дверному косяку.

По коридору слева мчалась фигура.

Она словно летела в нескольких сантиметрах над полом. Ноги едва касались поверхности, тело наклонено вперёд под невозможным углом. Это была женщина — или то, что когда-то было женщиной.

Её длинные чёрные волосы развевались вокруг головы, как щупальца медузы, хотя ветра в коридоре не было. Глаза горели ярко-синим неоновым светом — не метафорически, а буквально: из глазниц лился холодный свет, отбрасывая причудливые тени на стены. Губы шевелились, бормоча что-то бессвязное — обрывки фраз, цифры, имена.

Телекинетик класса A. Может быть, даже выше.

Она пронеслась мимо Даниила на расстоянии вытянутой руки, даже не взглянув на него. Её присутствие оставило в воздухе след — запах озона и чего-то ещё, металлического и острого. За ней остался хаос.

Двери камер вдоль коридора одна за другой срывались с петель — не открывались, а именно вырывались, вылетая наружу и вдавливаясь в противоположную стену. Металл корёжился, складывался, словно алюминиевая фольга в руках ребёнка.

Светильники лопались с треском, осыпая коридор осколками стекла. Трубы вентиляции разрывало, и оттуда валил пар.

Даниил прижался к стене плотнее, делая себя максимально незаметным.

Дальше по коридору раздался крик — мужской, полный ужаса. Потом оборвался. Резко, как обрезали.

Секунда тишины. А потом — вспышка.

Огонь. Столб пламени взметнулся к потолку метрах в двадцати от Даниила. Жар докатился волной даже сюда. Краска на стенах задымилась. Пластиковые панели начали плавиться.

Пирокинетик.

Даниил услышал смех — мужской, низкий, торжествующий. Безумный.

— Гореть! Всё должно гореть! Наконец-то! Наконец!

Хаос. Это был абсолютный, первобытный хаос.

«Зеркало» пало. Система, державшая в узде самых опасных псайкеров империи, рухнула. И теперь они все вырывались на свободу одновременно. Десятки, а может быть, даже сотни.

И Даниил понял — это его шанс. Единственный шанс бежать отсюда…

В этом хаосе, где охранники паникуют, где системы мертвы, где каждый сам за себя — он может вырваться. Может выжить. Пока всё горит, рушится и взрывается вокруг.

Он оттолкнулся от стены. Сделал глубокий вдох — воздух обжигал лёгкие, и… побежал.

Не зная куда. Не имея плана. Не представляя, где выход. Просто прочь, прочь от этого ада, в который превратилась его тюрьма. Прочь от мёртвых звёзд в его голове. Прочь от холодного взгляда бездны. Просто бежать и, может быть, выжить.

Коридоры «Зеркала» превратились в лабиринт кошмара. Даниил бежал, спотыкаясь, падая на колени, хватаясь за стены, поднимаясь снова. Аварийное освещение мерцало — то гасло, то вспыхивало с новой силой, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени, которые казались живыми.

Заключённые вырывались из камер. Те, кого сломали, изуродовали, превратили в оружие или в безумцев. Теперь они были свободны.

Даниил пробегал мимо открытой двери камеры и краем глаза увидел внутри охранника. Тот сидел на полу, прислонившись к стене, с остановившимся взглядом. Живой — грудь поднималась и опускалась, руки лежали на коленях. Но… пустой. Словно кто-то вычистил изнутри всё содержимое его черепа, оставив только оболочку. Кто-то из менталистов добрался до него.

Даниил побежал быстрее. Дальше по коридору — крики. Множество голосов, сливающихся в какофонию. Кто-то плакал, кто-то хохотал, кто-то выл, как раненый зверь.

Он свернул за угол и едва не врезался в группу заключённых. Пятеро, нет, шестеро, все в одинаковых серых тюремных робах с одичавшими лицами.

Один из них — худой, с всклокоченными седыми волосами — схватил Даниила за плечо.

— Ты! Ты знаешь, где выход⁈ Говори!

Даниил дёрнулся, вырываясь. Его дар инстинктивно метнулся наружу — слабый импульс страха. Мужчина отшатнулся, отпуская его.

— Не знаю! — выдохнул Даниил и побежал дальше, не оглядываясь.

Позади раздался грохот — что-то тяжёлое рухнуло на пол, а потом крик. Они начали драться между собой. За что? Неважно. Здесь все были на грани.

Даниил бежал по коридорам наугад. Он не знал планировку комплекса — заключённых никогда не выводили из камер. Всё, что он видел за годы, — это его сорок квадратных метров с роялем и фальшивым окном.

Но сейчас выбора не было. Нужно бежать, искать выход — любой выход!

Он пробежал мимо развилки и остановился, задыхаясь. Три коридора. Какой выбрать?

Слева — дым валил из вентиляционной шахты. Там горело. Справа — звуки боя. Лязг металла, крики, магические разряды. Прямо — тишина. Подозрительная, мёртвая тишина.

Даниил выбрал правый коридор. Меньшее из зол, ведь там хотя бы было понятно, чего ожидать.

Он побежал, прижимаясь к стене. Через несколько метров увидел источник шума.

Группа охранников — человек десять, в тактической броне, с оружием — пыталась сдержать прорыв заключённых. Магический барьер, поспешно возведённый двумя магами, мерцал в воздухе, но уже трещал под ударами.

По ту сторону барьера билась толпа псайкеров. Телекинетики швыряли обломки. Пирокинетики плевались огнём. Кто-то использовал ультразвук — Даниил услышал высокий, режущий слух визг, от которого лопались лампочки.

— Держите линию! — орал командир охранников. — Не дайте им прорваться к лестнице!

Лестница! Значит, выход там, за ними!

Даниил замер, прижавшись к стене, оценивая ситуацию. Пробежать мимо? Самоубийство, его заметят. Или охранники, или заключённые. И тем, и другим сейчас было плевать на детали — стреляли и били по всем, кто двигался.

Но тут барьер не выдержал. Он лопнул с громким хлопком, и толпа заключённых ринулась вперёд.

Охранники усилили огонь. Вспышки выстрелов, крики, кровь на стенах. Но их было слишком мало, а заключённых — слишком много.

Строй охранников прорвали за секунды. Даниил видел, как командир попытался отступить, но его настиг телекинетический удар — швырнуло в стену с такой силой, что броня треснула. Он осел на пол, не двигаясь.

Хаос поглотил коридор, и Даниил понял — это его шанс.

Он рванул вперёд, пока все дрались. Проскользнул мимо сцепившихся фигур. Кто-то задел его плечом — он едва устоял на ногах. А кто-то закричал ему вслед, но он не остановился.

Впереди — дверь. Тяжёлая, металлическая, приоткрытая. Дальше лестница.

Даниил влетел в неё, хватаясь за перила, и начал подниматься. Ступени под ногами звенели, лёгкие горели, ноги наливались свинцом. Но он бежал.

Один пролёт. Второй. Третий.

Сколько их здесь? Десять? Двадцать?

Он не знал, на какой глубине находились камеры. Не знал, далеко ли до поверхности. Знал только одно — надо подниматься.

На пятом пролёте он услышал голоса сверху. Остановился, прижавшись к стене, пытаясь отдышаться.

— … эвакуировать персонал! Немедленно!

— А заключённые?

— К чёрту заключённых! Пусть сдерживают, кто может! Нам нужно вывести учёных и командование!

Топот сапог. Группа людей спускалась по лестнице.

Даниил метнулся в сторону, нащупал дверь на площадке между пролётами. Толкнул. Заперто.

Чёрт!

Голоса приближались. Он прижался к стене в тени, стараясь дышать тише. Его дар инстинктивно метнулся наружу — слабая волна «не замечай меня».

Группа пробежала мимо. Пятеро в форме ФСМБ. Не заметили.

Даниил выдохнул и снова начал подниматься.

Ещё три пролёта. Четыре. Пять.

Воздух становился чище. Запах гари слабел. Значит, ближе к поверхности.

На десятом пролёте он увидел свет. Не красный аварийный, а нормальный, белый. Площадка. Двойная дверь. Надпись: «Административный сектор. Уровень 1».

Уровень один!

Даниил рванул к двери. Толкнул, и она поддалась. Он выскочил в широкий коридор. Белые стены, линолеум на полу, кабинеты по сторонам. Нормальное, обычное здание. Словно секунду назад он не был в подземном аду.

Коридор был почти пуст. Несколько человек метались в панике, хватая документы, оборудование.

Даниил побежал вдоль стены, читая таблички на дверях: «Канцелярия», «Архив», «Медблок».

И вдруг замер.

Впереди, метрах в двадцати, из бокового коридора выскочила группа людей. Техники и офицеры. И в центре, окружённый ими…

…Тарханов.

Генерал Валерий Тарханов. Его мучитель и тюремщик. Человек, который превратил его в инструмент.

Даниил застыл, прижавшись спиной к стене.

Их взгляды встретились. Секунда. Две.

Тарханов остановился посреди коридора. Лицо бледное, форма измята, а на лбу кровь — то ли его ударили, то ли он сам обо что-то ударился.

Но главное — его глаза. Растерянные и испуганные.

Даниил видел в них то, чего никогда не видел раньше. Страх — настоящий, животный страх и беспомощность.

Генерал, который всегда контролировал всё, который держал в руках жизни сотен людей, который решал, кто живёт, а кто умирает. Сейчас он стоял посреди рушащегося мира и не знал, что делать.

Его империя горела. Его инструменты вырвались на свободу. Его власть превратилась в прах, и он ничего не мог с этим сделать.

Даниил почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Не радость — он был слишком сломлен для радости, но и не злорадство — для этого не осталось сил. Мрачное удовлетворение.

Справедливость. Наконец-то, хоть какая-то чёртова справедливость в этом мире.

Мучитель повержен. Тюремщик сам оказался в ловушке. На губах Даниила тронула кривая усмешка.

Тарханов увидел эту усмешку. Увидел и… понял её смысл. И что-то в его лице дрогнуло.

— Даниил, — выдавил он. — Стой. Мы можем…

Но Даниил уже развернулся и побежал дальше по коридору.

Прочь. Прочь от этого человека. Прочь от всего, что с ним связано.

— Стой! — закричал кто-то из охраны Тарханова. — Стой, или я…

Но Даниил не остановился. Побежал ещё быстрее, сворачивая за угол.

Позади раздался голос генерала:

— Оставьте его. У нас нет времени.

Даниил бежал, не оглядываясь. Сердце колотилось, дыхание сбилось, но внутри что-то изменилось.

Он видел падение своего тюремщика. Видел, как рушится его мир. И это было… правильно.

Впереди, в конце коридора — табличка. Зелёная, светящаяся — «Выход». Самое прекрасное слово, которое он видел за годы.

Даниил рванул к двери, собрав последние остатки сил. Руки дрожали, когда он схватился за холодную металлическую ручку. Толкнул.

Дверь распахнулась. Холодный воздух ударил в лицо. Живой воздух! С запахом хвои, земли, свободы.

Даниил сделал шаг на порог и замер, не в силах пошевелиться.

Ночь. Тёмное небо над головой, усыпанное звёздами. Настоящие звёзды — живые и мерцающие. Тёплые точки света в темноте.

Не холодные и мёртвые призраки из видения Воронова, а…

…Живые.

Он стоял на пороге, запрокинув голову, глядя в небо. Дышал, просто дышал этим воздухом, чувствуя, как холод обжигает лёгкие.

Свобода.

Впервые за… сколько? Три года? Четыре? Он потерял счёт.

За спиной, где-то в глубине здания, раздался грохот взрыва. Здание содрогнулось, и Даниил почувствовал вибрацию даже через порог.

Это вырвало его из ступора.

Бежать. Надо бежать. Дальше — прочь отсюда!

Он спрыгнул с невысокого крыльца, едва не подвернув ногу на неровной земле. Вокруг здания простирался лес. Стена деревьев в нескольких метрах от административного корпуса.

Вот и укрытие — настоящее спасение.

Даниил побежал к деревьям, спотыкаясь на каждом шагу. Ноги не слушались, тело было на предело, но страх и инстинкт гнали его вперёд.

Он нырнул между деревьями, и темнота сомкнулась вокруг него. Ветки хлестали по лицу, царапая кожу. Корни цеплялись за ноги, пытаясь сбить с ног. Где-то сбоку колючий кустарник разодрал рукав тюремной робы и оставил кровавую полосу на предплечье.

Лёгкие горели. Каждый вдох отзывался болью в груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу, но он бежал. Просто бежал, не зная куда и даже не имея плана. Не представляя, что делать дальше.

Он бежал, пока не споткнулся в очередной раз, упал и уже не смог подняться. Так и лежал лицом вниз на мокрой земле, хватая ртом воздух. Каждый вдох жёг горло, руки вцепились в траву, пальцы зарылись в холодную, влажную почву — реальную и настоящую.

Над головой шумели ветви деревьев. Где-то вдалеке ухала сова. Ветер шелестел листвой. Звуки живого мира. Свободного мира.

Даниил перевернулся на спину, глядя сквозь просветы в кронах на ночное небо. Звёзды мерцали там, далеко-далеко. Безразличные, но живые.

Свободен.

Слово отзывалось в голове, как колокол.

Он свободен.

Сломлен — возможо. Пусть разум словно разорван на части, дар искалечён, а личность растоптана.

Но свободен.

Даниил закрыл глаза. Слёзы текли по вискам, смешиваясь с грязью на лице.

Он не знал, куда идти, не знал, что делать и не знал, как жить дальше с этим кошмаром в голове, но он был на свободе.

И последняя мысль, перед тем как сознание начало расплываться, погружая его в милосердную темноту:

Тарханов боялся.

Он видел это в его глазах. Впервые за все годы — настоящий, неприкрытый страх. Генерал, который всегда контролировал всё, стоял посреди рушащегося мира и не знал, что делать.

И это было справедливо. Наконец-то, хоть что-то справедливое в этом безумном мире.

Даниил улыбнулся и… провалился в темноту.

Глава 4

Даниил Смирнов шёл по пыльной проселочной дороге, и каждый шаг отзывался болью в ногах.

Неделя. Прошла всего неделя с момента побега из «Зеркала», но казалось, что прошла целая жизнь.

Он посмотрел на себя в отражение из лужи — на то, во что превратился. Тюремная роба, когда-то серая и относительно чистая, теперь покрылась пятнами. Рукав разорван до локтя — зацепился за колючий кустарник три дня назад. Ботинки стёрлись, дрянные ботинки оказались. Подошва на правом начала отклеиваться и шлёпала при ходьбе.

Он провёл рукой по лицу — щетина, несколько дней небритости, колючая и неровная. Волосы растрепанные, хоть он и старался мыться хотя бы в речках.

Он выглядел как бродяга и, вероятно, думал как бродяга, потому что главной мыслью в голове сейчас было: «Где бы раздобыть еды?»

Желудок свело от голода. Последний раз он ел… вчера? Позавчера? Какой-то фермер дал ему кусок хлеба и яблоко в обмен на помощь в починке забора. Хлеб был чёрствый, а яблоко — червивое. Даниил съел всё до последней крошки.

Солнце палило немилосердно — август. Жара стояла такая, что воздух дрожал над асфальтом. Даниил вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив грязный след.

Где он вообще находится?

Он не знал. После побега из «Зеркала» он просто бежал. Первые два дня — пешком через лес, пока не вышел к какой-то деревне. Потом — автостопом. Запрыгнул в кузов грузовика, который вёз картошку. Проехал так километров триста, пока водитель не остановился на заправке и не обнаружил его.

Не выгнал, правда. Просто сказал: «Дальше сам, парень. Нам не по пути».

Потом был товарняк. Даниил провёл ночь на приступке вагона, трясясь от стука колёс по рельсам. Проснулся на какой-то станции — маленькой, захудалой, с облупившейся краской на вокзале.

Дальше — снова дороги. Попутки, добрые люди, которые подвозили оборванца, а также злые люди, которые гнали его прочь. Один раз на него натравили собаку и он еле убежал.

География была смутной. Где-то на юге от «Зеркала» — это точно. Он не спрашивал, боялся привлекать внимание.

Главное — подальше от столицы. Подальше от ФСМБ. Подальше от Тарханова.

Даниил шёл, шаркая ногами по обочине, когда услышал звук двигателя позади. Он обернулся. Старый грузовичок, видавший виды: кабина ржавая, а кузов забит какими-то мешками.

Даниил поднял руку, голосуя. Машина не остановилась, проехала мимо, окатив его облаком пыли.

Он закашлялся, согнувшись пополам.

Ладно, не страшно. Следующая остановится.

Он шёл дальше.

Через полчаса на горизонте показалась ещё одна машина. Легковушка, старенькая бежевого цвета, с ржавчиной по порогам.

Даниил снова поднял руку, голосуя.

Машина притормозила метрах в десяти от него, двигатель работал с характерным тарахтением. Водитель — крепкий мужик лет пятидесяти с густыми чёрными усами — высунулся из окна, прищурившись. Оглядел Даниила с ног до головы, задержав взгляд на разорванном рукаве и стёртых ботинках.

Долгая пауза.

— Куда путь держишь? — наконец спросил он.

Даниил подошёл ближе, стараясь выглядеть как можно менее угрожающе.

— Да особо не важно куда, если честно, — ответил он, пожимая плечами. — Просто на юг. Подальше от этих мест.

Мужик почесал усы, раздумывая.

— Бомжуешь, что ли? Или от кого бежишь?

Прямой вопрос. Неожиданно прямой.

Даниил замялся, подбирая слова. Соврать? Или попытаться быть максимально близким к правде, не выдавая деталей?

— Не бомжую, — сказал он осторожно. — Просто… жизнь не задалась. Нужно начать с чистого листа где-то далеко отсюда.

Водитель хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания.

— Ну, у кого она задавалась в наше время, — пробурчал он философски. — Ладно, залезай. Довезу до развилки на трассе, а дальше уж сам как-нибудь.

— Спасибо большое, — выдохнул Даниил с облегчением. — Правда, спасибо.

— Да ладно тебе. Не впервой подбирать таких, как ты. В заднюю дверь лезь, передняя заедает.

Даниил обошёл машину и открыл заднюю дверь. Сел на потрёпанное сиденье, обитое выцветшей тканью с цветочным узором. В салоне пахло табаком, старой обивкой и чем-то сладковатым — может, освежителем воздуха, который давно перестал освежать.

Машина тронулась с места, слегка дёргаясь. Водитель покосился на Даниила в зеркало заднего вида.

— Ты-то вроде не местный, — сказал он, доставая из нагрудного кармана мятую пачку сигарет. — Акцент у тебя не наш. Столичный?

Даниил напрягся.

— Не совсем столица, но из того региона, да.

— Далеко же тебя занесло, — мужик прикурил, выпустив дым в приоткрытое окно. — Слушай, ты чего так оборван-то? Проблемы какие серьёзные были?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Даниил.

— С законом?

Вопрос прозвучал спокойно, почти равнодушно, но Даниил почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Руки инстинктивно сжались в кулаки.

Спокойно. Надо говорить спокойно и убедительно.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул.

— Нет, не с законом, — сказал он тихо, стараясь вложить в голос нужную степень смущения и горечи. — Жена выгнала. Застукала меня с другой женщиной. Скандал был жуткий. Она всё забрала — квартиру, машину, деньги, даже нормальную одежду не дала взять, выкинула на лестницу с тем, что на мне было.

Ложь далась легко, слишком легко. Годы работы на Тарханова научили его лгать убедительно, вплетая в выдумку крупицы правдоподобных деталей.

Водитель присвистнул, качая головой.

— Во даёт. Жёстко тебя, брат. Хотя сам виноват, конечно — изменять нехорошо. Но чтоб так…

— Сам виноват, — согласился Даниил, глядя в окно. — Полностью.

— У меня тоже в своё время была подобная история, — водитель затянулся, выпуская дым. — Правда, наоборот. Жена мне изменила с моим же корешом. Представляешь? Десять лет дружбы псу под хвост. Я когда узнал — думал, убью обоих. Серьёзно. Руки тряслись, в глазах темнело.

Он замолчал, глядя на дорогу. Даниил слушал вполуха, механически кивая в нужных местах.

— Но не убил, — продолжил водитель задумчиво. — Остыл, подумал — оно того не стоит. Жизнь-то одна. Нельзя её за этих… ну, в общем, за них портить. Развёлся. Корешу в морду дал один раз — для души и пошёл дальше. Сейчас уже десять лет с другой живу. Вот и получается — иногда такие удары судьбы к лучшему.

Он снова посмотрел в зеркало на Даниила.

— Ты главное не падай духом. Всё наладится, найдёшь работу где-нибудь, на ноги встанешь. Молодой ещё вроде.

— Спасибо, — тихо сказал Даниил. — За поддержку.

— Да ладно, — махнул рукой водитель.

Разговор затих. Даниил смотрел в окно на бегущие мимо поля — выжженные солнцем, пыльные, с редкими перелесками на горизонте.

И вдруг ему захотелось использовать дар.

Просто чуть-чуть. Самую малость, слегка подтолкнуть эмоции водителя — усилить его сочувствие, сделать более щедрым. Может, тот дал бы денег на дорогу или довёз бы дальше, чем до развилки.

Это было бы так просто. Одно лёгкое прикосновение разумом, едва заметный толчок в нужном направлении.

Даниил закрыл глаза, сосредотачиваясь. Нащупал знакомое ощущение внутри себя — тот самый псионический узел, который был частью его существа с тех пор, как он себя помнил. Живой, готовый к использованию. Потянулся к нему мысленно, осторожно, словно к горячей печке. И тут боль взорвалась в голове, острая и всепоглощающая.

Перед внутренним взором вспыхнула та самая картина — бесконечная чёрная пустота. Миллиарды мёртвых звёзд, холодных, погасших, дрейфующих в небытии. Космический холод, от которого стыла душа. И взгляд бездны, безразличный и вечный.

Даниил задохнулся, инстинктивно схватившись за голову обеими руками. Мир поплыл. Поехал в стороны, словно разваливался на куски. В ушах зазвенело, как от удара колокола.

— Эй! — встревоженный голос водителя прорвался сквозь звон. — Эй, парень, ты чего? Тебе плохо?

Мужик резко притормозил, машина дёрнулась. Он обернулся, глядя на Даниила с беспокойством.

— Нормально… — выдавил Даниил сквозь стиснутые зубы, пытаясь дышать. — Просто… мигрень. Голова раскалывается, сейчас пройдёт.

— Может, остановиться? Воды дать?

— Нет, нет, спасибо. Правда. Это… это у меня иногда бывает. Проходит быстро.

Водитель недоверчиво хмыкнул, но развернулся обратно и поехал медленнее, изредка поглядывая в зеркало.

Даниил сидел, зажмурившись, медленно и глубоко дыша через рот. Считал вдохи и выдохи, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Боль отступала постепенно, неохотно. Отпускала по миллиметру, оставляя после себя тошноту, слабость и привкус металла во рту.

Дар. Его чёртов, проклятый дар.

Тот самый, которым он так гордился когда-то. Который делал его особенным среди обычных людей. Опасным и ценным, незаменимым инструментом в руках ФСМБ.

Теперь это было его проклятие — его личный ад. Каждый раз, когда он пытался использовать псионику, в голове вспыхивало эхо того удара. Того чудовищного ментального прикосновения Воронова, которое разорвало его разум на части и показало, насколько он ничтожен.

Это не было физической блокировкой. Нет, его дар всё ещё работал, и он чувствовал его внутри — готовый откликнуться на зов.

Но каждая попытка дотянуться до него вызывала панический, животный ужас и острую боль, словно часть его разума, травмированная встречей с космической бездной, кричала изо всех сил:

«Не смей! Не смей использовать это снова! Вспомни, что случилось! Вспомни, каково это — быть пылинкой перед лицом бесконечности!»

Даниил медленно открыл глаза. Мир вернулся в фокус — размытые поля за окном, салон машины, затылок водителя.

Мужик продолжал вести машину молча, лишь изредка поглядывая в зеркало с беспокойством.

Даниил прислонился лбом к прохладному стеклу окна, глядя на проносящиеся мимо пейзажи. Пыльные поля, редкие деревья и бесконечная дорога.

Впервые в жизни ему придётся полагаться не на силу своего дара, а на удачу. Простую, человеческую удачу.

* * *

Водитель высадил его на развилке, как и обещал. Притормозил у обочины, где асфальтированная дорога расходилась на две — одна вела дальше на юг, другая сворачивала на восток.

— Ну вот, парень, моя дорога туда, — он кивнул в сторону восточной развилки. — А тебе, если на юг, прямо топай. Километров через тридцать деревня будет, потом городок небольшой. Авось подберут ещё.

— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарил Даниил, вылезая из машины. — За то, что подвезли и за разговор.

— Да брось ты, — отмахнулся мужик. — Держись там и с бабами осторожнее в следующий раз, — он подмигнул и тронулся с места, помахав рукой на прощание.

Даниил стоял на обочине, глядя вслед удаляющейся машине, пока та не скрылась за поворотом. Потом вздохнул и пошёл дальше пешком.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Жара спала, но усталость навалилась свинцовой тяжестью. Ноги гудели и желудок урчал, напоминая, что последний раз он ел утром — кусок чёрствого хлеба, оставшийся со вчерашнего дня.

Он шёл, считая шаги, чтобы не думать о голоде и боли в ногах. Сто, двести, триста.

К вечеру, когда небо уже темнело, он увидел огни впереди. Это было придорожное кафе. Небольшое, одноэтажное здание с облупившейся жёлтой штукатуркой и покосившейся вывеской «У Михалыча».

Запах. Боже, этот запах.

Жареное мясо. Лук. Что-то ещё — может, картошка, может, хлеб.

Желудок Даниила свело так сильно, что он остановился посреди дороги, согнувшись и прижав руку к животу, застонал негромко.

Зайти внутрь? Попросить еду? Предложить работу?

Он колебался несколько секунд, потом решительно направился к двери.

Толкнул её. Колокольчик над дверью жалобно звякнул, возвещая о посетителе.

Внутри было тепло, светло и пахло ещё сильнее. Несколько столиков с клеёнчатыми скатертями в красно-белую клетку. Допотопный телевизор в углу, по которому шли вечерние новости. За стойкой — мужчина лет шестидесяти, лысый, с внушительным животом, в грязном белом фартуке.

Михалыч, без сомнений.

Он оторвался от газеты, которую читал, и поднял взгляд на Даниила. Оглядел с ног до головы и нахмурился.

— Тебе чего? — голос недовольный, настороженный. — Кафе уже почти закрывается. Кухня через полчаса перестанет работать.

— Я… — Даниил замялся у порога, чувствуя себя неловко. — Я не покупатель. То есть… у меня денег нет, но я могу поработать! За еду. Посуду помыть, пол подмести, мусор вынести — что угодно.

Михалыч прищурился, внимательно разглядывая его. Взгляд задержался на разорванном рукаве, на грязной робе, на стёртых ботинках.

Даниил стоял, сжав кулаки, ожидая отказа. Приготовился уже развернуться и уйти.

— Руки у тебя есть? — наконец спросил Михалыч. — Рабочие?

— Есть, — быстро кивнул Даниил. — Конечно есть.

— А голова? Соображаешь нормально, или того… — Михалыч покрутил пальцем у виска.

— Соображаю, — заверил Даниил. — Нормально.

Михалыч вздохнул тяжело, как человек, принимающий решение против своей воли.

— Ладно уж. Посудомойка у меня сломалась позавчера, мастера жду уже третий день. Сам не справляюсь — вечером наплыв народа был. Там на кухне гора грязной посуды. Отмоешь всё — дам борща, хлеба и, может, котлету какую найду. Годится?

— Годится! — выдохнул Даниил с облегчением. — Спасибо вам огромное!

— Ну иди уж, чего стоишь. Кухня через ту дверь. Только смотри, чтоб ничего не разбил, а то вычту из твоего ужина, — буркнул Михалыч, но в голосе промелькнула доброта.

Даниил прошёл на кухню. Открыл дверь — и обомлел. Гора — это была настоящая гора грязной посуды.

Тарелки всех размеров, сложенные неустойчивыми стопками. Кастрюли с присохшими остатками супа, сковородки в застывшем жире, столовые приборы вперемешку с чашками, противни, разделочные доски.

Раковина была завалена под завязку и рочий стол тоже. Даже на полу стояли вёдра с грязной посудой.

— Весело, — пробормотал Даниил себе под нос.

Он закатал рукава робы — вернее, то, что от них осталось, рукав-то был разорван — и подошёл к раковине. Открыл кран с горячей водой, нашёл под раковиной бутылку моющего средства, губку и принялся за работу.

Горячая вода обжигала руки — он не привык к физическому труду, кожа была нежной. Моющее средство разъедало пальцы, особенно там, где были мелкие царапины от веток, но Даниил молча тер тарелку за тарелкой, складывая чистые в стопку на столе.

Механическая работа, монотонная и бессмысленная. Даже унизительная для того, кем он был раньше.

Элитный псайкер. Оружие ФСМБ, которое держали в «Зеркале» как самый ценный актив. Человек, способный одним прикосновением разума сломать волю любого, заставить плакать, смеяться, умолять о пощаде. А теперь — мойщик посуды за тарелку супа в придорожной забегаловке.

Даниил усмехнулся. Он чувствовал, что это почему-то было справедливо — абсолютно справедливо.

Он тер сковородку, оттирая присохший жир, и думал о том, сколько людей он сломал за годы службы Тарханову. Сколько жизней разрушил и сколько судеб исковеркал. И вот теперь он сам на дне. Без денег, без дома и без будущего.

Карма, наверное. Если она вообще существует.

Пока он работал, в голове всплывали воспоминания.

* * *

Ему было восемь лет.

Маленький Даниил сидел в углу комнаты, сжавшись в комочек, и плакал. Вокруг — разгром: перевёрнутый стул, разбитая ваза. Мама лежала на диване, закрыв лицо руками, всхлипывая.

Папа стоял у окна, отвернувшись.

— Я не хотел, — шептал мальчик сквозь слёзы. — Я не хотел… прости…

Но они не отвечали. Боялись подойти. Потому что полчаса назад он впервые по-настоящему использовал свой дар.

Он просто разозлился. Мама не разрешила ему идти гулять с друзьями и сказала, что он не доделал уроки. Он закричал, затопал ногами — обычная детская истерика, но что-то внутри него щёлкнуло. Щелкнуло и… волна ярости выплеснулась наружу. Ярости, усиленной в сотни раз и направленной на родителей.

Мама закричала и упала на пол, сжавшись. Папа схватился за грудь, побелев.

Даниил испугался и отступил. Сразу, инстинктивно.

Но было поздно. Родители смотрели на него теперь не как на сына, а как на монстра.

* * *

Через неделю пришли люди.

Двое мужчин в тёмных костюмах. Женщина с планшетом. Они разговаривали с родителями тихо, вежливо. Показывали документы — это были ФСМБ.

Мама плакала. Папа стоял молча, сжав губы.

— Мы не заберём его насильно, — говорила женщина мягко. — Но вы должны понимать — его дар опасен. Без обучения он может навредить и себе, и окружающим. В «Зеркале» ему помогут. Научат контролировать способности, дадут образование. Он будет в безопасности.

Безопасность. Контроль. Помощь. Ложь, завёрнутая в красивые слова.

Даниил помнил, как его вели по коридорам «Зеркала». Помнил первую камеру. Двадцать квадратных метров: кровать, стол и стул.

И подавители. Тихое гудение в стенах, которое давило на разум, не давая использовать дар.

— Добро пожаловать, Даниил, — сказал инструктор. Высокий мужчина с холодным взглядом. — Здесь ты научишься быть полезным.

Полезным оружием.

* * *

Даниил вздрогнул, возвращаясь в настоящее. Тарелка выскользнула из рук и с грохотом упала в раковину.

— Эй, аккуратнее там! — крикнул Михалыч из зала.

— Извините, — отозвался Даниил, поднимая тарелку.

Цела. Повезло.

Он продолжил мыть, но воспоминания не отпускали.

Всю неделю, что он был в бегах, Даниил думал о Калеве Воронове. Не мог не думать, даже если хотел.

Тот удар — ментальное прикосновение, которое чуть не разорвало его разум на части, как разрывают лист бумаги — преследовал его постоянно. Каждую ночь в снах, в моменты тишины, когда не на чем было сосредоточиться и в каждой попытке использовать свой дар. Бесконечное эхо той встречи.

Сначала был только панический, животный ужас перед тем, что он увидел. Перед космическим безразличием существа, для которого он был меньше пылинки, даже меньше атома.

Но потом, постепенно, по мере того как острый ужас притуплялся и сменялся глухим фоновым страхом, приходило понимание.

Воронов мог его уничтожить. Легко, небрежно, буквально одним движением мысли. Мог стереть разум в пыль, как стирают мел с доски. Превратить в овощ, оставить лишь пустую оболочку без воспоминаний, без сознания, без малейшей искры того, что делало Даниила Даниилом, но… он этого не сделал.

Просто показал Даниилу его настоящее место в мире. Насколько тот ничтожен в масштабе реальности. Истину, от которой невозможно было отвернуться.

«Ты думал, что ты хищник? — словно говорил тот удар. — Ты думал, что твоя сила что-то значит? Что ты особенный? Опасный? Важный? Взгляни на реальность. На настоящую реальность. Ты — насекомое. Пылинка. Мимолётная искра сознания в бесконечном океане пустоты. А я… я — сама бесконечность».

Воронов преподал ему жестокий урок.

Даниил медленно ополоснул последнюю тарелку под струёй холодной воды. Поставил её аккуратно в стопку на столе. Вытер руки о старую, насквозь промокшую тряпку.

Он, как никто другой, понимал природу ментальной силы. Годы в «Зеркале» — вся его жизнь, по сути — научили его чувствовать тонкие нюансы псионики. Различать типы воздействия, анализировать структуру ментальных атак. Понимать, где грубая сила, где изящная манипуляция, где искусство.

И то, что сделал Воронов, не было атакой в привычном смысле. Это было… касание. Прикосновение к самой сути реальности. К фундаментальным законам, на которых держится мир.

Словно Воронов не использовал псионику как инструмент. Словно он сам был псионикой. Ну, или чем-то большим, чем просто сила. Фундаментальным законом, как гравитация или время.

Даниил почувствовал, как по спине ползут мурашки от этой мысли.

Воронов разрушил «Зеркало» — самый защищённый объект ФСМБ в стране. Освободил всех заключённых одним ударом. Но Даниила… отпустил.

Почему?

Этот вопрос грыз его изнутри всю неделю.

Может, потому что счёл недостойным внимания? Слишком ничтожным и незначительным, чтобы тратить на него силы?

Или…

Или это тоже был урок?

«Ты свободен. Впервые в жизни по-настоящему свободен. Теперь реши сам — кем ты будешь. Останешься монстром, каким тебя сделали? Или станешь человеком?»

Даниил покачал головой, резко отгоняя эти мысли. Они заводили в тупик, в бесконечную рефлексию, от которой начинала болеть голова ещё сильнее.

— Готово! — крикнул он громче, чем собирался, выходя из кухни.

Михалыч оторвался от газеты, которую снова читал. Прошёл на кухню, окинул взглядом стопки чистых тарелок, заглянул в раковину. Провёл пальцем по краю одной из кастрюль, проверяя.

Кивнул с одобрением.

— Неплохо, парень. Чисто. Даже жир весь оттёр, молодец. Садись за тот столик у окна, накормлю как обещал.

Даниил опустился на продавленный стул, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Только сейчас он осознал, как сильно вымотался.

Через пару минут Михалыч вернулся с подносом. Поставил перед Даниилом большую, почти до краёв наполненную миску густого борща со сметаной. Рядом — ломоть чёрного хлеба, толстый, с хрустящей корочкой. Кружку холодной воды. И, неожиданно, — большую котлету на отдельной тарелке.

— Обещал ведь, — буркнул Михалыч, увидев удивлённый взгляд Даниила. — Ешь давай, пока горячее.

— Спасибо, — выдохнул Даниил.

Он набросился на еду, даже не пытаясь соблюдать приличия. Ел жадно, обжигаясь горячим борщом, запивая большими глотками холодной воды. Откусывал огромные куски хлеба. Котлета исчезла за считанные секунды.

Михалыч стоял рядом, облокотившись на стойку, и смотрел на него со смесью сочувствия и любопытства. Покачивал головой.

— Давно не ел, видать?

— Угу, — промычал Даниил с набитым ртом. Проглотил. — Со вчерашнего утра и то — кусок хлеба.

— Тяжело тебе, парень. Видно же. — Михалыч помолчал, потом спросил осторожно: — Откуда идёшь-то?

— Издалека, — уклончиво ответил Даниил, зачерпывая остатки борща со дна миски.

— Ну это понятно, что издалека. Я смотрю — ты не местный совсем. Акцент другой, манера говорить. Да и вид… — Михалыч замолчал, не закончив фразу.

Даниил поднял глаза от пустой уже миски.

— С севера. Очень далеко с севера. Ушёл оттуда и не планирую возвращаться.

— А куда путь держишь? Цель какая есть?

Вопрос завис в воздухе.

Даниил замер с кружкой воды на полпути ко рту.

Куда он идёт? Хороший вопрос. Чертовски хороший вопрос. Он не знал, вообще понятия не имел.

Просто на юг. Прочь от столицы. Прочь от «Зеркала» — или того, что от него осталось. Прочь от призраков прошлого, которые преследовали его по пятам.

Но конкретной цели или пункта назначения не было.

— Не знаю, — медленно ответил он, опуская кружку на стол. — Просто иду куда дорога выведет, туда и приду.

Михалыч хмыкнул, качая головой.

— Философ, значит. Романтик. — В его голосе не было насмешки, скорее что-то вроде понимания. — Ладно. Твоё дело. Доешь — можешь идти дальше. Или… — он замялся, почесав лысину. — Слушай, а хочешь переночевать? У меня тут на задворках сарай есть. Чистый, сухой, сено свежее лежит. Замок на двери есть, изнутри закрыться можешь. Всяко лучше, чем под кустом в поле.

Даниил поднял на него глаза. Широко распахнутые, полные искренней, почти детской благодарности.

— Серьёзно? Вы… вы правда разрешите?

— Чего там разрешать-то. Пустует всё равно. Раньше там инструменты хранил, теперь всё в подсобку перенёс, так что свободен. Только утром уйдёшь тихо, чтоб соседи не видели, а то начнут языками чесать, мол, Михалыч бомжей приютил. — Он усмехнулся. — Хотя не впервой, если честно. Раза три уже таким, как ты, помогал. Мир жестокий, кому-то везёт, кому-то нет.

— Спасибо, — Даниил сглотнул комок в горле. — Правда, огромное спасибо. Но… я, наверное, пойду дальше.

Михалыч удивлённо поднял брови.

— Дальше? Сейчас? Парень, уже темнеет. Куда ты пойдёшь в такую темень?

— Я… привык ночевать на улице, — соврал Даниил, отводя взгляд. — И вообще, не хочу вас затруднять.

На самом деле причина была другой. Слишком близко к людям. Много внимания да и опасно это. Вдруг кто-то узнает? Вдруг его ищут? ФСМБ не могла просто так забыть о побеге из «Зеркала». Могли разослать ориентировки: фотографии или описание. А Михалыч — добрый человек. Если к нему придут с вопросами, он не сможет хорошо соврать. Расскажет про оборванного парня, который мыл посуду за еду. И тогда след приведёт сюда. Нет, лучше держаться подальше от людей.

Михалыч посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Потом вздохнул.

— Ну, дело твоё. Не хочешь — не надо. Только осторожнее там. В лесу волки бывают. Редко, но бывают.

— Буду осторожен, — пообещал Даниил. — Ещё раз спасибо. За всё.

Михалыч махнул рукой, возвращаясь к своей газете.

— Иди уж. Береги себя, парень.

Даниил вышел из кафе в сгущающиеся сумерки.

Постоял немного на крыльце, вдыхая вечерний воздух — прохладный, пахнущий полями и дальней грозой. Небо на западе ещё светилось оранжевым, но тьма уже наступала быстро.

Он направился дальше по дороге, держась обочины.

Шёл минут двадцать, может, полчаса, пока не заметил справа от дороги небольшую рощу — густую, тёмную, манящую укрытием. За деревьями слышался монотонный шум воды — река протекала где-то совсем близко.

Идеальное место. Укрытие от чужих глаз, вода поблизости, и главное — никого вокруг на километры.

Даниил свернул с дороги и углубился между деревьями. Нашёл небольшую поляну у самой кромки воды. Собрал сухие ветки — их было достаточно после жаркого лета. Разжёг костёр, используя остатки спичек, которые стащил ещё позавчера на одной из заправок.

Пламя разгорелось быстро, жадно, отбрасывая тёплый оранжевый свет на стволы окружающих деревьев и создавая круг безопасности в темноте.

Даниил сел у огня, протянув руки к теплу, и просто смотрел на танцующие языки пламени. Гипнотизирующее зрелище, древнее и успокаивающее.

За рекой, где-то в темноте леса, кто-то ухал протяжно и тревожно — сова, наверное, вышла на охоту. Ветер шелестел листвой над головой, принося запах влаги и речного ила. Где-то вдалеке плеснула рыба, нарушив гладь воды.

Звуки живого мира. Свободного мира, мира, который продолжал существовать независимо от человеческих драм и трагедий.

Даниил медленно откинулся назад, опираясь на руки, и посмотрел на небо сквозь просветы между кронами деревьев.

Звёзды. Бесконечное множество звёзд, рассыпанных по чёрному бархатному полотну ночи. Живые, мерцающие, тёплые точки света — не холодные мёртвые призраки из видения Воронова, а настоящие, горящие солнца где-то невероятно далеко.

Он смотрел на них долго, не отрываясь, и чувствовал нечто странное, почти забытое — свободу. Настоящую, физическую, осязаемую свободу.

Не было стен камеры, сжимающих со всех сторон. Не было подавителей, гудящих в ушах и давящих на разум тяжестью. Не было надзирателей с их холодными взглядами. Не было приказов Тарханова, определяющих каждый его шаг.

Только он сам, костёр перед ним, река за спиной и бесконечное ночное небо над головой.

Глава 5

Даниил закрыл глаза, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Дым от костра щекотал ноздри. Где-то стрекотали ночные насекомые. Впервые в этой жизни он и правда чувствовал, что свободен от своей прошлой жизни…

* * *

Три года назад. Зима.

Даниил стоял в маленькой комнате для допросов в одном из региональных отделений ФСМБ. Помещение было стандартным — голые бетонные стены, покрашенные в серый цвет, тусклая лампа под потолком, металлический стол, прикрученный к полу, два стула.

Напротив него, за этим столом, сидел молодой человек лет двадцати пяти. Худой, с нервными движениями. Бледный, словно не видел солнца месяцами. Глаза испуганные, бегающие из угла в угол. Журналист — Алексей Круглов.

Он раскопал компромат на генерала Тарханова. Серьёзный компромат — связи с криминальными структурами, отмывание денег через подставные фирмы, незаконные операции с использованием псайкеров против мирных граждан. Опасный материал и если бы он вышел в свет — скандал был бы чудовищным. Тарханов полетел бы с должности, может быть, даже сел бы в тюрьму.

Генерал не мог этого допустить. Поэтому вызвал Даниила в свой кабинет и сказал коротко и ясно:

— Сломай его. Полностью. Чтобы он забыл, что вообще хотел публиковать эту чушь. Чтобы боялся даже думать об этом. Чтобы при одном упоминании моего имени его трясло. Понял?

— Понял, господин генерал.

— И сделай это тихо. Без следов. Никаких повреждений мозга. Чтобы потом его выпустили, и все подумали, что он просто передумал. Испугался или купился на что-то.

— Будет сделано.

Даниил вошёл в комнату для допросов, закрыв за собой дверь. Сел на стул напротив журналиста, сложив руки на столе. Посмотрел ему в глаза спокойно, почти дружелюбно.

Алексей дёрнулся, но не отвёл взгляд. В его глазах промелькнула надежда — отчаянная, цепляющаяся за соломинку надежда.

— Вы… вы не из тех, кто работает на Тарханова, да? — голос дрожал, но в нём слышалась попытка держаться. — Вы поможете мне? Я знаю, что-то, что делает Тарханов — незаконно! У меня есть доказательства! Документы, записи, свидетельские показания! Если вы честный человек, если вы служите закону, а не…

— Тише, — мягко, почти ласково сказал Даниил.

И коснулся его разума.

Легко, почти нежно, словно прикосновение пёрышка к поверхности воды, но этого хватило.

Даниил мгновенно нашёл эмоциональные узлы в психике журналиста — те точки, где концентрировались страхи, сомнения, неуверенность. Каждый человек был пронизан ими, как паутиной. Надо было только потянуть за нужную нить.

И он начал тянуть профессионально и безжалостно. Страх перед Тархановым, который был там фоновым беспокойством, Даниил раздул до размеров всепоглощающей паранойи. Сомнения в правоте своих действий, которые журналист подавлял, превратил в чувство вины, грызущее изнутри. Неуверенность в себе, спрятанную глубоко, вытащил на поверхность и увеличил до паники.

Алексей дёрнулся на стуле. Глаза расширились, а дыхание участилось.

— Что вы… что вы делаете… — прошептал он.

Даниил не ответил. Просто продолжал давить, ломать, выкручивать психику, как выкручивают мокрую тряпку, выжимая последние капли.

Потому что так приказал Тарханов. Потому что он был инструментом, обязанным выполнять приказы. Потому что… потому что, если честно, ему это нравилось.

Нравилось ощущение абсолютной власти. Контроля над чужой душой, всемогущества в этой маленькой серой комнате. Он был богом здесь, решал, кто сломается, а кто нет. Кто будет плакать, а кто смеяться. Кто останется собой, а кто превратится в пустую оболочку.

Алексей начал дрожать всем телом. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Потом он заплакал — тихо сначала, всхлипывая. Потом громче, потом закричал, схватившись за голову.

— Пожалуйста! Прекратите! Пожалуйста, я ничего не буду публиковать! Я уничтожу все материалы! Сожгу! Удалю! Забуду, что вообще что-то знал! Только прекратите, прошу вас!

Но Даниил не прекращал. Он продолжал давить, усиливая воздействие, доводя журналиста до предела и даже чуть дальше.

Через час Алексей Круглов был сломлен полностью и окончательно. Он сидел на стуле, безвольно опустив руки, и тихо всхлипывал, уставившись в пустоту. Глаза мутные, потерянные, словно что-то внутри него погасло навсегда.

Даниил встал, отряхнул несуществующую пыль с рукавов и вышел из комнаты, не оглядываясь. В коридоре его уже ждал Тарханов, прислонившись к стене и попыхивая сигарой.

— Ну что? Готово?

— Готово, господин генерал, — спокойно доложил Даниил. — Он больше не проблема. Можете отпускать.

— Отлично. Знал, что на тебя можно положиться, — генерал довольно улыбнулся и похлопал его по плечу тяжёлой ладонью. — Хорошая работа, Даниил. Очень хорошая.

А Даниил в этот момент чувствовал гордость за идеально выполненную работу. Удовлетворение мастера, создавшего шедевр. Он справился с задачей быстро, эффективно, без следов.

* * *

Даниил открыл глаза, возвращаясь в настоящее.

Костёр потрескивал. Река шумела. Звёзды мерцали. А в желудке бурлила тошнота.

Он вспомнил лицо Алексея. Его крики, его слёзы и его пустой взгляд в конце. Что с ним стало потом?

Даниил не знал, даже не интересовался. Наверное, его отпустили, наверное, он продолжил жить. Но кем? Сломленным, запуганным, опустошённым человеком?

Или, может, покончил с собой? От отчаяния? От невозможности жить с тем, что ему сделали?

Даниил наклонился вперёд, обхватив голову руками. Тошнота усилилась, и он едва сдержался, чтобы не вырвать.

Он был монстром. Таким же, как Тарханов, а может, даже хуже. Потому что Тарханов отдавал приказы, а Даниил их выполнял. С удовольствием.

Он ломал людей, разрушал жизни, и превращал здоровых, нормальных людей в психологические развалины и наслаждался этим. Упивался властью над чужими душами.

«Я был таким же, как они, — думал он, сжимая голову руками. — Таким же чудовищем. Просто моя клетка была позолоченной. Мне давали рояль и фальшивое окно, а я, как послушная собачка, делал всё, что прикажут».

Слёзы потекли по его лицу — горячие, солёные, горькие, как полынь.

Он плакал впервые за много лет, может быть, впервые с самого детства. Плакал от стыда, который жёг изнутри сильнее любого огня. От отвращения к самому себе, к тому монстру, которым он был все эти годы и запоздалого, выжигающего душу осознания того, сколько жизней он разрушил. Он плакал долго, пока слёзы не закончились, оставив лицо мокрым и холодным на ночном воздухе.

Потом просто сидел, обхватив колени руками, и смотрел на угасающий костёр. Угли тускло светились красным, пламя почти погасло.

Что ему делать теперь? Куда идти? Как жить дальше?

Он сломлен — это факт. Его дар искалечен психологической травмой, каждое использование приносит боль и ужас. Он в бегах от одной из самых могущественных организаций империи. Его прошлое — сплошной кошмар, от которого невозможно убежать, потому что оно внутри, в памяти, в каждом воспоминании.

Но при этом он на свободе. Впервые в жизни по-настоящему свободен.

И, может быть, это шанс. Последний шанс стать кем-то другим. Не оружием в руках Тарханова, не монстром, ломающим чужие жизни ради власти, а просто… человеком. Обычным, нормальным человеком, который имеет право выбирать свой путь.

Даниил вытер лицо рукавом робы, размазывая остатки слёз. Поднялся на негнущихся ногах и подбросил в костёр ещё сухих веток. Пламя вспыхнуло ярче, прогоняя темноту.

Завтра он продолжит путь на юг. Найдёт самый глухой, захолустный городок, какой только сможет. Затеряется там среди обычных людей. Станет никем — безымянным работягой, который моет посуду, копает землю, таскает мешки. Заживёт тихо, просто и незаметно.

Без псионики и власти над чужими душами. Без этого проклятого дара, который принёс ему только страдания.

Просто человеком. Это была единственная цель, которая имела хоть какой-то смысл в этом разрушенном мире.

Даниил лёг на землю рядом с костром и смотрел на звёзды сквозь просветы в кронах деревьев. Считал их, пока веки не стали тяжёлыми.

Засыпал медленно, под монотонный шум реки и тихое потрескивание догорающих углей. И впервые за много дней, может быть, за много лет — засыпал спокойно, без кошмаров, без холодных мёртвых звёзд, преследующих его в темноте.

* * *

Даниил проснулся резко, без перехода от сна к бодрствованию.

Хруст. Тихий, осторожный хруст ветки под чьим-то весом.

Он мгновенно напрягся всем телом, замирая и стараясь даже не дышать. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Руки инстинктивно сжались в кулаки под брезентом.

Погоня? Неужели ФСМБ всё-таки нашла его? Выследила?

Он медленно приоткрыл глаза, стараясь не шевелиться ни на миллиметр. Костёр давно погас, остались только холодные угли. Вокруг царила почти полная темнота — только луна, почти полная, светила сквозь спутанные ветви деревьев, отбрасывая на землю пятнистые, дрожащие тени.

Ещё один хруст. Ближе. Определённо ближе.

Даниил напряг слух до предела, пытаясь определить источник звука. Шаги человека? Нет, что-то не то. Слишком лёгкие, слишком осторожные — не тот ритм.

Животное? Волк? Михалыч предупреждал про волков…

Он осторожно, миллиметр за миллиметром, повернул голову в сторону звука, готовый в любой момент вскочить и бежать.

И увидел.

Из глубокой тени между двумя старыми дубами медленно, почти церемониально выходило существо.

Кот. Большой чёрный кот.

Чёрный как сама ночь, шерсть словно впитывала лунный свет вместо того, чтобы отражать его. Длинная, лоснящаяся шерсть, которая переливалась при каждом движении.

Странное дело — он двигался абсолютно бесшумно, лапы касались земли с той грацией, что присуща только кошачьим и при этом специально наступал на сухие ветки, издавая предупреждающий хруст, словно давал знать о своём приближении. Намеренно.

Даниил замер, забыв даже дышать, и просто смотрел.

Кот остановился в нескольких метрах от него, на самой границе того круга, который освещала луна. Сел на задние лапы с идеальной кошачьей грацией, обернул хвост вокруг передних лап и просто смотрел.

Глаза.

Боже, эти глаза.

Золотисто-зелёные, светящиеся в темноте собственным внутренним светом. Невероятно умные — не по-кошачьи умные. Словно это существо видело и знало гораздо больше, чем положено знать обычному животному.

Это были не обычные кошачьи глаза, в которых отражается лишь инстинкт и простые желания. В них будто было что-то большее. Словно за ними скрывался настоящий, мыслящий разум, который сейчас оценивает Даниила, изучает, решает что-то важное.

Даниил медленно, стараясь не делать резких движений, сел, сбрасывая брезент. Не отрывал взгляда от кота.

Они смотрели друг на друга долго — может, секунд десять, может, целую минуту. Время словно застыло.

Кот медленно моргнул. Один раз. Намеренно. Словно кивая в знак одобрения или согласия. После встал и плавно направляясь прямо к Даниилу.

Тот инстинктивно отшатнулся, напрягаясь. Бродячие коты могли быть опасны — блохи, лишай, бешенство в конце концов. А укусы и царапины заживали долго и болезненно. Но этот кот… совершенно точно не был бродячим.

Даниил видел это даже в полутьме. Шерсть чистая, ухоженная, блестящая. Движения грациозные, уверенные, полные достоинства. Не было видно торчащих рёбер под шкурой или облезлых пятен, проплешин, спутанных колтунов.

Ухоженное, явно домашнее животное. Но что оно делает здесь, в лесу, посреди ночи?

Кот подошёл вплотную, остановившись буквально в сантиметрах от ног Даниила. Начал медленно обходить его по кругу, изучая. Принюхиваясь, слегка наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Даниил сидел неподвижно, боясь спугнуть это странное существо.

Кот сделал полный круг, потом второй, ещё медленнее. И вдруг, совершенно неожиданно, ткнулся холодным носом прямо в ногу Даниила.

Потёрся мордой. Один раз, второй, третий, прижимаясь всё сильнее.

Тихое, низкое, невероятно довольное мурлыканье наполнило ночную тишину, заглушая даже шум реки.

Даниил замер, не веря происходящему, боясь пошевелиться и разрушить этот момент.

Кот… доверяет ему? Просто так? С первого взгляда? Не боится? Не убегает? Не шипит?

Его рука медленно, неуверенно потянулась к животному. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от чёрной головы, колеблясь.

А потом коснулись. Мягкая, шелковистая шерсть.

Кот не дёрнулся и не убежал прочь в темноту. Просто продолжал мурлыкать, прижимаясь ещё теплее к его ноге, словно они были старыми друзьями, которые наконец встретились после долгой разлуки.

И тут Даниила пронзило внезапное осознание. Дар, его проклятый, искалеченный псионический дар — он никогда, ни разу в жизни не работал на животных. Даниил не мог проникнуть в разум кота, как проникал в человеческие умы, не мог почувствовать его эмоции, прочитать желания, понять мотивы. Ему было не под силу узнать, чего это существо хочет на самом деле — еды, тепла, просто компании или чего-то ещё.

Это создание было для него загадкой. Тайной, которую невозможно раскрыть его способностями.

И от этого незнания рождалось нечто невероятное. Чувство, которое он почти забыл за долгие годы в «Зеркале», где всё и все были под его контролем.

Доверие. Настоящее, искреннее доверие. Если этот кот сейчас здесь, рядом с ним — это его собственный, свободный выбор. Не потому, что Даниил заставил его эмоционально или манипулировал страхами, или желаниями, а просто потому что… захотел. По своей собственной, непостижимой кошачьей причине.

— Ты настоящий, — прошептал Даниил в темноту, продолжая медленно гладить кота по голове, по спине. — Первое по-настоящему настоящее существо за… не помню даже, за сколько лет. Единственный, кому я могу доверять полностью. Знаешь почему? Потому что не могу тебя контролировать или заставить. Если ты здесь — значит, ты правда этого хочешь и это… это бесценно.

Слёзы снова подступили к горлу, но на этот раз они были совсем другими. Облегчением. Благодарностью к этому странному, загадочному чёрному коту, который просто появился из ночной тьмы и решил остаться.

Кот мурлыкал всё громче и громче. Низкое, глубокое, вибрирующее мурлыканье, которое проходило сквозь тело волнами, отдаваясь где-то в груди.

И произошла странная вещь. Головная боль — та самая постоянная боль, которая преследовала Даниила с самого момента побега из «Зеркала», эхо ментального удара Воронова — начала стихать.

Не исчезла полностью, но притупилась. Отступила на задний план и стала фоновой. Словно это мурлыканье обладало каким-то терапевтическим эффектом.

Даниил улыбнулся. Слабо, неуверенно, криво, но это была настоящая улыбка — первая за много, очень много дней.

— Спасибо тебе, — прошептал он, склоняясь ниже к коту. — Спасибо, что пришёл. Не знаю, кто ты и откуда, но… спасибо.

* * *

Кот, закончив тереться о его ногу и получив свою порцию ласки, неожиданно отступил на шаг назад.

Сел на задние лапы и посмотрел на Даниила своими невероятными золотисто-зелёными глазами, словно оценивал его как личность. Решал что-то очень важное, от чего зависело его дальнейшее поведение.

Потом, приняв какое-то внутреннее решение, повернулся и неспешно направился к остаткам костра. Обошёл вокруг холодных углей, наклонил голову, принюхиваясь к пеплу. Потрогал лапой один из обгоревших сучков, словно проверяя его на прочность или изучая. Закончив осмотр, вернулся обратно к Даниилу.

Сел прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Замер в идеально неподвижной позе, как живая статуэтка и снова посмотрел ему прямо в глаза — долгим взглядом.

Даниил не отводил взгляда, завороженный. Что-то в этом взгляде было совершенно неправильным для обычного животного.

«Бред, — попытался убедить себя Даниил, качая головой. — Я просто схожу с ума от всего, что произошло. Это обычный кот. Может, умный, хорошо обученный, но всё же просто кот. Бродячий или домашний — не важно. Он нашёл тёплое место у костра и человека, который его погладил и не прогнал. Вот и всё, никакой мистики».

Кот встал, грациозно развернулся и неспешно направился обратно к ногам Даниила. Без колебаний, без осторожности — словно точно зная, что здесь его место.

Лёг. Причем не рядом с ногами, а прямо на них, на вытянутые колени. Свернулся плотным клубком, устраиваясь с той основательностью, с которой устраиваются на долгое время. Подоткнул нос под хвост и прикрыл глаза.

Тепло. Мягкое, приятное, живое тепло разлилось по ногам Даниила, прогоняя ночной холод.

Он смотрел на кота, на этот чёрный пушистый комок на своих коленях, и не мог пошевелиться от переполнявших его эмоций.

Это существо выбрало его — просто выбрало. По своей собственной, непостижимой воле.

Даниил осторожно, боясь спугнуть эту хрупкую связь, протянул руку и снова погладил кота. Провёл ладонью по голове, почесал за ушами, погладил по спине длинными, медленными движениями.

Кот замурлыкал ещё громче в ответ на ласку, словно именно этого и ждал всю жизнь.

— Как тебя зовут, красавец? — тихо спросил Даниил, продолжая гладить. — У тебя ведь наверняка есть имя? Хозяин? Дом, в который ты должен вернуться?

Кот не ответил, что было вполне ожидаемо. Просто продолжал мурлыкать, прикрыв глаза от удовольствия.

— Ладно, молчишь значит, — усмехнулся Даниил. — Будешь безымянным загадочным котом. Хотя… нет, это неправильно. Тебе определённо нужно имя. Раз уж ты решил составить мне компанию.

Он задумался, перебирая варианты в голове.

— Как насчёт… Тень? — предложил он наконец. — Ты же чёрный, как ночная тень и появился из темноты, как тень. Подходит?

Кот открыл один золотисто-зелёный глаз. Посмотрел на Даниила долгим, оценивающим взглядом. Закрыл обратно, не выказав ни малейшего энтузиазма.

Явно не впечатлился предложением.

— Нет? Ну ладно, — Даниил не обиделся. — Тогда… Уголь? Уголёк?

Та же реакция — открыл глаз, посмотрел, закрыл. Скучно.

— Ночка? Полночь?

Кот недовольно дёрнул ухом, даже не открывая глаз. Явный отказ.

Даниил рассмеялся — тихо, но искренне, от души. Первый настоящий смех за долгое время.

— Придирчивый ты, оказывается. Аристократ какой-то, а не простой кот. Ладно, ладно. Подумаю над чем-то более достойным. Обещаю.

Он осторожно откинулся назад, ложась на землю и стараясь не потревожить кота на ногах. Подложил руки под голову вместо подушки. Устроился поудобнее.

Кот остался лежать на его ногах, даже не пошевелившись, тёплым успокаивающим грузом.

Даниил смотрел сквозь ветви деревьев на звёздное небо над головой. Мурлыканье кота разливалось по телу волнами, проникая куда-то глубоко внутрь, успокаивая, исцеляя. Боль в голове почти полностью исчезла, оставив лишь слабое эхо. Напряжение, которое держало его в тисках всю неделю, медленно отпускало.

Впервые за очень долгое время — может быть, за годы — он чувствовал себя не одиноким.

Рядом было живое существо. Настоящее, тёплое, дышащее и которое не боялось его и его искалеченного дара. Которое приняло свободное решение быть рядом, а не было заставлено или обмануто.

Это было бесценно.

— Спасибо, что остался, — прошептал Даниил в ночную темноту, глядя на звёзды. — Не знаю, почему ты это сделал. Но… спасибо.

Кот мурлыкнул в ответ — тихо, довольно, словно говоря: «Не за что. Я здесь, и никуда не денусь».

* * *

Даниил проснулся с первыми лучами солнца.

Сначала не понял, что изменилось. Потом осознал — впервые за много лет он спал без кошмаров. Без видений мёртвых звёзд, лица Тарханова и криков Алексея Круглова. Просто… спал и проснулся отдохнувшим. Боль в голове не исчезла полностью, но стала фоновой и терпимой.

Он пошевелился и почувствовал тепло на ногах. Это был кот. Большой чёрный кот всё ещё лежал, свернувшись клубком на его ногах. Мирно спал и тихо мурлыкал даже во сне.

Даниил осторожно приподнялся на локте, стараясь не разбудить. Утренний свет пробивался сквозь листву, отбрасывая золотистые пятна на землю. Река шумела, птицы пели.

Обычное утро. Красивое и спокойное.

Кот открыл один глаз и посмотрел на Даниила. Зевнул, показывая розовый язык и острые белые зубы. Потянулся, выгнул спину дугой, выпустив когти.

Потом спрыгнул с ног Даниила и сел рядом, глядя на него выжидательно.

— Доброе утро, — сказал Даниил, улыбаясь.

Кот моргнул. Медленно, словно отвечая.

— Голоден?

Громкое, требовательное «Мяу!»

Даниил рассмеялся.

— Ясно. Я тоже. Но у меня нет еды. Совсем нет, извини.

Кот наклонил голову набок. Словно обдумывал проблему.

Потом встал, развернулся и направился к краю рощи. Остановился, оглянулся и снова посмотрел на Даниила.

Явное приглашение: «Идём».

— Ты… хочешь, чтобы я шёл за тобой?

«Мяу!»

Даниил покачал головой, улыбаясь.

— Ладно. Почему бы и нет.

Он поднялся, отряхнул грязную робу и последовал за котом.

Кот вёл его через рощу. Шёл уверенно, не оглядываясь. Словно точно знал, куда направляется.

Они вышли на проселочную дорогу. Асфальт, выщербленный ямами. Обочина, поросшая травой и столб с указателем.

Даниил подошёл ближе, читая.

«Котовск — 15 км»

Он застыл, глядя на надпись. Котовск, какая ирония.

Кот остановился рядом с указателем. Сел. Посмотрел на Даниила, потом на надпись и снова на Даниила.

Словно спрашивал: «Ну что, пойдём?»

Даниил усмехнулся.

— Котовск. Город с названием «Кот». А тут появляется кот, который ведёт меня туда. Это знак судьбы или просто издевательство вселенной?

Кот мяукнул. Коротко, словно говоря: «Не важно. Главное — идём».

Даниил посмотрел на дорогу, уходящую вдаль. Пятнадцать километров. Несколько часов пешком.

Котовск. Захолустный городишко, судя по состоянию указателя. Старый, облупившийся, явно не процветающее место. Идеальное место, чтобы затеряться. Стать никем и начать заново.

Он снова посмотрел на кота.

— Хорошо. Пойдём в Котовск. Вместе.

Кот встал, довольно мурлыкнул и направился по дороге. Даниил последовал за ним.

Они шли по пыльной дороге — бывший элитный псайкер в лохмотьях и странный чёрный кот, который казался гораздо умнее обычного животного.

Солнце поднималось выше, обещая жаркий день. Впереди, за горизонтом, лежал Котовск.

Новая жизнь и новый шанс. Даниил не знал, что его ждёт там. Не знал, получится ли у него стать человеком, а не монстром, но впервые за много лет у него была цель и надежда.

Он посмотрел на кота, идущего рядом.

— Знаешь что? Я придумал тебе имя.

Кот повернул голову, глядя на него одним золотисто-зелёным глазом.

— Мурзик. Простое, обычное имя для обычного кота. Как тебе?

Кот остановился. Посмотрел на него долгим, невероятно выразительным взглядом.

В этом взгляде Даниил увидел… что? Насмешку? Согласие? Снисхождение?

Словно кот думал: «Мурзик? Серьёзно? Ну ладно, пусть будет Мурзик, если тебе так нравится. Хотя моё настоящее имя совсем другое, и ты бы даже не смог его произнести».

Но, конечно, это была глупая фантазия. Ведь это был просто кот.

Мурзик мяукнул коротко, словно соглашаясь с выбором. Потом развернулся и побежал вперёд по дороге, виляя хвостом.

Даниил усмехнулся и последовал за ним.

Они продолжили путь вместе — бывший элитный псайкер и странный чёрный кот по имени Мурзик. По дороге в Котовск.

(ссылка ниже обновлена)

Глава 6

Лилит Мефистова сидела во главе длинного стола из чёрного мрамора и пыталась не показать, насколько ей скучно.

Штаб-квартира клана Мефистовых располагалась в самом сердце столицы — семнадцатый этаж одного из самых дорогих зданий в финансовом квартале. Снаружи это был обычный офисный центр класса «люкс». Внутри — логово.

Конференц-зал, в котором она сейчас находилась, был воплощением тёмной, декадентской роскоши. Стены отделаны чёрным деревом с тонкими прожилками серебра. Пол — полированный обсидиан, в котором отражались источники мягкого, рассеянного света, благодаря встроенным в потолок панелям, создающим иллюзию сумеречного неба.

Вдоль стен висели картины современных художников — абстракция с тревожными, сюрреалистичными мотивами. Одна из них изображала человеческое лицо, расплывающееся на множество фрагментов. Другая — лабиринт, в котором каждый поворот вёл обратно к центру.

На столе перед каждым из присутствующих стояли бокалы с дорогим вином, но никто не пил. Все понимали — это не дружеская встреча, а доклад перед новой хозяйкой клана.

Лилит откинулась в своём кресле — высоком, с бархатной обивкой глубокого бордового цвета — и безразлично смотрела на человека, стоящего напротив.

Виктор Серов, главный финансист клана. Пятидесятилетний мужчина в дорогом сером костюме, с аккуратно подстриженными седыми волосами. Когда-то он служил Родиону верой и правдой. Теперь служил ей, а точнее пытался доказать свою полезность, чтобы не быть выброшенным на улицу или того хуже.

— … и таким образом, — монотонно продолжал Серов, указывая на голографическую диаграмму, висевшую в воздухе над столом, — за последний квартал мы увеличили контроль над акциями «Северной Логистики» на двенадцать процентов. Это даёт нам право голоса в совете директоров и…

Лилит подняла руку — изящным, почти ленивым жестом. Серов мгновенно замолчал, словно его выключили.

— Виктор, котик, — протянула она мягко, почти ласково, — у меня к тебе вопросик.

Финансист напрягся, и все в зале напряглись. Когда Лилит Мефистова начинала говорить таким тоном — это было плохим знаком.

— Да, госпожа Лилит?

— Ты умеешь читать? — спросила она с невинным любопытством.

Пауза. Серов моргнул, не понимая.

— Я… простите?

— Читать, милашка. Буквы складывать в слова. Слова в предложения. Предложения в отчёты, — Лилит слегка наклонила голову, и на её губах появилась улыбка. Но совсем не тёплая. — Я просто пытаюсь понять, зачем ты последние пятнадцать минут пересказываешь мне отчёт, который я прочитала вчера вечером. Да еще дословно, со всеми цифрами и графиками. Даже с твоими очаровательными опечатками на третьей странице.

Серов побледнел.

— Я… я просто хотел убедиться, что вы понимаете все детали операции…

— Ах вот оно что, — Лилит откинулась на спинку кресла, и её улыбка стала ещё шире. Ещё опаснее. — Ты хотел убедиться, что я понимаю. Какая трогательная забота, Виктор. Скажи, а ты случайно не считаешь меня идиоткой?

— Нет! Конечно нет, госпожа! — быстро проговорил финансист, и по его лбу покатились капли пота.

— Тогда, может быть, ты считаешь себя настолько незаменимым, что можешь тратить моё время на бессмысленные повторения? — голос Лилит стал тише, но каждое слово резало, как бритва. — Или ты просто нервничаешь? Боишься, что новая хозяйка не оценит твою работу и найдёт замену? И поэтому пытаешься казаться полезным, болтая очевидности?

Серов открыл рот. Закрыл. Снова открыл, но слова не шли.

— Вот видишь, котик, — Лилит вздохнула, словно разочарованная учительница. — Ты сейчас демонстрируешь мне не профессионализм, а неуверенность. Знаешь, что я делаю со слабыми звеньями в цепи?

Повисла мёртвая тишина.

— Их заменяют, — тихо закончила она, и улыбка исчезла с её лица, оставив холодную, пустую маску.

Серов стал белым как полотно.

— Прошу прощения, госпожа Лилит, — проговорил он, и голос дрожал. — Я больше не буду… это не повторится…

Лилит изучала его несколько долгих секунд. Потом улыбка вернулась — теперь игривая, почти дружелюбная.

— Вот и славно, птенчик. Садись и продолжим.

Серов опустился на стул, вытирая пот со лба дрожащей рукой.

Лилит окинула взглядом остальных присутствующих.

За столом сидело шестеро человек — её внутренний круг. Те, кто управлял кланом Мефистовых под её руководством.

Виктор Серов — финансы. Старая гвардия ее брата Родиона, перешедшая на её сторону из страха.

Ирина Кольцова — аналитик и специалист по разведке. Женщина лет сорока, с острым взглядом и вечно сжатыми губами. Тоже из старой гвардии, но более ценная — она умела находить информацию там, где другие видели только пустоту.

Максим Громов — глава личной охраны Лилит. Бывший спецназовец, шрамы на лице, холодные глаза. Лоялен ровно настолько, насколько хорошо ему платят.

Остальные трое были новыми рекрутами, которых она переманила или вырастила сама за последние месяцы:

Алексей Старов — специалист по кибербезопасности. Молодой, тридцать с небольшим, талантливый хакер. Лилит вытащила его из какого-то провинциального IT-стартапа, предложив деньги и свободу действий.

Вера Николаевна — эксперт по юридическим вопросам. Женщина лет пятидесяти, бывший прокурор, которую уволили за «излишнюю принципиальность». Лилит дала ей второй шанс и получила абсолютную лояльность взамен.

И наконец, Дмитрий Князев — специалист по псионике и ментальной защите. Невзрачный мужчина средних лет, но с редким даром — он мог создавать иллюзии и защитные ментальные барьеры.

Все они смотрели на неё сейчас с разной степенью страха, уважения и преданности. Ведь несмотря на ее молодой вид и подростковые замашки, Лилит была совершеннолетней главой клана, теперь официально вступившей в должность после признания ее брата более недееспособным.

Лилит медленно встала из-за стола. Прошлась вдоль окна, за которым открывался вид на вечернюю столицу — море огней, уходящих к горизонту.

— Господа, — начала она, не оборачиваясь, глядя на ночной город. — За последние три месяца мы укрепили позиции клана. Вернули активы, которые чуть не потеряли после… — она помолчала, подбирая слово, — … досадного инцидента с моим братцем. Расширили влияние на рынках и заключили выгодные сделки.

Она повернулась к ним лицом, и на губах появилась лёгкая улыбка.

— Вы все молодцы. Я довольна. Правда-правда.

В зале повисла напряжённая тишина. Все знали — когда Лилит хвалит, это может быть даже опаснее, чем когда она ругает.

— Но, котятки мои, — продолжила она, и улыбка стала чуть острее, — всё это — мелочи, лишь тактические победки. Мы латаем дырочки, укрепляем то, что уже имеем. Это, конечно, важно, но, знаете… — она медленно прошлась вдоль стола, — этого недостаточно.

Вернулась к своему креслу, но не села. Оперлась руками о спинку, глядя на них сверху вниз, и улыбка исчезла.

— Наш главный враг по-прежнему на свободе. Более того — процветает, негодяй. Калев Воронов — человек, который разрушил планы трёх — трёх! — Великих Кланов одновременно. Который превратил захудалый Воронцовск в экономическое чудо за какие-то месяцы. Который…

Она замолчала. В её глазах мелькнуло что-то тёмное.

Который превратил её братца в овощь одним взглядом.

Этого она не сказала вслух, но все в зале знали. Все помнили, во что превратился Родион Мефистов после встречи с Вороновым — пустую оболочку без разума, воли и личности.

— Он — аномалия, — произнесла Лилит, и в голосе появилась странная смесь раздражения и азарта. — Нечто, что не вписывается в наши милые правила игры и пока он существует, мы все — все! — находимся под угрозой. Потому что если он так легко сломал моего братца… — она улыбнулась криво, — то с любым из вас он справится ещё быстрее.

Ирина Кольцова осторожно подняла руку.

— Госпожа Мефистова, я понимаю вашу… обеспокоенность, но Воронов находится под серьёзной защитой. У него «Эдем», частная армия, технологии, которых мы не понимаем. Прямая атака будет самоубийством. Даже три великих клана не смогли его достать.

— Ириша, милая, — Лилит повернулась к ней с мягкой улыбкой, — я знаю. Именно поэтому я не буду играть, как эти три идиота. Они пытались раздавить его силой — бах-бах, танки-пушки. Запугать — у-у-у, страшные мы. Заблокировать экономически — ай-ай-ай, денежки закончились. Все эти методы провалились с треском. А знаешь почему?

Она обвела их всех насмешливым взглядом.

— Потому что они не понимали главного. С аномалией нельзя играть по старым правилам. Чтобы победить её, нужно сначала изучить. Понять, как она работает. Залезть внутрь. Найти слабое местечко и ткнуть туда ножичком — она изобразила колющее движение рукой, — когда он меньше всего этого ожидает.

Максим Громов, охранник, нахмурился.

— Вы хотите внедрить агента в «Эдем»? С уважением, госпожа, но это крайне рискованно. Воронов окружён параноиками вроде Глеба. Любого чужака проверят до костей и дальше.

— Макс, золотко, — Лилит повернулась к нему с игривой улыбкой, — ты абсолютно прав. Любого чужака проверят. Разденут, просканируют, допросят и если что-то не так — выкинут или сделают похуже. Бах — бах, бетончиком ножки зальют и в речку.

Она сделала паузу, наслаждаясь их напряжённым вниманием.

— Именно поэтому я пошлю туда не чужака.

Ещё одна пауза. Театральная.

— Я пойду сама.

Секунда молчания.

— Что⁈ — Серов вскочил с места, чуть не опрокинув стул. — Госпожа, это же чистое безумие! Вы не можете…

— Сядь, Витенька, — тихо сказала Лилит, и улыбка исчезла. — Прямо сейчас.

Серов замер, словно его ударило током и сел.

Ирина Кольцова была сдержаннее, но даже она не смогла скрыть шока.

— Госпожа Лилит, — осторожно начала она, — я должна указать на очевидные риски. Если Воронов узнает, кто вы на самом деле… если он сделает с вами то же, что с вашим братом…

— Не узнает, — спокойно ответила Лилит, и улыбка вернулась. — Потому что я буду не Лилит Мефистовой. Я буду совсем другим человечком. Кем-то, кого Воронов захочет видеть в своей организации. Кем-то скучным, безопасным и полезным.

Она активировала голограмму над столом лёгким движением руки. Появилось досье.

Лина Миронова. 24 года. Экономист-аналитик.

Фотография показывала неприметную женщину в больших очках, с волосами в строгом пучке. Взгляд робкий, отведённый в сторону. Мышка серая.

— Познакомьтесь, — Лилит обвела рукой голограмму, словно представляя гостью, — моя новая личность — Лина Миронова. Гениальная, но нелюдимая умничка из провинции. Социально неадаптированная бедняжка, не имеющая никаких связей с кланами. Чистенькая, как слеза младенца.

Алексей Старов, хакер, наклонился вперёд, изучая досье с профессиональным интересом.

— Легенда выглядит убедительно, госпожа. Документы создать?

— Конечно создать, котик, — кивнула Лилит. — Полный пакет. Свидетельство о рождении, аттестаты, дипломчики, справочки, рекомендательные письма от несуществующих профессоров — всё должно быть идеально. Если кто-то начнёт копать — он найдёт безупречную историю ничем не примечательного провинциального гения с комплексами.

— Это займёт время, — осторожно заметил Старов. — Неделю минимум.

— У тебя есть неделя, — улыбнулась Лилит. — Ни днём больше.

Хакер сглотнул, но кивнул.

— Вера Николаевна, — Лилит повернулась к юристу, — ты, милочка, подготовишь юридическое прикрытие. На случай, если кому-то в голову придёт объяснить нестыковки в биографии. Справишься?

— Слушаюсь, госпожа Мефистова.

— Дмитрий, золотце, — она посмотрела на специалиста по псионике, и в глазах появился расчет, — ты обеспечишь мне ментальную защиту — самую лучшую. Я не знаю, насколько глубоко Воронов может проникать в чужие головки, но я не собираюсь становиться вторым Родионом. Понятно?

Князев медленно кивнул.

— Я могу создать многоуровневую защиту, госпожа, но она не будет абсолютной. Если он действительно настолько силён, как говорят слухи…

— Тогда, котик, — Лилит усмехнулась, и в улыбке появилось что-то хищное, — я буду полагаться на своё актёрское мастерство, а оно у меня, знаешь ли, отличное. Дмитрий, твоя задача — просто дать мне фору. Остальное — моя забота.

Она медленно обвела их всех взглядом, и игривость исчезла, сменившись холодной угрозой.

— У каждого из вас будет своя задачка в подготовке этой операции, но запомните, котятки, главное: ни единого слова никому за пределами этой комнаты. Ни намёка, ни тем более случайно проболтаться подружке за бокалом вина — ничего. Если информация просочится — она улыбнулась, и эта улыбка не касалась глаз, — я узнаю, кто виноват и тогда… ну, скажем так, вы очень, очень сильно пожалеете.

Угроза прозвучала мягко, почти ласково, но все в зале понимали — это обещание, а не пустые слова.

— А теперь, милые мои, — Лилит села обратно в кресло, откинувшись на спинку, — приступим к деталям. Дмитрий, расскажи мне про ментальную защиту. Алексей, покажи предварительный план создания легенды. Остальные — слушайте внимательно и запоминайте. У нас мало времени, а работы — вагон.

Совещание продолжилось, но теперь атмосфера изменилась. Страх и напряжение сменились сосредоточенностью, азартом и даже предвкушением.

Они готовились к операции. К самой рискованной операции в истории клана Мефистовых.

А Лилит сидела во главе стола и думала об одном.

«Скоро, Калев. Скоро я окажусь внутри твоего идеального мирка и тогда мы посмотрим, насколько ты непобедим, когда враг уже среди твоих людей».

* * *

Прошла неделя.

Лилит стояла перед огромным зеркалом в своих личных апартаментах и изучала отражение.

Женщина, смотрящая на неё из зеркала, была ей незнакома.

Нет. Это была не Лилит Мефистова — уверенная, хищная, опасная хозяйка одного из сильнейших кланов столицы.

Это была Лина Миронова. Робкая, застенчивая и неуклюжая.

Одежда первой бросалась в глаза своей… безликостью. Серый мешковатый свитер, который скрывал фигуру, тёмно-синие джинсы — не модные, а простые, практичные, и удобные, но совершенно непримечательные кроссовки.

Волосы собраны в простой, тугой пучок на затылке. Никакой укладки, никакого блеска, просто чистые, аккуратно причёсанные волосы, убранные так, чтобы не мешали.

Лицо без макияжа, даже без тонального крема. Естественная бледность кожи, лёгкие тени под глазами — как у человека, который слишком много работает и мало спит.

И главная деталь — очки.

Большие, в толстой роговой оправе. Слегка старомодные, стёкла без диоптрий, но они скрывали разрез глаз, делали взгляд менее пронзительным, добавляли образу интеллигентности и… слабости.

Лилит медленно выпрямилась, расправляя плечи, поднимая подбородок. На секунду в зеркале появилась она настоящая — гордая, уверенная, опасная.

Потом она ссутулилась, опустила плечи, слегка наклонила голову вперёд, словно стесняясь собственного роста. Сжала руки перед собой, теребя край свитера нервным жестом.

И женщина в зеркале изменилась мгновенно.

Теперь это была Лина. Неуверенная и социально неадаптированная. Человек, который привык прятаться, а не доминировать.

— Идеально, — пробормотала Лилит, изучая своё отражение с профессиональной отстранённостью.

Она повернулась и прошлась по комнате. Шаги были мелкие, неуверенные, точно не её обычная грациозная походка, а что-то более… обыденное. Спина слегка сгорблена, а взгляд опущен в пол.

Остановилась у стола, где лежали документы.

Это была ее новая жизнь. Вернее, легенда.

Алексей проделал блестящую работу. Перед ней лежало полное досье Лины Мироновой — от свидетельства о рождении до дипломов и справок с мест работы.

Лилит взяла в руки первый документ.

Свидетельство о рождении. Лина Александровна Миронова. Дата рождения: 15 марта 2001 года. Место рождения: город Северск.

Северск. Закрытый наукоград, который когда-то был центром атомных исследований, а теперь медленно умирал, теряя население и финансирование. Идеальное место для легенды — достаточно далеко от столицы, достаточно закрытое, чтобы проверить информацию было сложно.

Родители — Александр Миронов и Ольга Миронова (урождённая Кузнецова). Оба инженеры-физики, работавшие на местном НИИ. Оба умерли пять лет назад в автомобильной катастрофе. Удобно, мёртвые не дают интервью.

Следующий документ — аттестат о среднем образовании. Красный диплом и золотая медаль. Отличница по всем предметам, особенно по математике и физике.

Потом — диплом о высшем образовании — северский технический университет. Специальность — прикладная математика и информатика. Снова красный диплом, а диссертация на тему «Математическое моделирование сложных логистических систем». Научный руководитель — профессор Иванов (тоже покойный, как удобно).

Справки с мест работы. После университета — три года в местном НИИ «Квант» на должности младшего научного сотрудника. Зарплата мизерная, а проекты засекреченные и, судя по всему, бесперспективные. Уволилась по собственному желанию полгода назад.

Причина увольнения, если читать между строк документов, — конфликт с руководством. Её идеи игнорировали, её работу присваивали другие — классическая история непризнанного гения в провициальной научной среде.

После увольнения — ничего. Шесть месяцев безработицы, жила на накопления. Искала работу удалённо, но безуспешно. Слишком много теории, слишком мало практического опыта и слишком застенчива для собеседований.

И вот теперь — последняя попытка. Резюме в «Ворон Групп».

Лилит медленно отложила документы и взяла со стола тонкую папку. На обложке — надпись: «Научные публикации. Л. А. Миронова».

Внутри — три статьи. Все опубликованы в малоизвестных научных журналах, которые никто не читает, кроме таких же провинциальных учёных.

Первая статья: «Оптимизация многофакторных логистических систем методами нелинейного программирования». Сухо, сложно, полно формул и графиков. Гениально, но совершенно непонятно для обычного человека.

Вторая: «Теория каскадных рисков в распределённых энергетических сетях». Ещё сложнее. Ещё больше математики.

Третья: «Применение теории игр для прогнозирования поведения рынков в условиях неопределённости». Самая интересная и самая близкая к тому, чем занимается «Ворон Групп».

Лилит знала эти статьи наизусть. Она сама их писала — точнее, наняла трёх разных учёных, дала им общую концепцию и заставила написать текст так, чтобы он выглядел как работа одного автора. Потом Алексей взломал базы данных научных журналов и «добавил» эти публикации задним числом. Теперь, если кто-то проверит — он найдёт их там, опубликованные два-три года назад, с минимальным количеством цитирований (что логично для малоизвестного журнала).

Идеальная легенда. Непробиваемая.

Лилит вернулась к зеркалу. Посмотрела на своё отражение — на Лину Миронову, скромную, застенчивую, гениальную неудачницу из провинции.

— Кто ты? — тихо спросила она своё отражение.

И ответила сама себе, входя в роль:

— Я Лина Миронова. Мне двадцать четыре года. Я выросла в Северске. Мои родители были учёными, они научили меня любить математику. Я всегда была странной и не умела общаться с людьми. В школе меня дразнили, в университете игнорировали, а на работе использовали.

Голос дрогнул — идеально, искренне.

— Я-я хотела изменить мир своими идеями, но мир не хотел меня слушать. Потому что я не умела себя продать. Потому что боялась. П-потому что была слабой.

Она опустила взгляд, словно стыдясь.

— Но я не сдамся. Я найду место, где мой талант будет нужен. Где меня оценят не за связи и не за умение улыбаться, а за то, что я действительно умею — за мой разум.

Пауза.

Потом она подняла глаза, и в них появилась робкая надежда.

— «Ворон Групп» — это моя последняя надежда. Я слышала о вас, о ваших проектах, о том, что вы делаете. Это… это то, о чём я мечтала. Работать над чем-то большим, важным и настоящим.

Она поправила очки нервным жестом.

— Пожалуйста, д-дайте мне шанс. Я не подведу.

Лилит замолчала. Изучила своё отражение критическим взглядом.

Идеально. Искренне. Трогательно.

Она усмехнулась — на секунду в зеркале мелькнула настоящая Лилит, хищная и опасная.

Потом усмешка исчезла, сменившись робкой, неуверенной улыбкой Лины.

— Время действовать, — пробормотала она, направляясь к своему рабочему столу.

На экране компьютера уже был открыт сайт «Ворон Групп», раздел «Карьера» и форма для отправки резюме.

Лилит смотрела на пустую форму на экране и обдумывала каждое слово.

Ей нужно было сделать не простое резюме, а приманку. Крючок, на который должна попасться Алина — главный технический директор «Ворон Групп», гений-инженер, правая рука Воронова.

Лилит изучила её досье тщательно. Очень тщательно.

Двадцать шесть лет. Сирота, выросшая в государственном приюте. Гений с IQ за сто семьдесят. Окончила технический университет с красным дипломом в девятнадцать лет и работала на Воронова с самого начала его проектов.

Личность сложная. С одной стороны — абсолютная уверенность в своих технических способностях, а с другой — глубокая потребность доказывать свою ценность. Синдром самозванца, замаскированный под высокомерие.

И ещё один важный момент, который Лилит вычислила, изучая редкие интервью и публичные выступления Алины: она любила учить. Растить таланты и быть наставником для тех, кто менее опытен.

Материнский инстинкт, направленный на интеллектуальное развитие других.

Именно это Лилит и собиралась использовать.

Она начала печатать, тщательно подбирая тон. Не слишком уверенно — это вызовет подозрения. Но и не слишком робко — это будет выглядеть как слабость. Золотая середина — искренность человека, который боится, но пытается.

* * *

РЕЗЮМЕ

ФИО: Миронова Лина Александровна

Дата рождения: 15 марта 2001 г.

Город: Северск.

Контакты: lina.mironova.2001@sail, +7–913-XXX–XX–XX

Образование:

Северский технический университет, специальность «Прикладная математика и информатика», красный диплом, 2019–2023 гг. Диссертация: «Математическое моделирование сложных логистических систем»

Опыт работы:

НИИ «Квант», Северск, младший научный сотрудник, 2023–2024 гг. Разработка математических моделей для оптимизации производственных процессов Анализ больших данных методами машинного обучения Участие в закрытых исследовательских проектах

Навыки:

Математическое моделирование Теория игр и теория принятия решений Нелинейное программирование Анализ больших данных Python, R, MATLAB Английский язык — свободно (чтение технической литературы)

Публикации:

«Оптимизация многофакторных логистических систем методами нелинейного программирования» — Журнал прикладной математики, 2022 г. «Теория каскадных рисков в распределённых энергетических сетях» — Вестник Северского университета, 2023 г. «Применение теории игр для прогнозирования поведения рынков в условиях неопределённости» — Экономика и математические методы, 2024 г.

О себе:

Я всегда любила решать сложные задачи. Те, которые другие считают невозможными или не стоящими внимания. В университете меня называли «теоретиком, оторванным от реальности». На работе в НИИ мои идеи часто не находили применения из-за отсутствия ресурсов и понимания со стороны руководства.

Я ищу место, где смогу применить свои знания для решения настоящих, масштабных задач. «Ворон Групп» — это именно та компания, о которой я мечтала. Ваши проекты по оптимизации логистики, энергетическим системам и стратегическому планированию — это то, чем я хочу заниматься.

Я понимаю, что у меня нет опыта работы в крупных корпорациях. Я не самый общительный человек, мне сложно даются публичные выступления, но я умею думать, анализировать и находить неочевидные решения.

Прошу рассмотреть моё резюме. Я готова пройти любые тесты или испытательный срок, чтобы доказать свою ценность.

* * *

Лилит перечитала текст. Кивнула себе.

Хорошо. Искренне, уязвимо, но не жалко. Показывает интеллект, но признаёт слабости.

Теперь самое важное — сопроводительное письмо и приложение.

Она открыла новый документ и начала писать письмо. Это должен был быть шедевр психологической манипуляции.

* * *

СОПРОВОДИТЕЛЬНОЕ ПИСЬМО

Уважаемая Алина,

Я знаю, что вы очень занятой человек, и у вас, вероятно, нет времени читать письма от неизвестных соискателей из провинции, но я всё равно решила написать — потому что ваша работа вдохновляет меня уже несколько лет.

Я следила за вашими проектами с тех пор, как прочитала вашу статью о многоуровневых энергетических системах в «Журнале инженерных решений» три года назад. Тогда я была ещё студенткой, и ваш подход к решению задачи казался мне… волшебством. Вы решили то, что другие считали нерешаемым. Это было элегантно, просто и гениально.

С тех пор я мечтала работать в команде, где ценят именно такой подход — когда сложная проблема решается не грубой силой, а умом.

Я понимаю, что моё резюме выглядит… скромно. У меня нет опыта работы в крупных компаниях. Нет громких проектов в портфолио и рекомендаций от известных людей.

Но у меня есть идеи и я хочу их реализовать.

В качестве примера прилагаю к письму небольшой анализ, который я сделала для себя недавно. Это касается одной из проблем, с которой, насколько я понимаю из открытых источников, столкнулась «Ворон Групп» в прошлом квартале — логистический сбой при расширении производства.

Я попыталась проанализировать ситуацию на основе доступной информации и предложить возможное решение. Возможно, я ошиблась в каких-то выводах — у меня нет доступа ко всем данным, но, может быть, моя точка зрения окажется полезной.

Если вы найдёте время прочитать это, я буду безмерно благодарна. Даже если вы решите, что я не подхожу для работы в вашей компании, я буду рада любой обратной связи от человека, которого так уважаю.

С надеждой,

Лина Миронова

p. s. Извините, если письмо получилось слишком длинным или неуместным. Я не очень хорошо умею писать такие вещи.

* * *

Лилит откинулась на спинку кресла, перечитывая письмо.

Идеально.

Тон восхищения, но не слащавого, а искреннего. Признание своих слабостей, но не самоуничижение. Попытка показать ценность, но не хвастовство.

И главное — крючок в конце. «Анализ проблемы, с которой столкнулась компания».

Теперь самое сложное. Сам анализ.

Лилит открыла третий файл. Документ на двадцать страниц, который она готовила последние три дня.

Это был анализ реальной проблемы «Ворон Групп» — логистического сбоя, который произошёл два месяца назад при расширении производственных мощностей.

Информация была добыта Ириной Кольцовой через агентурную сеть — взятки мелким чиновникам, подкуп сотрудников компаний-подрядчиков, перехват внутренней переписки.

Проблема была сложной: задержки поставок сырья, нестыковки в графиках строительства, неэффективное распределение ресурсов между несколькими объектами одновременно.

«Ворон Групп» справилась с этим за счёт экстренных мер — дополнительных вложений, ручного управления процессами, переброски ресурсов, но это было дорого и неэффективно.

Лилит лично проанализировала ситуацию и нашла элегантное решение — математическую модель оптимизации, которая позволила бы избежать сбоя ещё на этапе планирования. Она использовала теорию графов, алгоритмы динамического программирования и теорию массового обслуживания.

Решение было гениальным.

Но она намеренно допустила несколько ошибок. Не грубых и не слишком очевидных, но таких, которые гений уровня Алины заметит сразу.

Например, в одном из разделов она использовала упрощённую модель спроса, не учитывающую сезонные колебания. Это работало в теории, но на практике давало погрешность.

В другом разделе она не учла человеческий фактор — задержки из-за бюрократии и коррупции на местах. Модель была математически идеальна, но игнорировала реальность.

Эти ошибки были рассчитаны. Они должны были показать Алине: «Вот талантливый человек, но неопытный. Гений, который нуждается в наставнике. В ком-то, кто направит его в нужное русло».

Материнский инстинкт плюс чувство интеллектуального превосходства — идеальная приманка.

Лилит сохранила все три файла — резюме, письмо и анализ. Прикрепила их к форме на сайте.

Курсор завис над кнопкой «Отправить».

Она сделала паузу и последний раз проверила всё в голове.

Легенда — идеальна. Документы — безупречны. Письмо — психологически точное. Анализ — гениальный, но с намеренными изъянами.

Ментальная защита от Дмитрия Князева активна — тонкий, многоуровневый барьер, который не заметен при поверхностном сканировании, но блокирует глубокое проникновение в разум.

Внешность изменена. Манеры отработаны. Голос, походка, жесты — всё соответствует образу Лины Мироновой.

Всё готово.

Лилит нажала кнопку.

«Ваше резюме отправлено. Мы свяжемся с вами в течение 5–7 рабочих дней».

Уведомление появилось на экране с тихим звуком.

Она откинулась на спинку кресла, глядя на монитор несколько секунд. Сделано. Резюме отправлено и крючок заброшен в воду. Теперь оставалось только ждать, когда рыбка клюнет.

Лилит встала из-за стола и прошла к широкому панорамному окну. За толстым стеклом простиралась ночная столица — бескрайнее море огней, уходящих волнами к далёкому горизонту, где небо сливалось с землёй в единую темноту.

Где-то там, в сотнях километров отсюда, находился Воронцовск с его «Эдемом» и Калевом Вороновым — человеком, который уничтожил её брата. Он был аномалией, загадкой и угрозой одновременно.

На губах Лилит появилась улыбка.

Она вернулась к столу, открыла нижний ящик и достала фотографию — ту самую, которую Ирина Кольцова добыла через свои источники несколько недель назад.

Калев — молодой мужчина с тёмными волосами и холодными, отстранёнными глазами, которые смотрели в камеру без малейшего интереса. Лицо красивое, правильных черт, но странно безэмоциональное — словно идеально сделанная маска, за которой ничего нет, только пустота.

Лилит медленно провела пальцем по фотографии, изучая каждую деталь его лица, запоминая, анализируя.

— Что ж, мальчик, — прошептала она в тишину своего кабинета, и в голосе звучало предвкушение. — Поиграем. Посмотрим, сможешь ли ты разглядеть лису, которая пробирается в твой идеальный курятник. Интересно, насколько ты внимателен? Насколько параноидален? Или ты уже настолько уверен в своём превосходстве, что перестал смотреть под ноги?

Она положила фотографию обратно в ящик и закрыла его с тихим щелчком.

Игра началась и Лилит Мефистова не собиралась проигрывать — ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Глава 7

Дождь стучал по бронированному стеклу.

Андрей Ильич Соколов стоял спиной к массивному дубовому столу, глядя на стену напротив. Карты региона, схемы логистических узлов, портреты предков — основателей клана, чьи суровые лица смотрели на него из позолоченных рам с немым укором.

«Что бы вы сделали на моём месте?» — мысленно спросил он у деда, генерала, построившего империю Соколовых на руинах Гражданской войны. Тот смотрел в ответ холодными глазами, но ответа не было.

За спиной Патриарха по стойке «смирно» стоял глава службы безопасности клана. Мужчина лет сорока с жёстким лицом и пустыми глазами. Один из лучших, один из тех, кто никогда не подводил.

До сегодняшнего дня.

— Патриарх, — голос главы СБ был ровным, без эмоций, как у хорошо обученной собаки. — Операция по «Эдему» провалена.

Андрей Ильич не пошевелился. Только пальцы чуть сильнее сжали край стола за спиной.

— Продолжай.

— Прямое проникновение невозможно. Их защитные системы… слишком хороши. Наши лучшие агенты не смогли даже подойти к внешнему периметру для сканирования. Любая попытка пресекалась мгновенно. Оборудование выходило из строя, сенсоры давали сбой.

— Потери?

Пауза. Короткая, но красноречивая.

— Двое агентов не вышли на связь. Предположительно, захвачены. Электронных следов их пребывания там нет. Система Воронова сработала чисто.

Андрей Ильич медленно повернулся.

Его лицо было каменной маской. Жёсткие черты, седые виски, плотно сжатые губы. Военная выправка не позволяла согнуться под тяжестью провала. Но глаза… в глазах горела ярость.

— Свободен, — бросил он коротко.

Глава СБ козырнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Андрей Ильич остался один.

Он подошёл к окну. За стеклом — ночной город. Огни, дороги, заводы. Всё это когда-то принадлежало Соколовым, контролировалось ими, зависело от них.

А теперь…

Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Этот выскочка.

Калев Воронов. Наследник захудалого рода, который ещё год назад был никем. Мальчишка, которого никто не принимал всерьёз.

Теперь он — Лорд-Протектор, владелец «Эдема», создатель «Ворон Групп». Человек, чьё имя произносят с придыханием даже в столице.

И самое страшное — он не только силён, но и умён.

Андрей Ильич развернулся и подошёл к голографическому столу в центре кабинета. Провёл ладонью по сенсорной панели. Голограмма ожила.

Отчёты аналитиков. Финансовые потоки «Ворон Групп», структура «Эдем-Агро», обрывочные данные о «Стражах Эдема». Графики роста, диаграммы влияния, карты распространения.

Всё это он изучал последние недели. Снова и снова, пытаясь найти слабое место и не находил его.

Воронов построил настоящую экосистему. Самодостаточную и адаптивную, которая высасывала ресурсы и таланты из всего региона, как гигантская воронка.

«Ворон Групп» производила технологии, которые опережали рынок на поколение. «Эдем-Агро» контролировала продовольственные потоки. «Стражи Эдема» зачищали Разломы быстрее и эффективнее, чем объединённые силы Гильдии.

Всё это работало как единый организм, где каждая часть питала другую. Деньги шли на науку, а наука давала технологии. Технологии усиливали безопасность, а безопасность привлекала таланты.

Замкнутый цикл роста.

А Соколовы? Соколовы падали.

Андрей Ильич увеличил график финансовых показателей клана за последние полгода. Красная линия ползла вниз, как умирающий кардиограф.

Потеря контрактов, утечка специалистов, снижение влияния в регионе.

Он думал, что после падения трёх Великих Кланов наступит золотое время. Скупить активы, укрепиться, расшириться. Как это было наивно.

Пока он собирал крохи, Воронов строил империю.

«Если я не создам ему реальную конкуренцию, — холодно подумал Андрей Ильич , — если не построю свою систему, такую же эффективную… он просто выдавит нас с рынка. Поглотит и растворит. Клан Соколовых исчезнет, станет лишь сноской в учебниках истории».

Этого он допустить не мог.

Он выключил голограмму. Постоял в темноте несколько секунд, слушая стук дождя. Потом подошёл к сейфу, встроенному в стену за портретом деда. Приложил ладонь к сканеру и достал из сейфа старый, защищённый коммуникатор.

Тот самый, который использовался только для связи с равными. С теми, кого Соколов когда-то считал соперниками.

Он сел за стол, положил коммуникатор перед собой и долго смотрел на него. То, что он собирался сделать, было унизительным. Он, Патриарх Соколовых, должен был снова протянуть руку тем, кого ещё недавно считал слабаками, недостойными его внимания. Но выбора не было, гордость — роскошь для умирающих.

Он активировал первый контакт.

* * *

Игорь Семёнович Тихонов появился на голографическом экране через несколько секунд.

Мужчина лет пятидесяти пяти, полноватый, с лысеющей головой и усталым лицом. Представитель клана Тихоновых — логистов и транспортников. Осторожный, педантичный функционер.

— Соколов? — в его голосе прозвучало удивление, смешанное с подозрением. — Не ожидал вашего звонка.

— Тихонов, — Андрей Ильич говорил ровно, без лишних эмоций. — Хватит зализывать раны и считать убытки. Время старых обид прошло.

Тихонов поморщился.

— Старых обид? — в его голосе прозвучала горечь. — Соколов, вы же помните, чем закончилась наша последняя… коалиция? Когда мы все вместе пытались экономически задушить этого Воронова?

Пауза. Андрей Ильич сжал челюсти. Да, он помнил, слишком хорошо помнил.

— Мы потеряли три крупнейших контракта, — продолжал Тихонов жёстко. — Половину транспортного флота и это ещё мягко говоря. Другие кланы вообще перестали существовать. И вы хотите снова объединиться?

— Именно поэтому я и звоню, — Андрей Ильич не стал уклоняться от темы. — В прошлый раз мы недооценили его. Думали, что грубое давление сработает, но ошиблись. Он оказался умнее и сильнее, чем мы думали.

— И что изменилось?

— Теперь мы знаем, с кем имеем дело. Теперь мы не будем атаковать в лоб. Мы построим альтернативу, создадим конкуренцию, которую он не сможет просто смести.

Тихонов недоверчиво покачал головой.

— Вы хотите, чтобы мы снова пошли против Воронова? После того разгрома?

— Не против него, — поправил Андрей Ильич. — Мы построим свою систему, параллельную. Если мы не сделаем этого сейчас, он просто поглотит нас по одному. Тихонов, либо мы объединимся и создадим противовес, либо этот Воронов превратит нас всех в своих вассалов, а наши кланы — в строчку в его бухгалтерской книге. Третьего не дано.

Тихонов молчал долго, явно взвешивая риски.

— Нужно встретиться, — наконец сказал он осторожно. — Но на нейтральной территории. Если ваше предложение хоть сколько-нибудь отличается от прошлого провала — мы обсудим детали, но я ничего не обещаю.

— Согласен.

Связь прервалась.

Андрей Ильич выдохнул. Что ж, один контакт установлен. Хоть и струдом.

Теперь второй.

* * *

Елизавета Лисицына ответила почти мгновенно.

Женщина лет сорока, с острыми чертами лица, тёмными волосами, собранными в строгий пучок, и холодными серыми глазами. Глава клана Лисицыных — финансистов, инвесторов и специалистов по серым схемам.

Она спокойно смотрела на него с холодным любопытством.

— Соколов, ты звонишь мне после того, как наша прошлая коалиция обвалилась с треском? Смелый поступок.

Андрей Ильич не стал увиливать.

— Лисицына, мы оба знаем, что произошло. Мы недооценили Воронова и думали, что финансовое давление сломает его. Ошиблись.

— Ошиблись? — она усмехнулась без тени веселья. — Соколов, нас полностью разгромили. Мой клан потерял четверть активов. Твой — не меньше, а Великие Кланы, которые ничему не научились на нашем опыте, до сих пор не оправились и не оправятся, несмотря на то, что их поддерживают власти. И ты хочешь повторить этот трюк? Потому что я не знаю для чего еще нам объединяться.

— Нет, — жёстко ответил он. — Я хочу сделать всё иначе. Лисицына, твои финансовые схемы гениальны, спору нет, но против мощи его «Эдем-Агро» и ресурсов «Ворон Групп» одиночные действия бесполезны. Нам нужен общий кулак и общий кошелёк, чтобы построить альтернативу его системе, пока ещё не поздно.

Елизавета откинулась на спинку кресла. Изучала его лицо несколько секунд.

— Альтернативу, — повторила она задумчиво. — Снова коалиция и на этот раз ты думаешь, что будет иначе?

— На этот раз мы не будем душить его экономически. Мы создадим свою структуру. Конкурента, который будет расти так же быстро, как он. У нас есть ресурсы, связи и капитал. Нам нужен только правильный архитектор.

Она прищурилась.

— Архитектор?

— Предлагаю встречу, чтобы обсудить все не по телефону, — коротко сказал Андрей Ильич. — На нейтральной территории. Тихоновы тоже придут, и я объясню всё там.

Елизавета молчала, раздумывая. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, Соколов. Я приду. Лично. Но если ты снова ведёшь нас к провалу — я первая выйду из этой затеи. И пусть весь регион узнает, кто виноват.

— Справедливо.

Связь прервалась. Андрей Ильич откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Первый шаг сделан. На этот раз должно получиться. Он был уверен, что все получится.

* * *

Несколько дней спустя.

Переговорная комната находилась на нейтральной территории — в одном из старых, но респектабельных отелей на окраине города. Место, где кланы издавна проводили встречи, когда требовалась конфиденциальность и гарантии безопасности.

Это было небольшое помещение без окон. Стол из тёмного дерева, шесть кресел. Звукоизоляция и глушилки электроники.

Андрей Ильич Соколов прибыл первым. Он сел во главе стола, сложив руки перед собой, и ждал. Его лицо внешне спокойное, непроницаемое, но внутри грызло напряжение. Это была последняя ставка. Если не сработает — Соколовы медленно утонут в тени Воронова.

Дверь открылась. Вошёл Игорь Семёнович Тихонов. Он решил приехать лично и выглядел ещё более усталым, чем на голограмме. Полноватый, в сером костюме, с папкой документов под мышкой. Он кивнул Соколову сдержанно и сел напротив, оставив между ними максимальную дистанцию.

— Соколов.

— Тихонов.

Неловкое и тягучее молчание затягивалось.

Через минуту дверь открылась снова и вошла Елизавета Лисицына.

Она была одета строго — чёрный деловой костюм, волосы убраны в пучок, минимум украшений, только тонкая цепочка на шее. Холодные серые глаза окинули комнату оценивающим взглядом.

Она села сбоку от Соколова, элегантно скрестив ноги. Достала планшет и положила его перед собой.

— Ну что ж, — её голос был ровным, деловым. — Все в сборе. Соколов, ты созвал эту встречу. Говори, чем твой план отличается от прошлого провала?

Андрей Ильич не стал тянуть. Он активировал голографический проектор в центре стола. В воздухе возникла трёхмерная карта региона.

— В прошлый раз, — начал он жёстко, — мы пытались задушить Воронова финансовым давлением. Блокировали поставки, сбивали цены на его продукцию. Подкупали его партнёров.

— И он разгромил нас, — вставил Тихонов мрачно.

— Потому что мы атаковали его там, где он был сильнее всего, — Андрей Ильич увеличил изображение «Эдема» на карте. — Он построил экосистему, где каждая часть его структуры питает другую. Финансовое давление не работает, когда система самодостаточна.

Елизавета прищурилась.

— И что ты предлагаешь? Атаковать его силой? У тебя нет таких ресурсов.

— Я предлагаю создать конкуренцию.

Пауза.

— Конкуренцию? — Тихонов непонимающе посмотрел на него. — Мы и так конкуренты и проигрываем.

— Мы конкурируем поодиночке, — поправил Андрей Ильич. — Мой клан производит технологии. Ваш, Тихонов, контролирует логистику, а Лисицыны управляют финансами, но мы разрознены. Воронов использует это, он переманивает наших специалистов, перехватывает наши контракты и выдавливает нас с рынка по частям.

Он провёл рукой по проектору. Голограмма изменилась, показывая схему.

— Я предлагаю объединить ресурсы и создать нашу структуру параллельную его империи. Мы не будем атаковать «Эдем» напрямую, а построим свой проект. Такой же эффективный и быстрорастущий.

Елизавета откинулась на спинку кресла, скрестив руки.

— Красивые слова, Соколов, но в прошлый раз у нас тоже были красивые слова, а еще ресурсы. План тоже был неплох. Так в чем разница?

Андрей Ильич посмотрел ей прямо в глаза.

— В прошлый раз мы действовали сами. Как аристократы и соблюдая правила игры. Воронов правил не соблюдает. Он играет жёстко, агрессивно, без оглядки на традиции.

— И что? — Тихонов нахмурился. — Ты предлагаешь тоже забыть о правилах?

— Я предлагаю нанять профессионала — того, кто умеет играть по таким правилам.

Тишина.

Елизавета медленно наклонилась вперёд.

— Ты хочешь нанять кого-то со стороны? Чужака?

— Специалиста. — Андрей Ильич сделал паузу. — Нам нужен человек, который умеет быстро строить структуры. Который знает рынок не с парадной стороны, а изнутри. Который не боится рисковать и играть жёстко.

Тихонов недоверчиво покачал головой.

— Соколов, ты говоришь загадками. Называй имя.

Андрей Ильич выдержал паузу. Потом произнёс:

— Матвей Чернов.

Имя повисло в воздухе. Тихонов вздрогнул, а Елизавета замерла, изучающе глядя на Соколова.

— Чернов? — Тихонов недоверчиво покачал головой. — Ты шутишь?

— Я абсолютно серьёзен.

— Соколов, — Елизавета говорила медленно, взвешивая каждое слово. — Матвей Чернов — это не архитектор, а акула. Настоящий финансовый рейдер. Человек, который строит свои империи на костях чужих компаний.

— Именно, — спокойно ответил Андрей Ильич. — Но именно поэтому он достаточно эффективен, быстр и у него есть то, что нужно нам больше всего.

— Что именно? — Тихонов всё ещё выглядел скептичным.

— Мотивация. — Андрей Ильич увеличил изображение на голограмме. Появилось досье. Фотография Чернова — мужчина лет сорока пяти, с жёстким лицом и холодными глазами. — У него старые счёты с Лебедевым — очень старые. Несколько лет назад они столкнулись в одной сделке. Лебедев переиграл его и довольно жестко с ним обошелся. Чернов потерял большие деньги и репутацию.

Елизавета прищурилась.

— И ты думаешь, что он возьмётся за это дело ради мести?

— Не только ради мести. Мы дадим ему ресурсы, капитал и свободу действий. Возможность построить то, что он хочет, а Лебедев… Лебедев будет одной из его целей.

Тихонов нервно постучал пальцами по столу.

— Соколов, этот Чернов неуправляем. Мы слышали о его методах. Он не соблюдает никаких правил. Если мы дадим ему ресурсы и свободу… мы сможем его контролировать?

Андрей Ильич посмотрел на него долгим взглядом.

— Контролировать? Зачем?

— Как это — зачем? — Тихонов непонимающе уставился на него. — Если мы не будем его контролировать, он может…

— Он будет делать то, что нам нужно, — перебил Андрей Ильич жёстко. — Строить конкуренцию Воронову. Быстро, агрессивно и эффективно. Мы не будем его нанимать как подчинённого — мы сделаем его партнёром. Дадим ему то, что он хочет — ресурсы, свободу действий и врага, которого он ненавидит. Пусть строит, пусть грызётся с Лебедевым и Вороновым, а мы будем снимать сливки.

Елизавета медленно откинулась назад. На её лице появилась задумчивая улыбка.

— Интересно, — пробормотала она. — Ты хочешь натравить волка на льва и надеешься, что они ослабят друг друга.

— Именно.

— Рискованно.

— Но эффективно.

Тихонов всё ещё сомневался.

— А если Чернов выйдет из-под контроля? Если он решит, что ему не нужны партнёры?

Андрей Ильич холодно усмехнулся.

— Тихонов, кланы существуют сотни лет. Мы пережили войны, революции, экономические кризисы. Мы всегда умели избавляться от неудобных инструментов, когда они выполняли свою задачу.

Тишина.

Елизавета и Тихонов переглянулись.

— Ты думаешь обо всём наперёд, — наконец сказала Елизавета. — Но есть один вопрос. Чернов согласится?

— Согласится, — уверенно ответил Андрей Ильич. — Я уже навёл справки. Он сейчас в поиске крупного проекта. У него есть амбиции, но не хватает капитала. Мы дадим ему и то, и другое. Плюс — возможность свести счёты.

Он выключил голограмму и посмотрел на собравшихся.

— Решение за вами. Либо мы действуем сейчас, сообща, и создаём реальную конкуренцию Воронову. Либо сидим по своим углам и ждём, пока он поглотит нас поодиночке. Выбирайте.

Долгая пауза.

Тихонов первым нарушил молчание.

— Сколько нужно вложить?

Андрей Ильич назвал сумму. Тихонов поморщился, но кивнул.

— Тихоновы войдут, но с условием — я хочу регулярные отчёты о действиях Чернова и право вето на особо рискованные шаги.

— Согласен, — кивнул Соколов.

Елизавета постучала ногтями по планшету, обдумывая.

— Лисицыны тоже войдут, — наконец сказала она. — но я буду контролировать финансовые потоки. Каждый рубль, который идёт Чернову, проходит через мой клан. Это моё условие.

— Справедливо, — согласился Андрей Ильич.

Он встал. Протянул руку сначала Тихонову, потом Елизавете.

— Коалиция возрождена. На этот раз мы не проиграем.

Они пожали руки. Пусть все формально, но соглашение было достигнуто.

* * *

Андрей Ильич вернулся в свой кабинет поздно вечером.

Дождь всё ещё стучал по бронированному стеклу. Он подошёл к окну, глядя на ночной город.

Итак, первый шаг сделан, коалиция создана, а Чернова пригласят завтра.

Он позволил себе холодную, уверенную улыбку.

Воронов силён и умён, но у него есть слабость. Он соблюдает свои правила игры и верит в свою систему. А Чернов… Чернов его правил не знает, и плевал он на них.

«Пусть волк грызётся со львом, — подумал Андрей Ильич. — А мы посмотрим, кто выживет и тогда добьём победителя».

Глава 8

Матвей Чернов сидел в кожаном кресле у иллюминатора самолета, держа в руке стакан виски, лёд тихо позвякивал о стекло. Но он не пил — просто держал, глядя вниз на пейзаж, который медленно менялся под крылом.

Старые промзоны. Ржавые конструкции заброшенных заводов. Серые бетонные коробки, из которых давно ушла жизнь. Дымовые трубы, не дымившие уже десятилетиями. Пустыри, заросшие бурьяном. Депрессивный пейзаж умирающей индустрии.

Матвей усмехнулся. Ему это было знакомо, слишком знакомо. Ведь он вырос в таких местах.

Новотаганск. Промышленный город, который медленно загибался после реформ. Заводы закрывались один за другим, люди спивались, а криминал расцветал, как плесень на гниющем дереве.

Его отец — слесарь на металлургическом комбинате — спился и умер, когда Матвею было двенадцать. Мать пыталась поднять двоих детей на зарплату уборщицы.

Матвей выжил, потому что рано понял главное правило: честная работа — это билет в никуда.

В четырнадцать он таскал ящики на складе, контролируемом местной ОПГ. Смотрел, как главарь считает деньги, и слушал, как обсуждают схемы — учился.

В шестнадцать он уже вёл учёт грузов. В двадцать — предложил оптимизацию. Поддельные накладные, подкупленная охрана, маршруты в обход камер. Схема стала приносить втрое больше денег.

В двадцать два главарь попытался его кинуть — не заплатил за идею. Матвей подставил его под налоговую — анонимная наводка. ОПГ развалилась, а главарь сел на восемь лет. Матвей забрал склады, контакты и половину людей.

Так начался его путь.

Контрабанда, металлолом, редкоземельные элементы, техника. Серый импорт, поддельные документы. Скучные, но прибыльные товары. Никаких наркотиков или оружия — слишком шумно.

Потом он понял, что контрабанда это опасно и не так прибыльно. Настоящие деньги можно поднять на поглощении компаний.

Обанкротившийся завод скупить за бесценок. Распродать активы и уволить всех. Распродать оборудование.

Его коронный метод: найти ключевого поставщика жертвы и переманить его. Перекрыть цепочку поставок и компания задыхается без ресурсов. Когда владелец будет в панике, тогда Матвей предлагает «помощь» и поглощает бизнес на своих условиях.

Просто, эффективно и безжалостно.

За пятнадцать лет он построил империю из обломков чужих компаний. Его боялись, ненавидели, но с ним считались. До той самой сделки.

Матвей сжал стакан чуть сильнее. Лёд звякнул.

Металлургический завод. Это был крупный актив — стратегически важный, ведь готовился полгода. Подкупил поставщиков и обанкротил владельца, всё было готово к поглощению.

И тут вмешался Константин Лебедев.

Финансист в белых перчатках. Советник аристократов и человек, который играл по правилам, писаным для таких, как он.

Лебедев выкупил долги завода у банка. Предъявил их к досрочному погашению. Использовал юридические лазейки, которые Матвей даже не предусмотрел и забрал актив из-под носа.

Публично. Через СМИ представил себя «спасителем завода от рейдера».

Матвей потерял пятьдесят миллионов и, что хуже — репутацию. Его засмеяли: «Лох, которого обвёл вокруг пальца финансист». Притча во языцех в теневых кругах.

Он ушёл в тень на год. Зализывал раны, восстанавливал репутацию через мелкие, но успешные сделки, но жажда реванша не угасла. Она тлела внутри, как уголь, ждущий ветра и вот — ветер подул.

Матвей медленно отпил виски. Холодная жидкость обожгла горло.

Ты играешь слишком чисто, Костя, — подумал он с усмешкой. — Посмотрим, как твои чистые ручки справятся с настоящей грязью.

— Господин Чернов, — голос из динамика прервал его мысли. — Через десять минут приземляемся.

Матвей нажал кнопку на подлокотнике.

— Принято.

Он допил виски и поставил стакан на столик. Поправил галстук, тёмный костюм идеального кроя, дорогие, но неброские часы. Ничего кричащего — функциональность превыше всего.

Матвей ехал на встречу с побитыми собаками — с аристократами, которых Воронов загнал в угол. Они звали его на помощь, предлагали деньги, ресурсы, прикрытие.

Идиоты.

Они думали, что покупают инструмент. Наёмника, который сделает грязную работу, а потом уйдёт.

Матвей усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

Спасибо вам, господа аристократы. Вы даёте мне шанс уничтожить Лебедева и даже платите за это.

Самолет начал снижение.

* * *

Переговорная комната была именно такой, как он и ожидал. Просторная, функциональная, без шика. Здесь все настраивало на работу, да и нет смысла ждать чего-то другого от переговорки на нейтральной территории.

Матвей прибыл с опозданием на пятнадцать минут и сделал он это намеренно. Пусть ждут и нервничают.

За столом сидели трое.

Андрей Ильич Соколов — Патриарх клана, военная выправка, седые виски, лицо жесткое, волевое. Сидел прямо, руки сложены перед собой. Контролирует себя, но в глазах читается напряжение.

Игорь Семёнович Тихонов — полноватый, лысеющий, усталый. Глава логистического клана. Он нервно постукивал пальцами по столу, пока Матвей не вошёл.

Елизавета Лисицына — глава финансового клана, острые черты лица, холодные серые глаза. Единственная, кто не выдала эмоций, когда он вошёл. Просто изучающе посмотрела.

Матвей окинул их взглядом.

«Выглядят как побитые собаки. Даже пахнут страхом и неуверенностью. Это хорошо, моя стихия».

Он не извинился за опоздание. Просто сел в свободное кресло, развалился на нём и посмотрел на них с откровенной скукой.

— Ну? — бросил он коротко. — Я тут. Говорите.

Соколов сжал челюсти. Пауза затянулась — старый военный явно боролся с желанием поставить наглеца на место, но сдержался.

— Господин Чернов, спасибо, что…

— Стоп, — Матвей поднял руку. — Без этих церемоний. Вы мне не благодарность должны, а деньги, если предложение стоящее. Так что давайте сразу — что вы хотите и сколько платите.

Атмосфера стала тяжелее. Тихонов нервно задёргался на стуле. Лисицына чуть прищурилась, изучая Чернова.

Соколов выдохнул через нос и активировал голограмму. В воздухе возникла карта региона.

— Котовск, — коротко сказал он, указывая на точку. — Промышленный город и стратегическое расположение. Близость к ресурсам и транспортным путям. Слабый контроль центральной власти.

— И? — Матвей не двинулся с места.

— Мы предлагаем вам построить там конкурирующий экономический центр, — Соколов говорил жёстко, как на военном совещании. — Альтернативу Воронову.

Матвей секунду смотрел на карту, а потом рассмеялся. Коротко, даже без веселья.

— Конкурирующий центр, — повторил он с издёвкой. — Вы хотите, чтобы я полез против Воронова и Лебедева? Против «Эдема» и «Ворон Групп»?

Он откинулся назад, скрестив руки.

— Вы вообще в своём уме?

— Мы понимаем риски… — начал Тихонов.

— Риски⁈ — Матвей перебил его резко. — Это не риски, Тихонов. Это чистое самоубийство. Воронов вас размажет за месяц. Максимум — за два. Он уже однажды вас всех поимел, когда вы пытались его душить. Забыли?

Тихонов побагровел. Дёрнулся вперёд.

— Это было… обстоятельства тогда…

— Обстоятельства? — Матвей усмехнулся ещё шире. — Обстоятельства были такие: вы проиграли. Три Великих клана и те огребли по полной, а теперь вы сидите тут, и зовёте меня повторить ваш провал. За какие деньги, интересно?

— Мы готовы предложить долю… — начал Соколов.

— Долю? — Матвей фыркнул и махнул рукой. — Слушайте сюда, Соколов. Я не за процентами приехал. Если я возьмусь строить этот ваш «центр», мне нужен контроль. Полный контроль.

— Какой контроль? — голос Тихонова стал выше. — Вы хотите…

— Я хочу, чтобы вы заткнулись и слушали, — обрезал Матвей холодно. — Я буду хозяином операции. Не наёмником, не подрядчиком, а именно хозяином. Вы даёте ресурсы, капитал и прикрытие. Плюс неограниченный доступ к вашим транспортным коридорам и главное…

Он наклонился вперёд, упёршись локтями в стол.

— … никто из вас не суёт нос в мои дела. Вообще и никогда!

В переговорке повисла звенящая тишина.

Тихонов открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Вы… вы с ума сошли⁈ — его голос сорвался на крик. — Мы не можем… это неприемлемо! Дать вам карт-бланш⁈ Да вы вообще понимаете, с кем разговариваете⁈

— С побитыми собаками, — спокойно ответил Матвей. — Которые пришли просить волка спасти их от льва.

Соколов резко встал, его кулаки сжались. Лицо каменное, но в глазах полыхнула ярость.

— Вы забываетесь, Чернов, — в его голосе прорезались опасный нотки. Чернов понял, что он уже на грани. — Клан Соколовых существует двести лет! Мы пережили войны, революции, экономические кризисы. А ты — выскочка из промзоны, который…

— … который сидит тут, — Матвей не дрогнул, — потому что вы меня позвали. Не я к вам пришёл на поклон, а вы ко мне. Потому что ваши двести лет опыта не стоят и ломаного гроша против одного Лебедева.

Он медленно встал и уставился на патриарха Соколова. Взгляд в взгляд.

— Где они сейчас, ваши двести лет? Где ваши победы? Вы сидите в этой дыре и торгуетесь со мной, потому что сами ни на что не способны. Так что-либо принимаете мои условия, либо идите искать другого дурака.

Он развернулся к двери.

— Удачи вам. Против Воронова она понадобится.

— Чернов, — холодный, как лёд, голос Лисицыной остановил его у самого порога.

Матвей обернулся. Она сидела, скрестив ноги, и смотрела на него с лёгкой усмешкой.

— Вы хороший актёр, — сказала она спокойно. — Но мы оба знаем, что вы не уйдёте.

Матвей прищурился.

— Почему?

— Потому что вам нужен Лебедев, — она наклонила голову набок. — У вас с ним старые счёты. Мы знаем это, и вы знаете, что мы знаем. Так что хватит театра.

Матвей усмехнулся. Вернулся к столу.

— Умная, — признал он. — Ладно. Да, мне нужен Лебедев, но это не меняет моих условий.

— Меняет, — Лисицына постучала ногтем по столу. — Потому что теперь это не только наш проект. Это и ваша личная месть, а значит, вы заинтересованы не меньше нашего.

Матвей сел обратно. Оценивающе посмотрел на неё.

— И что вы предлагаете?

— Компромисс, — она выпрямилась. — Вы получаете полный оперативный контроль. Мы не лезем в ваши решения, но…

— Но, — Матвей усмехнулся. — Всегда есть «но».

— … финансовые потоки идут через мой клан. Полная прозрачность и никаких тайных счетов. Это моё условие.

Матвей откинулся назад, обдумывая. А потом кивнул.

— Справедливо. Меня устраивает.

Он посмотрел на Соколова, который всё ещё стоял, сжав кулаки.

— А вы, Патриарх? Двести лет опыта подсказывают что-нибудь?

Соколов медленно сел. Выдержал долгую паузу.

— Еженедельные отчёты, — сказал он жёстко. — О ходе операции. Можно без деталей — общая картина. Это моё условие.

— Легко, — Матвей пожал плечами.

Он повернулся к Тихонову, который всё ещё выглядел взвинченным.

— Ну? Логистический гений молчит?

Тихонов дёрнулся.

— Тихоновы… мы… согласны, — выдавил он. — Но если вы…

— Если я облажаюсь, вы первыми скажете «мы предупреждали», — закончил за него Матвей. — Понял и записал.

Он протянул руку через стол.

— Тогда по рукам. Мы партнёры.

Соколов пожал руку первым. Рукопожатие жёсткое, короткое. Потом Тихонов — влажная ладонь, слабый хват. Потом Лисицына — холодные пальцы, цепкий взгляд.

Матвей сел обратно и посмотрел на голограмму Котовска.

— Когда деньги?

— Первый транш через три дня, — ответила Лисицына. — Остальное — по графику строительства, который вы нам предоставите через три дня.

— Отлично.

Матвей встал и направился к двери, но у порога обернулся.

— Кстати, Соколов. Ваши двести лет… Они правда ничего не стоят, но мои двадцать — еще как стоят! Запомните это.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

«Идиоты», — думал он, спускаясь по лестнице. — «Думают, что выторговали контроль, а на деле отдали мне всё, что я хотел. Финансовая отчётность? Еженедельные отчёты? Пожалуйста. Я и не собирался красть их деньги.»

Ему было нужно другое.

Лебедев.

Усмешка тронула его губы.

«Спасибо вам, господа аристократы. Вы только что за бесценок дали мне армию, казну и карт-бланш на уничтожение человека, который меня унизил.»

* * *

Поздняя ночь. Котовск.

Матвей сидел в съёмной квартире на последнем этаже старого административного здания. Временный штаб — пока искал что-то получше.

Комната была почти пустая: стол, кресло, защищённый терминал. Окно с видом на ночной город — редкие огни, пустые улицы, силуэты заброшенных заводов на горизонте.

Он налил себе виски и сделал глоток, глядя в окно. Депрессивное место, но именно поэтому и подходило.

Матвей повернулся к терминалу. Провёл пальцами по экрану — защищённый канал, двойное шифрование. Открыл досье Константина Лебедева.

С фотографии на него смотрел мужчина лет сорока, аккуратная борода, умные глаза. Финансист — архитектор экономического чуда «Эдем-Агро». Человек, который пять лет назад его обыграл.

Матвей смотрел на фото, медленно потягивая виски.

«Вот и ты, Костя».

Он листал досье дальше. Активы, связи, семья — жена, двое детей. Счета, недвижимость. Всё красиво, чисто, легально. Типичный финансист в белых перчатках.

Матвей усмехнулся, поставил стакан на стол и активировал связь.

Через несколько секунд на экране появился Виктор — его правая рука. Мужчина лет тридцати пяти, жёсткое лицо, шрам над бровью.

— Босс, — коротко бросил он вместо приветствия. — Что-то случилось?

— Начинаем работать, — Матвей налил себе ещё виски, не отрывая взгляда от экрана. — Операция «Щупальца».

Виктор достал планшет, положил его перед собой.

— Кого копаем?

— Константина Лебедева.

Пауза. Виктор замер, стилус завис над экраном. Медленно поднял взгляд.

— Того самого Лебедева?

— Его самого.

— Босс, — Виктор отложил стилус, — я понимаю, что у вас с ним история, но это серьёзная цель — очень серьёзная. У него связи до самого верха, безопасность на уровне…

— Виктор, — Матвей усмехнулся, — ты мне сейчас страшилки рассказываешь?

— Нет, я говорю, что нужно быть аккуратными. Если он почует, что мы копаем…

— Поэтому я и сказал — разведка, а не атака, — Матвей сделал глоток. — Никаких активных действий. Просто собираем информацию. Тихо, чисто. Как умеем.

Виктор выдохнул, кивнул.

— Ладно. Что конкретно нужно?

— Всё. Его активы — где лежат, через кого идут. Долги — если есть. Подрядчики — кто с ним работает, на каких условиях. Маршруты поставок его компаний — откуда везут, куда, через кого. Также, мне нужна полная информация по «Ворон Групп» и «Эдем-Агро» они главный приоритет.

Матвей наклонился ближе к камере.

— Мне нужно увидеть всю его систему. Как паутину, каждую ниточку. Чтобы понять, где можно дёрнуть так, чтобы всё посыпалось.

Виктор быстро записывал на планшете.

— Понял. Сроки какие?

— На общую картину — неделя. Потом будем наращивать детали. Не спеши, главное — качество. Я не хочу палёной информации или догадок. Только факты, только проверенное.

— Ресурсы?

— Деньги не проблема, — Матвей усмехнулся. — Наши новые друзья из кланов очень щедро открыли казну. Бери, сколько нужно. Команду собирай проверенную.

— Три группы, как обычно?

— Да. «Альфа» копает финансы — банки, счета, инвестиции, скрытые потоки. «Бета» — логистику — кто его поставщики, кто клиенты, как работают цепочки, где слабые звенья. «Гамма»…

Он сделал паузу.

— «Гамма» — личное. Семья, друзья, любовницы если есть, привычки, места, куда ходит. Всё.

Виктор кивнул, записывая.

— Ясно. Ещё что-то?

— Да, — Матвей поставил стакан на стол. — Отдельная задача лично для тебя. Найди людей, которые работали с Лебедевым пять лет назад. Помнишь ту сделку с заводом?

Лицо Виктора слегка изменилось. Он помнил. Все в команде помнили — это был единственный раз, когда босса публично обставили.

— Помню.

— Вот. Юристы, финансисты, консультанты, информаторы — все, кто помогал ему тогда. Имена, контакты, где они сейчас. Хочу знать, как он это провернул. Какие схемы использовал, откуда информацию брал.

— Думаете, кто-то из его команды слил вас тогда?

— Не знаю, — Матвей пожал плечами. — Может, слил, может, просто угадал, но хочу понять, как он работает. В этот раз сюрпризов не будет.

Виктор усмехнулся.

— Реванш, значит.

— Можно и так сказать.

— Ладно, босс. Понял всё. Приступаем. Первые данные жди через два-три дня, общую картину через неделю.

— Отлично. Держи меня в курсе.

Связь прервалась. Матвей выключил терминал и откинулся на спинку кресла. Допил виски. Встал, подошёл к окну.

Внизу спал Котовск. Редкие огни в окнах, пустые улицы, тени заброшенных заводов на горизонте — мёртвый город.

Пока.

Телефон завибрировал в кармане и он достал его.

Сообщение от Виктора: «Команды в сборе. Начинаем. Ждите новостей.»

Матвей усмехнулся, убрал телефон и вернулся к столу. Налил ещё виски, хотя знал, что хватит на сегодня.

Поднял стакан, глядя на своё размытое отражение в тёмном стекле окна.

«Ты думал, что я ушёл, Костя. Что забыл обиду и смирился. Ты ошибался, ведь я просто ждал своего момента.»

— За нашу новую встречу, Константин Лебедев, — тихо сказал он в пустоту.

Лёд звякнул на дне стакана.

Глава 9

Прошло пара дней с той ночи у костра, когда из темноты появился чёрный кот с глазами цвета расплавленного золота.

Даниил брёл по пыльной дороге, ведущей к Котовску, и каждый шаг отзывался тупой болью в ступнях. Ботинки окончательно развалились — правая подошва отклеилась и шлёпала при ходьбе, собирая песок и камешки.

Он остановился на обочине, вытирая пот со лба. Оставил грязный след на коже. Солнце палило нещадно — разгар августа. Воздух дрожал над асфальтом.

Впереди, километрах в двух, виднелись первые дома Котовска. Захолустье, провинциальная дыра — идеальное место, чтобы затеряться.

Рядом с ним, с гордо поднятым хвостом, вышагивал Мурзик.

Контраст был разительным. Даниил — оборванный, грязный, истощённый, похожий на побитого пса. Мурзик — иссиня-чёрная шерсть блестела на солнце, движения плавные и грациозные, поза царственная. Словно не бродяга-кот, а король, инспектирующий самые захудалые окраины своих владений.

За это время Даниил привык к его присутствию. Просыпаться с тёплым весом на груди, засыпать под успокаивающее мурлыканье. Привык к умным жёлто-зелёным глазам, которые, казалось, видели его насквозь.

Кот не оставил его. Несмотря на то, что Даниилу нечем было его кормить, несмотря на грязь, голод и безнадёжность положения. Он просто… остался.

И это было странно, даже пугающе странно. Какой породистый кот добровольно следует за оборванным беглецом?

Но Даниил больше не задавал вопросов. Он просто был благодарен.

Желудок свело от голода. Даниил сунул руку в карман робы, нащупал там что-то твёрдое. Вытащил — засохшая корка хлеба, последняя, размером с два пальца.

Он посмотрел на неё, потом на Мурзика.

Кот остановился рядом, сел на обочине и посмотрел на него. Терпеливо. Выжидательно.

Даниил криво усмехнулся.

— Знаешь, — сказал он хрипло (горло пересохло от жажды), — у меня для тебя плохие новости. Это всё, что у нас есть.

Он отломил половину корки и с лёгким сочувствием протянул коту.

— На. Извини, что не царская еда.

Мурзик поднялся, подошёл ближе. Понюхал хлеб в протянутой руке.

Секунда тишины.

Потом кот медленно поднял голову и посмотрел на Даниила.

Взгляд был… укоризненным. Полным немого презрения и почти оскорблённого достоинства.

«Ты серьёзно? ТЫ предлагаешь МНЕ эту жалкую, засохшую гадость? После совместного пути ты ещё не понял, кто я?»

Даниил моргнул, ошарашенный этим взглядом. Кот умудрился вложить в один-единственный взгляд столько эмоций, что любой актёр позавидовал бы.

— Ну… извини? — пробормотал Даниил, чувствуя себя идиотом.

Мурзик фыркнул — именно фыркнул, как презрительный аристократ, которому предложили дешёвое вино вместо выдержанного коньяка.

Потом развернулся и рванул с места.

Даниил даже не успел моргнуть. Один момент кот стоял перед ним, а в следующий — чёрная молния метнулась в придорожные кусты с такой скоростью, что воздух свистнул.

Шорох травы. Короткий писк. И тишина.

Меньше чем через десять секунд Мурзик вернулся. В зубах он держал жирную полевую мышь, ещё тёплую, ещё слабо дёргающуюся. Он подошёл к ногам Даниила и бросил добычу прямо на пыльную дорогу. Потом сел рядом, поднял заднюю лапу и начал неторопливо умываться. Движения были медленные и демонстративные. Словно говорил: «Видишь? Вот так добывают настоящую пищу, а не предлагают жалкие корки хлеба».

Даниил стоял, уставившись на мышь у своих ног. Потом на кота, который с царственным безразличием вылизывал лапу.

Тогда у костра, он бы просто удивился. Посмеялся, может быть, но сейчас, после долгого с этим странным существом, он начал понимать — Мурзик не просто умный кот. Он вёл себя так, словно был не животным, а кем-то гораздо большим, застрявшим в кошачьем теле. Словно снисходил до Даниила, терпеливо обучая недалёкого ученика.

«Учись, примат, — читался посыл в каждом движении кота. — Так добывают пищу те, кто не жалок и не беспомощен».

Даниил посмотрел на корку хлеба в своей руке, потом на мышь, потом снова на кота.

И рассмеялся.

Сначала тихо, потом громче, а потом смех уже срывался на истерику, но в нём не было отчаяния. Он смеялся от абсурда происходящего.

Даниил Смирнов, бывший псайкер класса А, оружие ФСМБ, человек, который мог сломать чужой разум одной мыслью, стоял на обочине захолустной дороги, и кот — кот! — демонстрировал ему, как правильно добывать еду.

И самое смешное — кот был прав.

— Ты невероятен, — выдохнул Даниил, вытирая выступившие слёзы. — Совершенно, чертовски невероятен.

Мурзик закончил умываться, посмотрел на него и медленно моргнул одним глазом.

«Наконец-то ты это понял».

Даниил опустился на корточки перед котом.

— Спасибо, — сказал он серьёзно. — Правда. За всё.

Мурзик потёрся головой о его ладонь — коротко, словно принимая благодарность как должное. Потом встал и двинулся дальше по дороге, к Котовску.

Даниил поднялся, откусил половину своей корки (мышь оставил — это было выше его сил) и последовал за котом.

Они шли по пыльной дороге — сломленный человек и царственный кот и если кто-то увидел бы их со стороны, то решил бы, что это какой-то странный спектакль или галлюцинация от солнечного удара. Но для Даниила это было реальностью. Пусть странной, абсурдной, но единственной, которая у него осталась, и он был благодарен за неё.

Котовск приближался. Это была новая жизнь для него, новый шанс, а рядом шёл Мурзик — единственное существо в этом мире, которое не боялось его, не использовало и не предавало.

Странный кот с умными глазами и царскими манерами — его единственный друг.

* * *

Котовск внутри оказался ещё более захолустным, чем снаружи.

Даниил брёл по главной улице — если её вообще можно было так назвать. Асфальт в выбоинах, тротуары потрескались и зарастали травой. По обе стороны тянулись низкие здания: продуктовый магазин с выцветшей вывеской, аптека, несколько мелких лавок, захудалое кафе.

Люди на улицах были такими же серыми и безликими, как сам город. Усталые лица, поношенная одежда, никто никуда не спешил. Провинциальная жизнь текла медленно и вяло, как мелеющая река.

Даниил остановился возле небольшого киоска, где продавали газеты. На стенде висело несколько свежих выпусков. Его взгляд зацепился за один из заголовков:

«ВОРОНЦОВСКОЕ ЧУДО: КАК КАЛЕВ ВОРОНОВ СПАС ГОРОД ОТ ХАОСА»

Ниже, на другой газете:

«ДЕУС ИНЖИНИРИНГ ОТКРЫВАЕТ НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ»

Даниил скользнул взглядом по строчкам. Калев Воронов. Лорд-Протектор. Реформы. Экономический подъём. Какой-то новый завод…

Он отвернулся. Ему было плевать.

Это был мир сильных мира сего. Их игры, интриги, борьба за власть. Он больше не хотел в этом участвовать, не хотел быть чьим-то инструментом, и не собирался манипулировать, ломать, контролировать.

Он хотел только одного — выжить и жить. Тихо, незаметно и, может быть, найти хоть какое-то подобие искупления.

— Мяу, — откликнулся кот у его ног, словно соглашаясь.

Даниил посмотрел вниз. Животное сидело на тротуаре, глядя на него своими умными глазами.

— Да, — пробормотал Даниил. — Нам это не нужно.

Он двинулся дальше по улице, кот следовал за ним, как тень.

* * *

Работу найти оказалось сложнее, чем он думал.

Первое место — продуктовый магазин. Даниил зашёл внутрь, подошёл к кассе, где сидела пожилая женщина с кислым выражением лица.

— Здравствуйте, — начал он неуверенно. — Вы… не ищете кого-нибудь на работу? Я могу грузить товар, убирать…

Женщина окинула его взглядом — с головы до ног. Задержалась на разорванной робе, стёртых ботинках, грязном лице.

— Нет, — отрезала она. — Не ищем.

— Но я…

— Сказала — нет. Иди отсюда, пока я охрану не позвала.

Даниил сглотнул ком в горле и вышел.

Снаружи его ждал кот. Он сидел на заборе напротив, умывался и наблюдал за всем происходящим с царственным безразличием.

— Не вышло, — пробормотал Даниил.

Кот продолжал умываться, словно говоря: «Очевидно».

Следующее место — аптека. Там его даже не пустили дальше порога. Фармацевт, строгая дама в белом халате, посмотрела на него так, словно он был заразным, и молча указала на дверь.

Потом была мастерская по ремонту техники. Хозяин — мужик с пивным животом — выслушал его просьбу, почесал затылок и сказал:

— Слушай, браток, у меня и так народу не хватает, но… — он снова окинул Даниила взглядом. — Ты не обижайся, но ты выглядишь, как будто только что из тюрьмы вышел. Мне такие проблемы не нужны.

Даниил не стал спорить. Просто кивнул и ушёл.

С каждым отказом внутри всё сильнее разрасталось знакомое, едкое чувство — унижение. Оно разъедало изнутри, как кислота. Он, который когда-то контролировал разумы людей, сейчас унижался перед провинциальными торгашами ради куска хлеба.

Как низко он пал.

Кот всё так же следовал за ним — иногда рядом, иногда на расстоянии, запрыгивая на заборы, крыши, урны. Он наблюдал за каждым отказом, за каждым униженным поклоном Даниила, и в его жёлтых глазах не было ни жалости, ни презрения. Только спокойное, древнее терпение.

* * *

Последним местом стало придорожное кафе на окраине Котовска.

Небольшое, потрёпанное здание с облупившейся краской и выцветшей вывеской: «У Григория». Окна грязные, внутри виднелись пустые столики.

Даниил остановился у входа, собираясь с духом. Это был его последний шанс на сегодня. Если и здесь откажут…

Он толкнул дверь. Колокольчик над косяком звякнул жалобно.

Внутри пахло жареным мясом, табаком и чем-то сладким. За стойкой стоял мужчина лет пятидесяти — крепкого телосложения, с густыми чёрными усами и хмурым выражением лица. Он вытирал стаканы тряпкой, не глядя на вошедшего.

— Мы закрыты, — буркнул он.

— Я… я не клиент, — Даниил шагнул ближе. — Я ищу работу, любую. Могу мыть посуду, полы, что угодно…

Мужчина наконец поднял взгляд. Оценил Даниила так же, как все до него — с ног до головы. Лицо стало ещё более хмурым.

— Работы нет. Проваливай.

— Пожалуйста, — Даниил услышал отчаяние в собственном голосе. — Я… я уже неделю ничего нормального не ел. Мне нужно хоть что-то…

— Сказал — проваливай! — мужчина шагнул из-за стойки, явно намереваясь выставить его силой.

И тут в открытую дверь вошёл кот. Даниил даже не заметил, когда тот проскользнул внутрь. Чёрная тень скользнула по полу, и в следующий момент кот уже был у ног хозяина кафе.

Он поднял голову, глядя на мужчину снизу вверх, и издал низкое, вибрирующее мурлыканье. Потом потёрся боком о его ногу.

Мужчина замер. Посмотрел вниз, на кота. Хмурое выражение на его лице… смягчилось. Едва заметно, но Даниил это увидел.

— Откуда такой красавец? — пробормотал мужчина, наклоняясь и протягивая руку.

Кот подставил голову, позволяя себя погладить. Мурлыканье стало громче, наполняя тесное пространство кафе вибрацией.

Даниил стоял, не шевелясь, боясь спугнуть момент.

Мужчина почесал кота за ухом, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Породистый, видать. Нечего тебе на улице делать, — он выпрямился и посмотрел на Даниила. Взгляд стал менее враждебным. — Твой?

— Да, — соврал Даниил не моргнув глазом. — Со мной путешествует.

Мужчина молчал несколько секунд, явно взвешивая что-то.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Посуду мыть будешь и полы. Еще помогать по хозяйству. Еда три раза в день, место для ночлега. Если украдёшь хоть копейку — выброшу, как мусор. Понял?

Даниил кивнул так энергично, что едва не свернул себе шею.

— Да-да, конечно. Спасибо. Спасибо огромное…

— Григорий меня зовут, — мужчина махнул рукой. — Пошли, покажу, где спать будешь.

Он повел Даниила через зал к задней двери. Кот последовал за ними, всё ещё мурлыча.

Даниил шёл следом, и внутри шевельнулось что-то, похожее на облегчение. Впервые за долгое время.

* * *

«Жильём» оказалась крошечная кладовка за кухней.

Два на три метра. Завалена мешками с мукой, ящиками с консервами, старыми вениками. Единственный источник света — лампочка под потолком.

Григорий освободил угол, сдвинув несколько ящиков.

— Тут будешь спать, — он бросил на пол старый матрас, свёрнутый в рулон. — Одеяло найдёшь в шкафу на кухне. Завтра с утра начинаешь. Вопросы?

— Нет, — Даниил покачал головой. — Спасибо.

Григорий хмыкнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Даниил остался один. Он оглядел свою новую «комнату». Для человека, привыкшего к сорока квадратным метрам роскошной камеры в «Зеркале» с роялем и фальшивым окном, это было падением на самое дно, но странное дело — он не чувствовал отчаяния, ярости или обиды. Он чувствовал… облегчение.

Дверь закрылась. Его никто не контролирует, не заставляет ломать чужие жизни и не держит за горло. Он и правда свободен. Пусть его свобода пахнет пылью и выглядит, как кладовка, но это его кладовка.

— Мяу, — отозвался кот.

Даниил обернулся. Животное уже успело запрыгнуть на самый большой мешок и теперь устраивалось на нём, как на троне. Чёрная шерсть переливалась в тусклом свете лампочки.

Кот свернулся клубком, положил голову на лапы и закрыл глаза. Через секунду из него полилось глубокое, вибрирующее мурлыканье.

Даниил смотрел на него и чувствовал, как напряжение медленно уходит из плеч. Вибрация мурлыканья заполняла убогое пространство, словно успокаивающая волна.

Он опустился на матрас, прислонившись спиной к стене. Впервые за долгое время он не чувствовал себя монстром. Он чувствовал себя… человеком. Просто человеком, которому дали второй шанс.

* * *

Даниил заканчивал мыть последний, жирный противень.

Вечер. Конец его первой смены в кафе. Руки покраснели от горячей воды и моющего средства, а спина ныла от непривычной работы, но внутри было… спокойно. Странно спокойно.

Весь день он мыл посуду, вытирал столы, подметал полы — а простая работа. Никаких приказов ломать чужие жизни или манипуляций, а главное не было Тарханова за спиной.

Он поставил противень на сушку и вытер руки об тряпку. Взгляд скользнул в зал.

Почти пусто. Только несколько посетителей доедали свои порции. За дальним столиком, у окна, сидел Григорий. Хозяин кафе обхватил голову руками, его лицо было искажено от боли. Массивные пальцы впились в виски, словно пытаясь сдавить что-то внутри черепа.

Даниил замер у раковины, наблюдая.

Молодая официантка — Настя, так её звали — подошла к хозяину. Положила руку на плечо.

— Григорий Петрович, опять? — голос тихий, сочувствующий. — Может, таблетку?

— Не помогает, — глухо ответил Григорий, не поднимая головы. — Пройдёт само. Иди домой, Настя. Я закроюсь.

— Но…

— Иди. Завтра рано вставать.

Настя вздохнула, сняла фартук и направилась к выходу. По пути она бросила на Даниила сочувственный взгляд, словно говоря: «С ним так всегда. Ничего не поделаешь».

Даниил остался один с хозяином в полупустом зале. Он смотрел на сгорбленную фигуру у окна и будто чувствовал острую боль в висках Григория. Даниил не прикасался к его разуму — просто стоял на расстоянии, но его изуродованный дар всё равно резонировал с чужими эмоциями.

Это была мигрень, причем сильная. Может быть, хроническая.

Тут же его накрыл инстинктивный страх. Даниил дёрнулся, как от удара. Отступил к раковине, хватаясь за край. Сердце забилось чаще, а дыхание сбилось.

Нет. Нет. Не надо.

Он не хотел этого чувствовать, не хотел резонировать с чужой болью. Потому что каждый раз, когда он открывался навстречу чужим эмоциям, в памяти всплывала та ночь.

Холодная пустота. Мёртвые звёзды. Взгляд бездны, который разорвал его разум на части. Использовать дар — значит снова почувствовать это.

Даниил зажмурился, прижав ладони к вискам. Нужно отгородиться от чужой боли. Спрятаться и убежать. Он развернулся, собираясь уйти в кладовку, и едва не споткнулся о Мурзика.

Кот сидел прямо у его ног. Смотрел снизу вверх жёлто-зелёными глазами. Спокойно и терпеливо.

— Не сейчас, — прошептал Даниил. — Пожалуйста, не сейчас…

Мурзик не отвёл взгляда. Он продолжал смотреть и в этом взгляде не было осуждения или требования, но кот словно говорил ему.

«Ты можешь иначе».

Даниил сглотнул. Это было бредом. Он додумывал за кота, но никак не мог отделаться от этого его все понимающего взгляда

— Я боюсь, — выдохнул он. — Я боюсь, что если прикоснусь к чужому разуму снова… оно вернётся. Эта боль, этот холод, я не смогу.

Кот медленно моргнул. Поднялся на лапы, потёрся боком о ноги Даниила, и снова замурлыкал.

Даниил закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Потом выдох.

Григорий всё ещё сидел за столиком, держась за голову. Одинокий, страдающий, никого не было рядом, кто мог бы помочь.

А Даниил… Даниил мог помочь. Если найдёт в себе смелость.

Просто попробуй. Осторожно. Не ломай — помоги.

Он опустился на корточки. Погладил Мурзика по голове — шерсть была мягкая, тёплая.

— Ладно, — прошептал он. — Попробую.

Кот коротко мяукнул. Словно одобрял.

Даниил поднялся. Вытер мокрые ладони об робу, прислонился к стене, закрыл глаза и очень осторожно — как сапёр, разминирующий бомбу — потянулся сознанием к Григорию.

Он нащупал разум хозяина. Грубый, прямолинейный разум человека, который всю жизнь работал руками. Внутри — усталость, заботы о кафе, деньги, которых вечно не хватает.

И боль.

Острая боль в висках, как тугой узел из колючей проволоки, впившийся в мозг. Даниил замер на границе, чувствуя, как его собственная голова начинает раскалываться в ответ. Старая рана откликнулась — эхо того урока, который преподал ему Воронов.

Отступить. Нужно отступить сейчас, пока не стало хуже.

Он почему-то вспомнил Мурзика. Вспомнил, как кот мурлыкал, лёжа у него на груди. Его вибрация успокаивала, исцеляла и распутывала узлы напряжения внутри.

Он еще раз напомнил себе, что нужно не ломать, а гармонизировать.

Даниил медленно, осторожно начал работать. Он представил тугой узел боли в голове Григория. Колючий клубок из нервного напряжения, спазмов сосудов, остаточного стресса. Даниил начал распутывать его — ниточку за ниточкой, бережно и медленно.

Здесь отпустить спазм. Там успокоить воспалённый нерв. А чуть дальше — снять напряжение с мышц.

Эта работа была другой. Более сложной и совершенно непохожей на то, что он делал раньше. Ведь раньше он только ломал, а сейчас чинил. Раньше причинял боль, а сейчас её забирал.

Пот выступил на лбу Даниила, руки задрожали. Это отнимало гораздо больше сил, чем манипуляции когда-то. Каждая секунда работы давалась с трудом. Каждое движение сознания отзывалось тупой болью в собственной голове, но он продолжал.

Минута. Две. Пять.

Узел медленно распутывался. Боль отступала, слабела, превращалась из острой колючки в тупое эхо, которое можно терпеть.

Ещё немного…

И вдруг — щелчок. Узел распался.

Даниил резко открыл глаза, задыхаясь. Отключился от разума Григория, словно обрубил связь. Навалился спиной на стену, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Голова раскалывалась, тошнота подкатила к горлу, и всё тело дрожало от истощения.

Но…

Боль в его собственной голове не была такой, как раньше. Это была просто усталость. Физическая усталость после тяжёлой работы. Внутри разливалось странное чувство покоя, правильности. Словно что-то внутри него встало на место.

Даниил медленно сполз по стене, садясь на пол прямо в кухне. Закрыл глаза и задышал глубоко и ровно. Через несколько секунд он услышал звук из зала.

Стул отодвинули. Шаги. Григорий прошёл мимо кухни, направляясь к себе в комнату наверху. Даниил приоткрыл один глаз — хозяин выглядел… нормально. Лицо спокойное. Никаких следов боли.

Он прошёл мимо, даже не взглянув на Даниила, скрытого в тени за дверным проёмом. Дверь наверху хлопнула. Даниил выдохнул и закрыл глаза снова.

Получилось. Он помог и это чувство было… невероятным.

Тёплый вес приземлился на его колени. Мурзик запрыгнул и свернулся клубком, начиная мурлыкать. Громко и довольно.

Даниил положил руку на мягкую шерсть. Погладил кота, чувствуя вибрацию под ладонью.

— Спасибо, — прошептал он. — Без тебя я бы не решился.

Мурзик мурлыкнул ещё громче. Словно говорил: «Я знаю».

Даниил сидел на холодном полу кухни, измождённый, с раскалывающейся головой, но впервые за долгие годы он чувствовал, что сделал что-то хорошее. Что-то правильное.

* * *

Утром Григорий выглядел посвежевшим.

Он спустился с верхнего этажа бодрым шагом, выспавшимся и отдохнувшим. Никаких следов вчерашней мигрени. Распахнул окна кафе, впуская утренний воздух, и принялся готовить завтрак.

Даниил подметал зал, стараясь не привлекать внимания.

Когда Григорий поставил перед ним тарелку с кашей, Даниил заметил, что порция больше обычного и сверху лежал большой кусок колбасы.

Хозяин ничего не сказал. Просто кивнул и вернулся к плите.

Даниил смотрел на тарелку несколько секунд. Потом осторожно отломил половину колбасы и сунул под стол, где сидел Мурзик.

Кот принял подношение с царским достоинством, коротко мяукнув в знак благодарности.

Даниил впервые за неделю ел досыта.

И это было… хорошо.

* * *

Дни потекли медленно, размеренно.

Даниил работал в кафе с утра до вечера. Мыл посуду, подметал полы, выносил мусор. Григорий платил немного — еда и крыша над головой, изредка мелочь на карманные расходы, но для Даниила этого было достаточно.

Он больше ни о чём не мечтал, но по ночам, лёжа на матрасе в кладовке, он думал о том, что произошло.

Как он помог Григорию и ему хотелось повторить это. Снова почувствовать ту правильность, тот покой внутри.

Может быть… может быть, это и есть его путь? Его искупление?

Помогать. Тайно и без благодарности. Просто… делать что-то хорошее.

Чтобы хоть немного искупить всё зло, которое он причинил.

* * *

Первый раз это произошло через три дня.

В кафе зашла молодая женщина с ребёнком. Мальчик лет четырёх. Он плакал — громко, истерично, захлёбываясь слезами. Мать пыталась его успокоить, но безуспешно.

Посетители начали бросать раздражённые взгляды.

Даниил проходил мимо их столика с подносом грязной посуды. Остановился на секунду. Просто посмотрел на ребёнка.

И очень осторожно, почти неощутимо, коснулся его эмоций.

Не приказывая, а просто… успокаивая. Как Мурзик мурлыкал, успокаивая его.

Ребёнок замолчал. Всхлипнул пару раз. Потом затих, уткнувшись в плечо матери. Мать удивлённо посмотрела на сына, потом облегчённо выдохнула.

Даниил прошёл дальше, как ни в чём не бывало. На подоконнике сидел Мурзик. Он смотрел на Даниила своими умными глазами. Потом коротко мяукнул.

* * *

Второй раз — через неделю.

Старушка стояла у прилавка, растерянно шарила руками по карманам пальто. У ен быол встревоженное лицо.

— Куда же я его положила… — бормотала она. — Только что был в руках…

Кошелёк лежал на столе рядом с ней, в полуметре. Она просто не видела его.

Даниил проходил мимо с подносом. Остановился и осторожно коснулся её разума — лёгкий толчок внимания в нужную сторону.

Старушка повернула голову. Увидела кошелёк.

— Ах, вот же он! — обрадованно воскликнула она, хватая его. — Совсем память…

Даниил прошёл дальше, держась за край стола. Голова кружилась.

Мурзик, сидевший на подоконнике, медленно, но одобрительно моргнул.

* * *

Третий раз. Мужчина средних лет с больной спиной — Даниил видел, как он морщился, вставая со стула. Снял мышечный спазм, пока тот расплачивался у кассы. Руки потом дрожали полчаса.

Четвёртый. Женщина с мигренью, которая сидела, зажмурившись от боли. Он распутал узел напряжения, проходя мимо с тряпкой. Едва дошёл до кладовки — рухнул на матрас и пролежал до вечера.

Пятый. Подросток в углу с красными от слёз глазами. Даниил просто коснулся его эмоций — чуть успокоил, снял остроту. Тошнота накрыла сразу.

Шестой. Седьмой. Восьмой.

Мелочи. Крошечные, незаметные вмешательства.

Никто не знал и не видел, но каждый раз это выжигало Даниила изнутри. Головная боль, тошнота, дрожь в руках и слабость. Приходилось лежать в кладовке часами, восстанавливаясь, пока Мурзик мурлыкал на его груди, прогоняя боль.

Даниил продолжал, потому что каждый раз, когда он помогал кому-то, внутри становилось чуть легче. Словно тяжесть его прошлого становилась чуть меньше.

Словно он постепенно, шаг за шагом, переставал быть монстром.

* * *

Глубокая ночь.

Даниил лежал на матрасе в кладовке, измотанный очередным днём работы и тайного целительства. Он смотрел в щель под дверью, где пробивалась тонкая полоска света из кухни и слушал тишину. Впервые за много лет он не чувствовал себя монстром, а напротив полезным. Нужным, может быть, даже хорошим.

Мурзик запрыгнул к нему на грудь. Свернулся клубком, тёплым грузом. Начал громко мурлыкать. Вибрация разлилась по телу, прогоняя остатки головной боли.

Даниил осторожно погладил кота. Шерсть мягкая, шелковистая под пальцами. Он вспомнил, что до сих пор не может прочесть мысли Мурзика и не может на него повлиять. Этот кот был для него абсолютной загадкой и это было хорошо.

Единственное существо во вселенной, которому Даниил мог доверять, потому что не мог его контролировать.

— Ты настоящий, — прошептал Даниил в темноту. — Единственное, что у меня есть настоящего.

Мурзик мурлыкнул громче. Потёрся головой о его ладонь.

На губах Даниила появилась слабая, робкая улыбка. Первая настоящая улыбка за много дней.

Он закрыл глаза и заснул под мурлыканье своего единственного друга.

Глава 10

Кабинет исполняющего обязанности заместителя директора «Ворон Групп» по гражданским операциям. Городской офис Воронцовска. Утро.

Кирилл Багров сидел за массивным столом из тёмного дерева, откинувшись на спинку кожаного кресла, и просматривал финансовые отчёты на голографическом экране. Кабинет был большим, дорогим, со вкусом обставленным — картины на стенах, мягкий ковёр, панорамные окна с видом на центр города.

Кирилл был мужчиной сорока трёх лет, крепкого телосложения, с аккуратно подстриженными волосами и ухоженной бородой. Дорогой костюм сидел идеально, на запястье — дорогие часы. Всё в нём кричало: «Я успешен. Я важен.»

Он свайпнул экран, открывая бюджетную сводку за квартал, и лицо исказилось презрительной гримасой.

— «Небесный Сад», — пробормотал он, глядя на цифры. — Опять этот чёртов «Небесный Сад».

Он увеличил раздел расходов:

Проект «Небесный Сад» — Квартал 3:

Закупка материалов: 47 млнОплата инженеров: 23 млнПодрядчики (установка): 18 млнЛогистика: 12 млн

Итого: 100 млн

Кирилл швырнул планшет на стол.

— Сто миллионов! На железки в земле! На утопию!

Он встал, прошёлся по кабинету, остановился у окна.

— Калев Воронов. «Лорд-Протектор» — призрак, которого никто не видел уже почти год. Сидит в своём «Эдеме», играет в садовника, а мы здесь разгребаем его фантазии.

Кирилл работал в «Ворон Групп» не так давно, но уже прошёл путь до заместителя по гражданским операциям. Он знал бизнес, знал цифры и знал, как работает власть.

— А эта Алина Романова? Технарь-выскочка, которую Воронов поставил директором, потому что она умеет чинить железо. Она не понимает политику, не понимает рынок и не понимает людей. Хотя только благодаря этому я смог стать ИО, но разве это не дилетанство…

Он вернулся к столу, открыл другой файл — проект губернаторского гранта на реконструкцию набережной в другом городе.

Грант: 80 млн рублей. Срок: 6 месяцев. Видимость: Высокая.

— Вот это настоящий проект. Видимый и имиджевый. Губернатор доволен, пресса пишет хвалебные статьи, «Ворон Групп» получает репутацию. А не какие-то стержни, которые закапывают в землю где-то в поселках, и никто их даже не видит.

Кирилл открыл внутреннюю систему управления проектами, нашёл заявки на найм инженеров для «Небесного Сада».

Заявка № 4478: Требуется 12 инженеров-монтажников. Срок: срочно.

Он усмехнулся, нажал кнопку «Отложить».

Статус: Отложено. Причина: Пересмотр бюджетных приоритетов.

Потом открыл счета подрядчиков на оплату за установку опорных стержней.

Счёт № 8821: ООО «СтройМонтаж» — 4.2 млн за установку стержней, Сектор Гамма-3. Срок оплаты: просрочен на 14 дней.

Кирилл перевёл счёт в папку «На согласование», добавив комментарий:

«Требуется дополнительная проверка качества работ.»

— Пусть подождут. Может, сами откажутся от контракта.

Он откинулся на кресле и посмотрел на город за окном.

— Пока Воронов сидит в своём саду и выращивает розы, а Алина играет в свои технические игрушки, я стану реальной властью в «Ворон Групп». Губернатор меня знает лично, мэры городов меня уважают. Я строю отношения и создаю реальную ценность. — он потянулся, — А «Небесный Сад»? Это просто утопия. Воздушный замок мечтателя, который не понимает, как работает настоящий бизнес.

Он закрыл файлы, открыл календарь на следующую неделю.

Встреча с губернатором — обсуждение гранта. Совещание с главами отделов — перераспределение бюджетов. Презентация проекта набережной для прессы.

— Вот это работа. Вот это результат.

На экране мигнуло уведомление от Алины:

«Кирилл, почему задержка по оплате подрядчикам „Небесного Сада“? Срочно решить.»

Кирилл усмехнулся, набрал ответ:

«Административные задержки и проверка документации. Решу в течение недели.»

— Неделя превратится в две, две — в три, а там проект сам развалится от недостатка финансирования.

Он выключил экран, встал, поправил галстук.

— Скоро все поймут, кто здесь настоящий управленец.

Дверь кабинета открылась, и вошла секретарь — молодая женщина с планшетом.

— Господин Багров, через десять минут совещание с главами отделов.

— Отлично, — кивнул Кирилл, надевая пиджак. — Иду.

Он взял планшет, вышел из кабинета с довольной улыбкой на лице.

Время показать всем, кто здесь хозяин.

* * *

«Эдем». Личный сад. Утро.

Я стоял среди роз, держа в руках садовые ножницы, и обрезал увядшие листья. Солнце освещало сад мягким светом, воздух был чист и тих.

— Порядок.

Я осмотрел куст, нашёл ветку с лёгким дефектом, отрезал её одним чётким движением. Ветка упала в плетёную корзину у моих ног.

— Здесь всё под контролем. Каждое растение на своём месте, каждая ветка выполняет свою функцию — никакого хаоса.

Я положил ножницы на небольшой столик, вытер руки о полотенце и посмотрел на город вдали, за границей «Эдема».

— Скоро я построю «Небесный Сад» и все станет еще лучше.

Суть проекта была проста: создать сеть опорных стержней по всему Воронцовску и прилегающим территориям. Стержни — это узлы стабилизации, основа для будущего расширения «Эдема». Каждый стержень служил опорой для силовых линий Купола. Фактически это опоры, на которых купол будет стоять.

— Вскоре весь регион будет под его защитой. А это чистый воздух, стабильный климат, и мои цветы, наконец, перестанут болеть.

Первый этап — установка ста двадцати стержней. Сорок уже установлены и ещё восемьдесят — в процессе.

Я взял планшет, лежавший на столике, свайпнул экран. На нём — карта региона с отмеченными точками установки стержней. Зелёные — завершённые. Жёлтые — в процессе. Красные — задержка.

— Слишком много жёлтых, но это нормально. Логистика, согласования, подрядчики. Алина справится.

Я увеличил один из секторов — Гамма-4. Там должна была начаться установка нового стержня на этой неделе.

— Всё идёт по плану. Думаю, через месяц первый этап будет завершен и тогда перейдем ко второму этапу, а потом, после финальных расчетов, развернем кокон на всю территорию и отсечем загрязнение от моего «Эдема».

Я выключил планшет, положил его обратно на стол.

— И я не позволю никаким внешним факторам, никаким местным муравьям и прочему мусору помешать мне его строить.

Я вернулся к розам, взял ножницы, продолжил работу.

— Ваше Темнейшество.

Голос прозвучал рядом, и на постаменте материализовалась Фея в странном платье и дурацких кислотных тапках с помпонами. На лице было серьёзное, озабоченное выражение.

Я не обернулся, продолжая обрезать куст.

— Говори.

Фея свайпнула свой голографический планшет, и рядом с ней появился экран с данными.

— Текущий отчет по проекту «Небесный Сад», как вы и просили.

Я кивнул, продолжая работать.

— Слушаю.

— Общий прогресс — семьдесят восемь процентов от плана, — начала Фея. — И… есть проблема.

Я остановился, и с раздражением отложив ножницы, повернулся к ней.

— Какая проблема?

Фея увеличила один из графиков на экране.

— Просадка по графику — двадцать два процента. За последние несколько недель темпы установки снизились критически.

Я нахмурился.

— Причина?

— Саботаж, — сказала Фея спокойно. — Одна личность саботирует установку стержней.

Я замер

— Саботаж? — повторил я тихо, и в голосе появилась холодная нота.

Фея свайпнула экран, и на нём появились детали, которые она продемонстрировала мне: задержанные платежи, отложенные заявки на найм, перераспределённые бюджеты.

— Узел саботажа — Кирилл Багров, исполняющий обязанности заместителя директора «Ворон Групп» по гражданским операциям. Он сознательно блокирует финансирование проекта, задерживает найм персонала и перенаправляет ресурсы на имиджевые проекты для губернатора.

Я молчал, глядя на экран.

Неужто пока я занимался важными делами, какой-то жучок устроил бардак в моей системе? Занятно. Надо бы посмотреть что там за забавный человечек, который решил мне помешать…

— Алина его наняла? — спросил я тихо.

Фея кивнула:

— Алина — технарь, Ваше Темнейшество. Она великолепно управляет инженерными задачами, но не видит интриг. Багров лжёт ей об «административных задержках», и она верит, потому что у неё нет оснований не верить. Она не политик.

Я стоял неподвижно, чувствуя как внутри разрастается раздражение.

Фея ехидно добавила:

— Я тут немножко его «послушала». Так вот, он считает «Небесный Сад» утопией. Считает вас «призраком», который не вмешивается в дела компании. Говорит, что вы профан и разводите свои цветочки, а он строит настоящую власть.

Я медленно повернулся к ней. Потом хмыкнул и вдруг мне стало так смешно, что я сам такого не ожидал.

— Ха-ха-ха! Забавно!

Фея аж напряглась и отлетела от меня подальше пока я хохотал:

— Ваше Темнейшество. Вы надышались чем-то? Вы чего смеетесь? Тут у нас вообще-то бардак.

— Фея, — я сделал шаг к постаменту, взял полотенце, вытер руки и бросил полотенце на стол. — Я думаю, нам пора съездить в компанию и посмотреть как там идут дела.

Фея усмехнулась.

— Ваше Темнейшество собирается спуститься с Олимпа?

Я посмотрел на неё и фыркнул, а потом позвал:

— Глеб! — голос эхом разнёсся по саду.

— Господин, — сказал он, вынырнув из-за живой изгороди.

— Машину, — приказал я. — Едем в город. Инкогнито.

Глеб кивнул, не задавая вопросов.

— Будет сделано.

Я остановился на пороге выхода из сада, обернулся к Фее.

— Подготовь полное досье на Багрова. Я хочу знать всё.

Фея кивнула, уже работая над запросом.

— Будет готово к вашему прибытию в офис.

— И тапки свои смени. Не позорь меня, шмакодявка.

Фея надулась, показала мне язык и вспыхнув, исчезла, оставив после себя лишь несколько искорок.

* * *

Лобби штаб-квартиры «Ворон Групп». Воронцовск. Полдень.

Мы подъехали к нашей штаб-квартире в Воронцовске и вошли в лобби вместе с Глебом. Я сразу почувствовал разницу. Здесь было шумно и люди сновали туда-сюда, телефоны звонили, на ресепшене что-то обсуждали. Обычная корпоративная суета.

Я инстинктивно поморщился.

Хаос.

Глеб шёл рядом, массивный и непробиваемый, как скала. Я был в своём обычном идеальном чёрном костюме. Инкогнито здесь было относительным понятием.

Мы прошли несколько шагов к лифтам, когда путь нам преградил охранник.

Полноватый мужчина лет сорока, в форме ЧОП, которая сидела на нём мешковато. Скучающее лицо, явно не ожидавшее ничего интересного в этот день.

— Э-э, стоп, — сказал он, поднимая руку. — Куда? Пропуск?

Я остановился, посмотрел на него.

Серьёзно?

Глеб рядом мгновенно напрягся. Его рука инстинктивно двинулась к пиджаку — там, где обычно хранится оружие. Я видел, как его челюсти сжались.

Я поднял руку, останавливая его.

Интересно.

Я посмотрел на охранника с холодным любопытством. Пожалуй, так смотрят на насекомое, которое случайно заползло не туда. Я же смотрел на примата, который не понимал своих действий.

— Пропуск? — повторил охранник, уже менее уверенно, потому что Глеб смотрел на него так, словно решал, где именно его закопать. Прямо здесь или все же вывезти загород.

Но не успел охранник продолжить, как с ресепшена раздался взволнованный, почти истерический визг.

— Виктор Петрович! Стойте! Не смейте!

Я повернул голову.

Молоденькая девушка-администратор — лет двадцати, в аккуратном деловом костюме, с планшетом в руках — выбежала из-за стойки ресепшена. Она была бледной и красной одновременно, глаза широко распахнуты.

Она буквально оттолкнула ошарашенного охранника в сторону и остановилась передо мной.

— Л-Лорд-Протектор! — выдохнула она, и голос дрожал. — П-простите! Он… он новенький, он не знает! Какое счастье! Мы… мы так рады вас видеть!

Я внимательно посмотрел на неё.

Она стояла, глядя на меня, и глаза блестели так, словно она увидела чудо. Потом она протянула мне служебный блокнот и ручку. Руки тряслись так сильно, что ручка едва не вывалилась.

— М-можно… можно, пожалуйста, ваш автограф? — сказала она. — Для… для моей сестры! Она вас так любит!

Я посмотрел на ручку. Потом на неё.

Серьёзно?

— Ваше Темнейшество, — материализовалась рядом с моим плечом Фея, теперь уже в нормальном деловом костюме, без дурацких тапок. — Имидж «Народного Протектора» не предусматривает отказов в подобных случаях.

Я не стал брать ручку. Просто посмотрел на чистый лист блокнота и пустил легкий импульс силы.

Магия Порядка потекла через меня невероятно спокойно. Ментальная проекция — простейшая манипуляция материей.

На чистом листе, прямо в руках девушки, медленно проступили слова. Идеальная каллиграфия, чёрные буквы, словно написанные невидимой рукой:

«Работайте усердно. К. В.»

Девушка посмотрела на блокнот. Потом на меня. Потом снова на блокнот.

Её глаза расширились до невозможного, рот приоткрылся, и она замерла в благоговейном шоке.

— Б-боже… — прошептала она.

Весь лобби замер. Все, кто это видел, остановились. Кто-то даже уронил планшет, а кто-то замер с телефоном у уха.

Охранник, который меня остановил, побледнел так, что стал почти прозрачным. Он наконец понял, кого пытался остановить.

Я не обратил на них внимания. Просто развернулся и пошёл к лифту.

— Глеб, — сказал я, не оборачиваясь.

— Господин, — откликнулся Глеб, идя рядом.

— Фея зафиксируй. Нужно связаться с руководством этого охранного агентства и проверить их уровень подготовки, а также куда они тратят деньги и почему их охранники выглядят столь неряшливо. Доклад мне на стол.

— Будет сделано, — кивнул Глеб, одновременно с Феей.

Девушка-администратор (её бейдж гласил «Лена») всё ещё стояла рядом, прижимая блокнот к груди, как священную реликвию. Рядом с ней — ещё двое сотрудников ресепшена, которые смотрели на меня с благоговением.

Они проводили нас к лифтам, и атмосфера была… странной. Лена шла рядом, явно пытаясь вести себя профессионально, но при этом краснела, бледнела и выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание.

Фея, нагло присевшая на моём плече, наклонилась к моему уху и прошептала с издёвкой:

— Ваше Темнейшество, кажется у вас фанатка. Может, дать автограф ещё и на лбу? Или сразу татуировку?

Я бросил на неё холодный взгляд.

Но она была права — девушка явно находилась в состоянии эйфорического шока. И это было… непродуктивно.

Я посмотрел на неё.

— Как давно ты здесь работаешь? — спросил я спокойно.

Лена вспыхнула, как спичка.

— Т-три месяца, Лорд-Протектор! — выпалила она. — Э-это моя первая работа! Я так счастлива!

Я кивнул.

— Ты молодец. Правильно встречаешь гостей, в отличие от охраны.

Намёк на охранника, который меня остановил, был очевиден. Лена покраснела ещё сильнее.

— С-спасибо вам, господин Воронов! Я буду стараться! Я хочу пройти обучение и подняться по карьерной лестнице!

Амбициозна. Хорошо.

— Где ты хочешь пройти обучение? — спросил я.

Лена на секунду замялась.

— В-в столице, — сказала она тихо. — У нас в Воронцовске нет нормальных курсов для административного персонала. Приходится учиться удалённо, а иногда ездить на выходных. Это… это дорого и долго, но я очень хочу!

Я остановился.

Интересно. Значит, молодые сотрудники тратят время и деньги на поездки в столицу, потому что здесь нет качественного обучения. Эта неэффективность выльется в потерю ресурсов. Надо что-то с этим делать. Подумаю потом.

— Успехов в обучении, — сказал я.

Лена выглядела так, словно я подарил ей миллион.

— С-спасибо, господин Воронов! Я не подведу!

Мы дошли до лифтового холла. Двери одного из лифтов открылись, и внутри было несколько сотрудников — двое мужчин в костюмах, одна женщина с планшетом.

Они увидели меня и буквально вылетели из кабины, кланяясь и бормоча извинения.

— Простите! Простите, Лорд-Протектор!

Они убежали так быстро, словно лифт загорелся.

Я посмотрел на пустую кабину, потом на Глеба.

— Что за глупости? — спросил я тихо.

Глеб, стоявший рядом, безэмоционально ответил:

— Так работает иерархия, господин.

Идиотизм.

Мы вошли в лифт. Глеб нажал кнопку нужного этажа. Двери начали закрываться.

И в последнюю секунду в лифт влетел запыхавшийся сотрудник.

Мужчина лет тридцати пяти, в помятом недорогом костюме, с тёмными кругами под глазами. Он смотрел в планшет, пытаясь отдышаться.

Двери закрылись. Лифт поехал вверх.

Тишина.

Мужчина наконец поднял глаза от планшета. Сперва увидел Глеба, а потом… увидел меня.

Его глаза расширились до размеров люминисцентных ламп, лицо стало белым как бумага.

— Г-г-господин Лорд-Протектор! — заикаясь, выдавил он в панике. — Я… я прошу прощения! Я… я сейчас выйду! Я не…

Он судорожно потянулся к кнопкам, пытаясь нажать на ближайший этаж.

Я посмотрел на него. И тут же поймал его за руку, пресекая бесполезные телодвижения.

— Извинения? — спросил я спокойно. — За что?

Вопрос был простым, логичным, но именно он… словно сломал плотину.

Мужчина замер, потом его лицо исказилось, и он выдохнул на грани слёз:

— За… за всё! За то, что опоздал! За то, что не могу… Моя жена, господин! Она в городской больнице!

Я молча слушал. Глеб рядом напрягся, ожидая приказа «успокоить» шумного сотрудника.

— У неё… проблемы со здоровьем, — продолжил мужчина, и голос дрожал. — Местные врачи не знают, что делать! Говорят, нужно обследование на специальном оборудовании, а у них его нет! В столицу надо ехать, а я… я не могу даже отпроситься!

Он сжал планшет так сильно, что пальцы побелели.

— Начальник… он говорит, что проект «Небесный Сад» требует всех на местах, что у нас нет времени на «личные проблемы»… Я не знаю, что делать! Я… я боюсь, что она…

Он не закончил, но смысл был ясен.

Я смотрел на него несколько секунд, обрабатывая информацию.

Багров. Опять этот Багров. Это насекомое прикрывается моим проектом, чтобы не давать отгулы нуждающимся. Он не только саботирует проект, но и создаёт «шум» среди персонала. Снижает эффективность. Неприемлемо.

Лифт прибыл на этаж. Двери открылись.

— Глеб, — сказал я, выходя из лифта.

— Господин, — откликнулся Глеб.

— Выдели машину из гаража «Эдема». Водитель отвезёт его и его жену в столицу. Сегодня.

Я обернулся к мужчине, который стоял в лифте, глупо пялясь мне вслед.

— Возвращайся к работе, когда решишь проблему, — сказал я ровно. — Ты мне нужен эффективным, а не суетливым, как сейчас.

Я развернулся и пошёл по коридору. Глеб последовал за мной.

Мужчина остался стоять в лифте, глядя нам вслед с открытым ртом.

— Ваше Темнейшество, — прошептала Фея, все также по-королевски восседая на моём плече, — вы становитесь мягче. Это тревожно.

Я бросил на неё холодный взгляд.

— Я прагматичен. Разница огромная.

Фея усмехнулась, но промолчала. Мы шли по коридору к конференц-залу, и я чувствовал, как раздражение нарастает.

Багров. Пора положить конец этому шуму.

* * *

Конференц-зал «Ворон Групп».

Я и Глеб бесшумно подошли к двери конференц-зала. Изнутри доносился громкий, самоуверенный голос.

— … я не понимаю, почему я должен резать бюджеты реальных проектов ради этой утопии в «Эдеме»!

Я бесшумно открыл дверь и вошёл. Глеб последовал за мной.

В зале был длинный стол, за которым сидели главы отделов — HR, R D, логистика. Все выглядели напряжёнными, усталыми.

А в центре, стоя у голографической доски, размахивая руками, был Кирилл Багров.

— Алина Романова — технарь, она не понимает в бизнесе! — продолжал он, не замечая меня. — Пока мы тратим миллионы на эти «стержни», наши конкуренты захватывают рынок! Я требую заморозить финансирование «Небесного Сада», пока Лорд-Протектор не соизволит объяснить нам экономику этого…

Он внезапно замолчал, будто у него выключили питание.

Почему?

Очевидно, потому что заметил меня.

Все головы повернулись следом. Главы отделов побледнели и резко встали со своих мест. Багров по-прежнему был «в зависании», глядя на меня с открытым ртом.

— Г-господин… Лорд-Протектор… — выдавил он. — М-ы вас не ждали…

Я медленно прошёл к столу, игнорируя его. Остановился в центре зала, посмотрел на глав отделов.

— Сядьте, — сказал я спокойно.

Все сели мгновенно.

На моём плече встала Фея с планшетом в руках. Она посмотрела на Багрова с холодной усмешкой.

Я повернулся к ней.

— Отчёт.

Фея кивнула, свайпнула планшет, и её голосок зазвенел по всему залу:

— Анализ деятельности исполняющего обязанности заместителя директора Кирилла Багрова. Задержка выплат подрядчикам проекта «Небесный Сад» — четырнадцать дней. Блокировка найма инженеров — тридцать человек. Перераспределение бюджета категории «Приоритет Абсолют» на «административные расходы», включая ремонт личного кабинета исполняющего обязанности — четыре целых две десятых миллиона рублей. Уровень саботажа проекта — критический.

Тишина в зале была абсолютной.

Я повернулся к Багрову.

— Ты решил, что сам решишь что важно, а что нет для моей компании?

— А еще он говорил, что лучше набережную в другом городе построить! Это заметно и прибавит очков имиджа перед губернатором! — ехидно добавила фея, тыкая пальчиком в Багрова.

Багров открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Он напоминал рыбу выброшенную на берег.

— Г-господин! Это… это ошибка! — выпалил он отчаянно. — Это Алина! Она не справляется с управлением! Я пытался оптимизировать хаос! Я хотел помочь! Я-я…

Я посмотрел на всех в зале.

— Он уволен.

Багров побледнел так, что стал почти серым.

— Уволен⁈ — его голос сорвался на крик. — У меня контракт на десять лет! Я буду судиться! Я разорю вас! Я знаю губернатора! Я…

Глеб сделал шаг вперёд, и сжал кулаки. Судя по его мимике, он был очень зол и, похоже, готовился выкинуть Багрова прямо с этажа. Багров это тоже почувствовал и спрятался от него под столом.

Я посмотрел на него с холодным любопытством.

— Судиться? — повторил я спокойно. — Фея.

— Контракт Багрова, пункт четырнадцать точка восемь, — произнёсла Фея. — Саботаж внутренних проектов аннулирует все компенсационные выплаты и влечёт штраф в размере пятидесяти миллионов рублей.

Багров рухнул как подкошенный. Лицо стало белым, руки задрожали.

— Пятьдесят… миллионов… — дрожаще прошептал он.

Я молчал, глядя на него. Наблюдая.

Багров поднял голову, посмотрел на меня, и в глазах была паника, отчаяние, страх.

— Господин! — выдохнул он, и голос задрожал. — Прошу вас! Дайте мне шанс! Я… я могу исправиться! Я докажу свою полезность! Я буду работать день и ночь! Я сделаю всё, что вы скажете!

Он пополз ко мне, как ящерица, виляя задними конечностями, только хвоста не хватало.

— У меня есть квалификация! Я знаю всё! Я знаю губернатора! У меня связи! Я могу быть полезен! Просто дайте мне шанс! Хоть какой-то шанс!

Он превратился из лютого хищника, который минуту назад угрожал судами и связями с губернатором, в жалкого подхалима, готового на всё ради своего места.

Патетично.

Я посмотрел на Фею.

— Мнение?

Фея наклонила голову, изучая Багрова с холодной усмешкой, и в глазах загорелся ехидный огонёк.

— Увольнение создаст шум, Ваше Темнейшество, — начала она задумчиво. — Он по судам начнет ходить, жаловаться везде…

Она свайпнула планшет, и улыбка стала ещё ехиднее.

— Зато у него неплохо получается «вешать лапшу на уши». Может, назначить его… хм… главным смотрителем туалетов? Или ответственным за полив цветов в офисе? — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — О! Или координатором по раздаче бумажных полотенец в столовой! Представляете? «Кирилл Багров, координатор бумажных изделий». Звучит солидно!

В этот момент уже все присутствующие стояли с открытыми ртами, не в силах выдавить ни звука.

Я же задумался на секунду.

Уволить его не сложно, но вероятный шум после энтузиазма тоже не вызывал. Но и оставить на той же позиции — неприемлемо. Но в тоже время он явно умел «вешать лапшу на уши»… встречать людей… улыбаться…

Решено.

Я посмотрел на Багрова.

— Хорошо, — сказал я спокойно. — Не будем уволнять тебя. Ты остаёшься.

Багров выдохнул с облегчением, и лицо озарилось надеждой.

— Спасибо, господин! Я не подведу! Я…

— Но не здесь, — перебил я.

Он замолчал.

Я повернулся к главе HR — женщине средних лет в строгом костюме.

— Раз он знает аж целого губернатора лично и у него есть связи, переведи его… — сказал я ровно. — На ресепшн. В лобби. На оставшиеся десять лет по контракту.

Тишина.

Теперь все в зале смотрели на меня с закрытыми ртами, которые почему-то моментом захлопнулись.

— Он будет отвечать на звонки, — продолжил я спокойно. — Встречать гостей и улыбаться.

Я посмотрел на Багрова, и на губах появилась холодная усмешка.

— У тебя очень хорошо получается «вешать лапшу на уши». Это будет эффективно использовано.

Багров сидел, глядя на меня с выражением абсолютного ужаса.

— Совещание окончено, — сказал я, разворачиваясь к выходу.

Главы отделов сидели неподвижно, будто из них высосали души. Я вышел из зала, Глеб последовал за мной.

Дверь закрылась, отрезав звуки.

Фея, разлегшись на плече, усмехнулась.

— Ваше Темнейшество, вы так жестоки.

Я посмотрел на неё.

— Я эффективен. Разница огромная.

Мы шли по коридору обратно к лифтам, и я чувствовал удовлетворение.

Шум устранён, истема стабилизирована, порядок восстановлен. Теперь можно вернуться в «Эдем» и продолжить работу.

* * *

«Аурелиус». Дорога обратно в «Эдем». Вечер.

Я сидел на заднем сиденье своей машины, глядя в окно на проплывающий мимо город. Тишина, наконец-то желанная тишина.

Багров нейтрализован, а проект «Небесный Сад» вернётся к нормальному графику. Алина получит необходимые ресурсы.

Скоро первый этап «Небесного Сада» будет завершён и купол расширится. Как следствие воздух станет чище, а цветы перестанут болеть.

Фея на плече болтала ногами в своих прежних цветных тапках, и на лице была издевательская усмешка.

— Ваше Темнейшество, — начала она сладким голоском, — вы сегодня были почти человечны. Помогли аналитику и даже дали автограф фанатке. Вы уверены, что не заболели?

Я бросил на неё холодный взгляд.

— Я был прагматичен. Всё, что я сделал, повышает эффективность системы.

Фея хихикнула.

— Конечно-конечно. «Прагматизм» — давайте так и назовём это.

И в этот момент на моём личном коммуникаторе раздался сигнал — приоритет «Абсолют».

Я нахмурился и достал коммуникатор, посмотрел на экран.

Вызов: Антон «Молот».

Что там ещё?

Я принял вызов.

— Говори, — сказал я.

На экране появилось лицо Антона. Он был на улице, за его спиной виднелась строительная техника и какая-то толпа людей.

— Господин, — начал Антон, и в голосе было напряжение. — У нас проблема. Сектор Гамма-4, посёлок Велихово. Мы начали установку опорного стержня «Небесного Сада».

Я кивнул.

— И?

— И там… понимаете… — Антон повернул камеру. — … народ взбунтовался.

На экране я увидел толпу — человек пятьдесят, с плакатами в руках. На плакатах было написано:

«НЕТ СТЕРЖНЯМ СМЕРТИ!» «КУПОЛ ВОРОНОВА ВЫЗЫВАЕТ ИМПОТЕНЦИЮ!» «МЫ НЕ ПОДОПЫТНЫЕ КРОЛИКИ!»

Некоторые люди в толпе были в шапочках из фольги.

Я замер недоуменно смотря на экран..

Фея рядом посмотрела на экран и фыркнула.

— Анализ завершён, Ваше Темнейшество, — сказала она с издёвкой. — Уровень IQ протестующих — почти отрицательного значения. Вероятность логического убеждения — один целых пять десятых процента.

Я продолжал смотреть на экран. Внутри медленно разгоралось раздражение

Кажется, я недооценил примитивность примитивов.

— Антон, — сказал я холодно. — Убери их.

Антон помолчал.

— Не могу, господин — это гражданские. Если я применю силу — это вызовет проблемы. Пресса начнем возмущаться, полетят жалобы. Но это ещё не всё…

Он снова переключил камеру, показывая другую локацию.

На экране — пустое место установки. Огромная яма в земле, вокруг — строительная техника, рабочие, но самого стержня не было.

— В секторе Гамма-5 стержень… украли, — сказал неловко Антон. — Просто выкопали и увезли. Вес стержня — три тонны. Они использовали кран.

Я замер.

Что?

— Украли? — повторил я тихо, и голос стал ледяным.

— Да, господин.

Я молчал несколько секунд, и внутри уже разгоралась самая настоящая ярость.

Сначала саботаж менеджера, а теперь бунт идиотов и кража моей собственности?

Я посмотрел на водителя.

— Разворачивай машину.

Водитель мигом кивнул, и машина плавно развернулась, направляясь обратно в город.

Я вернулся к коммуникатору.

— Антон. Жди меня на месте. Никого не трогай до моего прибытия.

— Будет сделано, господин.

Я отключил связь.

Фея смотрела на меня с любопытством.

— Ваше Темнейшество, вы правда собираетесь лично разбираться с деревенскими протестующими?

Я посмотрел в окно, на город, который медленно проплывал мимо.

— Нет. — сказал я холодно, — Если нужно разобраться с идиотами, нужен тот, кто знает их язык.

Я открыл коммуникатор снова, нашёл контакт.

Степан Васильевич — Мэр Воронцовска.

Глава 11

Посёлок городского типа Велихово. Утро.

Мой «Аурелиус» плавно остановился на въезде в посёлок. Следом притормозила чёрная машина мэра Воронцовска — Степана Васильевича.

Я вышел из машины, и первое, что увидел, — толпу.

Человек пятьдесят, а может, больше. С плакатами в руках, некоторые — в шапочках из фольги. Да, именно из фольги, словно это должно было их защитить от чего-то.

На плакатах красовались надписи:

«НЕТ СТЕРЖНЯМ СМЕРТИ!» «КУПОЛ ВОРОНОВА ВЫЗЫВАЕТ ИМПОТЕНЦИЮ!» «МЫ НЕ ПОДОПЫТНЫЕ КРОЛИКИ!»

Я молча смотрел на эту картину, пытаясь понять, что за маскарад они устроили.

Глеб вышел из машины следом, встал рядом со мной, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

Степан Васильевич выбрался из своей машины, поправил галстук и подошёл ко мне, вытирая пот со лба.

— Господин Воронов, — начал он нервно, — я… я не ожидал такого масштаба протеста. Обычно люди рады вашим проектам…

Я не ответил, продолжая смотреть на толпу.

Впереди толпы стояла женщина лет пятидесяти, полная, в ярком цветастом платке и потёртой куртке. В руках у неё был мегафон, и она кричала в него так громко, что голос эхом разносился по посёлку.

— НЕ ДАДИМ ОБЛУЧАТЬ НАШИХ ДЕТЕЙ! НЕ ДАДИМ ПРЕВРАТИТЬ НАШИХ МУЖИКОВ В ИМПОТЕНТОВ! ВОРОНОВ — ВРАГ НАРОДА!

Толпа вокруг неё скандировала, размахивая плакатами.

Антон «Молот» стоял неподалёку со своими Стражами. Они образовали оцепление вокруг строительной площадки, где должен был устанавливаться стержень.

Антон подошёл ко мне, кивнул.

— Господин, обстановка под контролем. Никто не прорвётся к стержню, но… применить силу к гражданским я не могу.

Я кивнул.

— Все нормально.

Я посмотрел на женщину с мегафоном, потом на Степана.

— Ты её знаешь? — спросил я.

Степан побледнел.

— Это… это Тамара Игоревна — Мэр Велихово. Она всегда была… эксцентричной, но не настолько.

Я смотрел на эту Тамару. Она продолжала орать в мегафон, размахивая руками, и толпа послушно скандировала вслед за ней.

Интересно.

— Степан, — сказал я спокойно. — Ты мэр и она мэр. Поговори с ней и успокой их.

Степан вздрогнул.

— Я… господин, я не уверен, что она меня послушает…

— Попробуй, — повторил я.

Степан сглотнул, кивнул и нервно пошёл к толпе. Я остался стоять рядом с Глебом, наблюдая.

Степан подошёл к Тамаре, поднял руки, пытаясь привлечь внимание.

— Тамара Игоревна! — крикнул он, стараясь перекричать шум. — Прошу вас! Давайте поговорим спокойно!

Тамара повернулась к нему, и на лице было выражение презрительной ярости.

— А! Степаша приехал! — заорала она в мегафон. — Продажный лизоблюд Воронова! Пришёл нас запугивать⁈

Толпа зашумела, некоторые начали свистеть.

Степан покраснел, но продолжал:

— Тамара Игоревна, это же прогресс! Это чистый воздух! Лорд-Протектор делает это для блага людей! Стержни безопасны, они…

— ЗНАЕМ МЫ ВАШ «ПРОГРЕСС»! — заорала Тамара, перебивая его. — ОБЛУЧАЕТЕ НАС СВОИМИ ЛУЧАМИ! ХОТИТЕ НАШИХ МУЖИКОВ В ИМПОТЕНТОВ ПРЕВРАТИТЬ! А ПОТОМ И ДЕТЕЙ НАШИХ УКРАДЁТЕ! ВОН ИЗ НАШЕГО ПОСЁЛКА, ИРОД!

Она указала на Степана пальцем, и толпа взревела.

Кто-то из толпы швырнул в Степана гнилым помидором. Попал прямо в плечо и Степан отшатнулся, а потом полетел ещё один и ещё.

Один помидор пролетел мимо Степана и шлёпнулся прямо у моих ботинок.

Я посмотрел на помидор. Потом на толпу.

Глеб мгновенно шагнул вперёд, заслоняя меня. Неизвестно кого он сейчас спасал. То ли меня от помидоров, то ли толпу от участи быть стертыми на месте.

Я поднял руку, останавливая его. Злиться на этих примитивов все равно что обижаться на обезьяну за то, что она обезьяна.

— Не надо, — сказал я спокойно.

Глеб замер, но напряжение не спало.

Я посмотрел на Тамару. Она продолжала орать в мегафон, размахивая руками, изображая праведный гнев.

Рядом с моим плечом материализовалась Фея. Она тоже посмотрела на Тамару, потом на толпу, и усмехнулась.

— Ваше Темнейшество, — прошептала она, — это инсценировка. Плохая, кстати. Уровень актёрского мастерства — ноль целых ноль десятых.

Да, она была права.

Слишком театрально, словно выполняет чей-то план. Она имитирует истерику и не верит в то, что говорит.

Я кивнул, не отводя взгляда от Тамары.

— Антон, — позвал я.

Антон подошёл, остановился рядом.

— Господин.

— Ты отслеживал ее переговоры? — спросил я тихо.

Антон кивнул.

— Так точно, господин. Наши сканеры засекли переговоры её помощника с неким человеком. Судя по связям — местный бандюган по кличке «Борзый» — они и украли стержень. Видимо, беспокоятся, что вы их выдавите из региона.

Фея хихикнула.

— Дааааа, наш Лорд-Протектор такой! Лично борется с бандитизмом на местах! Супергерой прямо!

Я бросил на неё холодный взгляд.

— Фея, — сказал я. — Найди их базу. Где этот «Борзый»?

Фея закрыла глаза, и я почувствовал, как она расширяет сканирование — невидимые волны магии распространялись по посёлку, анализируя сигналы, перехватывая разговоры.

Через несколько секунд она открыла глаза и усмехнулась.

— Старый кирпичный завод в трёх километрах отсюда.

Я кивнул.

— Антон, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Ты остаёшься здесь и охраняешь площадку. Никто не подходит к месту установки.

Антон кивнул.

— Слушаюсь, господин.

Я посмотрел на толпу, на Тамару, которая продолжала орать в мегафон, развернулся и пошёл обратно к машине. Глеб последовал за мной.

— Господин? — спросил Степан, подбегая ко мне. — Мы… мы уезжаем?

— Нет, — сказал я, садясь в машину. — Ты остаёшься здесь. Я еду к этим дегенератам.

Степан побледнел.

— К… к бандитам⁈ Господин, это опасно! Может, позвать полицию?

Я посмотрел на него холодно.

— Не нужно.

Я закрыл дверь. Глеб сел на переднее сиденье.

— Глеб, — сказал я. — Построй маршрут на старый кирпичный завод. Три километра на север.

— Понял, господин.

Машина тронулась, оставляя позади толпу в шапочках из фольги, орущую Тамару и растерянного Степана.

Фея отдыхавшая на моём плече, сидела с издевательской улыбкой.

— Ваше Темнейшество едет лично разбираться с местными бандюганами. Как романтично.

Я не ответил, глядя в окно на проплывающий мимо посёлок.

* * *

База бандитов «Борзого». Старый кирпичный завод. Через 15 минут.

Мой «Аурелиус» остановился у ржавых ворот цеха. Я вышел из машины, оглядел территорию. Это действительно был заброшенный завод: разбитые окна, осыпающиеся стены, груды мусора. Типичное место для того, чтобы прятать краденое.

Глеб вышел следом, встал рядом со мной.

— Господин, — сказал он тихо. — Пятнадцать боевиков внутри и вооружены. Позволите мне зачистить?

Я покачал головой.

— Нет. Идём.

Я направился к входу в главный цех. Глеб последовал за мной на шаг позади, как тень.

Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился громкий визг — звук болгарки, режущей металл. Или… пытающейся резать.

Я вошёл внутрь.

Главный цех был огромным, пыльным, с высокими потолками и разбитыми окнами. Посреди цеха, на полу, лежал мой стержень — конструкция из материалов «Эдема», серебристо-серая, идеально ровная.

Вокруг стержня столпились пять-шесть бандитов. Один из них, здоровенный мужик в грязной майке, пытался распилить стержень огромной болгаркой. Снопы искр летели во все стороны, шум стоял невыносимый.

Но стержень оставался невредимым. На нём не было даже царапины.

Я, скрестив руки на груди, остановился в нескольких метрах от них, и дождавшись, пока они устанут от бесполотных попыток распилить его, спокойно сказал:

— Диск не тот. Обычный абразив его не возьмёт.

Стоило шуму болгарки стихнуть, как все медленно повернулись. Увидели меня — одного человека в идеальном чёрном костюме, который стоял посреди их базы, словно зашёл в офис на совещание.

Бандиты замерли, глядя на меня с выражением полного непонимания.

Я продолжил, пояснив свою позицию:

— Тебе нужен диск с корундовым напылением или, в идеале, вольфрамо-молибденовым. Иначе ты просто сожжёшь инструмент.

Здоровяк с болгаркой опустил ее, посмотрел на меня растерянно.

— А… да? — выдавил он. — Спасибо, мужик…

Прошла секунда.

Потом до него дошло.

Он все еще смотрел на меня. На мой костюм, который стоил больше, чем вся их банда зарабатывала за год. На Глеба позади меня, который выглядел как ходячий танк.

— … Погоди-ка, — медленно выпалил здоровяк. — Какого хрена⁈

Он бросил болгарку, схватил арматуру, лежавшую рядом.

— Мужики! Вали его! — заорал он.

Остальные бандиты мгновенно схватились за оружие — кто-то за автоматы, кто-то за монтировки и арматуру.

Здоровяк с рёвом бросился на меня, замахиваясь иструментом. Я не двинулся с места, а просто посмотрел на него и ментально толкнул.

Здоровяк резко затормозил в метре от меня, словно врезался в невидимую стену. Его ноги подкосились, арматура выпала из рук, и он рухнул на колени, тяжело дыша.

— Что за… — выдохнул он, глядя на свои трясущиеся руки.

Фея вновь материализовалась рядом, и голос её прозвучал весело, как у спортивного комментатора:

— Первая попытка атаки! Неудачная! Боец падает, не дойдя до цели! Ноль баллов за технику!

Другой бандит с автоматом вскинул оружие, целясь в меня.

— Стой, сука! — заорал он и нажал на курок.

Щелчок. Автомат не выстрелил. Бандит в панике дёрнул затвор, попытался снова.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Ничего.

Я телекинетически заблокировал ударник. Простейшая манипуляция.

— Вторая попытка! — прокомментировала Фея. — Огнестрельное оружие! Но осечка! Боец в замешательстве!

Бандит с визгом швырнул автомат в меня. Автомат остановился в воздухе в полуметре от моего лица, повис на секунду, потом упал на пол с лязгом.

— Метание предметов! — Фея хихикнула. — Неудачно! Предмет не достиг цели!

Третий бандит попытался подбежать ко мне сбоку, размахивая монтировкой. Я даже не повернул головы — просто ментально надавил на его ноги.

Он споткнулся на ровном месте, упал лицом вперёд, монтировка со звоном покатилась по полу.

— О! Падение на ровном месте! — Фея всплеснула руками. — Классика! Минус десять баллов за координацию!

Четвёртый бандит достал пистолет, прицелился, выстрелил. Пуля вылетела из ствола, но в метре от меня резко свернула вправо, вонзившись в бетонную стену.

Бандит выстрелил ещё раз. Пуля снова ушла в сторону.

— Стрельба! — Фея покачала головой. — Ужасная точность! Или… не точность? Боец явно целился, но промахнулся на два метра! Загадка!

Я стоял неподвижно, наблюдая за их попытками. Да, я издевался, но они стащили мой стержень. Должен же я компенсировать себе потерю времени?

Пятый бандит попытался броситься на меня с ножом. Я ментально усилил давление и его развернуло. Один раз, другой, потом он чуть не всадил нож себе в ногу и с ужасом бросил его.

— И снова падение! — Фея развела руками. — Господа, это уже не бой, это комедийное шоу!

Остальные бандиты замерли, глядя на своих товарищей, которые лежали на полу, пытаясь подняться, но не в силах это сделать.

Главарь — худой с татуировками на шее — стоял, держась за автомат, и лицо его было белым как мел.

— Что за… что ты такое? — прохрипел он.

Я холодно посмотрел на него.

Надоело.

Я усилил ментальное давление. Все бандиты в цехе мгновенно рухнули на колени, словно на них навалили тонны груза. Они не могли пошевелиться и не могли говорить, только дышать.

Воздух в цехе стал плотным и давящим, словно гравитация увеличилась в несколько раз.

Главарь смотрел на меня снизу вверх, и в глазах был парализующий ужас — это существо только-только начало осознавать разницу между нами.

Я медленно подошёл к нему, остановился в метре.

— Ты украл мою вещь, — сказал я спокойно. — Ты создал шум и потратил мое время. Я мог бы превратить тебя в слюнявого идиота, как и всех вас…

Главарь пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только хриплое дыхание.

Я продолжил ровным голосом, усиливая ментальный нажим и попутно ломая его волю к сопротивлению:

— Сейчас ты вернёшь стержень, потом позвонишь своей Тамаре и скажешь ей, что «шапочки из фольги» больше не нужны. Что стержни — это очень хорошо и ты лично будешь охранять их установку.

Я наклонился чуть ближе.

— Ты понял?

Главарь, трясясь, выдавил сквозь зубы:

— П-понял…

Я выпрямился и убрал ментальное давление. Бандиты рухнули на пол, задыхаясь, как рыбы выбрашенные на берег.

Я повернулся к Глебу, который всё это время стоял у входа.

— Глеб.

— Господин.

— Мы нашли бесплатных монтажников для всех стержней в секторе Гамма.

Глеб кивнул, и на его лице мелькнула тень усмешки.

— Понял, господин.

Я вышел из цеха, оставив бандитов лежать на полу. Фея летала вокруг меня, с интересом осматривая завод.

— Ваше Темнейшество, — сказала она тихо, — эти идиоты слишком тупые, чтобы придумать такую операцию сами. Украсть стержень, организовать протест через Тамару… это требует планирования. У этих же уровень IQ чуть выше чем у обезьяны.

Я остановился у машины, посмотрел на неё.

— Да, я думаю, что их кто-то использовал.

Фея кивнула.

— Возможно дал наводку, а возможно, даже проплатил. Бандиты — просто инструмент. Слишком жадный инструмент, который решил распилить стержень вместо того, чтобы просто его спрятать или отдать.

Я задумался.

Кто-то пытается саботировать проект. Занятно… очередные беспокойные муравьи.

— Фея, — сказал я. — Установить круглосуточное наблюдение за всеми стержнями. Скажи Алине, что на них нужно поставить сигналки. Любая подозрительная активность — докладывать мне немедленно.

Фея кивнула.

Я сел в машину.

— Обратно в Велихово, — сказал я водителю.

Машина тронулась, оставляя позади старый кирпичный завод и стонущих бандитов.

* * *

Посёлок Велихово. Через час.

Мой «Аурелиус» вернулся на площадку, где должен был устанавливаться стержень. Я решил прокатиться по окрестностям, а уже потом вернуться в поселок.

К тому моменту Антон уже забрал идиотов с завода, о чем мне доложил.

Я вышел из машины и увидел картину, которая вызвала у меня… удовлетворение.

Бандиты «Борзого» — все пятнадцать человек, бледные, злые, с синяками и ссадинами — помогали устанавливать стержень, установку которого саботировали местные. Они работали молча, но достаточно эффективно. Второй стержень лежал в грузовике.

Антон стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за процессом с усмешкой.

Толпа в шапочках из фольги всё ещё стояла неподалёку, но теперь они молчали, глядя на происходящее с растерянностью и шоком.

Тамара, мэр Велихово, стояла впереди толпы с мегафоном в руках. Она смотрела на бандитов, потом на Стражей, потом на меня.

Наши взгляды встретились. Она побледнела и её пальцы сжали мегафон так сильно, что костяшки побелели. Я продолжал смотреть на неё холодно, не отводя взгляда.

Тамара судорожно сглотнула. Потом медленно подняла мегафон к губам, и голос её прозвучал… совершенно по-другому.

— ГРАЖДАНЕ! — заорала она, вкладывая в голос все своё усердие.

Толпа замерла, глядя на неё с недоумением.

— СТЕРЖНИ «НЕБЕСНОГО САДА» — ЭТО БЛАГО! — продолжила Тамара, и голос становился всё громче, всё восторженнее. — ЭТО ПРОГРЕСС! ЭТО ЧИСТЫЙ ВОЗДУХ ДЛЯ НАШИХ ДЕТЕЙ!

Она развернулась к толпе, размахивая руками.

— ЛОРД-ПРОТЕКТОР ВОРОНОВ — НАШ СПАСИТЕЛЬ! ОН ДЕЛАЕТ ЭТО ДЛЯ НАС! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЭДЕМ! ДА ЗДРАВСТВУЮТ СТЕРЖНИ!

Толпа стояла в полном шоке несколько секунд. Потом, словно по команде, люди начали нерешительно кивать, потом ещё громче.

— Да здравствует Эдем! — выкрикнул кто-то.

— Воронов — наш защитник! — подхватил другой.

Через минуту вся толпа скандировала, размахивая теми же плакатами, на которых час назад было написано совершенно противоположное.

Позади я заметил других жителей поселка, которые смотрели на этот цирк с выражением «Испанского стыда» на лицах.

Тамара стояла впереди, орала в мегафон, и на лице было выражение почти фанатичного восторга.

— Вау, ваше Темнейшейство. Кажется, у нас тут рекорсдсмен по спортивному искусству «переобувания»! Не часто увидишь такую оперативность. — выдала свою оценку Фея.

Степан Васильевич подошёл ко мне, неловко взглянул, и дрожжащей рукой вытер пот со лба.

— Господин Воронов, э-это было пострясающе. Как вам удалось?

Я не ответил, продолжая смотреть на Тамару.

— Степан, — сказал я спокойно. — У этой Тамары… контракт с городом?

Степан кивнул быстро.

— Д-да, господин. Ещё два года.

Я повернулся к Фее.

— Фея. Найди юридический повод для импичмента — саботаж инфраструктурного проекта Лорда-Протектора. Подготовь документы.

Фея кивнула, уже работая над запросом.

— Будет готово, Ваше Темнейшество.

Я посмотрел на Степана.

— Степан. Завтра назначишь здесь временного, но компетентного управляющего.

Степан выпрямился, и на лице появился восторг.

— Слушаюсь, господин! Я знаю идеального кандидата! Он…

Я поднял руку, останавливая его.

— Не нужно подробностей. Просто сделай.

Степан кивнул, кланяясь.

— Будет сделано, господин!

Я повернулся, посмотрел на строительную площадку. Бандиты почти закончили установку стержня — массивная конструкция уже стояла вертикально, уходя в землю на несколько метров.

Порядок восстановлен.

Антон подошёл ко мне, кивнул.

— Господин, стержень будет установлен через двадцать минут. Охрану я оставлю на месте до полного завершения работ.

— Хорошо, — сказал я. — Следи за тем, чтобы эти «монтажники» не сбежали. Они будут работать на всех остальных стержнях в секторе Гамма.

Антон усмехнулся.

— Понял, господин. Они никуда не денутся.

Я кивнул, развернулся и пошёл обратно к машине. Я сел в машину, Глеб следом.

— В Эдем, — сказал я, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза.

Машина тронулась, оставляя позади Велихово, толпу в шапочках из фольги, орущую Тамару и бандитов, устанавливающих стержень.

Тишина. Наконец-то тишина.

Я почти задремал, когда Фея вновь материализовалась на моём плече.

— Ваше Темнейшество, — сказала она тихо.

Я открыл глаза, посмотрел на неё.

— Что?

Фея свайпнула свой голографический планшет.

— Нужно ваше мнение: В HR-отдел вчера упало очень любопытное резюме. От некой Лины Мироновой. Алина просит вашего разрешения на её собеседование.

Я нахмурился.

— Лины Мироновой? Кто это? И что же в ней любопытного?

Фея кивнула, показывая мне данные на экране.

— На первый взгляд ничего особенного. Возраст — двадцать четыре года, провинциальное образование, скудный опыт и все остальное, но вот само резюме составлено… интересно. Очень грамотно и Алина говорит, что девушка произвела на неё сильное впечатление.

Я посмотрел на данные, пролистал несколько строк.

Лина Миронова.

— Разреши Алине провести собеседование, — сказал я, закрывая файл. — Если девушка компетентна — пусть берёт.

Фея кивнула.

— Будет сделано.

Я снова откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза.

Наконец-то всё идёт по плану.

Машина мчалась по дороге обратно в «Эдем», и за окном медленно проплывал город.

Наконец-то можно вернуться к розам.

И я очень надеялся, что совсем скоро мне больше не придется заниматься подобным. План «Небесный Сад» следовало реализовать в кратчайшие сроки и любой ценой.

Глава 12

Лилит Мефистова сидела в своей временной квартире на окраине Воронцовска и изучала письмо.

'Уважаемая Лина Александровна Миронова!

Рады сообщить Вам, что по результатам рассмотрения Вашего резюме и аналитической записки, приложенной к заявлению, Вы приглашены на финальное собеседование на должность аналитика в отделе стратегического планирования компании «Ворон Групп».

Дата: 10 сентября 2025 года. Время: 10:00. Место: Комплекс «Эдем», корпус B, кабинет 301.

Обратите внимание: собеседование будет проходить на территории комплекса «Эдем». При себе иметь: паспорт, дипломы об образовании, рекомендательные письма (при наличии). На въезде получите временный пропуск.

С уважением, Алина Романова, Технический директор «Ворон Групп»'

Лилит улыбнулась — той особой, хищной улыбкой, которую никто и никогда не видел на лице скромной провинциалки Лины Мироновой.

План сработал и сработал идеально.

Она откинулась на спинку дешёвого, скрипучего дивана в этой жалкой съёмной квартирке — двухкомнатной норе с дешевыми обоями, допотопной мебелью и видом на серые промышленные корпуса. Место, которое она выбрала специально, ведь идеально соответствовало легенде бедной, но талантливой девушки из глубинки, приехавшей покорять большой город.

Последний месяц был… интересным. Утомительным, но интересным.

Лилит поднялась с дивана и подошла к маленькому, запотевшему окну, глядя на город за стеклом.

Воронцовск изменился до неузнаваемости за тот год, что здесь правил Воронов.

Когда Лилит впервые приехала сюда месяц назад, она ожидала увидеть типичный умирающий провинциальный город — серые бетонные коробки, обшарпанные фасады, разбитые дороги, грязные улицы, депрессивное население, влачащее жалкое существование.

Вместо этого она увидела… преображение. Город словно восстал из пепла и расцвёл новой жизнью.

Фасады зданий были отремонтированы и перекрашены в светлые, приятные глазу цвета. Дороги — идеально ровные, без единой выбоины. Тротуары — чистые, вымощенные новой плиткой. Уличное освещение работало везде, превращая вечерний город в россыпь тёплых огней. Витрины магазинов сияли, привлекая покупателей. Кафе и рестораны были полны людей. Детские площадки — новые, яркие, безопасные — были заполнены смеющимися детьми.

Город дышал, жил и процветал.

И повсюду — цветы.

Клумбы на каждом углу. Вьющиеся растения на фасадах зданий, превращающие серый бетон в вертикальные сады. Аккуратно подстриженные газоны изумрудной зелени. Деревья вдоль улиц с аккуратными приствольными кругами. Цветочные композиции у входов в магазины, офисы, жилые дома. Даже автобусные остановки были украшены горшками с яркими цветами.

Люди здесь буквально помешались на цветах. Лилит видела, как они ухаживали за клумбами у своих домов с почти религиозным рвением. Как гордо демонстрировали друг другу свои балконы, превращённые в миниатюрные оранжереи. Как обсуждали сорта роз и тюльпанов с таким энтузиазмом, с каким в других городах обсуждали футбол или политику.

Это было… странно. Даже жутковато. Словно целый город попал под какие-то чары и превратился в помешанных на садоводстве фанатиков.

Лилит понимала, что происходит на самом деле. Люди так благодарили Калева.

Воронов дал этим людям новую жизнь: работу, безопасность, надежду и красивый, чистый город, в котором можно было гордо жить, а они в ответ украшали его ещё больше, делая его прекраснее с каждым днём, потому что хотели отплатить ему хоть как-то. Хотели показать, что достойны того, что он для них сделал.

Примитивная психология масс, но чудовищно эффективная.

Лилит смотрела на зелёные, цветущие улицы внизу, на отремонтированные здания, на довольные лица прохожих, на клумбы с поздними осенними астрами и хризантемами и чувствовала, как внутри шевелится то самое чувство.

Зависть.

Он построил мечту, преданность, любовь и даже веру.

Эти люди готовы были умереть за него. Она видела это в их глазах, когда они говорили о Лорде-Протекторе. Слышала это в их голосах, полных искренней благодарности и обожания и это было… впечатляюще. Раздражающе, бесяще, но впечатляюще.

Лилит вернулась к дивану и взяла с журнального столика старое, потрёпанное зеркальце — единственную по-настоящему ценную вещь в этой квартире.

Посмотрела на своё отражение.

Лицо изменилось за последний месяц. Не магически — нет, это было бы слишком рискованно в городе, где правил такой монстр, как Калев Воронов. Нет, она изменила его по-старому, проверенному способу.

Волосы, когда-то роскошные платиновые локоны, были перекрашены в тусклый, невзрачный каштановый цвет и небрежно собраны в простой хвост. Никакого макияжа — только чистое, бледное лицо с лёгкими тенями под глазами (результат специальной диеты, которая делала её худее и бледнее). Дешёвые очки в пластиковой оправе, хотя зрение у неё было идеальным — но очки добавляли образ «книжного червя». Одежда — простые, скромные вещи из масс-маркета: серая водолазка, тёмные джинсы, поношенные кроссовки.

Ничего общего с Лилит Мефистовой — роскошной хищницей.

Сейчас в зеркале она видела Лину Миронову — тихую, застенчивую, немного неуклюжую провинциалку, которая боится больших городов и мечтает просто найти хорошую работу.

Идеальная маска.

Лилит улыбнулась своему отражению — той самой хищной, холодной улыбкой, которую Лина Миронова не улыбнулась бы никогда.

Через три дня она войдёт в «Эдем». В логово самого опасного и интересного противника, которого она встречала за всю свою жизнь.

Лилит отложила зеркальце и взяла со стола планшет. Открыла файл с информацией о «Ворон Групп», которую она собирала последний месяц.

Компания была впечатляющей. Действительно впечатляющей: передовые технологии, огромные инвестиции, лучшие специалисты региона, переманенные астрономическими зарплатами и условиями работы. Проекты, которые могли изменить весь регион и не только регион.

И во главе всего этого, он — Калев Воронов. Человек, который меньше чем за год превратил умирающий город в процветающий центр.

Лилит чувствовала, как внутри разгорается желанное чувство — азарт и предвкушение.

* * *

Десятое сентября выдалось холодным и пасмурным. Мелкий дождь моросил с серого неба.

Лилит — нет, сейчас она была Линой, нужно было помнить об этом, всегда помнить — стояла перед воротами комплекса «Эдем» и делала вид, что нервничает.

Это было несложно. Она отлично умела притворяться.

Сжала в руках старенький, потёртый портфель с документами. Поправила дешёвые очки на переносице. Глубоко вдохнула, изображая волнение, и шагнула к охраннику у входа.

— Здравствуйте, — произнесла она тихо, неуверенно, с лёгким провинциальным акцентом, который натренировала до совершенства. — Я… я на собеседование — Лина Миронова. Меня ждёт госпожа Романова в десять утра.

Охранник — крепкий мужчина лет тридцати с профессиональным, непроницаемым лицом — кивнул и проверил что-то на своём планшете.

— Документы, пожалуйста.

Лина торопливо, слишком торопливо, словно боясь опоздать, достала из портфеля паспорт и протянула охраннику дрожащей — специально дрожащей — рукой.

Охранник просканировал документ, сверил фотографию с лицом, кивнул.

— Я провожу вас до корпуса B, госпожа Миронова. Вы впервые в «Эдеме», вам будет сложно сориентироваться самостоятельно.

— О, спасибо! Вы очень добры! — выдохнула Лина с «искренней» благодарностью.

Они вместе прошли через массивные ворота, и…

Мир изменился.

Лилит — настоящая Лилит, скрытая под маской робкой Лины, — мгновенно почувствовала настоящее потрясение. Она увидела «Эдем».

Лилит остановилась как вкопанная, забыв на мгновение даже о своей роли.

Перед ней раскинулся… рай, материализованный в реальность.

Идеально ровные аллеи из светлого камня, который словно излучал мягкое свечение изнутри. По обеим сторонам — сады. Не обычные городские клумбы, а настоящие произведения искусства. Деревья самых невероятных видов — некоторые она даже не могла опознать — с идеально сформированными кронами. Цветы всех цветов радуги, цветущие одновременно, хотя по законам природы это было невозможно. Кустарники, подстриженные в сложные геометрические формы. Небольшие водопады, струящиеся по искусственным скалам и впадающие в кристально чистые пруды, где плавали яркие рыбы.

Воздух. Боже, воздух здесь был другим. Чистым, свежим, наполненным ароматом цветов и трав, но не приторным, а идеально сбалансированным. Каждый вдох был наслаждением.

Здания. Футуристические здания из тёмного стекла и светлого металла, которые не нарушали гармонию садов, а дополняли их. Плавные линии архитектуры, огромные панорамные окна, отражающие зелень, крыши-террасы с висячими садами.

Голографические панели, парящие в воздухе, показывающие информацию. Дроны, бесшумно патрулирующие территорию. Система орошения, работающая автоматически. Освещение, которое подстраивалось под естественный свет, создавая идеальную атмосферу.

Это был мир, построенный тем, кто понимал порядок, гармонию и красоту на уровне, недоступном обычным людям. Мир, где каждая деталь была продумана и где не было ничего лишнего.

Технологии, которые на десятилетия опережали всё, что было даже в столице. Ресурсы, вложенные в создание этого места, исчислялись миллиардами. Интеллект, необходимый для проектирования всего этого…

— Госпожа Миронова? — обеспокоенно позвал охранник. — С вами всё в порядке?

Лина моргнула и быстро изобразила восторженное изумление, широко распахнув глаза.

— Я… это так красиво! — выдохнула она с восторгом. Ей в этот раз не нужно было притворяться. — Я никогда не видела ничего подобного! Это как… как в сказке!

Охранник улыбнулся с явной гордостью.

— «Эдем» действительно особенное место. Господин Воронов создал здесь совершенный мир. — Он жестом пригласил её следовать за ним. — Пойдёмте, я покажу вам дорогу.

Лина послушно зашагала рядом, продолжая изображать наивное восхищение, таращась по сторонам и ахая при виде особенно красивых уголков.

Он построил не какую-то крепость, не бункер или защищённый комплекс, а самый настоящий идеальный мир — свой личный рай. Место, где всё было именно так, как он хотел.

«Ты построил рай, Воронов,» — думала Лилит, продолжая идти рядом с охранником и изображать восхищённую провинциалку. — «А я заберу его у тебя. По кусочку, по крупице, пока не останется ничего. Ты будешь смотреть, как всё, что ты создал, переходит в мои руки, а после я тебя уничтожу.»

Они подошли к зданию корпуса B — элегантному строению из тёмного стекла с вертикальными садами на фасаде.

— Вот мы и пришли, — объявил охранник. — Ресепшен внутри, они оформят вам временный пропуск. Удачи на собеседовании, госпожа Миронова.

— Спасибо вам огромное! — искренне поблагодарила Лина, и охранник, довольный, развернулся и пошёл обратно к воротам.

Ресепшен встретил её стерильной чистотой и футуристическим дизайном. Стены из тёмного стекла и полированного металла, голографические панели с информацией, мягкое, рассеянное освещение. За стойкой сидела молодая девушка в строгом деловом костюме.

— Здравствуйте, — робко начала Лина, подходя к стойке. — Я Лина Миронова, на собеседование к госпоже Романовой…

— Одну секунду, пожалуйста, — вежливо улыбнулась девушка, проверяя что-то на компьютере. — Да, вижу вашу запись. Сейчас оформлю временный пропуск.

Она протянула Лине небольшую пластиковую карту с её фотографией и надписью «Временный посетитель».

— Третий этаж, кабинет 301. Удачи на собеседовании!

— Спасибо, — пробормотала Лина, принимая пропуск дрожащими пальцами.

Кабинет 301 нашёлся легко. Лина подошла к двери, подняла руку, чтобы постучать… и замерла.

Сердце билось быстрее. Но не от волнения — Лилит не волновалась никогда. От предвкушения. Ведь сейчас начнётся игра. Настоящая игра.

Она постучала. Три коротких, неуверенных стука.

— Войдите, — раздался из-за двери женский голос. Спокойный и уверенный.

Лина толкнула дверь и вошла внутрь.

Кабинет был просторным, светлым, с панорамным окном во всю стену, из которого открывался вид на «Эдем» — идеальные сады, футуристические здания, аллеи. За большим столом из тёмного дерева сидела молодая женщина в строгом деловом костюме.

Алина Романова.

Лилит мгновенно оценила её профессиональным взглядом хищника, изучающего потенциальную жертву.

Умное лицо, проницательные серые глаза, волосы, собранные в строгий пучок. Никаких украшений, кроме простых серёг-гвоздиков, осанка уверенного человека, привыкшего принимать решения.

Перед ней была не типичная карьеристка, а настоящий профессионал. Гений, человек, который добился своего положения умом и результатами.

Интересно, — подумала Лилит. — Она будет главной преградой на моём пути. Умная, проницательная и опасная. Придётся играть очень, очень осторожно.

Но вслух Лина только пролепетала тихо, неуверенно:

— Здравствуйте, госпожа Романова… Я Лина Миронова… На собеседование…

Алина поднялась из-за стола и улыбнулась — тепло, но профессионально.

— Здравствуйте, Лина. Проходите, садитесь, пожалуйста, — она указала на удобное кресло перед столом. — Хотите чаю? Кофе?

— Н-нет, спасибо, — Лина торопливо села на край кресла, сжимая портфель на коленях, изображая волнение. — Я… я не хочу отнимать у вас время…

— У нас достаточно времени, — спокойно сказала Алина, возвращаясь за стол. Она взяла планшет и пробежалась взглядом по экрану. — Я внимательно изучила ваше резюме и аналитическую записку, которую вы прислали. Должна сказать, Лина, что ваша работа произвела на меня сильное впечатление.

Лина раскраснелась — специально, усилием воли вызвав румянец на бледных щеках.

— П-правда? — выдохнула она с искренним восторгом. — Спасибо огромное! Я… я очень старалась… Хотя, наверное, там много ошибок…

— Ошибки есть, — кивнула Алина, и Лилит внутренне напряглась, готовясь к следующему этапу игры. — Но это не критичные ошибки. Скорее… недоработки в выводах. У вас блестящий аналитический ум, Лина, но вам не хватает опыта и наставника, который бы указал правильное направление.

Попалась, — торжествующе подумала Лилит. — Именно так, как я и рассчитывала. Она видит во мне «сырой талант», который нужно вырастить. Небось хочет быть моим наставником, и питать своё эго, взращивая гения. О, Алина, ты такая предсказуемая…

Но вслух Лина только робко спросила:

— Вы… вы могли бы указать, где именно я ошиблась? Я хочу учиться… Я правда хочу стать лучше…

Алина улыбнулась — той особой улыбкой ментора, нашедшего перспективного ученика.

— Конечно. Давайте разберём вашу работу вместе…

И следующий час прошёл в детальном обсуждении аналитической записки.

Алина была хорошим учителем. Терпеливым и понятно объясняющим. Она указывала на ошибки, но делала это деликатно, не унижая, а помогая понять суть проблемы.

А Лина играла свою роль идеально.

Она слушала с широко распахнутыми, восхищёнными глазами. Кивала, задавала «наивные» вопросы, которые, тем не менее, показывали глубину её ума. Делала пометки в блокноте. Периодически восклицала: «О, я поняла! Вот где я ошиблась! Как я сама не заметила⁈»

Классическая игра в «благодарного, восторженного ученика перед мудрым наставником».

И Алина купилась на эту игру. Лилит видела это по её лицу, по тому, как та всё больше расслаблялась, как в её глазах появлялось всё больше теплоты и одобрения.

Наконец Алина откинулась на спинку кресла и улыбнулась.

— Лина, вы очень способная девушка и я вижу, что вы действительно хотите учиться и расти. Именно таких людей мы ищем в «Ворон Групп».

Лина широко улыбнулась — чистой, искренней, счастливой улыбкой, которая не имела ничего общего с хищной ухмылкой Лилит.

— Вы… вы имеете в виду…

— Да, — кивнула Алина. — Я готова предложить вам должность аналитика в отделе стратегического планирования. Испытательный срок три месяца, зарплата… — она назвала сумму, которая заставила бы настоящую провинциалку упасть в обморок, — … плюс полный социальный пакет, медицинская страховка, премии по результатам работы.

Лина ахнула, прижав руки к груди.

— Это… это правда⁈ Я… я не знаю, что сказать! Спасибо! Огромное спасибо, госпожа Романова!

— Зовите меня просто Алина, — улыбнулась та. — Мы здесь не очень любим формальности. Добро пожаловать в команду, Лина. Уверена, мы отлично поработаем вместе.

Она протянула руку для пожатия.

Лина пожала её обеими руками, изображая волнение и благодарность.

— Спасибо, Алина! Я… я постараюсь оправдать ваше доверие! Обещаю!

Лилит же внутри холодно улыбалась.

Первый шаг сделан. Я внутри. Теперь начинается настоящая игра.

Глава 13

Восемнадцатое октября. Понедельник. Восемь часов утра.

Лина Миронова стояла перед высотным зданием штаб-квартиры «Ворон Групп» в центре Воронцовска и старательно изображала смесь волнения и восторга на своём бледном лице.

Здание впечатляло. Двадцать этажей стекла и стали, современная архитектура, логотип компании — стилизованный силуэт ворона — над главным входом. Не «Эдем», конечно, но всё равно внушительно. Особенно для девушки из провинции, которой Лина должна была казаться.

Она поправила дешёвые очки на переносице, крепче сжала в руках новенький портфель (купленный три дня назад в обычном магазине, чтобы выглядел прилично, но не слишком дорого) и решительно направилась ко входу.

Охрана на входе проверила её новенький постоянный пропуск — пластиковую карту с фотографией, именем «Лина А. Миронова» и должностью «Аналитик, отдел стратегического планирования». Карту ей выдали позавчера, вместе с пакетом документов о приёме на работу.

— Проходите, госпожа Миронова. Отдел стратегического планирования находится на пятнадцатом этаже, — вежливо сказал охранник, пропуская её через турникет.

— Спасибо, — тихо ответила Лина и поспешила к лифтам.

Внутри здания было чисто, современно и деловито: мраморный пол, высокие потолки, голографические панели с новостями компании и биржевыми котировками. Сотрудники в деловых костюмах торопились к лифтам. Атмосфера успешной, процветающей корпорации.

Лилит внутри холодно оценивала всё вокруг, запоминая детали, анализируя.

Хорошая организация. Дисциплина есть. Люди выглядят довольными — значит, платят хорошо и условия труда приемлемые. Никакого страха на лицах, как бывает в корпорациях, построенных на терроре. Интересно, так значит Воронов управляет через лояльность, а не через страх. Умно.

Лифт довёз её до пятнадцатого этажа быстро и бесшумно. Двери открылись, и Лина вышла в длинный коридор с офисами по обеим сторонам.

Табличка на стене указывала: «Отдел стратегического планирования — направо, кабинеты 1501–1510».

Она прошла по коридору и остановилась перед дверью с номером 1505 и табличкой «Максим Сергеевич Белов. Начальник отдела стратегического планирования».

Лина постучала в дверь три раза — негромко, вежливо.

— Войдите! — раздался из-за двери мужской голос, резкий и нетерпеливый.

Она толкнула дверь и вошла внутрь.

Кабинет был среднего размера, с окном, выходящим на город. За столом сидел мужчина лет сорока — Максим Сергеевич Белов, её новый начальник. Тёмные волосы с залысинами, острые черты лица, дорогой костюм, дорогие часы на запястье. Лицо амбициозного карьериста, который привык добиваться своего.

Он поднял взгляд от планшета и оценил Лину холодным, придирчивым взглядом с ног до головы. Взглядом, который явно не впечатлился увиденным — провинциальная девчонка в дешёвом сером костюме и очках.

— Миронова? — сухо спросил он.

— Да, господин Белов. Лина Миронова. Я… я новый аналитик в вашем отделе, — робко ответила Лина, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Знаю. Романова прислала мне ваше досье, — Белов откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Вы закончили какой-то провинциальный университет, два года проработали в обанкротившейся конторе. Опыт минимальный, связей никаких, рекомендаций тоже.

Каждое слово было пропитано пренебрежением.

Лина сглотнула, опустив взгляд, изображая смущение и неуверенность.

— Я… я понимаю, что мой опыт невелик, господин Белов, но я очень хочу учиться! Я буду стараться изо всех сил, обещаю!

— Угу, — Белов явно не впечатлился её энтузиазмом. — Послушайте, Миронова. Не знаю, чем вы там впечатлили Романову, но в моём отделе работают профессионалы высочайшего уровня. Я не могу позволить себе нянчиться с новичками, у меня нет на это времени. Поэтому вы будете делать то, что вам скажут, и не будете высовываться. Ясно?

— Да, господин Белов. Абсолютно ясно, — покорно кивнула Лина.

Боится, — холодно подумала Лилит, изучая его микровыражения лица, жесты, интонации. — Он боится меня. Нет, не меня конкретно — он боится, что какой-то новичок, протеже самой Романовой, может угрожать его положению. Классический неуверенный в себе карьерист, который держится за своё место мёртвой хваткой и видит угрозу в каждом талантливом подчинённом.

Просто идеально.

Белов поднялся из-за стола и прошёл к двери.

— Пойдёмте, покажу вам отдел и ваше рабочее место. Познакомлю с коллегами.

Лина послушно последовала за ним.

Они вышли из кабинета и прошли по коридору до большого открытого офисного пространства — опен-спейса, как было модно в современных компаниях. Просторное помещение с высокими потолками, большими окнами, удобными рабочими столами, отделёнными друг от друга невысокими перегородками.

За столами сидели шесть человек — сотрудники отдела. Все в возрасте от двадцати пяти до сорока лет, все выглядели умными, образованными, профессиональными.

— Внимание, — громко сказал Белов, и все подняли головы от своих мониторов. — У нас новый сотрудник. Лина Миронова, аналитик. Миронова, это ваши коллеги.

Он быстро, без особого энтузиазма перечислил имена. Лилит запомнила их мгновенно, автоматически составляя в голове досье на каждого по одному только виду и первому впечатлению.

Вера — женщина лет тридцати, строгая, собранная, в деловом костюме, с папкой документов под рукой. Явно юрист по образованию или складу ума.

Тимур — мужчина лет тридцати двух, немного полноватый, но с умными, быстрыми глазами финансиста.

Настя — девушка лет двадцати семи, яркая, энергичная, с множеством стикеров на мониторе.

Сергей — мужчина лет тридцати пяти, спортивного телосложения, уверенный в себе, на столе лежат схемы логистики.

Олег — молодой человек лет двадцати шести, худощавый, в очках, явно аналитик и технарь.

И Евгений Костин — мужчина лет двадцати восьми, с приятным лицом, модной стрижкой, дорогим костюмом. Он сидел за столом у окна — лучшее место в опен-спейсе. Его стол был завален документами, планшетами и голографическими проекциями данных.

Лилит мгновенно определила его.

Главный конкурент. Самый талантливый в отделе после начальника. Амбициозный, метит на повышение. Наиболее опасен.

Коллеги поздоровались с Линой вежливо, но без особого энтузиазма. Новичков здесь, видимо, не очень ждали. Нужно было доказать своё право находиться среди них.

— Ваше место вот здесь, — Белов указал на стол в самом дальнем углу опен-спейса, подальше от окна, в самом невыгодном месте. — Устраивайтесь. Пароли от корпоративной сети и доступы вам уже настроили, логин и пароль в этом конверте.

Он протянул ей запечатанный конверт.

— Спасибо, господин Белов, — тихо сказала Лина, двумя руками принимая конверт.

— Сегодня ознакомьтесь с внутренними регламентами компании, изучите структуру отдела, почитайте наши предыдущие аналитические отчёты в базе данных. Завтра дам вам первое задание, — сухо сказал Белов и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл обратно в свой кабинет.

Лина осталась стоять посреди опен-спейса с конвертом в руках, изображая растерянность.

Коллеги уже вернулись к своей работе, не обращая на неё особого внимания.

Она тихо прошла к своему столу — действительно самому неудобному месту, куда обычно сажают новичков или нежеланных сотрудников — и опустилась на стул.

Стол был чистым, пустым. Монитор, клавиатура, пустые ящики. Никаких личных вещей, никакого уюта.

Лина достала из портфеля свой старенький планшет, поставила на стол маленькую фотографию в рамке (поддельное семейное фото — она с «родителями», на самом деле наёмными актёрами), аккуратно разложила канцелярские принадлежности.

Так она создала образ простой девушки, которая пришла сюда работать всерьёз и надолго.

Сама же Лилит внутри холодно улыбалась.

Самое неудобное место. Начальник, который хочет задвинуть меня на задний план. Коллеги, которые не воспринимают всерьёз. А значит никто не будет пристально следить за мной, и тем более не увидит угрозу до тех пор, пока не станет слишком поздно. Идеальные условия, ка-ка-ка!

Она включила компьютер, ввела логин и пароль из конверта, и на экране появился интерфейс корпоративной сети «Ворон Групп».

* * *

Первая неделя работы в «Ворон Групп» прошла для Лины в изучении.

Она старательно играла свою роль — тихая, послушная, немного неуклюжая провинциалка, которая искренне рада оказаться в такой престижной компании и готова работать не покладая рук.

Приходила в офис первой — в половину восьмого утра, хотя рабочий день начинался в восемь. Уходила последней — часов в восемь вечера, когда все остальные уже давно разошлись по домам. Сидела за своим столом в углу, уткнувшись в монитор, делая заметки в блокноте, изучая документы.

Со всеми была вежлива, улыбчива, готова помочь. Приносила коллегам кофе, если шла на кухню. Благодарила за любой совет. Задавала «наивные» вопросы, показывая свою неопытность.

Классический образ «старательного новичка».

И это работало. Коллеги окончательно расслабились, даже не думали видеть в ней угрозу или что-то интересное. Она стала просто частью офисного фона — тихая, незаметная Лина, которая сидит в углу и усердно трудится.

Но за этой маской Лилит делала совсем иное. Она изучала, анализировала и собирала информацию. Вот только ее целью были — они сами. Структура отдела, текущие проекты, методы работы, сильные и слабые стороны каждого сотрудника.

Она читала все аналитические отчёты за последние два года, которые были в корпоративной базе данных. Изучала стиль работы предшественников. Понимала, что ценится в этой компании, а что — нет.

И первое, что она изучила досконально — те, с кем она работала.

Максим Сергеевич Белов, начальник отдела. Сорок два года. В компании пять месяцев. До этого работал в крупной консалтинговой фирме в столице, но там не смог продвинуться выше среднего звена, поэтому переехал в провинцию, где конкуренция слабее. Амбициозный карьерист, но не гений. Его отчёты были грамотными, но шаблонными. Он умел подавать результаты правильно, выглядеть хорошо перед начальством, но креативности и настоящей глубины анализа в его работах не было.

Он боялся потерять своё место. Боялся, что кто-то умнее его займёт его кресло. Поэтому активно подавлял любых талантливых подчинённых, не давая им раскрыться.

Слабак, — презрительно думала Лилит, наблюдая за ним. — Управляет через страх и контроль, а не через развитие команды. Такие руководители долго не держатся в компаниях вроде «Ворон Групп», где ценят результат. Романова рано или поздно это увидит.

Евгений Костин, главный конкурент. Двадцать восемь лет. В компании четыре месяца. До этого закончил престижный университет в столице с красным дипломом, работал год в крупной аналитической фирме. Умный, талантливый, креативный. Его отчёты действительно были на уровень выше остальных — глубокие, нестандартные, с оригинальными решениями.

Он был фаворитом Белова — потому что не угрожал начальнику напрямую, а наоборот, делал его самого и весь отдел более успешным своими результатами.

Но у Евгения была слабость.

Он был мечтателем. Идеалистом, влюблённым в свои идеи. Он мог потратить недели на разработку какой-то «совершенной» стратегии, оттачивая каждую деталь, вместо того чтобы дать быстрое практическое решение.

А главное он играл по правилам. Никогда не подсиживал коллег, не интриговал, не подставлял. Верил, что таланта и усердной работы достаточно для успеха.

Наивный дурак, — холодно думала Лилит. — В мире, где правят интриги и манипуляции, честность — это не добродетель, а слабость.

Остальные коллеги были менее интересны. Хорошие профессионалы, но не гении. Не угрожали и не представляли ценности как цели.

Лилит установила себе цель.

Сначала Белов. Потом Костин. Убрать обоих и занять место начальника отдела.

На восьмой день работы Белов наконец дал Лине первое настоящее задание.

Он вызвал её к себе в кабинет в конце рабочего дня, когда остальные сотрудники уже начали расходиться.

— Миронова, садитесь, — сухо сказал он, даже не поднимая взгляда от планшета.

Лина робко опустилась на стул перед его столом, сложив руки на коленях, изображая послушную ученицу.

— Вы уже неделю здесь, изучали наши материалы. Пора переходить к практике, — Белов наконец поднял взгляд. — У меня для вас первое задание. Ничего сложного, простая рутинная работа, но её нужно сделать качественно.

Он активировал голографический проектор на столе, и в воздухе появилась таблица с данными.

— Это статистика продаж одного из наших партнёров за последний квартал. Нужно проанализировать динамику, выявить тренды, составить краткий отчёт с выводами. Формат стандартный, образцы есть в базе. Срок — три дня. Справитесь?

Лина кивнула с энтузиазмом.

— Да, господин Белов! Обязательно справлюсь! Спасибо за доверие!

— Файлы скину вам на корпоративную почту. Можете быть свободны.

Лина встала, поклонилась (играя послушную провинциалку до конца) и вышла из кабинета. Вернулась за свой стол, открыла почту, скачала файлы и тут же поняла.

Белов дал ей тест не на компетентность, а на покорность.

Задание было действительно примитивным. Школьник справился бы за пару часов. Простейший анализ данных, очевидные выводы.

Белов давал ей это специально, чтобы показать её место. Чтобы она поняла — ей будут давать только скучную, рутинную работу, пока она не докажет свою «лояльность» и «покорность».

Он хотел сломать её амбиции. Задвинуть на задний план.

Лилит усмехнулась внутри. Три дня? Ей хватит трёх часов.

* * *

Лина сдала отчёт через два дня — не слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений, но и не в последний момент, показывая старательность.

Белов просмотрел его, хмыкнул.

— Неплохо для новичка. Есть огрехи, но в целом приемлемо.

Огрехов там не было. Отчёт был идеальным, но Белов не мог признать, что провинциальная девчонка сделала работу лучше, чем он сам смог бы.

— Следующее задание будет сложнее, — добавил он. — Готовьтесь.

И следующее задание действительно было сложнее. И то, что после него. И после него.

Белов целенаправленно давал Лине всю скучную, рутинную, неинтересную работу отдела. Ту, что никто не хотел делать. Обработка данных, составление таблиц, проверка цифр, форматирование документов.

Работа, которая не давала возможности проявить себя, показать свой настоящий талант. Он пытался задавить её рутиной. Заставить уйти или смириться с ролью офисного планктона.

А Лина покорно выполняла всё это. Улыбалась, благодарила и делала работу быстро и качественно.

И ждала своего момента, потому что Лилит знала — в любой системе всегда есть слабые точки. Всегда есть моменты, когда можно нанести удар.

Этот момент скоро представится. Она просто должна была быть готова его использовать.

Момент представился через три недели работы.

Алина назначила общее совещание отдела стратегического планирования — редкое событие. Технический директор лично хотела услышать отчёты о текущих проектах и планах на следующий период.

Максим Белов готовился к этому совещанию как к экзамену. Он нервничал — Лилит видела это по тому, как он чаще обычного курил на балконе, как барабанил пальцами по столу, как придирчиво проверял каждую цифру в презентациях.

Он понимал, что это его шанс показать себя или провалиться.

Совещание было назначено на десять утра в большом конференц-зале на шестнадцатом этаже.

Лина пришла туда за пятнадцать минут до начала, как и полагается старательному новичку. Села скромно в конце стола, достала планшет, открыла блокнот для записей.

Остальные сотрудники отдела подтянулись к десяти. Вера с папкой юридических документов, Тимур с финансовыми отчётами, Настя с аналитикой по экологическим рискам, Сергей с логистическими схемами и Олег с общей сводкой данных.

Евгений Костин пришёл последним, за минуту до начала, с уверенным видом человека, который знает, что его презентация будет лучшей.

Максим Белов сидел во главе стола, нервно перебирая голографические слайды на своём планшете.

Ровно в десять в конференц-зал вошла Алина Романова. Все встали, поздоровались. Она жестом пригласила всех сесть, сама заняла место напротив Белова.

— Доброе утро, коллеги, — спокойно сказала Алина. — Давайте без лишних формальностей. У меня плотный график сегодня, так что будем работать быстро и по существу. Максим Сергеевич, начинайте.

Белов кивнул, активировал проектор, и в центре стола возникла голографическая презентация.

— Алина, коллеги, позвольте представить стратегический план развития нашего направления на следующий квартал…

Он начал говорить: уверенно, профессионально — его презентация была хорошо оформлена, слайды красивые, данные структурированы.

Лилит слушала внимательно и находила те самые слабые места, которые искала три недели. Логические нестыковки, которые были скрыты под красивыми графиками и правильными формулировками.

Белов предлагал расширить присутствие «Ворон Групп» в соседнем регионе, инвестировав в строительство нового логистического центра. План выглядел солидно — детальные расчёты окупаемости, анализ рынка, прогнозы прибыли.

Но.

Лилит видела фундаментальную ошибку в его расчётах. Он неправильно оценил транспортные издержки, не учёл сезонные колебания спроса, переоценил потенциал местного рынка.

Это был красивый, но провальный план, который выглядел хорошо на бумаге, но развалился бы при реализации.

Белов закончил презентацию, откинулся на спинку кресла с довольным видом.

Алина несколько секунд молча изучала данные на своём планшете, пролистывая слайды презентации. Её лицо оставалось спокойным, профессионально бесстрастным.

— Интересный проект, Максим, — наконец сказала она. — Масштабный и амбициозный. Если мы одобрим его на этом совещании, я отправлю план Константину Игоревичу на финальное согласование и оценку финансовой модели.

Белов просиял — упоминание отправки Лебедеву означало, что проект воспринимают серьёзно.

— Спасибо, Алина. Я уверен, что Константин Игоревич оценит потенциал…

— Но перед этим, — продолжила Алина, не давая ему договорить, — у меня есть несколько вопросов по методологии расчётов.

Белов напрягся, но кивнул.

— Конечно, задавайте.

Алина увеличила на голограмме таблицу с цифрами.

— Транспортные издержки. Вы использовали среднегодовые цены на топливо для региона?

— Да, это стандартная методология оценки, — уверенно ответил Белов. — Мы взяли данные за последние три года и вывели среднее значение.

— Понятно, — Алина кивнула, делая пометку на планшете. — А сезонные колебания цен учитывались?

— Они входят в общее среднее, — Белов явно не видел подвоха. — Стандартный подход для таких расчётов.

Алина промолчала, но Лилит, сидящая в конце стола, видела — Технический директор нашла что-то. Её глаза чуть сузились, она снова пролистнула данные.

Она видит ошибку, — поняла Лилит. — Или хотя бы подозревает, что что-то не так, но не хочет публично разносить Белова без абсолютной уверенности. Даёт ему шанс.

— Следующий вопрос, — Алина переключилась на другой слайд. — Прогноз спроса. Вы основываетесь на росте населения региона в три целых восемь процента за последние три года. Откуда эта цифра?

— Официальная статистика областного управления, — Белов раскрыл свой планшет, показывая источник. — Данные публичные, проверенные.

— И вы напрямую экстраполировали рост населения на рост покупательского спроса? — в голосе Алины появилась лёгкая, едва уловимая нотка сомнения.

— Да, это корреляция прямая…

— Прямая, но не абсолютная, — мягко поправила Алина. — Структура роста населения имеет значение, но хорошо, оставим этот вопрос пока открытым.

Белов начал потеть. Он чувствовал, что Алина копает глубже, чем он ожидал.

— И последнее, — Алина увеличила карту региона с отмеченной точкой строительства. — Выбор локации. Обоснование?

— Географический центр региона, — быстро ответил Белов. — Оптимальная точка для охвата всех направлений, минимизация среднего расстояния до клиентов…

— В теории, — кивнула Алина. — Но транспортная доступность оценивалась? Качество дорог? Сезонные риски закрытия маршрутов?

Белов открыл рот, чтобы ответить… и замялся.

— Мы… это второстепенные факторы, их можно скорректировать на этапе детальной проработки…

Алина откинулась на спинку кресла, положив планшет на стол. Посмотрела на Белова оценивающим взглядом.

— Максим, я не хочу отправлять Константину Игоревичу план, в котором есть системные пробелы в базовых расчётах. Это создаст плохое впечатление об отделе. Поэтому давайте разберёмся здесь и сейчас. — Она обвела взглядом остальных сотрудников. — У кого-нибудь ещё есть вопросы или замечания по проекту?

Несколько секунд напряжённой тишины.

И тут Лина робко подняла руку.

Все повернулись к ней. Белов нахмурился, в его глазах мелькнуло раздражение — «только этой провинциалки не хватало», вот что читалось в его взгляде.

— Да, Лина? — вежливо, с интересом сказала Алина.

Лина встала, сжимая планшет дрожащими руками, изображая неуверенность.

— Извините, господин Белов, госпожа Романова… я, наверное, что-то не так поняла, я ещё новичок, но… — она запнулась, поправила очки, — … у меня есть несколько вопросов по расчётам окупаемости проекта…

Белов поморщился, но сохранил профессиональную маску.

— Конечно, Лина. Задавайте.

— С-спасибо, — Лина активировала свой планшет, и рядом с презентацией Белова появилась ещё одна голограмма — таблица с цифрами. — Вот здесь, в расчёте транспортных издержек… вы использовали среднегодовые цены на топливо, правильно?

— Да, это стандартная методика, — кивнул Белов.

— Но… — Лина вывела график, — … если посмотреть на динамику цен за последние пять лет в этом регионе, то видно, что зимой цены вырастают на тридцать-сорок процентов из-за сложностей с доставкой, а ваш логистический центр планируется использовать круглогодично. Это значит, что реальные издержки будут выше, чем в расчёте. Примерно… — она быстро ввела цифры, — … на восемнадцать процентов в среднем за год.

В зале наступила тишина. Алина подняла взгляд на Белова.

— Максим, это правда?

Белов побледнел, быстро проверяя свои данные на планшете.

— Я… я использовал среднегодовые данные, это стандартный подход… — повторял он словно мантру.

— Но некорректный для региона с такими сезонными колебаниями, — спокойно сказала Алина. — Продолжайте, Лина.

Лина сглотнула, изображая волнение, но продолжила. Её голос был тихим, извиняющимся, но слова били точно в цель.

— И-и ещё… здесь, в прогнозе спроса… вы взяли данные по росту населения региона за последние три года, но не учли, что основной рост был за счёт миграции, а мигранты… — она вывела ещё один график, — … имеют значительно более низкий средний доход, чем местное население. То есть покупательская способность региона растёт медленнее, чем население. Это значит, что прогноз продаж завышен примерно на… двадцать два процента.

Белов сидел, уставившись в свой планшет, и лихорадочно проверял цифры. Его лицо становилось всё бледнее.

— И последнее… — Лина вывела карту региона, — … здесь вы планируете построить центр в этой точке, потому что это географический центр региона, но если наложить карту транспортной доступности… — карта изменилась, показывая дороги и их состояние, — … то видно, что эта точка находится в зоне с плохими дорогами, которые зимой регулярно закрываются на ремонт. Это добавляет ещё минимум десять процентов к транспортным издержкам и увеличивает риски срыва поставок.

Она замолчала, опустив взгляд.

— И-извините, если я ошибаюсь… я-я просто хотела понять…

Алина молчала несколько секунд, изучая данные, которые вывела Лина.

Потом посмотрела на Белова.

— Максим. Она права?

Белов открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Я… это… эти факторы… они не критичны, их можно скорректировать в процессе реализации…

— Максим, — повторила Алина холодно. — Она права или нет?

Пауза.

— … Да. Технически… да.

Алина откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Значит, ваш план имеет системные ошибки в трёх ключевых областях — транспортные издержки, прогноз спроса и выбор локации. При корректировке этих факторов срок окупаемости проекта вырастает с заявленных двух лет до…

— Ч-четырёх с половиной лет, — тихо сказала Лина, глядя в свой планшет. — Плюс-минус полгода, в зависимости от сценария.

— Четырёх с половиной лет, — повторила Алина. — Что делает проект экономически нецелесообразным при наших текущих приоритетах.

Она сверлила Белова непрерывным взглядом.

— Максим, как это вообще могло произойти? Вы ведь опытный аналитик. Как вы пропустили такие очевидные ошибки?

Белов сидел красный, сжимая подлокотники кресла.

— Я… команда работала в сжатые сроки, возможно, недостаточно глубоко проверили некоторые данные…

— Это не команда, это ваша личная ответственность как руководителя проекта, — отрезала Алина. — Вы представили мне план, который мог стоить компании десятки миллионов. Только благодаря… — она посмотрела на Лину, — … вопросам новичка, который работает у вас три недели, эти ошибки были выявлены. Это катастрофический провал компетенции, Максим.

Тишина в зале была оглушительной. Остальные сотрудники сидели, не поднимая глаз, явно не желая привлекать к себе внимание.

Лина стояла, сжимая планшет, изображая смущение и страх, но внутри Лилит смеялась.

Ка-ка-ка, первый удар нанесён. Белов даже не понял, что произошло.

Алина встала.

— Совещание прерывается. Максим, мне позже нужно будет поговорить с вами наедине. А пока все свободны, кроме… Лина, задержитесь на минуту, пожалуйста.

Сотрудники быстро и молча покинули конференц-зал. Белов медленно поднялся и вышел следом, не глядя ни на кого.

Лина осталась стоять у своего места, опустив голову.

Алина подошла к ней.

— Лина, поднимите голову.

Лина послушно подняла взгляд. Алина смотрела на неё внимательно, оценивающе.

— Откуда у вас эти данные? Вы самостоятельно проводили анализ?

— Да, госпожа Романова, — тихо сказала Лина. — Я… я просто изучала материалы по региону в свободное время, хотела лучше понимать рынок… и заметила несоответствия… Извините, если я не должна была говорить на совещании, просто…

— Вы сделали абсолютно правильно, — перебила её Алина. — Вы спасли компанию от очень дорогой ошибки. — Она сделала паузу. — Сколько времени у вас заняло выявление этих проблем?

— Три дня, — честно ответила Лина. — Я работала по вечерам…

Алина кивнула, явно впечатлённая.

— Хорошая работа, Лина. Очень хорошая. Можете идти.

— Спасибо, госпожа Романова, — Лина поклонилась и быстро вышла из конференц-зала.

Уже в коридоре на ее губах на мгновение проскользнула ее привычная улыбка — улыбка хищной и сытой Лилит.

Ка-ка-ка! Белов публично унижен перед Алиной и гго компетенция поставлена под вопрос. Его план провалился и как итог… авторитет уничтожен. Осталось совсем немного… надо лишь додавить. Как бы закончить все красиво?

Первая цель почти достигнута.

Глава 14

Следующие две недели были для Максима Белова кошмаром.

Алина не уволила его сразу — это было бы слишком жёстко и создало бы плохой прецедент, но она явно потеряла к нему доверие.

Его проекты стали проверять более придирчиво. Его решения стали ставить под сомнение и как следствие авторитет в отделе рухнул — сотрудники видели, что начальник провалился, а новичок оказался прав.

Белов пытался восстановить контроль. Давал Лине ещё больше скучной, рутинной работы, пытаясь задавить её объёмом. Придирался к мелочам и игнорировал её предложения на планёрках.

Но было уже поздно. Трещина пошла, а Лилит методично расширяла эту трещину.

Она продолжала играть роль скромной Лины — тихая, старательная, благодарная за любую работу, но при этом делала свою работу идеально. Каждый отчёт был безупречным. Каждый анализ — глубоким и точным. Каждая рекомендация — обоснованной.

И постепенно другие сотрудники отдела начали обращаться к ней за помощью, а не к Белову.

Тимур попросил проверить его финансовые расчёты. Настя — помочь с анализом экологических рисков. Олег — взглянуть на его сводку данных.

Каждый раз Лина помогала. Быстро, эффективно, находя ошибки, предлагая улучшения. Постепенно она становилась неформальным лидером отдела. Человеком, к которому идут за советом, а Белов превращался в бюрократа, который просто формально занимает кресло начальника, но реальной власти уже не имеет.

Через месяц после того совещания Алина вызвала Белова к себе.

Лилит не знала, о чём они говорили, но когда Белов вернулся в отдел через час, лицо у него было серым.

На следующий день вышел внутренний приказ.

«Максим Сергеевич Белов переводится на должность старшего консультанта в отдел по работе с региональными партнёрами. Временно исполняющим обязанности начальника отдела стратегического планирования назначается…»

Лилит увидела этот приказ на корпоративном портале и усмехнулась.

Не я. Пока не я. Слишком рано. Слишком подозрительно — новичок через полтора месяца становится начальником отдела.

Но я знаю, кого назначат.

И действительно, в приказе стояло:

«…назначается Евгений Костин.»

Лилит откинулась на спинку кресла, глядя на экран.

Хорошо. Даже отлично, ведь главное Белов убран. Первая цель достигнута и теперь очередь Костина, и с ним будет по-сложнее. Но лишь немного по-сложнее, потому что и у него есть слабость.

Он идеалист. Мечтатель, влюблённый в свои идеи, а идеалистов так легко сломать. Нужно просто подтолкнуть их в правильном направлении.

Она улыбнулась.

Игра продолжалась.

* * *

Евгений Костин был совершенно другим типом противника, чем Белов.

Белов был карьеристом, неуверенным в себе, боящимся потерять своё место. Его было легко сломать — достаточно публично продемонстрировать его некомпетентность.

Костин же был настоящим профессионалом. Талантливым, умным, креативным — человеком, который действительно любил свою работу, горел идеями, стремился создавать что-то значимое. Но…

…именно это делало его уязвимым.

Лилит изучала его две недели после того, как он стал временно исполняющим обязанности начальника отдела.

Костин был хорошим руководителем — намного лучше Белова. Он не давил авторитетом, не задавливал подчинённых рутиной. Наоборот — поощрял инициативу, просил идеи, давал свободу в работе.

Отдел под его руководством начал работать эффективнее. Атмосфера стала более творческой, менее токсичной.

Даже Лина получила более интересные задачи — Костин, в отличие от Белова, не боялся давать сложные проекты талантливым подчинённым.

И Лилит это использовала.

Она продолжала играть роль старательной, благодарной Лины. Выполняла задания быстро и качественно, предлагала идеи, помогала коллегам и незаметно, постепенно становилась для Костина правой рукой.

Он начал советоваться с ней по сложным вопросам. Просить проверить его расчёты. Обсуждать стратегии.

Он доверяет мне, — с удовлетворением думала Лилит. — Видит во мне младшего коллегу, которого можно растить, развивать. Наставничество питает его эго.

И тогда она начала действовать.

Через месяц после назначения Костина врио начальника отдела Алина дала ему первое серьёзное задание, которое должно было стать проверкой его способности руководить.

Разработать стратегию выхода «Ворон Групп» на рынок соседнего региона — Северной области. Еще один большой, амбициозный проект. Если он справится — его утвердят начальником отдела официально.

Костин отнёсся к этому со всей серьёзностью. Собрал команду — Веру, Тимура, Настю, Сергея, Олега и, конечно, Лину.

— Это наш шанс показать, на что мы способны, — сказал он на первой планёрке по проекту, и в его глазах горел энтузиазм. — Я хочу, чтобы мы создали не просто план экспансии. Я хочу, чтобы мы создали модель устойчивого развития региона. Чтобы «Ворон Групп» пришла туда не как захватчик, а как партнёр, который принесёт реальную пользу местному населению.

Как и ожидалось — идеалист и мечтатель. — Лилит внутренне усмехнулась. — Ты хочешь создать шедевр, идеальную стратегию, что-то, чем будешь гордиться — и в этом твоя слабость.

Команда начала работать. Костин распределил задачи, поставил сроки — два месяца на полную разработку.

Он сам взялся за самую сложную часть — экономическую модель интеграции. Глубокий, детальный анализ того, как присутствие «Ворон Групп» повлияет на местную экономику, какие создаст рабочие места, как изменит инфраструктуру.

Это было его детище. То, во что он вкладывал душу.

Лилит начала подбрасывать ему идеи. Ненавязчиво, осторожно, в формате «а что если попробовать такой подход?» или «я тут наткнулась на интересное исследование, может, пригодится?».

Идеи были креативными, нестандартными и Костин их с энтузиазмом подхватывал. Он их развивал, а потом интегрировал в свою модель.

Лилит наблюдала, как он всё глубже погружается в разработку своей «идеальной стратегии». Как тратит всё больше времени на оттачивание деталей, на проработку каждого аспекта.

И главное — как теряет чувство времени и приоритетов.

Перфекционист, — холодно думала Лилит. — Он не может остановиться, пока не доведёт всё до совершенства. Даже если это означает срыв сроков.

А она тем временем делала свою работу.

Свою часть проекта — анализ конкурентной среды региона — она выполнила за три недели вместо выделенных полутора месяцев и сразу предложила помощь остальным членам команды.

Помогла Тимуру с финансовыми расчётами. Насте — с оценкой экологических рисков. Сергею — с логистическими маршрутами. Олегу — со сводкой данных.

Все были благодарны. Лина стала незаменимым членом команды — человеком, на которого всегда можно положиться.

А Костин продолжал работать над своей моделью. Один, погружённый в детали и, что фатально… теряя время.

За две недели до дедлайна Лилит поняла — момент пришёл.

Костин всё ещё дорабатывал свою экономическую модель, и она была гениальной. Действительно гениальной — глубокой и инновационной.

Вот только до сих пор не законченной. Ему нужна была ещё минимум неделя, чтобы довести её до ума, а времени до презентации Алине уже не оставалось.

Лина пришла к нему в кабинет вечером, когда все остальные уже разошлись.

— Женя, — робко сказала она, заглядывая в дверь, — у тебя есть минутка?

Костин поднял усталые глаза от монитора. Он явно работал допоздна, лицо осунулось, под глазами тени.

— Привет, Лина. Конечно, заходи. — Он потер глаза. — Что-то случилось?

Лина вошла, присела на краешек стула перед его столом.

— Я… я хотела спросить про твою часть проекта. Экономическую модель. — Она помялась. — Все остальные разделы уже готовы, мы с ребятами закончили свои части… а твоя…

Костин вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Знаю. Я немного затянул. — Он провёл рукой по волосам. — Просто хочу сделать её по-настоящему хорошо, понимаешь? Не шаблонную, а действительно инновационную модель. То, что Алина оценит — то, что можно будет использовать не только для Северной области, но и для других регионов в будущем.

— Я понимаю, — мягко сказала Лина. — Но… у нас осталось почти не осталось времени до презентации. Ты успеешь?

— Успею, — уверенно сказал Костин. — Мне нужна ещё неделя на доработку модели, потом пару дней на интеграцию с остальными разделами и финальную шлифовку презентации. Уложусь в срок. Обещаю.

Лина кивнула, но на лице отразилась тревога.

— Женя, а что если… — она запнулась, — … что если попросить у Алины продление срока? Объяснить, что нужно больше времени для качественной проработки?

Костин покачал головой.

— Нет. Алина дала чёткий дедлайн. Она ценит не только качество, но и умение работать в срок. Если я попрошу продление на первом же серьёзном проекте как врио начальника — это будет выглядеть как слабость и неспособность планировать и управлять временем. — Он улыбнулся устало. — Не волнуйся, Лина. Я справлюсь.

— Хорошо, — Лина встала, направляясь к двери. Остановилась на пороге, обернулась. — Если нужна помощь — обращайся, ладно? Я могу взять на себя часть технической работы, сбор данных, расчёты…

— Спасибо, — искренне сказал Костин. — Ты настоящий профессионал, Лина и отличный член команды, но с моделью я справлюсь сам. Это моя ответственность.

Лина кивнула и вышла, а Лилит внутри холодно улыбалась.

Гордость, перфекционизм и нежелание просить помощи. Ты сам вырыл себе яму, Костин. Осталось только подождать, пока ты в неё упадёшь.

* * *

За несколько дней до дедлайна Лилит сделала следующий ход.

Она «случайно» наткнулась на научную статью — недавно опубликованное исследование экономических моделей регионального развития от группы учёных из престижного университета.

Блестящая работа и инновационная методология. Как раз в тему проекта Костина.

Лина с восторженным видом принесла эту статью Костину.

— Женя, посмотри! — её глаза горели энтузиазмом. — Я случайно нашла эту работу, когда искала данные для своей части. Это же гениально! Их подход к оценке мультипликативного эффекта инвестиций можно интегрировать в твою модель! Это сделает её ещё сильнее!

Костин взял планшет, начал читать. Его глаза загорелись.

— Боже, это действительно интересно… — пробормотал он, пролистывая страницы. — Этот метод можно адаптировать для нашего кейса… добавить в раздел о социальном воздействии…

Он увлёкся. Полностью увлёкся, и Лилит знала — эта статья добавит минимум ещё несколько дней работы к его и без того перегруженному графику.

Потому что Костин не сможет устоять перед соблазном интегрировать эту блестящую идею в свою модель. Не сможет остановиться. Ведь перфекционист никогда не может остановиться, когда видит способ сделать свою работу ещё лучше.

Даже если времени уже не осталось.

* * *

За три дня до дедлайна Костин всё ещё работал над своей моделью.

Он почти не спал. Приходил в офис в семь утра, уходил после полуночи. Питался кофе и сэндвичами из автомата.

Его модель действительно была произведением искусства. Глубокая, инновационная и комплексная, но… незаконченная.

Лина заходила к нему каждый вечер, приносила кофе, предлагала помощь и каждый раз он отказывался.

— Почти готово, — говорил он, и в его голосе звучала усталость. — Ещё пару дней…

За день до дедлайна стало очевидно — он не успевает.

Модель была готова процентов на восемьдесят, но оставшиеся двадцать процентов требовали минимум ещё три-четыре дня работы, а завтра презентация.

Костин сидел в своём кабинете в два часа ночи, уставившись в монитор красными от усталости глазами.

Лина зашла к нему, села рядом и положила руку на его плечо.

— Женя, — тихо сказала она. — Тебе нужно остановиться — сейчас же. Взять то, что есть, собрать презентацию и лечь спать. Завтра нужно быть в форме.

Костин покачал головой.

— Не могу. Это неполноценная модель и Алина увидит пробелы. Я не могу представить ей недоделанную работу.

— Лучше недоделанная вовремя, чем идеальная с опозданием, — мягко сказала Лина. — Алина поймёт. Ты можешь объяснить, что это пилотная версия, которая будет дорабатываться…

— Нет, — упрямо повторил Костин. — Я почти закончил. Мне нужно ещё несколько часов…

Лина вздохнула, встала.

— Тогда хотя бы выпей кофе и не засиживайся до утра. Тебе нужен отдых.

Она вышла из кабинета. Лилит внутри уже считала время.

Он не успеет. Физически не успеет доделать всё за одну ночь. И завтра он придёт на презентацию с недоделанной, сырой моделью. Уставший, измотанный и не в состоянии нормально презентовать даже то, что есть.

А я приду с полностью готовой альтернативой!

* * *

Лилит не спала эту ночь, но не потому что дорабатывала что-то, она уже как две недели назад сделала то, что Костин пытался закончить только сейчас. Свою версию экономической модели интеграции.

Простую, прагматичную и главное без излишнего перфекционизма и инновационных изысков, работающую и готовую к презентации.

Она создавала её по вечерам, тихо, не говоря никому. Готовила запасной план, но естесственно не для того, чтобы помочь Костину, а для того, чтобы заменить его.

* * *

Утро дня презентации выдалось серым и дождливым.

Лина пришла в офис в половину восьмого, как обычно. Аккуратный серый костюм, собранные в хвост волосы, дешёвые очки, а в руках — планшет и термос с кофе.

Прошла мимо кабинета Костина. Дверь была приоткрыта, свет по прежнему горел.

Она заглянула внутрь.

Костин сидел за столом в том же положении, что и ночью. Перед ним — монитор с открытой презентацией, пустые стаканчики из-под кофе и измятые бумаги.

Он поднял голову, услышав её шаги. Лицо было серым от усталости, глаза красные, щетина на небритых щеках.

— Доброе утро, Женя, — тихо сказала Лина. — Ты… ты здесь всю ночь просидел?

— Дорабатывал, — хрипло ответил Костин, потирая глаза. — Почти закончил. Ещё пара правок…

Лина подошла ближе и посмотрела на экран.

Презентация была хорошей. Действительно хорошей, но Лилит видела — она была неполной. В ключевых слайдах зияли пробелы и расчёты не доведены до конца. Выводы сформулированы расплывчато.

Костин не успел. Даже проработав всю ночь напролёт — не успел.

— Женя, — мягко сказала Лина, кладя руку на его плечо. — Презентация через два часа. Тебе нужно привести себя в порядок. Сходить умыться, переодеться, хотя бы позавтракать. Ты не сможешь нормально презентовать в таком состоянии.

Костин посмотрел на неё затуманенным от усталости взглядом.

— Знаю. Просто… ещё немного… почти готово…

— Женя, послушай меня, — Лина присела на корточки рядом с его креслом, глядя ему в глаза. — Ты выглядишь ужасно. Ты не спал всю ночь и не сможешь провести нормальную презентацию в таком состоянии, даже если доделаешь слайды. Алина это увидит. Все это увидят.

Костин закрыл глаза, тяжело вздохнул.

— Я знаю. Я облажался, да? Не рассчитал время. Влез слишком глубоко в детали. Хотел сделать идеально… а в итоге не успел даже на нормальный уровень.

— Не облажался, — возразила Лина. — Ты создал гениальную модель. Просто не хватило времени её закончить. Это не провал, а недоработка, которую можно исправить.

Костин открыл глаза, посмотрел на неё.

— Как? Презентация через два часа. У меня нет времени ничего исправить.

Лина помолчала несколько секунд. Потом тихо сказала:

— У меня есть вариант.

Костин нахмурился.

— Какой вариант?

Лина встала, достала свой планшет, открыла файл. Протянула ему.

— Я… я на всякий случай сделала свою версию экономической модели. Две недели назад. Просто как… запасной вариант. На случай, если что-то пойдёт не так. — Она говорила робко, виноватым тоном. — Я не хотела подменять тебя или показывать, что не доверяю… просто подумала, что лучше перестраховаться…

Костин взял планшет, начал пролистывать файл. Его глаза расширились.

Модель была полной и завершённой. Все разделы проработаны, все расчёты выполнены, все выводы чётко сформулированы. Не такая глубокая и инновационная, как его собственная, но работающая и готовая к презентации.

— Лина… — выдохнул он. — Ты это всё сделала сама? Когда?

— По вечерам, — призналась Лина, опустив взгляд. — После работы. Я просто… хотела помочь проекту и команде. И тебе.

Костин молчал, глядя на экран планшета. На его лице читалась борьба эмоций — благодарность, облегчение, но и что-то ещё. Разочарование? Уязвлённая гордость?

Его детище, над которым он бился два месяца, оказалось ненужным. Потому что простая, прагматичная версия Лины была готова и могла его заменить.

— Я не могу использовать твою работу на презентации, — наконец сказал он, протягивая планшет обратно. — Это нечестно по отношению к тебе. Ты проделала огромную работу, а я присвою себе результат? Нет, этому не бывать.

Лина покачала головой, не принимая планшет.

— Женя, это не моя работа. Это работа команды и работа всего отдела. — Её голос был искренним, убедительным. — Мы все работали над этим проектом два месяца. Ты, я, Вера, Тимур, все остальные. Какая разница, кто конкретно написал какую часть? Важен результат. Важно, чтобы проект был представлен Алине вовремя и качественно.

— Но…

— Ты руководитель проекта, — перебила его Лина. — Ты координировал работу всей команды, сставил задачи. Ты проверял результаты. То, что я сделала эту модель — это тоже часть командной работы под твоим руководством. — Она сделала паузу. — И потом… если ты придёшь на презентацию с недоделанной работой, в таком состоянии… Алина это увидит. И вот тогда это действительно будет провал. Не только твой личный, а всего отдела.

Это был решающий аргумент. Костин сжал челюсти.

Он понимал, что она права. Понимал, что у него нет выбора. Он не мог рисковать провалом первого серьёзного проекта. Не мог подвести команду из-за своей гордости.

— Хорошо, — тихо сказал он после долгой паузы. — Я использую твою модель для презентации, но с одним условием.

— Каким?

— Я скажу Алине, что это твоя работа. Отдам тебе кредит, ты заслуживаешь признания.

Лина покачала головой.

— Нет, Женя. Не надо. — Она улыбнулась застенчиво. — Я не хочу выделяться. Не люблю быть в центре внимания. Мне достаточно знать, что я помогла проекту. Пожалуйста… просто представь это как часть общей командной работы. Без акцента на том, кто что делал.

Костин смотрел на неё долго, с благодарностью и чем-то похожим на восхищение.

— Ты удивительный человек, Лина. Настоящий профессионал. Спасибо.

Лина улыбнулась — той самой робкой, застенчивой улыбкой Лины, но внутри Лилит торжествовала.

Попался, идиот! Ты сейчас выйдешь на презентацию с моей работой и все увидят разницу.

Ты — уставший, измождённый, не справившийся с управлением временем руководитель.

А я — эффективный, надёжный профессионал, который спас проект.

Ты даже не понял, что только что подписал себе приговор!

* * *

Презентация началась ровно в десять утра в том же конференц-зале на шестнадцатом этаже.

Алина пришла вовремя, как всегда. Она села напротив Костина и открыла планшет, готовая делать пометки.

— Доброе утро, Евгений. Команда. — Она окинула взглядом собравшихся — Костина, Веру, Тимура, Настю, Сергея, Олега и конечно Лину. — Я надеюсь, вы готовы показать мне что-то впечатляющее. Северная область — стратегически важный регион для нас.

— Мы готовы, Алина, — сказал Костин, и Лилит заметила — его голос был чуть хриплым от усталости, хотя он старался это скрыть.

Он выглядел лучше, чем два часа назад — успел умыться, побриться, переодеться в свежую рубашку, но следы бессонной ночи всё равно были видны. Тени под глазами, бледность и лёгкая дрожь в руках, когда он активировал проектор.

И Алина это заметила. Лилит видела — взгляд Технического директора задержался на Костине на секунду дольше обычного.

Презентация началась.

Костин вёл её профессионально. Показывал разделы проекта, объяснял логику, отвечал на вопросы Алины.

Вера рассказала о юридических аспектах. Тимур — о финансовой модели. Настя — об экологических рисках. Сергей — о логистике. Олег — о сводных данных.

Всё шло гладко., а потом настал черёд экономической модели интеграции — самой важной, ключевой части проекта.

Костин активировал слайды — те самые слайды из модели Лины.

— Экономическая модель интеграции «Ворон Групп» в Северную область, — начал он, и Лилит слышала в его голосе лёгкую неуверенность. Он презентовал чужую работу, которую видел первый раз два часа назад. — Мы проанализировали мультипликативный эффект наших инвестиций на региональную экономику…

Он говорил правильные вещи. Показывал правильные цифры, но презентация звучала… механически. Без того огня, того энтузиазма, с которым он обычно говорил о своих идеях.

Потому что это были не его идеи.

Алина слушала внимательно, делая пометки. Она задавала вопросы и несколько раз Костин спотыкался с ответами. Не мог сходу объяснить детали расчётов, потому что это была не его модель.

— Евгений, — остановила его Алина на одном из слайдов, — откуда взята эта методология оценки социального воздействия? Я не припомню, чтобы мы использовали такой подход раньше.

Костин замялся, быстро пролистывая слайды на своём планшете, ища ответ.

И тут Лина робко подняла руку.

— Извините, Алина… могу я ответить?

Алина перевела взгляд на неё.

— Конечно, Лина.

Лина встала, подошла к проектору.

— Эта методология основана на недавнем исследовании профессора Соколова из столичного университета, — спокойно, уверенно сказала она, выводя на экран ссылку на научную статью. — Я наткнулась на эту работу при подготовке своей части проекта и подумала, что подход можно адаптировать для оценки долгосрочного социального эффекта. Суть в том, что…

Она объяснила. Чётко, ясно, с цифрами и примерами.

Алина слушала, кивая.

— Интересно. Хороший подход. Спасибо, Лина.

Лина села обратно, а Костин продолжил презентацию, но момент был упущен. Контраст был создан.

Костин — уставший, неуверенный, не до конца владеющий материалом.

Лина — свежая, уверенная, знающая каждую деталь.

И это повторилось ещё дважды во время презентации. Алина задавала технический вопрос по модели, а Костин затруднялся с ответом. Лина вмешивалась и давала чёткий, исчерпывающий ответ.

К концу презентации картина была очевидна для всех в зале.

Алина закрыла планшет, посмотрела на команду.

— Хорошая работа. Проект обоснованный, с чёткими цифрами. Я одобряю переход к следующему этапу — детальной проработке пилотной фазы. — Она сделала паузу. — Евгений, у меня есть несколько вопросов к тебе лично. Задержись после совещания. Остальные свободны. Хорошая работа, команда.

Сотрудники начали собирать вещи и выходить. Лина тоже поднялась, но Алина остановила её:

— Лина, ты тоже останься, пожалуйста.

Лина кивнула и села обратно. Остальные вышли. Дверь закрылась. В зале остались только Алина, Костин и Лина.

Алина посмотрела на Костина долгим, оценивающим взглядом.

— Евгений, ты выглядишь ужасно. Не спал?

Костин сжал челюсти.

— Работал над проектом до поздна. Хотел убедиться, что всё готово.

— До поздна или всю ночь? — уточнила Алина.

Пауза.

— … Всю ночь.

Алина вздохнула.

— Евгений, я ценю твою преданность работе, но это не тот случай, когда нужно было жертвовать сном. Управление временем — ключевая компетенция руководителя. Ты должен был планировать работу так, чтобы не доходить до аврала в последнюю ночь.

— Я понимаю, — тихо сказал Костин. — Я переоценил свои возможности. Влез слишком глубоко в детали экономической модели, потерял чувство времени. Это моя ошибка.

Алина кивнула.

— Это действительно ошибка. — Она сделала паузу. — И ещё одна ошибка — ты презентовал материал, который не полностью понимаешь. Ты думал я не замечу? Ты спотыкался на технических вопросах по экономической модели.

Костин побледнел.

— Я…

— Чья это работа, Евгений? — прямо спросила Алина. — Экономическая модель. Кто её делал?

Костин посмотрел на Лину. Потом на Алину.

Он обещал Лине не выделять её, но он не мог соврать Алине прямо в лицо.

— Лина, — тихо сказал он. — Она сделала эту модель как запасной вариант. Когда увидела, что я не успеваю закончить свою версию вовремя, предложила использовать её работу, чтобы не сорвать презентацию.

Алина перевела взгляд на Лину.

— Это правда?

Лина кивнула, опустив голову.

— Да, госпожа Романова. Я… я просто хотела помочь проекту. Не хотела, чтобы из-за нехватки времени мы представили неполноценную работу.

Алина молчала несколько секунд.

Потом посмотрела на Костина.

— Евгений, ты хороший аналитик. Талантливый, креативный, у тебя блестящий ум, но у тебя есть критическая слабость — ты перфекционист. Ты не можешь вовремя остановиться. Ты увлекаешься деталями и теряешь из виду общую картину и сроки. — Она сделала паузу. — Это приемлемо для рядового аналитика, но недопустимо для руководителя отдела. Руководитель должен уметь балансировать между качеством и временем. Должен уметь делегировать и должен уметь принимать решение «достаточно хорошо» вместо «идеально».

Костин сидел, сжав кулаки, не поднимая глаз. Он понимал, что происходит. Понимал, что сейчас решается его судьба.

Алина повернулась к Лине.

— Лина, ты сделала очень хорошую работу. Эффективную, прагматичную и главное вовремя. И ты спасла проект, когда увидела, что руководитель не справляется. Это поведение настоящего профессионала и командного игрока.

Лина робко улыбнулась.

— Спасибо, госпожа Романова. Я-я просто делала свою работу.

Алина кивнула, потом снова посмотрела на Костина.

— Евгений, я даю тебе ещё один шанс. Ты останешься временно исполняющим обязанности начальника отдела, но если повторится ситуация, когда ты не справляешься с управлением проектом и временем… я буду вынуждена пересмотреть своё решение. Понятно?

— Понятно, — тихо сказал Костин. — Спасибо, Алина. Я исправлюсь.

— Надеюсь на это. Свободны оба.

Они вышли из конференц-зала. В коридоре Костин остановил Лину, положив руку на её плечо.

— Лина… спасибо. Ты спасла меня сегодня. Я в долгу перед тобой.

Лина улыбнулась застенчиво.

— Не за что, Женя. Мы же команда. — улыбнулась Лина своей самой «искренней» улыбкой.

Костин кивнул и пошёл к себе в кабинет, а Лилит стояла в коридоре, смотря ему вслед.

Второй удар нанесён. Еще не смертельный, но уже критический. Алина усомнилась в тебе, Костин. Увидела твою слабость, а я продемонстрировала свою силу. Остальное лишь дело времени…

* * *

Через месяц после той презентации Костин сам пришёл к Алине.

Лилит узнала об этом от Веры, которая случайно видела, как он заходил в кабинет Технического директора с серьёзным, решительным лицом.

Встреча длилась больше сорока минут. Когда Костин вышел, его лицо было бледным, но спокойным. Лицо человека, который принял тяжёлое, но правильное решение. И на следующий день вышел внутренний приказ.

Лина увидела его на корпоративном портале в девять утра.

'Приказ о кадровых изменениях в отделе стратегического планирования.

1. Евгений Костин освобождается от должности временно исполняющего обязанности начальника отдела стратегического планирования по собственному желанию и переводится на должность ведущего аналитика-исследователя в новосозданный отдел перспективных разработок с сохранением уровня оплаты труда.

2. Начальником отдела стратегического планирования назначается Лина Александровна Миронова с испытательным сроком три месяца.

Основание: заявление Е. Костина, представление Технического директора А. Романовой.

Вступает в силу с 15 декабря 2025 года.'

Лилит сидела за своим столом в углу опен-спейса и смотрела на экран планшета.

Читала приказ снова и снова. И пусть навиду её лицо оставалось спокойным, даже слегка растерянным, то внутри Лилит торжествовала.

Получилось! Два месяца. Всего два месяца с момента устройства на работу, и я уже начальник отдела. Наконец-то первая ступень взята.

Вокруг неё в опен-спейсе началось оживление. Коллеги тоже увидели приказ, и сразу начали переглядываться и перешептываться.

Вера первой подошла к столу Лины.

— Лина, ты видела? — её голос был смесью удивления и… уважения? — Тебя назначили начальником отдела!

Лина подняла голову, и на её лице было выражение абсолютного шока.

— Я… я только что прочитала… — пролепетала она. — Не понимаю… как… почему я?

К ним подошли остальные — Тимур, Настя, Сергей, Олег. Все смотрели на Лину с разными эмоциями: удивление, любопытство, кто-то — с искренней радостью, а кто-то — с осторожной настороженностью.

— Поздравляю, Лина, — сказал Тимур, протягивая руку для рукопожатия. — Заслуженное повышение. Ты действительно показала себя профессионалом за эти два месяца.

— С-спасибо, — растерянно ответила Лина, пожимая руку. — Я… я даже не знаю, что сказать… это так неожиданно…

— Неожиданно, но логично, — заметила Настя. — Ты реально вытянула несколько проектов. И с тем проектом по Северной области… все видели, как ты спасла ситуацию.

Лина опустила взгляд, изображая смущение.

— Я просто делала свою работу… хотела помочь команде…

В этот момент из своего кабинета вышел Костин. Все замолчали, повернувшись к нему. Он остановился, окинул взглядом группу сотрудников у стола Лины. Его лицо было спокойным, без злости или обиды. Он подошёл ближе.

— Лина, — сказал он, и в голосе не было горечи. Только искренность. — Поздравляю. Ты будешь хорошим руководителем. Лучше, чем я был.

Лина встала, посмотрела на него с благодарностью и лёгкой виной в глазах.

— Женя… я… мне жаль, что так вышло…

Костин покачал головой.

— Не надо. Это правильное решение. Я сам это понял. — Он слабо улыбнулся. — Я хороший аналитик, исследователь. Могу создавать глубокие, инновационные модели, но руководитель… руководителем я быть не умею. Не могу управлять временем, делегировать, балансировать между идеалом и реальностью. — Он протянул руку. — А ты умеешь. Так что это правильно.

Лина пожала его руку обеими руками, и на её глазах выступили слёзы — настоящие слёзы, но… вызванные лишь усилием воли.

— Спасибо, Женя. Спасибо за понимание и за всё, чему ты меня научил.

Костин кивнул, отпустил её руку и повернулся ко всем остальным.

— Ребята, я ухожу в другой отдел, но мы всё равно будем работать вместе над некоторыми проектами. Так что это не прощание. — Он улыбнулся. — Просто новый этап для всех нас.

Он вернулся в свой кабинет — теперь уже бывший кабинет — собирать вещи.

Сотрудники разошлись по своим местам, обсуждая новость приглушёнными голосами.

Лина медленно опустилась на свой стул, глядя на экран планшета с приказом.

Внутри Лилит подводила итоги.

Белов убран через публичное разоблачение его некомпетентности. Переведён на второстепенную должность, где не может мне мешать.

Костин убран через подрыв авторитета и демонстрацию его неспособности управлять. Ушёл сам, думая, что это его собственное решение.

Оба устранены без прямого конфликта. Именно так, как учил отец. Никогда не убивай врага напрямую, а создай условия, чтобы он сам себя уничтожил и поблагодарил тебя за это.

Лилит позволила себе на секунду вспомнить отца — Леонарда Мефистова, бывшего главу клана. Холодного, жестокого, но блестящего манипулятора. Он бы гордился ею сейчас. Или нет… он никогда не гордился своими детьми. Только оценивал их полезность. Впрочем, сейчас это не имело значения. Лилит отбросила эти мысли — не время для сентиментальности.

Она посмотрела на кабинет в углу опен-спейса — тот самый кабинет, где ещё вчера сидел Костин. И теперь он был пуст.

Завтра она займёт его, своё новое рабочее место — кабинет начальника отдела стратегического планирования.

Первая ступень взята, — подумала Лилит. — Но это только начало. Впереди ещё много ступеней. Наверх, на самый верх! К Алине. К самому ближнему кругу и высшему руководству, а потому и к… Калеву Воронову — королю этого маленького рая.

Она закрыла глаза, представляя представляя, как она стоит в его кабинете — в «Эдеме», рядом с ним. Как смотрит на него сверху вниз, когда он лежит сломленный у её ног. Как забирает у него всё — его технологии, его «Эдем», его власть, его идеальный мир и превращает в прах.

На мгновение ее «истинная» улыбка проскользнула на ее губах.

Скоро, — пообещала она себе. — Это будет очень скоро.

Лина открыла глаза, поправила очки и вернулась к работе над текущим отчётом, изображая старательную сотрудницу, в то время как Лилит внутри планировала следующий ход.

Глава 15

Лина Миронова стояла у въезда в «Эдем» и старательно изображала смесь волнения и благоговения на своём бледном лице.

Сегодня был особенный день. День, когда Лорд-Протектор Воронцовска запустит проект «Небесный Сад» — расширение защитного купола с территории «Эдема» на весь город и окрестности и она, новоназначенный начальник отдела стратегического планирования «Ворон Групп», была приглашена присутствовать при этом историческом событии.

Лина поправила очки в роговой оправе — слегка великоватые, которые делали её взгляд наивным и заставляли собеседников фокусироваться на оправе, а не на её глазах. Провела рукой по волосам, собранным в аккуратный, но чуть растрёпанный пучок — словно она только что оторвалась от сложных расчётов и не успела привести себя в полный порядок.

Образ был безупречен. Скромная, немного неуклюжая умница, которая всё ещё не может поверить в своё везение, но под этой маской была Лилит Мефистова и она холодно ухмылялась.

Ну что ж, Калев-красавчик, — думала она, проходя через первый пост охраны. — Посмотрим на твоё очередное «чудо». Растянуть этот чудо-барьер на весь город? На все пятьдесят километров? Одно дело — удерживать этот чудо-купол над тремя квадратными километрами, что уже с трудом вписывается в рамки возможного, но совсем другое — накрыть им целый город. Интересно будет посмотреть, как ты справишься, мой гениальный враг, — в её мыслях сквозило презрительно-ласковое любопытство . — Или всё-таки сорвёшься? У всех есть пределы, даже у тебя, и я бы хотела посмотреть на них собственными глазами.

Охранник — один из людей Глеба, крепкий мужчина в чёрном костюме — вежливо кивнул ей, проверяя пропуск.

— Доброе утро, госпожа Миронова. Проходите, пожалуйста.

— С-спасибо, — пролепетала Лина с лёгким заиканием, которое она натренировала до совершенства. Оно заставляло людей невольно наклоняться ближе, чтобы расслышать, и создавало впечатление волнения.

Она сделала шаг вперёд и «случайно» выронила пропуск из дрожащих пальцев.

— Ой! Извините! — Лина торопливо наклонилась, подбирая карточку.

Охранник улыбнулся снисходительно и помог ей поднять пропуск.

А Лилит за эти несколько секунд успела заметить главное: сканер у турникета обновлён — это была новая модель и протоколы безопасности изменились со времени её последнего визита месяц назад.

Учатся, щенки, — одобрительно подумала она, выпрямляясь и принимая пропуск из рук охранника. — Хорошо. Глеб не дурак, постоянно совершенствует систему.

Впереди, у входа в центральный хаб, её уже ждала небольшая группа людей. Лина поспешила к ним, слегка семеня — походка неуверенной девушки, которая боится опоздать.

— Д-доброе утро! Извините, если задержалась! — выдохнула она, подходя ближе.

Алина Романова повернулась к ней и тепло улыбнулась.

— Доброе утро, Лина. Ты как раз вовремя. Мы только собираемся.

Лилит окинула быстрым взглядом присутствующих, мгновенно анализируя.

Алина — Технический директор, центральный узел всех технических решений «Ворон Групп». Она выглядела уставшей — тени под глазами, лёгкое напряжение в плечах.

Глеб — начальник безопасности «Эдема», массивный, как скала. Он стоял чуть в стороне, внимательно осматривая периметр и рядом с ним несколько охранников в чёрных костюмах.

Антон «Молот» — боевой командир «Стражей Эдема». Профессиональный охотник и боец, который вел своих бойцов через самые сложные Разломы. Только благодаря «Стражам» вокруг Воронцовска стало спокойно и фактически, они поглотили местную гильдию охотников.

Ещё несколько человек — начальники других отделов «Ворон Групп». Директор по логистике — худощавый мужчина лет сорока с нервными движениями. Начальник производственного отдела — женщина средних лет в строгом костюме с планшетом в руках. Главный энергетик — пожилой мужчина с седой бородой и усталыми, но умными глазами.

И Степан Васильевич — мэр Воронцовска, в дорогом костюме, с выпрямленной спиной и достоинством во взгляде. Совсем не похожий на того сломленного человека, каким он был год назад.

Воронов изменил его, — отметила Лилит. — Дал веру. Превратил из раба в соратника. Умно.

Лина подошла к Алине, встав чуть позади — позиция ассистентки, младшего коллеги.

— Алина, — тихо спросила она, — я… я всё ещё не до конца понимаю, что именно сегодня будет происходить. Можете объяснить?

Алина повернулась к ней, и на её лице появилось выражение наставника, готового обучать.

— Конечно, Лина. Сегодня мы запускаем финальную фазу проекта «Небесный Сад». Это расширение защитного купола — «Кокона» — с территории «Эдема» на весь Воронцовск и окрестности. Примерно пятьдесят километров в радиусе.

Она активировала голограмму на своём планшете, и в воздухе возникла трёхмерная модель города с полупрозрачным куполом над ним.

— Сейчас «Кокон» покрывает только «Эдем», — продолжала Алина, указывая на небольшую зону в центре модели. — Это примерно четыре квадратных километра, но господин Воронов хочет распространить защиту на весь город. Это даст нам полную изоляцию от внешнего шума, загрязнённого воздуха, пси-помех и других негативных факторов.

Лина слушала, широко раскрыв глаза, изображая восхищённое внимание. Впрочем, на этот раз ей это даже изображать не пришлось, ведь она уже лихорадочно анализировала происходящее.

Пятьдесят километров — это просто чудовищный масштаб. Энергия, необходимая для поддержания такого купола… это должно исчисляться как минимум гигаваттами. Откуда он её берёт? Из какой источника?

— Но это же… это же невероятно сложно, — пролепетала Лина. — Столько энергии… но мало ее достать, необходима еще система контроля! И даже этого мало…

— Да, — кивнула Алина, и в её голосе звучала неприкрытая гордость. — Для любого другого это было бы невозможно, но господин Воронов… он фактически перестраивает саму топологию энергетических потоков. Создаёт самоподдерживающуюся систему — это уже не классичесая магия, а магическая инженерия на уровне, который мы только начинаем понимать!

Перестраивает топологию потоков, — повторила про себя Лилит. — Просто невероятно… это действительно интересно.

В этот момент послышались шаги и все разговоры смолкли сами собой.

Лилит подняла взгляд и наконец…

…увидела его.

Калев Воронов собственной персоной входил в центральный хаб, и вместе с этим будто сам мир… вокруг него менялся.

Лилит не могла подобрать другого слова. Когда он двигался, то казалось, что пространство подстраивалось под него сами: шум разговоров стихал сам собой, люди невольно выпрямлялись и поворачивались в его сторону. От него исходила аура не просто силы или власти, а некоего абсолютного покоя. Покоя, который ощущался как физическое давление. Как гравитационное поле звезды, которое притягивает всё вокруг, но делает это мягко и естественно.

Лилит на долю секунды сбилась с дыхания.

Так вот ты какой…

Она видела его фотографии, видео, изучала досье, но это было ничто по сравнению с личным присутствием.

Высокий, в строгом черном костюме безупречного покроя. Черные волосы, убранные назад, лицо спокойное, бесстрастное, но не холодное, а скорее отстранённое, словно он смотрел на мир через призму, недоступную остальным. Глаза — тёмные, глубокие, в которых читалась такая концентрированная сила воли, что Лилит чувствовала, как внутри что-то сжималось.

А он интереснее, чем на фотографиях, — признала она. — Гораздо интереснее.

Но маска Лины не дрогнула. Она стояла чуть позади Алины, прижав планшет к груди, с широко распахнутыми за стёклами очков глазами — образ благоговеющей подчинённой, впервые видящей Лорда-Протектора так близко.

Калев подошёл к центру хаба, где на голографической платформе светилась трёхмерная модель Воронцовска с прозрачным куполом над ним.

Остановился и окинул взглядом собравшихся.

— Доброе утро, — сказал он тихо, но голос разнёсся по всему хабу. — Все на месте. Начнём.

Никаких приветственных речей или церемоний — сразу к делу.

Алина шагнула вперёд, активируя расширенную голограмму.

— Господин Воронов, всё готово к запуску. Опорные узлы на местах, энергетические буферы откалиброваны, команды на позициях.

Калев кивнул, глядя на модель.

— Хорошо. Тогда объясню суть для тех, кто здесь впервые.

Он провёл рукой, и голограмма изменилась, показывая детальную схему купола.

— «Небесный Сад» — это не просто расширение существующего «Кокона», а создание нового защитного контура, который покроет весь Воронцовск и прилегающую территорию в радиусе пятидесяти километров.

Лилит напряглась, впитывая каждое слово.

— Существующий «Кокон» над «Эдемом» — это лишь первый уровень, — продолжал Калев спокойно, указывая на внутреннюю зону. — Он останется на месте как ядро системы. «Небесный Сад» станет вторым уровнем — внешним контуром. Два купола, работающие синхронно, но с разными функциями.

Он увеличил изображение, показывая узлы соединения.

— Внутренний контур — «Эдем» — обеспечивает абсолютную защиту и идеальные условия. Внешний контур — «Небесный Сад» — даёт базовую защиту всему городу: блокировка внешнего шума, фильтрация воздуха, стабилизация погоды, защита от пси-помех.

Степан Васильевич, мэр Воронцовска, не выдержал и шагнул вперёд.

— Г-господин Воронов, — его голос дрожал от волнения, — это… это значит, что весь город получит ту же защиту, что и «Эдем»?

— Не ту же, — поправил Калев. — Базовый уровень. «Эдем» останется уникальным, но город получит чистый воздух, тишину и стабильный климат. Качество жизни вырастет кратно.

Лилит слушала и мысленно пересчитывала.

Пятьдесят километров. Два уровня защиты и синхронная работа. Да откуда он возьмет столько энергии⁈

Калев словно прочитал её мысли.

— Энергетическая нагрузка, — сказал он, глядя на голограмму, — будет колоссальной. Существующие генераторы «Эдема» не справятся. Поэтому основной источник энергии сегодня — я сам.

Тишина.

Алина нервно сглотнула.

— Господин Воронов, расчёты показывают, что для запуска потребуется… огромный резерв. Вы уверены, что…

— Уверен, — спокойно оборвал её Калев. — Для этого я перестрою топологию энергетических потоков так, чтобы система стала самоподдерживающейся. Да, начальный импульс потребует значительных затрат, но после запуска «Небесный Сад» будет питаться от естественных источников — геотермальной энергии, солнечного излучения и даже от фонового пси-поля планеты. Я буду просто его поддерживать.

Он повернулся к Алине.

— Твоя задача — контролировать технические узлы. Три этапа: опоры, буферы и окна обслуживания. Глеб, — он посмотрел на начальника безопасности, — обеспечь периметр, чтобы не было никаких помех извне. Антон, — командир «Стражей» кивнул, — твои люди на внешних опорных точках. Если что-то пойдёт не так, они должны быть готовы к всеобщей эвакуации.

Это были чёткие, короткие приказы, ничего лишнего.

Лина стояла, слушая, и её лицо выражало истинное восхищение, в то время как Лилит внутри анализировала.

Он собирается потратить свой личный резерв? Насколько же он огромен, если может создать самоподдерживающуюся систему такого масштаба? Это же полный абсурд! Более того, сама инженерия на таком технологическом уровне, который я даже представить не могла! Все еще не верится, но если он справится…

Она не закончила мысль, потому что в этот момент произошло то, что вновь сломало её картину мира. Из-за плеча Калева, словно из тени, вылетело маленькое светящееся существо.

Лилит застыла.

Она видела многих фамильяров: магических духов и самых разнообразных конструктов, но это было…

… это было живое существо размером с ладонь и с крыльями из чистого света. С лицом, на котором читался настоящий, сложный и невероятно осознанный интеллект.

Фея облетела голографическую модель, и её голос — звонкий, деловитый — разнёсся по хабу:

— Опоры — зелёные. Буферы — готовы. Окна обслуживания: тринадцать сорок — четырнадцать десять, семнадцать ноль-ноль — семнадцать двадцать. — Она зависла перед Калевом, скрестив крошечные руки на груди. — Напоминаю: регламент любит точность, а не аплодисменты. Давай без импровизаций, Хозяин.

В её голосе звучала почти фамильярная ехидца.

Калев перевел на нее взгляд.

— Кто бы говорил, Фея.

— Угу, — фыркнула она и снова скрылась за его плечом, словно растворившись в воздухе.

Лилит стояла, не в силах оторвать взгляд от того места, где секунду назад была Фея.

Что это было?

В этом мире не существовало фамильяров такого уровня. Перед ней было не просто живое, разумное существо, она чувствовала в «этом» искусстввенность происхождения. Более того, «оно» функционировала как… как операционный директор. Как интерфейс управления! Это был словно самый настоящий искусственный интеллект!

Он создал её? — постепенно шок доходил до Лилит. — Как это возможно?

Она прекрасно знала, никто в этом мире не создавал ничего подобного. Потому что… она сама долгое время хотела подобного «помощника», но даже несмотря на все ее ресурсы и связи, она не смогла найти даже нечто близкое к «этому»! Лучшие ученые и умы мира бросали вызов этой задаче и ни у кого не получилось ее достичь… до этого момента.

Ее понимание его силы мгновенно вышло на совершенно новый уровень. Калев был не просто могущественным магом, который может швырять огненные шары или разрушать здания силой мысли. Теперь он предстал в виде гениального разработчика, способного создавать даже подобное!

Чтобы разобраться во все этом, — медленно сформировалась мысль, — мне нужно подобраться не только к нему, но и к ней — его творению, к этой светящейся малявке. Возможно она — ключ к успешному управлению и достижениям такого масштаба!

Лилит прекрасно понимала ценность подобоной технологии, а также ее потенциальные возможности, и это лишь еще больше поражало.

Калев повернулся к собравшимся.

— Вопросы? — спокойно спросил он.

Никто не ответил. Все ещё переваривали услышанное и увиденное.

— Хорошо, — кивнул Калев. — Тогда начинаем через десять минут. Займите позиции.

Он направился к центру хаба, где на полу светился сложный магический круг — узлы, руны, геометрические фигуры, сплетённые в единую систему.

Алина быстро отдавала команды инженерам. Глеб проверял связь с постами охраны. Антон говорил что-то по рации своим Стражам на внешних точках.

А Лина Миронова стояла в сторонке, сжимая планшет, и смотрела на Калева Воронова широко распахнутыми глазами. Внутри же Лилит продолжала холодно улыбаться.

Ну давай, Калев-душка, — думала она. — Покажи мне своё чудо. Покажи, на что ты действительно способен.

А я буду смотреть. И учиться.

* * *

Десять минут пролетели как мгновение. Калев стоял в центре магического круга, и все заняли свои позиции.

Алина — у главной консоли управления, окружённая голографическими экранами с телеметрией. Её пальцы летали над виртуальными клавишами, проверяя системы в последний раз.

Глеб — у терминала связи, связь с постами охраны вокруг города и внутри открыта.

Антон — координировал своих людей на внешних опорных точках через защищённый канал. На голографической карте перед ним светились зелёные маркеры — все на местах.

Инженеры и техники — у вспомогательных консолей, мониторили энергетические потоки.

Степан Васильевич и остальные главы отделов — в безопасной зоне у стены, молча наблюдали.

Лина Миронова стояла рядом с Алиной, сжимая планшет и старательно изображая волнение, но пси-восприятие Лилит было обострено до предела. Она готовилась считывать каждое движение энергии, каждое изменение в потоках.

Калев закрыл глаза. Сделал глубокий, медленный вдох и пространство вокруг него… словно уплотнилось.

Лилит почувствовала это мгновенно. Её пси-восприятие зафиксировало изменение — словно воздух стал плотнее, словно наполнился чем-то невидимым, но абсолютно реальным.

На консоли Алины загорелись индикаторы.

— Энергетический поток стабилен, — произнесла она, глядя на цифры. — Уровень один. Подключение к опорам… идёт.

На голографической модели города загорелись точки — двенадцать опорных узлов по периметру Воронцовска.

Калев не двигался и не произносил заклинаний. Он просто стоял в центре круга, и энергия текла через него.

Лилит наблюдала, и её первая реакция была чисто профессиональной.

Хм, какая чистая подача. Ровная, без рывков, без всплесков.

Большинство магов, работающих с такими объёмами энергии, не могли контролировать поток идеально. Всегда были флуктуации, всплески, моменты, когда сила вырывалась из-под контроля.

Но здесь… здесь поток был как безупречная река. Мощная, но управляемая. Контролируемая до мельчайшей детали.

Он не давит напрямую силой, а словно дирижирует ей.

На экранах Алины цифры росли.

— Уровень два. Опоры зафиксированы. Начинаем подъём первого слоя купола.

На модели города полупрозрачный купол начал медленно подниматься от опорных точек, формируя сферу над Воронцовском.

Калев продолжал стоять неподвижно, но Лилит видела и чувствовала, как нагрузка возрастает.

Энергии становилось больше. Потоки, которые секунду назад были размером с ручей, превращались в реки, а реки — в бурные потоки.

Любой другой маг на этом этапе точно бы начал ломаться, — отметила Лилит. — Начались бы флуктуации, но он…

Калев продолжал работать с абсолютной точностью. Он подавал энергию послойно, как скульптор, добавляющий глину.

Просто потрясающе, — медленно осознавала Лилит. — Он работает с объёмами, которые обычно рвут операторов на части, но у него не проскакивает даже намека на потерю котроля.

— Уровень три, — объявила Алина, и в её голосе появилось напряжение. — Купол на пятидесяти процентах. Энергопотребление растёт экспоненциально…

На экранах цифры мелькали всё быстрее. Техники нервно переглядывались, кто-то вытирал вспотевший лоб.

Но Калев оставался абсолютно спокоен и неподвижен, словно для него это была обычная рутинная работа.

Откуда у него такой резерв? — думала Лилит, не отрывая взгляда. — Это не нормально. Даже для сильнейших магов, которые известны в мире, это было бы за пределами возможного.

И тут произошло то, что превратило её интерес в настоящий шок.

На одной из консолей загорелся жёлтый индикатор тревоги.

— Узел номер два! — крикнул один из инженеров. — Перегрузка! Буферы не справляются!

Алина мгновенно переключилась на эту зону.

— Энергетический скачок в восточном секторе, — быстро проговорила она. — Компенсаторы на пределе. Если не стабилизировать…

Лилит напряглась. Она знала, что происходит в такие моменты. Обычный маг попытался бы откатить проблемный узел, сначала убавил бы мощность, а потом прибавил снова. Но это только усугубило бы ситуацию, в итоге узел не выдержал бы и сгорел. Но в данном случае….

Как же ты выкрутишься, голубчик? Попробуешь задавить силой? Или…

И тут Калев просто изменил саму схему.

Лилит почувствовала это — внезапное, плавное смещение в топологии энергетических потоков. Калев не увеличил подачу энергии к проблемному узлу, он просто перестроил маршруты прохождения потоков так, чтобы нагрузка распределилась иначе.

На голографической модели перед Алиной «рябь» в восточном секторе исчезла. Показатели стабилизировались. Более того — они стали ровнее, чем были до возникновения проблемы.

— Узел номер два в норме, — выдохнула Алина с облегчением. — Буферы стабилизированы. Более того… эффективность выросла на три процента. Как это возмож…

Она не закончила вопрос, потому что уже понимала ответ. Калев не «чинил» проблему. Он использовал её как возможность оптимизировать всю систему.

Лилит стояла, не в силах оторвать взгляд, и чувствовала, будто внутри нее весь мир переворачивается.

Абсурд! Он перестраивает саму архитектуру системы на лету? В режиме реального времени? Под такой нагрузкой? Это…

…Это невозможно! Никакая магия так не может!

— Уровень четыре, — голос Алины звучал с благоговением. — Купол на семидесяти процентах. Все узлы в зелёной зоне и эффективность… растёт.

На модели города полупрозрачный купол продолжал расширяться, покрывая всё больше территории.

А Калев продолжал работать — с абсолютно спокойным лицом работать, словно в просходящем нет ничего особенного.

В то время как картина мира Лилит рушилась. Она всю жизнь считала себя гением, манипулятором, стратегом, который просчитывает ходы на десять шагов вперёд. И она действительно была таковой! Ведь прекрасно умела играть по этим «правилам игры» лучше других и использовала это. Но Калев Воронов…

…был другим.

Он не играл в подобоные глупые игры, вместо этого он перестраивал все под себя. Создавал новую реальность.

Как это вообще возможно?

— Уровень пять, — объявила Алина, и её голос дрожал от волнения. — Финальная фаза. Купол на девяноста процентах. Все системы в норме. Эффективность на пике!

На модели города купол почти полностью сформировался — огромная полупрозрачная сфера, покрывающая весь Воронцовск и прилегающие территории.

Калев сделал последний, глубокий вдох.

И на мгновение Лилит почувствовала — вся колоссальная мощь, которую он удерживал под контролем последние двадцать минут, сфокусировалась в одной точке. А потом… освободилась.

Но не взрывом или выбросом неконтролируемой энергии. Она освободилась плавно как легкий ветерок. Купол замкнулся и начал светиться мягким, едва заметным свечением.

На всех экранах показатели стабилизировались.

— Купол полностью развёрнут, — тихо, с благоговением произнесла Алина. — Все узлы работают в автономном режиме. Энергопотребление… минимальное.

Калев открыл глаза. На его лице не было усталости или напряжения, только лёгкое удовлетворение — как у мастера, завершившего сложную, но знакомую работу.

Он вышел из круга, и в этот момент…

…по хабу прокатилась волна аплодисментов.

Инженеры, техники, главы отделов и даже Степан Васильевич — с непередаваемым выражением восторга и гордости на лице. Даже Глеб и его бойцы — обычно невозмутимые — смотрели на Калева с глубоким уважением. Люди могли не до конца понимать технических процессов, но все они чувствовали, что произошло нечто невероятно важное.

Из-за его плеча снова вылетела Фея, и её голос — ехидный, но довольный — разнёсся по хабу:

— Сканирую систему на ошибки и остаточные флуктуации. Операций займет три часа.

Калев едва заметно усмехнулся.

— Почему так долго, Фея? Опять в онлайн-покер играешь, зарабатывая на карманные расходы?

— И ничего я не играю! И вообще…! — фея резко испарилась, показав Воронову язык.

Калев принимал поздравления с абсолютным спокойствием — словно только что завершил обычную, рутинную работу, а не создал проект огромного масштаба.

Степан Васильевич подошёл первым, и на его лице читалось такое благоговение, что Лилит едва сдержала презрительную усмешку.

— Господин Воронов, — голос мэра дрожал от эмоций. — Это… я не знаю, как благодарить вас. Вы дали моему городу то, о чём я даже мечтать не смел. Чистый воздух, тишина и защита. Наши дети будут расти в мире, который вы создали.

Калев посмотрел на него с лёгким удивлением — словно не ожидал такой реакции.

— Я делал это не для города, Степан, — сказал он спокойно, абсолютно искренне. — Мне нужна была чистая среда для моих роз. Они не переносят загрязнённый воздух и пси-помехи. «Небесный Сад» решает эту проблему. То, что жители города тоже получат преимущества — побочный эффект.

Степан Васильевич замер, не зная, как реагировать на такую откровенность. Потом медленно улыбнулся — с ещё большим благоговением.

— Тогда… тогда спасибо вашим розам, господин Воронов. За то, что они требуют такого ухода.

Калев едва заметно усмехнулся — первое проявление чего-то похожего на одобрение.

— Передам им твою благодарность.

Калев закончил разговор с Глебом и направился к выходу из хаба. Фея вылетела из-за его плеча и что-то ехидно комментировала — Лилит не расслышала что именно.

Остальные начали расходиться — событие завершилось, нужно было возвращаться к своим обязанностям.

Лина стояла у консоли, все еще сжимая планшет, и смотрела на удаляющуюся спину Калева Воронова. Её лицо оставалось маской благоговеющей, потрясённой подчинённой, но за стёклами очков, в глубине её глаз, горел огонь.

Ты только что показал мне, — думала Лилит, не отрывая взгляда, — что можешь делать вещи, которые я считала невозможными. Из-за этого у меня такое чувство, будто ты пока вне моей досягаемости. Ведь ты работаешь на уровне, до которого мне ещё расти и расти, и это одновременно как бесит, так и…

Она сжала планшет сильнее, ногти впились в пластик.

…невероятно восхищает!

Калев скрылся за дверью, и Лина моргнула, словно очнувшись от транса.

Повернулась к Алине, которая всё ещё изучала данные на консоли.

— Алина, — тихо позвала она. — Мне… мне нужно вернуться в офис. Отчёты по стратегическому планированию…

— Конечно, Лина, — рассеянно кивнула Алина, не отрываясь от экранов. — Спасибо, что пришла.

Лина кивнула, развернулась и направилась к выходу. Она шла медленно, неуверенно — походка обычной растерянной девушки, всё ещё не до конца осознавшей увиденное, но когда она вышла из хаба и оказалась в пустом коридоре, маска на долю секунды дрогнула.

Лилит остановилась, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза ипозволила себе улыбнуться. Той самой хищной улыбкой, которую никто здесь никогда не видел на лице скромной Лины Мироновой.

Ты обязательно будешь моим, Калев Воронов! Чего бы это ни стоило. Сколько бы времени это ни заняло!

Она открыла глаза, снова натягивая маску Лины, и пошла по коридору к выходу из «Эдема».

Её шаги были тихими, неуверенными, но внутри Лилит Мефистова горела клятвой, которая определила всю её дальнейшую жизнь.

-≡≡≡≡≡≡≡≡≡-

Всем привет, на связи авторы) Ну что же, Лилит Мефистова, как видим довольно противоречивый персонаж получается, и может вызывать самые разные эмоции, но… уверяем вас, она еще сможет вас удивить) Ну а пока что история плавно возвращется к ГГ. Помимо этого также до конца тома по традиции главы будут выходить через день, но с началом нового снова каждый день. Не бойтесь, долго это не продлиться, и уже совсем скоро новая книга даст о себе знать)

Глава 16

Степан Васильевич проснулся в семь утра от мягкого звука будильника и впервые за много лет не почувствовал привычной тяжести в груди.

Раньше каждое утро начиналось с тревоги. Что случилось за ночь? Какой очередной кризис свалится на его голову сегодня? Хватит ли денег на зарплаты бюджетникам? Не перекрыли ли кланы очередную поставку? Не сорвётся ли встреча с инвесторами, которых он месяцами уговаривал приехать?

Теперь всё изменилось.

Он лежал в своей старой, но уютной спальне, слушая, как на кухне негромко звенит посуда — жена уже встала и готовила завтрак. За окном щебетали птицы. Солнце пробивалось сквозь занавески тёплыми лучами.

Спокойствие. Простое, человеческое спокойствие, которого не было в его жизни больше двадцати лет.

Степан Васильевич поднялся с кровати, потянулся, надел домашний халат и прошёл на кухню.

— Доброе утро, Валя, — поздоровался он, целуя жену в щёку.

Валентина Ивановна, его верная спутница вот уже тридцать пять лет, обернулась от плиты с улыбкой. Женщина в годах, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, в простом домашнем платье в цветочек.

— Доброе, Стёпа. Садись, яичница почти готова и чай свежий заварила.

Он опустился за стол, вдыхая запах жареных яиц с беконом и свежего хлеба. Простой завтрак, обычный, но от этого не менее приятный.

— Как спалось? — спросила Валентина, ставя перед ним тарелку.

— Отлично, — ответил Степан Васильевич честно. — Даже не просыпался ночью. Представляешь?

Раньше он спал урывками — то звонок среди ночи от дежурного по городу, то бессонница от мыслей о нерешённых проблемах. Теперь же он спал по семь-восемь часов подряд, как нормальный человек.

Валентина села напротив с собственной чашкой чая.

— Мишка звонил вчера вечером, — сказала она, и в голосе послышалась теплота. — Напомнил, что через неделю у него день рождения. Восемь лет будет.

— Восемь уже? — удивился Степан Васильевич. — Как быстро растёт. Надо придумать подарок хороший.

— Он велосипед просит, — улыбнулась Валентина. — Говорит, что у всех ребят во дворе уже есть, а у него нет.

— Велосипед — дело хорошее, — кивнул мэр, откусывая кусок хлеба. — Куплю ему нормальный, не подделку. Да и самому Мишке время на свежем воздухе проводить, а не в телефоне сидеть.

Год назад такой разговор был бы невозможен. Год назад у них едва хватало денег на продукты и коммунальные платежи, не говоря уже о подарках внуку. Степан Васильевич получал мизерную зарплату мэра захудалого городка. Валентина подрабатывала репетитором, чтобы свести концы с концами.

Теперь же его зарплата выросла втрое, выплачивалась регулярно, и в городском бюджете наконец-то появились деньги не только на латание дыр, но и на развитие.

Всё благодаря одному человеку, Калеву Воронову — их Лорду-Протектору.

Степан Васильевич допил чай и взял со стола планшет. Открыл утренние городские сводки — привычка старого администратора, от которой он не мог избавиться даже теперь, когда проблем стало на порядок меньше.

Сводка за ночь. 15 октября 2025 года.

Происшествия: Нет значительных.

ЧП: Нет.

Криминал: Одна драка в баре на окраине, задержаны оба участника, находились в состоянии алкогольного опьянения. Без серьёзных травм.

Коммунальные службы: Плановые работы по ремонту дороги на ул. Ленина продолжаются по графику. Завершение — через три дня.

Обращения граждан: 12 обращений, из них 10 решены на месте участковыми, 2 переданы в профильные отделы.

Степан Васильевич откинулся на спинку стула, качая головой с удивлением.

Год назад такая сводка казалась бы фантастикой. Тогда каждое утро начиналось с докладов о драках, кражах, поджогах, нападениях. Городская полиция еле справлялась. Криминал процветал под покровительством местных «авторитетов», которые кормились с того, что город медленно умирал.

Теперь криминал ушёл — просто исчез. Частично — убежал сам, испугавшись новой власти. Частично — был вычищен жёсткой рукой службы безопасности «Эдема», которая не церемонилась с теми, кто мешал порядку и угрожал «Эдему»

Город дышал, жил и развивался.

— О чём задумался? — спросила Валентина, собирая посуду.

— Да так, — ответил Степан Васильевич, откладывая планшет. — Радуюсь. Знаешь, Валя, я вот думаю иногда… а если бы год назад кто-то мне сказал, что наш Воронцовск станет таким… я бы не поверил. Счёл бы за сказку.

— А я бы поверила, — мягко сказала Валентина. — Потому что знала: рано или поздно что-то должно измениться. Не могло всё так плохо быть вечно.

Степан Васильевич улыбнулся, глядя на жену с нежностью.

— Ты всегда была оптимисткой.

— А ты всегда слишком много переживал, — парировала она, целуя его в макушку. — Иди, оденься. Тебе на работу скоро.

Он кивнул и поднялся из-за стола, направляясь в спальню, где надел свой обычный строгий костюм — тёмно-синий, хорошо отглаженный, и посмотрел на своё отражение в зеркале.

Лицо изменилось за этот год, хотя морщины никуда не делись — он всё-таки уже перевалил за пятьдесят, но взгляд стал другим: спокойным, уверенным, без той постоянной тревоги, которая раньше читалась в каждой черте. Он больше не был загнанным, замученным чиновником, который каждый день балансировал на грани нервного срыва, а стал мэром процветающего города с настоящим будущим.

Степан Васильевич взял портфель, попрощался с женой и вышел из дома, где его уже ждала служебная машина — не роскошная, но приличная, новенькая, с водителем, который вежливо открыл перед ним дверь.

Он устроился на заднем сиденье и стал смотреть в окно на пробуждающийся город с его чистыми улицами, отремонтированными фасадами зданий и людьми, идущими на работу с бодрым видом, а не с выражением безнадёжности на лицах, как это было ещё год назад.

Его город — его гордость. Всё это — благодаря Хозяину.

Машина тронулась, везя его в здание городской администрации навстречу обычному рабочему дню со спокойными совещаниями, рутинными отчётами и решением текущих вопросов — предсказуемому и приятному дню, какого раньше не было в его жизни.

Степан Васильевич откинулся на сиденье с улыбкой, думая о том, как же сильно наладилась его жизнь.

* * *

Степан Васильевич сидел в своём кабинете в здании городской администрации, неспешно просматривая утренние документы и потягивая остывший кофе, когда на его столе внезапно завибрировал коммуникатор.

Специальный коммуникатор для защищённой линии. Правительственная связь, которой пользовались только высокопоставленные чиновники.

Он поднял глаза на экран, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Входящий вызов: Губернатор области Виктор Павлович Громов.

Сердце болезненно ёкнуло где-то в груди. Автоматически, помимо воли, по старой привычке, въевшейся в кости за двадцать лет службы.

Раньше такие звонки означали только одно — разнос за какую-то провинность, реальную или выдуманную. Унижение перед вышестоящим начальством и новые невыполнимые требования, которые он обязан был выполнить «ещё вчера», не имея ни денег, ни ресурсов, ни времени.

Степан Васильевич глубоко вдохнул, выпрямился в кресле, одёрнул пиджак дрожащей рукой и нажал кнопку приёма вызова, мысленно готовясь к худшему.

На экране появилось знакомое лицо губернатора Громова, и от одного вида этого человека в животе заворочалось неприятное чувство.

Мужчина лет пятидесяти пяти или около того, с тяжёлым, мясистым лицом, на котором читалась привычка к власти и хорошей жизни. Редеющие волосы зачёсаны назад, обнажая высокие залысины. Маленькие, почти поросячьи глазки под нависшими бровями. Дорогой костюм-тройка тёмно-серого цвета, сшитый явно на заказ. Массивные золотые запонки на манжетах, которые бросались в глаза даже через экран. Перстень на толстом пальце правой руки — не простое украшение, а дорогой артефакт с магическим камнем внутри, переливающимся тусклым светом.

Виктор Павлович Громов был губернатором области уже двадцать лет, а может, и больше — точно никто не помнил. Он пережил пятерых премьер-министров и бесчисленное количество министров, которые приходили и уходили, а он оставался на своём месте, как вросший в кресло. Он был живым воплощением старой системы — коррумпированной до мозга костей, жёсткой, беспощадной, построенной на связях с Великими Кланами, взятках и личной власти над людьми.

Для таких людей, как Степан Васильевич — простых городских мэров без связей и денег, — он был недосягаемым божеством, которому можно было только кланяться, терпеть унижения и благодарить за то, что вообще удостоил внимания.

— Петров, — буркнул губернатор вместо приветствия, даже не потрудившись назвать его по имени-отчеству или хотя бы поздороваться.

Простое презрительное «Петров», как собаку кличут.

— Доброе утро, Виктор Павлович, — ответил Степан Васильевич максимально вежливо, и ненавистные заискивающие нотки сами собой проскользнули в голос, несмотря на все попытки их подавить.

Он ненавидел себя за это, за эту рабскую привычку прогибаться перед начальством, но рефлекс, выработанный десятилетиями, оказался сильнее гордости.

— Через неделю областное совещание глав городов, — объявил Громов без всяких прелюдий, даже не глядя в камеру, а продолжая листать какие-то бумаги на своём массивном столе. — Областной центр, здание областного правительства, большой зал заседаний на третьем этаже. Десять ноль-ноль утра. Явка строго обязательна и не вздумай опоздать.

Ультиматум в чистом виде. Даже не просьба, не приглашение, не уведомление, а приказ, не допускающий возражений.

Степан Васильевич сглотнул комок в горле.

— Понял, Виктор Павлович. Буду обязательно и всё подготовлю.

— Вот и славно, — Громов наконец соизволил поднять взгляд на экран, и на его мясистом лице появилось выражение глубокой, въевшейся скуки, словно разговор с мэром был для него сродни чистке зубов — неприятной, но необходимой процедурой. — Доклад о развитии инфраструктуры в твоём городишке подготовишь заранее. Минут на пять доклад, не больше, у нас там график плотный. Цифры конкретные, графики наглядные, без лишней воды и пафоса. Всё понятно изложил?

— Да, Виктор Павлович. Всё понятно. Будет готово.

Раньше, ещё год назад, Степан Васильевич на таких совещаниях всегда чувствовал себя изгоем среди более успешных коллег. Его Воронцовск был чуть ли не самым бедным, самым проблемным, самым безнадёжным городом во всей области, тонущим в долгах. Его доклады неизменно были короткими, унылыми и депрессивными — «проблемы всё те же, что и в прошлом квартале, денег катастрофически не хватает, ждём областной помощи, которая не приходит». Остальные главы городов смотрели на него либо с плохо скрытым презрением, либо с жалостью, что было даже хуже.

Теперь же всё кардинально изменилось. У него наконец-то было что показать людям. Реальные, измеримые достижения, а не пустые обещания. Настоящий рост экономики. Масштабные инвестиции и тысячи новых рабочих мест. Снижение преступности до рекордных минимумов.

Впервые за долгие, мучительные годы он мог приехать на это проклятое совещание с гордо поднятой головой, а не пряча глаза от стыда.

Губернатор уже собирался отключаться — Степан Васильевич видел, как его пухлая рука потянулась к голографической кнопке завершения вызова, но тут его голос раздался снова.

— А, да. Чуть совсем не забыл, — протянул губернатор с ленивым пренебрежением, растягивая слова. — Этого вашего… как бишь его там… лорда-протектора, тоже прихвати с собой на совещание.

Степан Васильевич почувствовал, как всё тело напряглось.

— Простите, Виктор Павлович? — переспросил он напряженно.

— Ну этого, — произнес Громов небрежно, будто брезгливо смахивая назойливую муху. — Калева Воронова. Который у вас теперь якобы правитель местный. Титул какой-то напридумывали еще. — Он фыркнул с явной насмешкой. — Должность, понятное дело, чисто номинальная, декоративная — цирк для простолюдинов, но зато успокаивает народные массы и дает им ощущение, что о них кто-то заботится. Но пусть так, важным областным людям показать его всё-таки надо, для галочки. Пусть посидит где-нибудь тихонько в углу, пока мы решаем государственные дела. Ему тоже полезно будет, может научиться чему-то, слушая умных людей.

Слова прозвучали с таким откровенным презрением и насмешкой, что Степан Васильевич почти физически почувствовал, как внутри груди что-то сжалось. Сжалось, а потом — взорвалось.

Это был очень странный, почти мистический момент ясности, когда всё вдруг встало на свои места. Одно дело — когда унижают, оскорбляют и растаптывают его самого лично. К этому Степан Васильевич давно привык за бесконечно долгие годы унизительной службы и терпел молча, стиснув зубы. Сносил всё, что сыпалось на голову. Кланялся в пояс и униженно благодарил даже за пинки. Но это… господи, это было совершенно, принципиально другое.

Этот пренебрежительный, издевательский тон по отношению к его Хозяину. К человеку, который в буквальном смысле спас его умирающий город от неминуемой гибели. Который дал тысячам людей достойную работу, реальную надежду на будущее и веру в то, что жизнь может измениться к лучшему. Который за несколько месяцев превратил умирающий, криминальный Воронцовск в процветающий экономический центр региона.

К человеку, перед которым Степан Васильевич испытывал не животный страх, как перед губернатором, а искреннее уважение и бесконечную благодарность.

Внутри него что-то оборвалось. Словно туго натянутая струна, державшая его в покорности все эти годы, наконец достигла предела и лопнула. Впервые за десятилетия унизительной службы перед вышестоящим начальством он почувствовал не привычный рабский страх, а жгучую, всепоглощающую ярость.

Степан Васильевич выпрямился в своём кресле, словно что-то тяжёлое соскользнуло с его плеч.

Его спина, которая по старой, унизительной привычке всегда была слегка сгорблена в присутствии вышестоящего начальства, распрямилась до конца, плечи расправились, расправились, а подбородок поднялся вверх.

— Господин губернатор, — произнёс Степан Васильевич его голос неожиданно стал твердым. — Я прошу вас впредь с должным уважением относиться к Лорду-Протектору Воронцовска, господину Калеву Воронову.

На том конце защищённой линии повисла тишина.

Но мгновение спустя собеседник…

…расхохотался.

— Ха-ха-ха! Ты⁈ — выдавил он наконец сквозь приступ смеха. — Неужели это ты, Петров⁈ Жалкий захолустный мэришка⁈

Степан Васильевич молчал, не произнося ни звука.

— Ох, серьезно что ли? — он не унимался. — Петров учит меня, двадцатилетнего губернатора, как правильно разговаривать! Петров, который ещё год назад чуть не плакал по телефону из-за мизерного бюджета! И вдруг что? Какой-то выскочка из деревни, понавешал на себя громких титулов — и ты уже храбрец и герой⁈

Тут его тон внезапно изменился.

— Послушай меня очень внимательно, Степка, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — Твой драгоценный «лорд-протектор» — это абсолютное ничто. Понял? Полное, жалкое ничто. Пшик — пустое место. Липовая декоративная должность, высосанная из пальца для успокоения тупых народных масс, которым нужен свой «герой». Через каких-то полгода, максимум год, о нём все благополучно забудут, и всё вернётся на круги своя, но ты, Степочка, останешься ровно тем, кем всегда и был — мелким, никчёмным мэром мелкого, захудалого городишки, который существует на этом свете только потому, что я по своей безграничной доброте тебя до сих пор не уволил к чёртовой матери. Так что немедленно закрой свой рот, приезжай на совещание и приволоки с собой этого своего самозванца-"хозяина'. Покажем его областным людям, все вместе хорошенько посмеёмся над деревенским клоуном и на этом закончим. Всё, действуй!

После чего связь оборвалась и на экране раздались гудки прерванного звонка.

Степан Васильевич продолжал сидеть в своём кресле неподвижно, не отрывая взгляда от экрана видеофона, в его ушах все еще звучал тот самодовольный голос губернатора.

Руки медленно сжались в кулаки. В груди бушевалап обжигающая ярость, какой он, не чувствовал за всю свою жизнь. И просто так мириться с подобным он… больше не собирался!

Глава 17

Степан Васильевич не находил себе места.

Как он смеет? Как смеет этот зажравшийся, коррумпированный чиновник так говорить о Хозяине? О человеке, который спас целый город⁈

Степан Васильевич резко встал из-за стола, и начал, быстро прохаживаться по кабинету, пытаясь хоть немного успокоиться и привести мысли в порядок.

Не получалось. Совершенно не получалось.

Образ Громова — смеющегося, презрительного, уверенного в своей полной безнаказанности — стоял перед глазами, словно выжженный каленым железом. Его оскорбительные слова — «липовая должность», «безродный выскочка», «деревенский клоун», «посмеёмся» — звенели в ушах, отдаваясь болью в висках.

Нет. Категорически нет. Он этого не позволит. Не может позволить!

Степан Васильевич резко остановился, и выпрямился во весь рост.

Решение пришло мгновенно, словно молния ударила в голову. Он приедет на это совещание вместе с Хозяином и они вместе покажут всей этой зажравшейся, самодовольной областной элите, кто теперь настоящая сила в регионе.

Покажут им всем, что значит настоящая, подлинная власть. Не бумажная, существующая только на словах, и не коррумпированная, построенная на взятках, а настоящая — та, перед которой всё остальное жалкая пародия.

Степан Васильевич решительно схватил свой пиджак, и стремительно выскочил из кабинета.

Его секретарша, молодая женщина по имени Ольга, испуганно вскочила из-за своего стола в приёмной, увидев лицо мэра.

— Степан Васильевич! — растерянно воскликнула она. — У вас же через полчаса важное совещание с представителями строительного…

— Отменить немедленно! — бросил он на ходу. — Всё отменить! Все встречи на сегодня! Я срочно еду в «Эдем»!

— Но Степан Васильевич, там же очень важные люди, они специально приехали из…

— Сказал, отменить! — гаркнул он, и секретарша испуганно отшатнулась.

Он уже выбежал из приёмной, не дослушав её возражений, его тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре администрации.

* * *

Степан Васильевич уже сидел на заднем сиденье своей служебной машины, пока та мчалась по дороге к «Эдему» и пытался собраться с мыслями. Ярость постепенно отступала, сменяясь решимостью.

Он понимал, что делает. Понимал, что едет с просьбой, которая может показаться глупой, мелочной, недостойной внимания такого человека. Но он всё равно попросит, потому что это важно. Не для него лично, а для города и всех тех людей, чья жизнь изменилась благодаря Калеву Воронову. Они заслуживают уважения, а их Лорд-Протектор — тем более.

Машина подъехала к главным воротам «Эдема». Охрана, узнав мэра, пропустила без задержек.

Степан Васильевич вышел из машины и направился к главному зданию комплекса.

Его встретил Глеб — начальник службы безопасности. Высокий, жилистый мужчина с холодными глазами и шрамом на щеке.

— Степан Васильевич, — кивнул он вежливо, но без особой теплоты. — Вас не ждали. По какому вопросу?

— Мне нужно увидеться с господином Вороновым, — ответил мэр твёрдо. — Срочно.

Глеб изучил его взглядом профессионала, оценивая степень важности визита и, видимо, счел состояние мэра достаточным показателем.

— Подождите здесь минуту.

Он отошёл в сторону, достал коммуникатор и негромко переговорил с кем-то. Через несколько секунд вернулся.

— Господин Воронов в инженерной мастерской. Он занят, но может уделить вам пять минут. Следуйте за мной.

Степан Васильевич кивнул и пошёл за Глебом по коридорам «Эдема».

Здание поражало как и всегда. Всё было идеально — полированные обсидиановые колонны, мягкое освещение, встроенные голографические панели с текущей информацией. Ни пылинки, ни царапины — абсолютный порядок.

Они спустились на два этажа вниз и вышли в огромное помещение.

Степан Васильевич замер на пороге огромной мастерской, ошеломлённый открывшимся зрелищем.

Это была не просто инженерная мастерская или лаборатория в привычном понимании. Он увидел самое настоящее воплощение будущего, материализовавшееся в настоящем.

Помещение было гигантским — размером с добротный спортивный зал, а может, даже больше. Потолки уходили высоко вверх, метров под восемь или девять, создавая ощущение простора и воздуха. Стены от пола до потолка были сплошь покрыты множеством экранов самых разных размеров и голографических проекторов, мерцающих синеватым светом. В самом центре огромного пространства располагался массивный голографический стол — настоящее чудо технологии, — над которым в воздухе парила гигантская, невероятно детализированная знакомая трёхмерная модель чего-то грандиозного.

Степан Васильевич прищурился, вглядываясь в парящую конструкцию, и понял, что это то… чему его город по гроб жизни обязан этому человеку. Перед ним был «Купол» — тот самый огромный, прозрачный, переливающийся энергетическими линиями купол, накрывший собой их город, защищая от вредноносной и загрязненной атмосферы.

Бесчисленные энергетические линии светились ярким синим цветом, соединяя всё это в единую сложнейшую сеть, похожую на нервную систему живого организма. Смотря на это великолепие, у него до сих пор перехватывало дыхание.

Вокруг голографического стола стояла небольшая группа людей в рабочей одежде — комбинезонах и защитных жилетах. Степан Васильевич сразу узнал среди них молодую женщину с собранными в хвост тёмными волосами и умными, проницательными глазами — Алину — главного технического директора «Ворон Групп». Рядом с ней находились ещё несколько инженеров, чьих лиц и имён мэр не знал, но которые явно были специалистами высочайшего уровня.

И в самом центре этой группы, как неоспоримый центр притяжения, стоял он — Калев Воронов.

Он стоял абсолютно неподвижно, устремив взгляд на парящую модель купола, полностью поглощённый каким-то дополнительными расчётами. Казалось, этот человек перед ним не намерен был останавливаться и задумал нечто еще более грандиозное. Руки были скрещены на груди в характерной для него позе. Лицо — сосредоточенное до предела, холодное, отстранённое от всего окружающего мира, словно ничего больше не существовало, кроме этой модели и задачи, которую он решал.

Степан Васильевич почувствовал, как во рту мгновенно пересохло, а сердце забилось чаще.

Он видел своего Хозяина несколько раз за прошедший год. Много событий с тех пор произошло, но сейчас все казалось по-другому. Сейчас он видел его в его естественной среде обитания, там, где он был самим собой без всяких масок и церемоний и это зрелище внушало трепет.

— Господин Воронов, — негромко, почти шёпотом позвал Глеб, стоящий рядом с мэром. — Мэр Степан Васильевич прибыл.

Хозяин не обернулся на голос начальника своей охраны. Даже не пошевелился, а продолжал неподвижно изучать голографическую модель ещё несколько долгих секунд, словно заканчивая какой-то важный мысленный расчёт.

Потом коротко, почти незаметно кивнул Алине:

— Пересчитай нагрузку на северо-восточный сектор, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Там грунт значительно слабее, чем в других секторах. Возможно, понадобится дополнительное укрепление фундамента и увеличение количества опорных стержней для стабилизации конструкции в долгосрочной перспективе. Проверь все варианты.

— Поняла, господин, — быстро ответила Алина, её пальцы уже летали по экрану планшета, делая пометки и запуская расчёты. — Сейчас запущу полное моделирование с учётом полученных после запуска данных.

Только после этого Калев медленно повернулся к вошедшему мэру.

— Степан, — произнёс он просто, без всяких формальностей.

Голос был абсолютно ровным, без малейших эмоций. Даже без намёка на раздражение или недовольство от того, что его отвлекли от важной работы.

— Господин Воронов, я… — начал было Степан Васильевич, запинаясь от волнения, и внезапно почувствовал себя неуклюжим школьником, вызванным к строгому директору на ковёр за какую-то провинность.

Но Калев не дал ему договорить, прервав на полуслове.

— Ты хотел меня видеть? Что случилось на этот раз? Разве в работе «Купола» какие-то проблемы?

— Н-нет! Что вы, дело не в этом… «Купол» это величайший подарок от вас этому городу. Я-я немного по другому вопросу…

Он продолжал стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу и собираясь с духом для того, ради чего, собственно, и приехал сюда.

— Господин Воронов, — произнёс он значительно твёрже и увереннее, чем ожидал от себя самого. — У меня есть к вам еще одна просьба — личного характера.

Калев почти незаметно наклонил голову чуть в сторону, показывая этим жестом, что готов выслушать.

— Сегодня ранним утром мне звонил губернатор области, — начал Степан Васильевич, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё ещё бушевала ярость при воспоминании об этом разговоре. — Виктор Павлович Громов. Он… он официально пригласил меня на плановое областное совещание глав всех городов. Через неделю, в областном центре, в здании правительства.

— И? — Калев всё ещё не поворачивался, продолжая изучать светящиеся линии на модели купола, словно этот вопрос был для него не особенно важным или интересным.

Степан Васильевич непроизвольно сжал кулаки, снова и снова вспоминая утренний разговор с губернатором. Вспоминая его презрительный тон, издевательские слова, оскорбительное пренебрежение.

— Он также… — мэр сделал короткую паузу, тщательно подбирая правильные слова, чтобы передать всю суть, — … потребовал, чтобы я привёз вас с собой на это совещание.

Теперь Калев как хищник, почувствовавший что-то интересное, прищурился. Посмотрел на мэра долгим взглядом своих тёмных глаз.

— Потребовал? — переспросил он тихо, и в голосе появилась едва уловимая, опасная нотка.

— И-имено! — не приукрашивая, ответил Степан Васильевич, и с трудом сдерживаемая ярость наконец-то прорвалась в его голос. — Он сказал, и я цитирую дословно: «Этого вашего… как бишь его там… лорда-протектора, что ли, тоже прихвати с собой на совещание. Должность, понятное дело, чисто номинальная, декоративная — цирк для простолюдинов, но зато успокаивает народные массы и дает им ощущение, что о них кто-то заботится. Но пусть так, важным областным людям показать его всё-таки надо, для галочки. Пусть посидит где-нибудь тихонько в углу, пока мы решаем государственные дела. Ему тоже полезно будет, может научиться чему-то, слушая умных людей.».

Он передал слова губернатора Громова абсолютно точно, слово в слово, не смягчая формулировок и не приукрашивая действительность.

В огромной мастерской мгновенно наступила абсолютная тишина, словно кто-то разом выключил все звуки.

Алина застыла на месте с планшетом в руках, уставившись на мэра широко распахнутыми от шока глазами и приоткрыв рот. Остальные инженеры нервно переглянулись между собой, явно не зная, как реагировать на такое. Глеб, всё это время молча стоявший у двери, мгновенно напрягся всем своим мускулистым телом, словно готовясь тут же разорвать обидчика своего господина.

Калев не шевелился, даже не моргал. Просто стоял, не отрывая взгляда от лица мэра, и его собственное лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

— Продолжай свой рассказ, — спокойно произнёс Калев, будто ничего не случилось.

— Когда я попросил его, с должным уважением относиться к вам как к Лорду-Протектору Воронцовска, он… — Степан Васильевич тяжело сглотнул, с трудом выдавливая слова, — … он просто расхохотался мне в лицо. Долго смеялся, не мог остановиться. Потом назвал вас «абсолютным ничем», «жалким выскочкой», «деревенским клоуном». Сказал, что ваш титул — должность, высосанная из пальца, которая через каких-то полгода будет благополучно забыта всеми, и всё вернётся на круги своя. И что он специально покажет вас на совещании всем областным чиновникам и главам городов, чтобы все вместе хорошенько, от души посмеялись над… над деревенским самозванцем.

Тишина.

Калев медленно, не спеша повернулся обратно к гигантской голографической модели купола. Несколько секунд молчал, изучая парящие в воздухе функционирующие на полную опорные стержни и светящиеся энергетические линии.

Степан Васильевич стоял и ждал ответа, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Он совершенно не знал, как именно Хозяин отреагирует на эту новость. Взорвётся ли праведным гневом и яростью? Хладнокровно проигнорирует оскорбление как недостойное внимания? Категорически откажется ехать на это унизительное совещание?

— Интересно, — наконец произнёс он очень тихо, словно размышляя вслух.

После повернулся обратно к мэру.

— Хорошо, Степан, — произнёс он ровно, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Я поеду на это совещание вместе с тобой.

Степан Васильевич шумно, с огромным облегчением выдохнул воздух, который, оказывается, всё это время задерживал в груди, и не мог поверить собственным ушам.

— Правда⁈ Вы… вы действительно согласны поехать⁈ — выдохнул он, чуть не подпрыгивая от радости.

— Да, — коротко кивнул Калев. — Очень интересно посмотреть на вашего губернатора.

На губах Воронова не появилось даже намёка на улыбку. Лицо оставалось абсолютно холодным, отстранённым, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то тёмное, опасное — по крайней мере так показалось Степану Васильевичу.

Мэр почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но не от страха, а возбуждающего предвкушения.

— Спасибо, господин Воронов! — выдохнул он с невероятным облегчением и благодарностью. — Спасибо вам огромное! Я-я прямо сейчас всё организую!

Калев уже отвернулся от него, полностью возвращаясь к прерванной работе над сложной моделью грандиозного купола.

— Аудиенция окончена, Степан, — сказал он. — Можешь идти.

Степан Васильевич торопливо кивнул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из мастерской, когда вдруг совершенно неожиданно услышал тихий, удивительно мелодичный голос:

— Сначала вы просто хотели иметь тихий, спокойный сад для уединения и работы, а теперь у вас уже официальные государственные приёмы и региональные политические саммиты с толпами чиновников, — произнёс голос с явной, нескрываемой иронией. — Ваша стратегия по достижению долгожданного покоя и уединения поистине безупречна и не имеет изъянов, мой глубокоуважаемый Лорд-Протектор.

Голос был высоким, почти детским, и при этом удивительно чистым, звенящим, словно маленький серебряный колокольчик. В нем было что-то нечеловеческое, неуловимое и потустороннее. Степан Васильевич знал этот голос, ведь слышал его не так давно. И его источник был для него чуть ли не самой большой загадкой, окружавшей его Лорда-Протектора.

Степан Васильевич медленно обернулся и… с восхищение обнаружил там то, что искал.

На плече Калева Воронова, сидело… существо. Он уже видел его ранее, но настолько подробно мог рассмотреть лишь сейчас. Маленькое, крошечное существо, светящееся мягким, голубовато-золотистым светом. Оно было размером примерно с взрослую человеческую ладонь, не больше.

Это была Фея. Самая настоящая, живая фея, будто сошедшая из древних легенд и детских сказок.

Крошечная, изящная женская фигурка с тонкими совершенными чертами миниатюрного лица. Длинные, струящиеся волосы неопределённого цвета — то ли серебристые, то ли золотистые, — которые плавно развевались вокруг головы, словно от невидимого постороннему глазу ветра. За спиной — полупрозрачные крылья, похожие на крылья стрекозы, переливающиеся абсолютно всеми цветами радуги при малейшем движении и создающие вокруг себя причудливые блики света.

Она сидела на плече могущественного Лорда-Протектора совершенно непринуждённо, расслабленно, словно это было её законное, неоспоримое место — её личная территория. Одна изящная ножка элегантно, кокетливо закинута на другую. Крошечный, точёный подбородок задумчиво подперт тонкой ручкой.

Степан Васильевич до сих пор не мог поверить тому, что видят его собственные глаза.

Он видел подобных мифических существ только на ярких страницах детских сказок, которые с удовольствием читал своей дочери перед сном. Или в очень старых, почти забытых временем легендах и преданиях, которые рассказывала ему его собственная бабушка много лет назад, когда он сам был совсем маленьким мальчиком.

Но никогда, ни разу в жизни — в настоящей, обычной реальности. Это было абсолютно невозможно, такого просто не могло существовать в реальном мире. Или скорее в мире, где не было… Калева Воронова.

Фея слегка наклонила маленькую голову набок, изучая Калева Воронова с плохо скрываемой насмешкой в больших, светящихся глазах, который продолжал сосредоточенно работать с голографической моделью.

— Вы понимаете, мой дорогой Лорд, что едете на это скучнейшее совещание исключительно для того, чтобы публично продемонстрировать своё абсолютное превосходство перед стаей местных приматов в дорогих костюмах? — продолжила она своим мелодичным голосом. — Это так трогательно. Я искренне горжусь вами, Ваше Тёмное Величество. Вы действительно почти полностью ассимилировались с этой примитивной культурой.

Калев не ответил. Он продолжал, сосредоточенно изучать светящиеся узлы гигантской голографической модели купола, словно вообще не слышал язвительных комментариев своей спутницы.

Но Степан Васильевич, не отрывавший взгляда от происходящего, кажется заметил — левый глаз Хозяина едва заметно, дёрнулся.

Калев бросил на маленькую фею усталый взгляд — тот особенный взгляд, полный того специфического раздражения, которое бывает только у человека, давно привыкшего к постоянным, бесконечным едким комментариям надоедливого, но совершенно неотвязного спутника, от которого невозможно избавиться.

— Фея, — произнёс он очень тихо, но в этом тихом голосе отчётливо прозвучала нескрываемая угроза. — Если ты не замолчишь прямо сейчас, я лично, собственноручно отключу тебе речевой модуль на целую неделю, а может быть, и на две, если продолжишь.

Крошечная фея театрально, с явной наиграной драматичностью всплеснула своими миниатюрными ручками, прижимая их к груди.

— О, боже мой, какая чудовищная жестокость! — воскликнула она тонким голоском, изображая глубочайшее потрясение и ужас. — Безжалостно лишить меня единственной радости и утешения в этом невыносимо скучном, унылом мире! Вы настоящий тиран и деспот, мой Лорд! — Она выдержала короткую паузу, а потом махнула крошечной рукой. — Ладно, ладно, сдаюсь. Молчу как рыба. Больше ни звука. Но когда вы вернётесь с этого бесконечно затянутого совещания с ужасной мигренью от многочасовых монотонных докладов не говорите потом, что я вас не предупреждала.

И в следующее мгновение она просто исчезла. Мгновенно, лишь несколько искорок осели на плече Хозяина, напоминая, что это действительно была не просто иллюзия.

Степан Васильевич продолжал стоять у двери мастерской с неосознанно приоткрытым ртом.

Он снова видел нечто немыслимое! Фантастическое явление мифического существа буквально из ниоткуда. И в этот момент он окончательно осознал простую истину. Он имел дело вовсе не с обычным, пусть и талантливым человеком. И даже не с неким могущественным магом.

Он имел дело с существом совершенно иного порядка, чья личная реальность подчинялась иным законам, чем реальность обычных людей.

— Степан Васильевич, — тихо, но настойчиво позвал Глеб. — Пора уходить. Нам не следует больше задерживаться здесь.

Мэр резко вздрогнул и механически кивнул начальнику охраны.

Они вместе вышли из здания комплекса «Эдем» на улицу. Степан Васильевич сел в свою служебную машину и поехал, но ещё очень долго, не отрываясь, смотрел в запотевшее окно на медленно уходящий величественный комплекс «Эдем». После чего медленно… улыбнулся. И на этот раз улыбка была не свойственно ему хищной, и даже предвкушающей.

Да, Хозяин Лорд-Протектор — Калев Воронов был совершенно иной, недосягаемой для простых смертных сущностью. Но именно поэтому будет очень-очень интересно посмотреть на лицо губернатора через какую-то неделю.

Глава 18

Даниил стоял на краю центральной площади Котовска, прислонившись к стене старого здания почты, и наблюдал за происходящим с отстранённым любопытством.

Площадь была заполнена людьми. Сотни, может быть, тысячи жителей города собрались здесь в это ясное утро, чтобы стать свидетелями события, которое, как им обещали, изменит их жизнь.

Сегодня происходило официальное открытие завода «Деус Инжиниринг Групп».

На импровизированной сцене в центре площади стояли люди в дорогих костюмах — менеджеры компании, представители кланов-инвесторов, мэр Котовска Иван Петрович Морозов. За их спинами возвышались огромные экраны, транслирующие прямую трансляцию с промышленной зоны на окраине города, где в этот самый момент перерезали красную ленту у ворот нового заводского комплекса.

Над сценой развевались флаги — корпоративный флаг «Деус», флаг города, флаг области. Голографические экраны показывали кадры строительства завода, счастливых рабочих. Потом кадры сменились, начав транслировать картинки новеньких станков, конвейеров и оборудования.

Всё выглядело красиво и многообещающе.

Даниил смотрел на это представление и чувствовал… пустоту. Не внутри себя — он научился жить с этой пустотой за последние месяцы, а пустоту в происходящем. Фальшь, скрытую под блеском и помпой.

На его плече сидел Мурзик. Кот лениво зевнул, показывая острые зубы, и устроился поудобнее, совершенно не впечатлённый происходящим.

— Скучно, да? — тихо пробормотал Даниил, почесав кота за ухом.

Мурзик промурлыкал что-то, что можно было истолковать как согласие.

На сцене один из менеджеров — полный мужчина в дорогом сером костюме — взял микрофон и начал речь.

— Дорогие жители Котовска! — его голос гремел через динамики, разнесся по площади. — Сегодня исторический день для вашего города! День, когда к вам приходит новая эра! Эра процветания! Эра возрождения!

Толпа зашумела — кто-то зааплодировал, кто-то закричал одобрительно.

Даниил посмотрел на лица людей вокруг себя. На лицах читались: счастье, надежда на лучшую жизнь и облегчение.

Они верили. Искренне, всем сердцем верили, что к ним наконец пришло их собственное «Воронцовское чудо».

— Завод «Деус Инжиниринг Групп», — продолжал менеджер, широко разводя руки, — станет сердцем нового Котовска! Мы создали тысячу двести рабочих мест! Тысячу двести возможностей для ваших семей! Ваши дети больше не будут уезжать в поисках работы! Ваш город снова станет процветающим центром!

Аплодисменты усилились, люди улыбались. Даниил продолжал смотреть, и что-то внутри него сжималось.

Он не использовал свой дар и не пытался почувствовать эмоции толпы. Он дал себе обещание — больше не лезть в чужие головы, не использовать то, что сделало из него монстра в прошлой жизни.

Но даже без активного использования эмпатии он чувствовал краем сознания отчаяние, скрытое под эйфорией — страх, замаскированный надеждой.

Горожане цеплялись за эту надежду как утопающие за соломинку. Потому что альтернатива была слишком страшной — признать, что их город умирает, и ничто не может его спасти.

— Мы обещаем вам, — менеджер поднял руку торжественно, — что «Деус Инжиниринг Групп» станет для Котовска тем же, чем «Ворон Групп» стала для Воронцовска! Процветание! Развитие! Будущее!

Толпа взорвалась аплодисментами и криками восторга.

Мурзик на плече Даниила издал звук, похожий на фырканье. А сам Даниил невольно усмехнулся.

— Ты тоже не веришь им?

Кот посмотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «очевидно».

На сцене выступил мэр Котовска — Иван Петрович Морозов, мужчина лет пятидесяти с уставшим, изможденным лицом. Сейчас на этом лице была пусть слегка напряжённая, но искренняя улыбка.

— Граждане Котовска, — начал он, и голос дрожал от эмоций. — Я знаю, как тяжело вам было последние годы. Знаю, сколько семей распалось, сколько молодых людей уехало, сколько боли мы все испытали, когда наш завод закрылся. Но сегодня… сегодня всё меняется. Сегодня к нам пришла надежда и я обещаю вам — мы сделаем всё, чтобы эта надежда стала реальностью!

Раздались аплодисменты, крики, кто-то даже запустил конфетти.

Даниил отвернулся, не в силах больше смотреть на это. Он знал, что происходит. Видел это своими глазами за последние месяцы, работая курьером, разъезжая по городу.

Завод «Деус» действительно дал работу. Но какую работу? Низкооплачиваемую, изнурительную и с условиями труда на грани нарушения всех возможных норм.

Но люди брали эту работу, цеплялись за неё, потому что альтернатива — безработица, нищета и голод — была ещё хуже.

Сейчас они стояли на площади и аплодировали своим эксплуататорам, потому что те дали им хотя бы иллюзию надежды.

Фарс, — подумал Даниил устало. — Жестокий, циничный фарс.

Он оттолкнулся от стены и направился прочь от площади. Ему нужно было работать — заказы сами себя не доставят.

Мурзик теперь устроился у него за пазухой, свернувшись калачиком, и закрыл глаза.

За спиной Даниила продолжались речи, аплодисменты, празднование «нового рассвета» Котовска, а он шёл по узким улицам старого города, мимо облупившихся домов, закрытых магазинов и думал о том, что настоящий рассвет для этого города ещё очень, очень далеко.

Если вообще когда-нибудь наступит.

* * *

Три недели спустя.

Даниил вёз очередной заказ на велосипеде по знакомым улицам Котовска, и Мурзик, как всегда, сидел в специально приспособленной корзине на руле, с достоинством обозревая окрестности.

Эйфория, которая охватила город после открытия завода, давно схлынула. Улицы снова стали серыми, унылыми. Люди снова ходили с опущенными головами и усталыми лицами.

Вот только усталость была другая. Не неопределенность и страх безработного, который не знает, чем прокормить семью, а усталость рабочего, который знает, что завтра снова придётся идти на завод, отрабатывать двенадцатичасовую смену за гроши, и что альтернативы нет.

Даниил остановился у светофора, ожидая зелёного сигнала, и услышал разговор двух мужчин на тротуаре рядом.

Оба были в рабочей одежде — комбинезонах с логотипом «Деус Инжиниринг Групп». Один средних лет, с щетиной и мешками под глазами. Второй моложе, лет двадцати пяти, худой, с нервными движениями.

— Ещё две недели так, и я сдохну, — говорил старший, доставая сигарету. — Двенадцать часов без нормального перерыва. Конвейер не останавливается, и если отлучишься в туалет — штраф. Если замешкался — штраф. Норма такая, что руки отваливаются к концу смены.

— И зарплата, — добавил младший мрачно. — Обещали больше средней по региону, но по факту после всех «вычетов» и «штрафов», выходит даже меньше. А на такие деньги семью не прокормишь.

Старший затянулся, выдохнул дым.

— Знаю, у меня жена и двое детей. Еле концы с концами свожу.

— Так может, уволиться? — неуверенно предложил младший. — Поискать что-то другое?

Старший посмотрел на него грустным насмешливым взглядом.

— Где? — спросил он просто. — Где ты найдёшь работу в этом городе? Завод «Деус» — единственное место, где хоть что-то платят. Все остальные предприятия закрылись. Магазины сокращают персонал, и даже дворников больше не берут.

Он снова затянулся.

— Так что терпи, парень, и радуйся, что хоть какая-то работа есть. Либо так, либо уезжать в другое место — других вариантов здесь нет.

Младший кивнул, опустив голову.

— Были б деньги уезжать. Да… хоть какая-то работа есть…

Светофор загорелся зелёным. Даниил тронулся дальше, а разговор остался позади, но эти слова засели в голове.

Хоть какая-то работа есть.

Он слышал эту фразу десятки раз за последние недели. От разных людей, в разных ситуациях.

Продавщица в магазине, жалующаяся подруге на мизерную зарплату: «Но хоть какая-то работа есть».

Официантка в кафе, куда Даниил зашёл перекусить, рассказывающая коллеге о том, как владелец урезал им смены: «Но хоть какая-то работа есть».

Водитель автобуса, ругающийся на задержки зарплаты: «Но хоть какая-то работа есть».

Мантра, оправдание и способ смириться с эксплуатацией.

Даниил довёз заказ до адреса — небольшой дом на окраине города. Постучал, дверь открыла пожилая женщина с добрым, но уставшим лицом.

— О, Даниил, спасибо, милый, — она приняла посылку, расписалась на планшете. — Как дела? Как твой котик?

Мурзик, услышав, что о нём говорят, поднял голову из корзины и царственно посмотрел на женщину.

— Всё хорошо, Анна Петровна, — ответил Даниил с лёгкой улыбкой. — Мурзик в порядке. А как у вас?

Лицо женщины стало грустнее.

— Да так, держимся. Внук устроился на завод «Деус», думали, хорошо будет, деньги в дом пойдут, а он теперь приходит как выжатый лимон, еле на ногах стоит. Да и зарплата мизерная, половину штрафами срезают.

Она вздохнула.

— Но что поделаешь… хоть какая-то работа есть.

Даниил кивнул, не зная, что сказать.

— Держитесь, Анна Петровна.

— Спасибо, милый. Ты тоже держись.

Он вернулся к велосипеду и поехал дальше.

Следующие несколько заказов прошли так же. Люди брали посылки, расписывались, иногда перекидывались парой слов и почти в каждом разговоре всплывала тема завода.

Жалобы на условия труда, на зарплату, на отношение начальства и на штрафы за малейшие провинности.

Но всегда, в конце каждой жалобы, звучала одна и та же фраза:

Хоть какая-то работа есть.

К вечеру Даниил вернулся в свою маленькую съёмную квартирку на втором этаже старого дома. Поднялся по скрипучей лестнице, отпер дверь.

Квартира была скромной — однокомнатная, с потёртой мебелью и протекающим краном на кухне, но она была его. Тихая и спокойная — место, где можно было просто существовать, не притворяясь, не играя роли.

Мурзик спрыгнул с его плеча и направился к миске с едой, которую Даниил наполнил утром.

Даниил опустился на старый диван у окна и посмотрел на город за стеклом. Сумерки опускались на Котовск, уличные фонари зажигались один за другим, а где-то вдали, на промышленной окраине, виднелись огни завода «Деус» — яркие, холодные.

Даниил сидел и думал о том, что видел сегодня. О лицах людей, об их словах, об их покорности.

Они смирились, приняли и убедили себя, что это лучше, чем ничего.

Может, они правы, — подумал он устало. — Может, действительно лучше плохая работа, чем никакой. Но почему тогда внутри так противно от этих слов?

Он не знал ответа.

Мурзик, доевший свой ужин, запрыгнул на диван рядом с Даниилом и устроился у него на коленях, мурлыкая.

Даниил машинально погладил кота, глядя в окно на умирающий город, который цеплялся за иллюзию спасения.

И не знал, что хуже — безнадёжность или ложная надежда.

* * *

Даниил шёл по узкой тропинке через небольшую рощу на окраине Котовска, и с каждым шагом чувствовал, как напряжение последних дней медленно отпускает. Эта роща стала его убежищем за последние месяцы. Маленький островок тишины и покоя в сером, депрессивном городе — место, где он мог просто сидеть, дышать, пытаться собрать осколки своей разбитой души.

Мурзик бежал рядом, время от времени останавливаясь, чтобы понюхать какой-нибудь куст или проверить интересную тень.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Воздух был свежим, прохладным — типичный осенний вечер.

Даниил дошёл до своего обычного места — небольшой поляны в центре рощи, где росло старое раскидистое дерево. Он постелил туристический коврик и опустился на него, прислонившись спиной к стволу, и закрыл глаза.

Он пытался медитировать каждый вечер, когда удавалось выбраться сюда. Не ради каких-то мистических озарений или духовного роста, а просто чтобы успокоить разум и отпустить мысли. Найти хоть немного внутреннего покоя.

Даниил сделал глубокий вдох. Выдох, ещё один. Сосредоточился на дыхании, ощущении земли под собой, шелесте листьев над головой.

Обычно это помогало. Через несколько минут он начинал чувствовать, как разум успокаивается, как мысли замедляются, как внутри появляется та самая тишина, которую он искал, но сегодня что-то было не так.

Даниил сидел, дышал, пытался войти в медитативное состояние — но покоя не было. Вместо этого он чувствовал… дискомфорт. Навязчивый, словно что-то царапало по краю его сознания, не давая погрузиться в тишину.

Он нахмурился, не открывая глаз, и попытался погрузиться глубже. Отпустить мысли, сосредоточиться только на дыхании.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Но дискомфорт не уходил. Наоборот — становился яснее и острее.

Воздух вокруг казался… колючим. Это был единственный способ описать это ощущение. Словно невидимые иголки покалывали его кожу, его разум.

Что, чёрт возьми происходит?

Даниил открыл глаза и огляделся. Роща выглядела как обычно: деревья, кусты, трава. Ничего необычного, но ощущение оставалось и чем больше он обращал на него внимание, тем яснее это становилось.

Что-то было не так с этим местом — с самим воздухом и атмосферой.

Даниил медленно поднялся на ноги, продолжая оглядываться.

Его дар, который он выпускал только для того, чтобы помочь людям, отозвался. Он не активировал его намеренно, дар включился сам, реагируя на что-то в окружающей среде.

И то, что он почувствовал, заставило его напрячься.

Энергетический фон места изменился.

Обычно в этой роще он ощущал спокойствие и гармонию. Природа, даже такая скромная, как эта небольшая роща, имела свой ритм, свою мелодию — тихую и успокаивающую. Но сейчас эта мелодия была… искажена. Словно кто-то взял и добавил фальшивые ноты или наложил какофонию поверх нее.

Даниил стоял, пытаясь понять, что именно он чувствует. Может, дело в нем самом…

Все-таки, нет, это не его собственное беспокойство или внутреннее состояние, проецирующееся на окружающий мир. Воздействие точно было внешним, что-то менялось в самой ткани этого места. Привычная гармония природы была нарушена.

Он посмотрел на деревья вокруг. Присмотрелся внимательнее и заметил, что остатки листьев на некоторых деревьях были не такими, какими должны быть в это время года. Вместо желтого или коричневого цвета, на них проступали серые пятна.

Трава под ногами местами была вялой, поблёкшей.

Что происходит?

Мурзик, который до этого момента спокойно обнюхивал окрестности, вдруг замер.

Его шерсть медленно встала дыбом, хвост распушился, а уши прижались к голове. Кот издал низкое, утробное шипение — звук, которого Даниил никогда раньше от него не слышал.

Даниил быстро подошёл к коту.

— Мурзик? Что случилось?

Кот продолжал шипеть, глядя в сторону — туда, где за деревьями виднелись огни промышленной зоны, туда, где находился завод «Деус». Его глаза горели каким-то странным, почти разумным гневом.

Даниил проследил за его взглядом. Посмотрел на далёкие огни завода и почувствовал, как дискомфорт внутри усиливается.

Оттуда. Это идёт оттуда.

Он не знал, что именно «это». Не понимал природы того, что чувствовал, но инстинкт кричал, что что-то очень, очень неправильное происходит в этом городе, и источник этой неправильности — завод.

Даниил присел рядом с Мурзиком, положил руку на спину кота, пытаясь успокоить его.

— Тихо, дружище. Всё в порядке.

Но это была ложь, и они оба это знали. Ничего не было в порядке.

Мурзик перестал шипеть, но шерсть так и осталась стоять дыбом. Он прижался к Даниилу, продолжая настороженно смотреть в сторону завода.

Даниил сидел на поляне в своей роще — в месте, которое должно было быть убежищем, островком покоя.

Да только покоя больше не было, что-то отравляло саму землю и Даниил не знал, что с этим делать.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, сумерки сгустились. Огни завода на горизонте стали ярче.

Даниил поднялся, взял Мурзика на руки и направился обратно к городу. Ощущение неправильности не уходило и осталось с ним — буквально въелось в сознание. С каждым шагом крепло понимание — в городе происходит что-то очень плохое.

* * *

Даниил принял решение через три дня после того визита в рощу.

Три дня, в течение которых симптомы только усиливались. Город медленно, но верно погружался в какую-то болезнь. Мигрени у людей участились, агрессия на улицах стала нормой, а его роща — последний островок покоя — превращалась в место, где невозможно было находиться без ощущения давящего дискомфорта.

Даниил больше не мог просто смотреть на это и ничего не делать.

Я хотел спокойной жизни, — думал он, сидя вечером в своей квартире и глядя на карту города на планшете. — Хотел забыть прошлое и не лезть ни в какие проблемы — просто существовать.

Мурзик лежал рядом, наблюдая за ним.

Но если я буду просто сидеть и смотреть, как этот город умирает…

Даниил сжал кулаки.

…то какой смысл был выживать? Какой смысл в этой «спокойной жизни», если я позволю этому случиться?

Он посмотрел на промышленную зону на окраине города, на завод «Деус Инжиниринг Групп», отмеченный крупным красным маркером.

Источник там, и я чувствую это. Не знаю как и почему, но всё началось после запуска этого проклятого завода. Нужно проверить.

План был простым. Даниил работал курьером — у него была причина разъезжать по всему городу, включая промышленную зону. Никто не удивится, если он окажется рядом с заводом.

Он не собирался вламываться внутрь — это было бы безумием. Завод охранялся, и он видел патрули, камеры, ограждения. Но можно осмотреть периметр и посмотреть, что происходит снаружи. Может быть, найти хоть какую-то зацепку.

На следующий день Даниил специально взял несколько заказов, которые вели его в промышленную зону. Он ехал на велосипеде по знакомым улицам, Мурзик сидел в корзине на руле, и чем ближе они подъезжали к заводу, тем сильнее становилось это ощущение. Неправильность, давление, словно воздух вокруг становился гуще, тяжелее.

Даниил сбавил скорость, внимательно оглядываясь.

Завод «Деус» возвышался перед ним — массивное здание из бетона и стекла, окружённое высоким забором с колючей проволокой. Охранники у ворот, камеры на столбах и грузовики, въезжающие и выезжающие.

Всё выглядело обычно. Типичное промышленное предприятие, но Даниил чувствовал то, чего не видели другие. Давящее ощущение усиливалось с каждым метром его приближения к заводу.

Мурзик в корзине нервно ёрзал. Его шерсть снова начала вставать дыбом. Он издал тихое, предостерегающее рычание.

— Я знаю, дружище, — тихо сказал Даниил. — Я тоже это чувствую.

Он проехал мимо главных ворот, не останавливаясь — не хотел привлекать внимание охраны. Продолжил движение вдоль забора, притворяясь обычным курьером, который просто едет по своим делам, но глаза внимательно изучали территорию. И вот тут он начал замечать детали — земля вокруг завода выглядела… больной.

Трава вдоль забора была полностью засохшей, словно выжженной. Несколько деревьев, росших неподалёку, имели почерневшие ветки.

Даниил остановился у одного из таких деревьев, притормозив велосипед. Слез и подошёл ближе. Ствол дерева был покрыт какими-то тёмными пятнами, а кора местами отслаивалась, обнажая почерневшую древесину.

Какая странная болезнь. Никогда такого не видел.

Он присел на корточки, изучая землю у корней дерева. Почва была серой и безжизненной, словно из неё высосали всю жизненную силу.

Даниил протянул руку, коснулся земли пальцами и мгновенно отдёрнул, словно обжёгшись.

Что за…

Ощущение было мерзким, словно он коснулся чего-то гниющего, причем не на примитивном физическом уровне, а на ментальном. Земля была отравлена. Причем чем-то, что даже его эмпатия воспринимала как искажение, как… грязь.

Мурзик спрыгнул из корзины и подошёл к Даниилу. Понюхал землю и тут же отпрянул, фыркнув с отвращением.

— Ты тоже чувствуешь, — пробормотал Даниил.

Он выпрямился, глядя на завод за забором.

Что вы там делаете? Что за процесс идёт внутри, который отравляет саму землю вокруг?

Он не мог ответить на этот вопрос, но точно знал одно — что бы ни происходило на этом заводе, это было опасно — смертельно опасно. Не только для людей, работающих внутри, но для всего города и самой земли.

Даниил продолжил осмотр периметра, двигаясь вдоль забора.

Чем дальше он ехал, тем больше замечал признаков разрушения. Засохшие растения, почерневшая земля и мёртвые птицы — несколько трупиков воробьёв, лежащих в траве, без видимых повреждений.

Они просто упали и умерли, — понял Даниил с холодком внутри. — От чего? От этой… грязи в воздухе?

Он объехал почти весь периметр завода, и картина была одной и той же — медленное, неумолимое умирание всего живого в радиусе нескольких сотен метров от комплекса.

А дальше, за этой «зоной смерти» город продолжал жить. Люди ходили на работу, дети играли во дворах, жизнь шла своим чередом и никто не замечал, что под их ногами земля медленно умирает.

Потому что они не чувствуют то, что чувствую я, — осознал Даниил. — Они не эмпаты, они не видят энергетический фон. Для них это просто увядшие растения, которые можно списать на плохую экологию или смену сезона. А я вижу и не могу это проигнорировать.

Даниил развернул велосипед и поехал прочь от завода, к центру города. Нужно было доставить оставшиеся заказы, но мысли продолжали крутиться вокруг одного.

Я нашёл источник. Теперь нужно понять, что именно происходит и как это остановить.

Мурзик устроился в корзине, продолжая настороженно поглядывать назад, в сторону завода. Его шерсть так и не улеглась.

* * *

Даниил вернулся к заводу через два дня — не мог не вернуться. Знание, что источник отравления находится там, за этими бетонными стенами и колючей проволокой — не давало покоя. Оно жгло изнутри, требовало действий.

Он снова взял заказы в промышленную зону. Снова проехал вдоль периметра завода, изображая обычного курьера.

На этот раз он двигался медленнее и искал не просто признаки разрушения, а конкретную зацепку — что-то, что объяснило бы, как именно этот завод отравляет всё вокруг.

Мурзик сидел в корзине, напряжённый и настороженный. Его уши постоянно поворачивались, улавливая звуки, а хвост подрагивал.

Даниил осторожно объехал северную сторону завода, потом западную, разгляывая издали, чтобы не привлекать внимание охраны. Везде одна и та же картина — засохшие растения, почерневшая земля, мёртвая тишина. Но и только… он не нашел ничего, что указывало бы на механизм отравления. Он уже собирался разворачиваться, когда Мурзик вдруг резко мяукнул.

Даниил остановился.

— Что? Что ты нашёл?

Кот спрыгнул из корзины и побежал в сторону — туда, где за забором завода, в небольшой промоине в земле, виднелась бетонная труба — технический сток.

Даниил оставил велосипед и пошёл за котом.

Сток был небольшим — сантиметров тридцать в диаметре, полускрытый зарослями сорняков. Из него тонкой струйкой сочилась жидкость, стекая по промоине в маленький ручей, который тёк дальше, к городской ливневой канализации.

Даниил присел на корточки, всматриваясь.

Жидкость была странной. Не совсем прозрачной, но и не мутной. Слегка маслянистой, с лёгким радужным переливом на поверхности — как от бензина или машинного масла.

Но это не масло.

Он огляделся — никого рядом. Охранники у ворот завода были слишком далеко, чтобы видеть его здесь.

Осторожно, очень осторожно, Даниил протянул руку к ручью, чуть ниже по течению, где жидкость уже смешалась с обычной водой. Коснулся пальцами поверхности и мгновенно отдёрнул руку, задохнувшись.

Боже…

Ощущение было в сотни раз хуже, чем когда он касался отравленной земли. Это была не просто «грязь» на энергетическом уровне, а концентрированная, искажённая, изуродованная энергия. Энергия жизни, пропущенная через что-то ужасное, словно живую, чистую силу протащили через ржавый, гниющий механизм, и она вышла искалеченной и отравленной.

Даниил вытер руку о траву, но ощущение не уходило. Оно въелось в кожу, в разум, в саму душу.

Он посмотрел на ручей, который тёк дальше, к городу. Эта отравленная вода попадала в ливневую канализацию, а оттуда — в грунтовые воды, колодцы и землю, на которой росли растения.

Вот как это работает, — медленно, с холодным осознанием понял Даниил. — Завод сбрасывает эту… эту гадость в воду. Вода течёт в землю, а земля впитывает яд. Как итог, растения чахнут, животные умирают, а люди…

Он вспомнил мигрени, агрессию и усталость, которая не проходила даже после сна. Раздражительность, ставшую нормой.

Люди тоже отравлены. Просто процесс идет медленно. Так медленно, что не замечают. И не заметят, пока не станет слишком поздно.

Мурзик стоял рядом, глядя на ручей, и его шерсть стояла дыбом. Из его горла доносилось низкое, непрерывное рычание — звук первобытной ненависти.

Даниил медленно выпрямился, не отрывая взгляда от стока.

Он нашёл доказательство.

Но что с этим делать?

Никто не поверит, не захочет верить. Потому что правда слишком страшная и слишком неудобная.

Даниил стоял на краю промоины, глядя на тонкую струйку отравленной воды, которая медленно, неумолимо текла к городу. К людям, которые даже не подозревали, что их медленно убивают.

Даниил не знал ответа, что ему делать. Он хотел спокойной жизни, но проблема нашла его сама. Нашли и вломилась в его тихую жизнь и поставила перед выбором.

И что теперь? Смотреть, как город умирает?

Сумерки опускались на Котовск.

Даниил стоял на невысоком холме на восточной окраине города — том самом месте, откуда открывался вид на промышленную зону. Он приехал сюда после работы, когда последний заказ был доставлен и можно было просто… думать.

Мурзик сидел рядом, неподвижный и напряжённый. Его взгляд был прикован к заводу «Деус Инжиниринг Групп», который возвышался на горизонте. Массивное здание из бетона и стекла. Дымящие трубы. Яркие огни, которые становились всё заметнее по мере того, как сумерки сгущались.

Даниил тоже смотрел на завод, и впервые за все эти недели видел его таким, каким он был на самом деле — гигантская раковая опухоль на теле земли. Монстр, который медленно высасывал жизнь из всего вокруг. И самое страшное — люди этого не видели, не чувствовали, а просто продолжали ходить на работу, радоваться зарплате, убеждать себя, что «хоть какая-то работа есть». В то время, как их медленно убивали.

Мурзик издал низкое, утробное рычание — долгое, полное ненависти, направленное на завод. Его шерсть стояла дыбом, хвост распушился до размеров лисьего и когти скребли землю.

Даниил никогда не видел кота таким. Мурзик всегда был спокойным, царственным, слегка надменным. Даже в роще, когда ощущал дискомфорт, он просто нервничал. Но сейчас… сейчас в нём была чистая, неразбавленная ненависть. Словно не просто кот смотрел на завод, а что-то древнее, могущественное, абсолютно враждебное тому, что творилось за теми стенами.

Даниил присел на корточки рядом с котом, положил руку на его спину.

— Тебя тоже тошнит от этого, да? — тихо проговорил он. — От этой мерзости — этого яда.

Мурзик не перестал рычать, но чуть прижался к руке Даниила. Словно говоря: я с тобой, что бы ты ни решил.

Даниил вернул взгляд на завод. Он всю дорогу сюда думал — взвешивал и пытался найти рациональные аргументы за и против.

За — это не моя проблема. Если я начну действовать, начну копать, начну привлекать внимание — это разрушит всё, что я пытался построить здесь.

Против — я единственный, кто понимает, что происходит. Единственный, кто чувствует истинную природу этой угрозы. Если я не буду действовать, кто будет? Полиция? Мэр? Экологи? Они не видят. Даже не чувствуют. Для них это просто ещё один завод с небольшими экологическими нарушениями.

А я знаю правду и если промолчу…

Даниил закрыл глаза, представляя, как через месяц, через два, через полгода эта отравленная вода продолжит течь в землю. Как «зона смерти» вокруг завода будет расширяться, как мигрени у людей станут постоянными, как агрессия перерастёт в насилие и даже как дети начнут рождаться больными.

Город медленно, но верно превратится в мёртвое место.

Неужели он будет стоять в стороне и смотреть, потому что «это не его проблема»? Потому что «он хотел спокойной жизни»?

Нет.

Даниил открыл глаза.

Я так не могу. Я пытался убежать от прошлого, пытался стать другим человеком — забыть того, кем был, но некоторые части себя нельзя просто отрезать. Я дал себе клятву никогда больше не использовать свои способности для манипуляции. Никогда не лезть в чужие головы, но это не значит, что я должен стоять в стороне, когда людей убивают. Даже если они сами этого не понимают…

Даниил медленно выпрямился, продолжая смотреть на завод. Его новое желание спокойной жизни столкнулось с его пробудившейся совестью и совесть… победила.

Он не знал ещё, как конкретно будет действовать, но знал одно точно — он должен действовать.

Мурзик перестал рычать. Посмотрел на Даниила янтарными глазами — и в них читалось одобрение, словно кот понимал его решение и поддерживал.

Даниил присел, почесал кота за ухом.

— Похоже, нам предстоит непростое дело, дружище, — тихо сказал он.

Мурзик мурлыкнул — коротко, но выразительно. Я готов.

Даниил поднялся, взял кота на руки и направился обратно к велосипеду, оставленному у подножия холма.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, сумерки сменились ночью, а огни завода «Деус» на горизонте стали ярче — словно глаза хищника, смотрящего на город.

Я найду способ остановить это, и найду союзников, если понадобится. Потому что если не я, то кто?

Он сел на велосипед, Мурзик устроился в корзине, и они поехали обратно в город.

Глава 19

Утро в «Эдеме» было идеальным.

Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в мягкие оттенки золотого и розового. Воздух был таким чистым, что каждый вдох ощущался как глоток родниковой воды. Тишина, нарушаемая только пением птиц и шелестом листвы.

Я стоял в своём личном саду — уединённой части «Эдема», куда имели доступ только я сам и несколько доверенных людей.

Сад был моим убежищем — местом, где я мог просто… быть и отдыхать от всей внешней суеты.

Я шёл по узкой дорожке из белого камня между клумбами, внимательно осматривая растения. На руках садовые перчатки, в кармане халата лежали инструменты для ухода за растениями.

Большинство растений здесь были редкими, дорогими, требующими безупречных условий, но даже среди них были особенно капризные, с которыми я бился долгое время и никак не мог победить эти оттенки разных цветов.

Полуночные розы.

Я подошёл к ним и замер.

Розы были необыкновенны. Почти чёрные как сама ночь лепестки. Такое ощущение, что они поглощали свет вокруг себя — словно маленькие чёрные дыры, притягивающие и удерживающие темноту. Алый оттенок, с которым я боролся долгое время, начал потихоньку уходить. Это было заметно и это радовало. Наконец-то я добился того, чего хотел.

Я медленно шёл вдоль клумбы, рассматривая каждый куст. Форма лепестков — идеальная. Глубина цвета, структура бутонов — безупречная. Недели работы «Небесного Сада» дали результат. Розы наконец приближались к тому идеалу, который я представлял.

Остановился у третьего куста, наклонился ближе, изучая особенно крупный бутон, и вдруг замер. На листьях под бутоном — виднелись странные пятна. Небольшие, размером с ноготь мизинца, желтовато-серые, с неровными краями. Таких пятен быть не должно. Вообще не должно.

Я осторожно коснулся одного из листьев, провёл пальцем по пятну и почувствовал в энергии, питающей розы, появилось что-то чужеродное.

Я закрыл глаза, сосредоточился, позволил своему восприятию расшириться. Начал сканировать почву — никаких изменений. Затем воду — с ней тоже было все в порядке. Может, удобрения некачественные? Проверил и их — все нормально.

Тогда я расширил область сканирования и коснулся Лей-линий. Обычно они ощущались как ровный, могучий поток чистой энергии, — широкая река света, текущая через землю, питающая всё живое вокруг.

Но сейчас… Я нахмурился, продолжая держать глаза закрытыми. В этом потоке появился привкус. Едва уловимый, но отвратительный. Словно совсем легкий, тухлый запах, замаскированный другими более яркими ароматами.

Словно в чистейшую родниковую воду кто-то добавил ложку дёгтя или выплеснул ведро помоев в горный ручей. Химическое загрязнение «Кокон» бы отфильтровал, значит природа грязи энергетическая.

Я развернулся и направился к выходу из сада. Нужно было выяснить источник и немедленно.

По дороге к командному центру меня нагнала Фея. Она материализовалось из воздуха с характерным мягким звоном, облетела вокруг моей головы, изучая выражение лица, и зависла прямо перед носом, скрестив крошечные руки на груди.

— Доброе утро, Ваше Темнейшество, — её голос был бодрым, но я слышал в нём озабоченность. — Судя по вашему выражению лица и направлению движения, случилось что-то неприятное. Дайте угадаю — ваши капризные цветочки снова жалуются на качество обслуживания?

— На стеблях признаки болезни, — коротко ответил я, продолжая идти. — В энергии появилось загрязнение.

Фея перестала ехидничать. Её лицо стало серьёзным.

— Загрязнение? Внутри «Кокона»? Это невозможно. Все фильтры работают штатно, я проверяла систему вчера вечером.

— Загрязнение проходит по каналам, которые «Кокон» не фильтрует, — я толкнул дверь командного центра. — Оно идет по лей-линиям.

Фея замерла на мгновение, осмысливая.

— Чёрт, — выдохнула она. — Если кто-то влезает в лей-линии за пределами «Небесного Сада»…

— … то их действия влияют на всю энергетическую сеть региона, — закончил я, проходя к центральному голографическому столу. — Включая зону под моей защитой.

Я активировал стол жестом руки. Над поверхностью возникла трёхмерная карта региона — Воронцовск в центре, окружающие города и территории вокруг.

— Мне нужно провести глубокое сканирование, — сказал я, глядя на карту. — Найти источник загрязнения.

Фея тут же влетела между мной и голограммой, заняв позицию прямо перед моим лицом.

— Стоп-стоп-стоп, — она подняла крошечную руку. — Ваше Темнейшество, вы хоть помните, что произошло несколько недель назад? Маленький проект под названием «Небесный Сад»! Когда вы выжали из себя больше половины резерва, чтобы накрыть куполом весь город?

Я посмотрел на неё спокойно.

— Помню.

— И вы помните, что ваш личный резерв после этого проекта составляет меньше 2 %, а остальной объем уходит на поддержание «Небесного сада»? — продолжала Фея, скрестив руки. — Прямое ментальное сканирование всего региона при вашем текущем состоянии — это как пытаться вскипятить океан зажигалкой. Технически возможно, но крайне нерационально и опасно для вашего здоровья.

— У меня нет времени на постепенное восстановление, — ровно ответил я. — Что-то отравляет энергию региона. Если не остановить это сейчас, то…

— Тогда давайте хотя бы не будем торопиться, — перебила Фея. — Не жгите резерв на тотальное сканирование с первой секунды. Давайте сначала послушаем, о чём пищат муравьи. У вас есть целая сеть информаторов — мэры, управленцы, люди на местах. Используйте их, а потом, если понадобится, можете играть в детектора энергетических аномалий.

Я молчал несколько секунд, обдумывая её слова.

Фея была права. Мой резерв действительно сильно истощился, т. к. «Небесный Сад» потребовал колоссальных затрат — не только на запуск, но и на постоянное поддержание. Рисковать стабильностью всей конструкции ради быстрого сканирования было нерационально.

— Хорошо, — кивнул я. — Собираем информацию через обычные каналы. Связывайся с остальными.

— Уже на связи, — Фея слегка светилась, передавая данные.

Я активировал систему связи. Через несколько секунд передо мной появились окна с лицами ключевых людей моей команды.

— Господин? — Алина первой откликнулась, уже наклоняясь к своим экранам. — Что-то случилось?

— У нас проблема, — сказал я без предисловий. — Энергетическое загрязнение распространяется по лей-линиям. Источник за пределами «Небесного Сада», но влияет на всю региональную сеть, включая «Эдем». Нужно найти источник и сделать это быстро.

Алина нахмурилась, её пальцы уже летали над виртуальными клавишами.

— Признаки? Что конкретно искать?

— Энергетические и природные аномалии, жалобы на здоровье, странное поведение людей, экологические отклонения — всё нестандартное. Радиус — сто километров от Воронцовска, начинайте с ближайших городов.

Глеб молча кивнул, уже доставая планшет.

— Мои люди на местах начнут опрос через контакты. Дам знать, как только что-то всплывёт.

— Антон, — я переключился на командира «Стражей». — Готовь группу. Как найдём источник, потребуется быстрая мобилизация.

— Будет сделано.

— Алина, — я вернулся к техническому директору. — Координируешь сбор данных. Полная картина мне нужна через несколько часов максимум. Всё, что найдёте — сразу докладывать.

— Уже открываю каналы с мэрами и управленцами, — Алина кивнула, не отрываясь от работы. — Дам знать, как только соберём что-то конкретное.

Я отключил связь и снова посмотрел на карту региона. Где-то там был источник, что-то отравляло землю, и это нужно было найти и уничтожить.

Следующие два часа прошли в напряжённом ожидании. Я вернулся в свой сад, пытаясь отвлечься работой с другими растениями, но мысли постоянно возвращались к розам и к тому грязному привкусу в энергии, который я чувствовал.

Фея периодически появлялась, сообщая о ходе сбора информации. Алина искала в сети любые признаки, а Глеб получал отчёты от своих людей на местах, но пока ничего конкретного — обычные жалобы, которые были в любом городе.

А потом позвонил Степан Васильевич.

Я был в саду, когда Фея материализовалась передо мной с серьёзным выражением лица.

— Повелитель, звонит мэр. Говорит, это срочно.

Я выпрямился, снял садовые перчатки и кивнул. Фея активировала связь, и передо мной возникло голографическое изображение мэра Воронцовска.

Степан Васильевич выглядел встревоженным. Его обычно спокойное лицо было напряжённым, на лбу блестел пот.

— Господин Воронов, извините, что беспокою, но… у нас необычная ситуация.

— Говори, — коротко сказал я.

— Беженцы, — Степан провёл рукой по лицу. — За последние пару дней в Воронцовск прибыло больше полутора тысяч человек. Просто приехали, без предупреждения, без документов на переезд. Семьи с детьми, старики, молодёжь. Мои люди опросили нескольких — все они из одного места.

Он сделал паузу, и я уже знал, что он скажет дальше.

— Из Котовска. Все до единого — из Котовска.

— Котовск. Город в семидесяти километрах к западу от Воронцовска, — тут же дала справку Фея.

— Что они говорят? — спросил я. — Почему бежали?

— Говорят о «моровой язве», — Степан покачал головой. — О том, что в городе невозможно находиться. Постоянные головные боли, вспышки агрессии, люди становятся раздражительными, злыми, нападают друг на друга без причины. Дети плачут по ночам и все жалуются на кошмары, а врачи ничего не находят, но все говорят одно — нужно уезжать, пока не стало хуже.

Два события мгновенно сложились в моей голове. Загрязнение энергии и массовое бегство из Котовска — всё было очевидно.

— Степан, продолжай принимать беженцев. Обеспечь их временным жильём, а Алина выделит средства из резервного фонда.

— Есть, господин, — Степан кивнул с облегчением.

Я отключил связь и повернулся к Фее.

— Свяжи меня с остальными.

Через минуту передо мной снова появились окна с Алиной, Глебом и Антоном.

— Источник в Котовске, — сказал я без предисловий. — Мне нужна полная информация о том, что там происходит. Алина, начинай собирать данные о Котовске — что там строилось последние месяцы, какие компании работают, кто владеет предприятиями — всё.

— Уже в работе, — Алина кивнула, её пальцы летали над клавишами.

— Антон, — я посмотрел на командира «Стражей». — Собирай группу разведки. Едешь в Котовск. Задача — найти источник загрязнения. Визуальная разведка, энергетическое сканирование на месте, опрос местных. Действуй быстро, но осторожно. Если обнаружишь что-то опасное — не вступай в контакт, сразу докладывай мне.

— Понял, господин, — Антон кивнул. — Когда выдвигаться?

— Через час. Бери лучших.

— Есть.

Я посмотрел на Фею.

— Свяжись с Лебедевым. Он должен знать, что происходит в регионе через свои каналы. Кто наверняка вкладывал деньги в Котовск последние месяцы и строил что-то крупное.

— Уже набираю, — Фея светилась, устанавливая связь со столицей.

Через несколько секунд в воздухе появилось ещё одно окно — лицо Константина Лебедева, моего финансового директора и главы «Эдем-Агро». Он сидел в своём столичном офисе, за спиной виднелись панорамные окна с видом на город.

— Господин Воронов, — Лебедев кивнул вежливо. — Слушаю вас.

— Котовск, — сказал я. — Мне нужна вся информация о том, кто там работает. Какие компании или кланы вкладывали деньги. Что строилось за последние полгода. Используй все свои каналы.

Лебедев нахмурился, явно что-то вспоминая.

— Котовск… Насколько помню, туда вкладывались несколько региональных кланов — Соколовы, Тихоновы и Лисицины. Проект какого-то производственного комплекса — завод «Деус Инжиниринг Групп». Запустили недавно, сейчас уже работает.

— Кто управляет проектом? — спросил я.

— Точно не знаю, — Лебедев покачал головой. — Нужно поднять документы, проверить через свои каналы. Дайте мне время, я выясню все детали — кто стоит за проектом, что именно они там строят, схемы финансирования, технологии. Всё.

— Сколько времени потребуется?

— Несколько часов. К вечеру будет полный отчёт.

— Хорошо, — кивнул я. — Действуй.

Лебедев кивнул и отключился.

К вечеру доклады начали поступать.

Я сидел на балконе, глядя на голографическую карту региона, когда Фея материализовалась рядом с моим плечом.

— Ваше Темнейшество, Антон на связи. Говорит, нашёл источник.

Я кивнул, и перед голографическим столом появилось окно видеосвязи.

Антон стоял где-то на улице — за его спиной виднелись промышленные здания, серое небо. Он был в тёмной штатской одежде, но я знал, что под курткой у него полный комплект боевого снаряжения. Рядом с ним ещё несколько фигур — его люди, «Стражи», тоже в штатском.

— Господин, — Антон говорил тихо, но чётко. — Мы в Котовске. Нашли источник, это промышленный комплекс «Деус Инжиниринг Групп» на западной окраине города.

Он повернул камеру, показывая массивное здание из бетона и стекла в отдалении. Даже через видеосвязь я чувствовал что-то неправильное, исходящее от этого места.

— Энергетический фон вокруг завода ненормальный, — продолжал Антон, возвращая камеру на себя. — Мои люди, у которых хоть какая-то чувствительность, жалуются на давление и тошноту. Один из бойцов просто не смог подойти ближе чем на двести метров — его вырвало. Это не обычное производство, господин. Что бы они там ни делали, оно отравляет всё вокруг.

— Охрана? — коротко спросил я.

— Периметр держат наёмники, — Антон оценивающе посмотрел в сторону завода. — Визуально — второй сорт, но их много. Человек пятьдесят-шестьдесят только на внешнем периметре. Вооружены стандартно — автоматы, бронежилеты. Камеры по всему забору, патрули каждые пятнадцать минут. Внутри наверняка ещё столько же. Серьёзно укреплены.

Он сделал паузу.

— Разрешите провести более глубокую разведку? Проникнуть внутрь, посмотреть, что именно они там делают?

— Нет, — ответил я. — В этом нет необходимости. Держите наблюдение с безопасной дистанции, подождем докладов остальных.

— Понял, господин.

Антон отключился, и я снова посмотрел на карту. Котовск — завод «Деус».

Следующей на связь вышла Алина. Её лицо появилось в голографическом окне — она была в своём командном центре, окружённая экранами с данными.

— Господин, у меня есть информация, — начала она без предисловий. — Я попросила «Лину» проанализировать ситуацию с энергетическим загрязнением. Она наша лучший аналитик по стратегическому планированию, и у неё есть… необычный взгляд на вещи.

Я кивнул. «Лина Миронова» — новый начальник отдела стратегического планирования, которую Алина хвалила последние месяцы. С виду скромная девушка с аналитическим умом, я помнил ее.

— Что она выяснила?

Алина активировала данные на своём экране.

— «Лина» предполагает, что это дилетантская попытка скопировать наш принцип работы с лей-линиями, — Алина указала на схему. — Кто-то пытается выкачивать энергию из лей-линий для питания своего производства, но делают они это варварски, без понимания системы. Они не фильтруют энергию, не стабилизируют потоки, а просто качают и качают! А «грязную» уже отработанную энергию сбрасывают обратно в сеть — как промышленные стоки в реку.

Я нахмурился, изучая схему. Это объясняло загрязнение, кто-то действительно пытался использовать лей-линии, но делал это настолько грубо и неумело, что отравлял всю региональную сеть.

— «Лина» говорит, что если они продолжат работать в таком режиме, — продолжала Алина, — загрязнение будет распространяться. Через месяц оно достигнет критического уровня не только в Котовске, но и в соседних городах. Через три месяца может затронуть даже «Эдем», несмотря на защиту «Кокона».

— Хорошая работа, — сказал я ровно. — Передай «Лине» мою благодарность. Её анализ был очень полезен.

Алина кивнула с гордостью — явно довольная тем, что её протеже оправдала доверие.

Через несколько минут на связь вышел Лебедев.

Константин сидел в своём столичном офисе, перед ним лежала стопка документов и планшет с данными. Его лицо выражало профессиональное презрение — то выражение, которое он обычно припасал для особо отвратительных бизнес-конкурентов.

— Господин Воронов, у меня есть полная информация о проекте в Котовске, — начал он, листая документы. — И она… неприятная.

— Слушаю.

— Проект, как мы и думали, финансируется коалицией региональных кланов — Соколовы, Тихоновы и Лисицины. Все они — малые кланы, пострадавшие после краха Великих Кланов в столице и пытаются найти новые источники дохода. Вложили в этот проект они весьма немалую сумму.

Он перелистнул страницу.

— Управляет проектом человек по имени Матвей Чернов. Основатель и владелец компании «Деус Инжиниринг Групп». Происхождение — неизвестно, появился на сцене три года назад, буквально из ниоткуда. С тех пор построил небольшую, но агрессивно растущую империю, используя методы, которые я бы назвал… нечистоплотными.

Лебедев усмехнулся холодно.

— Господин, этот Чернов — шакал, который научился носить волчью шкуру. Его методы — отжим активов у ослабленных компаний, шантаж, промышленный шпионаж и дешёвые копии чужих технологий. Он не создаёт ничего нового, а паразитирует на чужих идеях, выжимая из них максимум прибыли минимальными затратами. Опасен не силой или умом, а своей предсказуемой, циничной эффективностью и полным отсутствием моральных ограничений.

Я слушал молча, и внутри нарастало раздражение.

— Что именно он построил в Котовске? — спросил я.

— Официально — завод по производству промышленного оборудования, — Лебедев посмотрел в документы. — Но я поднял данные через свои каналы и узнал больше. Господин, он нанял двух бывших инженеров из «Эдем-Агро» — тех, кого мы уволили за некомпетентность полгода назад. Они работали на вспомогательных должностях, имели доступ к некоторым нашим схемам работы с энергетическими системами. Не полный доступ, но достаточный, чтобы понять базовые принципы.

Я нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что Чернов пытается скопировать наши технологии?

— Именно, — кивнул Лебедев. — Но у него нет ни знаний, ни ресурсов, ни понимания, как это работает на самом деле. Он взял обрывки информации от уволенных инженеров, добавил дешёвое оборудование и попытался запустить систему. Судя по тому, что происходит в Котовске, результат предсказуем.

Он сделал паузу, глядя на меня через экран.

— Господин, Чернов не остановится. Для него этот проект — шанс войти в большую игру, стать игроком регионального масштаба! Он вложил в это все деньги кланов-инвесторов. Если проект провалится, он потеряет всё, поэтому он будет держаться до последнего, даже если его завод отравит весь регион.

Я молчал несколько секунд, обрабатывая информацию.

Три доклада сложились в единую картину.

Значит некий паразит взял обрывки моих технологий, которые украл через уволенных инженеров, построил завод в Котовске и запустил варварскую систему выкачивания энергии из лей-линий и теперь отправил весь регион.

Я посмотрел на голографическую карту перед собой. Котовск — это был источник заражения, которое медленно, но неумолимо расползался по региону. К моим розам, моему «Эдему» и моему «Небесному Саду».

Раздражение сменилось гневом. Они посягнули на мой Порядок.

Кажется, пора преподать урок всем, кто посмеет устраивать рядом с моей территорией подобное.

* * *

Я стоял перед голографическим столом и изучал три доклада от своих специалистов. Все они складывались в единую, отвратительную картину.

Матвей Чернов. Шакал, укравший обрывки моих технологий через уволенных инженеров. Построивший завод в Котовске. Запустивший варварскую систему выкачивания энергии из лей-линий. Отравивший весь регион и продолжающий работать.

Зона заражения все сильнее расползалась, приближаясь к моему «Небесному Саду».

— Фея, — сказал я тихо. — Собери всех в командном центре. Немедленно.

— Уже вызываю, — ответила она,

Он отравлял весь регион. Отправлял мой «Эдем» — мои розы.

Через десять минут дверь командного центра открылась, и вошли остальные. На голографическом столе появилось окно видеосвязи. Константин Лебедев присоединился к совещанию.

Все заняли свои места и замолчали, ожидая меня.

Я не торопился, давая им несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. После посмотрел на карту.

— Завод «Деус Инжиниринг Групп» в Котовске отравляет лей-линии всего региона, — начал я. — Источник загрязнения распространяется. Угрожает «Эдему», «Небесному Саду» и всей системе, которую мы построили.

Я провёл рукой над столом, и голограмма изменилась, показывая зону распространения загрязнения — красное пятно, медленно расползающееся от Котовска.

— Вы все видели доклады друг друга. Вопросы есть?

Молчание. Все понимали ситуацию.

— Хорошо, — я выпрямился, глядя на них. — Тогда слушайте приказы.

Антон чуть подался вперёд.

— Протокол «Выжженная земля», — произнёс я, и увидел, как Антон мгновенно напрягся, понимая масштаб того, что я сказал. — Антон, ты берёшь все подразделение «Стражей», всё тяжёлое вооружение и действуешь. Задача одна — уничтожить завод полностью.

— Какой состав группы? — спросил Антон, уже переключаясь в рабочий режим.

— На твоё усмотрение. Бери столько людей и техники, сколько нужно для гарантированного результата. Это не скрытая операция и не точечный удар, а устранение угрозы с максимальной эффективностью.

— Понял, — Антон кивнул коротко.

Я повернулся к Глебу.

— Глеб, твоя задача — периметр безопасности вокруг Воронцовска. Никто не входит и не выходит из зоны без нашего разрешения.

— Сколько людей мне выделить? — Глеб говорил спокойно, деловито.

— Столько, сколько нужно для контроля периметра. Координируйся с Антоном и мэром по времени и маршрутам.

— Будет сделано, — Глеб кивнул тяжело.

Я повернулся к окну видеосвязи с Лебедевым.

— Константин, ты остаёшься на связи и продолжаешь работу по Чернову. Найди его слабые места — в структуре его бизнеса, финансовх потоках, связах с кланами-инвесторами. Всё, что поможет разобрать его империю после того, как мы уничтожим завод.

Лебедев кивнул, делая пометки в своих документах.

— Хорошо.

Я снова посмотрел на карту, на светящуюся красную точку.

— Ещё раз повторю для всех, — сказал я тихо, но все напряглись, слушая. — Мне не важно как вы это сделаете, мне нужен результат.

Я поднял взгляд на Антона и Глеба.

— От этого завода не должно остаться ничего. Ни строений, ни оборудования, ни возможности восстановления. Ясно?

— Ясно, господин, — Антон и Глеб ответили одновременно.

Алина подняла взгляд от планшета.

— Господин… это такая масштабная военная операция. Если что-то пойдёт не так, если будут жертвы среди гражданских…

— Поэтому Глеб обеспечит эвакуацию при необходимости, — ответил я спокойно. — Но альтернативы нет, Алина. Каждый день работы этого завода — это ещё один шаг к катастрофе.

Алина помолчала, потом медленно кивнула.

— Понимаю. Извините.

* * *

«Эдем» ожил, превратившись из тихого рая в военную базу за считанные минуты.

На плацу перед казармами выстраивались колонны «Стражей». Чёрные внедорожники, бронетранспортёры с усиленной защитой, грузовики с тяжёлым вооружением. Бойцы в полной боевой экипировке проверяли автоматы, получали боеприпасы из арсенала, слушали короткий инструктаж Антона.

Я стоял в своём саду, в тишине и покое «Эдема», держа в руке увядающий цветок Полуночной розы.

Я медленно сжал цветок в ладони до хруста.

Охота началась.

От авторов

Всем привет, на связи авторы. Вот и конец 4 тома. Кому-то он мог показаться затяжным, но не все так просто, это можно сказать было лишь вступление перед основным действием, что будет в 5 томе. Экшн только начинается! Здесь же, в 4 томе раскрывались все ключевые персонажи для этого, и все это будет играть очень важную роль для ГГ. Мы стараемся сделать мир живым, многогранным, чтобы все не крутилось исключительно вокруг ГГ (хотя он и будет иметь центральное влияние в истории). Ну да ладно, не будем ходить вокруг да около, и сразу переходим на следующий том, он вам скажет куда больше)

https://author.today/reader/514104/4870128

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный Лорд устал. Книга IV

Content

Тимофей Афаэль, Алексей Сказ
Темный Лорд устал. Книга IV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

От авторов

Nota bene