Андрей Никонов

Война Семей

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 288

Все персонажи и события этой книги вымышлены, любые совпадения с реальными людьми (умершими, живыми и ещё не родившимися) случайны

© Андрей Никонов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Январь 325 года от РазделенияТампа, поместье Фернандесов

Поместье Фернандесов занимало несколько гектаров, освобождённых от лесных зарослей, на свободных территориях между Тампой и Майском, неподалёку от маленького городка Лацио. Несколько зданий в три-четыре этажа, обнесённых высоким забором, служили пристанищем для полусотни людей, следящих за интересами семьи Гальяцци вдали от Ривердейла. Ещё два года назад ими командовал Карло Фернандес, после его смерти делами занималась вдова, Нина Фернандес. То обстоятельство, что влиятельный государственный чиновник, инспектор Службы контроля Элайя Кавендиш был её отцом, а капитан Сил обороны Патрик Кавендиш – родным братом, на бизнесе полукриминальной семьи не сказывалось никак.

Сеньора Фернандес была у братьев Гальяцци на хорошем счету – последние пять лет жизни мужа именно она занималась всеми делами, в то время как Карло гулял направо и налево, теряя деньги и авторитет. Смерть Фернандеса ничего не изменила, разве что проверяющие приезжали реже, и взаимное доверие возросло.

– Тебе не кажется, что нам надо быть осторожнее? – невысокий черноволосый мужчина погладил лежащую рядом Нину Фернандес по бедру. – Например, выбирать для встреч другие места? Не хочу, чтобы твоя репутация пострадала.

– Я здесь хозяйка, что хочу, то и делаю, – Нина рассмеялась, вскочила с кровати, не пытаясь прикрыть наготу, покружилась перед открытым окном. – Что с тобой, ты чего-то боишься? Или кого-то? Если Чезаре, то уверяю, Маркус, ему совершенно наплевать, с кем я сплю. До тех пор, пока дела семьи Гальяцци в этой крохотной части острова в порядке, они не будут вмешиваться.

– Потому что они боятся твоего сумасшедшего брата. – Маркус закинул руки за голову.

– Мой сумасшедший брат, если ты не забыл, твой лучший друг. И не боится, а не хочет ссориться… – женщина набрала полную грудь терпкого от цветущих деревьев осеннего воздуха, ненадолго задержала дыхание, – только и всего. Он знает, что Патрик примчится сюда со своей ротой рейнджеров, если вдруг решит, что кому-то из нас угрожает опасность.

– Ты уже рассказала ему?

– Нет, и не собираюсь, не беспокойся. Моя личная жизнь никого из моей семьи не касается, к тому же Патрик не любопытен.

– Тогда нам нечего бояться, – мужчина чуть зевнул, приподнял левую руку, на которой тускло блестел серебристый браслет, нахмурил брови. – Не забывай, я тоже могу пригнать сюда целую команду санитаров со шприцами и скальпелями, пусть только попробуют встать на моём пути, они узнают, каким грозным я могу быть и беспощадным.

– Кто бы сомневался, милый, – Нина расхохоталась, плюхнулась рядом с ним. – Всё, мне надо поспать, а потом заняться делами, да и тебе тоже. Работа – прежде всего.

Сеньора Фернандес заснула буквально через минуту, она тихо засопела, лёжа на левом боку и положив руки под щеку. Маркус тепло улыбнулся, положил руку женщине на лоб, сопение прекратилось, Нина перевернулась на спину, раскинула руки в стороны.

– Вот так-то лучше.

Маг стянул с неё простыню, слез с кровати, влез в шорты, накинул рубашку и вышел из комнаты. Вернулся он через несколько минут с небольшим саквояжем, поставил его на стол, раскрыл. Серый кожаный пенал содержал семь ячеек, в которых лежали ампулы с прозрачным содержимым. Под каждой ячейкой было написано имя. Маркус достал ампулу номер шесть с именем «Лео», посмотрел на свет, приложил палец к донышку. Крохотное полупрозрачное зёрнышко размером не больше двух миллиметров словно присосалось к пальцу через стекло.

– Мальчик. – Маркус задумался, машинально встряхнул левой рукой, поправляя бесполезный браслет. – Нет, у мальчика меньше шансов. К тому же Нина всегда хотела девочку. И она её получит.

Ампула шесть отправилась обратно, в пенал, рука дрогнула, и одна стеклянная колбочка задела другую, закреплённую в пятой ячейке, с надписью «Мона». У Маркуса в последний год появились симптомы рассинхронизации, обычный маг давно бы свихнулся и начал убивать людей направо и налево, у молодого человека повреждение нервной системы сопровождалось почти незаметным дрожанием рук и кратковременной потерей координации – это всё, что он мог сделать со своим организмом, самостоятельно уничтожая повреждённые нервы. Но изменения были необратимыми, процедуры, многие из которых он сам разработал, не помогали, по мнению самого Маркуса, всё это было из-за слишком поздно проведённой адаптации. Хотя, возможно, ему просто не повезло – победить влияние поля даже после подготовки и всех тестов удавалось далеко не всем. Год, в лучшем случае – два, и потом неизбежная потеря рассудка. И смерть. В этом или обратном порядке.

Мужчина погладил женщину по животу, воткнул длинную толстую иглу инжектора под кожу чуть выше пупка. Содержимое седьмой ампулы вспрыснулось в тело Нины, гаструла уткнулась в жировую прослойку, Маркус, приложив указательные пальцы, послойно раздвигал ткани, помогая зародышу занять нужное место.

– Патриция – отличное имя, – сказал он, когда операция закончилась, и на теле женщины осталось только крохотное пятнышко, бледное и практически незаметное. – Я, скорее всего, буду мёртв, когда ты родишься, так что надо найти тех, кто о тебе позаботится. И сделать так, чтобы моя чокнутая семейка тебя не нашла.

Глава 1

Июнь 335 года от Разделения Протекторат Ривердейл

Рудольф Крамер, глава фирмы «Крамер Биотек», приложил ладони к глазам, сильно надавил, сделал несколько вращательных движений. Роговицу жгло – от недосыпания и слёз, он ещё раз включил запись.

На ней его жена Светлана сидела, привязанная к стулу, один глаз у неё заплыл синим, на губах и под носом были видны следы запёкшейся крови, которую небрежно оттёрли. От левого уха отрезали мочку, небрежно, лоскут подсохшей уже кожи свисал бахромой. Когда Света открыла рот и закашлялась, стало заметно отсутствие передних зубов.

– Пожалуйста, – прохрипела она, – Руди, сделай так, как они скажут. Прошу тебя. Я не хочу умирать, спаси меня, умоляю.

На видео один из бандитов, в толстовке и с маской на лице, снова заклеил ей рот липкой лентой, потыкал пальцами в планшет.

«Два миллиона реалов, – появились на экране буквы, – двадцатого июня, мотель в пятнадцати километрах не доезжая Кейптауна, рядом с маяком. Деньги должны быть в обезличенном пластике, бессрочные чеки «Юнион-банк Хай-чен». Приезжай один, оставь деньги в 25:00 в номере 5 и тут же уезжай. Вернёшься в 4:00 на следующее утро. Выполнишь то, что мы говорим, получишь её живой в том же номере. Или не получишь, если решишь позвать на помощь».

– Что скажешь? – Рудольф налил себе полный стакан рома, выпил залпом.

– Мои ребята пытались определить, твоя это жена или нет, – начальник охраны братьев Гальяцци, Сергей Корс, массивный лысый тип в очках и строгом деловом костюме, смахнул изображение. – Может быть, она, а может, и монтаж. Место записи установить не удалось, её заранее прогнали через фильтры, удалив лишние звуки и видео, по которым их можно вычислить, и добавив шумы, по сути, мы смотрим нарисованную картинку. Джакомо недоволен, Руди, похищение ставит бизнес под удар. Я пришлю своих людей, они разберутся с этими придурками.

Светлана Крамер работала главным технологом в компании мужа, и её цена была куда больше двух миллионов, тут похитители продешевили. Лучшая выпускница 310 года на факультете естественных наук в Университете Тахо, докторская диссертация по биохимии в двадцать три, вторая, по нейробиологии, в двадцать девять, отличная память и выдающиеся аналитические способности – в обычной жизни она совсем не была похожа на забитую и испуганную женщину с видеозаписи. Света отлично стреляла, гоняла на мотоцикле и могла за себя постоять. Поэтому Рудольф и сомневался, она ли это.

«Крамер Биотек» был одним из ключевых предприятий Семьи на Западном берегу. Потеря главного технолога стала для бизнеса не критичной, но ощутимой помехой. Светлана пропала утром двадцать восьмого мая, в субботу, по дороге из Ривердейла в Майск. Перед похищением её видели заезжающей в мотель в небольшом городке Папайя-Вейли, Крамер провела там почти два часа одна, а потом, и это подтверждалось камерами и работниками мотеля, уехала. Она не стала выезжать на Каменное шоссе, ведущее из столицы в Майск, а спустилась на побережье и свернула на юг. Её байк нашли в пятнадцати километрах от развилки в зарослях возле шоссе, там следы Светланы Крамер терялись. Не подавали сигналов ни вживлённый в мочку уха трекер, ни комм, ни капсула, вшитая чуть ниже пупка, – это с самого начала исключило гибель от нападения диких зверей. Теперь стало окончательно понятно, что звери ни при чём.

– Я заплачу, – сказал Рудольф. – Если она вернётся, два миллиона – пустяк. А потом, жива она или мертва, вы найдёте тварей и прикончите. Ты уверен, что это не наши конкуренты? Те же Фернандесы вполне могут быть замешаны, мотель принадлежит им.

– Ничего нельзя исключать, – Сергей покачал головой, – но думаю, Нина не стала бы делать это. Она всегда ставила интересы Семьи на первое место, записи, которые мы от неё получили, нам помогли.

– Она могла их подделать.

– Могла, как и любой другой человек, у кого был доступ к записям, только у неё не было причин этого делать. Со Светланой она не была знакома, её территория с твоей не пересекается, и вообще, братья сейчас решают, не поставить ли Нину на место Лидии Гарсиа, и проблемы ей точно не нужны.

– Тогда кто? Ташевские, Фальки? Или Майеры? Они все вились вокруг нашего изобретения, как коршуны.

– Нет, сейчас война не выгодна никому. Мы до сих пор не знаем, что твоя жена делала полтора часа в комнате мотеля, и зачем она вообще там оказалась, но свидетели подтверждают, что она приехала одна и уехала тоже одна. Возможно, там был кто-то, и она хотела нас продать или уже продала, но теперь, с новыми протоколами безопасности, это похищение вообще бессмысленно, все коды доступа мы сменили, а полная информация хранится в надёжном месте. И вообще, ценность твоей жены в том, что она руководит техпроцессом, а не в том, что она что-то знает. Успокойся, это какие-то случайные люди со Свободных территорий, сначала схватили её, потом выяснили, кто им попался, и решили срубить денег на ровном месте.

– Или всё же конкуренты.

– Или они, – согласился Корс. – Только не русские и не немцы, а китайцы. Давно пытаются пролезть к нам. Чжао и Ву поклялись, что это не их люди, и они не стали бы подставлять свой банк. Им проще заплатить, чем играть в такие игры.

– Китайцам соврать – раз плюнуть.

– Лучшего у нас нет, – начальник охраны поёрзал пальцем по планшету. – Деньги я пришлю завтра, пойдёшь один, тебя прикроют с маяка. Не беспокойся, Руди, всё плохое, что могло случиться, уже произошло.

Сергей Корс ошибался.

Снайпера высадили в пяти километрах южнее за день до даты, назначенной похитителями. Мотель состоял из пятнадцати домиков и административного здания, где настоящий живой портье выдавал ключи, а настоящий бармен разливал ром и текилу. В мотель снайпер заходить не стал, дождался ночи и пробрался на маяк, стоящий на обрыве над белоснежным пляжем в полукилометре от мотеля.

Начался сезон дождей, и на стоянке перед домиками было пусто. Никто не появился и на следующее утро, двадцатого, снайпер обосновался на последнем этаже, проверил помещения на предмет сканеров и камер, выставил собственные камеры, нацепил такт-очки, вколол себе стимулятор. Теперь он мог не спать по крайней мере сорок пять часов, вполне достаточно, чтобы поймать в прицел похитителей.

В обед в мотеле появились посетители, молодая пара на потрёпанном пикапе. Ничуть не скрываясь, они зашли в административный корпус, вышли оттуда через час, смеясь и переговариваясь, и направились к маяку. Снайперу пришлось спрятаться на нижнем этаже, чтобы подождать, когда незваные гости позанимаются сексом, разопьют бутылку шампанского и уйдут на пляж, купаться. Изображение с камер шло к Сергею Корсу, и риск того, что снайпер что-то пропустит, почти отсутствовал.

Парочка уехала в начале последней трети, и больше посетителей не было. В два часа последней трети из здания вышли портье и бармен, они выкатили мотоциклы из гаража и уехали, в мотеле из живых людей не осталось никого. Через час началась гроза, молнии били прямо в маяк, сигнал стал неустойчивым, и Корс матерился, глядя на помехи. Но ещё через полтора часа тучи ушли на север, прояснилось, и к тому моменту, как Рудольф припарковался на стоянке, звёзды уже ярко сверкали на небе.

Крамер слез с мотоцикла, достал из багажника небольшой пакет с деньгами, пластиковые чеки по десять тысяч каждый занимали совсем немного места. В одну из пластинок был встроен микрочип нового поколения, их тех, что разрабатывала «Крамер электроник» для военных, он не отслеживался обычными сканерами и должен был показать группе захвата, куда направились похитители или их курьер. В административном корпусе он заплатил пятьдесят реалов, получил карточку ключа, не удержался и налил себе стакан кальвадоса – последние две недели его подкосили.

В пятом домике было идеально чисто, Крамер положил пакет на кровать, как того требовали похитители, некоторое время сидел, поглаживая покрывало рукой. Он надеялся, что через девять часов на этом же покрывале он найдёт свою жену. Наконец Руди встал, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и направился к мотоциклу.

Но не дошёл – пуля, выпущенная с маяка, попала ему в голову, Крамер упал рядом с отколовшейся частью черепа, кровь вперемешку с мозгами вытекала на бетон.

Штурмовая группа появилась через несколько минут, вертолёт завис над стоянкой мотеля, скидывая бойцов и следя за территорией, пятеро побежали к маяку, трое – к пятому домику. Денег на кровати не было, покрывало ещё хранило очертания Крамера. На последнем этаже маяка обнаружили снайпера с перерезанным горлом и снайперскую винтовку. Ни один человек, пока прибывшее подкрепление обыскивало мотель, не пытался скрыться.

2 июля 335 года от Разделения, понедельник Ньюпорт, остров Параизу, Сегунда

Ньюпорт до Разделения был научной станцией Европейского союза, с крохотной военной базой и каменными домами, когда связь со Старой землёй прервалась, пятна застройки росли хаотично, соединяясь извилистыми улицами. Правда, спустя какое-то время городское начальство решило, что это невыгодно, и построило несколько бульваров, пересекающих Ньюпорт из конца в конец. Один из них, бульвар братьев Люмьер, вёл от восточных городских окраин к самому порту. Домам, которые стояли по разные стороны от проезжей части, разделённой аллеей, было уже лет по сто пятьдесят. Вообще в городе было много старых построек, он стоял на относительно спокойной части острова, отголоски землетрясений доходили сюда сильно ослабленными, так что некоторые здания переживали уже третье столетие.

Одно из таких зданий высотой в пять этажей выходило фасадом на улицу Фейхтвангера, на противоположной стороне за металлической оградой блестел в лучах Сола огромный стеклянный куб компании «Тринити фарма», отделённый стоянкой от длинного пенала склада. Справа и слева от здания стояли жилые комплексы, а в двухстах метрах сразу за паркингом – супермаркет. На стадионе за супермаркетом тренировалась местная футбольная команда.

Первый и второй этажи пятиэтажного дома занимали мелкие конторы, для которых размер арендной платы был одним из главных условий, а следующие три этажа – частные апартаменты. Никаких рекламных вывесок на доме не было, названия фирм можно было прочитать на панели звонка, всего их было восемь, по четыре на каждый этаж. Компания с красивым названием «Мёбиус» принадлежала Павлу Веласкесу. Или, скорее, теперь он принадлежал этой компании.

Павел переоценил своё желание быть независимым предпринимателем и сельским жителем одновременно. Пока он работал репортёром и жил в кондо, другие люди за него решали, в частности, какой именно сюжет надо снять и когда состоится полулегальный покерный турнир. Стоило переехать жить на природу, с лицензией частного детектива, проблемы, о которых он раньше не задумывался, хлынули бурным потоком.

Во-первых, идея жить отшельником оказалась так себе, первый месяц природа и независимость очаровывали, но потом начали надоедать. Павел всё чаще выбирался в город, и если бы не Мона и Люцифер, вернулся бы на прежнее место, в Нижний. Выручало то, что девочка прекрасно могла обходиться несколько дней без него, а ягуар, при необходимости, отлично приглядывал за ней и за домом.

Во-вторых, свободное предпринимательство оказалось делом очень хлопотным и затратным. Клиенты не выстраивались в очередь, а если и появлялись, то для того, чтобы найти в сельве потерянные вещи или проследить на Свободных территориях за неверным супругом, если для суда требовалась запись с камеры с лицензией. Иногда тот, кто выслеживал изменника или изменщицу, казался Павлу гораздо менее симпатичным, чем виновная сторона. К тому же платили за это немного, а мотаться приходилось чуть ли не по всему острову.

Окончательно добил его адвокат Ломакс, который в основном клиентов и поставлял.

– Тебе не продлят лицензию, если ты не снимешь офис и не наймёшь хотя бы одного сотрудника, – сказал он. – Ортега сделал тебе королевский подарок, полная лицензия покрывает и протектораты, и Свободные территории, и даже острова вокруг, выбирай любое место. Но мой тебе совет, открой контору в каком-нибудь городе покрупнее, посади туда помощницу, пусть полирует ногти и отвечает на запросы, хотя бы два-три часа в день сиди рядом с ней, иначе совсем зачахнешь. Я уже видел таких, дело заканчивалось беспробудным пьянством. А лучше купи какой-нибудь дом, в крайнем случае станешь лендлордом, будешь собирать деньги с арендаторов, а если всё надоест и настроение испортится – выгонишь всех к чёртовой матери, а дом сожжёшь и получишь страховку.

Павел советам Ломакса доверял. Ньюпорт он отлично знал ещё со времён школы и колледжа, даже старые приятели его почти не забыли, одноклассник, работающий в риэлтерском агентстве, нашёл Веласкесу отличный дом на улице Фейхтвангера – район считался недорогим и окраинным, но через два-три года неподалёку должны были начать строить большой жилой квартал, и цена недвижимости в этом месте, как уверял приятель, должна была взлететь.

Пятиэтажное здание со стоянкой и видом на небольшое озеро обошлось Веласексу в триста пятьдесят тысяч, жильцы и арендаторы достались от старого хозяина, пустовал один офис и квартира на пятом этаже, их Веласкес и занял. К тому же рядом был порт, где стояла яхта, а в получасе езды – поместье Кавендишей. До коттеджа по скоростному шоссе, идущему вдоль океана, он добирался за час-полтора, природа и река заиграли новыми красками, вот только клиентов от этого не прибавилось. Бюро по найму обещало подобрать ассистента; те, кого они присылали, Веласкесу решительно не нравились, но с персоналом можно было тянуть до осени.

Оливия Борхес припарковала потрёпанный скутер за пятнадцать минут до начала второй трети. Она была одета в обтягивающие джинсы и майку с легкомысленной картинкой, один глаз у девушки был серый, второй – голубой, волосы светлые и коротко подстриженные. Борхес придавила пальцем слово «Мёбиус», подождала с минуту, проделала это ещё раз, а потом вызвала охранника.

– Оливия Лука Борхес, – полная женщина средних лет, сидящая на первом этаже, сверилась с карточкой, – ты в «Мёбиус»? Что у тебя, неверный жених или сумочку украли?

– Не поняла?

– Тут разные шляются, а потом мне рассказывают. Только ты зря пришла, красавица, Веласкес тут появляется не раньше обеда, и то не каждый день. И дома его нет.

– Он и живёт здесь?

– На пятом этаже. Не отвечает, – женщина вздохнула. – С виду вроде приличный молодой человек, людям помогает, но неразговорчивый, слова из него не вытянешь, пройдёт мимо, улыбнётся, и всё. А что и как, кто ж его знает, может, маньяк какой. Мутанты – они все извращенцы.

Лив знала о хозяине компании чуть больше, чем охранница – школа второй ступени в Ньюпорте, колледж здесь же, потом работа репортёром в «Ньюс». Она посмотрела репортажи Веласкеса – совсем бездарью тот не был, но и гением тоже. Выделялись только три, где он сам был действующим лицом – переворот в Кейптауне, перестрелка на площади Сервантеса и памятное мероприятие там же, их она просмотрела несколько раз.

В реестре судов на Веласкеса была оформлена яхта, а в перечне недвижимости Свободных территорий – коттедж, и то и другое он приобрёл в последний год. Это здание тоже принадлежало будущему нанимателю, хоть и оставалось оформленным на риэлтерское агентство – обычная практика для тех рантье, которые ещё не уверены, хотят ли становиться полноправными хозяевами, но скорее всего поиграются в лендлорда и с недвижимостью расстанутся без особых потерь и забот.

А ещё у бывшего репортёра был коллекционный Дьяболо, полная лицензия детектива и лицензированная камера. Откуда у молодого парня без влиятельных и богатых родственников такие деньги, и как он вообще получил лицензию без опыта работы в полиции, Оливии выяснить не удалось, как она ни пыталась.

Борхес не собиралась становиться клиенткой «Мёбиуса», у неё ничего не пропало, и жениха у неё никогда не было. Она пришла наниматься на работу.

Наниматель, настоящий, не этот, связался с ней десять дней назад, его интересовала компания «Тринити фарма», а точнее, её отдел сбыта, который занимал в стеклянном кубе половину девятого этажа. То, что было нужно нанимателю, должны были привезти в «Тринити» в течение нескольких недель и собрать в единое целое. В саму компанию попасть было нереально, сотрудников проверяли так, словно те поступали на службу в штаб Сил обороны, но на четвёртом этаже дома, куда она зашла, жила Ава Самойлова, сотрудник департамента комплектации. Ава была одного роста и телосложения с Лив, работала в Тринити четвёртый год и была там на отличном счету. А ещё она жила совершенно одна в квартире прямо под апартаментами Веласкеса. «Мёбиус» подходил для будущего задания идеально.

В бюро по найму вакансия висела с весны, работодатель обещал ассистенту две тысячи реалов за полный рабочий месяц, с двумя выходными, бесплатным обедом и парковочным местом на улице. Гарантированный период найма составлял три месяца, с испытательным сроком в два. Опыта работы не требовалось, да и вообще, обязанности нового сотрудника были расписаны как-то расплывчато.

Очереди на такую работу мечты не наблюдалось – по словам сотрудницы бюро, соискателей она отправляла к Веласкесу регулярно, но тот так никого и не взял. На вакансию уже рукой махнули и готовы были уступить её Оливии всего за двести реалов вместо обычных пятисот.

– Держи, – охранница наконец связалась с Веласкесом, протянула девушке карточку доступа, – будет он через двадцать минут, сказал, можешь подождать прямо в офисе. Но мой тебе совет, девочка, беги отсюда, найдёшь место получше.

Борхес пообещала, что так и сделает, и поднялась по мраморной лестнице на второй этаж. В небольшой холл выходили пять дверей, одна – лифт, и четыре конторы. Окна «Мёбиуса» смотрели прямо на «Тринити», и это было ещё одним аргументом в пользу найма. Лив поднесла карточку к панели, потом приложила ладонь, зашла внутрь и осмотрелась.

Все сто пятьдесят метров были единым помещением, без перегородок и кабинок. Справа от входа стояли четыре стандартных рабочих места, разделённых огромными экранами – с объёмными креслами-трансформерами и столами, изменяющими форму. Комплекты были хорошего качества, но явно не новые, чуть поодаль расположился кухонный комбайн с кофейным автоматом, мини-пекарней и морозильником, в котором лежали несколько готовых сэндвичей. Видимо, это и был обещанный обед.

Рядом на стене висела картина «Долина Мехико» художника со Старой Земли Хосе Франсиско де Хесус Веласко Гомеса, Лив подошла поближе и изучила сертификат, который подтверждал, что это – обычная номерная копия. На взгляд девушки, так оно и было, степень бакалавра искусств она получила в колледже Модены, два года стажировки в музеях тоже даром не прошли. Владельцем картины была Эмили Ласкер, подлинник мог стоить пять-шесть миллионов, цена копии с двузначным номером была в сто раз ниже.

У окна стоял большой овальный стол розового дерева с шестью глубокими креслами, в углу притаился робот-уборщик, он мигал зелёными диодами и бдительно следил за гостьей. А в дальнем конце разместилась дорожка-трансформер для мини-гольфа, с ловушкой на стене для отработки ударов.

Во всех углах были закреплены серые кубики, периметр безопасности назывался «Эхо-400», он при необходимости закрывал пространство электромагнитным пологом, через который все сигналы шли с искажениями. Лив отлично знала, как «Эхо» работает и как его можно взломать, система исправно работала первые пять-десять минут, за это время подбирался алгоритм взлома, и периметр становился бесполезен. Странно было, что такая система охраняет поддельную картину и старую мебель.

Лив сверилась с часами, до появления хозяина офиса оставалось ещё восемь минут. Она нажала кнопку на комбайне, получила чашку кофе и крендель с корицей, повертелась на рабочем кресле, которое загудело, принимая форму тела, и приятно нагрелось. Девушку даже в сон потянуло, но она мужественно переборола себя. Кофе на вкус был превосходным, крендель – горячим и в меру сладким. Борхес включила экран, на котором появилась заставка с прыгающей пантерой, попробовала пробежаться по пунктам экранного меню, но все они были неактивными. Добраться до них было можно, пройдя сканеры отпечатка пальца и образа сетчатки, и она была уверена, что этот доступ получит. Нужно только произвести хорошее впечатление на будущего босса, и место у неё в кармане.

Времени для этого оставалось всё меньше и меньше, Лив подождала ещё немного, засунула чашку в посудомойку и подошла к средней дорожке. Клюшка привычно легла в ладони, девушка на пульте управления выбрала двойную волну, дорожка дрогнула, перемещая препятствия и переставляя лунку. Борхес расстегнула пуговицу на блузке, слегка оттопырила зад, отвела паттер, в гольф она играла почти профессионально.

– Отличный удар, – раздался позади голос.

Лив обернулась – у входа стоял молодой парень в чёрной кожаной куртке, джинсах и мотоциклетных высоких ботинках, с русыми волосами и почти чёрными глазами. Точно такой же, как на записях. В руках он держал коробку.

– Поставь на стол, – девушка оперлась о клюшку. – Отметку о доставке получишь внизу на посту охраны.

Веласкес коробку поставил, но уходить не спешил.

– Меня зовут Павел, – сообщил он. – Павел Веласкес.

Девушка похвалила себя. Владелец «Мёбиуса» смутился, но не рассердился.

– Павел Веласкес? – переспросила она. – Это ведь вы тот самый маг, которого наградили? Вы ещё людей в Нижней столице спасли, на главной площади?

– Да, – молодой человек широко улыбнулся, провёл рукой по волосам, на его запястье тускло блеснул браслет. – А ты – Оливия Борхес? Агентство по найму прислало мне твои данные. Ассистент, так?

– Если я подойду, – робко, но уверенно сказала Лив. – Не совсем ясно, чем мне придётся заниматься. Я детективы только на экране видела, это, наверное, очень опасно.

– Ещё как, – Павел крутанулся на кресле, – честно говоря, я сам не знаю, зачем мне нужен помощник здесь, в офисе.

– Я могу принимать запросы, – начала загибать пальцы Борхес, – искать информацию, сортировать дела, обрабатывать записи, если не все можно показать клиенту, а когда придёт кто-нибудь важный и с деньгами, разденусь и станцую на столе.

Павел посмотрел на неё с интересом.

– Об этом я как-то не задумывался. Ладно, говоря начистоту, Бюро специальных операций требует, чтобы у меня был постоянный сотрудник. Я кое-как справляюсь один, а если нужна реальная помощь, нанимаю кого-нибудь на время в местном полицейском управлении. Хотя, почему бы и нет, ты хорошенькая, пришла вовремя и не будешь требовать прибавки хотя бы до зимы, так?

– . А ещё я неплохо рисую, играю в гольф, стреляю и разбираюсь в искусстве.

– Отлично, – Веласкес улыбнулся. – Анкету я твою прочитал, из музея в Тахо подтверждение пришло. Если негде жить, на пятом этаже есть свободная комната с отдельным входом. Оливия Борхес, ты нанята.

Борхес радостно взвизгнула, чмокнула Павла в щёку и мысленно поздравила себя с победой. Одной проблемой стало меньше, собственная комната над квартирой Авы Самойловой значительно облегчала задачу.

– Какие будут приказы, босс? – задорно сказала она.

– Осваивайся пока, доступ я тебе открыл, так что офис теперь твой. Честно говоря, – Веласкес ей подмигнул, – мне кажется, ты в этой работе разбираешься лучше меня.

Маг совершенно не беспокоился, оставляя новую сотрудницу одну – систему «Эхо-400», на взгляд совершенно стандартную, дорабатывал Эфраим, инженер Нины Фернандес. И робот-уборщик, и ловушка для мячей на стене, даже кофеварка – любой элемент системы следил за остальными и за всем офисом. К тому же девушка не желала ему зла, это он почувствовал. Как и равнодушие, с которым она восприняла своё назначение, это место явно было не главной её задачей. Но в чужие дела Веласкес лезть не собирался.

Глава 2

Май 335 года от РазделенияПротекторат Тампа

Лейтенант Марк Эскобар сидел в фургоне в двух кварталах от небольшого промышленного здания, которое вот уже два года использовалось как склад. По планам, лежащим в архиве мэрии, внутренние перегородки снесли, оставив только несущие фермы, грузовые машины заезжали на погрузку через пандус. Если бы не случайное задержание мелкого воришки, который что-то слышал, а после этого – перехват разговоров владельцев здания, никто бы ничего не заподозрил.

Нелегальная лаборатория выпускала стимуляторы для тех, кто не хотел получать разрешение в полиции и проходить регулярный осмотр имплантов, особенно если они были поставлены в какой-нибудь подпольной клинике. Или не хотел платить по триста реалов за дозу раствора. Подпольный товар стоил в три раза дешевле, правда, у него были побочные эффекты, и откат получался куда сильнее, цена оправдывала всё.

Казалось бы, такие цеха должны располагаться на Свободных территориях, где затеряться гораздо проще и договориться с местной полицией проблем не составляло. Но там бы бутлегерам пришлось иметь дело с бойцами Сил обороны, которые судебными ордерами не заморачивались и пленных брали по мере необходимости. Горы трупов и выжженная территория – о таком лейтенант Эскобар мог только мечтать. Эта операция была небольшим шагом к мечте, Бюро проводило её самостоятельно, без ордера судьи.

На экране появилось мрачное лицо Дианы Родригес, шеф-агент была чем-то недовольна.

– Докладывай, – сказала она, хотя прекрасно видела всё на экране в своём кабинете.

– Первая группа блокировала пути отхода, – Эскобар подсветил несколько точек вокруг здания, – Браун ведёт постоянный мониторинг с дронов. Вторая группа готова войти через крышу. Одна машина стоит на погрузке, ещё одна направляется сюда, будет через одиннадцать минут, группа капрала Доминго перехватит её через пять и войдёт в здание, когда откроется грузовой шлюз. На складе трое рабочих и пятеро охранников, лаборатория в северном углу, там ещё один человек. Две пулемётные установки на фермах, лаборатория заминирована. Вооружение у охраны стандартное, персонал сменился час назад, Августу заставили выйти в эту смену.

– Какого чёрта? – Родригес подняла брови. – Марк, выводи её оттуда.

– Нет, не получится, передатчик работает в одну сторону. Если попытаемся связаться, нас засекут. Она справится.

– Ты уверен?

– Да, – Эскобар приподнял ладони, – три минуты до захвата трака.

В фуру грузили строительные панели, частный заказ пришёл, как всегда, со специальным кодом, и панели брали с самого верха. Стимуляторы закладывались в изоляционный материал, включённый режим охлаждения обеспечивал нужную температуру. Настя сидела в кресле оператора и управляла погрузчиком, соединённым с пультом управления проводом – весь склад был опутан подавителями сигналов, здесь дистанционно ничего не работало, контакты с внешним миром велись через передатчик, расположенный на крыше и соединённый кабелем с пультом охраны. Телескопические захваты доставали почти до самого потолка, по сравнению с ними корпус погрузчика казался крохотным, и только разнесённые в стороны упоры держали его на месте.

– Эй, детка, – старший смены ставил отметки в планшете, – у них ещё пять инверторов, один – сто четырнадцатой серии, и картриджи к ним.

Волкова кивнула, погрузчик закинул пачку панелей в кузов фуры, убрал упоры и засеменил к третьему ряду, где хранилось оборудование. Из пяти инверторов четыре действительно ими и являлись, а вот пятый, хоть и был запакован в такой же кожух, внутри отличался – биомедицинские картриджи были залиты транспортировочным гелем и помещены в термоконтейнер – наверняка заказ какой-нибудь подпольной восстановительной лаборатории или частной больницы. Настя сверилась с часами, эта фура должна уйти через четыре минуты, а потом появится новый грузовик, с сюрпризом. Трекер она приклеила к упаковкам в прошлую смену, так что загруженную фуру не должны были упустить.

– Ещё три машины, и по домам, – старший одобрительно поднял большой палец, когда погрузчик буквально из-под завалов выудил нужную упаковку. – Отлично, Густа.

– Чтоб тебя, Рудольфо, – возмутилась Настя, – какие три машины, где Молли? Какого хрена я должна тут за неё вкалывать? Ты мне обещал два часа, а не до утра.

– Срочный заказ, крошка, – Рудольфо только усмехнулся. – Или ты не хочешь заработать три сотни сверху?

Волкова хотела, чтобы всё поскорее закончилось. Два месяца назад она устроилась на склад под именем Августы Линдберг, настоящая Августа проходила по нескольким делам о сбыте оружия и была застрелена при попытке ограбления на Свободных территориях в начале марта. Поначалу это была совместная операция столичного управления полиции и департамента Тампы, Настю привлекли, потому что в Тампе её никто не знал. Потом, когда стало понятно, что это не просто перевалочный пункт, здесь ещё и подпольная лаборатория находится, к делу подключилось Бюро спецопераций, а полицейский департамент отодвинули в сторону. Но своего человека Бюро внедрить не успевало.

– Разве я когда отказывалась от лишних денег, – сказала она и запихнула последнюю коробку в фуру.

Водитель, поправляя кобуру с пистолетом, закончил трепаться с охраной и направился к шлюзу. Загудел двигатель, серая пластина закрыла склад от внешнего мира. Из лаборатории высунулся человек в белом халате, подозрительно огляделся, закрыл дверь на замок и скрылся внутри подсобки – там, за фальшстеной, хранились расходные компоненты стимуляторов. Высоколобые до общения с обслуживающим персоналом не опускались, и их имён никто не знал.

Отъехавшая машина должна уже была попасть в расставленную ловушку, старший смены признаков волнения не проявлял, значит, сигнал подменили успешно. Настя прикинула, куда ей лучше будет упасть, когда группа захвата зайдёт через шлюз – рядом с гермозатвором замигал зелёный огонёк, створка дрогнула, но не сдвинулась с места.

– Что происходит? – Рудольфо подошёл к начальнику охраны.

Тот что-то тихо сказал ему, Настя при всём желании расслышать не могла. Но старшему смены этого оказалось достаточно, он кивнул и поманил своего помощника.

– Вернёмся через десять минут, – сказал он Насте и протянул карточку. – Сейчас разблокирую створку, опять заела, зараза, перечень у тебя, но не перепутай, вторая позиция идёт в самый низ.

Волкова проследила, как начальник охраны вместе с Рудольфо скрываются в подсобном помещении. Старший смены словно почувствовал взгляд Насти, обернулся и подмигнул ей. Волковой это не понравилось, интуиция зашевелилась холодком в области затылка.

Створка поползла вверх только через три минуты, Настя поставила погрузчик так, чтобы штурмовой группе ничего не мешало, стоило шлюзу открыться полностью, как из кузова выпрыгнули трое бойцов и капрал.

Сержант Браун связался с Эскобаром через минуту после того, как его группа перехватила уехавшую фуру.

– Картриджей нет, – доложил он. – Сейчас проверим панели.

– Хорошо, – Марк переключился на группу, высадившуюся на крыше. – Срочная эвакуация. Код 16.

Те не стали задавать лишних вопросов, крохотные фигурки заскользили вниз и вбок. Один, прежде чем прыгнуть, прикрепил к крыше термозаряд, тот зашипел, проделывая в бетоне отверстие. Бронеавтомобиль показался в начале улицы, через полторы минуты он должен будет разнести внешний шлюз. Термозаряд, примерно за такое же время пройдя через перекрытия, предупредит группу, застрявшую внутри.

– Ты что творишь? – Родригес пристально следила за операцией. – Что произошло?

– Пока не знаю, – Марк вызвал спасательный вертолёт, включил общий сигнал тревоги, – но думаю, нас там ждали.

Двух очередей хватило, чтобы оставшиеся охранники и рабочий улеглись лицом в пол, раскинув руки и ноги в стороны, Волкова взглядом показала сержанту на дверь подсобки, двое бойцов подбежали, держа перед собой щит, третий налепил на дверь серую шайбу с длинным проводом. Мина завибрировала, покрыла дверь паутиной зарядов и взорвалась, разбивая препятствие на мелкие осколки.

– Пусто, – крикнул боец, забегая в помещение. – Здесь люк в полу.

Сержант Доминго недоумённо взглянул на Волкову.

– Ловушка, – закричала Настя, – все назад.

Но было поздно, на место гермозатвора упала серая металлическая плита, отрезая группу от грузовика, на стене лаборатории замигали сигнальные лампочки, на экране пульта управления появились цифры – 005. Пятёрка тут же сменилась на четвёрку.

Бойцы ударной группы рассредоточивались по углам, закрываясь щитами – там поражающий фактор был самым слабым, Волкова падала на пол, сержант – на неё, распахивая защитное полотно, шестёрка сменилась на пятёрку, потом на четвёрку, и здание взорвалось.

Марк Эскобар подпрыгнул на месте, фургон ощутимо тряхнуло, на экране столб огня на месте нелегальной фабрики взметнулся верх. Броневик, почти успевший оттащить грузовой трак, отшвырнуло вместе с ним в сторону.

При взрыве на складе из группы, зашедшей вовнутрь, погиб только капрал – он оказался в центре взрыва, успел прикрыть Настю пологом, но самого его разорвало на куски. В дальней части склада взрыв был такой силы, что мощные стальные фермы завязало узлом, от лаборатории почти ничего не осталось, куски оплавленного оборудования отправили на экспертизу.

То, что некоторые работники склада покинули его перед самым взрывом, значило – о предстоящем штурме знали и приготовились, заодно устранили тех, кому не доверяли, в частности детектива Волкову. Это, в свою очередь, говорило о том, что в Бюро есть предатель.

Настя могла бы отделаться синяками и царапинами, но её придавил кусок перекрытия, с переломами детектива положили в больницу Тампы под именем Августы Линдберг. Бокс охраняли спустя рукава, полицейские часто сменялись, ели пончики и дремали – делали всё для того, чтобы те, кто решит окончательно замести следы и убрать последнего свидетеля, попались в ловушку. Настя лежала в стабилизационном геле, фиксирующем конечности, и быстро шла на поправку.

Через три дня одна из медсестёр поставила якобы по ошибке не тот картридж, медицинское оборудование на замену не отреагировало – кто-то внёс изменения в протокол лечения. Лекарство, которое ввели Насте, само по себе вреда бы не принесло, но в сочетании с другим, ускоряющим срастание костной ткани, образовало токсин, который за несколько часов проник в нервные клетки и только потом начал их повреждать, внутренние органы отказывали один за другим. Спохватились случайно – врач зашёл в палату и сразу заметил серый оттенок кожи.

Медсестру нашли в кладовой в подвале только на следующий день, она сидела на полу с инжектором, налепленным на локоть, и была мертва. Кто её нанял, пытались выяснить.

Волкову срочно перевезли в столицу, в клинику Святой Марии.

– Процесс мы остановили, стабилизация займёт месяц, после этого останется только ждать, когда токсин выйдет из организма. Три-четыре месяца процедур, а потом минимум год реабилитации, – доктор Гомеш холодно смотрела на полицейского. – Если с ней ещё чего-нибудь не случится. Бюро полностью оплатило процедуры, на этот счёт можете не беспокоиться, хотя могли бы.

– И когда она сможет выйти на службу? – лейтенант Торрос уставился на экран, там в лечебной капсуле лежало тело, залитое стабилизатором.

– Нервные клетки долго восстанавливаются, – Мириам подсветила поражённые области. – Вы вовремя спохватились, мозг практически не затронут, но с остальным у неё проблемы, лейтенант, тело слушаться не будет какое-то время. Но постепенно, как я уже сказала, токсин выйдет. Скорее всего, за год-полтора, на это время подберите ей работу попроще.

2 июля 335 года от Разделения, понедельникНьюпорт, остров Параизу, Сегунда

Павел выехал на хайвей, ведущий к Ривердейлу, и разогнал мотоцикл почти до трёхсот километров в час. Байк подстраивался под темп движения, изменяя форму обтекателей, он глотал милю за милей, практически не вздрагивая, мощные гироскопы и стабилизаторы гасили любую неровность, камеры определяли препятствия и корректировали траекторию движения. Не доезжая Ривердейла, он свернул в сторону Тампы, обогнул город слева и не доезжая двадцати километров до Нижней столицы, ушёл в сторону Восточного побережья.

Городок Лацио с пятью тысячами населения был сонным захолустьем, с небольшим заводом, выпускающим детали для автомобилей, с полотняной фабрикой и несколькими десятками ферм вокруг. Ближайшие развлечения можно было найти в пятнадцати километрах, в посёлке Папайя-Вейли.

Павел проскочил Лацио насквозь, провожаемый сонными взглядами обывателей, и вылетел на отличную двухполосную дорогу, уходящую в джунгли. Через пять километров показались ворота поместья Фернандесов, над ними висел дрон, передающий изображение на пульт охраны. Стоило мотоциклу подъехать поближе, створки раздвинулись, Веласкес остановился у большого белого дома с колоннами, помахал рукой девочке, играющей с некрупным оцелотом. Он появлялся здесь раз в месяц, чтобы осмотреть Триш.

Девочка с осени заметно подросла и немного поправилась, она уже не походила на фарфоровую куклу, обычный здоровый ребёнок девяти лет, общительный и любопытный. Последний полноценный сеанс Павел провёл с ней в феврале и потом регулярно заезжал на всякий случай. И ещё потому, что повар у Фернандесов готовил отличный гуляш по-венгерски и паэлью.

Триш больше не требовалась подпитка, выброса энергии так и не произошло, отлично прижился имплант, который организм ребёнка почти сразу заместил собственной тканью. Врач в больнице Тампы, сделавший инъекцию, поставил отметку в медицинской карте, Нина облегчённо вздохнула и потихоньку выбирала подходящую по статусу школу. Веласкес подозревал, что с Триш всё будет очень не просто, и способности рано или поздно проявятся, но её мать ничего и слушать не хотела.

Немногочисленная охрана наблюдала за гостем скрытно, поместье, с виду практически незащищённое, под землёй представляло собой неприступную крепость, где можно было отсидеться как минимум год. Павел поставил мотоцикл рядом с чёрным микроавтобусом, стёкла автомобиля были покрыты радужной бронированной плёнкой. Возле микроавтобуса стоял незнакомый человек в боевом снаряжении, с автоматом в руках, на Веласкеса он посмотрел с подозрением, но ничего не сказал.

Нина появилась на крыльце, поманила мага за собой. Она была одета в светлый брючный костюм, на ушах поблёскивали серьги с красным солидо.

– Корс – доверенное лицо братьев Гальяцци, я не могла ему отказать, – сказала она, поднимаясь по лестнице. – Не знаю почему, но он хочет, чтобы именно ты занялся делом.

На открытой веранде стоял массивный лысый мужчина в очках на крючковатом носу и сером в синюю полоску костюме. Он смотрел вдаль, на сельву, засунув руки в карманы, но повернулся в ту же секунду, как Веласкес переступил порог.

– Привет, – сказал он, – я Сергей Корс, мы с вами заочно знакомы, но видимся в первый раз. Сеньора Фернандес, вы позволите?

– Оставлю вас ненадолго, – Нина гордо вздёрнула подбородок. – Серджио, надеюсь, вы останетесь на обед.

– Увы, сеньора, как бы мне ни хотелось этого, но дела ждать не будут, – Корс поклонился. Он сделал это с достоинством и уважением. – Вы бывали в глубине сельвы, молодой человек? Хотя что я спрашиваю, вы ведь бывший рейнджер, точнее говоря, служили в их отряде. И не только кашу варили, а почти сдали норматив сержанта-снайпера.

Павел кивнул, усмехнулся.

– Проверяли?

– Конечно, – Сергей уселся в кресло, дождался, когда Павел разместится напротив, – когда Карпов взял вас к себе, пришлось наводить справки, хоть это и затруднительно, когда имеешь дело с Силами обороны. Нас смущало то, что репортёр, занятый в не совсем легальном бизнесе, может использовать некоторые его стороны для своих публикаций. Но вы, сеньор Веласкес, оказались на высоте, ни одного замечания, за исключением той неприятной истории с партией в покер.

– И тем случаем, когда ваш человек пытался меня убить, – напомнил Павел.

– Человек Карпова, – Корс улыбнулся, – некоторые сотрудники на местах начинают считать себя слишком самостоятельными, забывают, что они – всего лишь винтики в сложном механизме. Полагаю, у нас нет с вами взаимных претензий?

– Никаких, – заверил его маг.

– Превосходно. Возникло одно деликатное дело, к которому решили привлечь вас. Не я, а те, кто стоит выше, братья Гальяцци, вы почему-то им нравитесь, молодой человек, хотя в последнее время работали на совсем других людей. Кстати, это тоже стало одной из причин.

– То, что я работаю на других?

– То, как вы это сделали, – Сергей положил ладони на бёдра, наклонился вперёд. Он стал похож на хищную птицу, высматривающую добычу. – Потому что вы сделали отличную работу для Фальков. Точнее говоря, для их друга Игнасио Ортега. Настолько превосходную, что действительный результат никто не видел, старик унёс тайну в могилу, но перед этим подарил вам свой любимый мотоцикл, с которым вот уже лет шестьдесят не расставался. Вы, наверное, не знали, но он купил его, когда заработал первые несколько миллионов, символ успеха, так сказать.

– Нет, не знал.

– Игнасио передал вам этот символ по наследству, не своей любимой племяннице и не другим близким родственникам, а постороннему человеку, посчитал вас более достойным. Почему? У нас нет ответа, зато он есть у вас. Вы, сеньор Веласкес, умеете хранить тайны и способны сделать так, чтобы их никто не узнал. В нашем деле это важнее, чем сам результат.

– Не пойму, – Павел сложил ладони домиком, вскинул подбородок, он знал, что это – любимая поза одного из братьев Гальяцци, – откуда вам известно столько подробностей о моих делах с сеньором Ортегой.

Корс расхохотался, постучал себя пальцем по носу.

– Даже интонация похожа, вылитый Джакомо. Такие дела обычно не утаить, сеньор Варгас, помощник господина Фалька – мой старый приятель, мы иногда делимся информацией, во взаимных интересах. Сейчас я покажу вам запись, посмотрите не торопясь.

Веласкес не стал спешить. Он два раза просмотрел сцену со Светланой Крамер, а потом один раз в ускоренном темпе – запись с нескольких точек знакомого ему мотеля. Момент, когда пуля разносит голову Рудольфа Крамера, он разбил на кадры, потом прокрутил их в обратном порядке.

– Отличный выстрел, – сказал Павел. – Возможно, пулю специально увели чуть ниже, чтобы создалось впечатление, будто он почти промазал.

– Мы пришли к такому же выводу, он облажался. Не выстрелил ещё раз, значит, был уверен в результате, – Корс растянул мощные мышцы лица в жутковатую улыбку. – Как минимум действовал капрал-снайпер. Их было трое, двое ушли по морю, следов за собой не оставили, ещё один – мы не знаем, как и куда. Обдумайте наше предложение, молодой человек, если найдёте деньги и сможете их вернуть, оставьте себе половину, женщину – целиком. Шучу, за Светлану Крамер, живую или мёртвую, получите ещё триста тысяч. Пусть это станет приятным бонусом к основному заданию.

– Значит, не деньги и не женщина? Тогда что я должен буду сделать?

– Моя команда перерыла всё и ничего не нашла, – очень серьёзно сказал Сергей, – в таких случаях наши хозяева заказывают аудит. Незаинтересованное лицо, внушающее доверие, вот как вы, ещё раз идёт по нашим следам, с надеждой найти что-то новое. Но на это, честно говоря, я не рассчитываю.

– Наверняка так и будет, – согласился Веласкес.

– В этом мире, молодой человек, многое – дело случая, – Корс холодно улыбнулся. – Светлану Крамер похитили, а её мужа убили рядом с Кейптауном, за этой территорией присматривают Фальки. Они провели собственное расследование, ничего не нашли и тоже заинтересованы в аудите. Генри Фальк вас одобрил, он не возражает, если именно вы будете что-то вынюхивать в их зоне ответственности. Месяц работы, сеньор Веласкес, всё, что я прошу, любые расходы, которые понадобятся для дела, мы покроем. Жду вас в среду вечером в отеле «Хайят», я пришлю приглашение. Прихватите с собой смокинг.

Чёрный микроавтобус увёз лысого вместе с охраной. Нина подошла, встала рядом, опершись на перила, качнула головой.

– Не верь ему, – сказала она, – и помни, ты всегда можешь отказаться. Ты ничем не обязан этой семейке, так же, как и Фалькам. Кстати, в прошлом году, когда Карпова убили, Чезаре предлагал занять мне его место.

– Ты мне не говорила. Почему отказалась?

– Там огромное хозяйство, сотни компаний, один-два прокола, и есть все шансы закончить, как Карпов. Здесь у меня маленькая территория, за которой я приглядываю, и в случае чего могу быть уверена, что меня они не тронут, и Триш тоже.

– Патрик вас выручит?

– Ты же знаешь Падди, на всё готов, если кому-то из нас будут угрожать. Вы с ним общаетесь?

– После колледжа только на семейных ужинах, так что тебя я вижу гораздо чаще, – Павел не стал рассказывать о последней встрече. – Мы раньше не очень ладили, после смерти Эла отношения стали более ровными, но кое-что осталось.

– Он ревновал тебя к матери, – Нина погладила парня по щеке, – Эмилия всегда клала тебе лучший кусок пирога, она говорила, что из нас всех только из тебя выйдет толк. Спасибо, что навещаешь её.

– Это нелегко, учитывая, что закармливает она насмерть, а потом заставляет играть на рояле. Мисс Ласкер до сих пор считает, что я должен был стать музыкантом.

Они рассмеялись. Но весёлое выражение лица у Нины тут же пропало.

– Корс – опасный человек, – сказала она, – я не могла ему отказать, а ты – можешь. Даже так, ты – должен. Найдёт кого-нибудь ещё.

– Я, наверное, соглашусь, – сказал Павел. – Деньги тоже лишними не будут, у меня ведь теперь в офисе сидит ассистентка, она одних сэндвичей съедает на двадцать реалов в день. И платить ей надо каждую неделю. Как думаешь, сколько с него взять?

– Тебе решать, – Нина покачала головой. – Но если согласишься, не стесняйся, назови хорошую цену.

– Мне кажется, в этом деле есть что-то странное, какая-то загадка. К тому же он неплохо заплатит за Светлану Крамер.

– Не надейся, что можешь меня обмануть, эль ниньо. Тебе неприятно, что похищенную женщину фактически списали, и никто не хочет ей заниматься. Она мертва, тут даже сомнений нет. Похищенных денег тоже не видать, думаю, там были наличные, если их не провели через банк, теперь это бесполезные кусочки пластика. И если ты рассчитываешь на то, что Корс или сами Гальяцци будут тебе чем-то обязаны, поверь, лучше не иметь таких должников.

– Я верю и подумаю, – пообещал Веласкес.

Глава 3

4 июля 335 года от Разделения, средаНьюпорт

Ава Самойлова работала в «Тринити фарма» четыре года и старалась быть довольной своей жизнью – той частью, что у неё осталась. Она вставала в восемь, пробегала несколько кругов по стадиону, покупала в супермаркете ананасовый йогурт и блинчики или ванильное суфле с тёплым бисквитом и молоком, и уже к десяти сидела в рабочем кресле, следя, чтобы частные заказы были правильно подобраны. Окна седьмого этажа выходили на длинный пенал склада, где из стеллажей, холодильников и боксов автоматическими сборщиками извлекались нужные препараты, собирались в коробки и доставлялись на длинной ленте сюда, в отдел. И уже тут проверялись вручную. От внимательности Авы зависело, получит заказчик инъекции ферментов или противоожоговый гель. Автоматика практически не ошибалась, и живые сотрудники доводили эту работу до совершенства.

В очередной коробке не хватило одного картриджа, и Самойловой пришлось ждать, когда его доставят отдельно. Упаковка защищалась голографическим кодом, работники видели только фамилию и часть адреса. Волковой, живущей в Нижней столице, приходилось несладко, Ава неплохо разбиралась в том, с чем работала – подобные наборы шли после тяжёлых аварий или падений с высоты. Она вложила недостающий картридж, пометила упаковку – внутри находились термоконтейнеры, и через пять минут об этой Волковой уже не думала. Мало ли чего плохого с людьми случается, вот как, к примеру, с молодым человеком её новой соседки.

С Лив Борхес она столкнулась утром, когда уходила на работу, Ава всегда спускалась и поднималась по лестнице, Оливия шла навстречу, врезалась в неё и выронила сумочку. Борхес извинилась, быстро собрала свои вещи и убежала, она работала в офисе на втором этаже, и только после того, как хлопнула дверь, Ава заметила пластиковый прямоугольник – голографию молодого человека в полицейской форме, прилепившуюся к стене.

– Её жених, – охранница спрятала карточку в ящик стола, – убили бедолагу прошлой осенью, эта девочка по нему до сих пор тоскует. Она мне всё рассказала, бедняжка, аж сердце разрывается. Оливия Борхес, у Веласкеса работает, ну этот маньяк с мотоциклом, который занял офис Кампинских на втором этаже, а живёт в апартаментах на пятом, днём ей отдам, когда будет на обед уходить.

Ава бедную девушку хорошо понимала и ей сочувствовала, её любящий и любимый муж, работавший на стройке, тоже погиб. Упал с сорокаметровой высоты, по нелепой случайности страховой шнур зацепился за шею и оторвал голову. После трагедии Самойлова переехала из Касабланки сюда, в Ньюпорт, на другой конец острова, как будто от горя можно убежать.

* * *

Лив старалась как могла вжиться в роль простоватой, но очень инициативной ассистентки. Автомат с едой был полностью загружен замороженными обедами, в углу помещения появилось растение в кадке, которое она три раза в день поливала, часть времени Борхес проводила, закатывая мячик в лунки, часть – разговаривая с подругами. Оплаченный бот отлично поддерживал разговор о косметике и процедурах омоложения разными голосами и с разных контактов, ей оставалось только вставлять реплики, одновременно планируя будущее проникновение в Тринити. Возможно, задача была бы куда сложнее, сиди вместе с ней Веласкес, но босс с понедельника на работе не появлялся и не особо интересовался, как идут дела. Не появлялся он и в своей квартире, Борхес переехала в свободную комнату – шестнадцать квадратных метров плюс небольшой санузел, с фальшивым окном во всю стену. По сути, это была кладовая, переделанная в спальню, но Лив она понравилась.

Дела шли отлично, уже в первый рабочий день пришло несколько запросов на слежку за какими-то людьми, почти все потенциальные клиенты отвалили, как только узнали, сколько это будет стоить, и только один, самый стойкий и щедрый, согласился заплатить десять тысяч, чтобы узнать, куда его жена ездит по четвергам. На этот случай у Павла была парочка знакомых полицейских, желающих подзаработать, и оформленная на агентство лицензированная камера. Один из полицейских заехал ближе к вечеру вторника, ему Лив перевела весь полученный аванс, отдала камеру, офицер заверил её, что сделает всё в лучшем виде. В этом Борхес не сомневалась, четыре тысячи – неплохие деньги за вечер работы, она и сама бы проследила за чужими любовными играми, но раскрываться перед Веласкесом не хотелось.

Сегодняшняя встреча с Авой прошла как нельзя лучше. Самойлова чуть покраснела, когда охранница рассказала ей о выдуманном женихе, и явно клюнула – камера, поставленная в общем холле, запечатлела все подробности. Оставалось дождаться выходных и развить знакомство. Полицейский на пластиковой карточке был настоящим, его звали Хуан Рунге, и его действительно убили то ли осенью, то ли зимой. Лив предпочитала реальные истории, правда всегда лучше лжи, она обработала данные офицера, добавила чуть себя и слепила из этого отличную историю любви. К тому же с Хуаном у них было кое-что общее, восемь лет назад она провела ночь в камере для задержанных в том же отделе, где он будет служить. Тогда Борхес была молода, глупа и доверчива, со временем это почти прошло, и больше она полиции не попадалась.

* * *

Павел и раньше бывал в отеле «Хайят», стоящем посреди одноимённого городка. Ещё недавно городок принадлежал Беннету, тому самому, чья дочь охотилась на мага на далёком маленьком острове. Здесь, в одном из зданий, окружающих отель, Веласкес проиграл партию в покер Жерару, таинственному магу, обходящемуся без браслета.

За год много чего изменилось. На место Карпова пришла Лидия, она выкупила «Хайят» у Беннетов и превратила полулегальный притон в респектабельное место. На расчищенных территориях устроили поля для гольфа, огромный бассейн с морской водой, облицованный голубым мрамором, и куполообразный павильон с большой сценой для выступлений, здесь играли самые модные группы и отдыхали все, у кого были деньги – развлечений хватало на любой вкус. Отель полностью перестроили, снизив высоту до стандарта Свободных территорий, и отвадили от зоны отдыха столичную полицию. Здания, окружавшие отель, снесли и построили ещё пять корпусов с фешенебельными номерами и огромными спа-зонами. Один корпус отвели специально для казино, на шести этажах можно было сыграть в любую игру, от рулетки и напёрстков до респектабельного бриджа, а на крыше открытая веранда ждала гурманов. В двух километрах от отеля, огородив территорию сплошной загородкой, строили стадион на десять тысяч человек.

Не забыла Лидия и про себя, новое чёрное здание «Тайли Энтерпрайз», построенное взамен старого, стояло на самом въезде в городок. Почти сто метров от уровня земли, пятнадцать этажей, шесть скоростных лифтов, четыре эскалатора, два внешних и два внутренних поста охраны, вертолётная площадка, четыре подземных уровня. Офисы на первых девяти этажах должны были собрать сотрудников, разбросанных по разным компаниям, входящим в «Тайли». К июлю отделали только последние шесть, самый верхний, пятнадцатый, отвели для специальных мероприятий, этажи с одиннадцатого по четырнадцатый занимали сама сеньора Гарсиа и её подчинённые, на десятом этаже разместились служба безопасности, центр обработки данных и Фишер со своими помощниками.

В приглашении, которое Веласкесу прислал Корс, предлагалось прийти в смокинге. Тот, что остался с похорон Игнасио Ортеги, отлично сохранился, пришлось только докупить белую бабочку взамен чёрной. Спрей, делающий одежду слегка помятой, но фактически – немнущейся, довершил дело.

Павел оставил мотоцикл под землёй, на стоянке для гостей, снял противопылевую накидку и поднялся на нулевой этаж, по сути – огромный холл. Возле сканера, пропускающего через себя людской поток, скопилось несколько человек – все в вечерних туалетах, зато отдельный проход для магов был совершенно свободен. Веласкес приложил браслет к матовой пластине, дождался, пока данные вернутся из Службы контроля, прикрепил гостевой значок с чипом к лацкану.

После постов охраны гости расходились по лифтам – все они шли на последний, пятнадцатый этаж – пространство площадью с футбольное поле и высотой в двадцать метров. В дальнем углу, на невысокой сцене, полтора десятка музыкантов играли коктейльный джаз, рядом с ними в баре разливали напитки, а в выступающем из стены аквариуме плавали девушки в крохотных купальниках. В центре зала на подставках стояли три десятка картин со Старой Земли.

Площадку по периметру окружала галерея, на которой были расставлены столики, официанты сновали с подносами, разнося выпивку и закуски – Лидия знала толк в хорошей еде и спиртном. Сама она, в элегантном тёмно-сером платье и украшениях из красного солидо, стояла на входе, встречая гостей.

– Отлично выглядишь.

Павел ничуть не покривил душой, женщина с их последней встречи почти не изменилась. Чёрные прямые волосы оттеняли зелёный цвет глаз, ямочки на щеках стали менее заметны, а румянец уступил место изысканной бледности. Взгляд стал жёстче и холоднее.

– Была бы моя воля, ноги твоей здесь не было, – Лидия говорила тихо. – От тебя одни неприятности. Что нужно Корсу?

– Он тебе не сказал?

– Потом поговорим, – женщина небрежно кивнула Веласкесу и тут же расцвела приветливой улыбкой: – Господин советник, мадам, рада вас видеть.

Холодный приём Павла не удивил – наверняка Лидия чувствовала, что он как-то причастен к проблемам её любовника и по совместительству начальника охраны. Рафаэля Кастро нашли в одном из баров Нижнего города рядом с трупом и с огромной дозой дапатраламина в крови – первые две недели он не мог даже своего имени вспомнить. Хозяевам Лидии это не понравилось, как и то, что убитым был бывший охранник Карпова – Карл Гурковский по прозвищу Молчун. Поползли слухи, что в подземном бункере кроме них был ещё и третий, капитан полиции Гектор Гомеш, но журналистам быстро заткнули рты, а сам капитан нашёлся в больнице Святой Марии с тяжёлым ранением.

К магу, стоило ему отойти от Лидии, подошёл молодой худощавый человек, на его запястье поблёскивал блокиратор.

– Сеньор Веласкес! Прошу за мной. Сеньор Корс вас ждёт.

Павел направился вслед за ним к неприметной двери справа от лифтов, провожатый приложил ладонь к пластине, чуть ли не втолкнул Веласкеса на небольшой подъёмник и тут же протянул руку.

– Я Густаво Лурье, можно просто Гус или Гасси, – сказал он.

У нового знакомого были иссиня-чёрные волосы, затянутые в хвост, скуластое лицо с тонкими губами и серыми, почти бесцветными глазами, над левой бровью – три родинки в форме треугольника. Улыбался он холодно и ненатурально. Подъемник привёл в небольшую комнату рядом с аквариумом, с огромным, во всю стену, стеклом, через которое было отлично видно всех гостей. Корс стоял возле него рядом со средних лет мужчиной в свободном бежевом пиджаке и тёмных брюках.

– Спасибо, что пришли, сеньор Веласкес, – Сергей пожал Веласкесу руку, – с Гасси ты уже познакомился, он временно занимает место сеньора Кастро, вы, наверное, слышали, Рудольфо нездоровится.

– Да, кое-что.

– А это мой помощник, Люк Лурье. Гасси, займись своими делами.

Густаво тут же исчез. Мужчина в бежевом пиджаке сдержанно поклонился. У него были белоснежные волосы, спадающие на воротник, над левой бровью – такие же три родинки, как у Густаво. Люк тоже был магом.

– Люк и Густаво – отец и сын, – продолжал Корс, – с вами, сеньор, нам осталось кое-что уточнить. Первое – сколько вы хотите за свою работу.

Ответ на этот вопрос Павел обдумал заранее, так что ответил сразу.

– Сами решите, сколько мне заплатить, – сказал он. – Мы подписываем контракт на месяц, если результатов не будет, то и оплата тоже не нужна. А если будут, то вы оцените, сколько стоят мои услуги. Так, чтобы никто никому не остался должен.

Люк Лурье поморщился, а Корс рассмеялся.

– Отлично сказано, молодой человек. Свобода – это привилегия молодости, через десять-пятнадцать лет вам всё равно придётся выбирать, на чьей стороне играть, а пока наслаждайтесь ложным ощущением независимости. Договорились, через месяц я решу, сколько заплатить. Приступите к работе, как только подпишете контракт, десятый этаж, охрана уже предупреждена. Гасси вам всё покажет и расскажет, простые вопросы вы будете задавать ему, сложные – он сам задаст Люку. Если вдруг возникнут те, на которые не будет ответа у них обоих, они для меня. Технические средства, если понадобятся, мы предоставим, а помощников найдёте сами. Любых – вы привыкли работать с мисс Фернандес, я не возражаю, если её люди будут работать на вас. Или кто-то ещё. Но с одним условием, сначала я должен их утвердить, чтобы не было конфликта интересов.

– Значит, только через Густаво? – уточнил Павел. – А как же сеньора Гарсиа?

– По мере возможности не обсуждайте с ней ничего, сеньора Гарсиа занимается своей работой, вы – своей. Вы сможете изучить всю информацию, которой мы уже обладаем, но дальше вас, сеньор Веласкес, это не должно уйти. Вы получаете сведения от нас и от своих людей, но не делитесь этим ни с кем. Мне нужен готовый результат. Всё это будет в договоре, который вы сегодня получите, я уже распорядился отослать его вашему адвокату, сеньору Ломаксу, вместе с ключом ограниченного доступа к нашей системе. А теперь я должен вас оставить.

Корс направился к выходу, и Павел остался с Люком Лурье.

– Лидия, – тот едва заметно кивнул в сторону женщины, встречающей гостей, – не пользуется полным доверием, ты должен это понимать. Гус здесь за главного, дела можешь обсуждать только с ним.

– Твой босс, – Веласкес вежливо улыбнулся, – отдал однозначный приказ, ни с кем, кроме него самого, ничего не обсуждать. С твоим сыном в том числе.

– Не много ли ты на себя берёшь, птенчик, – Лурье-старший ощерился, – мои ребята землю носом рыли, чтобы что-то достать, а ты пришёл на всё готовое.

– Лично ты, как я понимаю, был против? – уточнил Павел.

– Это решение Сержа, но ты ходи и оглядывайся, Веласкес, наши ребята не любят проверяющих, а я не всегда смогу их удержать. Мой тебе совет, не мешайся под ногами, не лезь туда, куда не следует, и, может быть, мы поладим.

– Скорее всего, нет, – Веласкес усмехнулся, похлопал Лурье-старшего по плечу и отправился веселиться. По мере возможностей.

Он забрал два коктейля с подноса официанта и сделал круг по нижней площадке. Лидия собрала у себя всю верхушку города, здесь были и советники обеих мэрий, и капитан полиции Нижнего города Стасов, и многие другие. Мимо Павла прошёл мэр Верхней столицы Матеуш Гомеш, не ответив на приветственный кивок, а вот Мириам, которая держала его под руку, молодому человеку приветливо улыбнулась. Попадались и другие знакомые, коктейли уходили один за другим, официанты тут же приносили новые.

Раньше по служебной необходимости Павлу приходилось посещать подобные мероприятия, и теперь он наблюдал за работой коллег с другой стороны. Две ведущие медиакорпорации – «Таймс» и «Ньюс» – прислали сюда репортёрскую верхушку. И сами боссы были здесь, Мишель Ортега мило беседовала с Патриком Лонгридом, вице-президентом «Таймс». Павел поздоровался с Мишель, получив порцию холодного презрения, поболтал немного с Коллинзом и пожал руку Тиму Мелендесу, старшему магу-инспектору Службы контроля.

Гости собрались на аукцион, корпорация «Тайли Энтерпрайз» собирала деньги на новый корпус больницы в Нижнем городе, тех, кто действительно собирался что-то купить или продать, было немного. Искусство на Сегунде находилось под мощным влиянием прародины, один из преподавателей в колледже, где учился Павел, сравнивал время после Разделения с земным Средневековьем, когда через творения и изобретения древних римлян и греков с огромным трудом пытались пробиться Шекспир, Микеланджело, порох и книгопечатание. Бирки на картинах показывали начальную цену, самая дешёвая стоила двести пятьдесят тысяч.

– Сеньор Веласкес, – послышался чуть хриплый голос за спиной, – мне сказали, здесь не будет простых репортёров. Ах, да, вы же бросили это дело и подались в детективы.

Веласкес обернулся, рядом с ним стояла Филипа Суарес. Павел не видел девушку с их единственной встречи в доме Ли Шаня, куда они заезжали с лейтенантом Краузе. Короткие чёрные волосы Филипа перекрасила в красный цвет, в тон платью, прежними остались вздёрнутый носик, слегка выступающая нижняя челюсть, оливковый цвет кожи, серьга с зелёным камнем в левом ухе и насмешливое выражение лица. Дочь Норы Суарес, помощницы начальника охраны Фальков, держала в руке стакан с виски – для мага напиток совершенно бесполезный.

– Неожиданная встреча, – Павел приветливо улыбнулся. – Ты теперь работаешь на Гальяцци?

– Не глупи, от босса к боссу переходят, только если прежний мёртв, а с Генри Фальком всё в порядке, – у Филипы голос был высокий и мелодичный, она говорила тихо, приблизив губы к уху молодого человека. – Я здесь шпионю потихоньку, говорят, Серхио нанял какого-то детектива выяснить, куда делась мадам Крамер, если вдруг его увидишь, пристрели. Особые приметы – у этого мерзавца есть коллекционный Дьяболо.

– Так и сделаю, – согласился Веласкес. – Но я облегчу тебе задачу, этот детектив перед тобой.

– Зачем ты это сказал, – Филипа поморщилась, – девушки любят загадки, а ты весь на виду. Присмотрел себе что-нибудь? Картину, дурачок, через полчаса начнётся аукцион, потом сеньора Гарсиа пригласит всех в свой шикарный отель, и тогда начнётся настоящее веселье. Пойдём, покажу, что я себе выбрала.

Она чуть ли не силой потащила Павла за собой, поставила напротив полотна в скромной тонкой деревянной раме. На нём тщедушный мальчик с выпученными глазами и неестественными тонкими конечностями серо-синего цвета держал на голове деревянное блюдо. На картине не было ни одной яркой краски.

– Ну как? – Суарес положила руку Павла к себе на талию, приблизила губы к его уху, тёплое дыхание приятно согревало висок. – Потрясающе, правда?

– Божественно.

– Перед кем я здесь распинаюсь, дикарь со Свободных территорий. Рассматривай не торопясь, прочувствуй каждый мазок, больше ты этот оригинал не увидишь. Да здесь большая часть покупателей ради этой картины, шедевр Кандиду Портинари, «Мальчик с рогаткой», начальная цена четыре миллиона. Я уверена, уйдёт за пятнадцать. Неужели тебе не нравится?

– Рогатка здорово нарисована, – не стал кривить душой Веласкес, – но я за неё больше тридцати тысяч бы не дал. Прости, глупость сказал, картина отличная, я немного завидую тому, кто её купит, жаль, у меня нет пятнадцати миллионов.

– У меня тоже, – девушка потащила Веласкеса дальше, прямо к сцене с оркестром, рядом с которой медленно покачивались полтора десятка пар. – Ты должен меня пригласить.

Павел церемонно кивнул, протянул руку, Филипа на секунду задумалась, а потом словно нехотя вложила свою ладонь в ладонь молодого человека. Они стояли, покачиваясь под медленную мелодию, девушка подалась вперёд, прижимаясь к магу грудью и бёдрами, ладонь лежала на узкой спине, голову Суарес отвела чуть назад, глядя Павлу прямо в глаза – они были практически одного роста.

– Я подумываю над тем, как её украсть, – сказала она.

– Что?

– Картину. Разве справедливо, что какой-нибудь богатый придурок будет наслаждаться ей, а я нет? Говорят, старушка Каплан держала её у себя в спальне, но наследнички решили, что деньги лучше, чем кусок холста. Целый год размышляли, идиоты, эта семейка катится всё ниже и ниже. Новый владелец наверняка отправит полотно в музей, охрана – дело непростое и затратное. Ты знаешь, что в Доме искусств Верхней столицы, в подземных этажах, у коллекционеров есть собственные комнаты, куда никого кроме них не пускают? Поэтому наверху, в общих залах, висят только копии.

Павел пожал плечами, он легко относился к причудам других людей. В конце концов, когда у него будет несколько сотен миллионов, как знать, может быть, и ему понадобится такая комната, с новыми возможностями потребности людей меняются.

– Ты бы видел своё лицо, – рассмеялась Филипа. – Уверена, в твоей черепушке уже созрел план, как меня остановить. Успокойся, я пошутила.

И поцеловала Веласкеса.

Картины продались все. Серый бразильский мальчик с рогаткой ушёл за семнадцать миллионов, его купил высокий блондин с оранжево-чёрной бабочкой по имени Макс Лонгрид, покупатель сделал ставку, которую никто не попытался перебить, и сдержанно раскланялся, получив свою долю аплодисментов. Филипа отчаянно торговалась за небольшую акварель, но когда сумма перевалила за четыреста тысяч, сказала, что такое дерьмо и сотни не стоит. Веласкес был с ней согласен, акварель и вправду была так себе, тем не менее она нашла своего почитателя всего за полтора миллиона.

Когда аукцион закончился, на сцену поднялась Лидия, минут пять благодарила продавцов и покупателей, а потом вручила помощнице мэра Нижней столицы чек на двадцать миллионов реалов.

– Дамы и господа, – обратилась она к гостям, – весь комплекс «Хайят» в вашем распоряжении. Вы можете остаться здесь или переместиться в любую его часть, гольф-кары развезут вас по всей территории. И можете быть уверены, здесь вы в полной безопасности.

Словно в подтверждение её слов, сверху, с балкона, посыпались осколки стекла, а вслед за ними рухнуло тело Сергея Корса. Лысый шеф службы безопасности упал плашмя на спину, золотые очки с радужной плёнкой были разбиты, вместо глаз чернели отверстия, через которые сочилась кровь.

Глава 4

Июль 335 года от РазделенияНижняя столица (Сидаже Фундо), Параизу

Бюро постаралось замять скандал с произошедшим в больнице, Насте выплатили компенсацию, дали нашивки сержанта и медаль от управления полиции. Теперь она работала в центральном офисе, от дома, в который она вернулась, до улицы Оскара Нимейера можно было дойти за двадцать минут без особых усилий – экзоскелет, который приходилось носить, даже бегать позволял. Датчики, вживлённые в мышцы, делали движения естественными, энергетического картриджа хватало на неделю, детектив за короткое время так привыкла к механической оболочке, что даже спать ложилась в ней.

Волкова заканчивала работу в середине второй трети. Архив, куда её отправили, выгодно отличался от других подразделений спокойным ритмом работы и райскими условиями, минимум рабочих выходных или сверхурочных, пятьдесят часов в неделю, строго с восьми первой трети до шести второй.

Когда дело поступало в участок, подготовительную работу выполняла полицейская система обработки информации – она извлекала из общих массивов необходимые данные, собирала их и выдавала несколько возможных вариантов. Детективу оставалось только выбрать подходящий, если он не помогал, в дело вступал следующий. Но существовали преступления, в которых машина не могла нащупать взаимосвязь, для этого в управлении полиции Сидаже Фундо держали небольшую группу аналитиков, восемь человек из бывших детективов, по сути, списанных из своих отделов и участков. Пятеро готовились уйти на пенсию, двоих сослали сюда за какие-то грешки. Что делать с Волковой, начальство пока не решило.

– Никак они не угомонятся, по второму разу запрашивают, – лейтенант Лоретти, начальник архива, переслал Насте новый блок данных. – Давай, сержант, порви машину на куски.

Люди пропадали на Параизу всегда, их убивали в заброшенных местах, разрывали на куски дикие звери, пережёвывали акулы, существовало множество причин, из-за которых тела так и не находили. В их исчезновении не было какой-то системы, в протекторатах это происходило реже, на Свободных территориях – гораздо чаще. То, что буквально испарились почти полсотни женщин, слегка превышало средние показатели, но не было чем-то из ряда вон выходящим.

Серия исчезновений, которая взбудоражила департамент полиции Параизу, отличалась от остальных. В тех районах, где пропадали женщины, исчезал полицейский. Всегда мужского пола, одинокий, среднего роста, нормального телосложения, рядовой офицер, чаще всего патрульный. Система не сама привязала пропажу полицейских к исчезновению гражданских, это сделал в июне аналитик из столицы, случайно заметивший совпадение в двух случаях. При вероятности в восемь процентов версию приняли в работу, проверили все остальные и почти везде нашли совпадения.

В прошедшие выходные в окрестностях Ньюпорта пропали две женщины, они выехали во вторник в сторону порта на машине и так до него и не добрались. Автомобиль нашли на стоянке возле большого торгового центра, судя по записям, он приехал туда сам, на взломанном автопилоте. Следов крови и борьбы в салоне не нашли, только некоторые места на рулевой панели были тщательно обработаны.

Волкова тяжело вздохнула, до неё это дело просматривали десятки людей из всех управлений протекторатов и Свободных территорий, и они нашли всё, что только можно было отыскать, потом прогнали это через вероятностный фильтр и ещё раз изучили. Детективы с огромным опытом и такими же огромными чашками кофе сделали свою работу. Настя прочитала отчёт, не особо вдаваясь в детали, и наугад открыла один из рапортов. Здесь ей на глаза попалось замечание, сделанное одним из коллег пропавшего полицейского. Она открыла остальные и нашла то же самое в двух других рапортах – из участков в Модене и Сентаменто. Все они были дополнены буквально днями назад – проводились проверки, и полицейских заново опрашивали. У пропавших патрульных слегка менялось поведение и привычки. Они забывали детали, иногда ошибались, называя знакомых чужими именами – ничего особенного, с такой адской работой хорошо хоть не посылали куда подальше.

– Что скажешь, сержант? – Лоретти уже выслушал четверых подчинённых, ничего толком от них не добившись. – Я видел, ты сделала дополнительный запрос, а потом четыре часа сидела и смотрела в одну точку. Медитация у нас проводится в утренние часы перед работой, приходи пораньше.

– Смотри, – Волкова пропустила намёк мимо ушей, поводила пальцем по экрану, встроенному в стол, – вот эти три рапорта, Дик, парни словно сами не свои были, а потом пропали.

– Я в пятницу такой же, – лейтенант улыбнулся, у него всегда было хорошее настроение, и Настю это жутко бесило, – хорошо хоть автопилот в байке есть, иногда забываю, где живу. Ну почудили немножко, про других, которые так себя ведут, не скажут, а эти пропали, вот и вспомнили про них всякие мелочи. Ты чего так в это вцепилась?

– Ты можешь считать это бредом, Дик, но мне кажется, кто-то влезает в их шкуры.

Лоретти посмотрел на сержанта, которого ему навязало управление полиции, с нескрываемым сожалением. По мнению лейтенанта, человеческий фактор в расследовании преступлений часто только мешал, семьдесят процентов дел раскрывались именно так, как подсказывала программа, а половина оставшихся не раскрывались вообще. У отбросов полиции, которыми ему приходилось командовать, иногда случались гениальные озарения, или скорее угадывания, но всё равно система делала это быстрее, качественнее и главное практически бесплатно.

– Как ты себе это представляешь? Кто-то делает операцию по изменению внешности, занимает место офицера полиции так, что этого почти никто не замечает, проходит регулярные проверки, демонстрируя возможности какого-нибудь супершпиона, и всё это ради похищения нескольких незнакомых людей? И так каждый раз по новой?

– Эти ребята не проходили проверки.

– Отлично, ты раскрыла дело, Волкова, осталось только доложить капитану, – Лоретти вывел несколько рапортов и графиков дежурств. – Но смотри-ка, вот в этих участках он даже сканирование прошёл, и сдал тест ДНК во время регулярной проверки. Значит, у нас два разных маньяка?

– Обойти сканеры нетрудно.

– Сержант, раскрою тебе тайну, ты сейчас повторила одну из первых версий, – лейтенант усмехнулся, – но она не подтвердилась. Обычный человек не смог бы всё это провернуть. У нас, скорее всего, серийный маньяк, а он где-нибудь, да проколется.

– Дик, подожди. А если это не обычный человек?

– Ах, да, – Лоретти успокаивающе похлопал Настю по руке. – Безумный маг, который колесит по стране и ворует людей под видом полицейских. Служба контроля дала отрицательное заключение, а они, будь уверена, в этом кое-что смыслят.

– Но если они ошиблись?

– Нет, – лейтенант покачал головой, – мне кажется, дело в другом. Я смотрел твоё личное дело и, думаю, легко смогу угадать, как его зовут, этого чокнутого мага. Пол Веласкес?

Волкова в который раз пожалела, что экзоскелет не рассчитан на резкие движения, её рука зашарила по поясу в поисках пистолета, но на лейтенанта это впечатления не произвело, здесь так себя вёл практически каждый. Вышедшие в тираж полицейские вообще были людьми нервными и несговорчивыми. Он поставил отметку в планшете, рекомендуя новой сотруднице один из тех курсов психотерапии, которые сам же и проводил по субботам, и в который раз мысленно согласился с тем, что у него лучшая работа в мире.

* * *

– Валим отсюда, – Филипа поволокла Веласкеса к выходу.

Но сразу уйти не удалось, пять лифтов были отключены, а из шестого повалили вооружённые люди – охрана мэра подоспела на место происшествия первой. Они обступили Гомеша и Мириам, лифт ушёл вниз и привёз с собой полицейских.

Офис «Тайли Энтерпрайз» плюс десять метров земли с каждой стороны формально находились на территории Нижней столицы когда проектировали здание, Лидии казалось, что это отличная идея – переместить законный бизнес под защиту протектората, а полулегальный увести на Свободные территории. Это её выручило, окажись труп подручного братьев Гальяцци возле бассейна или казино, женщина не прожила бы и часа, теперь, в окружении полиции, она чувствовала себя более-менее защищённой. Ненадолго, на несколько часов, но за это время можно было что-то предпринять, или ситуация могла проясниться сама собой.

Системы наблюдения на верхнем этаже были отключены, но приглашённые репортёры вели съёмку лицензированными камерами, записи сразу изъяли, и тех, кто в момент падения оказался внизу, начали отпускать. Один из детективов попробовал было возразить, но его быстро заткнул собственный капитан, которому осколком поранило щёку. Лейтенант Уэст из первого участка лично провожал самых важных гостей одного за другим к лифту.

До Павла и Филипы очередь дошла через полчаса, сержант из отдела убийств сверил их браслеты с базой Службы контроля, сказал, что без визы инспектора никуда их не отпустит, но Тим Мелендес, уже было направлявшийся к лифту, вернулся и поставил отметку в протоколе.

На подземной стоянке девушка, совершенно не стесняясь, скинула в машину уже не нужное платье, натянула джинсы и кожаную куртку, вытащила из багажника пояс с пистолетами и шлем. Кабриолет, мигнув сигналами, укатился куда-то самостоятельно.

– Ну? – Филипа положила руки на рукоятки пистолетов.

– Что? – Павел следил, как его мотоцикл перемещают по направляющим под потолком.

– Нам надо поговорить, Веласкес, заодно опробую твой байк. Да, чего вылупился, когда ещё бедной девушке представится возможность прокатиться на таком шикарном мотоцикле. У этой штуки есть душа, неужели ты не чувствуешь?

На взгляд Павла, за четыреста тысяч реалов, с которыми Филипа Суарес готова была расстаться ради куска картона, можно было купить байк с характеристиками получше, но в одном он был с ней согласен – Дьяболо обладал индивидуальностью и стилем, от пятилучевых колёсных накладок до светящейся красной надписи с перечёркнутой лишней буквой «о». Вот только момент для прогулок был неподходящий.

– Куда едем? – он вытащил шлем из багажника, смокинг убрал, надев куртку и прицепив кобуру, подождал, пока Филипа вцепится в руль, и уселся позади.

– В Сентаменто, – девушка выбрала на карте нужную точку, нажала. – Или ты хочешь остаться здесь? Лурье теперь старший, а я бы с этим мерзавцем связываться не стала, к Лидии тебя всё равно не пустят.

– Почему туда?

– Главное сейчас – свалить в какое-нибудь безопасное место, а там разберёмся. В Сентаменто у меня есть связи.

По мнению Павла, самым безопасным местом был его коттедж, но везти туда Филипу Суарес он не собирался, не хватало только Фалькам пронюхать про Мону. Мотоцикл пристроился за чёрным микроавтобусом, сопровождающим какого-то важного гостя, проехал пропускной пункт и вырулил на слабо освещённое шоссе.

– Веласкес, я тебя пристрелю, – сказала девушка спокойно.

– С чего бы это?

– Сними блокировку, я что, до утра буду до Тампы тащиться?

Павел вздохнул, передвинул ползунок разрешённой скорости почти до максимума. Филипа радостно взвизгнула, и мотоцикл, только что выехавший за пределы города на хайвей, рванул вперёд, обгоняя редкий поток попутного транспорта. Веласкес подумал о Люцифере, и тут же получил слабый эмоциональный отклик, у ягуара всё было в порядке.

– Можем доехать до Ньюпорта, у меня там есть где укрыться.

– По дороге разберёмся, – в голосе Филипы чувствовалось нетерпение, – сначала нам надо кое о чём поговорить. Если не получится, езжай куда хочешь.

Байк промчался по объездной мимо Тампы и выскочил к развилке, здесь от скоростного шоссе ответвлялась дорога на Саус-Лейк. Веласкес подавил мимолётное желание выкинуть Филипу на обочину и свернуть в сторону Рио-Флор. После Тампы к ним пристроился красный мотоцикл, двигающийся примерно с той же скоростью, но когда они на эстакаде свернули к Сентаменто, предполагаемый преследователь промчался мимо, в направлении Ривердейла.

Дьяболо питался от четырёх батарей, оставшегося заряда хватило бы на путешествие по всему Параизу, но Филипа свернула к горам, туда, где находилась обзорная площадка у Рио-Лунго, и подрулила к станции обслуживания, совмещённой с небольшой забегаловкой. Одноэтажное здание, почти полностью стеклянное, делилось пополам, в одной части находился склад, а в другой готовили еду для тех, кто ждал, пока зарядятся картриджи. Девушка плюхнулась на скамью, заказала два бургера с беконом и огурцом. Других посетителей ночью не было, молодой паренёк, работающий одновременно и кассиром, и продавцом, и официантом, и заправщиком, принёс заказ буквально через минуту.

– Сначала надо перекусить, – Филипа набила полный рот и говорила невнятно. – Чёрт, я надеялась поужинать с женихом, а теперь с тобой таскаюсь.

– У тебя есть жених? – Павел взял себе сэндвич с курицей, он почувствовал, что тоже проголодался.

– Конечно есть, ты его видел, блондинчик с дурацкой бабочкой, Макс Лонгрид, купил мне «Мальчика с рогаткой». За это он получит меня в моём лучшем нижнем белье, хотя нет, после того, что случилось, никому из нас ничего не светит. Эй, ты куда ушёл, – девушка требовательно постучала по столу, подзывая работника заправки, – давай ещё пончики и кофе. И поживее, а то я тебя съем. Ты же знаешь, что мы, маги, едим людей? Ам!

– Прекрати, – попросил её Веласкес.

– Ладно, я пошутила. Эй, как тебя там? Эрнесто, я пошутила, останешься в живых, но за это с тебя вафли с ежевичным сиропом. Да не трясись ты, вот, держи.

Красная пластина на столе пискнула, изменила цвет на зелёный, высветив сумму заказа и чаевые в тысячу реалов, Эрнесто сразу повеселел и побежал к автомату, ставить приготовление вафлей на домашний режим. Эти маги ему уже нравились, особенно та, что в кожаной куртке. Веласкес терпеливо подождал, пока Филипа прикончит четыре пончика и целую тарелку вафлей с сиропом, а потом не торопясь выпьет большую, на поллитра, чашку кофе, и даже не задался вопросом, куда это всё сложилось внутри её организма – живот у девушки как был подтянут, так и остался.

– Ладно, – наконец сказал он, когда его спутница сыто икнула и откинулась на спинку скамьи, передвинув очки на лоб. – Раз уж мы не торопимся, выкладывай, что тебе от меня нужно.

Филипа потянулась, выставляя грудь вперёд, полупрозрачная блузка ничего не скрывала, щёки Эрнесто порозовели, он поспешно отвернулся, делая вид, что протирает бокалы.

– Это тебе от меня кое-что нужно, Веласкес, ты ведь даже ещё не понял, в какую заварушку попал. Грохнули советника братьев Гальяцци, да такое даже представить невозможно. И это через час после того, как он разговаривал с тобой. Убрать Корса, это… – она пощёлкала пальцами, – даже не знаю, с чем сравнить. А теперь подумай, вот какая логическая цепь получается, пропала Светлана Крамер, Корс нанял Веласкеса, Корса убили.

– Хорошо, – Павел на всякий случай проверил, что творится вокруг закусочной, поставил камеру на Дьяболо в аларм-режим, – предположим, я в опасности. Тебе-то что за дело?

– Я с тобой полвечера проговорила, мы там даже целовались на глазах у всех, если ты не забыл. Что, не вкурил? Ладно, продолжу эту цепочку. Корса убили. Маг из службы безопасности Фальков трепался с Веласкесом и вешался тому на шею. Фальки кое-что узнали от Веласкеса и прикончили Корса. Теперь-то до тебя дошло?

– Почти.

Павел задумался. То, что говорила Филипа Суарес, вполне могло быть правдой. Лурье, который теперь временно заменял умершего Корса, ясно дал понять, что Веласкеса не очень любит и при любой возможности уберёт его из дела. В нынешней ситуации это значило – прикончит. Свои способности маг оценивал трезво, он мог скрыться в сельве и вылавливать врагов при помощи Люцифера. Неделю, может быть две, а потом по тому участку джунглей, где он скрывается, просто ударят мощным зарядом, и одному молодому эсперу придёт конец. Любая семья могла с лёгкостью поставить под ружьё сотню бойцов, с таким количеством ему, Павлу, не справиться.

Но если убийство организовал Варгас, помощник Генри Фалька, то Филипа будет скорее помехой. Начнётся война, в которой Павел посторонний наблюдатель, а Суаресы – бойцы одной из сторон.

– Так ты собираешься замуж за сына вице-президента «Таймс»? – уточнил он. Мотоцикл передал картинку микроавтобуса, притормозившего у закусочной. Машина сбросила скорость и свернула на дорогу, ведущую к реке.

– Ревнуешь, красавчик? – девушка ехидно улыбнулась.

– Нет, я подумал, что «Таймс» принадлежит Ташевским, и они, получается, тоже втянуты.

– Чёрт, – Филипа грохнула кулаком по столу. – Я об этом тоже подумала и связалась со своей матерью. Угадай, что эта старая стерва сказала?

– Что ты сама по себе?

– В точку! Поэтому, похоже, не видать мне «Мальчика с рогаткой». Эй, ты, пригнись. Падай на пол, дубина.

Это она закричала не Веласкесу, а Эрнесто. Тот замер на месте, пытаясь понять, что происходит, от этих двух гостей у него уже голова кругом шла. Филипа дёрнулась в его сторону, выхватывая пистолет, выругалась, закатилась под стол. Павел уже был там. А через секунду стекло закусочной осыпалось осколками. Эрнесто, застывшему за стойкой, разворотило пулями левое плечо, парень навалился на столешницу, пытаясь зажать рану, и сполз на пол.

Два мага сидели на полу, молча целясь друг в друга. Два «мозеса» против одного «глока» – на таком расстоянии количество патронов и стволов значения не имело. Павел опустил оружие первым.

– Снаружи никого не было, – сказал он. – Как ты узнала?

– Иди ты в жопу, Веласкес, – девушка переместила дула пистолетов так, чтобы контролировать обе стороны от стола. – Так же, как и ты. Сеть. У тебя что-то есть? Камера байка?

– Нет. Всё отрубилось.

Павел вытащил из кармана два шарика, флек покатился по полу, за ним второй. Стоило им показаться на открытом месте, раздались выстрелы. Вшитые в дроны команды заставили их подпрыгнуть, уходя от пуль, но слишком медленно, один из флеков разлетелся серыми каплями, второй уцепился за стену, растёкся в лепёшку и пополз к потолку.

– Что скажешь? – Филипа часто дышала, на лбу у неё выступил пот.

– Будем выбираться через подсобку, – Веласкес кивнул на стойку, за которой виднелся дверной проём, ведущий наружу, – если стрелок один, он не успеет так быстро переместиться.

Глава 5

27 июня 335 года от Разделения, пятницаПротекторат Гринвуд

Филипа Суарес стояла у панорамного окна в офисе на восемнадцатом этаже башни «Айзенштайн». Отсюда можно было рассмотреть ближайший к побережью крупный остров Согласия, старый порт и фабричные кварталы. Остров Согласия занимала коммуна новых мормонов, одиннадцать тысяч человек, фермы, университет с огромным научным центром, кампусом и спортивным комплексом, собственная полиция и клиника. Филипа проучилась в Университете Нового Иисуса два года, получив экстерном степень бакалавра, и считала, что ей крупно повезло – эти святоши давали отличное образование. А ещё они хорошо относились к магам. Настолько хорошо, что в университете из посторонних, не мормонов, могли учиться только те, кто носил блокираторы.

Засветился коммуникатор, на экране появился Макс.

– Привет, крошка, – сказал он, – в среду аукцион. Угадай, что там выставят.

– Ты шутишь, – щёки у Филипы порозовели.

– Ни капельки. Капланы решили, что деньги лучше старой рухляди. «Мальчик» будет моим, можешь быть уверена, отец расширил лимит до двадцати миллионов.

– Ты хочешь сказать – моим?

– Только после свадьбы, дорогая. Ты проспорила, смирись.

Макс отключился.

Филипе совершенно не хотелось выходить замуж. Ей было всего двадцать шесть, после университета она четыре года проработала в Бюро, в техническом отделе, прежде чем перейти в службу безопасности семьи Фальков, и её карьера постепенно шла в гору. С Максом она познакомилась на последнем семестре университета, его мать была одним из попечителей, он – взрослым студентом, а она шестнадцатилетней девочкой-подростком, угловатой и стеснительной. Копия картины старого бразильского художника висела у неё в кампусе, про оригинал девушка узнала позже и решила, что когда-нибудь обязательно его получит. Любым путём.

Они встречались раз в год на вечеринках в честь окончания университета, последний раз – в прошлом октябре, почти все вокруг были слегка навеселе – однокурсники накидались стимуляторами, а она просто растормозила психику, чтобы не быть белой вороной. Кто-то затеял дурацкий спор, что можно сделать ради мечты, постепенно спорщики отваливались по своим делам, и их осталось двое – она и Макс. Тогда он и предложил пари – через год «Мальчик с рогаткой» будет у неё, но при одном условии. Филипа была уверена, что у этого богатого пижона ничего не получится, картина много лет находилась в частной коллекции, и продавать её никто не собирался, так что мотоцикл «Дьяболо Кроссфайтер», на котором Макс приехал на вечеринку, с той встречи она считала практически своим.

Девушка оторвалась от мрачных мыслей, проверила системы охраны – на девятнадцатом этаже шло совещание, такое, которое можно провести только лично, с глазу на глаз, с как минимум пятью периметрами помех и защиты и одной почти гениальной сотрудницей этажом ниже. С северной стороны кто-то пытался подсадить жучок, имитация небольшой мушки на стекле продержалась недолго, её смело электрическим разрядом, остальные атаки были привычными, их проводили всегда, был повод или нет.

– Почему Веласкес? – говорил Варгас. – У нас есть что-то, чем можно надавить? Любимая девушка, собака, родители, может быть тайная страсть?

Рядом с ним за круглым столом сидели Нора Суарес, мать Филипы, и трое его помощников, один – непосредственный босс Филипы.

– Двадцать три года, родители умерли, постоянной девушки нет, опыта тоже нет, ты читал отчёт, – голос Норы звучал раздражённо. – Игнасио ничего нам не оставил, ненужная информация, которую скормили Бюро, это миллион реалов на ветер. Операция провалилась, и мы получили вдобавок проблемы с Силами обороны.

– Кое-что мы получили, – возразил один из помощников. – Место, где охотились на магов.

– И что нам с того? Я знаю, что Генри обещал Беннетам, но расхлёбывать пришлось нам. Лично мне. Вытаскивать Отто, улаживать вопрос с распиской, на которую наложила лапу налоговая служба, и с китайцами.

– Почему Корс решил пригласить его, а не Маретти? Симон – эксперт по таким делам, у него штат аналитиков и связи в полиции, – другой помощник Варгаса постучал пальцем по планшету, – в прошлом году он проводил аудит у Ташевских, когда те попытались залезть в Касабланку, ему все доверяют.

– Возможно, – Варгас еле заметным движением руки прервал возражения, – это будет не Веласкес, он лишь одна из кандидатур, кто точно займётся аудитом, станет ясно на следующей неделе, на приёме в среду. И это будет человек без опыта и связей.

– Но скорее всего он возьмёт Веласкеса?

– Да, Корс уже связался с Ниной Фернандес, а она опекает парня. Думаю, у Сергея уже есть конкретный подозреваемый, просто он хочет получить его от чужака, а значит, подсунет Веласкесу кого-то из своих, но со стороны, того, кто подведёт его за руку к кроту. Мы не сможем это проконтролировать, и вообще, их крот – это их проблемы, нам нужна Светлана Крамер. Значит, и наш человек должен попасть в его команду. Подумайте, кого можно привлечь.

– Мы можем выйти и на крота, и на убийц Крамера, которые забрали деньги, – сказала Нора, – мои люди кое-что слышали, и как только будет надёжная информация, ты её получишь. Два миллиона – отличный стимул для вчерашнего репортёришки. Если мы подсунем якобы постороннего, а потом окажется, что это наш человек, с Корсом будут проблемы.

– Да, – согласился Варгас, – ты права, не будем скрывать наш интерес к этому делу, дадим ему кого-нибудь из твоих людей, Крамеры пострадали на нашей территории, мы доказываем, что это не наших рук дело. Может быть, Гюнтера? У него есть амбиции, пообещаем ему собственную группу.

– Черта с два, – Филипа этажом ниже прикусила губу, – это у меня будет собственная группа, а не у этого придурка.

Она зашла с личного коммуникатора в собственную сеть, скрытую внутри общей, и отдала приказ на сбор информации о Павле Веласкесе, уроженце Свободных территорий, маге и домовладельце.

5 июля 335 года от Разделения, четвергСвободные территории

Павел перекатился по полу, пуля чиркнула по тому месту, где он только что был. Стрелок засел на расстоянии прямой видимости, сразу за шоссе шли заросли. Высоких деревьев, уносящихся к небу на пятьдесят-семьдесят метров, в радиусе двух километров было предостаточно, и не меньше десятка отлично подходили для прицельной стрельбы, вот только расстояние до них в темноте определить было сложно. Закусочную до сих пор не сожгли, и это наводило на мысль, что убить должны одного из них.

Возможно, враги подобрались почти вплотную, Веласкес через стены смотреть ещё не научился. Флек висел на потолке, в его обзор попадала только площадка перед входом. Филипа так и осталась сидеть под столом, Павлу удалось добраться до стойки, но дальше он продвинуться не мог. Точнее говоря, смог бы без свидетелей – ускорение, две-три пули в теле, прыжок за стойку и несколько минут отдыха. Он взглянул на девушку, потом на пистолет, в принципе, можно было закончить перестрелку прямо сейчас. Если цель – Суарес, от него отстанут, а если он, то как-нибудь выберется.

– Даже не думай, – Филипа тут же нацелила один из «мозесов» на молодого человека. – У тебя на лице всё написано, гад.

Веласкес улыбнулся. У девушки были амбиции, хватка и мозги, но боевого опыта точно не хватало. Как и практически все жители Параизу, она умела обращаться с оружием, как все маги, она была чуть более точной, быстрой и живучей, чем большинство людей, но на этом преимущества заканчивались.

– Стрелок один, – сказал он. – Сейчас я подпрыгну и перескочу через стойку, в худшем случае получу пулю в задницу, ты в это время ползёшь влево и уходишь с линии огня. Второго шанса может не быть, ясно?

– Куда яснее, – мрачно произнесла Филипа, снимая браслет. – Давай уже прыгай.

Веласкес подскочил, опираясь одной рукой за столешницу, на долю секунды завис над ней, пуля чиркнула по бедру, выдирая кусочек ткани и кусочек кожи. Филипа рванула вбок, пытаясь преодолеть инерцию, вторая пуля скользнула по волосам, третья чиркнула совсем рядом с шеей, но девушка уже скрылась за столами, распласталась по полу и поползла к дальнему углу. Стрелок делал три выстрела подряд, аккурат между ударами сердца, Павел прикинул скорость пули и реакции, до врага было не больше километра. Подходящее дерево росло как раз напротив выхода.

– Что дальше? – девушка доползла до Веласкеса.

– Один стрелок сидит прямо напротив закусочной, сеть могли вырубить с дрона или со стационарного подавителя, – Павел проверил, жив ли бармен, доведённым до автоматизма движением снял браслет и запечатал ему рану, одновременно доставая третий шарик, последний. Швырнул в сторону чёрного хода. – Парень выживет. Ты чего на меня уставилась?

– Ты слишком быстро двигался для гражданского и даже браслет не снял, – Филипа не сводила с парня глаз, словно эта угроза была существеннее, чем та, что поджидала снаружи. Свой блокиратор она так обратно и не надела. – И эти штуки у тебя, откуда они?

– Обсудим это потом?

– Сейчас, – правый «мозес» уткнулся Павлу в глаз, левый – в живот.

– Если вкратце, я год бегал за рейнджерами, там чему только не научишься. И если расслабишься, добра не жди. К лечению у меня талант.

Флек выкатился на задний двор, изображение почти сразу пропало. Последнее, что увидел Веласкес – силуэты четверых людей, полностью одетых в броню, трое из них – с автоматами. Они среагировали достаточно быстро.

– Четверо, – сказал маг Филипе.

Руки девушки слегка дрожали, она не выдержала, убрала один пистолет, нацепила браслет обратно. Боевую подготовку Филипа проходила вместе с бойцами Варгаса, по две недели каждые пять месяцев, и считала, что кое-что в этом понимает – их тренировали на учебной базе Сил обороны. За то время, что она служила Фалькам, её пытались убить всего один раз, но тогда рядом была группа поддержки, а не вчерашний репортёр.

Маг осторожно отвёл дуло второго «мозеса» от своего лица, отцепил камеру от очков, приподнял на несколько миллиметров над столешницей. Камера кое-как передавала изображение в инфра-диапазоне.

– Видишь вон то пятно? До него семьсот метров. Там наверняка дерево, на верхушке сидит стрелок, не высовывайся, в крайнем случае попробуй затаиться на складе. Появится сигнал от мотоцикла, направь его куда-нибудь отсюда, если он ещё на ходу. А я попробую поговорить с парнями, которые нас ждут на улице.

– Передай им привет.

– Непременно.

Павел снял браслет, демонстративно положил в карман, флек на потолке зашевелился и пополз в их сторону. Не добравшись до стойки с метр, он взорвался. Пластиковый потолок рухнул, подняв облако пыли и осыпая зал осколками пластика, у Веласкеса было несколько секунд, пока сенсоры снайпера адаптируются к препятствию и вычислят цель, он бросился к двери, выскочил во двор и остановился, подняв руки.

– Ты что делаешь, гадёныш? – раздался в наушнике голос Филипы.

Веласкес сделал шаг вперёд, к нацеленным на него автоматам, и звук пропал. У одного из бойцов, того, что с ракетной установкой, к груди был прицеплен армейский ретранслятор старой модификации. Затенённые забрала надёжно скрывали лица даже на свету, а позади закусочной царила темень. Павел постучал по дужке очков, человек с ретранслятором кивнул.

– Сделай два шага назад, прислонись к стене, – раздалась в наушнике команда.

Маг послушно сделал то, что ему приказали. Зажглись фонари, так, что слепило глаза, один из бойцов не торопясь подошёл, отцепил «глок» от пояса, проверил карманы.

– Он чист.

– Теперь девку, тащите её сюда.

Кто именно отдавал приказы, определить было сложно. Но Павлу показалось, что во время ответа один из четвёрки шевельнулся.

– Что вам от нас нужно?

– Мы зададим тебе несколько вопросов, – да, именно этот человек отвечал, он пошевелил рукой, подкрепляя свои слова жестом. – А подружка твоя пойдёт за компанию, если хватит ума сдаться. Мне за неё всё равно не заплатят.

– Только не убивайте, – маг прикусил губу. – Мы вам ничего не сделали.

Командир откинул забрало, женщина средних лет, ничем не примечательная. Глаза у неё были нормальные, значит, стимуляторы себе пока не впрыснула.

– Успокойся, с тобой поговорят и отпустят, никто не причинит тебе вреда. Эй, внутри, ты нам вообще не нужна, выйди, положи оружие на землю, твой приятель уже сообразил, что к чему, и сдался.

– Может, он идиот, а я – нет, – послышался голос Филипы.

Павел чуть было не улыбнулся. Против четырёх бойцов в экзоброне, усиливающей движения, с адаптивными гелевыми накладками, защищающими от выстрела в упор из винтовки, и хоть и устаревшей, но эффективной ракетной установкой на плече у одного из них, у девушки шансов не было. Эти ребята нарядились так, словно шли в лобовую атаку на укреплённый бункер.

– У неё два «мозеса», – сдал он спутницу, – обычные, без блока, на двадцать выстрелов каждый.

Командир кивнула, и двое бойцов не торопясь направились к служебному входу. Тот, что с ракетницей и подавителем, подошёл поближе. От него до мага было метров десять.

Те, кто скрылся внутри, не церемонились. Послышались глухие хлопки выстрелов и гудение брони, Филипа выпустила четыре пули. Потом девушка вскрикнула, раздался звук рвущейся ткани.

– Лягается, – послышался голос из глубины закусочной.

– Раз, – сказал Павел.

Командир вражеского отряда удивлённо на него посмотрела, очень медленно поворачивая голову – время растянулось, звуки сдвинулись в инфра-диапазон, свет будто приглушили. Десять метров – это четырнадцать шагов, даже спринтер, пробегающий такое расстояние в среднем за восемь десятых секунды, в самом начале только разгоняется. Маг оттолкнулся правой ногой, подпрыгнул вверх, левой упёрся в стену и сильно оттолкнулся. Ракетчик наверняка был по уши полон стимуляторами – скорость движений была ненамного меньше, чем у Павла, но всё равно, нервные импульсы скорее мешали друг другу, чем помогали – он быстро дёрнул вверх пистолет, но инерция уводила оружие в сторону. На пути Веласкеса женщина-командир пыталась совладать с автоматом, Веласкес врезался в неё, впечатывая флек в открытое лицо, и использовал тело врага как дополнительную опору.

Он добрался до ракетчика, обхватил одной рукой локоть, а второй – предплечье, направляя дуло в шлем. Пистолет выплюнул пулю, за тысячную доли секунды она преодолела путь от разгонного блока до конца ствола и врезалась в забрало. Стекло выдержало, но следом пистолет выплюнул очередью ещё пятнадцать пуль, семь из них прошли через защитный слой и прошили череп ракетчика насквозь.

– Два.

По меркам остальных он умер мгновенно, по ощущениям Павла – слишком медленно, нервные импульсы, идущие от мозга к конечностям, сокращали мышцы, левая рука, свободная, усиленная экзоскелетом и ускоренная стимуляторами, ударила мага в бок. Веласкес почувствовал, как деформируются и ломаются рёбра, входя в лёгкое, и заранее заблокировал боль. Перехватил руку, нажал кнопку на левом предплечье, кассета на плече мертвеца загудела, выбрасывая ракету вперёд, в направлении стены. Она была размером чуть больше сигары, из заднего сопла вырвался огонь, и неуправляемый снаряд, потерявший связь с оператором, врезался в стену здания. Бойцы волокли Филипу спиной вперёд, руки заломили и зафиксировали, при виде ракеты они отпустили девушку и прижали локти к груди, нагнув головы вперёд. Раздался взрыв, Павел потянул мёртвое тело на себя, прячась за ним, и почувствовал, как оно трясётся от врезающихся в него обломков.

Командир, которую отшвырнуло взрывной волной, выронила автомат, женщина тянула руки к лицу, затянутому плёнкой – флек нащупал глазные впадины, загнал туда тонкие щупы и выпустил электрический заряд, дрон был гораздо быстрее людей. В перчатки брони были встроены нейтрализаторы мин и дронов, но этот флек не так-то просто отключался, вещи, над которыми поработал Эфраим, становились очень живучи.

– Браслет, – напомнил он себе. – Три и четыре.

И бросился к закусочной.

Филипу отбросило назад, её похитители приняли взрыв на себя. Броня сработала как надо, но от контузии не спасла, оба валялись на земле и слабо шевелились. Павел подбежал к девушке, схватил за ногу и поволок наружу. Вовремя, в то место, где только что была её голова, ударила пуля – стрелок на дереве был начеку. Суарес была вся в крови от мелких порезов, но дышала, и по первому впечатлению, серьёзно не пострадала. В отличие от Павла, тот, привалив её к целой части стены, рванул куртку вверх, и запустил пальцы под кожу, пытаясь подцепить ребро.

– Шлем, – прохрипел он, – стреляй в шлем.

Девушка не растерялась, на коленях подползла к врагам, вытащила автомат и в упор разрядила его в затемнённые забрала. По сорок выстрелов на каждого. Со своего места Веласкес видел, как лица превращаются в кровавое месиво. Филипа отстреляла обойму до конца и согнулась, её вырвало.

– Веласкес, – прошипела она, подбирая второй автомат, – я тебя прикончу. Раньше я думала, что не смогу никого убить, но теперь опыт появился. Понятно, почему эта детектив, Волкова, называла тебя конченым ублюдком и мечтала задушить.

– Что?

– Отчёты полицейского психотерапевта, – Филипа вытащила изо рта зуб, отшвырнула его в сторону. – Только о тебе и говорила. Что дальше?

– У них должен быть транспорт, – Павел доковылял до командира нападавших, приложил палец к шее, убедился, что та жива. – Снайперу, чтобы добежать до зоны видимости, понадобится ещё минуты четыре, он постарается подобраться поближе, но на открытое место не высунется.

Суарес махнула рукой, кое-как доковыляла до угла, присела у стены.

– Микроавтобус прямо у склада, – сказала она. – Пустой. Чёрт, зуб будет недели две расти, ты не мог тащить меня поаккуратнее?

– В следующий раз я буду очень нежен, – пообещал Веласкес, ставя четвёртое сломанное ребро на место. – Увидишь посторонних – стреляй. Мне нужно минут пять, чтобы в себя прийти, а ещё вон её затаскивать, и бармену неплохо бы аптечку нацепить.

Филипа справилась. Она подогнала микроавтобус, кое-как затащила туда вражеского командира и даже попридержала дверь, пока Павел забирался внутрь. Вовремя, снайпер снова оказался на позиции, пуля ударила в машину, но и стекло, и обшивка выдержали. Микроавтобус вырулил на шоссе и помчался на север, мотоцикл, совершенно невредимый, догнал его через десять секунд и пристроился сзади, держа связь с хозяином.

– В Ньюпорт? – уточнил Павел.

– Чёрта с два, – девушка вырубила блок навигации и управляла машиной вручную, – едем в Сентаменто, а там разберёмся. Мы ведь одна команда?

Павел выкашлял сгусток крови, оглянулся. Пленница, лежащая на заднем сиденье, не шевелилась, но уже пришла в сознание и прислушивалась к разговору.

– Сначала, – сказал он, – я задам кое-кому несколько вопросов.

Глава 6

Конец июня 335 года от РазделенияОкрестности Нижнего города, центральное отделение Бюро специальных операций

У Марка Эскобара день не задался с самого утра. Перед гаражом лежала мёртвая анаконда – четырёхметровая змея не выдержала схватки с каким-то хищником, скорее всего – с гигантской выдрой, и издохла. Марку пришлось вызывать службу утилизации и ждать, пока двое рабочих в оранжевых комбинезонах не погрузят змею в свою машину. Ворота гаража заело прямо посредине, он выволок мотоцикл через раскиданные по дорожке внутренности, а потом молотком выбил ограничитель. На работу он опоздал, получил замечание от системы управления кадрами, уже третье за этот год. И вот теперь раздражённый голос босса, Дианы Родригес, ясно намекал – неприятности продолжаются.

– Садись, – Диана кивнула ему на кресло.

Она была не одна, в кабинете, отодвинув кресло от стола, сидела женщина в обтягивающем платье и красных туфлях, она рассеянно улыбалась.

– Госпожа Барская, вы ведь знакомы с лейтенантом Эскобаром?

– Конечно, – женщина кивнула, – мы встречались, когда один из моих подопечных пристрелил убийцу на площади Сервантеса. Марк, правильно?

– Да, рад видеть. – Марк отлично помнил Веру Барскую, бывшего старшего инспектора Службы контроля. – Отлично помню нашу встречу. А вот на складе, где тот же Веласкес навёл шороху, вы нас не дождались.

– Туше, – Вера приподняла ладони. – Как говорится, кто старое помянет…

– Госпожа Барская теперь интендант центрального департамента Службы контроля. Я правильно назвала вашу должность? – вмешалась Родригес.

Барская кивнула.

– Она утверждает, что мы виновны в разгроме их лаборатории.

– Какой лаборатории? – не понял Марк.

– Я уже объяснила вашей начальнице, – Вера покачала туфелькой, – что в ходе вашей операции в Тампе была разгромлена лаборатория, которая принадлежала Службе контроля. Вот, смотрите.

И протянула Марку планшет.

Эскобар полюбовался на штурм склада, на микроавтобус, в котором он сидел, и на взрыв, разметавший, казалось, половину района. Потом на уведомление, высланное в адрес Бюро в сентябре прошлого года, где предлагалась передача сведений о покупателях нелегальных имплантов, и на протокол обследования лаборатории, с перечнем оборудования.

– Диана? – спросил он.

– Я точно так же ничего не понимаю, Марк, – ответила Родригес. – Я отдала приказ, ты провёл операцию, и теперь госпожа интендант утверждает, что склад был внесён в пятый перечень. Да я в глаза его там не видела, а если бы даже пропустила, контрольная система не позволит такому случиться. Эти вопросы, Вера, решаются на уровне руководства, почему старший инспектор в Тампе не связался с Сурковым? И зачем вам лейтенант Эскобар?

– Конечно, – Барская очень мило улыбнулась, – я сейчас объясню. Вы в курсе, в чём проблема лабораторий, которые финансируются отделами секретных операций? Не знаю, есть ли такие в Бюро, а наши находятся в оперативном подчинении у отдельных сотрудников Службы, по сути, постоянно за ними никто не следит – нам приходится привлекать специалистов, которые, мягко говоря, не в ладах с законом и на излишнее внимание очень нервно реагируют. Списки подаются при создании лаборатории, и потом каждые три месяца, если часть деятельности нелегальна, мы ставим вас в известность с самого начала – обратите внимание на визу второго советника Риттера. С того момента вы получали каждые два-три месяца отчёт о клиентах лаборатории, которым отправляли стимуляторы.

– Да, действительно, – согласился Марк, рассматривая протокол. – А препарат «К14» был одним из побочных продуктов?

– Для лаборантов – да, основной секрет был в катализаторах, и раствор сливали как отход. А для нас, наоборот, стимуляторы – это побочный продукт. За десять дней до вашей операции мы получили предупреждение, но дата стояла другая, оборудование вывезти не успели, и оно уничтожено вместе со всей документацией. Хуже того, при взрыве пропали лаборант и наш субинспектор, ответственный за охрану склада. Ещё неделю назад, пока не наступила дата очередного отчёта, мы об этом ничего не знали, сотрудник, который пропал, – он отвечал за лабораторию. Второй человек, он должен был в случае чего поднять тревогу, пропал вместе с ним. Я только начала заниматься расследованием и прежде, чем передавать дело руководству и привлекать старшего инспектора Дюпре, хотела разобраться, почему вы перенесли операцию, а нам ничего не сказали. На всех ваших ответах стоит виза лейтенанта Эскобара.

– Марк?

– Первый раз об этом слышу, – Марк недоумённо посмотрел на Родригес. – Вы уверены, что я вам отвечал?

– Не вы лично, – Вера нетерпеливо качнула головой, – ваш подчинённый, сержант Лука Муньехо. Мы храним такие документы год, на пластике в главном архиве, в Модене, но, если есть сомнения, можете посмотреть в вашей почтовой системе.

Она протянула Диане несколько листов с текстом.

Родригес и Эскобар переглянулись. Сержант Муньехо пропал в конце января этого года, и живого или мёртвого его так ни не нашли.

5 июля 335 года от Разделения, четверг Свободные территории

Допрос ничего не дал. Будь Веласкес один, он бы подошёл к делу посерьёзнее, можно было парализовать мышцы гортани и конечностей, а потом поиграться с вестибулярным аппаратом и сердцем – он бы и гормоны задействовал, но не знал, как.

Под пристальным и очень подозрительным взглядом Филипы Суарес пришлось устроить небольшую экзекуцию с помощью флека, но и этого вполне хватило, женщина посопротивлялась для вида и разговорилась. Все четверо были наёмниками со Свободных территорий, им заплатили за то, чтобы Павла Веласкеса доставили в какое-то место на Восточном побережье. Куда именно – знал тот человек, который стрелял. За живого мага давали пятьдесят тысяч, за мёртвого – ничего, случайных свидетелей рекомендовали оставить в живых – по возможности. Что именно нужно заказчикам от Веласкеса, командир наёмников не знала и знать не хотела, она лишь делала свою работу. На взгляд Павла – плохо.

Бегать за стрелком смысла не было – он уже давно скрылся, поэтому маг избавил женщину от брони, понацеплял на руки и ноги фиксаторы и оставил в машине.

– Сообщишь своим нанимателям? – Филипа ждала на заднем сиденье мотоцикла, пока Павел загонял микроавтобус в придорожные заросли.

– Я связался с адвокатом, он сказал, что контракт можно выбросить в утилизатор, помощник Корса уже сообщил, что не хочет иметь со мной никаких дел. Так что меня, по сути, никто не нанял.

– Быстро они переметнулись.

– Ты ведь видела, как Корс упал, – Павел взялся за руль, но трогаться не спешил. – Тебе ничего не показалось странным?

– Чёрт, да там всё странное, – девушка провела пальцем по коммуникатору. – Слушай, раз ты ничего не добился, я отдам его своим, хорошо?

– Делай что хочешь.

– Отлично. Тогда высади меня в Сентаменто, рядом с площадью Маркеса, с этого момента каждый за себя.

– Стрелок тебя видел, – сказал Веласкес, разгоняя мотоцикл. – Но это твои проблемы.

Филипа промолчала.

* * *

Этот чёртов Веласкес был прав на двести процентов – у неё, похоже, были проблемы. Филипа подождала, пока «Дьяболо» скроется из виду, и вызвала арендный мотоцикл.

Первым делом она связалась с матерью, но та только молча выслушала и отключилась. Потом девушка уничтожила свой основной коммуникатор, воткнула его в зарядный разъём байка, через запасной зашла в блок управления и подала кратное напряжение. Выкинула сгоревший телефон в мусорный бак – теперь отследить её можно было только по трекеру в серёжке, та осталась лежать на полу в разгромленной закусочной.

Подарок, который она оставила своим хозяевам, должен был показать её лояльность, но тон Норы, ответившей на вызов, ей не понравился – в голосе матери звучало равнодушие, словно её, Филипу, уже списали. Скорее всего, так оно и было, лицо наёмницы, оставшейся в микроавтобусе, было Филипе знакомо. Полтора года назад Фальки пытались вытеснить русских из небольшого городка на западном берегу Рио-Гранде, который люди из Северного считали своим. Варгас привлёк бойцов со стороны, чтобы в случае чего от них отказаться, Филипа прогоняла данные через корпоративную сеть, проверяя данные. Тогда команда наёмников состояла из десяти человек, выплаты получили четверо.

В Сентаменто девушка обычно снимала номер в небольшой семейной гостинице, тайное местечко, о котором никто почти не знал, его же она сейчас и забронировала. Туда при случае наведаются в первую очередь. За годы работы на Фальков Филипа привыкла быть ко всему готовой, она видела, как умирали люди, чем-то провинившиеся – бросались с мостов, тонули в океане, попадали под колёса случайных машин, падали из окон или травились совершенно обычной едой. Её мать считала себя особенной, помощник самого Варгаса, неприкосновенный член команды, но Филипа в это не верила. Случай с Корсом был тому подтверждением, главный человек в службе безопасности братьев Гальяцци валялся на полу, как последний домушник.

Девушка направилась в сторону Тахо – у неё был пай в фермерской коммуне в окрестностях Сентаменто. Ежегодное пожертвование в десять тысяч, возможность занять любой из свободных домиков и собственный бокс на складе, уже к середине первой трети, когда Сол только ещё собирался вылезти за линию горизонта, девушка была на месте. Она отметилась в офисе дежурного, получила ключи от крохотного домика с лужайкой и двумя апельсиновыми деревьями.

В домик Филипа заходить не стала – вещей у неё не было, а с желанием поспать маг могла кое-как совладать. Склад встретил девушку прохладой, она открыла бокс, а потом заперла за собой опускающуюся створку.

Экран на стене засветился двадцатью пятью прямоугольниками – два транслировали камеры на самом складе и на въезде в коммуну, а остальные принадлежали двадцати трём виртуальным сотрудникам корпорации «Айзенштайн». Филипа попробовала зайти в сеть сама, её профиль был заблокирован. Точно так же, как и остальные. Девушка выругалась, похоже, все её закладки раскрыли. А значит, и это место теперь тоже стало известно. Она набрала комбинацию цифр и букв, экраны погасли один за другим, накопители чуть слышно зашипели.

Когда отвечаешь за внутреннюю сеть, всегда оставишь себе крохотную щёлочку, через которую можно проникнуть. Небольшой пакет данных, которые собирались каждую неделю – всё, что ей было нужно, только до него ещё надо было добраться.

Мотоцикл помчался в сторону Модены, девушка поменяла байк сначала на одной заправке, потом на другой, у моста через реку Рио-Гранде пересела на катер, который шёл до Ривердейла всего с двумя остановками. Теневая часть города принадлежала семье Гальяцци, и Филипа надеялась, что подручные её матери туда не сунутся.

В Ривердейле она рассчитывала встретить однокурсника, единственного человека, которому доверяла, насколько вообще способна была доверять. Они вместе поступили в мормонский университет, два мага на всю группу, и вместе его закончили, перепрыгивая через семестр, после выпуска виделись несколько раз в год, но связывались гораздо чаще. С ним можно было говорить о чём угодно, и главное, он всегда готов был прийти на помощь. У Эфа было три недостатка, он был жутко стеснителен, начисто лишён амбиций и абсолютно, часто во вред себе, честен. Однажды Филипа решила, что их отношения должны перерасти в нечто большее, но опыт оказался неудачным – дружить получалось куда лучше.

Эф жил в небольшом одноэтажном домике на окраине города, Филипа добралась до него на такси. Лужайка, на которой на аккуратных грядках росли конопля, малагета и тмин, гараж, две спальни и кухня. Код на входной двери она набрала по памяти.

– Нужна помощь, – сообщила девушка камере, зайдя в дом.

На экране появился силуэт человека.

– Буду к вечеру, – произнёс он. – Срочная работа, ты пока отдохни. Левая спальня – твоя.

* * *

Павел добрался до Ньюпорта, когда Филипа плыла по реке. Он отметился в порту и вышел в открытое море, оставаясь на виду у береговой охраны. Нина ответила сразу, как только он нажал на её контакт.

– У нас тут чёрт знает что творится, – пожаловалась она, – Серхио убили.

– Я знаю, видел своими глазами, – подтвердил Павел. – Может быть, он покончил с собой?

– Не говори чепухи, такие, как Корс, добровольно не умирают. Поговаривают, что замешаны Фальки и Майеры, дело может дойти до большой войны. Так что, малыш, сиди тихо и не высовывайся. Лучше всего, если ты побудешь какое-то время у нас в поместье, Патрик пришлёт туда несколько человек, Триш я тоже перевезу.

– Лучше ко мне в коттедж, вы отлично его укрепили.

– Я тоже так подумала, но Патрик почему-то против. Эми с командой уже в Ньюпорте, они обещали за три-четыре дня всё обустроить, к тому же папа в своё время постарался и кое-что сделал, ты знаешь, он всегда был чуточку параноиком.

– Это его не спасло.

– Нельзя спастись от того, что выше нас, – философски заметила мисс Фернандес. Она была совершенно спокойна. – Тебе что-нибудь нужно?

– Да. Корс оставил кое-что для меня, и это «кое-что» – у Ломакса. Попроси Геллера это забрать, он разберётся.

– Пабло, – голос женщины приобрёл встревоженный оттенок, – не ввязывайся в это. Держись подальше, на две-три недели укройся где-нибудь, семьи разберутся между собой, и всё утихнет.

– Уже ввязался, – Павел вкратце рассказал, что с ним случилось этой ночью. – Похоже, мой единственный шанс выпутаться – это разобраться во всём самому.

– Будь осторожен, – сказала Нина. – Ты уже взрослый мальчик и сам отвечаешь за свои поступки, но если с тобой что-нибудь случится, я тебя прибью. Эта девчонка, что была с тобой, Филипа Суарес, не доверяй ей, её мать – та ещё стерва, а какая палка, такая и щепка.

– Постараюсь. Ты знаешь, как со мной связаться, – Веласкес спустился в каюту, отцепил комм, положил его в утилизатор и нажал кнопку.

* * *

Филипа всегда знала, чем себя занять, когда делать нечего. Она легла в кровать и уснула. Эф появился в начале последней трети, через пять минут после того, как доставка привезла термоконтейнер с пиццей и салат, еды у университетского приятеля в доме не было.

– Отлично, а то я за день ничего толком не съел, – парень вытащил пиццу из контейнера, – ну что, Пиппа, ты в глубокой заднице.

– С чего ты взял? – промычала девушка с набитым ртом.

– Слухи идут, – туманно ответил Эф. – Будто Серхио Корса убил кто-то по приказу Фальков, а одна из его команды целый вечер только и искала повод, как подобраться к безопасникам Гальяцци поближе.

Девушка протестующе икнула. Они никогда не обсуждали, кто чем занимается, но Филипа подозревала, что Эф кое-что о ней знает. Сама она пыталась выяснить, чем он занимается, но ничего не вышло.

Её приятель был небольшого роста, с блокиратором на руке и с бородкой, перетянутой серебряным кольцом. Техноочки, сколько она помнила, Эф снимал только в крайних случаях, сейчас они лежали на краю стола. Карие глаза смотрели на девушку укоризненно.

– Ладно, давай, что у тебя.

– Сначала поешь.

Эф не заставил себя уговаривать, он достал пиццу, большую тарелку, пинцетом снял весь бекон, пересчитал и отложил отдельно двадцать пять кусочков. Точно так же он поступил с колбасой, лишние ломтики выбросил, потом обрезал тесто по краям, придавая ему квадратную форму, примерился и нарезал вдоль и поперёк, четыре разреза на четыре. Из холодильника появились банки с солёными огурцами, оливками и вяленым перцем в конопляном масле. Огурцы он аккуратно нарезал почти одинаковыми кружочками, крохотные перчики пошли целиком, а оливки маг располовинил, одну лишнюю половинку хотел выбросить, но передумал и съел отдельно.

– Прогресс, – прокомментировала Филипа, – раньше ты бы сделал шестнадцать квадратиков. Чётное число.

– Психотерапия, – Эф поедал один кусок за другим, каждый раз тщательно вытирая рот салфеткой. – Ещё немного, и я смогу вообще не заморачиваться с нарезкой, это так, дело привычки.

Он отобрал у Филипы салат, выкинув оттуда бобы, и запил всё кофе из пищевого автомата. Сыто потянулся, встал.

– Пойдём, горе моё.

– В спальню? – предположила девушка. – В прошлый раз тебе не понравилось.

Парень пропустил колкость мимо ушей, подошёл к кухонному утилизатору, выбрал команду очистки. Тумба отъехала в сторону.

– Вставай сюда. – Эф переместился на место утилизатора, протянул руку. – Добро пожаловать в кроличью нору, Алиса.

Филипа, перед тем как уснуть, обыскала дом несколько раз, и могла поклясться, что подвала в нём нет. Но он был – часть пола внезапно пошла вниз, и они оказались в большой комнате, заставленной оборудованием. Экраны были на всех четырёх стенах, на потолке и даже на полу, стоило плите подняться и встать на место, парочка оказалась на глубине моря – внизу, по бокам и сверху в толще воды плавали рыбы, такие, каких на этой планете не было.

– Старая Земля, – Эф уселся в кресло, крутанулся, кивнул на второе. – Давай, Пиппа, садись и кидай мне кодовое слово.

– Какое?

– Ты же собралась залезть в сеть «Айзенштайна»? Или я неправильно тебя понял? Отлично, неделя-полторы, и можно будет там резвиться.

– Погоди, мне нужен только один файл.

– Вот как. – Эф поскучнел. – Ладно, ты и сама могла это сделать. Сейчас выберу спутник. Ты знаешь, что военные за последние десять лет запустили минимум три сотни незарегистрированных спутников? Я попытался выяснить, что они там творят, но мне шарахнули по рукам, точнее – по глазам, чуть не ослеп. Но крохотный, очень узкий канал для общей связи у них есть, вот им мы и воспользуемся.

Он растопырил пальцы, положил их на сенсорную панель управления и качнул головой, очки упали со лба на переносицу. На экране внизу переливалась голубым, зелёным и белым планета, а вверху рядом со звёздами висели шары, сигнал вырвался с острова, попал в один из них, отрикошетил во второй, в третий – так почти сотню раз, и снова ушёл вниз. А потом Эф сделал жест рукой, словно подсёк рыбу.

– Готово, – сказал он, – пять секунд, малышка, и всё будет твоим.

Филипа благодарно улыбнулась, попыталась потянуться и обнаружила, что не может пошевелиться. Кресло в момент обволокло её словно коконом, пистолет был в десяти сантиметрах от пальцев, но шансов добраться до него не было. По крайней мере, в этот момент.

– Что за хрень творится, Эфраим Теодор Геллер, – сказала она, пытаясь вытащить кисть из браслета, – ты что вытворяешь, гадёныш мелкий?

– Прости, Пиппа, – Эф поднял очки обратно на лоб, – придётся тебе посидеть некоторое время неподвижно.

– Раньше ты мне не врал, – девушка зло посмотрела на приятеля.

– Мозгоправы чего хочешь вылечат, – парень развёл руками, – кое-что надо прояснить, детка. Но не бойся, я не дам тебя в обиду, если что-то пойдёт не так, мы из этого выпутаемся. Возникли сложности, сеньора, боюсь, мне придётся выбирать, чью сторону занять. Конфликт интересов.

На стене появилась женщина, стоящая у перил веранды. Вокруг, сколько хватало глаз, раскинулись джунгли. Нина Фернандес, одна из капо братьев Гальяцци.

– Постарайся, – сказала сеньора Фернандес, – чтобы его не было.

И отключилась.

Глава 7

7 июля 335 года от Разделения, субботаПротекторат Ньюпорт

Ава Самойлова проснулась в отличном настроении. Ещё одна рабочая трёхдневка закончилась, следующая начнётся только в воскресенье, и это значило, что у неё есть день, который можно посвятить отдыху. Она договорилась с новой знакомой Оливией, что сходит с ней в кафе, есть у женщин темы для разговоров, которые можно обсудить только с глазу на глаз. Но Ава не была уверена, что пойдёт – лучше взять доску и поплавать в охраняемой зоне возле порта, а потом просто погулять по вечерним улицам.

Она влезла в кроссовки, натянула тайтсы и легко спустилась по лестнице. За безопасность по выходным отвечала система охраны, Ава приложила ладонь к панели замка и выбежала на улицу. В шесть утра Сол был мягче и нежнее, не то что в полдень, прохладный ветер с океана выдувал из потайных мест остатки ночной сырости, воздух наполнял лёгкие мириадами кружащих голову запахов – сезон цветения был в самом разгаре. Она пробежалась два раза вокруг стадиона, и устремилась по бульвару братьев Люмьер к океану. Семь километров по центральной дорожке, проходящей мимо деревьев, Ава обычно пробегала за двадцать пять минут.

Полицейская машина пристроилась за женщиной сразу, как только она выбежала с улицы Фейхтвангера на бульвар. Поначалу Ава не обратила на неё внимания, но кроме седана, других транспортных средств на дороге не было. Через два километра она остановилась, делая вид, что хочет отдышаться, машина тоже замерла, между ними было около пятидесяти метров. На ней стоял знак округа Саус-Лейк, но Ава не обратила на это внимания. Стоило женщине побежать, и авто тронулось вслед за ней.

– Так дело не пойдёт, – сказала себе Ава и решительно развернулась обратно. – Какие-то проблемы, офицер? Я слишком вызывающе одета?

Патрульный, сидящий за рулём, покраснел. На вид ему было лет двадцать пять, русые волосы, серые глаза, небольшой шрам на правой щеке и клочок волос под нижней губой, претендующий на бороду. Он вылез из машины, поправляя пояс с пистолетами, нерешительно улыбнулся.

– Офицер Эвертон Кардозо, мэм, прошу прощения. Мне показалось, что за вами кто-то следит, но этот человек свернул вон в тот дом.

Ава посмотрела в том направлении, куда указывал полицейский, почувствовала руку на своей шее и потеряла сознание.

* * *

– В пять пятьдесят на углу Фейхтвангера и Люмьеров, – сказал безликий собеседник. – Патрульная машина. Не забудь парик и очки.

Оливия всегда знала, который час, и могла ошибиться максимум на две-три минуты – это была её способность, которой она гордилась. Наниматель позвонил ровно в пять тридцать три, Олив не знала, мужчина это или женщина, и знать не хотела. Два дня назад она набралась духу и потребовала, чтобы женщина, чью личность она собиралась присвоить, осталась жива. Когда Оливия только нашла эту Самойлову, то решила, что просто отключит её на несколько дней и закроет в собственной квартире, один препарат, известный как «стиратель», обеспечивал амнезию, а релаксант – крепкий и здоровый сон. Нанимателю показалось это слишком рискованным. Борхес пожалела, что вообще сообщила о своих планах, но было уже поздно.

Она быстро собралась и вышла из своей комнаты. За прошедшие два дня они с Авой почти подружились, и у Оливии были её отпечатки, ключ-карта от апартаментов на четвёртом этаже, скан тела в полный рост и образцы голоса, смеха и дыхания. Парик, очки и накладки – у Самойловой грудь была меньше, а таз – шире.

Оливия добралась до угла бульвара за стадионом, ошибиться было трудно – в это время в субботу разве что патрульные машины ездили по пустым улицам. Она нырнула на заднее сиденье, человек в полицейской форме протянул ей очки.

– Пригнись и не высовывайся, – сказал он.

Борхес так и сделала. Незнакомец сидел как на иголках и периодически смотрел на часы. В шесть пятнадцать он достал инжектор и впрыснул что-то себе в шею. Повернулся.

– Приготовься.

Ава появилась через несколько минут, она бежала красиво, было видно, что занимается не первый день и даже месяц. Машина тронулась, медленно следуя за бегуньей. Через некоторое время Самойлова остановилась, словно пытаясь восстановить дыхание, но на самом деле она, судя по взглядам, что-то заподозрила. И когда патрульный снова тронулся за ней, развернулась и бросилась к ним, Борхес едва успела упасть на сиденье.

– Какие-то проблемы, офицер? – послышался её голос.

Полицейский что-то пробубнил, а потом открыл заднюю дверь и впихнул Самойлову в машину.

– Переодевайся, – приказал он. – Чего смотришь, стягивай с неё всё.

Оливия стянула с бесчувственного тела тайтсы и майку, отметив, что грудь у Авы хоть и маленькая, но крепкая, натянула на себя, переобулась, нацепила очки и парик.

– Что дальше? – спросила она.

– Беги, – ответил полицейский, глядя на дорогу. – До порта и обратно.

– А она?

Офицер обернулся, его верхняя губа чуть дрожала.

– До порта и обратно, – повторил он.

Борхес выскочила из машины. Она вообще мало чего в этой жизни боялась, но в серых глазах увидела смерть.

* * *

– Представляешь, заказал с улитками, а привезли с мидиями, – Эфраим поставил перед Филипой миску с едой, подцепил палочками лапшу. – Везде бардак, но так даже лучше. Прости, были срочные дела, но ещё несколько дней, и я буду практически свободен. Открывай рот.

– Я не хочу есть, – тихо, размеренно и очень спокойно произнесла она.

Но Эфраима было сложно обмануть.

– Ты всё ещё злишься.

– Я не злюсь, – сказала Филипа. – Я в бешенстве.

– Понимаю, у тебя есть вопросы, и сейчас я готов всё объяснить. Но ты не ела уже двое суток, давай, Пиппа, тебе нужно подкрепиться.

Девушка от злости была готова лопнуть. Кресло раскладывалось в кровать, и она пролежала на ней в этом подвале практически неподвижно, только один раз Эфраим ослабил фиксатор на одной ноге, чтобы приспустить с неё штаны и надеть памперс. Это было унизительно, она с удовольствием попыталась залепить ему коленом в предательскую рожу, но не дотянулась. На вторые сутки Филипа не выдержала и заснула, мечтая, что никогда больше не увидит противную физиономию с бородкой, желание, увы, не сбылось.

– Отвали.

– Я, между прочим, ради тебя всё это делаю, – Эфраим рассеянно засунул еду себе в рот, начал жевать, – перца маловато, надо доложить.

– Геллер, – прошипела девушка.

Это подействовало – её бывший приятель ненавидел свою фамилию.

– Человек, с которым тебя видели на приёме в «Тайли Энтерпрайз», мой клиент, точнее, друг мисс Фернандес. И так получилось, что ты сейчас против него, а я не мог допустить, чтобы ты пострадала. И выпустить тоже не мог – Нина распорядилась продержать тебя здесь до субботы. В общем, я сделал всё, что он просил, и уйду от Фернандесов, возникнут небольшие сложности, это займёт ещё два-три дня, но потом я смогу тебе помочь.

– Хватит болтать.

– Прости. Я добрался до твоего файла только три часа назад, и это хорошо, там есть дополнение за вчерашний день и эту ночь. Вот, смотри.

Маг нацепил ей на палец комм-кольцо, на экране на потолке, где все эти два дня транслировались главные каналы острова, появились пиктограммы.

– Ты ведь уже всё проглядел? – подозрительно спросила Филипа.

– Да, и хочу сказать, с тобой плохо поступили. Непорядочно.

Сначала девушка не поняла, о чём он говорит, но потом увидела своими глазами.

В ведомостях, в которых отмечали выплаты наёмникам, в поле женщины, которую они с Веласкесом бросили на дороге, напротив окончательного платежа стоял прочерк. Это означало, что её больше нет в живых. Зато появились выплаты другой группе, которая брала заказы на убийства, – о них девушка только слышала. Филипа изучила замены в штате корпорации, пытаясь понять, кого списали, просмотрела список совещаний – Варгас и её мать нигде не участвовали, но их никто не увольнял, наоборот, главе охраны дали дополнительные полномочия. А десять часов назад из списка сотрудников исчезла она сама, Филипа Суарес больше не являлась аналитиком технического отдела. Все её счета были закрыты, а допуски и разрешения – отозваны. Оставался отчёт по Кейптауну, Пако Эсторио, виртуальный сотрудник, которого она создала четыре года назад и потихоньку протащила через несколько отделений от курьера до помощника менеджера службы доставки, шесть дней назад ушёл в очередной отпуск и отдыхал где-то возле Акапулько. До Пако пока никто не добрался.

«Теперь ты сама по себе», – сказала ей Нора два дня назад. Так и получилось, теперь она сама по себе – с кучей проблем, убийцами на хвосте, которых послала собственная мать, и без привычной защиты.

– Ты о Веласкесе говоришь? – прямо спросила девушка у Эфраима. – Из-за него у меня проблемы?

Тот кивнул, выскребая лапшу со дна миски.

– Можешь с ним связаться?

На парня было больно смотреть. Он покраснел и чуть ли не зажал руками рот.

– Эф, послушай, мне не важно, как ты до него доберёшься, но мне нужен этот ублюдок. В куртке четыреста тысяч пластиком, они ещё двадцать дней действительны, перекинь на счёт, свяжись с ним и скажи, что я хочу его нанять, я отдам всё и не буду торговаться. Найму его, чтобы он нашёл Светлану Крамер, так и передай. Не согласится – пусть идёт в задницу, как-нибудь прорвёмся, но ты попробуй.

* * *

Павел лежал на палубе, раскинув руки в стороны, и смотрел на Сол. Местное светило жарило так, что пластик готов был загореться, деревянный декинг приятно нагрелся, маг отлично провёл и четверг, и пятницу – запаса продуктов хватало, чтобы компания из четырёх человек не вылезала на берег как минимум месяц, дожди шли редко, матрасы в каютах были выше всяких похвал, и главное – почти никого вокруг. Он отошёл от берега на тридцать километров, так, что стал виден остров Мечты, на котором Веласкес провёл часть своего детства, и расслабился.

За эти два дня произошли всего три события, которые почти вырвали его из одиночества.

В пятницу рано утром в коттедже появилась Клэр Биркин, врач клиники Святой Марии. Она поиграла с Моной, проверила, как та себя чувствует, накормила обедом, засунула девочку обратно в цилиндр, послала камере в гостиной воздушный поцелуй и в полдень уехала – точно так же, как и в каждую первую и третью пятницу каждого месяца, начиная с февраля. Люцифер всё это время прятался и на глаза женщине не показывался – кот превосходно отличал тех, кто действительно носил блокиратор, от тех, кто делал это для вида. Вторых он откровенно боялся и ненавидел, Павел был исключением.

В тот же день, ближе к вечеру, к яхте подъехал на гидроцикле Эфраим Геллер, человек Нины, привёз чип, на который поместил отданный Корсом ключ доступа. На предложение Павла попробовать зайти в сеть «Тайли Энтерпрайз» он ничего не ответил, запрыгнул на водный мотоцикл и удрал. Но Эфраим вообще был парнем со странностями, Нина Фернандес к этому давно привыкла, относилась с пониманием и того же требовала от других. А раз так, то и с просьбой этой надо было обращаться к ней. Веласкес отложил это дело на следующую неделю.

А сегодня рано утром, Сол только-только показался над горизонтом, он вышел на палубу, и в этот момент мимо проплывал полицейский катер. Офицер вежливо спросил, всё ли в порядке, и что Павел делает на одном месте столько времени. Веласкес показал копию лицензии, отшутился, вручил ему бутылку спиртного и три сэндвича – по одному на каждого патрульного, и они расстались на мажорной ноте.

Тримаран появился утром, примерно в начале второй трети. Небольшой, метров шесть в длину, с двумя открытыми площадками и катером посерёдке. На левой площадке сидела девушка в бикини, а за рулём катера – пожилой мужчина в белой морской фуражке и с голым торсом.

– Эй, на яхте, – мужчина приподнялся, в его руке была зажата бутылка, – подаю сигнал бедствия.

И в подтверждение он сделал три быстрых глотка, три – долгих и снова три быстрых. Павел улыбнулся, девушка прыснула. Она была хорошенькой и очень молодой, даже слегка по-детски угловатой, с ямочками на щеках и гладко зачёсанными назад русыми волосами.

– Спасательная команда на месте, – Веласкес помахал рукой.

– Выручай, – мужчина поболтал спиртное в бутылке, допил. – У меня дела в Хейвене, это приют вон на том острове, я прицеплю к тебе катамаран, ладно? Буквально на час-полтора, кое-что отремонтирую и вернусь. Обещаю, Лулу тебе не помешает, так, крошка? Я – Ян Стоцкий, а это Лулу, она смирная и не кусается.

Девушка ойкнула, переползая на корпус. Павел кивнул. Ян нажал на рычаг, площадки тримарана пошли вверх, а когда катер ушёл чуть вперёд, сцепились обратно. От правого корпуса выстрелил трос, цепляясь за корму яхты, с простым магнитным фиксатором – такой сбросить, при необходимости, было несложно.

– Разрешите удалиться, адмирал, – Стоцкий выпрямился, отдавая честь, и умчался к острову Мечты, провожаемый дорожкой из белых буранчиков и треугольным плавником акулы.

Лилу разлеглась в шезлонге на площадке катамарана, Павел принёс ей термоконтейнер с лимонадом и мороженым.

– Надолго уплыл твой приятель? – спросил он.

– Яник, – девушка отколупнула деревянной ложечкой кусок от ванильного шарика, – так я его зову, ему лет сто, наверное, богатый сукин сын. Эй, ты думаешь, я ним сплю за деньги? Я что, шлюха, по-твоему?

Веласкес пожал плечами, он и разговор-то завёл из вежливости.

– Конечно, нет, – сказал он. – У вас всё по любви.

– Мне уже есть шестнадцать, могу делать что хочу, – заявила Лулу. – У тебя большая яхта. Ты один здесь плаваешь?

– Да.

– А ты симпатичный, – девушка облизнула губы. – Чем занимаешься?

– Я учёный, изучаю акул и других рыб, снимаю на камеры, – маг показал на выступы на рубке и корпусе. – Пайче и паяры, они на Старой Земле плавали только в реках, а здесь и к солёной воде приспособились. Ты знаешь, что у пайче есть зубы даже на языке?

– Нет, но это очень интересно, – по лицу Лулу было видно, что ей стало скучно. – Значит, это не твоя яхта?

– Нет.

– Ага.

Девушка потеряла к Веласкесу интерес, она поскребла ложечкой по донышку пустого стаканчика из-под мороженого, выкинула его в воду, прикрыла глаза и оперлась на локти, подставляя тело под лучи Сола. Павел не стал ей мешать, ушёл обратно к себе. Система наблюдения вела катер Стоцкого до самого острова, и сейчас он стоял, покачиваясь на волнах возле причала. Самого Яника в нём не было. Веласкес поставил камеры, наблюдающие за катером и катамараном, на постоянную трансляцию, и спустился вниз, в каюту. В просьбе присмотреть за девушкой не было ничего странного – в море случалось всякое, и отпугиватели ломались, и акула могла протаранить небольшое судно, а вдали от берега падение в воду без защитного костюма означало почти неминуемую смерть. Павлу показалось, что Лулу вела себя совершенно естественно, но с уверенностью он сказать этого не мог.

Веласкес подумал и перевёл ещё одну камеру на высокую скалу в южной части остров Мечты. В длину остров был почти семь километров, гостевой причал, куда поставил свой катер Яник, находился в центре, два километра до скалы, а потом ещё восемьсот ступеней по лестнице до первого уступа, тысяча четыреста до второго и сто пятьдесят метров по вертикали до третьего. Дальше никто не поднимался, каменная стрела уходила ввысь на три с половиной километра, на самой вершине, среди периодически тающего ледника, стоял ретранслятор департамента безопасности Параизу. Дети, живущие в приюте, периодически лазили на второй ярус, с которого начиналась канатная дорога к ретранслятору. Маг, когда был ещё ребёнком, добирался до больших роликов, поддерживающих канат, за двадцать пять минут. Плюс пять минут на катере, двадцать минут до лестницы быстрым шагом, чтобы не привлекать к себе внимание. Минус большие шаги взрослого человека. Итого выходило от получаса до пятидесяти минут.

– С этой жизнью я окончательно становлюсь параноиком, – Павел посмотрел на таймер, катер уплыл на остров двадцать пять минут назад.

Парень откинулся на спинку кресла, надвинул очки на переносицу, сложил руки на животе. Девушка лежала на палубе катамарана плашмя, раскинув руки в стороны и закрыв глаза, большие баллоны корпуса были осажены в воду ровно настолько, насколько вниз давили их вес и вес пассажира, значит, внутри других людей не было. Веласкес улыбнулся, излишняя подозрительность показалась ему смешной.

И почти сразу между первым и вторым ярусом камера засекла человека, бодро поднимающегося вверх. Пять километров – пустяки для оптических приборов, лицо Яника Стоцкого было вполне различимо, так же, как и чехол за его спиной. Лулу продолжала неподвижно лежать, греясь в лучах Сола, она перевернулась на живот, повернула голову набок и чуть слышно посапывала.

Наконец Стоцкий добрался до второго яруса, скинул чехол и подошёл к будке рядом с роликами подъёмника. На таком расстоянии детальное изображение передавалось с небольшой задержкой – камере приходилось дорисовывать картинку из-за покачивания на волнах. Павел ожидал, что из чехла появится винтовка, но Яник достал инженерную насадку на руку, пристегнул к плечу и начал что-то ковырять в механизме. Копался он в нём минут пять, а потом открыл будку – на памяти Веласкеса, пятнадцать лет назад в ней хранились запчасти для ретранслятора.

* * *

Эфраим заехал на своём пикапе на территорию порта Ньюпорта и остановился на стоянке. Внутренняя сеть порта давала массу информации, от зарегистрированных кораблей и лодок до меню в закусочных на территории, инженер заказал себе сэндвич, арендовал гидроцикл и проверил, где находится яхта Веласкеса. Судя по данным радара, Павел так и болтался возле острова Мечты, в тридцати километрах от берега. Предстоящий разговор Эфу не нравился, он очень не любил что-то менять. Нина ясно дала понять, что он должен выбрать, на чью сторону встать, и здесь он будет в одной команде с Филипой. А значит, дорога обратно ему заказана.

Он не торопясь съел сэндвич, хотел заказать ещё один, но выругался на самого себя за малодушие. Гидроцикл уже стоял на стапеле, и стоило магу-инженеру усесться в седло, покатился вниз, к волнам. Эфраим решительно нажал на гашетку, водомёты загудели, вода позади забурлила, скорость быстро дошла до сотни. Яхта покачивалась на волнах прямо по курсу, когда до неё оставалось чуть больше километра, Эф заметил прицепленный к ней катамаран. Значит, у Веласекса были гости. Какие именно, он тоже увидел – девушка в намёке на купальник перепрыгнула с корпуса на палубу, прошлёпала по доскам босыми ногами, остановилась у рубки, нагнулась, что-то выглядывая, и скрылась внизу. Эфраим сбросил скорость и закачался на волнах, он оказался перед дилеммой, с одной стороны, есть отличный повод повернуть назад и не мешать Веласкесу развлекаться, а потом нарваться на скандал с Филипой, а с другой, поговорить всё равно придётся, рано или поздно.

* * *

Лулу пошевелилась, словно раздумывая, просыпаться ей или нет, потянулась, села на палубе. Естественное поведение человека, только что разлепившего глаза. Потом встала, помахала рукой одной из камер.

– Эй, на борту! Капитан!

Не дождавшись ответа, девушка включила лебёдку, подтягивая катамаран вплотную к корме,

– Чёрт, только её здесь не хватало, – Веласкес снял очки, нацепил на палец инжектор и вышел в коридор. На экране каюты появилось изображение с камеры, Эфраим подплыл к яхте на километр, но Павел его не увидел. – Эй, спускайся сюда.

Лулу сбежала вниз, остановилась возле двери в каюту.

– Ого, – сказала она, – тут так красиво. Такая большая кровать. Ты точно простой ихтиозавр?

– Ихтиолог, – поправил её Павел. – Да. Что случилось?

– Мне скучно. Лимонад кончился, и у тебя есть гидроцикл, давай покатаемся. А ещё я проголодалась, хотела взять сэндвич с индейкой или протеиновый батончик, а рубка закрыта.

– Может, посидим здесь?

– Нет, – капризно протянула девушка, – я хочу наверх, на свет, тут уныло, как в подземелье.

Веласкес улыбнулся девушке, та стояла чуть боком, покачиваясь и пританцовывая, маг хлопнул её по заднице. Нейропаралитик мгновенно проник под кожу, попал в кровь, Лулу игриво взвизгнула и тут же резко обмякла.

В стекле будки, стоящей на скале в пяти километрах отсюда, появилось отверстие, едва заметное с такого расстояния. Ян смотрел через визоры на пустую палубу, потом перевёл перекрестье прицела на гидроцикл. К клиенту пожаловали гости, и они могли помешать. Стрелку заплатили за одну жертву, но он относился к своей работе очень серьёзно и всегда подчищал за собой хвосты. Так, как его учили сначала в школе снайперов, а потом в одном секретном подразделении Сил обороны. Процессор в очках учёл и покачивание гидроцикла, и ветер, который сносил его к северу, но снайпер был в этой связке главным, он чувствовал, когда надо нажать на спусковой триггер и как скорректировать прицел. Винтовка загудела и выплюнула пулю с начальной скоростью в пять километров в секунду, до цели она долетела через три, сбросив скорость в два с половиной раза, и попала в ключицу. Эфраим в последнее мгновение вцепился в рукоятку, и поэтому удержался.

Глава 8

Июнь 315 года от РазделенияСвободные территории рядом с Касабланкой

Заброшенное здание фабрики потихоньку начало прорастать побегами деревьев. В сельве всё росло быстро семена, заброшенные ветром в трещины, пускали корешки, цепляясь за крохотные кусочки земли. Люди оставили это место полтора года назад, прочный материал каркаса простоит ещё сотню лет, но вот остальное – придёт в негодность через пять.

Пять – столько было людей, собравшихся на втором этаже. Трое мужчин и две женщины. Все – в маскировочных комбинезонах без знаков различия, сидели на голом полу, у каждого на коленях лежал короткий карабин.

– Вы знаете, что у нас очередная проблема, – женщина с короткой стрижкой обвела остальных взглядом. Её звали Лия «Гюрза» Маккой, и она была лейтенантом роты горных стрелков. – Стэн Линдеман, капитан, бывший призрак, в отставке пятнадцать лет, позывной «Тень». Взял заказ семьи Майеров, четыре трупа, один – детский, тем самым он нарушил главное правило призраков. Мы не убиваем мирных граждан. Никогда. Эти твари из Семей могут перебить друг друга, но прикончив невинного ребёнка, он пошёл против всех нас. Мы все получили сообщение от Старика, он выбрал нас шестерых, чтобы мы прикончили Линдемана.

– Чего тут говорить, замочим урода, – тот, кто сидел справа от неё, широко улыбнулся, – Патрик, где твоя подружка?

– Мне откуда знать, – молодой человек пожал плечами, – я ей не нянька. Договорились в полдень. Лия, давай я пойду один, убью этого подонка и вернусь. Дел на час максимум.

Лия мотнула головой.

– У нас трое новичков, – сказала она, – так что пойдём вместе. А Мойра ещё получит за своё опоздание, сучка отмороженная.

Отряд выбрался из здания бывшей фабрики и направился на юг через сельву. Эта часть местности была совершенно необжитой, тропинки если и были когда-то, заросли без следа. Пятеро бойцов шли след в след, быстро, почти бегом, стараясь не наступить на змей и паучьи гнёзда. К ранчо они вышли через двадцать минут, хлипкая с виду загородка была нашпигована устройствами слежения. Патрик шёл первым, он остановился, не доходя сорока метров до ограды, вытащил из кармана два шарика и резким движением запустил их вдаль. Один шарик перелетел через ограждение и скрылся, а второй распластался на доске, превратившись в плоскую нашлёпку. Лия достала планшет, подключилась и системе охраны ранчо.

– Десять минут, – сказала она, – но потом придётся попотеть.

Патрик кивнул, поманил за собой одного из бойцов, и они скрылись в зарослях, обходя ограду с другой стороны. Дрон взлетел вверх и закрепился на высоком дереве, транслируя изображение, туда же залез один из бойцов. Дальше, за оградой, шла поросшая травой лужайка, которую регулярно стригли. Тридцать метров до одноэтажного дома скромных размеров – но это не обманывало нападавших, бывшие военные любили зарываться вглубь, у здания было два подземных этажа.

Переброшенный через ограду шарик докатился до двери и прилепился к ней, пошли данные с тепловизора. Человек, которого они искали, сидел один на верхнем, первом этаже, в гостиной, и не двигался, словно ничего не замечал. Флек проверил контур двери, никаких взрывных устройств не обнаружил.

– Готово.

Лия показала на участок ограды, появился таймер, отсчитывающий короткие временные промежутки, на это время охрана отключалась, она и оставшаяся девушка перескочили через ограду и не торопясь направились к дому. Человек в гостиной не двигался, словно никто на него не нападал.

Патрик и ещё один боец заняли позиции возле входа на кухню, Лия подошла к двери и вышибла её ногой.

– Чёрт, – сплюнула она, – все сюда. Это Мойра.

На диване полулежала черноволосая девушка в кожаной куртке, спортивных штанах и кроссовках, при виде лейтенанта она вскочила и вытянулась по струнке. Рядом, на ковре, упакованный в пластиковый мешок, лежал безголовый труп мужчины, голова лежала отдельно, на журнальном столике, разрез, отделивший её от тела, был запечатан медицинским гелем. На лице застыло выражение ужаса – мышцы зафиксировал консервирующий раствор.

– Решила вас не ждать, лейтенант, – сказала Мойра, – надеюсь, вы не в обиде. Кстати, «Тень» – отличный позывной, раз он теперь свободен, я его заберу.

Июнь 335 года от РазделенияТренировочная база Сил обороны

Полковник Мойра Хоук стояла у окна штабного здания базы Сил обороны неподалёку от Сентаменто, на Свободных территориях, и с нескрываемой жалостью смотрела, как её подчинённые вместе с бойцами штурмовой группы проходят полосу препятствий. Тридцать шесть лейтенантов, капитанов и даже майоров бросали свои тела на барьеры, тонули в заболоченной канаве и продирались через колючую проволоку. Резиновые пули били в их жилеты, шлемы и не закрытые учебной бронёй части тела, несколько человек потеряли перчатки, и руки у них были разодраны в кровь. До цели – трёхэтажного дома с выбитыми окнами и провалами в перекрытиях, где уже скрылись бойцы, оставалось ещё два круга. В казармах готовились выйти на стартовую линию сотрудники второго и третьего отделов департамента внешних операций. Начальник департамента генерал Маккензи прохаживался внизу, возле полосы.

– Старикашка совсем поехал мозгами, – полковник оторвалась от окна и повернулась к майору Патрику Кавендишу. – Смотри, он свою помощницу притащил, видимо, решил от неё избавиться. Бедняжка ходит с трудом.

– Посмотрим, какая ты будешь в их возрасте, – Патрик рассмеялся. – Не хочешь сама попробовать?

– Нет, – Мойра тряхнула густыми чёрными волосами. – Пусть развлекаются, пока есть время. Через четыре дня командующий присоединит к канцелярии новый оперативный отдел, который будет работать с возможной угрозой со стороны эсперов, пока что всего двадцать пять человек, но потом я расширю его до батальона. Джон бесполезен, он ковыряется в этой проблеме уже много лет и ничего не добился. Поэтому он займётся порталом, а «Сияние» оставит мне.

– «Сияние»?

– «Сияние», «Шайн», «Брильо», это их организация, Падди, группа мутантов, считающих себя сверхлюдьми. Вспомни своего отца, он занимался эсперами всю жизнь, какую благодарность он получил за того же Паулу? Его прикончили, выкинули, как ненужную вещь. Паулу не виноват, что в этом замешан, но он может стать одним из них.

– Хочешь забрать его в лабораторию? Мы ведь, кажется, договорились.

– Успокойся, никто его не тронет. Мы будем за ним наблюдать, ну а если дело дойдёт до безумия, вывезем на полигон. Или лекарство к этому времени будет готово, надежда всегда есть, поэтому, мой дорогой, девчонка Маркуса, вот кто нам нужен.

– Одной будет недостаточно? Той, что у Веласкеса?

– Нет. Она уже практически прошла синхронизацию и сможет обойтись без блокиратора, эсперы захотят её изучить, её и новые подавители, которые они украли из лаборатории, и это мне на руку. А другая, у которой нет имени, она не такая, как остальные, Маркус что-то сделал с ней. Но это не твоя проблема, ты займёшься новым отделом, погляди, с кем мне придётся работать, они не то что настоящего мага, воришку в магазине поймать не смогут.

– Сэма Маккензи заберёшь к себе?

– Нет, – полковник качнула головой из стороны в сторону, – для генеральского сынка я подобрала кое-что другое, он парень талантливый, но слишком самостоятельный. Как и ты, так что, друг мой, тебе пора идти на повышение.

– А если я откажусь? – Патрик прищурился. – Мне нравится то, чем я занимаюсь.

– Попробуй, – Мойра вернулась взглядом к происходящему за окном, – пощекочи себе нервы, ручаюсь, мой дорогой, ты не будешь разочарован. Иди, я спущусь через пять минут.

Майор отсалютовал и вышел. Мойра усмехнулась, этот мальчик был слишком умён и строптив и что-то скрывал. Что-то, связанное с этой девчонкой, Маркус был очень скрытен, но, возможно, рассказал своему лучшему другу, где её найти. И это хорошо, значит, он приведёт Жерара прямо к ней.

За сотню с небольшим лет женщина успела несколько раз начать карьеру в Силах обороны заново, меняя внешность, биографию и имена. В 224 году она руководила постройкой этой базы под именем Стеллы Ландерс, адъютанта начальника штаба. Через шестьдесят лет, в 290-м, бригадный генерал Джон Маккензи знал её как лейтенанта штурмовой роты Ирину Громову, редкий случай, когда полковник использовала собственное имя. Поменять биографию, назначить себя на подходящее место, найти нужных людей – всё это вполне осуществимая задача, если в твоём распоряжении полный и бессрочный доступ к архиву, который ты сама же и создавала, и к системе оборота документов. И очень долгая жизнь.

Двадцать три года назад один из любовников, Матеуш Гомеш, взорвал её вместе с яхтой. Те, кто за этим стоял, опоздали минимум на полвека, нужно было нечто большее, чем простая бомба, чтобы её убить. Женщина слишком расслабилась, решила пожить мирной спокойной жизнью, дала себя увлечь и за это поплатилась. Больше она себе этого не позволяла. Ирина Громова в очередной раз умерла, а в Силы обороны записалась восемнадцатилетняя Мойра Хоук, сирота со Свободных территорий.

Двадцать лет назад они служили вместе, в одном полку, лейтенант Падди Кавендиш, сержант Мойра Хоук и капитан Маркус Валленбах. Маркусу было тридцать пять, он командовал медицинской частью, избавился наконец от браслета и считал, что жизнь только начинается. Он часто подкалывал Мойру, называя своей старушкой, никто не мог понять эту шутку – мать по документам была на пятнадцать лет младше сына. В то время они отлично ладили, что бы другие её родственники ни думали.

Через десять лет Мойра доросла до майора и ушла в штаб, Кавендиш стал капитаном, а у Маркуса появились симптомы поражения нервов. Ещё через полтора года маг покончил с собой, подорвался на мине, когда отряд штурмовал убежище террористов на одном из островов возле Касабланки. Мойра в этот день находилась от него в нескольких сотнях километров, но всё равно почувствовала, словно внутри что-то оборвалось.

7 июля 335 года от Разделения, суббота

Пуля ударила Эфраима чуть ниже шеи, ранение было не опасным, но на выходе утяжелённый сердечник зацепил лопатку и отбросил раненого назад. Левая рука двигалась с трудом, инженер цеплялся за руль правой рукой, пытаясь запечатать задетый кровеносный сосуд, третья пуля, прошившая шею, задела шейный позвонок, парализовав правую сторону. Маг покачнулся и рухнул в воду.

Даже в таком состоянии у него были шансы, можно было стянуть браслет и дотянуть до прибытия помощи, но вторая пуля попала в гидроцикл и повредила отпугиватель, кровь в воде тут же привлекла внимание морских хищников.

Ян перевёл прицел на яхту. Очки вывели на сетчатку предупреждающий сигнал, его подельница потеряла сознание, значит, Веласкес что-то заподозрил, и теперь выцепить его будет сложно. У стрелка были ракетница и гранатомёт, но они лежали в катере на крайний случай. Ян вздохнул и выскочил из бытовки, на ходу упаковывая винтовку в чехол и застёгивая на поясе эвакуационный рюкзак. Он поднимался наверх почти двадцать минут, стараясь не привлекать внимание, теперь можно было не маскироваться.

Снайпер перекинул ногу через перила и прыгнул вниз, с четырёхсотметровой высоты. Через несколько секунд крыло вырвалось из рюкзака, раскрылось, он потянул на себя рычажок на поясе и понёсся вслед за катером, который отошёл от причала и набирал скорость. Если не получилось пристрелить цель издалека, он сделает это в упор.

Капитан Ян Ковальчик вышел в отставку двенадцать лет назад и первое время придерживался правил, но постепенно понял, что это сказывается на гонорарах. Пять лет назад он организовал собственную смерть и больше не беспокоился о том, что в перестрелке могут пострадать посторонние. Плевать он хотел на этот Кодекс.

Павел успел увидеть момент, когда пассажир гидроцикла падает в воду, а отмотав запись назад, узнал Эфраима. Стрелок выскочил из будки и сейчас нёсся на аэрокрыле по направлению к яхте, держа в руках винтовку, инженер ушёл под воду и не показывался. Веласкес долго не раздумывал, у него была возможность поиграть со снайпером в дуэль, пока тот болтался в воздухе. Или спасти своего знакомого – на то и другое времени не оставалось. Яхта вздрогнула и рванула по направлению к гидроциклу, фиксатор катамарана отвалился, оставляя его без поводка. Не дожидаясь, когда нос судна поравняется с гидроциклом, Веласкес прыгнул в воду.

Эфраим держался за подножку гидроцикла, укрываясь от выстрелов, но новых не последовало. Он кое-как остановил кровь, поставил каркас на позвонок, но повреждённый нерв быстро не восстанавливался, требовались не минуты, а сутки. Инженер пытался заставить правую сторону работать, всё было не так плохо, как казалось на первый взгляд, пальцы могли сжиматься и разжиматься, только в локте и плече рука не двигалась. Эфраим подцепил левой рукой правую и ухватился пальцами за выступ. Теперь свободной рукой он мог подтянуться. От неловкого движения очки соскользнули с переносицы и ушли на дно.

Большая серебристо-красная рыбина проплыла мимо, прикоснувшись к ноге, парень вздрогнул, поднял глаза – коробка отпугивателя была разбита. Рыба сделала разворот, взбурлив воду широким плавником, она свободно плавала почти на поверхности. Пайче, или, как их называли – краснухи, на Сегунде освоили океан и вырастали до трёх метров, кормились в основном рыбой помельче и птицами, на людей если и нападали, то максимум на что были способны – вырвать кусок мяса или откусить палец. Эта рыбина была ещё молодой, меньше двух метров. Эфраим опустил левую руку в воду, вытащив из фиксаторов пистолет, рыбина кинулась на запах крови, он выстрелил, но чуть опоздал, челюсти сомкнулись вокруг кисти, краснуха забила хвостом, пытаясь освободиться – добыча была слишком велика, но загнутые зубы не давали ей отцепиться. Инженер ещё несколько раз нажал на спуск, пули рвали рыбину на куски, она почти не трепыхалась и начала всплывать.

Огромное веретенообразное тело появилось внезапно, словно из ниоткуда возникло рядом с инженером, челюсти сомкнулись на человеческой руке, резкий рывок, и акула ушла на глубину вместе с трупом пайяры и кистью Эфраима. И вместе с браслетом. Инженер был в воде, но его прошиб холодный пот – в магов с детства вбивали, что с ними случится, если блокиратор пропадёт. Акула повела хвостом, развернулась, готовясь напасть снова.

И её морда превратилась в решето от попаданий пуль.

Веласкес успел нацепить спасжилет, прыгнул в воду в двадцати метрах от гидроцикла, яхта промчалась мимо по направлению к порту. Тот, кто его преследовал, надеялся разобраться с жертвой в открытом море прямо на палубе, но судно, набравшее скорость в сто пятьдесят километров в час, не давало ему на это шансов. В порту Ньюпорта к перестрелкам относились отрицательно, убийца это отлично понимал, он поднялся повыше, пытаясь понять, где Павел.

Остров Мечты когда-то был частью Параизу, как и остальные ближние острова на расстоянии до пятидесяти километров на севере и востоке, между ними глубина океана не превышала половины километра и чаще всего была в пределах от пятидесяти до двухсот метров. Тем не менее морская вода была здесь прохладной и кристально чистой, можно было разглядеть дно в сотне метров от поверхности и множество морских хищников, которые спешили на раздачу. Маг поднырнул поглубже и увидел акулу. Та что-то оторвала у инженера, по инерции ушла дальше и теперь разворачивалась прямо на них двоих. Кровь – её было достаточно, чтобы приманить хищника, даже если акула была сыта, то теперь, зачерпнув жабрами кровь жертвы, она словно обезумела, и даже отпугиватель её не остановил.

Шестиметровое веретено резко шевельнуло хвостом и понеслось на Эфраима. Веласкес вытянул руку с пистолетом, предварительно заменив обойму – вода почти в тысячу раз плотнее воздуха, и обычная пуля уже через несколько метров теряла силу. Пули для подводной стрельбы были похожи на спицы, которые резко расширялись на тыльной части, в носовую часть был встроен заряд, его хватало, чтобы пробить шкуру каймана. Павел сделал десять выстрелов – столько, сколько позволял магазин, морда акулы вспухла в местах попаданий и взорвалась фонтанчиками крови. Тело рыбины боднуло Эфраима, почти задело Веласкеса и замедлилось, погружаясь на глубину. К нему уже спешили другие хищники – боку и пайяры. Маг вытолкнул инженера из воды на сиденье гидроцикла, отпугиватель на спасжилете был небольшого радиуса, и не всегда срабатывал на крупную рыбу, но от мелочи защищал неплохо. Эфраим что-то мычал, его трясло, но кровь из обрубка руки практически не шла.

Ян развернулся, делая круг над аквабайком и снижаясь, от порта отошёл патрульный катер и двигался в их направлении, у Ковальчика было не больше двадцати минут, чтобы разобраться с жертвой. Плюс время, которое затратят полицейские, чтобы осмотреть яхту – та резко сбросила скорость и поплыла вдоль берега, делая круг.

Человек, которого он пристрелил, снова сидел в седле гидроцикла в спасжилете, голова его была опущена, одна рука свисала вдоль тела. Ян приблизил изображение – предплечья не было. Он изменил наклон руля, уходя почти в пике, катер развернулся, бросая бессмысленную погоню за яхтой, и заглушил двигатели в пятидесяти метрах от гидроцикла, продолжая по инерции двигаться мимо. На высоте в пять метров Ян отстегнул крепления и вошёл в воду.

Вынырнул он рядом с катером, перевалил тело через борт, подвёл судно прямо к аквабайку, бросил фиксатор, положил винтовку на сиденье и достал пистолет. Одного взгляда хватило, чтобы понять – пассажир гидроцикла не жилец, два выстрела, откушенная рука, пустые глаза и едва слышный хрип, гидрокостюм жертвы наполнился кровью. Ему оставалось десять, может быть пятнадцать минут. Ян потянулся руками к раненому, чтобы перетащить на катер и задать несколько вопросов, и уцепился взглядом за несоответствие. Гидрокостюм прорвался в двух местах – на ключице и на шее, а спасжилет был целый. Ковальчик спиной ощутил опасность, начал разворачиваться, стараясь преодолеть инерцию.

И почувствовал, как к горлу прижимается что-то холодное. Ян и не думал сдаваться, он почти развернул руку с пистолетом и вытащил второй, когда его тело парализовало, а в глазах потемнело. Ковальчик погрузился в какое-то безвременье, где мелькали лица, трупы и его подельница. Наконец он очнулся, но тело не слушалось. Катер куда-то плыл и почти сразу начал сбрасывать скорость.

– Держи руки на виду, – послышался мужской голос. – А, это ты? Поль Веласкес, кажется?

– У меня один раненый и один без сознания, офицер Свенсон, – другой голос, повыше, принадлежал будущей жертве. – Нужно доставить их в больницу. Я уже связался с клиникой в Ньюпорте, они будут в порту через двадцать минут.

– Что случилось? – полицейский перелез на катер, качка стала сильнее.

– Похоже, вот этот свалился с гидроцикла, и на него напала акула, а вот тот летел на аэрокрыле, увидел, что происходит, и бросился его спасать, но сам напоролся на угря, их тут полно. Я проходил мимо на яхте, когда всё это произошло. Вызвал медиков, яхту на всякий случай отправил поближе к порту, а сам перебрался в катер и на нём их выловил.

– Что там? – раздался ещё чей-то голос. Женский.

– Парень спас двух идиотов, – ответил Свенсон. – Один решил покормить рыб, а второй полез за ним. Всё чисто, никаких повреждений нет, пометь пока ложный вызов. Давай, Поль, заводи двигатель, и погнали в порт, а ты следуй за нами.

Ян Ковальчик беззвучно рассмеялся, проклятый Веласкес переиграл его вчистую. Осталось только вспомнить, как он это сделал, и в следующий раз завершить задание.

* * *

Сигнал о том, что пытались взломать ретранслятор на острове Мечты, пришёл в технический отдел штаба сразу, как только Ян Ковальчик переключил тумблеры и вставил жучок в механизм подъёмника. Ретрансляторы были оборудованы тремя камерами, обычные техники знали об одной, те, у кого был доступ к секретным данным, догадывались о второй. Или о третьей. Попытка выключить три камеры одновременно приводила к подрыву ретрансляторной станции.

Операция по изменению лица Ковальчику не помогла, его вычислили, нашли по записям принадлежащий ему катер, выяснили нынешнее имя, – всё это заняло доли секунды. С этого момента за бывшим призраком непрерывно следили. Записи выстрелов, падающей жертвы, полёта на аэрокрыле и прибытия полицейского катера вошли в один пакет данных, который должен был отправиться к помощнику начальника штаба. Но потом в дело вступила бюрократия и порядок согласований, пакет затерялся, и появился только на планшете начальника канцелярии, полковника Мойры Хоук.

Мойра была разочарована, ещё один умник решил использовать свой опыт для заработка. Камеры чётко расшифровали жертву – пострадавший оказался членом одной из банд, и значит, бывший призрак мог ранить или убить его без последствий для себя. Но не пытаться взорвать ретранслятор.

Ковальчик зарвался и должен быть наказан, хотя бы просто для того, чтобы знал, что за ним приглядывают, так, чтобы потом и думать не пытался обмануть главу призраков – Старика. По проверенным данным, Старик сидел в бункере на одном из островов Южного полушария и руководил подразделением через спутник. На самом деле последние шестьдесят лет Стариком была Мойра, бригадный генерал Лапин, создавший секретную группу, давно умер.

Глава 9

7 июля 335 года от Разделения, субботаНьюпорт

Самым простым было выломать подавитель, пулевое отверстие в корпусе сразу насторожило бы полицейских. Веласкес избавился от улики меньше чем за минуту. Гидрокостюм инженера он надорвал так, словно его повредили рыбы, раны уже затянулись, и даже с небольшого расстояния были похожи на царапины. С высланным патрулём могли возникнуть проблемы, полиция начнёт копать и обнаружит на записях, что человек на аэрокрыле держит в руках винтовку, а потом она исчезает, и вообще произошедшее вызывает много вопросов, но это произойдёт в лучшем случае в понедельник.

Инженер почти ничего не соображал, парень слишком много сил израсходовал, пока пытался себя вылечить, Веласкес помочь ему почти не смог – организм одного мага с переменным успехом боролся с воздействием другого. Зато со Стоцким никаких проблем не возникло, тот вырубился от одного укола нейропаралитика. Павел прижёг ему кожу на обеих ладонях, люди часто принимали угрей за змей и хватали их руками, а потом провозился, пытаясь стереть память за последние сутки. С Волковой это занимало до получаса, здесь в запасе было всего десять-пятнадцать минут, Веласкес ещё держал голову стрелка в руках, когда подплыли полицейские. И продолжал держать, когда один из них уселся за руль и катер рванул к берегу.

– Чего это он так улыбается, – офицер подозрительно поглядел на Эфраима, который растянул губы в улыбке. – Ему руку отгрызли, а он как будто под кайфом.

– Я ему успокоительное вколол, а рану запечатал, – Павел потряс в воздухе браслетом, – пришлось снять на минуту.

– А ведь я тебя вспомнил, – полицейский кивнул, – ты тот парень, что пристрелил убийцу рядом с мэрией в Нижней столице, так? Это ж надо, с трёхсот метров уложить снайпера, не иначе как повезло.

Веласкес согласился, что да – исключительно везение помогло, а про себя чертыхнулся, эта известность только вредила. Возле причала стояли машина с парамедиками и кучка зевак, сначала полицейские помогли погрузить Стоцкого, пока они его пристёгивали к носилкам и засовывали в машину, Эфраим ухватил Павла за руку.

– Вытащи меня отсюда, – сказал он. – Мне нельзя в больницу. Вообще ни в какую.

Веласкес кивнул, ситуация и вправду была непростая, как только инженера обследуют и установят, что у ДНК есть третья нестабильная спираль, они сразу сообщат в Службу контроля, и потом мага без браслета ждёт не лечение, а совсем наоборот – смерть.

Ньюпорт был вотчиной Майеров, на тот случай, когда сотрудник одной Семьи попадал в передрягу на территории другой, и его надо было срочно вытащить, существовали разные способы – от целой операции с похищением и перестрелкой до простой пересылки документов – всё зависело от статуса лица, которое надо было спасти, и серьёзности ситуации. Сообщение из страховой компании застало парамедика, когда тот почти закрыл заднюю дверь.

– Эй, погоди, – крикнул он водителю, – этого надо в Ривердейл доставить. Гордон Шамуэй, клиника Первых поселенцев, отделение неотложной терапии.

– Ты офигел? – водитель вылез из кабины. – Мы везём их в больницу Пастера, и точка. Пусть присылают свою машину.

– И куда его девать? Страховая распорядилась не заезжать в Пастера, они не будут оплачивать приёмный покой, но готовы оплатить доставку.

– Что нам теперь, разорваться?

– Погодите, – Павел вмешался, – я сейчас еду в Ривердейл, подброшу беднягу. Мне не сложно, если с ним что случится, смогу его подлечить.

Парамедик покосился на браслет, кивнул, вытащил из кабины коляску, помог усадить туда Эфраима.

– Ты нас выручил, парень, мы твои должники. Только поставь отметку здесь и вот здесь, а то потом с меня шкуру сдерут. Отлично! Эй, погнали, везём доходягу в Пастера.

Машина умчалась, и Веласкес остался с полицейскими и Геллером. Эфраим показал, где стоит его пикап, коляску убрали в полицейскую машину, а больного пересадили в кабину. Офицер восхищённо присвистнул, когда Дьяболо подъехал к ним на автопилоте. Но всё равно Веласкесу пришлось заверить несколько документов. У Геллера сняли отпечатки пальцев, записали домашний адрес, и только после этого патрульные уехали.

– Ты в заднице, Гордон Шамуэй, – сообщил Эфраиму Павел, выезжая по бульвару Люмьеров на автостраду и тут же сворачивая направо, на шоссе, идущее через джунгли к небольшому городку у подножия гор. – Какого чёрта не предупредил, что появишься? Меня там чуточку убивали, и тут ты вылез, герой хренов.

Инженер молчал, глядя в окно. Плечи его слегка подрагивали, губы кривились.

– Я – труп, – наконец сказал он. – Есть одно незаконченное дело, а потом ты меня пристрелишь.

– Что за дело? – Веласкес съехал на грунтовую дорогу, идущую в объезд.

– У меня дома сидит Филипа Суарес.

– Ты идиот? – Павел вздохнул, дал Эфраиму проложить маршрут и включил автопилот – дорога проходила мимо нескольких поселений на плоскогорье, и в пяти километрах от Ривердейла соединялась с хайвеем. – Зачем ты с ней связался? Это же катастрофа ходячая, от неё одни неприятности.

– Это я теперь – ходячая катастрофа, – Эфраим истерично рассмеялся. – Чёрт, мне всего двадцать шесть, и я его впервые по-настоящему чувствую. Поле. Я купаюсь в этой энергии, Пауль, если бы ты знал, как мне хорошо. Мы заедем за Фи, выпустим её, и потом ты это сделаешь.

– За Фи? Ты что, знаешь её?

– Мы вместе учились. Пауль, отвали, мне немного осталось, дай покайфовать.

– Ты и раньше был с прибабахом, а теперь вообще с катушек съехал.

Пикап промчался по серпантину, выскочил на плоскогорье, по неплохому шоссе добрался до автострады и через несколько минут в сопровождении мотоцикла подкатил к воротам участка.

* * *

Филипа тщательно обследовала комнату, в которой её оставил бывший приятель. У Эфа перед ней образовался большой долг, который, по её мнению, ему отдавать придётся всю жизнь. Подвальное помещение было монолитным, единственный выход вёл наверх, на кухню, но подъёмник встраивался в потолок, фиксируясь там с помощью ригелей, и опустить его девушка не смогла. Экраны Эфраим закрыл прочным стеклом, она швырнула кресло несколько раз, но только отломила у него ручку и чуть было не вывихнула свою.

– Сволочь, – сказала она с сомнением.

Инженер уехал два часа назад. От Ривердейла до Ньюпорта по прямой было восемьдесят километров, по хайвею – сто сорок, значит, с учётом непростого разговора ждать предстояло ещё минимум час. Поэтому, когда подъёмник пошёл вниз, девушка приготовилась к худшему – этот неуверенный в себе гадёныш передумал.

На подъёмнике никого не было – умный шаг со стороны Эфа, она бы его тут и убила, а наверху он сможет побегать вокруг стола или выскочить в окно. Филипа встала на площадку, та пошла вверх. Стоило голове девушки показаться на уровне пола, её грубо схватили и вытащили наружу, нацепив на кисти фиксаторы. Четыре руки облапали тело в поисках оружия, не обращая внимания на вопли и угрозы, потом залепили рот гелем.

– Очень неосторожно с твоей стороны, детка, прятаться в Ривердейле, братья Гальяцци не любят, когда шавки Фальков забегают в чужой дом. А ещё они не любят предателей, так что твоему дружку осталось недолго.

Филипу крепко держали двое мужчин в комбинезоне, а на стуле, положив ногу на ногу, сидел Густаво Лурье. Полюбовавшись беспомощной пленницей, он поднялся.

– В машину её.

Филипе накинули на голову светонепроницаемый мешок, выволокли на улицу и бросили на жёсткий металлический пол. Магниты фиксаторов щёлкнули, притягивая девушку к полу, один из похитителей уселся рядом, на сиденье, он тяжело дышал и покашливал. Мешок так и не сняли, машина набрала скорость, минут через десять съехала на грунтовую дорогу, тряска передавалась всему телу.

Ещё через десять минут они остановились, Филипу отстегнули, выволокли и, не снимая мешка, потащили по лестнице вниз. На этот раз пол, куда её швырнули, был каменным, зажужжал замок, и наступила тишина. Девушка подняла руки, стащила мешок и огляделась.

В большом помещении царил полумрак, его центр, куда она попала, был огорожен металлической решёткой, отчётливо пахло дерьмом и тухлятиной. В углу клетки кто-то сидел, она подошла поближе, пригляделась – на скамье полулежала женщина. Одна рука у неё была, видимо, сломана, и её не стали лечить, а просто наложили повязку. Опухшее лицо посинело, глаза заплыли, превратившись в щёлочки, но Филипа её всё равно узнала. Это была Лидия Гарсиа, хозяйка «Хайята».

* * *

Павел доволок Эфраима до двери, хотя сразу было понятно – в его доме кто-то побывал. Металлическую решётку вырезали и аккуратно отставили в сторону, замок на двери был высверлен. На грядках с коноплёй и острым перцем потоптались, видимо, осматривая дом снаружи, зато ворота аккуратно прикрыли.

Филипы внутри не было, Эфраим включил запись с камер, она шла до того момента, как возле дома припарковался чёрный микроавтобус.

– Кто это был? – Павел осмотрел подвал, вылез обратно.

То, что у инженера есть свой дом с секретной комнатой, он знал – Эфраим привозил сюда несколько раз Тамсин, боевика Фернандесов, и не удержался, похвастался. Тамсин рассказала Эмми, водителю Нины, а та – Веласкесу, точнее говоря, пыталась заставить его приревновать.

– Не знаю, – Эф сидел, привалившись к стене, и пытался заставить правую руку двигаться. – Давай, дружище.

– Что?

– Пристрели меня, или лучше сверни шею, а потом отрежь голову, а то я могу восстановиться. Я уже час без браслета, как думаешь, у меня есть шансы? Это риторический вопрос, если ты не понял.

– То есть ты предлагаешь мне одному искать твою подружку?

– Она не моя. То есть мы только один раз. Чёрт. Она хотела тебя нанять, оставила деньги, они здесь, в столе. Видишь сучок? Нажми его и поверни против часовой стрелки.

Павел так и сделал. Столешница сдвинулась вбок, в углублении лежала пачка пластиковых прямоугольников. Ровно сорок штук.

– Она хотела тебя нанять, – Эфраим закашлялся, с каждым толчком воздуха задыхаясь, – чтобы ты нашёл Светлану Крамер. Но раз деньги у меня, я тебя нанимаю, спаси Филипу Суарес. Найди и вытащи её, если она жива. Четыреста тысяч, возьми их. И чип, там коды к этому дому и к моему хранилищу в Тампе. Всё, я всё сделал, как она просила, чип отдашь Нине, Эмми разберётся. Пауль, я не хочу быть подопытным кроликом, сделай это быстро.

– Хорошо.

Павел подошел к Геллеру, примерился, зажал голову между ладонями.

– Готов?

* * *

Филипа осторожно дотронулась пальцами до щеки Лидии. Та вздрогнула, засучила ногами, пробуя отодвинуться, и завыла, словно раненое животное. В едва заметных глазах даже проблеска разума не было, только страх и тоска. Маг схватила её за руку, стащила с себя браслет и начала считать до ста. Лидия замолчала, обмякла на скамье, женщину вырвало прямо Филипе на джинсы.

– Хочешь ей помочь? – раздался голос с другой стороны решётки.

Свет стал чуть ярче, у клетки стоял Лурье-старший.

– В твоих интересах привести её в чувство, – сказал он, – если мы закончили с ней, то примемся за тебя. Эта тварь замкнулась, словно ей кто-то поставил блок, хотя вдруг она и вправду не виновата. Может быть, это твои дружки прикончили Сергея, а? Расскажи, у меня нет причин тебя мучить, но если решишь молчать, у меня есть средства разговорить любого эспера, ты уж поверь, крошка.

Филипа показала Люку средний палец, Лурье рассмеялся и выключил свет совсем. Потом раздался шум капели, девушка почувствовала, как воздух стал влажным, а через некоторое время на полу появились первые лужицы. И они увеличивались всё быстрее и быстрее, пока весь пол не покрылся слоем воды.

За час вода дошла до щиколоток, в ней появились мелкие рыбёшки, они не могли серьёзно поранить, но впивались в ноги и пытались вырвать кусочки мяса. Филипа поймала одну из них, на ощупь она была длиной сантиметров десять, тонкая, как червь, с расширяющейся головой. Рот у рыбки был утыкан мелкими и очень острыми зубами. Девушка забралась на скамью, где лежала Лидия, но это не спасло, ещё через час вода залила сиденье. Филипа даже представлять не хотела, что творится с хозяйкой «Хайята», но наверняка от царственной красоты не осталось и следа.

– Карнеро, – снова раздался голос Лурье, только теперь сам он не показывался. – Эти сволочи забираются в любое отверстие и начинают выгрызать тело изнутри. Как там твоя подружка, жива ещё?

Девушка не стала отвечать, но Лидию проверила. Та была мертва, её нос был изъеден почти до основания.

– Я снимаю браслет, – громко сказала она. – И тогда плевать, что будет, но сначала я здесь всё разнесу.

С минуту никто не отвечал, потом послышались шлепки, кто-то шёл по воде. Филипа вцепилась в прутья, пытаясь рассмотреть в кромешной тьме хотя бы силуэт, но не успела. Её голову резко притянули к решётке, и в шею вошла игла.

* * *

Сопротивляемость Геллера возросла – Веласкес с трудом его вырубил, времени аккурат хватило на то, чтобы дойти до мотоцикла, вытащить пенал с инжектором и вколоть раствор. Состав, которым его обездвижили почти год назад, подействовал, Эфраим затих, но оставался в сознании. Пятьдесят ампул, столько было на складе, на который они с Волковой забрались; два инжектора Павел всегда возил с собой, на всякий случай – поселившийся в мозгу крохотный Веласкес-параноик старался всё предусмотреть.

– А теперь слушай меня, – Павел сел возле инженера на корточки, – ты прав, ты теперь труп. Служба контроля от тебя не отстанет, если оставить всё как есть, они тебя по камерам вычислят и увидят, что нет браслета, а это для тебя, считай, приговор. Могу прикончить или могу попробовать спасти, раз уж ты мой наниматель теперь. Ты, кстати, знаешь, что, если наниматель умирает, детектив должен отдать деньги наследникам, а контракт переслать в Бюро? Так что решай, или ты мёртв окончательно, или пока жив. Вот эта штука обездвижила тебя на сутки, даю тебе время подумать.

Он вышел из дома и поехал в порт. Промелькнула мысль, что неплохо бы заехать в больницу, узнать, как там Ян Стоцкий, и ещё немного с ним поработать, но в клинике его ждало одно дело, а на яхте – два. И Павел выбрал яхту. Он решил, что с убийцей ещё успеет разобраться.

Лулу открыла глаза и сладко потянулась, она лежала на широкой кровати, прикрытая лёгким покрывалом, руки были скованы, тонкую цепочку пропустили через изголовье кровати – она явно неплохо провела время. Последнее, что она помнила – как спускается в каюту к этому богатенькому придурку, которого они должны были обокрасть. Яник должен был направить катер к острову, где живут маленькие мутантики, а сам вернуться обратно под водой и залезть на яхту, когда она, Лулу, этого парня отвлечёт. Яник никогда не обманывал и расплачивался полностью – она заманивала богатых клиентов, вкалывала им усыпляющие препараты или капала в спиртное нейротоксин, а потом её напарник чистил их счета и уносил ценности. И охранял от разгневанных идиотов, которые почему-то считали, что шлюха должна визжать от радости, когда они положат на неё глаз.

В этот раз Яник обещал заплатить пятьдесят тысяч, если она вытащит парня на палубу в нужный момент, Лулу была уверена, что справится, мужики при виде неё теряли рассудок. Этот вон тоже не устоял.

– Постой-ка, а почему я здесь, а не на палубе? – задала она себе вопрос вслух.

– На палубе нас подстрелили бы обоих, – в кресле сидел тот самый пижон, которого она должна была охмурить, – а так мы оба живы. Если будешь себя хорошо вести, я тебя выпущу.

– А если я буду плохой девочкой? – Лулу игриво подмигнула.

Вместо ответа Павел вывел на экран запись момента, где акула откусывала руку Эфраиму, а потом заживо его заглатывала целиком. Пришлось сделать видео практически заново, но зато и эффектов в виде крови и кишок получилось побольше.

– Акулам плевать, хорошая ты или плохая, – сказал он. – Собственно, мне тоже, ты расскажешь, кто меня заказал, или я рассержусь. Если боишься своего приятеля, это твои проблемы, думаю, я пострашнее буду.

Лулу покачала головой.

– Ты такой пупсик, – сказала она, призывно облизнув губы, – разве тебя можно бояться.

Павел уселся рядом на кровать, положил ладонь девушке на грудь.

– Чувствуешь, как бьётся твоё сердце? – спросил он. – А сейчас оно остановится.

Лулу ничего стоящего не знала. Хватило двадцати минут, чтобы выяснить о ней всё – возраст, номера счетов, места, где Стоцкий хранил заначки, мотели, в которых он жил, сколько он платил и сколько она присваивала себе, но кто заказал Веласкеса, Ян ей не сказал. В ночь, когда их с Филипой обстреляли в баре, девушка спала в гостинице, мужчина появился только утром, от него пахло не очень приятно, это Лулу помнила. Но навигационная информация в машине была стёрта, а она каждый раз проверяла, где этого козла носило. Павел вколол ей дапатраламин, слегка подлечил и оставил на яхте – смотреть сны. А сам надел гидрокостюм, застегнул на груди компенсатор давления и газообменник, прицепил на одно плечо дополнительный нагнетатель, а на другое – отпугиватель, и нырнул в воду. Маячок, который он бросил в воду несколько часов назад, подавал слабый сигнал.

Отпугиватель работал на полную мощность, от Павла рванул целый косяк мелких рыбёшек и наткнулся на трёхметрового угря, тот дёрнулся, выдавая разряд, а потом лениво начал подбирать мёртвые тела. Рядом с дном неторопливо плыл чёрный кайман, он медленно перебирал лапками, на Веласкеса даже не взглянул. Но курс изменил, обходя человека.

На глубине в сто метров морских обитателей стало гораздо меньше, сюда прорывались в основном мелкие рыбёшки. Начисто обглоданный скелет акулы лежал на илистом дне метрах в пятидесяти от маяка, Веласкес включил фонарь, осматриваясь, рядом лежали техочки, на них рыбы не позарились. Браслета и того, что должно было остаться от руки, нигде не было.

Обычную металлическую поделку отследить было бы несложно, но блокиратор, изолирующий эспера от губительного поля планеты, отлично экранировал сам себя. Специальные приборы, позволяющие определить, где находится маг, были, наверное, только у военных – по крайней мере, знакомый Веласкесу маг-инспектор Службы контроля Тим Мелендес о них не слыхал. Павел прицепил очки Эфраима к поясу, сделал большой круг, вглядываясь в редкие заросли водорослей. Внезапно ил вспучился, появилось продолговатое серовато-зелёное тело с двумя рядами больших бурых пятен и двумя рядами желтых пятен поменьше, окружённых чёрными кольцами. Маленькая светло-красная голова с зелёными глазами ушла вверх, а остальное тело, словно хлыст, выстрелило в сторону Веласкеса. Морские анаконды редко заплывали так далеко, хотя за миллионы лет адаптировались к глубине, эта, наверное, жила возле острова Мечты. Змея зацепила Павла хвостом, согнутым в крюк, и начала обвиваться вокруг тела.

Морские анаконды отличались от речных размерами и сплющенным туловищем, эта была в длину всего четыре или пять метров, и её хватило на три полноценных кольца вокруг мага. Внутри змеи прощупывалось что-то жёсткое, Веласкес обмяк, позволяя анаконде подумать, что задохнулся и умер, для рептилии этого было достаточно, чтобы она размотала кольца и насадилась пастью на подставленный кулак. Павел ножом отсёк часть туловища, сдёрнул кожаный чулок с руки, распорол то, что осталось. Твёрдым предметом оказался пробитый пулей подавитель.

* * *

Ян Ковальчик очнулся в больничной палате. Коктейль из четырёх доз стимуляторов вперемешку со спецсредствами, введённый утром, почти перестал действовать, дозатор в жировой прослойке живота периодически слабо вибрировал, его надо было извлечь.

Маг ему что-то вколол, наверняка стиратель вперемешку с паралитиком, но не убил. Значит, он был уверен, что сможет задать вопросы, на которые ему, Яну, отвечать не хотелось. Во-первых, из чувства самосохранения, те, кто его нанял, с болтливыми исполнителями не церемонились, а во-вторых, это он был охотником, а Веласкес – жертвой. Ковальчик не любил стимуляторы, но сейчас они его практически спасли, они частично нейтрализовали и паралитик, и дапатраламин, а остальное доделала реанимационная установка. Парамедики привезли его в больницу полтора часа назад, а Ян уже мог соображать и двигаться. Он осторожно поднялся, закутался в больничный халат и пошёл искать нужного человека. Везде, а тем более – в больнице, можно было найти людей, которые за деньги готовы сделать мертвеца из почти здорового человека, и тут же утилизировать тело. Поэтому через некоторое время вместо Яна Стоцкого появится Иван Гашек.

Глава 10

8 июля 335 года от Разделения, воскресенье

Оливия проснулась в паршивом настроении. Всю ночь ей снились кошмары – в основном, как этот полицейский с рыбьими глазами сдирает кожу с Авы Самойловой, а потом заставляет её, Лив, делать то же самое. Она просыпалась несколько раз и бежала в ванную комнату, оттирать ладони от несуществующей крови. Сновидения были настолько яркими, что под утро Оливия не могла понять, где сон, а где – явь.

Смена Самойловой начиналась в десять утра, Борхес заставила себя выйти на пробежку, наложив грим и гелевые подкладки, грудь пришлось утянуть, а губы растянуть в улыбку. Она спустилась по лестнице, копируя манеру Самойловой чуть подпрыгивать на каждой площадке, и добежала до стадиона. На зелёном поле тренировалась женская футбольная команда, двадцать два игрока «Ньюпортских акул» перепасовывали друг другу мячи, Борхес старательно сделала два круга по беговой дорожке и направилась в супермаркет.

Обслуживающий персонал пока не появлялся, немногочисленные посетители получали заказы в автомате. Олив, задумавшись, выбрала салат и рыбное суфле и только потом сообразила, что её неудавшаяся подруга завтракает немного плотнее. Пришлось добавить пирожное с ореховым муссом и большой стакан кофе, после этого в животе появилась неприятная тяжесть. Но наниматель прислал в субботу вечером чёткие инструкции, куда входили и завтрак, и пробежка, похоже, Самойлова рассказала им всё, что только помнила, вплоть до цвета трусов и кличек ручных коати, которые жили на территории фабрики.

Ровно в девять тридцать Борхес вышла из квартиры Самойловой, в гриме и парике, дала камерам себя рассмотреть и перешла улицу Фейхтвангера. До ворот «Тринити фарма» надо было сделать триста сорок шагов, ещё двести – по территории до первого пункта охраны, там Лив приложила к сканеру ладонь, затем триста шагов до корпуса комплектации. В холле она приложила глаз к одному из сканеров, прошла в раздевалку, оставила свою одежду, а точнее, одежду Самойловой, и надела рабочий комбинезон.

На седьмом этаже стоял последний пост, достаточно было приложить карточку, и турникет прокручивался, пропуская очередного сотрудника.

– Ты сегодня особенно хороша, Самойлова, – старший воскресной смены, мастер Логинов, шлёпнул Олив по заднице. – Прямо расцвела. Грудь увеличила?

У Самойловой с мастером ничего не было, по её словам, Логинов шлёпал и тискал всех женщин от пятнадцати до пятидесяти, дальше этого его домогательства не заходили, к поведению мастера кое-как привыкли – он приходился дальним родственником одному из вице-президентов, и все жалобы на него отдел кадров выбрасывал в корзину. Борхес подавила желание врезать уроду промеж ног и хихикнула.

– Ого, – Логинов оживился, – да ты, оказывается, огонь. Пообедаем вместе?

Но тут мимо прошла другая сотрудница, пофигуристее, и он переключился на неё. Оливия перевела дыхание, уселась в кресло и включила терминал, ей предстоял целый рабочий день. Через час она выпила таблетку успокоительного – работа оказалась простой, но монотонной. Взять контейнер, сверить содержимое со списком, проверить коды и даты выпуска, уложить всё обратно, если произошла ошибка – дозаказать нужный препарат или картридж на складе и внести исправленные данные в терминал. На каждую упаковку давалось две-три минуты, Олив с завистью смотрела на своих временных коллег, они не только успевали всё проверить, но ещё и шутили и переговаривались. И пытались отбиться от Логинова, тот появлялся внезапно, проверял комплектацию у практически запакованного контейнера и ставил отметку в планшете.

– Внимательнее, – сказал он ближе к обеду, когда Олив чуть было не заказала лекарство с похожим названием, но не то, – Ава, я тебя сегодня не узнаю, ты стала рассеянной. Не заболела? Нет? Сконцентрируйся, ещё две жалобы, и премии не увидишь.

Борхес раздражённо мотнула головой, эта работа была явно не по ней. Хорошо, что требовался только один день, а точнее – только один заказ. Когда все уходили на обеденный перерыв, она выбрала один из соседних терминалов, за которым стояла сотрудница по имени Глория, и прицепила к нему жучок. К Глории мастер подходил реже всего, и всегда – по делу. Она была непривлекательной, туповатой и медлительной, это избавляло Глорию от посягательств на её задницу.

Подходящий заказ появился уже после обеда, в коробке не хватало картриджа, по размерам похожего на ту упаковку, которую требовалось положить. Глория не торопясь выложила всё на стол, проверила, кое-что по два раза, и задумалась. Потом ввела код, Олив тут же заменила его на другой. Тот, что дал наниматель.

Пять матово-синих пластин, упакованных в прозрачную коробочку, не были похожи на нужный картридж, но Глорию это не смутило. Она налепила голографическую метку, кое-как уложила всё в контейнер и запечатала. Борхес скопировала себе адрес получателя – на посылке стояла дата 11 июля, к этому времени она пройдёт через два сортировочных центра, в Ривердейле и Нижней столице, и окажется у некоей Анастасии Волковой, живущей по адресу Сидаже Фундо, Черёмуховая аллея, дом 15, блок 6С. Этой Волковой, похоже, придётся обойтись какое-то время без лекарств. Как наниматель перехватит посылку, Оливия не знала и знать не хотела, она свою работу выполнила. Вытащить обратно жучок и спрятать в одну из накладок было делом минутным, она проделала это, когда Глория в очередной раз отлучилась в туалет и застряла там почти на час, а приходящие ей контейнеры пришлось разбирать остальным. Две капли слабительного в чай, шутки коллег, подмоченная репутация Глории и ругань Логинова – всё это для Оливии почти осталось в прошлом. В мыслях она уже была на пляжах Акапулько.

7 июля 335 года от Разделения, суббота

Волкова вышла на работу в субботнюю смену – по понедельникам у неё были процедуры в клинике, начальство смотрело на это сквозь пальцы, но в этот раз в качестве компенсации вызвало на дежурство. Детективы и патрульные, в отличие от работников архива, работали круглую неделю, и иногда вещи или данные, которые были им нужны, требовали визы лейтенанта Лоретти. А в его отсутствие – дежурного, единственного на весь архив.

Несмотря на то, что преступления совершались ежедневно, и особенно часто именно в ночь с пятницы на субботу, в архиве царили покой и безмятежность. Лейтенант Уэст в начале первого второй трети запросил данные по сеньоре Гарсиа, руководителю «Тайли Энтерпрайз»; нашумевшее убийство шефа охраны преступной семейки продолжали расследовать, хотя заранее знали, что ничего не найдут. Зато в списке свидетелей были и мэр, и его советники, и капитан Стасов. И даже Павел Веласкес, вот уж не хотела о нём Настя вспоминать, а пришлось – мелкий гадёныш каким-то образом затесался в ряды местной знати, хотя чего ещё можно было ожидать от этого скользкого ублюдка. За прошедшие несколько месяцев он так и ни разу не перезвонил, иного она от него и не ожидала.

Сержант отдала Уэсту все материалы по Карпову, бывшему владельцу, и по Карлу Гурковскому, убийце с прозвищем Молчун, которого прикончили зимой, заказала кофе и черничные маффины, почитала новости, проверила последнюю инвентаризацию, обнаружила лишний планшет, который якобы потеряли, и поэтому офицер получил новый. А потом от нечего делать ещё раз села смотреть записи с пропавшими полицейскими.

Первая, из Модены, ничего, кроме скуки, не вызвала. Вторая и третья тоже, их Настя просматривала уже из принципа, пытаясь найти хоть что-то новое.

– Сержант, – оторвал её от экрана лейтенант Рауль Торрос, бывший босс, – где образцы шариков, которые вернули из Бюро? Помнишь, из гаража на Цветочной улице, дело Марковица.

– Дэвид Марковиц? – Волкова поднялась, подошла к двери хранилища, доставая карточку. – Разве его не закрыли?

– Формально – нет, с капитанами, сама знаешь, у нас беда, им не до этого, вот и выкручиваемся как можем. Отправили дело на новый круг, раз уж Бюро им интересовалось, с их подачи и прикроем.

Волкова кивнула. Капитан Гомеш так и не возглавил объединённую полицию столицы, говорили, что после ранения он переберётся в Майск или вообще уволится из полиции. Второй капитан, Стасов, ждал пенсию уже несколько месяцев, и департамент безопасности никак не мог определиться с преемниками. Торросу место капитана не светило, его наверняка отдадут кому-то из приближённых к верхушке.

Она зашла в небольшую комнату с терминалами, выбрала нужное дело, ввела данные лейтенанта, проверила запрос и через три минуты получила коробочку.

– Держи, – она отдала её Торросу.

– Спасибо, Стейси, – он на секунду замялся. – Прости, мы с ребятами даже не навестили тебя после этого случая. Но ты бодрячком, вон даже ходишь и подпрыгиваешь.

– Что ты сказал? – Настя замерла, не дотянув руку с коробкой.

– Как будешь готова, скажи, соберёмся, выпьем пива.

– Нет. Хожу и подпрыгиваю. Ты просто чудо, Рауль, – Волкова впихнула ничего не понимающему лейтенанту упаковку шариков, выпроводила его и вернулась за экран.

Через четыре часа она закончила с последним видео, из Сентаменто, и откинулась на спинку кресла. У всех пропавших полицейских менялась походка, они начинали чуть подволакивать левую ногу, словно перенесли какую-то травму. Или тот, кто влез в их шкуры, не смог побороть давнюю привычку.

Причём где-то и когда-то Настя эту походку видела, мельком, у случайного знакомого. Но вот где именно и кто это был, она вспомнить не могла, как ни пыталась. Сержант не собиралась делиться этим с Лоретти или вообще с начальством, её в очередной раз высмеют и выставят дурой, вместо этого она создала новый протокол улик, внесла туда видеозаписи, закрыла своим паролем, проставила дату и отложила – до следующего пропавшего патрульного. Тогда, если её догадка подтвердится, она всем докажет, кто тут умеет работать, а кто просто штаны просиживает.

* * *

Того количества нейропаралитика, который Веласкес ввёл Стоцкому, должно было хватить как минимум на сутки, но Павел решил, что на этот раз инженер подождёт, а убийца – нет. Клиника, куда увезли стрелка, находилась на бульваре Пастера и так же называлась, Веласкес посмотрел свои контакты, никто из знакомых не выбрал местом работы эту больницу, пришлось копнуть глубже.

Как и большинство эсперов, Павел учился сначала в приюте, а потом в семье. В семнадцать, после смерти Кавендиша, он попал в армию, а в восемнадцать поступил в городской колледж. Здесь набирались знаний те, кому не хватило денег на частное заведение, Веласкес уложился в четыре семестра, но были и другие факультеты, где обучение длилось дольше. Например, медицинский, выпускавший средний персонал.

Он заказал в архиве колледжа списки выпускников за 331-й. Павел весело проводил время в выпускной год, и наверняка среди загулов кто-то с медицинского тоже попадался.

Из списка двое работали именно в этой больнице, Стэн Родригес и Маша Лосева. С Машей Веласкес когда-то встречался, был у той пунктик – переспать с магом, а вот Стэна он едва помнил. Зато Стэн, как оказалось, отлично помнил его. Двухметровый детина в синем халате появился в холле больницы буквально через пять минут после вызова и тут же обхватил Павла ручищами.

– Ты смотри, кого в нашу глухомань занесло, – заорал он, привлекая общее внимание, – это ж Веласкес, парень с браслетом, гроза всех девчонок. Он теперь знаменитый репортёр, вот так-то!

– И я тебя рад видеть, Стэн, – Павел в ответ тоже обхватил бывшего знакомого руками и сильно сжал.

– Ну ты молоток, – довольно прогудел тот. – Хватка осталась, а я уж думал, ты совсем раскис там за письменным столом. Чего припёрся-то? Решил подлечиться? Погоди о делах, сначала мы с тобой по пивку догоним. Когда я говорю по пивку, то имею в виду тростниковый самогон в ближайшем баре, ну ты понял, да?

И он захохотал.

Память услужливо подсказала Веласкесу, где они с этим Стэном пересекались. Вместе с Павлом в группе учился его двоюродный брат Дилан, он их и познакомил. Родригес мог выпить столько алкоголя, что хватало на десятерых, и всегда старался сделать это на халяву, присоединяясь то к одной компании, то к другой. А ещё он стучал на одногруппников, стараясь выслужить высокий балл, и за это его били. Однажды они с Павлом поспорили, кто кого перепьёт, маг ожидаемо выиграл, но денег так и не получил, зато после этого Стэн старался с ним не встречаться.

Веласкес поднял браслет, помотал перед носом Стэна. Тот чуть погрустнел.

– Вот ты жучила, – сказал он, – точно, на тебя спиртное переводить бесполезно, чёрт, Веласкес, ну как так, встретились два другана, а бухнуть не могут. Это же ненормально, мы с тобой вот такие кореша раньше были, ближе некуда. А давай стимуляторы? У нас тут чего только нет, за полцены купить можно.

– Не действуют, – Павел пожал плечами. – Вас ведь тут двое с потока, как вы вообще?

– Ты о Машке? – Стэн огляделся. – Она тут старшая над всеми нами, если меня с тобой увидит, всё, выгонит с работы. Я слышал, она повесила в кабинете твой портрет и швыряется в него дротиками, а недавно с тобой на новостном канале что-то показывали, так она экран чуть не расколотила. Тощая, в чём только душа держится, а хрясь, и ногами по нему, а это же пластик, его хоть кувалдой бей, никакого толку. Ты к ней лучше не суйся. а чего хотел-то?

– Тут у вас больной поступил недавно, я его спас считай, – Павел был слегка озадачен. Такой реакции от Лосевой он не ожидал, расстались они вроде мирно, каждый получил то, что хотел. – Ян Стоцкий, с электрическим ожогом.

– Да, был такой, – глаза у Стэна забегали. – Ты ему кто, родственник?

– Нет, один раз в жизни видел, из воды вытащил, а потом полицейские его сюда привезли. Решил узнать, вдруг помощь нужна.

– Помер он, – дружелюбное выражение пропало с лица медика, – остановка сердца, ничего не смогли сделать, лично его в морг отвёз полтора часа назад, а там бац, и его завещание открылось, пришлось утилизировать. Так что прости, ничем не могу помочь, если только пепла наскребу. Нет, не надо? Ты бы тут не маячил, а? Увидит Лосева, оторвёт мне всё, что висит, а мне с ней ссориться не с руки. Но ты не пропадай, давай в городе встретимся и гульнём, как в старые времена, ладно? Всё, я побежал, бывай, Веласкес.

Стэн явно юлил, Павел решил, что проверить его слова не мешает, и отправился в морг. Пришлось показать лицензию детектива, отметиться и пройти проверку, но, как ни странно, Родригес не врал – Ян Стоцкий действительно умер несколько часов назад, его адвокат прислал документ с требованием о немедленной утилизации, и тело отправили на переработку. То, что требование пришло так быстро, было подозрительным, но оформлено оно было по всем правилам.

Можно было прижать Родригеса к стенке, чтобы он всё рассказал, но маг сомневался, что узнает что-то новое. Он несколько раз делал репортаж из клиник, учёт там вёлся строго, под запись, которую он сможет получить, если направит запрос судье. Веласкес собирался именно так и поступить, как только разберётся с делами поважнее.

* * *

Ян Ковальчик вышел из больницы Пастера через чёрный ход, до порта было рукой подать, запасной комм лежал в машине. Он полюбовался на свидетельство о смерти Яна Стоцкого и распоряжение о передаче имущества на имя Ивана Гашека, переслал своё согласие адвокату, через несколько минут получил от банка доступ к счетам. Такие телодвижения наниматель наверняка отследит, но смену личности от него Ян скрывать не собирался. Его больше беспокоили призраки, за время службы он один раз участвовал в ликвидации провинившегося, знал, как это происходит, и такую возможность сбрасывать со счетов было неразумно – на станции он мог засветиться, хоть и с новым лицом.

Ещё более неразумным было остаться в больничной одежде, он вытащил из багажника пакет с одеждой, надел рабочий комбинезон, делающий фигуру бесформенной, натянул на лысину чёрный парик, а на глаза – очки и вернулся обратно к больнице, на одноимённый бульвар. Небольшое кафе напротив главного корпуса предлагало скромный выбор из приготовленных в автомате блюд, зато официантка была настоящая, пухленькая блондинка с кроваво-красными губами, голографической татуировкой на щеке в виде крохотной птички и бейджем с именем «Кристи». Она принесла мужчине кофе, выгрузила с подноса еду, получила чаевые и задержалась, чтобы поболтать – кроме Ковальчика, других посетителей пока не было.

– Вы не здешний?

– Нет, Кристи, я из Модены, – Ян показал рукой на скамейку по другую сторону стола, приподнял лежащие на столешнице техочки, – здесь проездом, ремонтирую кое-что в больнице. Медицинское оборудование. Думал управиться за один день, но не получилось, завтра опять придётся работать. Как всегда, хорошо хоть дома никто не ждёт.

– Так вы здесь один? – официантка стрельнула глазами.

– Да. В Ньюпорте первый раз, никого не знаю. Даже ещё гостиницу не выбрал, надеялся уже вечером в Модене быть. Но, видимо, не судьба. Зато обедаю в обществе очаровательной женщины, должны же быть в моей работе плюсы, да?

Кристи была с ним полностью согласна. Они поболтали ещё немного, он получил номер её комма и недвусмысленное предложение заглянуть на чашку кофе домой, в кафе зашли новые посетители, и официантка нехотя ушла к ним.

Двухметровый здоровяк появился через десять минут, когда Ковальчик приканчивал лазанью, Стэн – так его звали, прошёл пост охраны и не торопясь направился вверх по улице. Ян расплатился, оставил десять реалов чаевых, обещал заглянуть в гости и пошёл вслед за Стэном. Медбрат не оглядывался, он шагал уверенно, развернув плечи и размахивая руками, через километр свернул на небольшую улицу и зашёл в четырёхэтажное здание с одним подъездом. Убийца пометил адрес, залез под служебным профилем в справочную почтовую систему и выяснил, что Станислав Родригес, один из пятнадцати с такими же именем и фамилией, проживающих в Ньюпорте, занимает квартиру на последнем, четвёртом этаже. Ковальчик был уверен, что этот продажный медик до утра никуда не денется, поэтому вернулся обратно к больнице, стараясь не попасться официантке на глаза.

– Я – Иван Гашек, – сообщил он медсестре из новой смены, получил собственные вещи и расписался в документах.

С зелёным больничным пакетом Ковальчик вышел на бульвар, вызвал такси и снова поехал в порт. Проверил – яхта Веласкеса стояла у дока номер семьдесят два, отметка на карте в старом комме показывала, что Лулу всё ещё там, или кто-то вырезал из неё маячок и оставил активным. Яну было жаль девушку, она была смышлёной и красивой, а что иногда подворовывала, так это Ковальчик списывал на издержки профессии. Не будь Веласкес магом с навыками снайпера, убийца расправился бы с ним сам, но в этот раз посчитал, что помощь Лулу не помешает. Ошибся, и такое случалось, но это лишь значило, что нужно всё сделать почти заново, а старые недочёты обратить в свою пользу. Ковальчик вытащил из нагрудного кармана бейдж службы по ремонту водомётов, прилепил к рукаву и уверенным шагом направился к яхте.

* * *

Эфраим Геллер сидел на полу, чуть покачиваясь. После препарата, который вколол ему Веласкес, он чуть не умер, сердце билось едва ли два-три раза в минуту, того, что происходило вокруг, словно не существовало – остался только крохотный Геллер, запертый в собственном мозгу. Он очнулся ближе к концу второй трети, не понимая, где находится и что произошло, но обрубок руки всё напомнил. И не только он – с каждой секундой Эф чувствовал себя всё лучше и лучше, даже раздробленный шейный позвонок, казалось, начал восстанавливаться, и правая рука двигалась намного свободнее.

Павел что-то говорил ему о шансе на выживание. Теоретически браслет можно было отыскать и нацепить на здоровую руку, изменения, которые происходили в теле, и главное – мозгу мага, шли постепенно, первые несколько недель не о чем было беспокоиться. Геллер сравнивал это со смертельной болезнью, от которой нет лекарства, конец понятен, но, когда он наступит, зависело от многих факторов. В его случае – когда Веласкес приведёт сюда Службу контроля.

Входная дверь чуть скрипнула.

– Блокиратора нигде нет, – Павел зашёл на кухню, сел рядом с инженером. – Зато я нашёл твои очки. Держи.

– Нине уже сообщил?

– Ты идиот? – Веласкес покрутил пальцем у виска. – Только их здесь не хватало. Но ты быстро восстановился, я надеялся, сутки пролежишь.

– Откуда это у тебя? – Геллер потрогал горло, связки практически восстановились.

– Места надо знать, мой гениальный друг, – Веласкес хлопнул его по колену. – Раз уж ты очнулся, будем тебя лечить.

Эфраим засмеялся. С истеричным смехом из него выходило всё накопившееся напряжение, из глаз брызнули слёзы, он даже забыл на секунду, что теперь у него только одна рука, и попытался левой ладонью вытереть глаза.

– Это ты идиот, Веласкес, – сказал он, чуть успокоившись. – Прекрасно знаешь, что мне крышка. Но ты в одном прав, умирать мне ещё рано. Сначала мы найдём Филипу, потом я доделаю второй периметр в доме у Нины, он здесь, неподалёку, вот тогда уже можно идти сдаваться. Мой предел – двадцать две секунды, и он давно пройден. Так что вставай, помоги мне спуститься вниз, надо сделать протез и имитацию блокиратора.

– Отличная идея, – Павел протянул руку. – Но ты ведь понимаешь, что имитация ничего не исправит?

– Это с какой стороны посмотреть, – Эфраим подмигнул, поднялся, подпрыгнул на месте и чуть не упал, – свой браслет я сканировал, так что, наверное, даже чип смогу воспроизвести, у меня есть все компоненты, ну почти. Он будет готов через десять минут, а вот протез придётся делать дольше, я его напечатаю в лучшем случае к утру. Но я и одной рукой могу всё настроить.

Он нацепил свои очки и пошатываясь пошёл к подъемнику. Внизу, в подвале, один принтер наносил слой за слоем на металлическое кольцо, а в другом печаталась лучевая кость.

Глава 11

8 июля 335 года от Разделения, воскресеньеВерхний город, клиника Святой Марии

Лабораторный корпус клиники Святой Марии насчитывал одиннадцать надземных этажей – для защиты от излучения Сола фасад здания был цельным, без окон, внутри здания на каждый этаж вёл отдельный лифт. Лаборатория на последнем, одиннадцатом этаже была вотчиной доктора Шварца. Многие сотрудники приходили пораньше, чтобы заняться исследованиями. Помимо того, что они здорово поднимали уровень лечения, это хорошо оплачивалось и позволяло продвинуться по карьерной лестнице.

Клэр Биркин шагнула в лифт с номером одиннадцать за полтора часа до второй трети, приложила к считывателю ладонь, потом карточку. На одиннадцатом этаже створки раздвинулись, выпустив доктора в шлюз, а оттуда, после ещё одной проверки – в длинный коридор. Постоянный штат одиннадцатой лаборатории состоял из пяти сотрудников, ещё двадцать семь приходили сюда время от времени. Биркин приветливо улыбнулась хирургу Поземскому, тот помахал рукой в ответ и скрылся в хранилище образцов. Клэр встала перед дверью с номером 1113, внешняя дверь раздвинулась, запуская врача в небольшую приёмную, в которой никого не было, а потом открылась и вторая, ведущая в личный кабинет главного врача.

– Отлично, ты как раз вовремя, – Лео Шварц сидел в глубоком кресле, с надвинутой на глаза полусферой, и двигал пальцами по сенсорным панелям возле висков. – Как дела у нашего друга Паулу?

– В эту пятницу я его не видела, но в прошлый раз никаких признаков поражения нервной системы пока не было, – Клэр уселась на край стола, закинула ногу на ногу. – Он нам не слишком доверяет. Точнее, вообще не доверяет.

– Ну ещё бы, ты ведь сначала переспала с ним, а потом пыталась убить.

– По твоему приказу, – парировала Биркин.

– Ну, во-первых, мы не знали, что именно он добрался первым до нашего груза, а во-вторых, это всё затея Хельги, – Лео снял полусферу, поднялся. – В нашей семье она кровожадная и злопамятная, а я добрый и всепрощающий. Идём.

Дверь за спиной Шварца открылась в большую комнату со светящимися стенами и потолком. В комнате стоял цилиндр, заполненный зеленоватой жидкостью, внутри угадывались контуры ребёнка. От цилиндра уходила труба, соединяющая его с набором из четырёх чёрных кубиков.

– Образец шесть, предпоследний, – Шварц постучал ногтем по пластиковой колбе. – Маркус, как ты знаешь, сделал семь. Четыре эмбриона пока так и остаются в ампулах, пятая, Мона, сейчас у Паулу. Как она?

– Процесс стабилизации почти завершён, – Клэр разглядывала графики на экране, помечая нужные показатели. – Ещё несколько месяцев, и будет практически обычным человеком, никакого риска самоуничтожения и отторжения импланта, стабильная ДНК. Новые подавители намного лучше старых и легко очищаются, смотри, даже перерывы можно не делать, несколько месяцев в растворе – и всё. Останется только договориться с властями, и будем лечить магов одного за другим.

– Они – больше не маги, – поправил её Лео. – Небольшие способности, которые никогда не разовьются, если верить исследованиям Маркуса и тем данным, которые мы получаем. Сначала вырастим оставшиеся образцы, надо подобрать для них семьи, и возьмём несколько детей из приюта, тех, кого только туда привезли.

– Какого приюта?

– Хейвен теперь принадлежит больнице, Совет попечителей договорился со Службой контроля, с понедельника наш сотрудник сместит там прежнего директора. У нас теперь два комплекта подавителей, составь график, просмотри, кого из детей можно изъять незаметно, и начнём со следующего месяца.

– Хорошо, будет сделано. Образец номер семь, – напомнила Клэр, – у Маркуса о нём ничего не сказано. Как думаешь, он чем-то отличается? И вообще, он существует?

– Если он есть, то наверняка отличается, – Лео помрачнел. – Маркус не просто так его прятал, значит, сделал что-то революционное. Он был очень скрытен, не хотел говорить заранее, пока не получит результат, а потом погиб. Остались только комплект подавителей и отрывочные данные экспериментов, которые нам удалось достать.

– Украсть, – поправила его Клэр. – У собственной дочери. Причём два раза.

– Ирина пытается изменить технологию, но пока только усовершенствовала. Зато наша цель – она благородная, никаких самосожжений, изломанных судеб и блокираторов, несчастных семей и прочего дерьма – это именно то, что хотят люди. Им надоело вздрагивать при виде браслета на чьей-то руке.

– Конечно, – Биркин кивнула. – А что с остальными?

– Будем искать тех, кто наиболее перспективен, – Шварц улыбнулся ей в ответ, под потолком появился глобус Сегунды, он медленно вращался, в разных местах, не только на Параизу, мерцали оранжевые искорки. – Почти сорок тысяч эсперов, все они зарегистрированы и стоят на учёте в Службе контроля, их блокираторы подают сигнал.

Оранжевые искорки исчезли и появились голубые. Их было гораздо меньше, всего две – в южном полушарии, самая большая концентрация пришлась на столицу.

– Это те, кто прошёл инициацию и стабилизировался, такие, как мы с тобой, триста одиннадцать человек. Миру не нужны полчища сверхлюдей, сотен будет вполне достаточно, чтобы проследить за планетой. За двести лет доведём численность до пятисот, потом до тысячи, главное – качество.

Клэр расстегнула пуговицу на блузке, вытащила кулон с синим камнем, сжала его между ладонями, одна из голубых искорок зажглась ярче.

– Тут ведь нет твоей дочери?

Шварц помрачнел.

– У Ирины, как она считает, свой путь, ей, наверное, до сих пор мерещится, что из портала полезут чудовища, которых обычным оружием не победить, и тогда каждый маг будет на счету. Так она говорит, что думает на самом деле, не знаю. Но у нас нейтралитет, она не лезет в наши дела, а мы – в её.

Главврач отключил экран, приглушил свет, вернулся в свой кабинет и уселся в кресло. Клэр осталась стоять.

– Почему ты не хочешь, чтобы мы заставили Веласкеса приехать сюда? – спросила она. – Я сама не справлюсь, но Жерар скрутит его и притащит. Нормальные приборы только здесь, в лаборатории, переносной анализатор не всё показывает, а без них мы не увидим первую степень поражения.

– Он должен сам до этого дойти, – вздохнул Шварц. – Когда-нибудь он всё мне расскажет сам.

– Ты сам в это веришь?

– А если не расскажет, то у нас есть Жерар, – Лео рассмеялся, ткнул пальцем в экран. – Раньше говорили – лёгок на помине. Смотри.

В холле больницы стоял Веласкес и что-то говорил доктору Мириам Гомеш. Рядом с ними стоял молодой человек с бородкой и браслетом на левой руке.

– Приведи их сюда. Обоих, – распорядился Шварц.

– На одиннадцатый этаж? И ладно, Веласкес, а второй?

– Обоих, – ещё раз повторил Лео. – На минус четвёртый, в лабораторию.

* * *

Эфраим не отрывая глаз смотрел на черноволосую красавицу, с которой разговаривал Павел. Они встретились в холле больницы, женщина куда-то спешила и остановилась, чтобы поздороваться с Веласкесом. Лицо с высокими скулами, тонкими ироничными губами и широким лбом, огромные черные глаза, ни одна прежняя знакомая инженера Геллера с ней и рядом не стояла.

– Привет, – сказало это неземное чудо, – снова снимаешь репортаж?

Мириам, казалось, не обращала внимания на то, как на неё пялится спутник знакомого репортёра, но ей было приятно. Незнакомец с продетой в кольцо бородкой делал это деликатно.

– Нет, мы к доктору Биркин. Как раз собирался получить карточку.

– В прошлый раз ты тоже её искал, – женщина засмеялась, Эфраим подумал, что приятнее смеха он не слышал. – Чем она тебя так заинтересовала?

– Мы вроде как встречаемся, – Павел понизил голос. – Только никому не говори, это секрет.

– С Клэр? – Мириам удивилась. – Неужели наша строгая мисс Биркин изменила своим принципам и променяла врачей на тебя?

– Все любят магов, потому что мы отличные ребята, – Павел улыбнулся.

– Как пациенты – да, самые лучшие, вас не нужно лечить. А твой друг, – доктор Гомеш кивнула на Эфраима, – тоже к ней?

– Гордон Шамуэй. У него проблемы с глазами, – невозмутимо ответил Веласкес. – Смотри, как на тебя пялится.

Инженер тут же отвернулся.

– И вовсе он не пялится, – вступилась Мириам за Эфа. – Просто он, в отличие от некоторых, скромный и вежливый. А ты, Веласкес, мог бы быть потактичнее. Ладно, я побежала, ваша Клэр Биркин – вон она, тут как тут.

Клэр и Мириам явно друг друга недолюбливали, они холодно раскланялись, доктор Гомеш ушла, а Клэр поманила Павла за собой. Они прошли по длинному коридору мимо морга и нового отделения реанимации, поднялись на второй этаж, в стеклянную галерею, идущую от одного здания к другому, снова спустились и вышли на внутреннюю территорию больницы.

– Лабораторный корпус, – Клэр ткнула в высокое здание без окон, – мы с тобой проведём несколько тестов.

– Не со мной, с ним, – Павел кивнул на Эфраима.

– У нас договорённость.

– Я сказал, что подумаю, – Веласкес наклонился к Клэр, словно собирался открыть ей какой-то секрет, – и знаешь, я всё ещё думаю. А вот у него время идёт на минуты.

Доктор Биркин всё ещё не могла понять, зачем Веласкес притащил к Лео Шварцу какого-то мага. Совершенно обычного – браслет на левой руке, сосредоточенный взгляд. Она потянулась, чтобы дотронуться до гостя, но Павел её остановил.

– Не здесь, – сказал он.

Инженер тоже не мог понять, зачем им доктор Биркин, обычный офтальмолог. Что бы там Павел ни говорил Мириам, с глазами у него всё было в порядке. И с мозгами. Он мог поверить в то, что здесь, в больнице, какая-то группа исследователей разработала способ, как остановить безумие, если прошло совсем немного времени – наука не стояла на месте, и наверняка разработки в этом направлении велись. Он не мог сложить вместе все детали головоломки – процедуру, которая вернёт ему контроль, отсутствие настоящего браслета и то, почему они не отправились сюда сразу, а сначала сделали протез.

Троица зашла в холл, Биркин приложила к сканеру ладонь, потом карточку, выбрала одиннадцатый этаж. Когда лифт остановился и зажглись две единички, она хлопнула по клавише «Стоп», потом вдавила квадратик рядом с ней. Кусочек облицовки словно провалился. Клэр засунула туда мизинец, подождала, вытащила обратно. И лифт поехал вниз, он миновал минус второй этаж – последний, самый нижний, и ещё некоторое время двигался вниз.

На площадке непонятно какого этажа их встретил доктор Шварц, Эфраим впервые его видел – невысокий пожилой мужчина с круглым брюшком, золотой оправой очков и надменным выражением лица.

– За мной, – коротко приказал он и вальяжно зашагал по длинному, плохо освещённому коридору.

Геллер крутил головой, подмечая датчики, сканеры и скрытые барьеры, если бы он стал окончательным параноиком и заперся в бункере, то поставил бы примерно половину от того, что разместили в этом коридоре, и мог спокойно ждать штурма. Павел шёл, глядя вперёд, выбор, который пришлось сделать, был нелёгким.

Коридор уходил вниз обычной лестницей, справа от неё, стоило им приблизиться, раздвинулись белоснежные створки, ведущие в такое же ослепительно белое помещение. В нём стояли несколько кресел, глубоких и удобных, и длинный узкий стол, продетый в матово-серое кольцо. Клэр поёжилась, она предназначение подобного устройства когда-то испытала на себе. Не точно такого – новый образец стоял здесь всего третий год.

– Сначала ты, – Лео похлопал Павла по плечу, – не отказывайся, изменения накапливаются незаметно, лучше знать, чем не знать.

Веласкес спорить не стал, скинул куртку, улёгся на стол, кольцо медленно прошло от его головы к ногам и обратно. На экране возникло анатомическое изображение человека, зелёные точки вспыхивали по мере продвижения кольца. Клэр всматривалась в появляющиеся цифры, делая пометки в планшете, дождалась оранжевой, вспыхнувшей в районе поясницы, и остановила на этом месте кольцо.

– Здесь, – сказала она, увеличивая область. – Концентрация на пять процентов выше нормы.

– Что это значит? – не выдержал Эфраим.

– Он имеет право знать, – Лео поднял ладонь, пресекая возражения Клэр. – В двух словах, молодой человек, на планете присутствует вещество, которое накапливается в организме человека – не каждого, а того, у кого есть предрасположенность, и это вещество взаимодействует с особым полем планеты. Вы ведь Эфраим Геллер, и работаете на Нину Фернандес?

Инженер кивнул, потом помотал головой.

– Больше нет, – сказал он, – сейчас я, так сказать, свободный художник.

– Это к лучшему, возникнет меньше вопросов. Так вот, блокиратор не даёт этому веществу накапливаться, он вытягивает это вещество из организма, как пылесос, оставляя там совсем чуть-чуть. Когда вы снимаете браслет, вещество сразу оседает в нервных волокнах, и через несколько минут его уже оттуда просто так не извлечь.

– А если надеть несколько браслетов?

– Количество неважно. Есть минимум, больше которого ваш организм просто не отдаст, оставит себе, и он, этот минимум, без браслета растёт. Павел – любитель снимать блокиратор по поводу и без, да ещё и рекорды ставить, в ближайшее время я бы ему порекомендовал этого не делать. Доктор Биркин?

Клэр, за время разговора сместившаяся Эфраиму за спину, приставила инжектор к его шее, надавила на сенсор, подхватила обмякшее тело. Лео тем временем остановил установку, Павел слез со стола.

– Когда мне за ним вернуться? – спросил он.

– Два дня, – Шварц вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что каждая работа чего-то, но стоит?

– Эфраим – взрослый мальчик, и сам может решить, что и сколько стоит, а ваш долг передо мной всё ещё не оплачен, – Веласкес улыбнулся. – Пойдёт это в зачёт, и в чью пользу, мы ещё обсудим. Парень – находка, настоящий гений, и он не из болтливых.

– Договорились, – Лео кивнул. – Что-то ещё?

– Да. Заберите Мону, в коттедж могут заявиться посторонние. Если, конечно, вы не вмешаетесь. Куда его, на стол?

Шварц кивнул, подождал, когда створки за Павлом и Клэр сомкнутся, положил ладонь Эфраиму на лоб, включил установку. Кольцо пошло вдоль тела, оранжевые точки вспыхнули на изображении, покрывая экранного человека с головы до пят, особенно много их было в районе шеи. Геллер был в сознании, Лео переместил экран так, чтобы ему было всё видно.

– Давайте проясним, молодой человек. Я пытаюсь спасти вашу жизнь – подделка, которая у вас вместо браслета, никого не обманет. Никаких гарантий не даю, но если всё получится, потом вы мне будете обязаны, как говорится, по гроб. Можете говорить, паралич я частично снял.

– А что с блокиратором? – просипел Геллер.

– Так да или нет?

– Да, конечно. Могу клятву кровью подписать.

– Ещё успеете. Он больше не будет необходим, хотя для вида носить придётся, организм сам приучится регулировать концентрацию в нервных волокнах. Но для этого нужна тренировка – один день сейчас, и, если всё получится, потом ещё несколько месяцев необходимы сеансы, сначала часто, потом реже. Предупреждаю, это будет очень неприятная тренировка, молодой человек, я бы даже сказал – смертельная.

– Я готов, – Эфраим закрыл глаза.

Шварц запустил установку, кольцо отодвинулось, давая тёмно-серебристой плите спуститься с потолка. Он взял инженера за руку – на девяносто процентов успех зависел от того, как он, Лео Шварц, сможет контролировать состояние пациента.

* * *

Павел связался с Ниной, сказал, что Геллера укусила акула и что он в клинике. Женщина явно была занята другими мыслями, велела связаться с ней, когда Эфраим придёт в себя, посоветовала в очередной раз держаться от всего подальше, желательно – в сотнях километров, и отключилась. Веласкес решил, что так и сделает, на яхте оставалась Лулу, которую надо было высадить на берег, желательно в одежде – её Павел прихватил по дороге, в первом попавшемся магазине. Камеры на яхте пришлось отключить, полиция и так проявила слишком много интереса, не хватало только, чтобы она перехватила сигнал с прикованной к кровати девушкой, внешняя камера ничего подозрительного с прошлого вечера не обнаружила. Были небольшие сбои, но у порта существовали собственные камеры, следящие за пришвартованными судами, и Веласкес, заплатив немного реалов, следил и через них тоже.

Дьяболо, наконец заполучив хозяина в седло, загудел двигателем и выдал привычные триста километров в час. Ещё не наступил полдень, когда Веласкес поставил мотоцикл на парковку и не спеша дошёл до яхты. Он отметился у дежурного по пирсу, новичка – тот долго искал данные и сосканировал ключ только с третьего раза, и залез на корму. Отсоединил фиксатор швартовых, включил водомёты, чтобы отчалить от причала, но отплыть ему не дали – наперерез яхте ринулся полицейский катер, две машины с маяками вылетели на площадку, и оттуда выскочили полицейские, доставая оружие.

– Сеньор Веласкес, – громкий голос женщины с нашивками сержанта через усилитель разносился на весь порт, – оставайтесь на месте. Держите руки на виду.

Павел вышел на палубу, развернул ладони в сторону полиции, трое офицеров тут же перескочили через узкую пропасть, отделяющую корму от причала, двое держали мага на прицеле, пока третий фиксировал руки за спиной.

– Оружие? – сержант тоже перелезла на яхту, остановилась перед Павлом, расставив ноги и держа руки на рукоятках пистолетов. Ей было лет тридцать, и она немного волновалась.

– Карабин в мотоцикле, пистолет в кобуре, – Веласкес показал глазами на куртку, полицейский вытащил «глок», засунул в контейнер, стащил с мага очки, отобрал комм.

– Пройдёмте со мной, – сержант направилась к каютам, офицер подтолкнул Павла в спину.

Они спустились по крутой лестнице и остановились у открытой двери.

– Вам знакома эта женщина? – сержант кивнула на кровать, где лежала Лулу.

С располосованным горлом, крови натекло столько, что с простыни ручеёк пролился на пол, образовав лужу. Павел вспомнил бегающие глаза Стэна, и его слишком уверенный отрицательный ответ на вопрос, жив ли Стоцкий.

– Мне нужен адвокат, – сказал он. – Его фамилия Ломакс, можете найти его по реестру Нижней столицы.

Глава 12

7 июля 335 года от Разделения, субботаСвободные территории

Раньше Ава Самойлова думала, что смерть мужа – это худшее, что могло случиться в её жизни, но та боль утраты не шла ни в какое сравнение с той болью, что ей только что причинили. Похитители привезли её в дом на плоскогорье, не особо заботясь о секретности, патрульный легко выволок Аву из машины, за волосы протащил до крыльца и пинком забросил в большую комнату с буро-красными потёками на полу. Женщина не могла сопротивляться, руки и ноги почти не чувствовались, она пыталась кричать, звук из гортани не шёл. Самойлова была почти полностью раздета, похититель оставил на похищенной только узкие трусики. Ава наступила на что-то острое и чуть было не подпрыгнула от резкой боли, но не смогла – мышцы свело судорогой.

Посреди комнаты стоял стул с высокой спинкой и узкими подлокотниками, патрульный усадил Аву на жёсткое сиденье, надел фиксаторы на предплечья и лодыжки.

– Отличное тело, – сказал он тихим спокойным голосом, – отличное. Спорт и хорошее питание обеспечивают. Обеспечивают. Что там они обеспечивают?

И положил ей ладонь чуть выше колена. Ава подумала, что сейчас её будут насиловать, и внутренне к этому приготовилась, но действительность была куда ужаснее, через секунду она почувствовала, как ногу будто сунули в костёр, и вот тут звуки прорвались сквозь полупарализованные связки, она завыла, забилась в фиксаторах. Сколько прошло времени, она не знала, по её ощущениям – столетия. И вдруг боль утихла, как по мановению волшебной палочки. Совсем. Ава осторожно скосила глаза вниз, возле колена кожа сильно покраснела, а в некоторых местах почти обуглилась. На глазах вспухали волдыри.

– Это репетиция, – объяснил патрульный. – Репетиция. Чтобы ты поняла, что всё серьёзно. Я могу вернуть боль в любой момент, могу превратить тебя в кусок прожаренного мяса, могу заставить твой мозг течь из глаз. Из глаз. Ты мне веришь?

Ава кивнула. Она поверила сразу, и без сомнений – этот маньяк каким-то образом мог сделать с ней что угодно.

– Ты Ава Самойлова, так?

– Да, – кивнула женщина.

– А я – Виктор. Ты должна знать моё имя, потому что мы с тобой друзья. Моё имя – Виктор. Друзья говорят друг другу правду, и ты мне тоже будешь говорить только правду. Потому что, если ты соврёшь, я очень рассержусь. В моей голове, – полицейский ей подмигнул, постучал пальцем себе по лбу, – живут демоны, страшные и жестокие, и они очень хотят, чтобы ты прямо сейчас умерла. Если ты ответишь на наши вопросы, то поживёшь ещё немного, дорогая Ава. Ты ведь такая красивая. Очень красивая.

Он снова приложил ладонь к её бедру, Ава зажмурилась, ожидая новый приступ боли, но когда мучитель отнял руку, на месте обожжённой кожи осталось только небольшое красное пятно. Послышался шум, по лестнице, ведущей на следующий этаж, спустилась женщина в накидке, закрывающей голову и почти всё тело. В руках она держала планшет.

– Приступим, – незнакомка остановилась перед Авой, полицейский услужливо подтащил к ней кресло, – расскажи мне о своих коллегах по работе. Кто как выглядит, что говорит, как ты с ними разговариваешь. И не думай долго, у меня ещё очень много вопросов.

Вопросов действительно было много, Ава описала почти каждую минуту своего завтрашнего рабочего дня – именно он интересовал похитителей, назвала имена охранников, мастера воскресной смены, подумав, уточнила, что самая тупая в этой смене Глория Уотенбиш, к ней мастер придирается чаще всего. Она рассказывала и о тех вещах, которые делала порой не задумываясь, автоматически – замена наименования в терминале, выбор еды на завтрак, расположение предметов на рабочем столе. Незнакомка допрашивала так, что практически всю душу наизнанку вывернула, Ава рассказала даже такое, в чём себе старалась не признаваться.

Несколько раз боль возвращалась, с каждым приступом всё сильнее и сильнее, первый раз – когда Ава попыталась соврать, затем – когда ответы становились слишком короткими или чем-то не устраивали похитителей. Виктор со временем всё больше нервничал, и женщине в повязке пришлось сделать ему укол. Только после этого он снова успокоился.

Когда вопросы закончились, её отвели в подвал и заперли в камере с толстой стеклянной дверью.

Здесь она была не одна, на грязном полу сидел мужчина в майке и шортах и ел руками из деревянной миски. Ещё одна, такая же, только полная, стояла рядом.

– Садись, – сказал мужчина, – сегодня на ужин лапша, очень вкусная. Поешь.

Ава уселась напротив, скрестив ноги, потянулась к миске. Есть не хотелось. Ей ничего не хотелось, её не смущало даже то, что она, голая, сидит напротив незнакомого мужчины.

– Вы здесь давно? – спросила она.

– О да, – мужчина хохотнул. – Но ты-то здесь не задержишься, как и другие.

Женщина пригляделась повнимательнее, с собеседником явно было не всё в порядке, глаза у него бегали, а мышца возле носа подёргивалась.

– А другие, где они? – спросила она.

– Где? – мужчина задумался. – Они появляются здесь и исчезают, в основном женщины. Возможно, кого-то из них ты сейчас ешь.

Самойлова тупо посмотрела на миску, там действительно были кусочки мяса, жёсткие и волокнистые. Она подавила позыв рвоты.

– Ты не отказывайся, всё равно ничего другого не будет. Нет, не хочешь? Ну и правильно, мне больше достанется, – мужчина отобрал у неё еду, запустил пальцы в самую гущу. – Тебя как зовут?

– Ава, – едва слышно сказала женщина, она начала отодвигаться подальше от сокамерника.

– Лука. Сержант Лука Муньехо.

Он доскрёб пальцем содержимое, срыгнул, поднялся, потягиваясь. Потом подошёл к Аве, схватил за волосы, приподнял, глядя прямо в глаза.

– Мы здесь, – почти разумно сказал он, – все мертвецы, кто-то раньше, кто-то позже. Поверь, детка, с тобой сделают такое, о чём ты сейчас не захочешь знать, а я это видел, мне иногда показывают, чтобы я делал всё, что они пожелают. Но если ты им нужен, жить можно. Он делится со мной такими, как ты, потому что я пока что полезен, всё еще полезен.

Мужчина приблизил свое лицо к лицу женщины почти вплотную, она почувствовала отвратительную вонь у него изо рта.

– А когда перестану, я тоже превращусь в скулящий кусок мяса, – в голосе сержанта прорезались истеричные нотки, – так что будь умницей, встань на колени. И сделай так, чтобы мне хоть в этот чёртов раз было приятно.

8 июля 335 года от Разделения, воскресенье

– Мой клиент – житель Свободных территорий, – Ломакс был непреклонен.

Лейтенант Фогель, начальник портового полицейского участка протектората Ньюпорт, смотрел на него с ненавистью. Адвокат был молод и самоуверен, отлично разбирался в том, что делал, – отмазывал преступников от наказания. А главное, держал в руках распоряжение судьи Ньюпорта, Адама Сбышека. Судья Сбышек был человеком суровым и злопамятным, а ещё он очень не любил свою бывшую жену, капитана полиции Ньюпорта Елену Сбышек, а вместе с ней и всех её подчинённых.

– Я вызову патруль из округа Саус-Лейк, – сказал лейтенант, вытерев лоб салфеткой. – Возможно, они приедут завтра, или во вторник, тут я ничего сделать не могу, полицейские со Свободных территорий нам не подчиняются.

– Патрульная машина из ближайшего отделения в Фотралеза уже выехала и будет здесь через двадцать минут, – Ломакс положил лист пластика с голограммой суда на стол, поднялся. – А теперь проводите меня к подзащитному, и если я выясню, что ему задали хоть один вопрос без меня, лейтенант, вы поселитесь в зале суда до конца года. Хоть сейчас покупайте палатку.

Лейтенант очень хотел, чтобы этот Ломакс хоть в чём-то нарушил правила – бросил салфетку на улице мимо утилизатора или припарковал свой пижонский «Корвет» в неположенном месте, и тогда бы он, Макс Фогель, отыгрался. Но не в этот раз – адвокат не оставил ему ни единого шанса, он был вежлив и исключительно законопослушен.

– Не надо мне угрожать, – Фогель тоже поднялся, – забирай своего Веласкеса. Но если мы решим, что его присутствие необходимо…

– Конечно, лейтенант, – адвокат широко улыбнулся, – вы всегда сможете обратиться в местное отделение Бюро спецопераций.

Фогель чуть не споткнулся.

– При чём тут Бюро? – спросил он.

– Вы меня ненавидите сейчас, лейтенант, считаете, что я увожу у вас из-под носа вероятного убийцу.

– У меня три трупа, их кровь на руках вашего клиента. Веласкес – убийца, и мы это докажем, – попытался возразить Фогель.

– Только делаете это совершенно зря, – серьёзно сказал Ломакс, – я вас и весь ваш участок избавляю от головной боли, лейтенант. Веласкес частный детектив с расширенной лицензией, все его действия проверяются Бюро, и проблем у полиции Свободных территорий с этим будет куда больше, чем у вас. Плюс к этому он маг, значит, подключится Служба контроля, а этого парня курирует лично старший маг-инспектор Тим Мелендес. Судья Сбышек – просто ангел по сравнению с ним. Кстати, судья с моими доводами ознакомился и считает доказательства вины сеньора Веласкеса недостаточными.

Фогель промолчал. Убитая девушка на яхте Веласкеса, его бывший однокурсник, с которым тот разговаривал в день убийства, и официантка из кафе напротив больницы, единственная, с которой Веласкеса ничего не связывало, даже оружие, из которого её застрелили. Но всё равно, первый труп точно указывал на задержанного – по его мнению, этого вполне было достаточно, чтобы засадить парня навсегда.

Павла вывели из камеры с фиксаторами на руках.

– Обвинение в убийстве первой степени предварительно доказано? – Ломакс направил камеру на сержанта.

Та скривилась, но фиксаторы сняла.

– Всё в порядке, адвокат, – сказал Веласкес, – никаких жалоб на участок, мы отлично провели время. Здесь очень милые люди работают, особенно сержант. Просто душка.

Женщина покраснела от злости. Подозреваемый в убийстве вёл себя все три часа, что здесь провёл, абсолютно спокойно, не обращая внимания ни на допрос, ни на отсутствие еды и воды. Он молчал, иногда улыбался и, казалось, не испытывал никаких неудобств. Невиновные подозреваемые, попадая в полицию, обычно пытались доказать свою непричастность к преступлению, волновались и кричали; по мнению сержанта, если даже Веласкес никого не убил, он наверняка был в чём-то замешан. Так невозмутимо себя вели, исходя из её опыта, только хладнокровные и очень опасные преступники.

Опасного преступника вывели на улицу, как только машина полиции Свободных территорий с гербом города Форталеза припарковалась рядом с входом. Оттуда вылез патрульный и, слегка прихрамывая, подошёл к сержанту.

– Офицер Кардозо, – представился он, чуть заикаясь, – прибыл за подозреваемым.

Женщина кивнула, протянула планшет, получила отпечаток ладони и сетчатки, подтолкнула Веласкеса в спину.

– Теперь он ваш, – сказала она. – Во вторник я должна буду его допросить.

– Конечно, – офицер Кардозо кивнул, – я передам лейтенанту Вальехо, думаю, никаких проблем не возникнет. У нас Свободные территории, мэм, мы относимся к преступникам по заслугам, если этот парень виновен, он будет делать всё, что вы скажете, пока не отправится в тюрьму или на корм акулам. Через полтора часа он будет в камере, мэм, не беспокойтесь, оттуда он не сбежит, я за ним присмотрю.

* * *

Марк Эскобар не был женат, и постоянной подружки у него не было, свой выходной он проводил так, как ему вздумается. В этот раз всё шло так, как вздумалось начальству – Марк сидел на работе, в своём кабинете, и пытался собраться с мыслями.

Каким-то образом его отпечатком заверяли документы, начиная с февраля. В важные дела Бюро взломщик не лез, сосредоточившись исключительно на взаимоотношениях нескольких отделов со Службой контроля. Письма, запросы и аннуляции касались единственного склада, который они пытались захватить в мае. Служебная проверка подтвердила, что Эскобар здесь ни в чём не виноват, маршрут документов был составлен так, что они вообще не попадались на глаза сотрудникам Бюро, сразу отправляясь в архив и там уничтожались – оставались только копии без личного отпечатка. Лука Муньехо, сержант отдела внутреннего контроля, был в них единственным контактным лицом. Сразу после исчезновения его доступ должны были закрыть, а самого Муньехо вывести из списка сотрудников, но этого почему-то не произошло.

Искать в общей системе закладку – значило почти вручную обработать огромное количество алгоритмов, которые на первый взгляд вообще друг с другом не были связаны. Этим сейчас занималась команда аналитиков, присланная из Сил обороны, весь отдел ВК отстранили, а группа сопровождения находилась под тотальным контролем. Марк встал, решив, что, тупо глядя в экраны, он ничего не добьётся, и спустился на этаж ниже.

– Привет, – поздоровался он со своим старым знакомым, лейтенантом Эриком фон Зюдовым.

Эрик крутился в кресле, отталкиваясь одной ногой от ножки стола, и, казалось, отдыхал. Полусфера, надвинутая на глаза, была затемнена.

– Привет, – сказал он, – как раз пишу отчёт для твоей Родригес. Похоже, Муньехо прекратил активность уже в мае, когда прошла ваша операция, и уничтожил все следы. Я проверил, не случалось ли после этого нечто странное, и кое-что нашёл. Капрал Лиза Франк не вышла из отпуска, а потом запросила отставку. Она должна появиться во вторник, но могу поспорить, мы её больше не увидим.

– Кто это? – Эскобар поднял руку, чтобы послать запрос, но Эрик его опередил.

– Отделение Бюро в Касабланке, – сказал он. – Капрал занималась корреспонденцией, все документы в полном порядке. Но она ушла в отпуск шестого июня и уехала к сестре, в Хай-Чен. Там она пробыла всего несколько дней, сестра говорит, что вела себя странно, хотела присоединиться к какой-то коммуне. С тех пор на связь не выходит. Никто на это не обратил внимания, потому что у неё уровень доступа минимальный. Но смотри.

И он развернул большой экран. На ускоренной записи миловидная девушка с собранными в хвост волосами о чём-то разговаривает с высоким молодым человеком в костюме, потом они начинают спорить, молодой человек сильно волнуется. Под конец девушка упала в кресло, а человек в костюме вышел, но вскоре вернулся.

– Она сказала, что беременна, и потребовала денег. Младший агент Лаваль оставил её в кабинете на три минуты, следи за её руками.

Запись пошла с нормальной скоростью, девушка оперлась ладонью о стол, словно пытаясь подняться, вторая рука скользнула под столешницу. Потом Элли Франк нацепила на себя очки агента и замерла.

– Через сорок семь минут в системе произошёл сбой, её пришлось восстанавливать с резервного образа, – Эрик был явно горд собой. – Ваши это пропустили, потому что Франк и Лаваль постоянно ругались, и это никого не удивило, а сбой затронул совсем другой отдел. Это раз. Второе, Лаваль испугался и не доложил в кадры, что у них с Франк отношения. И третье, Муньехо заезжал в отдел в Касабланке в начале февраля, как раз перед тем, как пропасть, и занимался настройкой протокола восстановления. В сохранившемся рапорте нет перечня режимов, к которым его допускали, потому что сам рапорт совсем недавно изменили, точнее, месяц назад. Ну-ка, догадайся, кто?

– Мы должны её найти.

– Не вы, а мы, – нарочито широко зевнул Эрик. – Марк, ты отличный парень, и уверен, выпутаешься из этой истории, но теперь это дело касается не только Бюро. Вся ваша система безопасности как решето, странно, что никто до сих пор не назначил сам себя директором вместо Ульриха Зигерта.

Эскобар выглянул в коридор, вернулся.

– Говорят, кто-то из ваших приехал, какая-то важная шишка. Но охраны что-то не видно.

– Мне не доложили, – фон Зюдов снял шлем, небрежно швырнул на стол. – Я не знаю, кто в соседнем отделе работает, не то что в другом департаменте. Всё, отчёт готов, ставь свой отпечаток, и отправим его по назначению.

Марк приложился ладонью к планшету, посмотрел в камеру, набрал десятизначный код и произнёс вслух кодовую фразу, всё это, по замыслу отдела внутреннего контроля, должно было подтвердить его личность. Эрик со скучающим видом проделал то же самое, только ещё свой браслет приложил к считывателю.

Отчёт проделал недолгий путь до экрана директора Ульриха Зигерта, который сидел в своём кабинете, приспустив галстук. Зигерт возглавлял Бюро уже сорок лет, и за это время повидал разных гостей из Сил обороны. Высокий чин из штаба, посетившая его сегодня, вела себя скромно, даже очень. Обычно такие люди появлялись в сопровождении штурмовиков, полковник Мойра Хоук приехала одна и терпеливо прошла все посты охраны. Она была одета в легкомысленный сарафан, с виду – обычная посетительница из гражданских. Ульриху Мойра понравилась, не будь визит официальным, он бы обязательно за ней приударил.

– Отличный отчёт, – похвалил он фон Зюдова, едва взглянув на экран, – ваш человек постарался и сделал прекрасную работу.

Мойра скромно улыбнулась. Она сидела в кресле напротив, положив ногу на ногу, ткань платья натянулась на стройном бедре.

– Но приказ, – Ульрих кивнул на планшет, – не могу понять, зачем вам это. Канцелярия штаба Сил обороны и Бюро? Мы здесь занимаемся важными делами, не только документы разгребаем, к тому же у меня уже есть четыре советника, пятый будет лишним. Знаете, как в поговорке про пятое колесо?

Директор был спокоен и уверен в себе, за сорок лет каких только глупостей не приходило из Департамента безопасности Совета, в кресле напротив часто сидели идиоты, которые в специфике дел Бюро совершенно не разбирались. Но такая у него была работа, сглаживать острые углы и не давать в обиду своих сотрудников.

На экране комма возник помощник главы Совета, Ульрих демонстративно перевёл звонок на большой экран.

– Привет, Игорь, – сказал он, – что за идея с координатором? Они там в департаменте стимуляторов обкололись? У нас здесь Бюро, а не банда бездельников из какого-нибудь городского совета, агенты каждый день рискуют жизнью, между прочим.

– Ты же знаешь их не хуже меня, они вечно паникуют, – помощник развёл руками. – Всё из-за утечки, Ульрих, как только волна схлынет, мы с этим разберёмся. Уверен, Силам обороны это тоже не очень-то нужно. Простите, сеньора.

– Верно, – кивнула Мойра. – У нас, знаете ли, своих дел хватает, и вообще канцелярия занимается совсем другими вопросами, но я получила приказ от начальника штаба. Хочу этого или нет, я его выполню.

– Прекрасно понимаю вас, полковник, – помощник главы Совета чуть поклонился. – Ульрих, потерпи, ты же знаешь, это временно. Мы ценим тебя, дружище.

– Приказ? – Зигерт демонстративно усмехнулся, подождав, пока помощник отключится. – Могу вам только посочувствовать, полковник Хоук.

– А я – вам, директор, – вздохнула Мойра, – этот парень, которого навязали из штаба, тот ещё сукин сын. Майор Сэм Маккензи, сын генерала Маккензи. Того самого, ну вы знаете про Портал.

Глава 13

9 июля 335 года от Разделения, понедельник

Городок Форталеза, на окраине которого располагался ближайший к Ньюпорту полицейский участок на Свободных территориях, занимал участок в десять квадратных километров, очищенных от джунглей. Двадцать пять километров по скоростному шоссе, соединяющему Ньюпорт и Нижнюю столицу, и ещё двенадцать в сторону гор. Двенадцать тысяч жителей, которые поставляли рабочих для огромного перерабатывающего комплекса, соединённого с цепью шахт и карьеров, и всего, что с этим было связано – магазинов рабочей одежды, баров, борделей и спортивных команд.

Коммуникатор Павлу не вернули, зато в камере был телевизор с ограниченным выходом в общую сеть, удобная кровать с одноразовым матрацем из синтетического латекса и натуральная еда. Всё это обошлось всего в триста реалов, дешевле, чем во многих столичных гостиницах. Ломакс переговорил с лейтенантом участка, и тот согласился, что эти ленивые копы из Ньюпорта просто взяли первого попавшегося вместо того, чтобы расследовать преступление по-настоящему. Веласкес согласился на допрос, который занял полчаса – на Свободных территориях убийц вообще допрашивали, только если те вдруг выживали после задержания. Павел ничего не скрывал, он расписал всю ночь по минутам, показал лист приёма из больницы Святой Марии, получил и отдал записи из навигатора мотоцикла.

– Складно врёшь, – сказал лейтенант, взял деньги за двое суток и уехал по своим делам.

А Павла посадили в камеру, давая время подумать и добровольно во всём сознаться.

Сержант, которая себя так и не назвала, говорила о трёх убийствах – Лулу, Стэна и ещё одной женщины, официантки из кафе. Понятно, почему Стоцкий, если это действительно был он, пришил первых двух, Лулу была его подельницей, а Стэн помог сбежать из больницы. Но при чём тут третья жертва, Павел понять не мог. Возможно, Ян с ней разговаривал, и она могла его опознать, но точно так же его могли опознать и по камерам, которые были развешаны везде. Маг усмехнулся, жизнь преступников на Параизо, особенно в протекторатах, раем точно не была, за каждым шагом следил искусственный интеллект, помечая потенциальных убийц, воров и вандалов.

С оружием у Павла всё было в порядке, он передал «глок» на экспертизу, и она показала, что из пистолета в ближайшие сутки никто не стрелял. И «глок», и карабин были правильно оформлены, отметки о проверке делались вовремя, женщина в полицейском отделении, правда, напирала на то, что у Веласкеса могло быть незарегистрированное оружие, но все эти обвинения без доказательств ничего не значили. Байк тоже тщательно обыскали, слили данные из навигатора и камер, и поставили на охраняемую полицейскую стоянку. Но Ломакс, как заправский фокусник, вытащил ещё одно постановление суда и забрал мотоцикл, пообещав перегнать его в надёжное место.

На ужин подали отличную телячью отбивную, сочную и горячую, варёный сладкий картофель с тмином и тёплые булочки. В участке даже кофейный автомат был, дежурный офицер принёс Павлу термос и кружку. Под прицелом камер Веласкес поел и улёгся на кровать, включив телевизор. Ломакс обещал вытащить его в понедельник ближе к полудню.

В полночь сменился дежурный, он проверил, надёжно ли заперт подозреваемый, и занялся своими делами. Через полчаса всё стихло, дверь отлично пропускала звуки, и храп прорывался и через неё мощной волной – дежурный заснул. Павел на всякий случай проверил дверь, она запиралась на электронный замок, подключённый к общей охранной системе, на сторону камеры выходили два инфракрасных датчика, отслеживавших положение заключённого. Маг понизил температуру тела, когда она дошла до тридцати, раздался звук сирены, включился свет. Дежурный убедился, что с вероятным убийцей всё в порядке, отрегулировал сигнал и снова заснул.

Ближе к трём часам первой трети, когда и сам Веласкес почти задремал, в участке появился ещё кто-то. Павел подошёл поближе к двери и прислушался. Ночного гостя звали Энрике, он, судя по разговору, был патрульным и пригнал служебную машину. Энрике перекинулся парой шуток с дежурным, пообещал навестить какую-то Молли и включил кофейный автомат. Надолго он не задержался, только перед уходом зачем-то подошёл к камере Веласкеса и постоял некоторое время. Этот полицейский чуть шаркал одной ногой при ходьбе.

Через некоторое время охранник снова захрапел. Павел лёг на кровать, закинул руки за голову и уставился на экран – женская футбольная команда Майска играла с Касабланкой. Запись крутили старую, с прошлого чемпионата, счет был известен – «Майские пантеры» забили один безответный гол. Стоило подумать о чёрных кошках, проснулся Люцифер. Он был абсолютно доволен собой и не очень – Веласкесом, в эмоциях, передававшихся на расстоянии, это чувствовалось. Павел мысленно пообещал, что приедет как можно скорее, и Лю успокоился. Судя по его состоянию, в коттедже всё было в порядке. А это значило, что Клэр ещё не забрала Мону. Камера, снимавшая футбольный матч, вывела крупным планом нападающую пантер – Люси Волкову. Веласкес как-то раз пытался сделать с ней репортаж, ещё когда работал в «Политико», но его к футбольной королеве даже близко не подпустили. Он подумал, что у детектива Волковой точно такая же фамилия, и, возможно, они даже родственники, хотя Люси на Настю была похожа только цветом волос.

С Настей маг пытался связаться несколько раз, автосекретарь сообщал, что Анастасия Волкова не желает разговаривать с Павлом Веласкесом. Расстались они действительно не очень хорошо, но не настолько, чтобы вот так его игнорировать – у Павла одно время были планы насчёт детектива, он решил, что агентству «Мёбиус» не помешает настоящий профессионал. Но не получилось, а теперь и само агентство, похоже, уверенно шло ко дну.

Внезапно послышались два хлопка, храп прекратился, и что-то тяжелое упало на пол. Павел чуть вздрогнул, но тут же взял себя в руки и продолжал лежать на кровати – свет после его выходки полностью так и не погасили, и обитатель камеры наверняка отлично был виден дежурному, а теперь и кому-то ещё. Этот кто-то вёл себя очень тихо, как ни прислушивался Веласкес, звука шагов он не слышал. Зато у него было достаточно времени, чтобы подготовиться. И когда замок на двери чуть щёлкнул, отводя штыри, время для мага замедлилось. Пока что совсем чуть-чуть.

Коммуникатор Веласкеса загудел, когда последний штырь убрался в гнездо, телефон был подключён к полицейскому посту, и все звонки сначала шли дежурному. За дверью, если не считать этого звука, всё было тихо, но дверь начала миллиметр за миллиметром приоткрываться.

– Это Ломакс, – раздался голос адвоката, – пожалуйста, сообщите лейтенанту, что судья округа Фотралеза только что подписал разрешение, и моего подзащитного должны выпустить под залог. Квитанцию из банка высылаю, буду в участке в начале второй трети. Постарайтесь, чтобы с сеньором Веласкесом за это время ничего не случилось.

Дверь приоткрылась настолько, что виден был коридор, Павел почувствовал небольшое онемение на кончиках пальцев, собиравшаяся энергия адаптировала организм к рывку.

Через щель закатились три шарика, подпрыгнули, один упал на грудь магу и растёкся ободом вокруг горла, два других охватили запястья. Два фиксатора и флек модификации мю, или «Антимаг», реагирующий на движение. С простыми террористами и бандитами, для которых флеки были предназначены, обходились проще, иглы впрыскивали в тело нарушителя лошадиную дозу нейропаралитика, но с магами такой фокус не проходил, им взрывом отрывали головы. Флек был старой модификации, и это значительно облегчало задачу.

С фиксаторами на запястьях Павел разобрался за пару секунд, он их замкнул, и притянувшиеся было друг к другу браслеты снова разъединились, а вот с флеком он едва не ошибся, управляющая плата была наплавлена на батарею и защищалась напылением, имитирующим блокиратор, – у тех, кто баловался, снимая браслет на полторы-две минуты, шансов точно не было. От батареи шёл тоненький проводок, ведущий к антенне, отключающей мину дистанционно, он проходил через датчик, инжектор с раствором находилась рядом – её никто не удалял. В новых модификациях такого не было, инжектор не ставили, для прерывания применяли специальный контактный разрядник – потому что устройства, способные обезвредить флек на расстоянии, могли работать не на тех хозяев. Павел обхватил ладонью то место, где был датчик, и сосредоточился.

Дверь наконец приоткрылась настолько, чтобы пропустить человека, в камеру проскользнул Ян Стоцкий, в одной руке он держал пистолет, а другой волочил за собой стул. Стоцкий оставил дверь открытой, сел у входа.

– Привет, Веласкес, – сказал он, – задал же ты мне задачку. Сначала захватил мою девушку, потом и меня пытался прикончить. Жаль будет тебя убивать. Или мы договоримся?

– Договоримся? – Павел скосил глаза на нашейный обруч.

– Ну если бы я уж очень хотел тебя прикончить, давно бы взорвал.

– У тебя ведь есть план, да? – спросил Веласкес.

– Ага, – Ян кивнул. – Я вот что подумал, этому парню, которого ты спасал, акула откусила левую руку, и он выжил, это ведь не такое уж и чудо, так? Но потом я дёрнул за кое-какие ниточки и выяснил, что его зовут Эфраим Геллер, и он работает на одну из Семей. А ещё он маг, как и ты. И вот вы, два красавца, сбегаете куда-то друг с другом, бьюсь об заклад, ты уж точно не повёз его в Службу контроля. И это навело меня на мысль, что ты не такой простой парень, каким стараешься выглядеть, и такой лакомый кусок я своим нанимателям не отдам. Если мы, конечно, с тобой поладим.

– Могу я задать вопрос?

– Валяй.

– Почему ты не прикончил нас в закусочной на шоссе?

Ян задумался.

– Ладно, раз уж мы собираемся стать партнёрами, то начистоту. Не пойму, о чём ты вообще говоришь, Веласкес, значит, на тебя охотится кто-то ещё. Это усложняет задачу, но ничего, мы с этим справимся.

– А кто твои наниматели?

– Притормози-ка, дружок, сначала ты мне расскажешь, кто научился справляться с чокнутыми магами, держать их на поводке, а потом уже и до остального доберёмся.

– Фальки?

Стоцкий встал, покрутил головой, разминая шею.

– Не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому. Ты меня умолять будешь, щенок, чтобы я тебя прикончил, поверь, нас и к таким, как ты, готовили. Вы, маги, всё равно чувствуете боль, правда? Только она должна быть очень сильная.

– Точно, – Павел поднялся, скинул с рук фиксаторы, стащил браслет, шагнул к Стоцкому, – я даже сейчас покажу тебе, насколько.

Ян отступил на шаг, провёл большим пальцем по указательному, активируя взрыватель – с магами шутки были плохи, но ничего не произошло. Веласкес был уже совсем рядом, вдавливая палец в шею убийцы.

– Контакт, – сказал он, – я перекинул контакт на инжектор.

* * *

Волкова со злостью смотрела на равнодушное лицо девушки из служб доставки.

– Прошу прощения, сеньора, ваш заказ задерживается, – заученно произнесла оператор.

Настя была уверена, что с той стороны с ней разговаривает программа-бот, у обычного человека не могло быть таких совершенно обычных, не запоминающихся черт лица. И эта программа была из самых дешёвых, она даже эмоции не считала нужным транслировать.

– Когда? – сержант пошевелила плечами, стараясь размять позвонки.

– В среду, одиннадцатого июля, с часа до трёх второй трети или в четверг в любое время, – обнадёжила девушка-бот. – Нет, сеньора, доставка по другому адресу невозможна, в перечне есть лекарства из группы Н. И нет, вы не можете сами получить их на складе, это строжайше запрещено.

– В среду я буду на работе, – Волкова прикидывала, кому можно заказать вирус, чтобы этого бота стёрли.

– Тогда в четверг. Но, если хотите, мы можем доставить заказ доверенному лицу, есть кто-то, кто сможет его получить?

Мало того, что картриджи к аппарату, который был подключён к её кровати, должны были доставить сегодня, она случайно выкинула два запасных в утилизатор. Срочная доставка обошлась бы в две тысячи реалов, такие деньги Настя тратить не хотела. И если в среду вечером она не вставит картридж в аппарат, её ждёт весёлая ночь четверга на обезболивающих. Доктор Гомеш, которая её лечила, строго-настрого запретила Волковой делать перерыв в лечении, она была отличным врачом, и сержант намеревалась её рекомендации выполнить, даже если придётся самой поехать на другой конец города и разнести этот склад на мелкие кусочки.

День вообще выдался преотвратный, сначала лейтенант Лоретти цеплялся к каждой мелочи, потом оказалось, что Настя неправильно заполнила формуляр на списание взрывчатки, изъятой у мелкой банды, и в итоге на полигон, где уничтожали боеприпасы, поехал груз с использованными матрацами и подушками из камер. Потом приехал лейтенант Уэст из первого участка за материалами к расследованию убийства в «Хайяте», и оказалось, что офицер, которая этим занималась, заболела, и с утра её дела передали Насте, о чём Лоретти забыл ей сообщить. Уэст наорал на Лоретти, тот в долгу не остался, а потом они оба накинулись на Волкову. Здесь Настя отвела душу, перечислив все недостатки обоих, Уэста она знала ещё сержантом, а вот с Лоретти пришлось постараться и призвать на помощь дедукцию. Наконец её оставили в покое, и вот теперь эта драная курица из «Фарма Энтрега» заявила, что она, Волкова, сама виновата, отправив запрос в последний момент, и в лучшем случае получит посылку только послезавтра.

– Устрою вам рейд из департамента по наркотикам, – пообещала боту сержант и отключила комм.

Тот снова завибрировал, на экране появилось лицо Люси.

– Привет, Стейси, – сказала футбольная звезда.

Настя любила свою сестру, но почему-то всегда в её присутствии злилась. Может быть, потому что выглядела на её фоне гадким утёнком, или потому, что их мать всё время об этом напоминала. Люси была успешной и красивой, у неё было море друзей и поклонников, вообще она была гордостью не только семьи, но и всего Майска. А Настя – нет.

– Чего тебе? – сказала она мрачно, в мыслях уже проникнув на склад и расстреливая тамошних работников из «мозеса». – Я сейчас жутко занята.

– Смотри, – Люси ничуть не обиделась, расширила изображение, и Волкова увидела свой дом, и не только дом, а ещё и соседний участок, на котором соседский муж-подкаблучник забыл про своё пиво и старательно втягивал живот, пуская слюни на красотку. – В общем, меня купила ваша команда, и теперь я буду жить здесь.

– Где? – не поняла Настя.

– С тобой, дурёха! Давай, открывай быстрее дверь, а то этот жирный урод за забором сейчас штаны потеряет.

Волкова вздохнула и разблокировала въезд в гараж.

– Только на одну ночь.

– На неделю, не меньше, – Люси завезла мотоцикл, она всегда ездила с минимумом вещей, предпочитая покупать всё на месте, – я сняла нам отличный дом, но он будет готов через неделю, а тренировки начнутся вообще через месяц, так что у меня уйма свободного времени. Настёна, ты живёшь в грязи и беспорядке, ну ничего, я за тебя возьмусь.

В глубине души Волковой было приятно, что сестра побудет с ней какое-то время, но она постаралась этого не показать.

– Доставка, – вспомнила сержант. – Люси, мне должны привезти лекарства в среду с часу до трёх второй, сможешь получить?

– Сейчас, погоди, – Люси переключила камеру на несколько секунд, – во вторник у меня встреча с менеджером, в среду в пять второй трети привезут мебель, а до этого я свободна. Конечно, пусть везут.

Настя отключилась, вздохнула с облегчением и переслала на склад данные Люси. А потом вернулась к работе, точнее, к собственному расследованию, которому с утра все только мешали. Две женщины, пропавшие недавно в Ньюпорте, не были связаны ни с одной преступной группировкой, их не ограбили и не изнасиловали – по крайней мере, следов нападения в машине не нашли. Настя вывела список участков в радиусе двухсот километров от Ньюпорта, навряд ли тот, кто похитил женщин, проделал для этого путь через весь остров.

Из этого списка она выбрала всех, у кого была когда-то повреждена левая нога. Таких набралось больше сотни. Настя посмотрела на перечень и поняла, что она сделала неправильно. Предполагаемый маньяк, по её мнению, только вживался в образ, но подволакивающую ногу он добавлял сам. Значит, надо было найти тех, кто обзавёлся этой травмой недавно. Скажем, недели три назад.

Таких было всего двое, и оба патрульные. Офицер из Форталезы по фамилии Кордоза и патрульный из Ньюпорта Меллони. Только вот Меллони оказалась женщиной, симпатичная негритянка небольшого роста, зато Кордоза идеально подходил и по полу, и по росту, и даже по телосложению. Он повредил ногу за три дня до того, как женщины пропали, поскользнулся во время рыбалки и ударился головой, после чего начал заикаться и хромать. Отличное прикрытие для серийного убийцы, легко вживающегося в чужую роль.

– Попался, ублюдок.

В голосе Насти не было радости, факт того, что она вычислила убийцу, ещё не означал, что его поймают. Все силы полиции были брошены на раскрытие убийства Сергея Корса, мэр ежедневно требовал рапорты, а капитан спускал на подчинённых всех собак. Идти к нему или к лейтенанту Уэсту было бесполезно. Волкова задумалась, был один человек, который мог ей помочь, но звонить ему она очень не хотела. Но чувство долга пересилила, она убрала комм со служебного экрана, выбрала нужное имя, нажала на вызов.

* * *

Лейтенант Эскобар распустил узел галстука и с завистью посмотрел на Эрика фон Зюдова – тот сидел в зале совещаний в рубашке свободного покроя и шортах, забросив одну волосатую ногу на другую. И это совершенно не волновало их нового начальника, майора Маккензи.

Новость о том, что в Бюро создаётся совместная группа, грянула как гром среди ясного неба. Сначала директор Ульрих Зигерт ранним утром собрал начальников отделов, советников и руководителей групп, потом новость докатилась до их подчинённых. Пришлый советник из Сил обороны набирал сотрудников в новое подразделение, казалось, просто тыча пальцем в список агентов. Марк Эскобар получил извещение на комм ближе к обеду, зашёл посоветоваться с Дианой Родригес, а потом отправился на первое совещание. Из шестнадцати человек, включая и самого Сэмюэля Маккензи, только пятеро представляли Силы обороны – сам майор, роскошная брюнетка Розмари Суон в чине первого лейтенанта, лейтенант Зюдов, капитан Сеченов, мрачный мужчина средних лет с короткой причёской, и инженер Эльза Браун. Из агентов Бюро Марк неплохо знал только Фила Родригеса и ещё двух ребят из следственного департамента.

Маккензи был краток, задачи нового отдела определялись Департаментом Совета острова, и пока что он только распределял обязанности. За каждым закреплялся определённый участок деятельности Бюро, до Марка начало доходить, что ему придётся стучать на своих. Затем Розмари раздала планшеты с планами и инструкциями.

– Расслабься, – Зюдов проследил взгляд Марка, – эта цыпочка та ещё недотрога.

– Что?

– Розмари Суон. Говорят, её дядя – судья, один из пяти самых главных.

– Иржи? Второй секретарь коллегии, – Эскобар проставил галочки в нужных местах протокола допуска, – я его видел пару раз.

– Ты необычайно крут, мой новый товарищ по несчастью, – фон Зюдов играл на планшете в какую-то стрелялку, – может, именно тебе повезёт. Потому что даже нашего Мака обломали, вот он и бесится, весь в работу ушёл.

Комм Эскобара завибрировал, он достал плоскую карточку, прочитал сообщение, поднялся.

– Господа, – сказал он, – я правильно понимаю, что серийный убийца полицейских тоже входит в зону нашего внимания?

– Что у тебя? – кивнул Маккензи.

– Не у меня. Похоже, одна моя знакомая из полиции его нашла.

Глава 14

10 июля 335 года от Разделения, вторник

– Четырнадцать человек, – Сэм Маккензи стоял у ворот полицейского участка в Форталезе, – он убил их всех, а они даже сопротивления не оказали.

Тим Мелендес отхлебнул кофе из высокого бумажного стакана. Его выдернули из Северного, в тамошнем отделении Службы возникли проблемы, и пришлось их улаживать. Обычный рядовой случай, как и здесь – по меньшей мере двадцать раз в год кто-то из магов сходил с ума, в отношении сорока тысяч людей с потенциальными способностями вообще было много несправедливости, немудрено, что находились те, кто срывался. Один эспер, два или четырнадцать, или сорок – главное, что сейчас человек, который себя уже таковым не чувствовал, был на свободе и готовился убивать ещё и ещё.

Полицейский участок был полон трупов, в живых осталось шестнадцать патрульных офицеров и два детектива, все они были на заданиях во время бойни, и их всех сейчас допрашивали.

– Не хватает одного, – Марк Эскобар подошёл к Маккензи, – один патрульный пропал, не отвечает на вызовы. И один труп лишний, некий Ян Гашек, лейтенант доложил в управление, что это он – убийца, которого искала полиция Ньюпорта. Я сделал запрос, и мне пришлют запись, на которой он сознаётся. Смотрит прямо в камеру и рассказывает, как убивал этих людей в Ньюпорте.

– Пусть этим займётся Розмари, но вообще убийства – дела полиции или вашего криминального отдела, они нас не касаются. Кордозо здесь?

– Да, его допрашивают, это не он. Энрике Экман, тридцать два года, по профилю подходит. Начал подволакивать ногу две недели назад, странно себя вёл, путал имена, патрулировал дорогу к Ньюпорту и побережье.

– Док, что скажете?

– От восьми месяцев до года, – ответил Мелендес, – он расправился с ними почти мгновенно, и в этот раз не скрывался. Наверное, что-то вывело его из себя, этого Энрике.

– Он может менять внешность и обходить проверки?

– Вполне, если подобрать похожий типаж, а у жертвы взять кровь. Странно только, – маг-инспектор усмехнулся каким-то своим мыслям, – что он может себя контролировать. Время от времени.

* * *

Розмари сидела в кабинете в четырёхстах километрах от места бойни, вместе с Филом Родригесом – старый агент наотрез отказался ехать смотреть на сгоревшие и растёкшиеся трупы, заявив, что за шестьдесят лет службы повидал их достаточно. Они проверяли записи с камер полицейского управления Форталезы, точнее, те из них, которые остались. Камеры в участках протектората работали в постоянном режиме, поток информации сразу шёл в дата-центры и становился доступен архивным службам и начальникам подразделений. На Свободных территориях обмен данными происходил раз в сутки, в десять часов утра, и только после визы начальника участка – методы, которыми действовала полиция на местах, не всегда были законными, и записи предварительно чистили. Тот, кто устроил бойню, просто обнулил накопители, но то, что лейтенант Мендоса отослал в Ньюпорт, сохранилось.

В восемь часов утра два офицера вернулись с ночного дежурства на полицейской машине и зашли в здание участка. Там они обнаружили труп дежурного, офицера Гарри Берга, следы борьбы, открытую камеру, в которой должен был сидеть задержанный, и закованного в фиксаторы человека без сознания, с лежащим рядом пистолетом. Рядом лежал лист пластика с текстом, в котором утверждалось, что пленник – настоящий убийца трёх человек в Ньюпорте. На столе дежурного валялась карточка со стандартным чипом и запиской.

Офицеры сразу же вызвали криминалиста и лейтенанта Мендосу, те приехали в половине девятого. На чипе нашли запись допроса некого Яна Стоцкого, который, по данным полиции, умер за два дня до этого в больнице Пастера. На записи было двое – пленник, которого нашли в участке, и ещё один человек в виде размытого силуэта. Во время допроса он несколько раз дотрагивался до Стоцкого, и тот, судя по всему, испытывал сильную боль.

– Пытал, – подытожил Фил Родригес. – Наверное, нейротоксин или контактный излучатель. Давай дальше, детка.

Пленный выложил всё – и как проник на яхту, убив там свою подельницу, и как выследил Стэна Родригеса, постучал в дверь, выстрелил в голову. И как забрался в квартиру к официантке по имени Кристи, с которой познакомился в кафе напротив больницы, и сначала задушил её, а потом выпустил пулю в сердце – из опасения, что она его опознает. На этом запись обрывалась.

– Кто у нас подозреваемый? Тот, который исчез из камеры?

Фил очистил яблоко и отрезал кусочек за кусочком. Он выглядел и вёл себя, словно добрый дядюшка, но Розмари было не обмануть – её собственный дядя, Иржи Суон, тоже прикидывался душкой, но на самом деле был той ещё умной и циничной сволочью.

– Мы запросили судью Сбышека, но тот пока не даёт разрешения. До того момента, как обвинения будут сняты с прошлого убийцы. То есть с того…

– Я понял, – мягко улыбнулся Фил. – Что скажешь, Розмари? Ничего странного не подметила?

– У того, кто пытал, явно есть опыт, – сказала Рози, – и, похоже, мы видели не всю запись, а только то место, где он добился ответов.

– В точку! Обрати внимание на время, дежурного убили в пять утра, а запись обрывается в пять тридцать семь и длится пятнадцать минут. Он разговорил его меньше чем за треть часа, а Гашек этот – наверняка крепкий орешек. Ты ведь смотрела отчёт из портового участка?

Рози кивнула. В этом отчёте утверждалось, что по данным генетической экспертизы Ян Гашек, найденный на месте бойни, и есть Ян Стоцкий, умерший в больнице и кремированный. На всех документах об утилизации стояла метка Стэна Родригеса, и картина была, в принципе, понятной. Этот Стоцкий-Гашек заметал следы.

– То есть подозреваемый, имени которого Адам нам не говорит, расколол убийцу быстрее, чем это сделали бы мы.

– Адам?

– Судья Сбышек. Старый хрен вечно ставит палки в колёса полиции, а знаешь почему? Его жена кувыркалась с одним из детективов, ещё когда была сержантом в убойном, и теперь он отводит душу.

– Вы так говорите, словно хорошо его знаете, – усомнилась Рози.

– Детка, поживи с моё, и ты будешь знать всех. Мы – старая гвардия, держимся вместе, пока костлявая тащит нас одного за другим в могилу.

Пока он разговаривал по комму с судьёй Сбышеком, угрожая нагрянуть в гости с каким-то Анджеем, судя по разговору, репортёром одного из столичных изданий, Розмари ещё раз прокрутила запись. Голос, хоть и искажённый, всё равно содержал в себе интонации и манеру речи, движения тоже могли выдать человека. Тот, на записи, похоже, об этом знал, и наложил достаточно фильтров, но всё равно силуэт казался ей знакомым. Она даже сняла браслет, позволяя памяти зачерпнуть немного внешней энергии, и была близка к разгадке. Вот прямо на языке вертелось.

– Павел Веласкес, – сказал Фил, под конец пообещав судье отличную рыбалку в Кейптауне. – Его зовут Павел Веласкес.

– Чёрт, – выругалась Рози. – Это он.

– Ага. Тот парень со склада, который мы потрошили зимой, да, крошка? Твой Маккензи тогда примчался, словно ему задницу перцем натёрли. Но мы пока его даже пальцем тронуть не можем, Адам снимет все обвинения через час, а адвокат этого сукиного сына выбил иммунитет на время следствия, если Веласкес не захочет сам, он нам и слова не скажет. Сбышек говорит, что иначе муниципалитету пришлось бы заплатить сто семьдесят тысяч за незаконное задержание и тупость полиции, в принципе, сам он был готов подписать мировую, но мэр почему-то не согласился. Что с тобой?

– Всё нормально, – на самом деле Рози получила новые данные и тут же отправила их Маккензи. – Высылаю отчёт в штаб, пусть видят, что мы работаем.

Ян Стоцкий, он же Гашек, проходил службу в Силах обороны. Его настоящее имя было Ян Ковальчик, за двадцать лет он дослужился до капитана роты горных стрелков и в пятьдесят лет ушёл в отставку. Ещё через семь лет он погиб в автокатастрофе, сгоревшее тело опознали по косвенным признакам. Происшедшее становилось внутренним делом Сил обороны, Филу Родригесу и другим агентам Бюро незачем было это знать.

– А ведь этот парень – маг, – Фил задумчиво посмотрел в потолок. – Как думаешь, он мог всё это провернуть? Прикончить четырнадцать человек в участке? Веласкес? Отличился на площади Сервантеса, и на складе он трупы оставил, парень умеет убивать с помощью оружия, почему бы ему не перейти на новый уровень.

Рози отрицательно помотала головой. На самом деле, эта мысль была первой, которая ей пришла в голову.

– Нет, – сказала она. – Зачем ему допрашивать Гашека, а потом снова возвращаться?

– Ты права, – вздохнул Фил, – вот что значат молодые мозги, куда нам, старпёрам. Но всё же, зачем Стоцкий так хотел убить вашего Веласкеса? Что в нём такого ценного? И ещё, ты ничего странного не заметила?

Лейтенант покачала головой. Даже если что-то и было во всей этой бойне, не вписывающееся в привычные рамки, сейчас её больше занимал Веласкес.

– Тринадцать полицейских и один убийца, все мертвы, – сказал старший агент. – Но этот Гашек, почему с ним не расправились, как с остальными, а всадили семь пуль?

* * *

Стоцкий поначалу сопротивлялся. Но убийца был слишком самоуверен, даже не накачался стимуляторами и блок сознания не вшил, Павел несколько раз останавливал ему сердце, а потом слегка нагрел правую височную область, где скрывалось миндалевидное тело. До сорока градусов, так, чтобы белок не свернулся, а эмоции раскрылись во всей красе. Мужчина шестидесяти лет рыдал, как ребёнок, и всё равно держался. Семь минут – настолько хватило бывшего капитана Сил обороны.

Он выложил всё на камеру, шаг за шагом, описывая подробности. Ян пытался соврать, Павлу приходилось обновлять его ощущения, а заодно следить, чтобы Стоцкий не наболтал лишнего. В сейфе участка нашлись две дозы стирателя, их Веласкес вколол убийце на всякий случай, оставив в живых.

За тройное убийство в Ньюпорте Стоцкому грозило пожизненное – в протекторатах законы были мягче, чем на Свободных территориях. Убийство дежурного шло отдельно, за это экс-капитана вполне могли скормить акулам или засунуть голышом в паучье гнездо. Свободные люди и с чужой жизнью обращались свободно, если это была жизнь преступника. Павел был полностью на их стороне.

С убийствами всё прояснилось, Стоцкий действовал так, как требовали обстоятельства, но с покушением на самого Веласкеса вышла осечка. Убийца ни в какую не хотел раскрывать личности нанимателя, всё твердил, что ничего не знает. Когда до черты, которая отделяет живого человека от трупа, оставалось совсем чуть-чуть, удалось выцарапать крохотную зацепку. Стоцкий, к этому времени почти потерявший рассудок, сказал, что ему заплатил один из старых знакомых по службе в Силах обороны. Ни имени, ни другой информации он не дал – казалось, бывший капитан готов был умереть, но не предать. Но когда Ян говорил об этом знакомом, он сказал «она». И добавил, что раз уж она взялась за Веласкеса, тому всё равно не жить.

Возле полицейского участка стоял пикап с заблокированным управлением, охранная система продержалась полторы минуты, прежде чем поверила, что Павел – это Стоцкий. Сол обжигал лучами дорожное полотно, Павел выехал на шоссе, ведущее к Ньюпорту. Ломакс, казалось, не спал вовсе, на вызов ответил сразу и лишних вопросов не задавал. Адвокат получил копию записи допроса, сказал, что постарается снять обвинения как можно скорее, а до этого времени Веласкесу лучше не высовываться и на контакт с полицейскими не идти.

Молодой маг так и сделал, заехал в порт, погрузил мотоцикл в пикап и уже через два с половиной часа свернул на грунтовую дорогу, ведущую к коттеджу. То, что у него гости, Павел знал заранее, ягуар спрятался в лесу и наблюдал за домом с толстой ветки раскидистого дерева. Вот только образы, которые он посылал, были очень расплывчатыми, значит, кто-то из настоящих магов появился. Из тех, кого большие кошки боялись гораздо сильнее огня и пуль.

Возле дома стоял красный кабриолет Биркин, Мона играла на улице с мужчиной, они швыряли друг другу фрисби. Мужчина стоял к Павлу спиной, но Веласкес его всё равно узнал еще до того, как тот обернулся. Это был Жерар.

– Привет, Паулу, – Мона бросила молодому человеку тарелку, – лови!

Фрисби облетел вокруг Веласкеса и уткнулся в ладонь Жерара.

– Фокус, фокус, – радостно закричала девочка. – А ещё Жерар умеет высоко в небо его подбрасывать, да?

– Ага, – Жерар крутанул тарелку на пальце, а потом резко швырнул вверх. – Мой рекорд – семьдесят метров. Клэр и твой приятель наверху, на втором этаже.

Павел поднялся по лестнице, заглянул в капсулу, в которой раньше стоял цилиндр – теперь там было почти пусто, только потёки жидкости напоминали, что раньше в этой комнате плавала девочка. Биркин и Эфраим сидели наверху. Стоило Веласкесу показаться на площадке, Клэр встала.

– Куда её? – спросил Павел.

– Пока в лабораторию, но похоже, она уже адаптировалась. Найдём ей приёмную семью, девочка привыкла, что у неё нет родителей, и отлично идёт на контакт. Если захочешь её навестить, я дам тебе адрес, но не сейчас, а через два-три месяца.

– Сейчас мне не до этого. Но спасибо, думаю, мне приятно будет убедиться, что с Моной всё хорошо.

– Не благодари, мы почти в расчёте, сеньор Геллер – отличное приобретение, – Клэр натянуто улыбнулась. – Эффи, не забудь, через два дня следующий сеанс, если не передумаешь, конечно. Тогда только в Службу контроля, но о нас – ни слова. Или людей убивать, назад дороги уже нет.

Эфраим часто закивал. То, что с ним происходило в последние два дня, перевернуло его познания о мире с ног на голову. Про первый этап, в лаборатории, он старался не вспоминать – фантомные боли до сих пор вспыхивали, их он давил усилием воли. Пытки продолжались сорок часов, с небольшими перерывами, зато потом он наконец почувствовал, как это здорово – быть магом. И очень хотел об этом рассказать хоть кому-нибудь.

– Не знаю, что тебя удерживает, – пожал он плечами, перед этим в течение десяти минут вываливая на Павла свои впечатления и демонстрируя фокусы с огненными шариками и кухонной мебелью, – ты пойми, это же другая жизнь. Да если в следующий раз ничего не получится, и я там умру, это лучше, чем сто пятьдесят лет ходить с блокиратором.

– Ты словно был слепым, а потом прозрел? – Веласкес мрачно оглядел кухню, похоже, после впечатлительного Эфа придётся делать ремонт.

– Да, так и есть. Что тебя удерживает?

– Независимость, – сказал Веласкес. – До прошлой субботы ты принадлежал себе, а теперь принадлежишь Шварцу. Я не знаю, что делают его подопечные, но не думаю, что мне это понравится. А теперь, сеньор Геллер, соберись и убери эту дурацкую улыбку, от неё меня тошнит. Нам надо подумать, как найти твою Филипу, ты ведь в конечном счёте за это мне заплатил, да?

* * *

Поначалу Филипа Суарес не понимала, что от неё хотят. Она вообще плохо соображала, препарат, который ей вводили, погружал девушку в беспамятство. Когда она из него выныривала, то видела только одно лицо – Густаво Лурье. Поначалу тот монотонно задавал один и тот же вопрос – где сейчас Светлана Крамер. Филипа отвечала, что не знает, и ей снова пускали бесцветную жидкость в одну вену и рассекали другую, сцеживая кровь. Понемногу. От тела девушки отходили провода, они не могли влиять на её организм, но считать показатели вполне были способны. Густаво пристально следил за пленницей и данными на мониторе, иногда снимал браслет и сжимал её руку, перепроверяя цифры.

С каждым разом пробуждение давалось всё тяжелее, она чувствовала, как жизнь постепенно вытекает вместе с кровью из быстро заживающих порезов. Потом направление вопросов резко изменилось – её начали спрашивать про Веласкеса и, наконец, перешли к Эфраиму Геллеру. Тут уже она молчала из принципа. Филипа сама ощупывала ту зыбкую грань, за которой ей придёт конец, и убеждалась, что до неё ещё есть небольшой, уменьшающийся промежуток.

– Ещё два-три раза, и ты сдохнешь, – Густаво после очередного вопроса о Веласкесе положил окровавленный скальпель на столик. – Странно, что так упорствуешь, скажи, и я тебя отпущу. Какое тебе до него дело?

Девушка скосила глаза на левую руку, примотанную к подлокотнику. Она уже пыталась снять браслет, чуть подтолкнуть серебристый обруч, но предусмотрительные похитители вставили ей палочки поперёк пальцев. Такие, чтобы блокиратор был больше по диаметру, но вразнобой. Ободок цеплялся за них и возвращался назад – её мучитель не рисковал и не фиксировал браслет.

– Хорошо, – наконец сдалась Филипа. Умирать очень не хотелось. – Я послала Эфраима к Павлу.

Густаво довольно улыбнулся.

– Ну вот, – сказал он, – стоило молчать и вредить самой себе. Ты послала его – куда?

– У Веласкеса есть яхта, в Ньюпорте. Я попросила Геллера нанять его.

– Зачем?

– Чтобы он нашёл Светлану Крамер.

– С чего вы решили, что он её найдёт? И какое дело Геллеру до Светланы Крамер?

– Я составляла психологический портрет Павла Веласкеса, – еле слышно сказала Филипа, чувствуя, что снова теряет сознание, – он всегда старается довести начатое до конца. А Эфраим, он мой друг.

– Поэтому ты его защищаешь? Или ты сговорилась с нашими людьми? Что тебе известно о Нине Фернандес? Кто ещё из ваших поддерживает с ней контакты? Твоя мать, Нора Суарес, в этом замешана?

Девушка молчала. Одно дело – выдать посторонних людей, случайных знакомых навроде Веласкеса. И другое, заговорить о делах Семьи. Стоит начать, и пути назад нет, таких «рассказчиков» обычно не находят даже по частям.

– Значит, они сейчас вместе, Веласкес и Геллер? – не стал настаивать Густаво.

– Не знаю. Скорее всего, да.

– И как нам его найти?

– У Веласкеса есть дом, который ему купили Фальки. Наверное, он там, прячется, пока не разберётся, что к чему.

Лурье-младший обернулся в темноту, скрывавшую вход и человека, который там сидел. Человек поднялся, подошёл поближе, Филипа его узнала. Это был Майкл Ванетти, её босс и один из помощников Варгаса.

– Вы удовлетворены, мистер Лурье? – спокойно спросил он. – Полагаю, моя сотрудница больше ничего ценного не скажет. Сеньор Варгас рассчитывает её вернуть.

– Да, конечно, – Густаво протянул ему инжектор. – Здесь четырнадцать порций, хватит на две недели. И, сеньор Ванетти, теперь вы лучше нас знаете, где мог спрятаться этот Геллер. Синьор Гальяцци хотел бы получить его живым и в здравом рассудке, исключительно для дружеской беседы. И он не будет возражать, если доставят его ваши люди.

– А Веласкес?

– Он нас не интересует, делайте с ним, что хотите.

Глава 15

10 июля 335 года от Разделения, вторник

– Где тебя черти носили, Энрике! – Лейтенант участка округа Форталеза жевал морковку, на его лице было написано отвращение. Рядом, в пластиковом контейнере, лежали ещё три таких же оранжевых снаряда здоровья. – Скоро появятся детективы, а отчёт по северным поселениям не готов. Ты ездил к мяснику?

– Да.

Тот, кого назвали Энрике, положил на стол лейтенанту планшет и, чуть подволакивая ногу, прошёл к дежурному. Настоящий Энрике Экман был мёртв уже две недели, Виктору Лапорту почти не стоило труда вжиться в новый образ – внешне они были похожи, патрульный играл на гитаре и имел скверный характер. Сейчас Виктора интересовала не лавка мясника, продававшего из-под полы мясо гигантской выдры, а Павел Веласкес, который должен был сидеть в камере. И сидел ещё ранним утром, но сейчас камера пустовала, а в соседней появился новый задержанный, он лежал на кровати и равнодушно глядел в потолок.

– А этот где? – Виктор ткнул пальцем в экран.

– Парнишка из Ньюпорта? – дежурный зевнул, ему оставалось отсидеть ещё полчаса, а потом появится напарник и сменит его до следующего полудня. – Сбежал. Вон тот, в третьей камере, хотел его пришить, но парень оказался не промах, спеленал убийцу, а тот возьми, да и сознайся в тех преступлениях, что навесили на этого Веласкеса.

– Веласкеса?

– Ну да, так парня звали. Сейчас ищут, но я тебе скажу, Энрике, не найдут.

– Значит, этот Веласкес сбежал, – маг почувствовал, как в нём закипает гнев.

Ещё зимой Виктор очень хотел выяснить, кто именно привёз его на охоту в качестве жертвы, со временем это желание потускнело, но при виде старого знакомого, сидящего в камере, вспыхнуло вновь. Он сразу узнал Павла, но у Лапорта были другие дела, неотложные, а запертый маг никуда не должен был деться – так сказал дежурный офицер. Поэтому бывший музыкант забрался в полицейскую машину и уехал.

Надо было перевезти пленников подальше от Ньюпорта, в старый коттедж возле Майска, за который Виктор до сих пор исправно переводил деньги. Это убежище до сих пор не обнаружили, но даже если бы нашли – Лапорт был аккуратен и доводил своих жертв до состояния пепла, который аккуратно развеивал в разных частях Острова. Несколько мумифицированных тел он хранил, как трофеи, среди джунглей неподалёку от дома, устроив небольшой могильник. Там была и певичка Мелани, и первый полицейский, который ему попался, и супружеская пара, свернувшая не туда, – эти оказали сопротивление, чуть было не прикончив Виктора, маг с трудом с ними справился. Наверняка этих людей искали, особенно мисс Пайпер – её пропажа наделала много шума, но никому и в голову не пришло делать это в зарослях, дикие звери обычно не оставляли следов.

Поездка на фургоне в оба конца, выгрузка пленников и проверка сигнализации заняла почти целую треть, Лапорт думал, что дождётся следующей ночи и освободит Веласкеса. Причинять вред Павлу он не собирался, хотел поговорить по душам. На его памяти этот Веласкес расхаживал по острову без браслета, как и сам Виктор, и остальные маги, но сейчас никаких признаков безумства не показывал. Наоборот, по всему выходило, что этот Веласкес чудом избежал последствий и жил нормальной жизнью, даже браслет где-то взял. Лапорт планировал узнать, как именно Павлу это удалось сделать. Он был уверен, что два мага всегда смогут договориться. И вот теперь, когда он, в предвкушении будущего разговора, вернулся в участок, оказалось, что Веласкес сбежал.

Виктор похлопал по карманам, хотя прекрасно помнил, что лекарства у него нет – Сара строго следила, чтобы он не колол сыворотку слишком часто. Без укола у него был крохотный шанс сохранить самообладание, но излучение, которое не могли зафиксировать ни одним прибором из существующих на Параизу, уже долбило по мозгам, жгло мышцы и заставляло нервы скручиваться в тугой клубок.

– Может, ты мне скажешь, какой идиот проворонил задержанного? – прошипел он в лицо дежурному.

– Ты не охренел ли, офицер Эймс? – прошипел дежурный в ответ. – Сейчас я пропущу твои слова мимо ушей, но в следующий раз подам лейтенанту рапорт, посидишь дома без зарплаты, придёшь в себя. Извинись немедленно.

– Конечно, – Виктор изобразил улыбку сведёнными губами, – прости, друг. Дурацкий день сегодня, но это меня не оправдывает.

И протянул дежурному руку. Тот небрежно пожал плечами, сжал ладонь мага. И почувствовал, как ладонь словно вспыхнула. Полицейский хотел закричать, но губы не слушались. Рука покраснела, мелкие кровеносные сосуды лопались один за другим, тромбы забивали вены, не давая крови добраться до сердца, синие жилы надулись, обвивая тело дежурного, словно канаты. Наконец лопнул сначала правый глаз, потом левый.

Пост дежурного офицера находился в небольшом закутке, и из общего зала виден почти не был, поэтому то, что произошло, поначалу никто не заметил. Виктор почти успокоился и хотел было незаметно исчезнуть до момента, когда начнётся переполох, но тут лейтенант не сдержался.

– Эймс, – заорал он на весь участок, – ты что мне приволок? Это записи месячной давности, если я с таким заявлюсь к судье, он меня пошлёт. Тащи свою задницу сюда, идиот, и покажи, где Лессаж толкает мясо выдры. А вы чего уставились? За работу, мать вашу, Эймс, ты чего там застыл?

– Уже иду, – Виктор аккуратно отпустил руку дежурного, поправил тому голову, пошарил взглядом по столу, взял из вазочки леденцы и засунул в пустые глазницы. Оранжевый и зелёный кружочки смотрелись жутковато. – Иду, лейтенант.

Он подошёл к столу начальника участка и уселся на столешницу прямо перед ним.

– Значит, тебе нужно мясо выдры?

Лейтенант побагровел.

– А ну живо скинь свою задницу с моего стола! – заорал он.

Тут уже участок прекратил работу, и на парочку начальник-подчинённый уставились одиннадцать пар любопытных глаз.

– Конечно, лейтенант.

Виктор криво улыбнулся, слез, сделал два шага, заходя начальнику Эймса за спину, и воткнул полицейскому палец в затылок. Кончик ногтя рассёк кожу, словно скальпель, палец провалился внутрь на две фаланги. Со стороны казалось, будто лейтенант замер, глядя вперёд, кровь пока что беспрепятственно поступала к мозгу и уходила обратно, только румянец на щеках появился нездоровый да рот раскрылся в немом крике. А потом маг согнул палец крючком и вырвал четвёртый позвонок. Голова лейтенанта упала на грудь, из разорванной шеи забил фонтан крови.

– А ну держи руки на виду, – сержант первым понял, что происходит что-то неладное, и потянулся к пистолету.

Но Лапорт не стоял на месте. Он метнулся к ближайшему полицейскому, впечатывая ладонь в грудь, прожигая одежду, кожу и запекая сердце словно в микроволновой печи. Контактные убийства давались ему лучше всего, до момента, когда сержант наконец выстрелил, он прикончил ещё троих – все офицеры, работавшие в эту смену в участке, собрались в одном помещении. Пуля просвистела рядом с головой, от следующей Виктор закрылся другой головой, которую оторвал у женщины-детектива. И тут же швырнул её в сержанта, тот инстинктивно попытался прикрыться, приподнимая руки, и получил огненный шар прямо в живот.

Следующие выстрелы сделали из-за колонны, там спрятались двое, патрульный офицер и ещё один детектив, мужчина и женщина. Женщина умерла первой – железный прут, пробив бетон, вошёл ей в горло и вылез из затылка. Мужчина успел попасть Виктору в грудь, и умер вторым.

Трое офицеров забаррикадировались в комнате отдыха, не пустив ещё одного, ему Лапорт оторвал голову, прыгнув высоко вверх и упав на плечи. Безголовое тело он швырнул в последнего патрульного, выпустившего очередь ему в спину, молодой парень от волнения сильно дрожал, и большая часть пуль ушла в стены и потолок, в Виктора попали только три, прошив лёгкие. Маг не почувствовал боли, только щекотку, очень неприятную – за это стрелок поплатился, сначала оторванными руками, а потом запёкшимся мозгом.

Комната отдыха, где спрятались последние трое оставшихся в живых, раньше выходила на задний двор. Но нынешний лейтенант затеял ремонт и заложил кирпичом выход и окна, превратив стены в огромные экраны. Когда Виктор выбил дверь, полуголая блондинка с огромной, во всю стену грудью, лежала на белом песке южного побережья. Полицейские закрылись пищевым автоматом, стреляя в стальную створку, которую Лапорт нёс как щит. Её же он и швырнул, сбивая бывших коллег, словно кегли, а потом рвал их руками, разбрасывая части тел по комнате. Это помогало ему успокоиться – настолько, что к камере, в которой сидел задержанный, он подошёл не торопясь.

– Если ответишь на мои вопросы, отпущу, – пообещал он.

Пленный кивнул, виновато улыбнулся, помахал пустыми ладонями и подтащил к себе стул. Их разделяла толстая решётка, такой выброс энергии, который только что произошёл, истощил Лапорта, и маг навряд ли смог бы её взломать. Но Ян Стоцкий этого не знал, точнее, догадывался, но не был уверен даже на семьдесят процентов.

Он не был испуган – за свою жизнь капитан повидал немало свихнувшихся магов, в основном на видеозаписях, но и вживую тоже несколько застал. И даже прикончил парочку – эти мутанты были опасны, смертельно опасны, но прекрасно умирали, стоило попасть им в голову. Вышибить мозги. У Стоцкого не было оружия, зато у него был опыт. И опыт подсказывал, что если сбрендивший эспер разговаривает нормальным тоном, то с ним можно договориться. Потянуть время.

– Конечно, – сказал он. – Ты ведь хочешь знать, куда делся Веласкес? Я тебе всё расскажу, он наверняка взял мою машину, в ней зашит навигационный чип, который невозможно отследить без специального пароля. Вон там стоит шкаф с вещами, на средней полке мой коммуникатор. Просто передай его мне, и я покажу. Мы на одной стороне, ты и я.

– Заткнись.

Виктор вздохнул, оглядывая участок. Разбросанные то там, то здесь ошмётки тел ему не нравились.

Маг подошёл к шкафу, отодвинув чью-то руку, открыл створку. Как и говорил пленный, браслет лежал на средней полке.

– Да, это он, – Стоцкий старался не показать, насколько доволен. Веласкеса он сдаст, теперь парень ему не нужен, но стоило обезопасить себя от нанимателей и полиции, для этого Яну предстояло ещё раз умереть и воскреснуть. – Только я могу его разблокировать, выведу карту и сразу отдам тебе. А ты меня здесь оставишь, договорились?

– О чём вы собрались договариваться?

Возле входной двери, там, где сидел труп одного из офицеров, появилась женщина в парике и огромных, почти на всё лицо, очках.

– Тут это… – Виктор замялся, держа коммуникатор в руках. – Я не сдержался. Так вышло.

– Плохо вышло, мой мальчик, – женщина огляделась вокруг, казалось, такое количество крови, внутренностей и обгоревших частей тел её совершенно не волновало. – Нам надо поскорее убираться отсюда. Нашёл своего Веласкеса?

– Нет, только его, – маг кивнул на камеру.

Женщина подошла к решётке. Она была высокой, стройной и держала спину и голову прямо. Движения, осторожные, цепкие и основательные, выдавали что-то из её прошлого. Что-то такое, отчего Стоцкий вздрогнул. А когда незнакомка стянула с себя очки, побледнел.

– Я сделал всё, как мы договаривались, – сказал он.

– Конечно, дорогуша. Три лишних трупа в Ньюпорте, и Веласкес до сих пор жив и здоров. Ты всё сделал отлично, – женщина надела очки обратно. – Янчик, раньше ты так не ошибался, ты стал старым и бесполезным.

– Вы знакомы? – Виктор озадаченно переводил взгляд с задержанного на свою подругу и обратно.

– Давние друзья, – криво улыбнулся Стоцкий. – Выпусти меня, и я доведу дело до конца, клянусь. И верну все деньги обратно, до последнего реала, раз это мой косяк.

– Конечно.

Женщина подняла с пола пистолет, прицелилась в дверь, потом не торопясь перевела ствол на Стоцкого. Тот не попытался укрыться или спрятаться, только глаза потухли. А потом их затянула пелена – когда пуля пробила сердце. Незнакомка сделала ещё два десятка выстрелов – рядом с осевшим трупом, оставив на полу борозду, в руку и голову, в кровать и даже в потолок, казалось, что кто-то пытался убить Стоцкого, но сначала не попал, и прикончил, только выпустив почти целую обойму.

– Виктор, – незнакомка бросила пистолет в угол, подошла к магу, погладила его по щеке, – идём. У нас ещё очень много дел, а с Веласкесом я как-нибудь сама разберусь. Привезу его тебе.

Они познакомились в январе, когда Виктор, вдохновлённый новой идеей, в форме полицейского остановил красный кабриолет.

За рулём сидела седьмая по счёту жертва – миловидная женщина в синем платке, затянутом в узел на затылке.

Незнакомка не спорила и позволила Лапорту усесться рядом. Очнулась она уже в коттедже рядом с Майском, без одежды, привязанная к креслу. Виктор не убивал сразу, он старался растянуть подольше, наслаждаясь властью.

Отчего-то женщина сразу поняла, с кем имеет дело, но это её не испугало, наоборот, даже обрадовало. Незнакомка очень точно описала то, что он в тот момент чувствовал, а ещё то, что его ждёт через месяц, максимум через два. Не только рассказала, у неё с собой был планшет, а в нём – документы с видеозаписями, на которых такие же, как он, сбрендившие маги или погибали от рук сотрудников Службы контроля, или сами себя убивали.

– Посмотри на неё, – на экране планшета блондинка с кукольным личиком вырезала себе вены, аккуратно сворачивая их в клубки, – поначалу вы думаете, что высшее наслаждение, это убивать других, но потом понимаете, что себя прикончить куда приятнее, и что делать это лучше медленно и со вкусом. Ты ещё к этому придёшь, рано или поздно. Но я могу тебе помочь, если ты поможешь мне.

Сара – так она назвала себя, постоянно куда-то исчезала, появляясь, чтобы сделать Лапорту укол. Она же выбирала места, где их не будут искать, и дала много дельных советов – как правильно натянуть на себя чужую личину, как допросить жертву, чтобы она выложила о себе всё, какие на теле есть точки, причиняющие особо сильную боль. За это приходилось расплачиваться, выполняя разные поручения. Например, выкрасть сотрудника Бюро Луку Муньехо и заставить его делать то, что хотела от него Сара, привезти Аву Самойлову в дом и там хорошенько допросить, или вот как сейчас – перехватить посылку с нужной деталью для лаборатории. За полгода он научился доверять своей подельнице, а она всегда доверяла ему. И прощала ошибки навроде сегодняшней. Хотя нет, сегодня он облажался по полной, придётся искать другую работу. Например, курьера, доставщиков мало кто замечает. Лапорту эта игра нравилась – наблюдать какое-то время за человеком, узнавать его привычки и образ жизни, потом хорошенько, по-дружески поговорить, пока он корчится от боли, и наконец стать им на пару недель. Виктор находил, что в этом есть что-то от музыки. Услышать обрывок мелодии, почувствовать её, пропустить через себя, сыграть самому, добавляя обертоны и слегка импровизируя.

– Тебя и так бы рано или поздно раскрыли, – сказала Сара, садясь в потрёпанный фургон с голографической эмблемой курьерской службы из Тампы. – Закончим завтра дела здесь и переедем на север, на Свободные территории. Я знаю несколько отличных местечек, где мы сможем залечь на дно на пару месяцев, заодно опробуем улучшенную сыворотку, у неё должно быть меньше побочек. Но если тебе хочется убивать…

– Нет, – твёрдо сказал Виктор, нажимая кнопку старта, – ты же знаешь, я хочу быть нормальным.

Он вывел машину на дорогу, включил автопилот и достал зеркало. Лицо поплыло, нос расплющился, глаза сузились, а уши уменьшились. За время поездки они несколько раз останавливались, Виктор убегал в лес, а потом возвращался на килограмм, а то и два худее. На одной из остановок Сара втёрла ему в волосы краску, из светло-русых они стали иссиня-чёрными. Полноватый европеец Экман постепенно ужимался в тощего китайца.

11 июля 335 года от Разделения, среда

Павел и Эфраим разминулись с людьми Норы Суарес буквально на треть часа – два мотоцикла выехали на автостраду с лесной дороги, а ещё через пять минут туда, в глубь джунглей, свернули два чёрных микроавтобуса. Пеленгаторы на крышах автомобилей глушили любой сигнал, и система охраны коттеджа не смогла вовремя передать сигнал тревоги. Одновременно подменялся сигнал, уходящий, как правило, владельцу здания, в страховую компанию и в полицейский участок.

Нора осмотрела пустое здание, распахнувшиеся двери, прошлась по комнатам, остановилась в гостиной. Отсюда открывался отличный вид на лес и кусочек реки, женщина на секунду позавидовала молодому человеку. В его возрасте она вгрызалась в любую возможность заработать и продвинуться по службе, предавала, убивала и подсиживала, а этому молокососу всё доставалось на блюдечке – дом, яхта, коллекционный мотоцикл. Деньги, которые покойный старик Игнасио заплатил, особо не задумываясь. Парень оказался достаточно умён и не воспользовался распиской Беннетов, но, по мнению Норы, ум сам по себе не стоил миллиона реалов. Конкретная услуга – да, могла и подороже быть, но умников на Параизо хватало, сказывался генофонд пришедших сюда с Земли исследователей и учёных.

– Сеньор Веласкес, – сказала она, – я очень хочу с вами побеседовать. Навестите меня в Кейптауне как можно скорее, думаю, это в ваших же интересах.

Незваная гостья была уверена, что юный маг это сообщение получит. А значит, выведет их на этого Геллера, которого так хотят вернуть люди Гальяцци. И на Филипу, которая пропала, – как бы она, Нора, ни делала вид, что ей безразлична судьба дочери, на самом деле это было не так.

В коридоре появился техник, отрицательно покачал головой – это значило, что систему безопасности взломать не удалось. Суарес усмехнулась, тот, кто ставил охранный периметр этому Веласкесу, отлично поработал, этого специалиста стоило разыскать и переманить к себе.

* * *

– У тебя гости, – Эф перенаправил Павлу сигнал от камеры, выплёвывающей пакеты с видео раз в пять минут. – Кто это?

– Нора Суарес, подручная Фальков, – Веласкес тоже получил свой пакет, только не от камер, а от чёрной пантеры, – тоже маг. Наверное, ищут тебя.

– Скорее, тебя, – Геллер дотронулся ладонью до сенсорного датчика шлема, потом проделал то же самое, но задержав руку на расстоянии – новые способности позволяли переключать режим без касания, – она тоже из этих, которых Шварц разблокировал?

Веласкес не ответил, он ещё раз прокрутил то место на записи, где Нора Суарес стоит в гостиной и просит его о встрече, отметил, что та держится немного нервно, словно есть какая-то проблема, которая её волнует и которую она не может решить. Возможно, это как-то касалось пропавшей Филипы. Эфраим сказал, что у Суарес-младшей в цепочке корпораций Фальков есть закладка, виртуальный работник, который проходит по всем отчётам и ведомостям, но которого в реальности не существует. Пако Эсторио. Филипа создала его четыре года назад, за это время он добрался до места помощника менеджера службы доставки и должен был со дня на день вернуться из отпуска.

Филипа хорошо постаралась, чтобы Пако никто не заметил. Эсторио периодически менял отделения, а внутри них постоянно кочевал с места на место, сейчас он занимал крохотную каморку без окон в офисном здании в пригороде Сентаменто. Он был одним из тех работников, которые только что вышли и вот-вот должны вернуться – его лицо много раз мелькало на записях с камер, и никому и в голову не приходило, что их подделали.

– Ты не можешь этого сделать, – Веласкес пресёк попытки Геллера стать Пако Эсторио. – Во-первых, это моя работа, ты помнишь? Искать Филипу. А во-вторых, если ты завтра не появишься у Шварца, тебя ждёт бурная, но очень недолгая жизнь. Может, ты прямо там, в этой каморке, свихнёшься и разнесёшь целое здание. Заманчиво, но твою подругу мы так не спасём. К тому же всего один день, да? Максимум два.

Геллер нехотя согласился. К тому, что сказал Павел, он мысленно приплюсовал ещё один аргумент – в клинике Святой Марии можно было случайно встретить Мириам Гомеш, чудесную женщину с чарующей улыбкой и бездонными глазами.

Они добрались до дома инженера в Ривердейле ещё до полудня. Сначала Эфраим проверял, не следит ли кто за ними, на это ушёл час. Ещё несколько часов потребовалось Веласкесу, чтобы хоть немного вжиться в своего персонажа. Полностью скопировать внешность не удалось, поэтому за время отпуска Эсторио немного изменил причёску, похудел и сильно загорел. Павел вставил цветные линзы, ввёл формирующий гель в щёки и подбородок, и в туалете через пять минут его вывел, изменив лицо самостоятельно.

– Красавчик, – Эфраим крутанул кресло с Павлом. – Не забудь, твой первый, и надеюсь – единственный рабочий день – завтра в восемь. Пако живёт в мотеле за городом, там лучше не появляйся. Вот, держи комм для связи, внутри выемка под браслет. Его не взломают, когда подключишься к внутренней сети, наберёшь меня. Максимальная длительность сеанса – двадцать минут, я сам буду за этим следить. Потом час заметаем следы, если ничего не нашли, ещё двадцать. Я выберу в здании накопитель, его тебе придётся забрать. Теперь с блокиратором.

– Что с ним?

– Пока он на тебе, комм его экранирует. Если снимешь, то вот, держи, – Геллер протянул липкий шарик, – это изолятор. Размажешь по браслету, если там не стоит полицейский сканер, то его не определят, в здании это проходы с третьего по седьмой. Но на всякий случай перед тем, как пройти детекторы, сними браслет и положи в карман. На выходе тебе это не понадобится. И не забудь, что сказал доктор Шварц – редко и быстро. Справишься?

– Разберусь. Останешься здесь?

– Нет, здесь опасно, если вышли на тебя, то и меня ищут. Надо где-нибудь залечь, кое-какое оборудование я отсюда заберу, попробую подыскать тихое место. Чёрт, каждые несколько дней в столицу – это так далеко не уедешь.

– К сеньоре Фернандес не суйся, – предупредил Веласкес, – не стоит её ставить под удар.

– На Нину я больше не работаю, – Геллер поморщился. – Пришлось уйти.

– Это к лучшему. Знаешь, – Павел поднялся с кресла, – тебе тоже придётся потрудиться. За меня. Помнишь контору, где ты мне устанавливал систему охраны? В Ньюпорте? Приглядишь пока за моей фирмой и за домом, а то я их что-то совсем забросил. Заодно раскопаешь что-нибудь, там есть оборудование.

– Помню, отличный аналитический комплекс. И кем я там буду?

– Сейчас.

Павел связался с адвокатом Ломаксом и меньше чем за минуту всё уладил.

– Ну вот. Теперь ты новый совладелец агентства. Сеньор Шамуэй, тебя ведь так зовут? И где ты такое имя выкопал. Да, Дьяболо мой тоже пока заберёшь.

– Насовсем?

– Ага, разбежался. Смотри, не поцарапай, Горди, а то я из тебя всю твою магическую дурь выбью. И твоя бородка, не хочешь от неё избавиться?

– Ни за что, – твёрдо ответил Геллер.

Глава 16

Люси Волкова была в отличном настроении. Новый контракт, который ей предложили, был едва ли не в половину выгоднее предыдущего, «Майские пантеры» – пройденный этап. Столичная команда не блистала, она стабильно занимала место во втором десятке, и менеджер расщедрился, когда переманивал к себе футбольную звезду. Потому что Люси Волкова – это звезда, это полные стадионы, голографии и видео в лучших медиа-изданиях, рекламные контракты с производителями спортивной обуви, в которой ходит практически весь Остров.

Она немного приврала, когда сказала сестре, что снимает дом. На самом деле Люси его купила – отличный особняк в старом районе Нижнего города, с собственным бассейном и большим участком, но тыкать своим богатством в лицо Насте, которая жила на зарплату полицейского, ей не хотелось. Зато молодая женщина ни капельки не стеснялась показывать свою отличную фигуру, за которую, собственно, платили гораздо больше, чем за умение пинать мяч. Люси лежала на шезлонге, сняв купальник и ничуть не смущаясь чужих глаз.

Возле дома остановился потрёпанный фургон с логотипом службы доставки, она подумала, что это и есть та самая посылка, которую она должна получить вместо Насти, но из машины никто не вышел. В кабине виднелась чья-то голова, когда Люси взглянула на картинку с камеры в следующий раз, в фургоне уже никого не было.

Настя позвонила в три часа второй трети.

– Привезли? – сухо спросила она.

Люси прыснула, наверняка сестра наблюдала за камерами из своего кабинета.

– Нет.

– Оденься и жди.

– Ага, – молодая женщина отключилась. – И не подумаю.

Сол шпарил так, что на металлических поверхностях можно было батат жарить, даже имплант, и тот с трудом справлялся с излучением, Люси ещё немного повалялась на шезлонге голышом, взглянула на часы. Половина четвёртого, доставщики всегда опаздывали. А всё древний закон, из-за которого компании должны были держать в штате курьеров, люди относились к своим обязанностям куда хуже роботов.

Она успела заказать пиццу, которую привезли вовремя, и выбрать себе новый кабриолет, фиолетовый – в цветах команды «Аллигаторов», когда над участком появился дрон с прицепленным контейнером. Наверняка доставщик сидел где-то рядом и следил, чтобы заказ попал в нужные руки. Люси продемонстрировала доверенность, поставила отпечаток на сенсорном экране дрона и забрала коробку. Когда она зашла в дом, дверь пришлось открывать самой, почему-то автоматическая створка не сработала. Экраны камер тоже передавали техническую картинку. Люси хотела было позвонить сестре, но буквально через несколько секунд сигнал восстановился.

Виктор сидел в кузове фургона, напротив него расположился Лука Муньехо с планшетом.

– Готово, – сказал бывший сержант Бюро спецопераций. – Теперь тебя на картинке не будет, правда, сигнал пойдёт с задержкой, но её не отследят. Хорошая цыпочка, я бы от такой не отказался.

И он облизнулся. Муньехо выглядел неважно – торчащие в разные стороны грязные волосы, нездоровый румянец на щеках, мешки под глазами, левая рука подёргивалась от нервного тика. От него несло кислым и тухлятиной, но Виктор этого не чувствовал, просто отключил рецепторы в носу. От Луки давно надо было избавиться, с каждым днём он потихоньку сходил с ума, но Сара почему-то всё ещё держала его в живых.

– Через сколько мне выходить?

– Пора. Ещё минут двадцать подержу сигнал, а потом могут возникнуть проблемы, – сержант коротко хохотнул.

– Сразу нельзя было сказать? – Виктор вылез из фургона. – Идиот.

Лука криво усмехнулся. До сих пор он делал всё, что ему приказывали. За это мужчина получал еду и редкий секс, а ещё жизнь, но сержант даже с той долей рассудка, что осталась, понимал – всё это подходит к концу. Последнюю игрушку у него не отобрали, как остальных, значит, неделя, может быть две, и их обоих, и его, и женщину по имени Ава Самойлова прикончат так же, как и остальных. Муньехо замотал головой, чтобы прогнать картинки людей, растворяющихся и сгорающих изнутри, поначалу кричащих и умоляющих, потом, когда они делать этого уже не могли, оставался только взгляд, один на всех. В нём были боль, тоска и желание поскорее умереть. Эти люди не могли отомстить, а он, Лука, мог. Не стоило Виктору оставлять его одного. Лука не был идиотом, он был когда-то отличным специалистом, одним из лучших в Бюро, способным взламывать любые сети, и оставался им в какой-то мере до сих пор.

Муньехо провёл пальцем по планшету, переводя камеры в нужный режим. Теперь они давали два потока данных. Один шёл напрямую владельцу, страховой компании и женщине, имени которой он так и не узнал – главной в паре с Виктором. А другой на резервный сервер полиции. И на этом, втором сигнале, проклятый мутант был виден превосходно. Через полчаса программа, следящая, чтобы камеры никто не взломал, сравнит два потока и обнаружит, что они не совпадают. Сигнал уйдёт в полицейский участок, сюда приедет патрульная машина, и маховик бюрократии немедленно начнёт крутиться. Лука добавил во второй сигнал дополнительный видеоряд, который смогут расшифровать – записанные обрывки разговоров, маршрут из навигатора, данные по машине. Если полицейские не дураки, они до всего этого доберутся. До дома возле Майска, откуда они выехали, потом до Виктора, а потом и до его подельницы. Её имени Муньехо не знал, и лица ни разу не видел, женщине было лет сорок-пятьдесят, подтянутая, стройная и безжалостная. Кровожадную тварь Лука ненавидел больше остальных, маг был лишь оружием в её руках – уж он, сержант, это отлично это понимал. Так что, если он не может сбежать, так хоть умрёт с пользой.

Виктор подошёл к калитке, держа в руках коробку, позвонил. Через несколько секунд на экране появилось лицо Люси.

– Простите, сеньора Волкова, – сказал он. – Только что вам доставили груз, посылку из «Тринити фарма», когда я посадил дрона, то обнаружил, что коробок с таким адресом в системе две, и одну из них надо вернуть на склад. Какую именно, я не знаю, может быть, вы мне поможете.

На изображении с камеры худой застенчивый китаец топтался на подъездной дорожке. Люси накинула на себя халат, открыла дверь, впустила в дом доставщика.

– У меня есть старый картридж, я его сейчас принесу, – быстро сориентировалась она. – Хочешь кофе?

– Спасибо, – Виктор уселся на краешек стула, – вы очень любезны, сеньора. И очень красивы.

– Ага, – Люси за свою жизнь наслушалась много комплиментов, но этот почему-то показался приятным и искренним. А ещё курьер был скромен и застенчив. – Три секунды.

Она сходила в Настину спальню, вытащила из аппарата картридж с лекарствами, спустилась вниз. Виктор всё это время сидел неподвижно, глядя в потолок. В коробке, которую ему дала Сара, лежал настоящий сменный картридж, только две капсулы в нём были с небольшими дополнениями. Оливия Борхес, подменившая заказ, передала нужные данные о получательнице, в том числе и название картриджа. Лекарства в протекторатах отпускались строго по рецепту, но на Свободных территориях можно было купить всё что угодно, особенно полицейскому из Форталеза.

Под бдительным взглядом молодой женщины Виктор выпил два глотка кофе из крохотной чашечки, потом распаковал обе коробки. В той, что дала ему подельница, лежал чёрный полупрозрачный цилиндр, заполненный разноцветными капсулами, а в той, которую привёз дрон – шесть серебристых стержней.

– Да уж, явно не то, – Люси взяла один из них, покачала в руке, – тяжёлый. А что это?

– Откуда мне знать, – маг внезапно занервничал. Такое бывало, когда рядом находилась потенциальная жертва. – Прошу меня простить, сеньора, я всего лишь курьер,

– И очень ответственный курьер, другой бы даже и не пошевелился, – Волкова-младшая достала из кармана пластиковый прямоугольник на пятьдесят реалов. – Вот, держи.

Когда она передавала деньги, их пальцы соприкоснулись. И Виктора словно током ударило.

* * *

Настя получила от службы доставки подтверждение того, что посылка доставлена, и углубилась в работу. Её начальник был в курсе, что Волкова связывалась с Бюро, сначала он такую инициативу не одобрил, но когда ему позвонил лично капитан, сразу же передумал. Насте выделили двух детективов, которые только мешались, и одного толкового аналитика из магов, тот вручную обрабатывал все инциденты с предполагаемым маньяком. Бывший любовник, Эскобар, был так любезен, что поделился подробностями вчерашней бойни в Форталеза. Настя сравнила данные Бюро с тем, что прислал участок в Ньюпорте, и передала их аналитику.

– С полицией они завяжут, – сказал тот через пару часов.

– Почему «они»? – Настя тоже была уверена, что этот маг не действует в одиночку, но ей хотелось услышать другое мнение.

– Стоцкого, того, что сидел в камере, пристрелили, и сделали это после того, как остальные размазались по стенкам. Маг не стал бы этого делать, – молодой парень встряхнул браслетом, – уж поверь, когда чувствуешь, как сила проникает в тебя, ты захлёбываешься во всемогуществе. А этот чокнутый эспер явно уже давно перешагнул ту черту, до которой требуется оружие. Кстати, ты смотрела отчёты суда?

– Нет, – Волкова вызвала через коммуникатор Люси, но та не отвечала. Наверное, пошла дальше хвастаться голыми сиськами и задницей перед соседями, – а что там?

– Судья Сбышек снял арест с некоего Павла Веласкеса, тоже мага. Я тут кое с кем связался в Ньюпорте, ребята говорят, что задержали Веласкеса за день перед этим и отдали в Форталеза – его адвокат вытащил. А теперь он на свободе. Как думаешь, они как-то связаны?

Настя скрипнула зубами. Каждый раз, когда она вспоминала об этом говнюке, внутри что-то сжималось. Не от радости или предвкушения, а от желания его прикончить. И тут же на экране вспыхнул перевёрнутый красный треугольник с белым крестом. Открылась карта, метка переместилась на небольшой дом, стоящий в длинном ряду таких же в не очень дорогом и благополучном районе. Её районе.

– У нас похищение, – аналитик присвистнул, – эй, сержант, это же твой дом и твоя фамилия.

Это Волкова и так видела. Тут же засветился коммуникатор, и на экране появилось лицо Эскобара.

– Настя, приезжай, – сказал он, – твою сестру, похоже, похитили. Тот самый маньяк.

* * *

Марк Эскобар сидел в кабинете начальства и тихо ненавидел пришельцев.

Команда из Сил обороны, внедрившаяся в Бюро, так и осталась чужеродным элементом – Маккензи и его люди составляли два экземпляра отчётов, один для руководства Бюро, второй уходил в штаб СО и был значительно объёмнее. Пожалуй, единственным человеком, который кое-как сохранял дружеский тон, был Эрик фон Зюдов. Но спрашивала шеф-агент именно с него, Марка Эскобара.

– Что с этим Стоцким? – Диана Родригес сидела рядом, глядя на экран, на котором прокручивались записи из участка в Форталеза параллельно с материалами из Ньюпорта. – Кто он такой?

– Обычный коммивояжер из Майска.

– Который убивает трёх человек за один день? – отец Дианы, старший агент Фил Родригес, сидел рядом, закинув ноги на свободный стул. – К гадалке не ходи, этот парень – один из них. Девчонка, при виде которой наш Марк слюни пускает, аж вздрогнула, когда на него что-то получила. И всё, о Стоцком забыли, нам даже не дают копать под его адвоката. Но меня больше беспокоит другой, Веласкес. Зуб даю, всё вертится вокруг него. Стоцкий хотел его убрать, а потом этот парень его раскрутил и сделал это очень умело. Я кое с кем связался, ладно, не буду темнить, с дядей этой цыпочки Розмари, старый пень пыхтел, не хотел ничего говорить, но похоже, Веласкес тоже с Силами обороны связан.

– Это мы знаем, – женщина раздражённо пожала плечами. – Ещё с перестрелки на площади Сервантеса.

– Не торопись. Мы в курсе, что он там был поваром или мальчиком на побегушках, но когда Иржи запросил на него полное досье, ему отказали. Иржи Суону, второму секретарю коллегии судей, человеку, перед которым любые двери открываются. Значит, в этих данных есть что-то такое, что мы знать не должны, по их дурацким правилам. А я по правилам играть не люблю. Так что, сынок, ты уж постарайся, забудь на время о племяннице судьи и переключись на сержанта полиции.

– На кого?

– На свою бывшую подружку Волкову, она сейчас ходит с трудом, так что не убежит, если что.

– Фил! – Эскобар покраснел.

– Охолонись. Я вёл дело Виктора Абернати, которой таскал магов на остров и там на них охотился, до сих пор мне не дают покоя несколько деталей. Веласкес, который потерял оружие, но остался с браслетом, и Волкова, которую нашли в порту на другом конце Параизу. А за несколько дней до этого они выехали вместе из Кейптауна с лейтенантом Службы контроля, которого нашли убитым.

– Мы их много раз проверяли, – Диана приподнялась с кресла. – Если у тебя всё…

– Не горячись, – Фил шлёпнул её по бедру, – ты и в детстве была нетерпеливой, из-за этого вечно во что-то влипала. У меня целая подборка файлов по этим двум голубкам, точно говорю – если кто и знает о Веласкесе секрет, то именно она. Почему бы нам не переманить её на время в Бюро? Даже если Волкова ничего не скажет, сделаем вид, что что-то знаем. Подцепим парня на крючок. Эй, а это что?

На экране появился перевёрнутый красный треугольник с белым крестом посерёдке. И голография молодой женщины, которую знали все любители футбола.

– Это её сестра, – Эскобар посмотрел на Диану, та кивнула. – Отправляю туда группу.

– И сам езжай, – Фил сложил руки на животе. – Не забудь набрать Волкову, уж очень случай подходящий.

* * *

Когда Настя подъехала к дому, возле калитки стояли две машины и штук семь или восемь мотоциклов. По дорожке ходили люди, везде ползали и летали дроны, соседи отбросили все дела и собрались поглазеть, что же такое у Волковой происходит. Их уже допрашивали – не мягко, как это обычно делает полиция, а с пристрастием.

– Сначала формальности, – Марк встретил её у входа. – Приложи палец сюда и сюда, посмотри в центр планшета.

– Что это? – Настю разрывало на части от желания что-то сделать, а тут её заставляли заниматься бюрократией.

– С этой минуты ты прикомандированный сотрудник Бюро, на время расследования. Сможешь получать не то, что мы даём полиции, а намного больше. Эй, Серхио, покажи сержанту то, что ты накопал.

Мужчина в джинсах и футболке с логотипом «Аллигаторов» стащил с носа очки, развернул над столом экран.

– В три пятнадцать второй трети сеньора Волкова получила посылку, – он выделял фрагменты с кадров записи, – а вот с этого момента сигнал подменили. Смотрите, идёт два видеоряда, один – с зашифрованным потоком, мы его уже вскрыли и обрабатываем. Вот этот человек похитил вашу сестру.

На экране тощий китаец, высокий и чуть прихрамывающий, стащил бесчувственное тело в гараж, потом перешёл дорогу, залез в фургон, подогнал его к воротам и перетащил Люси в кузов. Автомобиль тронулся и исчез на повороте.

– Удалось отследить?

– Нет, ни на одном радаре этот фургон не светится, – Серхио провёл пальцем по экрану, вызывая карту. – Машина съехала вот здесь с Каменного шоссе в лес на Свободных территориях и дальше на камерах не прослеживается. Мы пытаемся вычислить место, где она появилась на автостраде снова, но пока ничего. Был сбой в работе камер по всей протяжённости Каменного, так что время известно, а точное место – нет.

– Это тот самый маньяк?

– Похоже, что да, – не стал скрывать Марк. – Теперь он переодевается курьером и работает не один. В машине был кто-то ещё. Тот, кто оставил нам зашифрованное послание.

– Есть! – агент Бюро вывел экран на стену комнаты. – В закладке данные навигатора. Похоже, кто-то очень хочет, чтобы его нашли.

Всё время, пока машины неслись от Нижнего города по Каменному шоссе к Майску, Настя места себе не находила. Вместе с ней в автомобиле ехали Марк, Серхио и ещё один агент Бюро, молчаливая женщина средних лет. Когда они проскочили памятник генералу Альваресу, первая группа спецназа прибыла на место. Фермерский дом, где предположительно находились заложница и похитители, окружили так, что, казалось, и муха незаметно не пролетит. Рядом с крыльцом стоял фургон с голограммой доставки из Тампы, тот самый, на котором увезли Люси. Волкова, сжав зубы, смотрела, как бойцы Бюро в защитной броне занимают позиции, запускают беспилотники и просвечивают дом.

– Два человека внутри, – доложил старший группы захвата. – Ждём команду.

Машины летели так, что чуть не взлетали, сто пятьдесят километров до нужного поворота к дому с заложниками они преодолели за сорок минут. К этому времени ничего не изменилось, сорок человек в боевом снаряжении рассредоточились вокруг бывшей фермы и наблюдали за коттеджем. Настя осталась на второй линии – от инвалида в этой ситуации толку было мало, а Марк исчез в зарослях и вернулся через несколько минут с мужчиной, которого Волкова знала.

– Это сеньор Мелендес, старший маг-инспектор Службы контроля, – Эскобар снял с плеча гусеницу-переростка.

– Мы знакомы, – Тим Мелендес улыбнулся краями губ, – начинаем через три минуты. Если ваша сестра внутри, мы её вытащим.

Настя кивнула. У Службы контроля был собственный спецназ, как раз для таких сумасшедших магов.

– Кто это, не узнали? – спросила она.

– В год пропадает до сорока магов, – Мелендес надвинул такт-очки на глаза, – кто именно из них свихнулся, сможем выяснить, только когда прикончим. Пошли.

Круг из бойцов начал сжиматься, вперёд выдвинулась пятёрка, которой руководила женщина с браслетом на руке. Двое заняли позиции у дверей, ещё двое – позади мага, сама она подошла к двери почти вплотную, глубоко вздохнула, стянула браслет с руки, прикрыла глаза.

– Пятьдесят секунд, потом ещё столько же, – зачем-то пояснил старший инспектор.

Насте было наплевать на детали, она напряглась, в то же время понимая, что сама ничем не сможет помочь. Но желание что-то делать было настолько велико, что она умоляюще посмотрела на Марка. Тот пожал плечами, подозвал одного из бойцов, тот передал Насте карабин.

– Иди, – Эскобар кивнул на дверь, – это твоя война.

Волкова кивнула и заковыляла к коттеджу. О скрытности речь уже не шла, бойцы спецназа придвинулись максимально близко, над поляной висели несколько боевых дронов с ударными кассетами, за сотни лет люди научились убивать сбрендивших магов быстро и эффективно. И почти без потерь со своей стороны, если отбросить фактор внезапности. Женщина-маг выдохнула и коротким движением ноги выбила дверь, забегая внутрь. В открывшийся проём залетели два дрона, четыре бойца ринулись вслед. Экзоскелет помогал бегать, но не давал развить нормальную скорость, Настя чуть не упала, перескакивая через ступеньки, она споткнулась о порог и ввалилась в большую гостиную словно в прыжке.

В комнате было почти пусто, один боец стоял возле лестницы, уходящей вниз, судя по всему, там развивались основные события. Рядом с ним висел дрон, покачивая ракетами.

– Пока ничего, – мужчина кивнул Насте, словно та в гости зашла. – Наверху никого, лейтенант Лаури и ребята внизу, что-то нашли.

– Заложники?

Боец прищурил глаза, просматривая сообщение.

– Один, – сказал он. – Проходите.

У него была виноватая улыбка, Настя похолодела, на негнущихся ногах спустилась вниз. В горле пересохло, мир пошёл пятнами, ей пришлось держаться за стену, чтобы не упасть. Подвал был разбит на десяток клеток, из которых несло тухлятиной и чем-то кислым. В первой же за открытой дверью валялось грязное одеяло. Женщина-маг стояла у четвёртой по счёту клетки, вглядываясь внутрь.

– Вашей сестры здесь нет, – сказала она. – Думаю, её увезли в другое место.

– Куда?

– Выясняем.

Настя села на пол, привалилась к стене. Её тошнило. Мимо прошёл Марк Эскобар, заглянул в клетку, слегка побледнел. Там, на стуле, с блаженной улыбкой на лице, сидел бывший сержант Бюро Лука Муньехо и пялился на стену выжженными глазами. Он не дышал.

– В других камерах тоже кто-то был, – Лаури, проходя мимо, похлопала Марка по плечу, – мы нашли частички кожи и волосы, сейчас проверяем ДНК, но это точно не Люси Волкова.

– А маг?

– Сбежал. Видимо, этот, – женщина кивнула на труп сержанта, – дал нам наводку, за это его прикончили. В доме был кто-то ещё, сейчас выясняем. Следы слабые, но зацепки есть. Поднимайтесь наверх и марш из дома, здесь вам больше делать нечего.

Выйдя наружу, Волкова заметила тревожное лицо Тима Мелендеса, старший инспектор с кем-то связывался, шевеля губами, потом раздражённо сплюнул, поманил к себе Эскобара. Тут же к ним присоединилась лейтенант Лаури, Настя тоже подошла, Марк одобрительно кивнул.

– Бюро оставляет расследование себе, – сказал он.

– Это наши внутренние проблемы, – сказал Тим. – Я вот-вот получу судебный приказ, делом будет заниматься Служба контроля.

– Ничего подобного.

Голос раздался из-за спины Насти, она обернулась. Рядом стояли двое – Сэмюэль Маккензи и Розмари Суон, их Волкова отлично помнила.

– Привет, сержант, – майор Маккензи подмигнул Насте, – рад, что ты снова в нашей команде. Тим, совместная группа Сил обороны и Бюро ведёт это дело, и ничего не изменится, даже если ты принесёшь тысячу судебных ордеров. Только что полковник Мойра Хоук взяла расследование под свой контроль, но она гарантирует, что вы в стороне не останетесь. Так что давайте работать вместе. Вы ведь уже что-то накопали?

Предположение или уверенность?

Мелендес и Лаури переглянулись, старший инспектор кивнул.

– Те, кто здесь жил, удирали в спешке, мы нашли много следов по всему первому этажу и комнате на втором, – сказала лейтенант, – и точно можем сказать, что их было двое. Мужчина и женщина. Очевидно, мужчина – это наш безумный маг, теперь мы знаем, кто это. Виктор Лапорт, пропал в августе прошлого года.

– А женщина? – спросила Розмари.

– К сожалению, её мы тоже вычислили, – вздохнул Мелендес, – это интендант центрального департамента Службы контроля Вера Барская. Наши аналитики уже сопоставили график её перемещений за последние полгода с местами пропажи людей и полицейских, часть их совпадает.

– Какая часть? – поинтересовался Маккензи.

– Семьдесят процентов.

– Полагаю, данными вы с нами поделитесь?

– Конечно.

– Давно она не выходила на связь?

– Три дня назад Барская взяла неделю отпуска для семейных дел, – сказала лейтенант Лаури, – и с тех пор мы о ней ничего не слышали. Полагаю, что больше не услышим.

– Хорошо, значит, Виктор Лапорт и Вера Барская. Мои люди прошерстят дом ещё раз, – Маккензи кивнул на небольшую группу во главе с Эриком фон Зюдовым, – вдруг ещё что-нибудь найдут. К Барской пошлём людей, Марк, ты этим займёшься. И не тяни, слухи начали гулять по Острову, не хватало нам только восстания против магов. Тим, твои люди не то что не помешают – без них мы точно не справимся. Что ещё?

Эскобар, получивший сообщение от старшего группы захвата, сплюнул.

– Тут неподалёку целый могильник, – сказал он. – Трупы старые, им уже по нескольку месяцев, но наверняка это дело нашего маньяка. Хотите взглянуть?

Тим и Лаури синхронно кивнули, Маккензи пожал плечами, Розмари поморщилась. Настя понимала, что она должна, но не могла.

– Волкова, ты свободна, – сжалился над ней Эскобар. – Езжай домой и отдохни, завтра жду тебя в Бюро к восьми первой трети.

Глава 17

В семь сорок пять первой трети Павел припарковал потрёпанный скутер на приёмной площадке – их возле пятиэтажного здания было несколько, получил талон и тут же отошёл, уступая место пижонскому мотоциклу. Скутер в это время скрылся в глубинах подземного гаража. Веласкес был одет в светлые брюки и белую рубашку с длинным рукавом, в руках он держал серый пиджак и бейсболку с логотипом компании «Лаки деливери». Пако Эсторио магом не был – по мнению Геллера, в их плане это было самое узкое место, но Павел так не считал, браслет он оставил в мотоцикле, а мотоцикл – на стоянке в трёх кварталах южнее. Там же он взял в аренду скутер и заплатил залог. Так что он совершенно спокойно положил комм в проверяющее устройство, прижал ладонь к сканеру, отдал талон от гаража и получил от автоматического охранника пропуск на весь день.

Работники, и те, кто поскромнее, и начальство, поднимались на эскалаторах. Вокруг слышались разговоры и смех, в межэтажных холлах стояли автоматы с едой и напитками, многие, проходя мимо, запасались на весь рабочий день. Павел не стал выделяться, сунул пропуск в автомат, выбрал один из наборов – фрукты и орехи. Происходящее вокруг напоминало ему редакцию «Ньюс», только компактнее.

Каморка, которая досталась Веласкесу, находилась на четвёртом этаже, превращённом в огромный офисный зал. Здесь в креслах за столами сидели три десятка человек, с Павлом они здоровались, но, судя по выражению лиц, не понимали, кто это к ним припёрся. Отдельные кабинеты находились в центре, их было всего шесть, Веласкес скрылся за дверью, на которой висела табличка с его именем, точнее, с именем Пако Эсторио, и оказался в крохотной комнате, два на два метра. Здесь даже стола не было – только рабочее кресло и огромный экран, разбитый на несколько десятков маленьких. Компания «Лаки деливери» постоянно что-то принимала и отправляла, фуры и траки неслись по бескрайним просторам Параизу, дроны доставляли посылки, и со всем этим отлично справлялся искусственный интеллект. В обязанности Эсторио входил отклик на нештатные ситуации, которых, судя по тому, что творилось на экранах, было множество. Как раз в это время одну из фур обстреляли на Свободных территориях, другая чуть было не свалилась в океан с отвалившимися колёсами, а два трака, посланных в Северный, ехали в совершенно другом направлении.

Веласкес наверняка бы с этим справился – месяца через два, когда вошёл бы в курс дела, но вместо него работала программа, которая, собственно, уже четыре года и была Пако Эсторио, она уже связывалась с участком полиции, вызвала ремонтную бригаду и пыталась исправить ошибку автопилота. Павел провёл пальцем по сенсору коммуникатора, подключил его к служебным очкам. Тут все так делали – внутренние правила разрешали работникам заниматься своими делами, лишь бы это не мешало служебным обязанностям.

– Привет, Пако, – послышался женский голос, – как провёл отпуск?

Веласкес сделал усилие, чтобы не рассмеяться. Для этого сеанса Эф выбрал голос Клэр Биркин, добавив в него истеричных ноток и писка. От Веласкеса особой фантазии не потребовалось, он коротко рассказал об отдыхе, а потом программа-собеседник всё сделала сама. Поныла, что Эсторио не взял её с собой, пропесочила подругу, которая купила себе новую машину, прошлась по новостям – за двадцать минут ремонтная бригада доехала до фуры, на Свободных территориях банда на двух пикапах перегрузила в них несколько коробок и уехала, не дождавшись полиции, а траки развернулись и наконец-то поехали в правильном направлении.

– Так что подумай хорошенько, Пако, когда в следующий раз соберешься на побережье, – потребовал голос Клэр и отключился.

Ровно на двадцать минут. За это время Геллер должен был попытаться найти то, что собрала Филипа за эти четыре года, информация перемещалась вместе с Пако из отделения в отделение и хранилась где-то на общих накопителях. До обеденного перерыва оставалась ещё уйма времени, Павел вскрыл упаковку с кешью и очищенными половинками бакупари и принялся за еду. Делать было совершенно нечего.

Первое вторжение в сеть ничего не дало, как и второе, Веласкес сходил на совещание, постаравшись особо не отсвечивать, поболтал с симпатичной секретаршей, заработал грозный взгляд от её приятеля из отдела претензий, в начале второй трети даже самостоятельно попытался решить проблему с некачественной упаковкой, но и тут программа справилась лучше. Геллер сам вышел на связь, когда до конца рабочего дня оставалось полтора часа.

– Готово, – сказал он. – Вроде всё собрал, сбрасываю на пластину. Если сможешь сегодня вынести носитель, выясним, должен ли Пако Эсторио заболеть и уволиться, или остаться ещё на несколько дней.

– Где он?

– В архиве на минус третьем этаже, туда нужен специальный допуск. Это единственное место, где сменные носители можно изъять без шума, надеюсь, ты бейсболку не забыл?

Павел кивнул, бейсболка висела на ручке кресла. Когда он проходил мимо поста охраны, возвращаясь с обеда, то случайно провёл козырьком по сканеру, как Геллер и просил.

– Приложи козырёк к коммуникатору, повышу твой уровень. Чтобы его подтвердить, ты должен примерно минуту постоять рядом с терминалом, его координаты я тебе скину. Потом приложишь пропуск к козырьку и сможешь до полуночи гулять по этому зданию. Но смотри, в начале последней трети у них идёт пересменок, после этого твой допуск аннулируется. Пути отхода я тебе скинул, но учти, планы старые, могут быть изменения. Рекомендую уходить через старую ремонтную шахту, она проходит через всё здание с минус третьего на технический этаж, а оттуда на крышу.

– Как я в архиве твою пластинку найду? Спрошу?

– В архиве шесть работниц, уходят ровно в пять второй трети, никто не задерживается. Охраны на нижних уровнях нет, да и охранять там нечего – всякая рухлядь и записи по поставкам.

– А камеры наблюдения?

– Стоят две, уходят на пост в вестибюле. Я поставил на носитель метку, коммуникатор его обнаружит. Забирай и уходи. И ещё, Павел, я тебя прошу – сделай всё тихо, если поднимется тревога, второго Пако Эсторио у нас нет.

– Жаль, – Павел потянулся, крутанулся в кресле, – хороший парень этот Пако. Отключаюсь, у меня вечернее совещание.

– Смотри, не втянись, – посоветовал Геллер.

Ровно в пять часов второй трети офисы начали пустеть. Гасли экраны, людской ручеёк просачивался через посты охраны и разбредался по парковке, образуя новые очереди. С одним из подающих устройств случился сбой, за скутерами и мотоциклами выстроилась небольшая очередь. Владельцы автомобилей поглядывали на неё свысока, разбирая машины с соседней стоянки, наполовину пустой. Павел остался на месте – за задержавшимися работниками никто не следил, главное, чтобы они отсидели положенное время и не сбежали пораньше. Он подождал, пока здание не опустеет, и вышел из своей каморки.

Эскалаторы к этому времени отключили, на четвёртом этаже оставалось человек пять, они сидели, уткнувшись в экраны и работали.

– Пока, – попрощался с ними Веласкес, получив в ответ пару поднятых рук, и направился к лестнице.

Но спускаться он не стал, наоборот, поднялся на пятый этаж. В отличие от четвёртого, тот был разбит на кабинеты, они шли по всему периметру, а центр занимали рабочие места вспомогательного персонала. Почти все они, несмотря на конец рабочего дня, были заняты. Павел направился к ближайшему столу, за которым сидел средних лет мужчина с бородкой и залысинами. На экране, стоящем на столе, транслировали футбольный матч.

– Привет, я хотел бы видеть сеньора Либермана, – Веласкес протянул свой пропуск.

– Либерман уже свалил, приятель, – мужчина на пропуск взглянул мельком, потом посмотрел за плечо, словно их кто-то подслушивал, – в четыре. Начальство в Гринвуде, вот они и дают дёру пораньше. У тебя срочное что-то?

– Нет, хочу насчёт зарплаты поговорить, вдруг прибавят.

– Ну ты жук, – бородатый расхохотался, – у них в океане воды не выпросишь. Нашёл место получше и хочешь надавить?

– Угадал. В Ривердейле, там и работать надо поменьше, и платят на двести реалов больше, но влезать в чужую кухню что-то неохота, – Павел держал бейсболку над оптическим кабелем, проходящим возле стола. – А кто кроме Либермана решает вопрос?

– Полянская, она вместе с боссами уехала. Только я скажу тебе, сеньор Эсторио, – мужчина наконец посмотрел на пропуск, – дохлое это дело. На моей памяти все, кто просил прибавки, или ни с чем остались, или вылетели отсюда.

– В Тахо с этим проще было.

– Так то в Тахо, нашёл с чем сравнить. Ещё в Кейптауне неплохое отделение, – собеседник понизил голос: – Говорят, скоро нового босса пришлют, может, тогда что-то изменится. Только я не верю.

– Ладно, – вздохнул Павел, – пойду, может, завтра получится.

– Удачи, – собеседник недоверчиво покачал головой, в то, что местные боссы могут расщедриться, он явно не верил.

Веласкес спустился обратно на четвёртый, подхватил коробку, бросил туда очки с ближайшего стола и спустился в вестибюль первого этажа. За это время он приложил старый пропуск к козырьку бейсболки, и Пако Эсторио временно повысили в должности – теперь он был временно замещающим менеджером по претензиям на Свободных территориях.

На минус третий уровень можно было попасть только через минус первый, к нему вёл отдельный эскалатор. Веласкес прошёл мимо охраны в вестибюле, держа в руках коробку, в это время открытыми были два поста – первый и девятый. Скучающий охранник украдкой разглядывал что-то в планшете, положив напряжённую ладонь на пах. Павел не стал ему мешать. Стоило молодому магу подойти к эскалатору, дистанционный датчик считал пропуск, и уходящая вниз дорожка включилась.

– Заходи кто хочешь, – Павел доехал до следующего этажа, уходящего пустым коридором на сотню метров, ещё раз приложил пропуск.

Здесь откуда-то взялся пост охраны. За столом сидели двое, один полный и рыхлый, второй – маленький, с крысиным лицом. Они заставили Веласкеса посмотреть в сканер зрачка и приложить ладонь к сенсорной панели.

– Что надо? – спросил рыхлый.

– В архив. Утилизируем этот вид упаковки, переходим на новый, нужно зарегистрировать и оставить.

Охранники переглянулись.

– Новенький?

– Нет, точнее, да, на рабочем месте первый день.

– В архив проход закрыт, – сказал рыхлый, в этой паре он явно был старшим, – тебе нужно в последнюю дверь по коридору, там твою ценную упаковку запечатают и передадут на минус третий. Уже полтора года такой порядок.

– Да? – Веласкес сделал вид, что задумался. – Может, я вам оставлю? Давно домой пора, а я здесь с этой фигнёй бегаю.

– Не положено, – отрезал крысёныш. – Проваливай, у нас работы полно.

Павел кивнул, работы у охранников действительно было навалом, крысёныш пялился на изображение пустого коридора, а рыхлый на какую-то девицу. В длинный коридор выходили стеклянные двери, судя по табличкам, справа сидел техотдел, а слева – ремонтные службы, через стекло пробивался фиолетовый свет, значит, внутри никого не было. За правой последней дверью был туалет, а за левой распахнутой створкой в небольшой комнате сидела девушка в инженерных очках и что-то печатала на принтере. Та самая, на которую пускал слюни рыхлый охранник.

– Образец, – Павел положил коробку на стол, – с четвёртого этажа. Парни у эскалатора сказали, что теперь в архив только через тебя.

– Так и есть, красавчик, – девушка достала из принтера деталь, внимательно осмотрела, швырнула в утилизатор. – Но я тут немного занята. Новенький?

– Сегодня первый день после отпуска, а до этого в основном в разъездах.

– Оно и видно, обычно ваши сюда позже обеда не суются. Ладно, оставляй, всё равно раньше завтрашнего утра я этим не займусь, и вообще, кому нужен этот архив и упаковка твоя.

– А чем сейчас занимаешься?

– Хочешь посмотреть?

Павел кивнул, наклонился к девушке, та кокетливо улыбнулась и тут же обмякла. Со стороны казалось, что она замерла, глядя на принтер, закатившиеся глаза скрыли инженерные очки. Веласкес подтащил стул, сел рядом, огляделся. Кроме принтера, ничего интересного в комнате не было, как девушка передавала коробки в архив, оставалось загадкой. Была ещё одна странность – после того, как доктор Шварц его осмотрел на своей установке, концентрировать и расходовать силы стало гораздо легче. Успех со Стоцким, которого удалось разговорить очень быстро, парень поначалу списал на стресс, но теперь понимал, что его магические способности немного изменились.

Охранники внимательно следили за Пако Эсторио.

– Он к твоей подкатывает, – сказал крысёныш. – Кажись, за сиськи её потрогал.

– Не, просто спросил чего-то, даже не дотронулся, – недовольно ответил второй. – И вообще, какое твоё дело?

– Так ради товарища, ты вон подойти боишься, а этот раз, и сразу лапать полез. Глянь, уходит. А эта Лиззи заснула.

– Мисси, – рыхлый сжал губы, – не заснула, а работает. Она так по полчаса может сидеть, когда её доставать начинают.

– Вот ты бы в эти полчаса её и поимел, а то только пялишься.

– Заткнись, придурок, – второй раздражённо отвернулся, – следи за своими подружками. Кто там у тебя есть? Дрон-уборщик и утилизатор?

– Они не ломаются, – парировал первый.

– У каждого свои недостатки, – философски сказал рыхлый, а потом ударил кулаком по экрану, на котором Веласкес поцеловал девушку. – Придушу слизняка.

Информация Геллера явно устарела, если архив закрыли для посторонних, то просто так до него не добраться. Павел чмокнул спящую девушку в щёку, вышел обратно в коридор и не торопясь направился к столу с охранниками. Эти ребята ему очень мешали.

– Ура, на этом рабочий день окончен, – Павел улыбнулся, – а вы, ребята, счастливчики.

– С чего это?

Крысёныш на улыбку не ответил, а рыхлый вообще сверлил глазами. Веласкес чувствовал поток ненависти, идущий от него.

– У вас такая цыпочка здесь работает, просто мечта. Красивая и, главное, безотказная. Не поверите, всего пара слов, и мы с ней идём завтра в бар на углу Седьмой и Кипарисовой, мне даже охмурять её не пришлось. Представляю, что вы тут с ней проделываете по вечерам.

Рыхлый приподнялся, еле заметно кивнул приятелю, крысёныш ответил таким же кивком, провёл пальцем по экрану, отключая камеры, вылез из-за стола, зашёл Веласкесу за спину.

– Каждый вечер, – старший охранник отстегнул от пояса шокер, – мы учим хорошим манерам говнюков навроде тебя.

Павел обернулся, крысолицый стоял, держа в руках пистолет.

– Будешь дёргаться – пристрелю, – сказал он. – А так мой приятель тебя просто отделает.

– Эй, – Веласкес поднял руки, – я ничего плохого не сделал. Если это твоя девушка, хорошо, забирай. Честно говоря, она и не симпатичная вовсе, если бы сама на шею не вешалась, то я бы и приглашать не стал.

Рыхлый побагровел, зарычал и бросился на Павла, целясь шокером в шею. Он почти попал, когда почувствовал, как его рука уходит дальше вместе с телом в сторону второго охранника. Тот взвизгнул, выронил пистолет, попытался оторвать от себя шокер, но контакты плотно впились в тело. Может, рыхлый бы отпустил кнопку, но Веласкес ударил его ладонью по затылку, а потом прижал руку ногой. Вся драка заняла меньше секунды.

Павел убедился, что крысёныш без сознания, вырубил рыхлого, который начал шевелиться, водрузил обратно на стул, а мелкого дотащил до туалета и бросил там в одиночестве. Потом уселся рядом с рыхлым, повозился с терминалом, поначалу тот никак не хотел верить, что он – Игорь Лацис, но потом сдался. Крысёныш перевёл камеры в ручной режим на пять минут, Павел увеличил это время до тридцати. А потом вывел на экран план уровня.

Четвёртая по счёту дверь из тех, что относились к ремонтной службе, вела в небольшой коридорчик, заканчивающийся лифтовым холлом. Оттуда на минус третий этаж ходил подъёмник, им пользовались четыре человека, одним из них был Лацис.

– Где четыре, там и пять, – Веласкес внёс себя в этот список.

На минус второй этаж вёл ещё один лифт, но только через минус третий. Значит, если там кто-то и был, то сюда пока не сунется. Павел просмотрел записи с камер, Эфраим сказал, что они напрямую передаются в Гринвуд, но это было не так – передача шла пакетами раз в тридцать минут на центральный терминал в этом здании. Он успел стереть своё появление, связался с Геллером и рассказал, что происходит.

– Если чувствуешь, что не справишься – выбирайся оттуда, – Эфраим сидел в помещении агентства «Мёбиус», – здесь тоже кое-какие проблемы возникли. В крайнем случае потом достанем этот накопитель, можно перекупить человека из архива.

– Какие проблемы?

– Приедешь – расскажу. Пока ничего конкретного, только предположения. Может быть, я просто зря волнуюсь.

– Как дела у доктора Гомеш?

– Да ну тебя, – Эф покраснел и отключился.

Дверь, ведущая к лифту, удовлетворилась пропуском Эсторио и открыла дорогу к прямоугольной площадке, которая пошла вниз, стоило Веласкесу на неё встать. В последнюю секунду он чуть не передумал – уж очень всё получалось легко и просто, но удержался. Площадка проскочила минус второй уровень, там вместо коридора была массивная стена, и остановилась.

На плане, который достал Геллер, помещение архива никак не охранялось – кому нужны старые упаковочные материалы, образцы картона и записи с камер грузовиков столетней давности. Видимо, кто-то положил на них глаз, потому что на площадке перед лифтом стоял барьер высотой в полтора метра, обшитый композитными бронелистами, с тремя охранниками в лёгких комбинезонах и с карабинами. Стоило Веласкесу появиться в лифтовом холле, пулемёты и карабины нацелились на него.

Молодой человек поднял ладони вверх, демонстрируя, что у него нет оружия, но бойцы не шелохнулись. Наконец, один качнул головой в сторону – дверь в углу открылась, и выпустила человека в сером костюме и массивных ботинках, невысокого, с налысо обритой головой. На поясе у человека висел пистолет – на взгляд Павла, совершенно в его руках бесполезный. А вот один из трёх охранников был действительно опасен.

– Кто такой? – лысый забрал у Веласкеса пропуск, прислонил к своему комму. – Что ты здесь делаешь?

– Пако Эсторио, региональный менеджер. Я передавал материалы в архив на минус первом, но там случилось что-то странное, – молодой человек ткнул пальцем вверх, – парень на посте охраны в обморок упал. Точнее, когда я выходил, он уже был без сознания.

– Почему спустился сюда?

– А если кто-то там ещё есть? У меня временный допуск, но оружия с собой нет.

– Серхио?

– Это автономный пост, там камеры в ручном режиме, а лифтовые почему-то не сработали. Вызываю Лациса, но он молчит. Поднять тревогу? – сказал тот, что показался Павлу особенно опасным.

– Нет, вы двое – наверх, – лысый кивнул головой в сторону платформы. – Осмотритесь и доложите.

– Я покажу, – Павел ещё раз продемонстрировал, что оружия у него нет.

– Ты стой здесь, держи ладони так, чтобы я их видел.

Пара вооружённых охранников встала на платформу и двинулась наверх.

Веласкес кивнул, дождался, когда площадка уйдёт уровнем выше, поднял руки повыше и словно случайно уронил пропуск. Лысый проследил за ним взглядом, охранник с карабином, Серхио, был натренирован гораздо лучше и только чуть дёрнул зрачками, держа Павла на прицеле. Тот сделал неловкое движение, наклоняясь за пластиковым прямоугольником, почти потерял равновесие, подшагнул вперёд. Мужчина в сером костюме даже дёрнуться не успел, когда почувствовал, как его собственный пистолет уткнулся ему в затылок. Теперь его тело закрывало Веласкеса от оставшегося охранника.

– Серхио, не дёргайся, и смотри, тревогу не включи. Положи карабин на пол и отойди к лифту, – сказал маг.

– Ты отсюда не выберешься, – лысый старался говорить спокойно, но голос его дрожал. – Что тебе надо?

– Сначала – чтобы Серхио сделал то, что я говорю. Давай, а то у твоего начальника в голове дырка появится.

Лысый кивнул, охранник нехотя положил карабин на стол, продемонстрировал, что руки у него пусты, пряча на запястье парализатор, и сделал несколько шагов. Павел стоял чуть в стороне, на расстоянии полутора метров, и Серхио не подвёл – присел, крутанулся на правой ноге, выбрасывая вперёд серый тонкий стержень. Тот как хлыстом саданул Веласкеса по ноге, распарывая ткань брюк и кожу, охранник, продолжая движение, перекатился, готовясь подхватить падающее тело нарушителя.

Веласкес так и сделал, выронил пистолет, его ноги подогнулись, он упал на колени и позволил одному из фиксаторов обхватить правую руку. Голова охранника оказалась рядом с левой ладонью, которая впечаталась ему в затылок, Серхио обмяк и плашмя повалился на пол. Павел бил аккуратно и вроде ничего ему не сломал.

– Минус один, – сказал он лысому, который смотрел на всё это, вытаращив глаза и даже не пытаясь поднять оружие. – Теперь ты. Марш к терминалу.

Лысый был прав, путей отхода с этого уровня было немного. Через лифтовую платформу – её Веласкес заблокировал первым делом. Те двое, что поднялись наверх, уже вызывали подкрепление, но пока ещё не знали, что нарушитель на самом деле внизу. Через второй лифт, ведущий на минус второй этаж, а там по лестнице в гараж и потом через вентиляцию на улицу. Или через шахту, которая шла через всё здание.

Камеры поста охраны позволяли следить за лифтовым холлом и небольшой комнатой отдыха, из которой появился лысый, она была пуста. Оттуда проход вёл в ещё одно помещение.

– Что там? – Павел ткнул пальцем в экран.

– Архив, – в голосе лысого явно слышались истеричные нотки. – Если ты меня пристрелишь, тебе конец. Возьмёшь в заложники – пришьют нас обоих. Ты ведь пока никого не убил, сдайся.

Сдаться было неплохой идеей, обычного человека можно долго пытать, а потом избавиться от тела, с магом, у которого браслета нет вот уже почти год, такое не прокатит. Пленник вполне может поменяться ролями с теми, кто его удерживает. Но это значило привлечь к себе лишнее внимание, простой служащий Пако Эсторио растворится, словно его и не было, а безымянный чокнутый маг – это угроза обществу, которую рано или поздно устранят. Чокнутый, потому что других магов без блокираторов не бывает.

– Сколько там человек? Ну, отвечай!

– Пятеро. Клянусь, там пятеро, и они вооружены.

Веласкес заставил лысого отворить дверь в комнату отдыха, а оттуда втолкнул в соседнее помещение, которое совсем не походило на архив. Между терминалами, принтерами и диффузионными установками сновали несколько человек в комбинезонах, на столах лежало оружие и пачки пластиковых купюр, стояли контейнеры с пластиковыми цилиндрами. При виде лысого человек, сидящий за столом возле входа, ему подмигнул.

– Эй, Рухо, всё в порядке? Ты чего-то бледный, с животом проблемы?

Рухо не ответил, он поднял пистолет, выстрелил несколько раз в потолок, а потом направил его на собеседника. Лицо лысого исказилось, он боролся сам с собой, точнее, с тем, что внушил ему маг.

– На выход, – пискляво заорал он, – все на выход.

– Да он мозгами поехал, – ещё один обитатель минус третьего подошёл к нему сбоку и выбил пистолет из руки. – Чёрт, что там происходит?

Трое подхватили оружие со столов и бросились наружу. Веласкес вырубил их одного за другим в комнате отдыха, скинув возле пищевого автомата. Оставались ещё двое, они стояли рядом со входом. Единственное препятствие, которое надо было убрать.

Тот, что отобрал пистолет у Рухо, даже не понял, что с ним произошло, прежде чем потерять сознание. Веласкес ткнул ему пальцами в висок – и тут же словил пулю в плечо – сидящий за столом двигался быстро, он успел оттолкнуть стул, упасть на спину, одновременно вытащив пистолет, и выстрелить несколько раз. Пистолет был с магнитным ускорителем, между первой очередью и второй задержался на секунду, этого хватило, чтобы Павел и до стрелка добрался. Кровь почти не текла, боли не чувствовалось, но первым ударом Веласкес расквасил мужчине нос, а уже потом парализовал тычком в шею. Рухо валялся возле двери – мозг не выдержал перенапряжения и отключился. Павел подхватил с ближайшего стола «мозес», воткнул обойму, положил в карман две гранаты, обернулся и замер.

Глава 18

Нора Суарес на работе проводила двадцать часов в сутки. Так её приучил отец, лейтенант полиции Джимми Суарес, с ранних лет девочке вбивали в голову, что она всего должна добиться сама. И когда имплант никак не приживался, и всё то время, что она провела в приюте на острове Восхода – родители навещали её каждый месяц, отец не упускал возможности наставить, как он говорил, дочку на путь истинный. Возможно, именно эта постоянная работа над собой помогла ей остаться в живых, на её глазах умирали детские друзья и враги – сгорали, растворялись и вскипали, тонули в море, превращаясь в камень, казалось, это должно привить Норе мысль, что жить надо одним днём, но она всегда жила для будущего.

Двадцать шесть лет назад у неё родилась Филипа, тоже маг – Нора пыталась и ей внушить те же мысли, но не вышло. Филипа росла капризной и избалованной, возможно, потому что вместо государственного приюта ей досталось куда более комфортное частное учреждение на Свободных территориях. Но зато у неё были отличные мозги – в университет на острове Согласия она поступила в четырнадцать, а закончила в шестнадцать. К этому времени Нора уже занимала один из ключевых постов в службе безопасности семьи Фальков и надеялась, что дочь станет ей помощницей. До сих пор так и было – четыре года в Бюро спецопераций, там Филипа набралась опыта, потом корпорация «Айзенштайн».

Теперь она пропала – Филипа уже несколько дней не выходила на связь, её комм был отключен, а маячок уничтожен. Варгас, начальник Норы, намекнул ей, что дочь может быть предательницей, перебежчицей, потому что информация, с которой она работала, каким-то образом попала к новому советнику Гальяцци, Люку Лурье. Но женщина не хотела в это верить, Филипа пропала не просто так, всё это было связано в один тугой клубок вместе с похищением Светланы Крамер, смертью Сергея Корса и охотой за Веласкесом, который разоружил их наёмников. Варгас напирал на то, что Филипа в этом тоже участвовала, что она с Веласкесом заодно, а этот парень – близкий друг Нины Фернандес, капо из семьи Гальяцци.

Суарес распахнула дверь, ведущую на крышу здания корпорации «Айзенштайн», и залезла в вертолёт, который тут же взлетел. Возникла очередная проблема, которая требовала её присутствия. Что-то непонятное творилось в логистическом отделении в Сентаменто, искали чужака, который замаскировался под служащего компании, проник в здание, усыпил двоих охранников и сотрудницу техотдела, а потом проник на минус третий уровень, где занимались не совсем легальными делами. Судя по тому, что Норе удалось увидеть и узнать, всё указывало, что нарушитель – маг, но военный сканер, установленный в вестибюле, не подал никаких сигналов. Мысль о том, что маг может быть без браслета, Норе даже и в голову не приходила, скорее, кто-то придумал новый способ маскировки.

В Сентаменто у Фальков было небольшое подразделение, около сорока человек, все они окружили здание и возможные пути отхода. Но охранников никто не готовил к схватке с магами. Пятеро бойцов, которые уже летели в Сентаменто, именно этим и занимались – поиском и обезвреживанием. Через двадцать пять минут они высадятся на крыше отделения, не дожидаясь Норы, и приступят к делу.

* * *

Веласкес обернулся, потому что комм указывал, что где-то в той стороне находится накопитель. Проход шёл по периметру комнаты, в углу, куда он смотрел, находился подъёмник на второй этаж, и этот подъемник двигался. Пока что никого, кроме самого Павла, здесь не было, принтеры исправно выплёвывали пластики по десять и двадцать реалов, автоматические упаковщики складывали их в стопки и отправляли в активационные устройства, там простые куски пластика превращались в настоящие деньги.

Маг сделал несколько шагов в сторону лифта, снова замер. Подъёмник зашуршал громче, платформа замерла на уровне потолка, а потом резко упала вниз. На ней стояла молодая женщина в обтягивающих штанах и жилетке. В правой руке она держала длинный клинок, а в левой, небрежно зажатый между пальцами, тускло блестел браслет.

Женщина не двигалась, но готова была напасть в любую секунду. В какую именно, Павел решил уточнить.

– Сколько? – он кивнул на браслет.

– Десять, – ответила женщина и наконец двинулась к нему, постепенно ускоряясь.

Веласкес её отлично понимал – у незнакомки оставалось чуть больше полутора минут. В лучшем случае. Павел демонстративно пожал плечами, снял с запястья комм, положил в карман. И сделал три выстрела. Он целился в ногу, но незнакомка непостижимым образом, презирая инерцию, ушла в сторону, рывком преодолела разделяющее их расстояние, почти смазавшись в воздухе. Клинок просвистел возле уха Веласкеса и срезал кусок прочного на вид аппарата. Следующие одиннадцать ударов Павел едва не пропустил, с такой скоростью они наносились, женщина превратилась в подобие вихря. Когда она остановилась, ничуть не запыхавшись, оборудование вокруг было порублено в капусту, обрезки пластиковых денег застилали пол, а оружие частично пришло в негодность.

– Откуда? – незнакомка перехватила клинок в левую руку, а браслет – в правую.

– Хейвен.

– И я, триста двенадцатый, Барбара Нейман.

– Приятно познакомиться, Барбара, – Павел поймал клинок руками, крутанул, отбросив женщину в сторону, всадил ей пулю в колено.

– Назови себя.

– У тебя осталось сорок секунд.

Он попал в приют в восемнадцатом году, значит, Барби тогда было тринадцать или четырнадцать, последний год перед возвращением на Параизу – девочки взрослели раньше. Понятно, что он её практически не помнил, старшие дети жили отдельно от младших. Насчёт себя он тоже был спокоен, Барбара могла вспомнить только Паулу Гомеша, официального сироту под опекой протектората, утонувшего в начале триста двадцать второго.

– Забавно, – Барбара отбросила клинок, достала ножи, прихрамывая, пошла по кругу, – мне попался эспер. Кстати, я отключила камеры и заблокировала лифты. Чтобы нам никто не мешал, с этих придурков станется взять тебя живым.

Она тянула время, пока что Павел не понимал, почему – у обоих резерв секунд без браслета был примерно одинаков. Веласкес водил стволом вслед за Барби, её губы слегка шевелились – она считала.

– Сорок восемь, – помог он ей. – Послушай, я никого не убил и ничего не украл. Пока. Проще будет меня отпустить.

– Ты идиот? – женщина зло рассмеялась. – Ты думаешь, если ты маг, то мы должны друг другу помогать? Не надейся, я пленных не беру.

Она метнула нож – резко, едва заметным движением, тот просвистел и воткнулся в композитную стену почти по рукоятку. Зрачки у Барби были чуть расширены, как у обычных людей после дозы стимулятора.

– Пятьдесят пять.

– Ты ещё не понял, – женщина остановилась, словно передумав нападать. – Триста, я могу досчитать до трёхсот, ты или наденешь браслет и умрёшь, или не наденешь и свихнёшься. И всё равно умрёшь. Хочешь стать очередным безумцем?

– Уговорила, – Павел демонстративно надел комм обратно на руку.

На лице Барбары появилась торжествующая улыбка, она бросилась на Веласкеса, существенно увеличив скорость и оставляя на полу дымящиеся следы подошв. Движения стали ещё точнее, время наверняка для неё текло куда медленнее, чем обычно.

Для Веласкеса – тоже. Намного медленнее. Он вскинул «мозес» и выпустил три пули, они легли точно в голову, на расстоянии сантиметра друг от друга, превратив мозг в кровавую кашу с кусочками костей. Барбара умерла мгновенно, не успев стереть улыбку с лица. Она лежала, подогнув правую ногу и раскинув руки в стороны, Павлу даже переворачивать её не пришлось, он вытащил из кармана жилета чужой браслет, засунул себе в карман. Снял с её руки комм, обыскал ещё раз – пропуска у Барбары не было.

Его собственный коммуникатор указывал на проход слева от лифта, там стояли несколько высоких чёрных шкафов. Незапертых. В четырёх лежали коробки с аккумуляторами, патроны и оружие, а в пятом – чьи-то вещи, пара картонных упаковок и дохлый паук. Посреди шкафа проходила узкая стойка, в которую были воткнуты два десятка пластинок. Комм заморгал, когда Павел провёл вдоль ряда, возле одной из пластин он мигал особенно быстро, но маг решил, что раз уж он сюда добрался, заберёт все. Вдруг ошибётся, а возвращаться не хочется.

Павел затащил тело Барбары в лифт, оставляя на полу длинный кровавый след, забросил туда же меч. По словам Геллера, минус второй этаж пустовал, но на всякий случай взял ещё один пистолет и несколько обойм. Среди оружия лежали два шарика-флека в чёрном футляре, их он тоже забрал с собой, заодно кинул в карман пачку пластиковых наличных. Ладонь женщины-мага была тёплой, и сенсор не догадался, что это – ладонь трупа.

От лифтового холла минус второго этажа шёл коридор, судя по плану, он должен был находиться прямо под таким же на минус первом, шахта, по которой Веласкес хотел уйти, там проходила за стенкой туалета, здесь предстояло пройти по коридору мимо нескольких дверей с каждой стороны и пройти за ещё одну, в конце. Стоило ему подняться на этот уровень, и все сигналы как отрезало, этаж был надёжно экранирован. Возможно, здесь применяли металлическую сетку с вихревыми токами, или более сложные конструкции, Павла волновала только невозможность связаться с Геллером. Он надеялся передать информацию с пластины сразу, как только её достал, и сделать это в спокойном месте, но пока не получалось.

Стеклянная матовая створка на пропуск Пако не отреагировала. Точнее, высветилось сообщение, что допуск заблокирован – значит, те двое, что поднялись наверх, уже восстановили записи или разбудили кого-то из охраны и техотдела. Павел посмотрел назад, туда, где оставил тело Барбары, но возвращаться не стал, приложил свою ладонь к сенсору и представил себя – ей. Симпатичной женщиной лет тридцати, с нестабильным ДНК и блокиратором на левой руке. Понадобилась минута, чтобы система охраны сдалась, и дверь распахнулась.

То помещение, куда он попал, на место дислокации подразделения охраны походило примерно так же, как нижнее – на архив. Просторная комната была заставлена по периметру аппаратурой, что-то Веласкес уже видел, но большей частью оборудование ему знакомо не было. В центре стоял большой чёрный куб, опутанный серебристыми нитями, это точно была клетка Фарадея. В углу Павел заметил большой прозрачный цилиндр, в нём сидела гигантская выдра.

Тут и люди присутствовали, целых восемь человек в синих халатах и с браслетами на руках. На Павла они посмотрели с любопытством, но и только, словно каждый день здесь расхаживали вооружённые чужаки. Ближе всего к Павлу были двое, мужчина и женщина, они склонились над небольшой чёрной пластиной, над которой висело серебристое кольцо.

– Что случилось? – наконец спросила женщина, у неё был приятный грудной голос.

– В здании грабитель, – Веласкес сверился с планом, похоже, он попал куда нужно, – сейчас охрана за ним охотится.

– Грабителю не уйти, – мужчина дотронулся пальцем до тихо гудящего аппарата, откинулась дверца, и он достал кусочек серебристой проволоки, – здание охраняют сорок три человека, сюда они не сунутся – им запрещено, но и наверх никого не выпустят.

– Ты ведь не собираешься нас убивать? – поинтересовалась женщина.

– Нет, – пообещал Павел. – А вы?

– Это в наши служебные обязанности не входит, – мужчина в очках достал из кармана пинцет, подцепил проволочку и аккуратно опустил на кольцо. – Этим занимается сеньора Нейман, её комната – первая по коридору. Вы её уже встретили?

Веласкес кивнул, во все глаза пялясь на кольцо, а точнее, на уменьшенную копию браслета-блокиратора. Такой он носил вот уже семнадцать лет.

* * *

Вертолёт завис над крышей, в кабине сидели пятеро, четверо были одеты в боевую экипировку и увешаны оружием, пятый, старший в группе, обошёлся тактическим комбинезоном и лёгким шлемом, ещё раз связался с охраной здания.

– Цель – маг-одиночка, – сказал он, – планы здания у вас в навигаторе, вывожу для наглядности. У цели один реальный путь – через старую шахту. Она идёт почти до самой крыши и заканчивается на техническом этаже.

– А лестница на плане? – спросил один из солдат.

– Её демонтировали. Через шахту он может уйти или на техэтаж, оттуда на крышу, а там спланировать вниз, возможно, у него есть аэрокостюм, или он на минус первом уйдёт в инженерный отсек, шахта с минус первого по пятый изолирована двумя метрами бетона. Из отсека можно выбраться на улицу. Двое отправляются в инженерный отсек, встретите его там. А мы подождём наверху.

Вертолёт сбросил кокон и улетел. Воздушная конструкция медленно падала, одновременно раскрываясь, и в нескольких метрах от композитных плит, покрывающих здание, выкинула пять человеческих тел, один большой контейнер и три маленьких. Большой контейнер разложился в посадочную площадку для нескольких беспилотников, маленькие были заполнены паучками-разведчиками.

Охота началась.

* * *

– Лестница? – Павел подошёл к стене, постучал кулаком.

– Они её заделали в прошлом году, чтобы мы не сбежали, – женщина-маг, которую звали Кьяра, смотрела на Веласкеса насмешливо и со слабым интересом, – Луиджи сказал, что Барбара мертва. Никто из нас её не любил, можем запихнуть эту тварь в утилизатор, там ей самое место.

Веласкес кивнул. Похоже, путей отхода из этой ловушки не было. С одиннадцатью заложниками – именно столько магов жило в блоках, он продержится какое-то время, но не для этого он сюда заявился. К тому же заложники были пассивные, узнав, что он не собирается их убивать, они разошлись по своим делам. Все, кроме Кьяры.

– Воздух, вода, энергия – откуда вы всё получаете?

– Почти полная автономия, картриджи получаем с минус третьего, необходимые материалы оттуда же. Хотя, знаешь, когда мы только сюда переехали, здесь был склад какого-то барахла, а снизу вверх шла толстая труба с люком. Вон там, видишь дверь? За ней приёмник утилизатора, в него мы засовываем какие-то коробки и куски пластика, их до сих пор присылают сверху.

– А Барбара, она у вас была старшей?

– Можно и так сказать, – Кьяра поморщилась недовольно, – эта сука присматривала за нами, чтобы мы не сбежали и не разнесли здесь всё. На уровне автономное наблюдение, так она камеры даже в туалетах поставила, а что мы могли сделать? Мы простые учёные, не солдаты, к тому же платят здесь хорошо.

– Спасибо, Кьяра. Ты очень помогла, – Павел чмокнул женщину в щёку.

– Не за что, заходи ещё, если что, – пошутила та, – мне надо работать, а ты давай, вали уже отсюда, а то Луиджи ревнует. Ему это полезно, но в меру.

– Первая комната по коридору, да?

Веласкес вернулся к лифту, дверь слева была приоткрыта, внутри мужчина в синем халате рылся в ящиках. При виде Павла он вздрогнул и бочком выполз наружу. Молодой человек уселся в кресло, крутанулся, стены были разбиты на множество экранов, сюда, похоже, сходились все камеры здания. Изображение с камер на крыше Веласкес приблизил – двое человек экипировались, как для войны, рядом с ними стояли беспилотники. Долетали обрывки фраз, смех и щелчки фиксаторов, кажется, кто-то собирался по его душу. Неподалёку приземлился вертолёт, из него вылезла женщина в брючном костюме и такт-очках. Нора Суарес.

* * *

Трое охотников расположились в инженерном блоке, старший связался с Норой Суарес, которая только что приземлилась.

– На минус втором? Кто-то ещё туда входил? – спросила Нора.

– Нет, – сказал старший охотник, – оттуда он никуда не денется, на минус третьем пятнадцать охранников, остальные рассредоточились по зданию. Начальник охраны говорит, что на минус втором создают новые виды упаковки, и сейчас там только один служащий, сеньора Нейман. С ней пока связаться не могут.

– Хорошо, – женщина послала сообщение своему начальнику Варгасу, – местных туда не пускать. Где наш гость?

– Датчики его не видят, но как только начнёт передвигаться, мы его засечём.

– Наверх не полезет?

– Нет, если есть путь короче и проще, он постарается нас обмануть, – старший охотник знал, что говорил, он занимался магами больше десяти лет и даже один раз поохотился на настоящих, без браслетов, на каком-то острове. – Берём, как только из шахты вылезет? Или сразу пристрелить?

– Заблокируйте, если надо – нейтрализуйте, но я сама хочу с ним поговорить.

Изображение в очках разбилось на сегменты, потом пересобралось, теперь Нора видела картинки со всех камер команды, ей пришлось на несколько секунд снять браслет, чтобы мозг смог охватить столько картинок.

* * *

Павел прополз на четвереньках через узкие спиральные ходы, на которые была разбита шахта, они обвивали вертикальный транспортёр – толстую пластиковую трубу, идущую с минус первого. Ему пришлось прорезать слой изоляции, покрывающий весь минус второй уровень, нож Барбары здесь очень пригодился. Стоило пересечь эту границу, и начали попадаться датчики, которые установили явно только что, их Веласкес сжигал. Подкрепление, которое прибыло к охране, внимательно за ним наблюдало.

Труба уходила вбок, ходы заканчивались на границе минус первого и нулевого. Там вбок шел узкий лаз, сама шахта уходила наверх и заканчивалась люком. Кроме датчиков, в шахте висели, зацепившись за поверхность, два боевых беспилотника, Павла они пока не атаковали. Веласкес достал один шарик, швырнул его в ответвление, а сам спрятался обратно в спиральный проход. Флек растёкся по гладкой стенке и заскользил прочь, передавая сигнал на комм.

Вентиляционный короб выводил в большое и высокое помещение, заполненное трубами, гудящими агрегатами и емкостями – видимо, инженерного блока. Блок был разбит на несколько уровней сетчатыми металлическими полами, лестницы соединяли их сверху донизу. Павел увидел внизу большой диспетчерский пульт, там стояло пустое кресло. Флек бодро пополз к потолку, но потом словно передумал, упал обратно, превратился снова в шарик, подпрыгнул и скрылся в вентиляционном коробе.

На минус первом комм уверенно связывался непонятно с чем, Геллер свои секреты раскрывал неохотно. Павел вызвал Эфраима.

– Возникли накладки, – сказал он. – Всё у меня, сейчас перешлю.

Геллер на экране выглядел немного обеспокоенным.

– Выберешься?

– Обязательно, – молодой маг улыбнулся, подмигнул другому молодому магу. – Но если ты скажешь, что на этой штуке ничего полезного нет, я тебя прикончу.

Первым делом он скормил комму случайную пластинку, на ней были записи передачи какого-то товара и грузовые спецификации. Убедившись, что информация дошла до получателя, приложил ту, из-за которой целый день провёл в офисе. И так двадцать один раз – комм ужимал упакованные данные ещё сильнее, весь процесс занял не больше пяти минут. Ненужные накопители он уничтожал, два пустых отложил отдельно. Эфраим появился на экране, когда двадцать первый накопитель отдался почти полностью.

– Помнишь, я говорил, что Филипа собирала информацию четыре года?

– Да. Ты выяснил, где её держат?

– Не только, я теперь почти точно знаю, кто её похитил и кому передал – и уже не уверен, хочу ли её спасать. Украла мою заготовку и чуть было её не испортила. А я ведь ещё в университете…

– Эф, – прервал его Павел, – эту историю ты мне обязательно расскажешь, но позже. Вышли мне на комм то, что уже накопал, только в сжатом виде, сами результаты. Сможешь?

– Обижаешь, уже сделано, лови.

– Там есть ещё что-то важное?

– Я только запустил анализ, но могу сказать – мы на золотую жилу напали, нам за эту информацию дадут миллионы. Или прикончат.

– Сначала они должны нас найти или хотя бы выяснить, кто я такой, – успокоил его Веласкес, просматривая то, что прислал Геллер, – сейчас они думают, что у них всё под контролем.

* * *

– Чего он ждёт? – Нора была обеспокоена, прошло уже почти четверть часа.

– Мы поймали сигнал, наверняка связывался со своими сообщниками, возможно, у них есть план.

– Проследить, куда шла передача, можете?

– Не получается, скорее всего какое-то военное оборудование. Здесь точно не задействованы Силы обороны?

– Если бы они каким-то боком тут оказались, ты бы уже знал, – Нора отключилась.

На минус втором этаже находилась лаборатория, которую курировал Ванетти, правая рука Варгаса. Что именно там делается, Суарес даже знать не желала, некоторые вещи лучше держать подальше от себя. Ванетти сам с ней связался.

– Мои люди будут в Сентаменто через тридцать пять минут, пришлось снять их с другого задания, – сказал он, – нарушитель точно не сбежит?

– Я делаю всё, что могу, – раздражённо ответила Нора. – Предлагаешь мне самой полезть за ним?

– Ну что ты, мы все ценим тебя и не хотим, чтобы с тобой что-то случилось, – Ванетти слащаво улыбнулся. – Постарайся, чтобы твои люди не упустили этого мерзавца, а лучше пусть держат его в этой шахте, чтобы и носу не высунул. И чтобы до моего приезда никто с ним не разговаривал, кроме тебя, конечно. Начните переговоры, наобещай что-нибудь, ты отлично это делаешь, потяни время.

Нора отключила комм, откинулась на спинку кресла. Сверху открывался паршивый вид на склады и дешёвые жилые блоки, только звёзды, мерцающие с чёрного неба, немного скрашивали действительность. И тут крыша вздрогнула, кусок кровли вылетел, словно из пробки.

* * *

Похоже, его гнали в инженерный блок и не хотели пускать на крышу. Боевые дроны медленно ползли по стенкам, дав пробный залп. Один из дронов был вооружён пушкой, стрелявшей лепестковыми зарядами, небольшими пулями, похожими на шишку и состоящими из множества абразивных слоёв. Заряды применялись против бронированной техники, и гражданским не продавались, при попадании в препятствие они прогрызали углубление и взрывались. Дрон бил прицельно, стараясь не попасть в Веласкеса, ему давали понять, что с противником шутки плохи.

– Раз вы так просите, – маг достал гранаты, добавил к одной из них батарею флека, сосредоточился, мысленно держа контакты взрывателя почти соприкоснувшимися, и нырнул в лаз, ведущий в инженерный отсек. Там его ждали обычные люди.

Он спрыгнул вниз, на решётчатый пол и тут же замкнул контакты, взрыв был не слишком сильный, но для замкнутого пространства хватило. Огненная волна промчалась по всей длине шахты, выжигая вражеские датчики и швыряя беспилотники друг на друга. В одном из них батарея не выдержала, раздался ещё один взрыв, прочищающий шахту от всего лишнего, защита между первым и вторым подземными этажами выдержала, а перекрытие крыши – нет, весь мусор, включая беспилотники, вылетел наружу.

Глава 19

– Она открыла глаза!

– Вы – волшебник, доктор, – восхищённо сказала медсестра, в этом Лео Шварц был с ней полностью согласен.

Доктор Шварц отступил на шаг от Насти Волковой, лежащей на операционном столе, довольно улыбаясь. Он любил свою профессию, и был с ней предельно честен – только собственные навыки, только медицинские препараты и приборы, никаких костылей вроде магических воздействий. При желании он мог и мертвеца поднять, но современная наука такого не позволяла, а значит, и доктор Шварц – тоже. Обычные люди сами были в этом виноваты, они запретили магам заниматься врачеванием, опасались, что мутанты возьмут их под свой контроль. Зачем? Ради власти? У Лео она и так была, целая клиника Святой Марии под его началом. Власть магов над людьми означала, что об этих людях надо заботиться, их надо охранять и воспитывать. Может быть, через тысячу лет он об этом задумается, но сейчас ему всего лишь двести. Хорошо, двести семнадцать. Впереди ещё очень много времени, и надо прожить его в своё удовольствие.

Волкова поступила в клинику сутки назад, поддельный картридж практически разрушил нервные связи, органы снова пошли вразнос, если бы не новое оборудование, полученное буквально на днях, этой девочке была бы крышка, но она выкарабкалась, да ещё и с гешефтом – разрушение нервных волокон затронуло остатки лекарства, которое вызвало инвалидность, новая отрава деактивировала старую. Но оборудование само было способно только на стандартные действия, с нервами требовалась ювелирная работа, и он, Леопольд Шварц, её сделал. Ординаторы с восхищением наблюдали, как крохотный атомарный пинцет чуть ли не по молекулам собирает новые нервы, соединяет дендриты и аксоны. Нейрохирургия достигла новых высот, и произошло это благодаря лучшему врачу Сегунды – так считали все, кроме самого Шварца, в этот раз он не удержался и слегка вмешался в процесс. Совсем чуть-чуть.

Лучший врач смотрел на пациентку и ожидал как минимум благодарности.

Но вместо этого Волкова выругалась. Потом посмотрела вокруг и выругалась ещё раз, намного изощрённее и изобретательнее.

– Милочка, мы тебе жизнь спасли, – ничуть не огорчившись, сказал ей Шварц. – Так что подарок на Рождество пришли, не забудь.

Настя смутилась. Она пока ещё не понимала, что происходит, но раз этот человек в белом халате, натянутом на выпуклый живот, говорил, что её спасли, наверное, так и было.

– Спасибо, конечно, – сказала она. – А где доктор Гомеш?

– Мириам, дорогая, – поманил женщину Шварц, – иди сюда. Первый врач – как первая любовь, да? Доктор Гомеш тоже постаралась, она молодец. И если не будет лениться и витать в облаках, когда-нибудь обязательно меня перегонит. А теперь, сеньора Волкова, я вас оставлю в надёжных руках наших врачей и медсестёр. В лучших руках на этом острове.

И Лео Шварц величественно удалился. Лучшие руки осмотрели Волкову, прописали ей покой и физические упражнения, переместили в палату с удобной кроватью и тоже ушли, а она осталась одна.

После неудачной операции по спасению Люси Волкова вернулась домой совершенно разбитая. Настроение было такое, что хоть стреляйся, она даже достала «мозес» из ящика стола, выбирая жертву среди соседей, – не умирать же одной, но потом передумала, точнее опомнилась. Смерть – самый простой способ решения проблем, но на самом деле он не решает ни одной, живой человек может что-то исправить, мёртвый – никогда. В этом Настя была твёрдо уверена, как и в том, что от неё в сложившейся ситуации толку мало. Делом занимались ребята из Бюро и Сил обороны, может быть, не самые лучшие, но и не совсем дилетанты, и их преимущество перед ней было в том, что они могли при необходимости привлечь настоящих профессионалов. Призраков, например.

На секунду Волкова задала себе вопрос, кто такие призраки и почему они способны на очень многое, но потом решила, что это просто метафора, пришедшая на ум. Но не успокоилась. Ей хотелось действовать, при мысли о том, что она ляжет спать в кровать, а сестра сейчас в руках маньяка, или хуже того – уже мертва, её потряхивало. Пришлось вколоть успокоительное, со слипающимися глазами Настя заменила картридж в аппарате на новый и рухнула на простыню.

Она мало что помнила из того, что произошло после. Сначала – резкую боль, от которой тело выгнулось, забившись в судорогах, потом боль начала исчезать вместе с телом, точнее, с ощущением разных частей тела. К этому времени подоспела медицинская помощь, аппарат связался с больницей и подал сигнал тревоги. Настю везли на машине, она чувствовала, что умирает. И почти умерла, но её буквально вытащили с того света.

Было ещё кое-что. Видения, в основном повторяющие те сны, что ей снились в прошлом году, – на берегу, покрытом белоснежным песком, толстый и противный незнакомый мужчина её сначала насиловал, а потом убивал, изо рта у него жутко воняло, слюни текли на её грудь, потные руки рвали одежду и лапали обнажённое тело. Но, кроме этого, было и другое. Человек, забирающийся на дерево, на котором она сидела, она сама с чем-то вроде копья, Веласкес, который её спасал и лечил. Девочка по имени Мона, маленькая волшебница с крохотным огоньком над ладошками, плавающая в зелёном цилиндре. Остров, полный магов и охотников. И снова Веласкес, без браслета. Сначала сутки, потом ещё одни, и ещё. Пока она умирала и воскресала, всё потекло ручейком в ослабленный мозг, и сейчас постепенно укладывалось в стройный ряд воспоминаний. Её личных воспоминаний, которые заперли в её голове по её же собственной просьбе, не грубо стёрли, как это делали полицейский препарат дапатраламин или нейросенсорый шлем, а почти ювелирно скрыли в неприметных уголках мозга. И теперь они просачивались обратно.

– Сволочь, – прошептала она и прикусила угол подушки.

Теперь Волкова точно знала, кто ей поможет. Не Бюро и Силы обороны, а этот мелкий засранец, маг без блокиратора, каким-то чудом сохраняющий рассудок, способный выбраться из самой поганой ситуации. Один мутант против другого. И пусть только попробует отказать.

* * *

Нора Суарес следила за двойкой, оставшейся на чердаке, стоя возле разрушенной шахты. Они только что скрылись через пролом, спускались вниз и должны были зажать противника в клещи, сохраняя дистанцию. С мутантами всегда стоило держаться настороже, это она отлично знала по себе. Женщина крутанула браслет на запястье, поправила очки, продолжая следить за отверстием, проделанным взрывом, и за камерами охотников. Все пятеро потихоньку приближались к точке, в которой, судя по сигналам уцелевших датчиков, затаился нарушитель. Сама она спускаться не торопилась, но на всякий случай застегнула защитный жилет и прикрепила на пояс два пистолета – с обычными патронами и нейтрализующими.

Начальник охраны доложил ей, что на минус третьем ничего не пропало, за исключением нескольких носителей информации из архива – туда сливали текущие записи о поставках, одновременно те же самые данные шли в Гринвуд. Нора приказала проверить, что же такого ценного мог украсть похититель, который вырубил троих охранников и шестерых работников нелегального цеха. Они были живы и практически здоровы, кровь на полу возле лифтовой шахты принадлежала точно не им, значит, возможно, похититель ранен.

Пять камер сошлись в одну точку – на полу лежал клинок, изогнутый меч без гарды, такие можно было видеть в старых фильмах с Земли. Нора не помнила названия – мечи не были популярны на Острове, с такой штукой не походишь в джунглях, мачете гораздо удобнее и практичнее. Клинок был абсолютно чистым, только рукоятку его охватывала прозрачная медуза. Обычный флек.

– Что это? – спросила Нора.

– Это он, – ответил старший, – все датчики считают, что это он.

– Ищите.

Суарес провела правой рукой по поясу, с пистолетом она чувствовала себя немного увереннее. Как и Филипа, она начинала свой трудовой путь в Бюро, в оперативном отделе, но уже давно не практиковалась.

– Как он это сделал?

Не успел охотник ответить, флек чуть раздулся, запульсировал оранжевым светом, на его поверхности появилась цифра девять, сразу же сменившаяся на восьмёрку. Пятёрка ищеек быстро отступила, те, кто подошёл сверху, вернулись в шахту, отстрелили тросы и начали подниматься обратно, двойка во главе со старшим спустилась на уровень ниже.

– Куда же вы разбежались, трусишки, – раздался голос, и флек вместе с катаной потонули в яркой вспышке.

Нора сняла браслет, озираясь. Тот, кто забрался в здание, обвёл их вокруг пальца, но наружу он скорее всего выберется именно здесь. Крыша была ярко залита светом, в который добавили ультрафиолетовый спектр, по периметру и диагоналям протянулись лазерные лучи, в пятнадцати метрах висели четыре боевых дрона с системами обнаружения. Здесь и муха не должна была пролететь незаметно – насекомых на Параизу водилось достаточно, но срабатывали системы на массивные тела.

Одно из таких тел стояло на парапете. Суарес вскинула пистолет и выстрелила очередью, понимая, что опоздала – нарушитель уже шагнул в пустоту и падал вниз. Пули пролетели в нескольких сантиметрах от его головы.

– Он спрыгнул с западной стороны, – Нора вызвала охотников, сама виновата, стоило взять две или три пятёрки, – попробуйте его догнать.

Она прицепила пистолет к поясу и не торопясь пошла к вертолёту. Проваленное задание, группа Ванетти, которая будет здесь с минуты на минуту, странный похититель, укравший то, что никому не нужно. Суарес уселась в кресло, вызывая аналитиков, и почувствовала, как что-то твёрдое уткнулось ей в задницу. На сиденье лежала пластина накопителя, на ней в ультрафиолетовом свете, заливавшем и внутреннее пространство вертолёта тоже, ярко читалась надпись: «Сеньоре Суарес – конфиденциально».

* * *

Веласкес оставил мотоцикл рядом с ночным клубом. Там не спрашивали документы и не проверяли, есть ли у посетителя с деньгами браслет. Главное, чтобы он платил за алкоголь и стимуляторы и не буянил – таких вышвыривали за двери в два счёта. Пришлось переодеться, пиджак сменила кожаная куртка, вместо офисных сандалий на ногах появились кроссовки, брюки обошлись в сотню реалов – только тогда вышибала пропустил его внутрь. Павлу сунули в руки наушники, взяли ещё сотню за коктейль из рома и сока, туда бармен кинул две шипучие таблетки.

– Угостишь, красавчик? – сидящая за стойкой девушка в коротком красном платье и туфлях на плоской подошве постучала ногтем по пустому стакану. Она была хорошенькой, с большими наивными глазами и пухлыми губами.

– Конечно, – в стакан полилась ядовито-фиолетовая жидкость, полетели две таблетки, девушка сморщилась, и бармен добавил ещё две.

– Сначала – танцевать.

Девушка воткнула себе в уши наушники и потащила Веласкеса на возвышение, где ритмично дёргались по меньшей мере две сотни человек. Она работала не одна, таблетки в коктейле должны были здорово снизить концентрацию внимания, и Павел позволил украсть у себя прихваченную пачку, там было почти три тысячи. Её подельник, высокий парень с простоватым лицом, показал ей большой палец и скрылся в толпе. Незнакомка оказалась порядочной, она сбежала не сразу, а через десять минут, позволив себя потискать.

– Я в туалет, никуда не уходи, – сказала она, поцеловала Веласкеса и исчезла.

Павел был уверен, что больше её никогда не увидит. Он подождал некоторое время, пританцовывая, потом похлопал себя по карманам, даже вывернул один, и с грустным видом вернулся к стойке.

– Знаешь её? – спросил он бармена, язык у него чуть заплетался.

Тот отрицательно кивнул.

– Первый раз вижу.

– Эх, жаль. Выронил где-то деньги, – Павел зевнул. – Целая пачка была, десять тысяч.

У бармена в глазах зажёгся огонёк, он смешал коктейль, пододвинул магу.

– За счёт заведения.

– Спасибо, – Веласкес выпил содержимое одним глотком, поднялся, пошатываясь, – пойду, дерьмовый сегодня день.

Бармен кивнул, у него день был просто отличный, тридцать процентов от украденного – это три тысячи, он уже примерно знал, как их потратит. Богатый клиент, за это дешёвого коктейля не жалко было. Он проводил глазами бедолагу, который, пошатываясь, пошёл к выходу, и чуть покрутил головой. Все бы такие были, тихие и мирные, а то украдут у человека пять, ну шесть сотен, так он в драку лезет, приходится подключать вышибал, а они требуют свою часть добычи.

* * *

Парни Ванетти обшаривали офис снизу доверху, их босс скрылся на минус втором этаже и временно отключился. Охотники собрались на крыше и ждали команды. На этот раз всё окончилось без жертв и без премиальных, цель улизнула, такое в их практике случалось редко.

Нора колебалась, с одной стороны, ей было интересно, что на оставленном накопителе, с другой – просматривать информацию на обычном планшете она опасалась, мало ли какой сюрприз приготовил сбежавший маг. На экране появился начальник охраны.

– Мы его засекли, – сказал он, – украденная сотня, ей только что расплатились.

– Где?

– Скидываю координаты.

– Собираемся внизу, – Нора махнула рукой охотникам. – Быстро.

Они выехали на микроавтобусе через три минуты. Наличных денег на Параизу гуляло достаточно, но обезличены они были только до того момента, как их вносили на чей-то счёт. Все банкноты были подключены к единой банковской системе, любая транзакция отслеживалась. Портье мотеля в десяти километрах от Сентаменто колебался, стоит ли прикарманить деньги или отдать хозяину, но не решился в этот раз обмануть владельцев и опустил пластиковую купюру в сто реалов в считыватель. Она обнулилась, деньги поступили на банковский счёт компании-оператора, фирме, выпустившей банкноту, пришло уведомление, система безопасности сличила номер банкноты с теми, что были напечатаны на минус третьем этаже, и выдала сигнал тревоги.

Суарес осталась в машине, старший зашёл в домик администратора и через минуту вышел.

– Они здесь, номер четырнадцать, – сказал он. – Двое, парень и девушка. Приехали вон на том белом кабрио, расплатились наличными. Оружие – карабин и два пистолета.

– Хорошо, начинайте, – Нора поморщилась, нарушитель явно отупел за прошедшие два часа.

Старший кивнул, он был зол и жаждал реванша, поэтому не торопился, двое охотников зашли с другой стороны ряда домиков, встали у окна. Ещё двое – возле двери, он сам тщательно проверил броню, ввёл дозу стимулятора, дождался, пока по венам расплывётся жидкий огонь, и выбил ногой дверь.

Парочка на кровати занималась сексом, голая девушка завизжала, попыталась закутаться в одеяло, её успокоили шокером. На парня накинули фиксаторы и взяли на прицел, он не сопротивлялся. Нора зашла в номер, бросила взгляд на руки дрожащего молодого человека.

– Это точно он? – спросила она.

Один из охотников, обыскивающий вещи, достал пачку купюр, передал Суарес. Она приложила кусочек пластика к планшету, полюбовалась на высветившуюся надпись. Ещё раз посмотрела на пленника, у того браслетов на руках не было, и вообще он выглядел страшно испуганным, особенно после того, как попытался прикрыться и получил по рёбрам.

– Мы опять его упустили, – сказала она, – этих заберите с собой, они могут что-то знать. Отдайте Ванетти, пусть сам их трясёт, а я возвращаюсь.

Вертолёт опустился прямо на стоянку, и через минуту поднялся вместе с Норой. Вместо Гринвуда он взял курс севернее, женщина рискнула, достала планшет, приложила пластинку к считывателю, а потом долго вглядывалась в то, что Веласкесу переслал Геллер. Слишком внимательно, чтобы ещё и за своими эмоциями следить, её скулы напряглись, губы сжались, а пальцы так сдавили подлокотник, что побелели. Вертолёт сбавил скорость, пролетая над Рио-Гранде, здесь начинались Свободные территории, идущие на двести пятьдесят километров до Реки Смерти, Рио-Морте, границы с Северным протекторатом. В небольшом поселении на семьдесят домов у Норы был свой жилой блок, пустовавший триста восемь дней в году. Женщине требовалось время, чтобы всё обдумать, она опустилась в глубокое кресло, смешала кайперинью, отхлебнула. Алкоголь на неё не действовал, но сам процесс нравился. Двадцать минут, ровно столько она цедила ледяную жидкость, а потом достала комм и вызвала своего босса, Варгаса.

* * *

Павел добрался до Ньюпорта к шести часам первой трети, сделав большой крюк через побережье и успев полюбоваться восходом Сола. Он поднялся на яхту и заперся в каюте. Там достал из кармана один браслет, нацепил на руку, а другой положил перед собой на столик. Потом поменял их местами, блокиратор Барбары Нейман явно чем-то отличался, не по весу или внешнему виду, а по ощущениям, внутри запястья возникла точка, доставлявшая беспокойство.

Новое изобретение означало, что Семьи сделали ставку на магов. Гальяцци уже получили сыворотку, которая вводила эспера в коматозное состояние, Павел на себе её испытал. Фальки решили пойти по пути увеличения эффективного времени. Наверняка что-то подобное делают Майеры и остальные, каждый что-то своё, это значило – Семьи кто-то контролирует, незаметно направляет их, сохраняя видимость конкуренции. Две такие могущественные организации Веласкес знал, «Сияние» Лео Шварца и Силы обороны Параизу. И по здравом размышлении он бы поставил на вторых, за почти двести лет, прошедшие с подвига генерала Альвареса, многое изменилось, специально натренированные люди отлично научились справляться с магами. Сорок тысяч – потенциальный резерв тех, кто может развить свои способности, за минуту-полторы особо ничего не успеешь, а за пять очень даже.

Эфраиму не стоило знать о том, что он видел на минус втором этаже, Павел ещё там, в Сентаменто, перенёс из комма всё, что относилось к лаборатории, на отдельный носитель. Его и браслет он положил в контейнер, запечатал и спрятал. Некоторое время молодой человек валялся на палубе, заложив руки за голову, и размышлял. А потом поехал будить Геллера.

Инженер лежал в его постели, причём не один – рядом с ним посапывала женщина с короткими светлыми волосами, забросив колено на бедро мага.

– Я ещё не определился, могут ли сотрудники агентства иметь личные отношения, – деликатно и очень тихо сказал Павел, усевшись в кресло. – И может ли секретарша спать только с одним боссом, или должна это делать со всеми.

Странно, но первой проснулась Лив, она натянула одеяло на грудь, распахнув широко глаза разного цвета, и возмущённо фыркнула. Потом посмотрела на Геллера, ойкнула и бросилась в ванную комнату.

– Нанял лисицу сторожить курятник, – Веласкес встал, направился к двери. – Жду тебя на втором этаже.

Эф появился через десять минут, смущённый, но старающийся этого не показать. Он уселся в кресло напротив Павла, с независимым видом подхватил джойстик, уронил его, поднял и положил на стол.

– Это не то, что ты подумал, – сказал он. – Я всё объясню, так надо было.

– Я себя в таких случаях так же успокаиваю. Что за проблемы, о которых ты говорил? Почему нельзя было на комм сбросить?

– Потому что сигнал идёт через военный спутник, если кто-то решит проверить, что мы пересылали, то рано или поздно они это расшифруют. Но у них уйдёт неделя, а то и две, и по отдельности эти данные никому не интересны, а то, что я хотел сказать, об этом никто знать не должен. Но сначала скажи, когда мы соберёмся и вытащим Филипу.

– Насчёт этого не беспокойся, если я всё правильно рассчитал, уже к вечеру, в крайнем случае – завтра она будет на связи. А если нет, придётся попросить помощи у Шварца.

Глава 20

Варгас ждал Нору в своём поместье на восточном побережье, между Гринвудом и Тахо. Большой дом белого камня, выстроенный в старинном колониальном стиле – с портиками, колоннами на балконе второго этажа и внутренним двориком с фонтаном, располагался на просторной территории, с трёх сторон её окружала высокая ограда, а с четвёртой, обращённой к океану, поместье защищал обрыв. Береговая линия была в ста метрах ниже; к пристани, где стояли большая яхта и несколько катеров, можно было спуститься на лифте.

Нора приехала на мотоцикле, охранник на воротах почтительно отсалютовал, помощницу Варгаса здесь отлично знали. Но браслет пришлось предъявить и оружие сдать. Двое бойцов в затемнённых шлемах и защитных комбинезонах проводили Суарес в холл, встали около дверей. Поместье охраняли восемнадцать человек, при нападении нижние уровни, а их было два, превращались в неприступную крепость. Это были не личные люди Варгаса, а люди Семьи – Фальки не собирались спускать советника с поводка.

Варгас, пожилой крепкий мужчина с мощным носом и выпуклыми карими глазами, с черными волосами, зализанными назад и забранными в хвост, в свободном костюме и шлёпанцах вышел через несколько минут, кивком головы позвал Нору наверх. Там, в комнате с панорамными окнами, сидел Ванетти и глазел на большой, во всю стену экран.

На экране двое обрабатывали пленного, лицо незнакомца напоминало свежую отбивную. Он ещё мог говорить, но кроме просьб о пощаде, Нора ничего не услышала.

– Парень из мотеля, утверждает, что ни о какой компании не знал, а деньги украл в ночном клубе, – Ванетти отхлебнул из высокого стакана, – мы уже допросили его подружку, она говорит то же самое. Какой-то простофиля, его накачали наркотой, а потом там оставили. Камер в клубе нет, хозяин в курсе делишек этой парочки, так что они ни при чём.

– Отпустите?

– Стареешь, Нора, – заместитель Варгаса осклабился, – задаёшь глупые вопросы. Что у тебя, с чем приехала?

Нора повернулась к Варгасу, который стоял у окна и смотрел на океан, вопросительно подняла бровь.

– Брось, – сказал советник, – тут все свои, выкладывай. Что такого срочного ты узнала?

Женщина достала из кармана пластинку, повертела в пальцах. Считыватель находился на столе, рядом с Ванетти, она подошла к нему, положила руку на плечо. Мужчина скосил глаза, дёрнулся, попытался подняться, Нора резким движением вспорола ему горло. Ванетти раскрыл рот, пытаясь вдохнуть воздух, струя крови ударила вверх, её было много – достаточно, чтобы залить всё вокруг. Варгас был внешне спокоен, только рука, сжимавшая спинку кресла, сжалась и побелела. Нора перепрыгнула через стол и встала напротив него, на расстоянии руки.

– Ты что творишь? – советник семьи Фальк держал левую руку у виска, вызывая охрану.

– Мою дочь украл Ванетти, Макс. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не знал, только не тяни, у меня всего полминуты, – и Нора продемонстрировала пустое запястье.

– Она оказалась ни при чём, но по глупости связалась с теми, с кем не следует. Мы бы её отпустили, когда эта заварушка с Корсом закончится, но не сейчас. Ты сама двигала её по службе, умная девочка, даже слишком, – быстро сказал Варгас. – Я всё понимаю, Нора, но…

– Десять секунд.

Варгас молчал. Трое охранников забежали в комнату, нацелили оружие на Суарес, один подошёл близко, очень близко, и наставил на женщину-мага пистолет.

– Сдаюсь, – сказала Нора.

Она резко вытянула руку вперёд, указательный палец вошёл в глазницу Варгаса, как в масло, загнулся, и вместе с куском кости вышел обратно. Те, кто стоял у двери, среагировать не успели – Суарес двигалась быстрее, чем можно уловить глазом. Другой рукой она выхватила у охранника пистолет, выстрелила ему в лицо, а потом три раза в сторону двери, целясь в головы. Один охранник получил пулю в щёку, второму поначалу повезло, лоб защитил щиток шлема, но следующий заряд вошёл точно в переносицу.

Нора шевелила губами, отсчитывая секунды, уже прошло семьдесят две, на семьдесят третьей она натянула браслет обратно, а потом связалась с Генри Фальком. Генри отозвался сразу же.

– Варгас и Ванетти убиты, – сказала Суарес, – временно принимаю место советника. Есть веские причины.

– Хорошо. У тебя есть шестьдесят часов, чтобы всё мне объяснить, – сказал молодой босс и отключился.

Когда следующая группа охранников вбежала в комнату, Нора стояла у входа. Она показала одному из бойцов планшет, тот быстро пробежал глазами текст, приложил комм, дождался сигнала и кивнул.

– Какие будут приказы, сеньора? – спросил он.

– Паучий остров, пять километров к востоку, мне нужен катер и сопровождение. Здесь ничего не трогайте.

– С этим что делать? – боец кивнул на экран, пленник повис на стуле, а его мучители тихо переговаривались.

– В океан. И подружку тоже.

* * *

– Выкладывай, – Павел посмотрел на Эфраима в упор.

– Мы с Филипой вместе учились в университете, там я разработал программу, которая вместо нас отмечалась на занятиях. Бот, точнее два, они отвечали на вопросы, писали проверочные работы, даже участвовали в соревнованиях. И она её украла, точнее, позаимствовала для себя. Так что я знал, где искать и что, а потом сопоставил данные, которые ты прислал. Сначала нашёл её, точнее, место, где её захватили и куда отвезли, и кто это сделал, бот, ну Пако Эсторио, до сих пор привязан к её браслету. А потом завёл всё, что было, сюда, тут, кстати, отличное оборудование стоит, оно работать должно, а не в качестве мебели… Веласкес, там все повязаны, полиция, Служба контроля, даже Бюро. Через эту компанию в Сентаменто идут каналы поставок для китайцев и русских на северном побережье, из Акапулько пересылают грузы в Гринвуд, оттуда в Майск, запутанная схема, но похоже, внутри Семей кто-то свил собственную паутину. И эти потоки очень легко перехватить, они откусывают кусок у таких, как Лидия или Нина, не забираясь выше, а мы отщипнём кусок у них, и никто ничего не заметит. Но если заметит, нас прикончат.

– Отличная перспектива, – согласился Веласкес, – но я не об этом спрашивал. О какой проблеме ты говорил?

– Да, верно. Со мной связалась Волкова, точнее, она хотела поговорить с тобой, очень срочно, – Геллер немного расслабился. – Кидаю тебе на очки, и включи личный режим, здесь тоже есть камеры.

– Ого, – Веласкес нацепил очки на нос, откинулся в кресле, провёл пальцем по заушнику, теперь все звуки шли прямо на перепонку, а изображение – на сетчатку.

На виртуальном экране появилась Настя, она была зла и сосредоточенна.

– Слушай сюда, мелкий говнюк, – сказала она, – мою сестру похитили, мы знаем, кто это сделал, но найти её должен ты, иначе у неё нет шансов выжить. Для ясности, я помню, что произошло на острове, кто такая Мона и что ты сделал, чтобы меня спасти. И чем мы занимались в твоём доме, извращенец. Не знаю, я должна быть тебе благодарна, и да, так и есть, но если ты откажешься, у меня нет другого выхода, я сдам тебя Службе контроля.

Волкова показала на левое запястье.

– Ребята из Бюро пытаются его найти, но пока ничего не выходит, мы уже прошерстили восемь домов, в трёх они были, но съехали. Я послала твоему другу всё, что у нас есть, Павел, умоляю, найди её. Если ты это не сделаешь, я сама тебя прикончу, засранец.

Веласкес отключил запись, стянул очки, вопросительно взглянул на Геллера.

– Очень эмоциональная девушка, – сказал тот, – и неглупая. Прислала мне столько информации, что я с ней всю ночь разбирался.

– Да, я видел. И ты отлично справился.

– Кстати об этом, – Эфраим ничуть не смутился. – Лив тоже замешана. Она отвечала на вызов и узнала Волкову. Точнее, не её, а имя, и это меня озадачило, так что я её допросил.

Маг-инженер самодовольно улыбнулся, потряс левой рукой.

– Навыки вырабатываешь? И что она сказала?

– Тут полно совпадений. Сестру Волковой похитил свихнувшийся эспер-курьер, который раньше был полицейским. Тот же полицейский похитил Аву Самойлову, которая жила в твоём здании, а Лив поручил сыграть её роль и подменить содержимое посылки, а потом эта бойня в Форталеза, где он прикончил полицейских, и это похищение, и сотрудница Службы контроля, которая ему помогает, в общем, всё сходится сюда. У Бюро нет этой информации, и я считаю, что мы должны помочь. Ты знаешь, кто её сестра?

– Ага, играет в «Майских пантерах», или «Аллигаторах», что-то такое.

– Ты серьёзно? Мы спасём Люси Волкову, звезду спортивных журналов, лучшего игрока года! Я пока что не справлюсь, но у Шварца наверняка есть маги для этого, он не откажет, наверное.

– Не торопись, – Веласкес покачал головой, – изложи-ка мне всё по порядку. Лив, не стой за дверью, заходи. И расскажи мне всё по порядку.

Лив осторожно зашла в офис, присела на краешек кресла. Она уже всё рассказала новому шефу, но была готова повторить это ещё раз. Как её наняли для того, чтобы подменить Аву Самойлову, попасть на её рабочее место и подменить содержимое посылки, любой посылки с похожим содержимым. И что сюда, в агентство, она попала совершенно случайно только потому, что оно напротив «Тринити-фарма». Кто именно её нанял, она не знала, но зато знала посредника, и ещё она очень боялась – этого Лив не скрывала. Полицейский, который похитил Аву, оказался свихнувшимся магом, и это было куда страшнее, чем угроза сдать её полиции или даже Бюро. Павлу казалось, что секретарша что-то скрывает, но он решил, что надавит на неё позже.

– Я уволена? – спросила Борхес. – Пожалуйста, не выгоняйте меня, пока всё это не закончится.

– Хорошо, – пожал плечами Павел, – я тоже думаю, тебе будет спокойнее рядом с нами, пока мы не поймаем этого Виктора.

– А вы сможете? – Лив сделала вид, что не поверила.

Павел и Эфраим переглянулись.

– Мы постараемся, – сказал Веласкес. – Начнём с твоего посредника. Но сначала я свяжусь с сержантом Волковой, а то и вправду какую-нибудь глупость выкинет.

* * *

Волкова чувствовала себя превосходно, и физически, и морально. Скованность движений прошла, только небольшая слабость напоминала о том, что ещё несколько дней назад она с трудом передвигалась. Почему-то она была уверена, что с Люси всё будет в порядке, и вообще, после клиники острота переживаний уменьшилась. Звонок Веласкеса застал её в гараже, она перебирала небольшой арсенал – два карабина, несколько пистолетов и две упаковки управляемых мин. В этом наборе явно не хватало снайперской винтовки с магнитным ускорителем и дрона-разведчика.

– Я еду с тобой, это не обсуждается, – сказала она, – к тому же у меня есть допуск от Бюро, он любые двери откроет, точнее, их сеть. Выезжаю через пять минут.

После покушения Волкова купила скутер, на нём в экзоскелете передвигаться было удобнее всего, но теперь, когда ноги снова её слушались, она в его сторону даже не посмотрела. В гараже стоял «Гладиатор», мощный байк сестры, Настя кинула в багажник упаковку мин и пистолет, карабин пристегнула к сиденью, ещё два пистолета прицепила на пояс и вырулила на подъездную дорожку. Чёрная кожаная куртка, бандана, отличные такт-очки, позаимствованные в Бюро, и огромное желание надрать кому-нибудь задницу, со всем этим мотоцикл выскочил через ворота, которые едва успели отъехать, и повернул направо.

От Сидаже-Фундо до Ньюпорта было чуть меньше пятисот километров по скоростному шоссе, Настя притормозила только один раз, на выезде из города, потом набрала скорость и помчалась вперёд. Она обгоняла массивные фуры и медлительных старичков на пикапах, бросила вызов какому-то парню на таком же мотоцикле, к развилке на Ривердейл и Сентаменто они пришли почти плечо к плечу, парень поехал севернее, а она продолжила путь на запад. Теперь она орала песни, все какие знала, и только на втором куплете «Ме фоде», хита Мелани Пайпер, её пробрало. Она вспомнила выбеленный череп, оставшийся от певички, груду костей, найденных в джунглях, задавленные эмоции хлынули гигантской волной, унося и хорошее настроение, и вообще желание жить. Волкова подняла щиток шлема, слёзы, которые жгли глаза, тут же высохли, и новые – тоже. Захотелось вильнуть рулём и въехать в придорожный щит или дерево, однако байк не давал отключить защиту. Уже в Ньюпорте она кое-как собралась, не позволяя себе совсем раскиснуть. Настя бросила «Гладиатора» возле входа, рядом с красным «Дьяболо», поднялась на второй этаж и пнула дверь офиса «Мёбиус».

– Ты должен его прикончить, Веласкес, – жалобно сказала она. – Нет, ты должен его поймать, а прикончу его я.

– Сержант Анастасия Волкова, – представил её Павел, – Оливия Борхес, если это настоящее имя. Хотя какая разница. Эф, есть результаты?

– Нет, дальше посредника я не продвинулся, – Геллер приподнял очки. – Привет, сержант. Лив его знает как Мунка, на самом деле это Майк Пенья, глава небольшого агентства, которое продаёт людей для разных мелких делишек. Например, если надо надрать кому-то задницу, а сам это делать боишься, человек от Пеньи придёт и сделает это за тебя. Или если надо что-то украсть. Одна загвоздка, Пенья живёт где-то на Свободных территориях западнее Рио-Морте и оттуда не высовывается. Думаю, Лив его не видела ни разу, а вот он отлично знает, кто она и где находится.

Борхес кивнула.

– Она не будет в опасности? – спросил Эфраим. – Пенья может сдать её нанимателю. Может быть, попросить Бюро взять её под защиту?

– Они выставят меня приманкой, – запротестовала Лив, привычки полиции и специальных служб она знала отлично.

– На месте Бюро такой шанс я бы не упустил, – серьёзно кивнул Веласкес, – как только мы найдём этого Пенья, вам двоим надо временно исчезнуть. Сможешь обрабатывать информацию, скажем, на яхте?

– Легко, – ответил Геллер. – Я перетащу основные блоки, подключу к навигационной системе и сделаю временный канал связи через городскую службу управления беспилотниками, пока они будут думать, откуда у них такая активность, мы уже всё закончим. Надеюсь.

– Отлично, – Павел поднялся с кресла, – тогда за работу. Оливия, как думаешь, за сколько этот Пенья будет готов сдать своего клиента?

* * *

Старший агент Бюро Фил Родригес раз за разом пересматривал запись разговора сержанта Волковой с неизвестным. Этот неизвестный собеседник его очень заинтересовал – обратный сигнал собирался в изображение только на комме сержанта, так что ни лица, ни реплик Фил не получил. Данные по агентству «Мёбиус» пришли сразу же, нового совладельца звали Гордон Шамуэй, по мнению старшего агента, имя вымышленное. Волкова угрожала чем-то Веласкесу, значит, Шамуэй его отлично знал.

Ребята из Сил обороны, а с ними его дочь, Диана, и этот новенький, Эскобар, увлечённо разыскивали Веру Барскую, веря, что она выведет их на маньяка-убийцу, но пока что все их поиски ничего не дали. Фил решил им не мешать своими идеями, он больше заинтересовался обычным магом, Веласкесом. Этот парень явно ничего общего с маньяком не имел, и в то же время Волкова была уверена, что маг найдёт другого мага. Определённый резон в этом был, мутантов притягивало друг к другу. Фил ещё раз просмотрел досье на молодого человека, особо выделил отсутствие данных за целый год, который тот провёл в армии, и перешёл к жизни после колледжа. Удивился совпадению, связался со своим старым другом, репортёром Анджеем Смолски, и некоторое время с ним беседовал. Разговор очень понравился обоим, Фил получил то, что хотел, а Анджей наводку на одно из расследований Бюро.

Отключив комм, Фил задумался. Минут двадцать он сидел, покачиваясь в кресле, потом налил себе полный стакан рома, отхлебнул и вывел на экран сначала дело Виктора Абернати и охотников на магов, потом – расследование смерти лейтенанта Краузе из Службы контроля, добавил к ним отчёт по убийству четы Марковицей. Некоторые даты и события уж очень явно совпадали.

– Если бы я чокнулся, – старший агент допил ром, закурил, он любил в тишине побеседовать сам с собой, так лучше думалось, – вот совсем бы крышей поехал, то подумал, что Виктор Лапорт и Павел Веласкес могли оказаться в одном месте и в одно время километров за шестьсот от Параизу, если плыть от Старого порта. Но тогда бы и на другом не было браслета, а он есть. Подумаешь, Волкова подняла левую руку, пустую, мало ли что она хотела этим сказать. Нет, Фил, ты стареешь, ищешь чёрного кота в тёмной комнате вместо того, чтобы включить в этой комнате свет. А если ты прав?

Он выпустил клуб ароматного дыма.

– Если я прав, за парнишкой нужно приглядеть. Может быть даже подбросить мяска, чтобы кот сам выглянул, так сказать, за дверь. Или натравить собак. Но не сейчас, а когда он расслабится и потеряет бдительность.

* * *

Одна из трёх кают была практически пустой, Веласкес до сих пор не решил, как её использовать, и вот теперь подвернулся шанс дать ей функциональное назначение. Рабочие перегрузили на борт офисные рабочие места, перетащили контейнеры с оборудованием, и Геллер, ворча, принялся за работу, выставив женщин за дверь. Он бы и Павла выгнал, но тот на правах хозяина остался.

– Хорошо, что ты поладил с Лив, но я ей не доверяю, – сказал Веласкес. – Не спускай с неё глаз. Когда у тебя следующий сеанс у Шварца?

– Через четыре дня.

– Хорошо, замкни здесь всё на себя и будь начеку. Не думаю, что это затянется, уж больно гладко всё складывается. О Филипе не беспокойся, уверен, она уже на свободе.

Он кивнул на дверь каюты, показал Геллеру сначала три пальца, потом два, потом один. В дверь заскребли. Веласкес открыл её, на пороге стояла Борхес.

– Он согласен, – сказала она. – Триста тысяч реалов наличными. Через десять часов, точные координаты он скажет через семь.

– Отлично, – Павел вышел из каюты вместе с Лив, прошёл на корму, где стояла Волкова.

– Что будем делать? – спросила Настя, ожидание её просто убивало.

– Не знаю, как вы, – Павел подошёл к борту, вгляделся в воду, – я поныряю. Зачем вообще иметь яхту, если ей не пользуешься.

Глава 21

К середине второй трети с Борхес связался посредник и наконец назвал место встречи – частный гольф-клуб на Восточном побережье, между Тахо и Северным. К этому времени Павел и Волкова уже сидели в машине.

Настя словно вернулась в начало этого года. Некоторое время назад на стоянке порта появился фургон с голографической надписью службы доставки, оттуда вылезла девушка с короткой стрижкой, в шортах и топике.

– Ты всё ещё крутишь с этой чикой, красавчик? – спросила она вместо приветствия. – Выглядит она всё хуже и хуже.

– На себя посмотри, кошка драная, – не осталась Волкова в долгу.

– И стерва та ещё, кроме проблем, ничего от неё не жди, – припечатала Эмми. – Ладно, всё, что ты заказывал, внутри. Сеньора Фернандес сказала, чтобы ты не нарывался на неприятности и взял с собой Тамсин с ребятами, но я её предупредила, что ты откажешься, а сеньор Кавендиш сказал, что ты сам отлично справишься, и няньки тебе не нужны.

– Патрик тоже в поместье?

– Он приехал и уехал, но оставил сержанта Рунге и ещё тридцать человек, целый взвод рейнджеров. Там сейчас настоящая крепость, словно к войне готовятся.

– Тогда мне там лучше не показываться. Привет, Тамсин, – Павел помахал рукой невысокой чернокожей женщине с белыми волосами, вылезшей из кузова, та величественно кивнула головой. – Забирайте байки. Установите связь с моей яхтой, я хочу за ней понаблюдать.

– Любишь подглядывать, эль ниньо? – Тамсин похлопала его по плечу. – Ты всегда был шустрым мальчиком.

– На яхте Геллер, – Павел залез за руль, махнул Волковой рукой. – С ним женщина, она может попытаться сбежать.

– Поняла, – Тамсин небрежно кивнула. – Мы этим займёмся. Ну что, мне «Гладиатор», тебе «Дьяболо»?

Эмми радостно кивнула, залезла на мотоцикл Веласкеса и рванула со стоянки, моментально набрав скорость. Волкова некоторое время наблюдала, как байк её сестры превращается в маленькую точку на длинном проспекте, а потом и вовсе исчезает.

– В поместье они будут в безопасности, – успокоил её Веласкес.

Настя не была в этом уверена и мысленно распрощалась с мотоциклом. А через тридцать пять минут Геллер передал координаты. Павел ввёл их в навигатор фургона, тот бодро двинулся с места, на предельно разрешённой скорости выехал за границы города и резко набрал темп, разогнавшись до двухсот пятидесяти. Дорога шла на север мимо Ривердейла, утыкаясь в автобан между Сентаменто и Моденой рядом с мостом через Рио-Гранде, и шла дальше к побережью.

– Пенья ждёт нас через три часа, как раз столько нам ехать до места. Он знает, где мы, наверняка это Борхес ему сказала.

– Может быть. Знаю точно, что она врёт, правда не уверен, в чём именно.

– Я тоже так подумала, – Волкова кивнула, – если бы я была посредником, то после такого дела залегла бы на дно и не отвечала. И вообще, скользкая девица, из-за неё похитили невинного человека и, возможно, убили, а ей всё равно. Может, всё-таки сдать её Родригес или Маккензи?

– Перебьются, – Павел качнул головой. – Про Оливию им ничего не известно, пусть это будет нашим козырем.

– Откуда ты знаешь? – Настя попробовала ещё раз зайти во внутреннюю сеть Бюро, на этот раз ей это удалось. – Странно, мне открыли доступ, и допуск расширили.

– Я связался с Маккензи час назад и сказал, что ты меня наняла, чтобы найти Люси. Майор не против, и даже обещал помочь, точнее говоря, ты – это и есть помощь Бюро, – объяснил Веласкес, – взамен он отслеживает твой комм. Мне кажется, у них нет своих версий, и они готовы уцепиться за что угодно.

Настя просматривала последние отчёты агентов, команда Маккензи постепенно вычисляла места, где до этого жили лжеполицейский и его помощница, и уже нашли пять таких домов, все они были, что называется, на одну ночь – пленных там не держали, зато в двух нашлись следы Барской и Лапорта. И это было прямым доказательством того, что интендант центрального департамента Службы контроля – сообщница чокнутого эспера. Самые главные улики нашли в небольшом бунгало неподалёку от Кейптауна, там обнаружили одну пластинку в сто реалов, которая принадлежала «Крамер Биотек», и это сразу связало череду убийств с похищением Светланы Крамер. Агенты искали доказательства причастности Веры Барской к взрыву лаборатории в Тампа, окончательные выводы они ещё не сделали, но кое-что обнаружили. Например, то, что Барская ни разу не проводила там инспекции, хотя должна была.

– Эта тварь и меня пыталась отравить, – Волкова чувствовала, что готова разорвать Барскую голыми руками. – Для чего мы едем к этому Пенья? И так понятно, что она – заказчик.

Павел отобрал у неё планшет и внимательно изучал отчёт о нападении на склад с лабораторией, делая пометки в комме.

– Значит, получается, что она и этот Виктор похитили Муньехо и использовали его для того, чтобы забрать себе лабораторию? Зачем? И где она вообще этого Лапорта нашла?

– Не валяй дурака, – сказала Волкова, – ты прекрасно помнишь Виктора, и я его помню, он изменил внешность, но походка осталась та же. Этот парень залез ко мне на дерево, на помост, который мы смастерили, точнее – ты, а потом его пристрелил один из охотников. Когда я слезала, он был ещё жив, значит, смог выбраться. Как ты.

– Отлично, я понял, что ты всё помнишь, – Веласкес поднял руки, показывая, что сдаётся. – Что дальше?

– А дальше мы наконец всё проясним. Сними этот чёртов браслет, – потребовала Настя.

Павел пожал плечами, стянул блокиратор, несколько минут они ехали молча. Потом он надел браслет обратно.

– Ну и как ощущения? Словно он тебе и не нужен совсем?

Веласкес кивнул.

– Ты тоже свихнёшься?

– В ближайшее время – нет, – пообещал маг, – и мы уж точно успеем найти твою сестру. Что такое?

– В Семьях перестановки, – Волкова забрала планшет обратно. – У Фальков новая временная советница, Нора Суарес. Бюро считает, что это важно. Знакомая фамилия, это ведь её дочь была с тобой, когда убили советника Гальяцци, Сергея Корса?

* * *

Филипу держали в изолированном подземном блоке на Паучьем острове, потребовалось одиннадцать минут, четыре выстрела и четыре трупа, чтобы власть в тюрьме Варгаса перешла к новому советнику.

Девушка была в бессознательном состоянии, все попытки привести её в чувство ни к чему не привели, Филипу отнесли в дом и положили в отдельную комнату. К этому времени вертолёт, опустившийся на площадку перед домом, выгрузил людей из отдела безопасности, они сменили охранников Варгаса, законсервировали трупы и место, где прикончили советника и его первого помощника, и тщательно всё задокументировали. И только после этого Нора смогла уехать на вызванном из Гринвуда лимузине.

Она вырулила на шоссе, проходящее по побережью, и проложила маршрут в Коламбус, новый порт на западном побережье между Тахо и Гринвудом. Лимузин, принадлежащий корпорации, ехал не торопясь, если кто и следил за ним, то тщательно прятался. Через час он припарковался на территории порта, Нора вылезла из машины, вызвала каталку, перегрузила на неё Филипу и повезла к пришвартованному катеру. Каталка заехала на рампу, Нора взяла дочь на руки, отнесла в каюту.

Катер отчалил от берега, минут десять, пока береговая линия не сделалась тоненькой чёрточкой, женщина молчала.

– Хватит притворяться, – наконец сказала она, – теперь мы можем поговорить.

– Я не притворяюсь, тело парализовано, – пожаловалась Филипа, чуть открыв левый глаз, – не знаю, что мне кололи, но пальцем не могу шевельнуть.

– Зато говорить можешь. Кто этот Пако Эсторио?

Нора включила запись, на которой она убивала Варгаса и Ванетти, потом другую, когда на крыше логистического отделения появлялся человек и прыгал вниз, и под конец, в максимальном ускорении, целый день тот же человек сновал по офису.

– Пиппа, у меня пятьдесят шесть часов, чтобы доказать Фалькам, что я действовала правильно.

– Пако Эсторио – это я. Точнее, мой бот. Я попросила Геллера достать его.

– Значит, человек, которого я ищу – это Веласкес? И он искал тебя, точнее, место, куда тебя увезли?

Филипа молчала, она сжала губы.

– Идиотка, ты сама их сдала, – жёстко сказала Нора, снимая с дочери браслет, – рассказала Ванетти, как поручила Геллеру нанять Веласкеса, чтобы тот нашёл Светлану Крамер, надо быть совсем без мозгов, чтобы не сложить два и два. Скоро мы будем на острове Согласия, там для тебя готова палата в университетской клинике, у нас есть тридцать часов, чтобы придумать, как связать Ванетти и Варгаса с тем, что подкинули мне твои спасители, и отвести подозрения от Геллера и тебя. Иначе нам троим крышка.

– Почему троим? – удивилась девушка, отобрала браслет и натянула его обратно на запястье, села на каталке. На её щёки вернулся румянец, движения с каждой секундой становились всё увереннее.

– Потому что этот Веласкес опять выкрутится. Так что надевай комм, очки, и за работу.

* * *

Обширное пространство гольф-клуба, очищенное от джунглей, было обнесено высокой оградой со сторожевыми вышками, на въезде Веласкеса и Волкову очень настойчиво попросили оставить фургон на стоянке, а оружие – в помещении охраны.

Гольфкар обошёлся им в двести реалов, ещё столько же стоил временный пропуск на каждого.

– Ненавижу гольф, – сказала Настя.

– Придётся полюбить, – Павел крутил руль, автопилота у кара не было. – Шестьсот монет – отличный повод, иначе впустую пропадут.

Они проехали мимо полей, где несколько десятков человек махали клюшками, и уткнулись в пятно застройки, здесь, кроме трёхэтажного здания клуба с рестораном и зоной отдыха, выстроились в ряд четыре десятка одноэтажных домиков. Пенья выбрал бунгало посредине, так, чтобы никто к нему не мог незаметно подобраться. Два окна выходили на улочку и противоположный дом, два на поля и ограду. Дрон, висящий в нескольких километрах от клуба, передавал смазанную картинку – частотные излучатели на башнях искажали сигнал. Коммы на территории тоже не работали, политика клуба оберегала игроков и постояльцев от назойливого чужого внимания. Павел поднялся по ступеням, остановился у двери, Волкова обошла дом и встала под окнами. Веласкес постучал, чуть толкнул дверь, она приоткрылась.

Пенья сидел на диване, глядя в телевизор, вошедшего гостя он поприветствовал, чуть пошевелив толстыми пальцами. В мужчине было килограммов двести, не меньше, огромный живот расплылся по ногам, с рук свисали складки жира, лицо тонуло в подбородке. Рядом с хозяином бунгало стояла большая миска, полная кошиньяс.

– Принёс? – спросил Пенья, дождавшись, когда Веласкес усядется напротив.

Павел кинул ему пачку реалов, Пенья не торопясь достал откуда-то из задницы считыватель и начал проверять купюры. Ушло у него на это минут пять, с перерывами на запихивание в рот кусочков теста с курицей, отчего пластиковые прямоугольники покрылись жирными пятнами. Досчитав, Пенья аккуратно сложил деньги стопочкой, положил рядом с собой на диван.

– Угу, – наконец сказал он, – всё точно. Значит, тебе нужно имя? Смотри какое дело, парень, продать я тебе его продам, но сначала должен предупредить, не связывался бы ты с ней. Мне наплевать, заберу сейчас монетки и свалю в укромное место, только ищи. Скажу, деньги мои, имя твоё, делай с ним что хочешь. Нет, забирай и вали отсюда, может, в живых останешься. Ну как?

Веласкес наклонился, чтобы забрать деньги, разговаривать с Пенья не было смысла – не прошло и секунды после его слов, как посредник чуть кивнул, а во лбу его появилось отверстие. Выходное, стреляли откуда-то со стороны леса. Ещё две пули прошили кресло в том месте, где только что была голова молодого человека.

– Нас прослушивали, Пенья мёртв, – сказал он Насте, выбегая на улицу.

Та только появилась из-за угла дома, по привычке шлёпая рукой по бедру – пистолета там не было, и матерясь. Ещё одна пуля ударила в стену рядом с ней. Волкова присела, Павел дёрнул её за руку и почти насильно затащил в карт, приложил ладонь к приборной доске, выжигая контрольный блок, и сдавил рычаг на руле. Карт чуть ли не на дыбы встал и рванул к стоянке, распугивая посетителей. Когда Веласкес и Настя пересаживались в фургон, к ним подбежал охранник.

– Поломка, – объяснил Павел, – мы со страху чуть рассудка не лишились, ноги больше нашей у вас здесь не будет.

И вырулил из ворот на подъездную дорогу. Здесь сигнал ловился гораздо лучше, выстрел сделали со сторожевой башни, фигура в балахоне, отстрелявшись, соскользнула вниз по тросу и побежала к обочине шоссе, к красному кабриолету. И сейчас неслась на запад, к мосту через Рио-Морте. Дрон летел следом, когда до моста оставалось несколько сотен метров, кабриолет остановился. Из него вышел человек с винтовкой, прицелился и выстрелил. Сразу после этого связь с дроном пропала.

– Эф, проследи за машиной, скидываю тебе запись, – Веласкес связался с Геллером, – ушла на правый берег Рио-Морте.

– К русским? – Геллер лежал в шезлонге, потягивая коктейль. – Погоди минуту. Попробую, но не обещаю, у них строгие стандарты безопасности.

Инженер искал машину минут десять, за это время фургон добрался до моста.

– Готово, – наконец отозвался Геллер, – она свернула на шоссе, которое ведёт к Модене через плоскогорье, и через семнадцать километров на дорогу в сельву, кидаю координаты. Это всё, что я смог сделать, дальше её не проследить.

Веласкес выпустил второго дрона, тот взлетел на полкилометра, но долго в небе не пробыл, его сбили. Почти сразу же в хвост фургону пристроился мотоциклист. Павел остановил машину, байк обогнал её и остановился в десятке метров, с него слез полицейский в форме. Двигался он скованно, словно суставы были плохо смазаны. Настя схватилась за карабин.

– Подожди, – Павел свесился из окошка: – В чём дело, офицер?

– Офицер Семёнов, – представился полицейский. – На территории протектората запуск дронов без разрешения запрещён.

– Но это Свободные территории.

– Сожалею, – офицер достал планшет, – но запрет распространяется на всю территорию от Рио-Морте до Агуа, вплоть до протектората Модена. Вы должны получить лицензию в ближайшем полицейском участке, это займёт не более часа, и демонтировать оружие. На первый раз ограничусь предупреждением.

– Отлично, – Павел достал пластинку в сотню реалов, протянул офицеру, тот положил её себе в карман, – мы ищем дорогу через джунгли, но её нет на карте. Вот здесь.

Полицейский сверился с планшетом.

– Там нет дороги, – сказал он, – раньше в тех местах была фабрика по переработке древесины, но её давно закрыли, лет сорок назад. Если и было что, давно заросло. А теперь я должен осмотреть фургон.

Веласкес открыл заднюю дверь, полицейский схватился руками за поручни, приподнялся и упал на пол кузова. Настя придавила ему шею коленом, заломила руки за спину и набросила фиксаторы.

– Офицер Семёнов пропал три месяца назад возле Модены, – сказала она, доставая сканер и переворачивая пленника. – Сейчас я выясню, откуда он тут взялся.

Семёнов бешено вращал глазами, жмурился, не давая просветить радужку, а когда Волкова воткнула ему в щеку иглу, внезапно обмяк, из его рта пошла пена. Павел запрыгнул в машину, схватил его за шею, но к этому моменту лжеполицейский был уже мёртв. Сердце маг смог заставить биться, но мозг, по ощущениям, не отзывался.

– Сволочь, – Настя пнула труп, – как думаешь, это человек Барской?

– Не думаю, – Веласкес объехал мотоцикл, мимо пролетали автомобили и байки, но никто не остановился, – скорее, ему внушили, что он должен сделать. Нас специально заманивают, ты слышала, что он сказал про фабрику?

– Слишком топорно. Сначала твоя секретарша выводит нас на Пенья, потом его убивают, мы следим за красной машиной, потом на дороге встречаем бывшего полицейского, пропавшего без вести. К тому же дрон засёк выстрел и место, откуда его сделали. Идиот догадается, где его ждут.

Молодой человек кивнул. В том месте, которое Геллер пометил в навигационном блоке, дорога обрывалась после десяти метров, заканчиваясь толстым высоким деревом. Павел вылез из машины, следы от протекторов огибали дерево и уходили в сельву ещё на столько же, красный кабриолет стоял с заглушённым двигателем, внутри никого не было. Настя отпихнула Веласкеса, просвечивая авто полицейским сканером.

– Никаких следов, – сказала она, – хотя погоди. Вот здесь что-то есть.

Она вытащила из кармана пинцет, подцепила кусочек ткани, запихнула в щель анализатора. Сканер пискнул, связываясь с полицейской сетью, и тут же отключился.

– Глушат сигнал, – Павел проверил комм, связь была неустойчивой. – Как думаешь, что в таких случаях делает полиция?

– Вызывает подкрепление, – фыркнула Волкова, – вертолёты, коптеры и ударные группы. Копы не совсем тупые, чтобы лезть на верную смерть.

– Мы тоже, – маг вытащил из фургона полицейского, оттащил в кусты и принялся вооружаться. – Ну что там?

– Барская, – Настя проверила сканер. – Эй, ты что, действительно решил туда пойти? Тогда и мне оставь что-нибудь.

Глава 22

Упаковка с флеками, пятнистый комбинезон, два «глока» на пояс и мачете в левую руку – всё, что он взял. Веласкес приложил чуточку силы, смахивая молодую поросль, и пошёл вперёд. его пояс с разными мелочами достался Насте. Настя шла за ним след в след, с винтовкой в руках. К тому снаряжению, которое напялил на себя Павел, она добавила армейские ботинки, которые опробовала в начале года, защитный жилет, шлем с активным забралом, ракетную установку на плечо, ранец с беспилотниками и нашейную аптечку. Волкова шла на войну и собиралась оставить за собой выжженную землю.

Заброшенное здание находилось на северо-востоке в полутора километрах, Веласкес обходил его с запада. Тепловизоры фиксировали несколько целей, в основном безобидных. Сначала они спугнули свиную семейку, кабан с самкой и несколько подросших поросят бросились бежать при их приближении, потом ленивец грохнулся с дерева прямо на Павла, а следом за ним спрыгнула тайра, людей она не боялась. Обычно куниц приручали, чтобы те чистили окрестности поселений от мелкой живности.

Через несколько минут маг и полицейский вышли на открытое место, поляна в сотню метров диаметром была расчищена, трава посредине примята. Они начали обходить поляну по кругу. Стоило Павлу остановиться и замереть на месте, пуля ударила в дерево рядом с ним.

– Держись за мной, – сказал он.

Следующая пуля ударила в грудь, обычный человек отделался бы переломом ребра, Веласкес даже синяка не получил. А потом на поляне появился человек в полицейской форме. Она была явно в не лучшем виде, грязная и измятая, но её владельца это не смущало. Он держал в руке автомат. Павел вытянул руку в его сторону, выстрелил, человек упал.

– Сколько полицейских пропало? – спросил он у Насти.

– Четырнадцать, о которых мы знаем, – сказала та и тоже выстрелила.

Ещё один человек в полицейской форме упал.

– Значит, осталось примерно одиннадцать.

Следующие семеро не стали ждать, пока их прикончат, и напали первыми. Двигались пропавшие копы так же, как и первый полицейский – скованно, стреляли наугад, Насте прострелили руку, а Павлу оцарапали шлем. Девятый держал в руках ракетную установку, он стоял всего в десяти метрах от Волковой и целился ей в бок. Палец нажимал на кнопку, для обычных людей – с обычной скоростью, Веласкесу пришлось ускориться. Когда до контакта оставался миллиметр, ракета взорвалась, разорвав полицейского на части.

– Чёрт, – Настя подняла винтовку и выстрелила.

Чужой дрон качнулся в воздухе и начал падать вниз, планируя прямо на нее, но промахнулся и врезался в дерево. Ещё один тут же начал подниматься выше, Волкова и его сбила.

– Развлекается, – сказал Павел.

– Кто?

– Вот это мы и собираемся выяснить. Потихоньку двигайся вперёд, но на свободное место не выходи.

Не успела Настя возразить, как он исчез.

* * *

Лив Борхес лежала в шезлонге и изо всех сил делала вид, что ей хорошо. Три дня назад возле подъезда её окликнул тощий китаец в синем комбинезоне с логотипом курьерской службы, он держал в руках планшет.

– Простите, мисс, возможно, вы знаете, где офис агентства «Мёбиус»? – спросил он. – У меня заказ сеньора Веласкеса, но я не могу найти точных координат. Здесь ведь жилой дом, да?

Оливия подошла поближе и чуть было не ойкнула. Она отлично запомнила этот взгляд – именно под ним Лив переодевала Аву Самойлову и переодевалась сама. Холодный, жестокий и равнодушный. Только лицо было другим.

– Подойди ближе и слушай, – сказал китаец. – Да, делай вид, что смотришь в планшет. Возможно, Веласкес потребует, чтобы ты связалась со своим нанимателем. Пенья. Ты так и сделаешь. Остальные инструкции получишь на комм, и вот ещё.

Он протянул ей маленький пакет.

– Наклеишь в незаметном месте. И помни, Оливия Борхес, если я буду тобой недоволен, то сделаю тебе больно, очень больно, – китаец улыбнулся, поклонился проходящей мимо женщине. – Спасибо, мисс, видимо, какая-то ошибка.

С тех пор Борхес слегка потряхивало. В том сообщении, которое ей прислали, не было ничего необычного, фактически оно повторяло то, что ей велел сделать посыльный. Вывести Веласкеса на Пенья.

Послышались шаги, Эфраим подтащил второй шезлонг, улёгся рядом. Сол перевалил за зенит и медленно приближался к горизонту, предметы отбрасывали длинные тени.

– Прошло два часа, как они уехали, – сказал он, – как думаешь, Пенья сдаст твоего нанимателя?

– Откуда мне знать, – Лив пожала плечами. – Ты всё сделал внизу?

– Да, плёвое дело, я таких систем настраиваю минимум несколько штук в месяц, – Эф закинул руки за голову, но потом словно передумал, пошарил в кармане шорт. – Вот, нашёл в офисе.

И помахал в воздухе синим квадратиком.

– Что это? – Лив постаралась, чтобы голос звучал естественно.

– То, что ты наклеила на корзину для клюшек, под торговый стикер. Отличное место, я бы тоже так поступил. Даже не пытайся, посмотри вон туда, – и он показал пальцем утёс в двух километрах от них, – там сидит моя подруга с винтовкой. Тамси, ты здесь?

– Уж можешь быть уверен, дорогой, – раздался голос из комма. – Пристрелить её?

– Нет, мы с ней поговорим, и она мне всё расскажет. Да, Оливия?

Лив, несмотря на предостережение, чуть было не хмыкнула недоверчиво, этот парень с бородкой, продетой в кольцо, был похож на плюшевого мишку. Плюшевый мишка посмотрел на неё, улыбнулся, взял за руку и тихонько сжал. В его глазах виднелось столько же тепла, жалости и участия, как у давешнего курьера. И она решила, что да, всё расскажет, потому что эта опасность была ближе.

* * *

Павел оставил Настю позади, от Волковой сейчас никакого толку не было. Человек, который в него стрелял и сбил дрона, явно превосходил в мастерстве самого Веласкеса, что уж говорить про сержанта полиции. Маг уже задавал себе вопрос, откуда у Барской такая подготовка, и ответа не находил.

Фабрика, к которой их приманивали, стояла посреди джунглей – большое здание, обнесённое забором, с высоким первым этажом и стандартным вторым. Несмотря на возраст, ограда выглядела достаточно крепкой, но пространство между ней и фабрикой заросло. Даже приглядываться не надо было, чтобы увидеть, что заросли подстригали и выравнивали – с воздуха они выглядели как натуральная сельва, но отсюда, с уровня земли, просматривались проходы. От ограды до строения было метров пятьдесят, слева от Веласкеса виднелись открытые ворота.

– У тебя минимум четыре минуты, – связался с ним Геллер. – Они среагировали слишком быстро.

– Как там наша секретарша?

– Не заткнуть. Я не нанимался выслушивать чужие истории, в следующий раз займёшься этим сам.

Веласкес отключился, что бы сейчас ни рассказывала Эфраиму Оливия, всё это скоро останется в прошлом. Если только против него не окопался взвод спецназа, тут придётся ждать. Павел остановился перед воротами, демонстративно стянул браслет и бросился вперёд. Расстояние до входа в здание он преодолел за пятнадцать секунд, никто по нему не стрелял, но ситуация изменилась, стоило магу забежать внутрь.

Первый этаж представлял собой огромное помещение с колоннами, поддерживающими перекрытия, второй этаж шёл галереей по всему периметру. Все перегородки снесли и вывезли, пол был залит пластобетоном, а крыша закрыта бронестеклом – предосторожность, не лишняя в джунглях. Пуля ударила в стену рядом с Веласкесом, а потом ещё несколько, стреляли из семи точек. Павел встал за колонной, открыл коробочку и прилепил к вертикальной поверхности два шарика, тут же растёкшихся в медуз и бодро поползших вверх. За несколько секунд флеки добрались до потолка, передавая картинку.

Пятеро из стрелявших были бывшими полицейскими, они держали в руках пистолеты, оставшуюся пару противников выделяла военная форма и карабины, у одного даже ракетница была. Скованность движений, вот что их объединяло, вся семёрка переминалась с ноги на ногу, и оружие ходило у них в руках. Оставлять их в живых Павел не видел смысла, разве что одного. Он достал пистолет, прикинул траекторию и направился к лестнице в противоположном конце здания.

– Раз, – сказал он, стреляя первому полицейскому в голову, – два, три…

Враги не пытались сопротивляться или укрыться в безопасном месте, они стояли, покачиваясь, и стреляли куда глаза глядят. Для разнообразия Павел выстрелил четвёртому в грудь, тот привалился к колонне, но продолжал палить из пистолета, словно не чувствуя боли. Стоило Веласкесу пройти мимо, голова полицейского разлетелась – со второго этажа за ними следили. Маг чувствовал чужой взгляд. Прикончив шестерых, он схватил за шкирку седьмого и бросил за колонну, уводя от пули, повалил на пол, наступил коленом на грудь. Человек в бронекостюме барахтался, пытаясь встать, Веласкес прижал руку ему ко лбу, попытался проникнуть в мозг. И словно провалился, у человека не осталось ни чувств, ни воспоминаний, одни инстинкты, и эти инстинкты твердили: убей.

– Живой мертвец, – пробормотал Веласкес. – Вот тварь. Три минуты.

Первый выстрел он почти прозевал, инерция не дала увести голову вбок достаточно быстро, и пуля чиркнула по забралу шлема, оставляя следы. Лепестковый заряд, такими его уже обстреливали в Сентаменто. Из-за формы скорость у них была невысокой, но это компенсировалось повреждениями – в пол пуля вошла сантиметров на десять. От второй и третьей Павел увернулся, от четвёртой укрылся за колонной, надевая браслет – видимо, стрелок на это и надеялся. Теперь невидимый снайпер считал, что Веласкес не сможет двигаться так быстро, как нужно. Зато он уничтожил обоих флеков – те вылезли слишком высоко. Всё, что успел разглядеть Павел, так это закутанную в балахон фигуру, она стояла прямо над воротами.

Веласкес стянул бронежилет с живого мертвеца, который попытался его укусить, сломал ему руки и ноги, прикрываясь чужим бронником, дошёл до лестницы и поставил ногу на первую ступеньку.

* * *

Настя не собиралась оставаться на скамейке запасных. Она подождала, пока Павел отойдёт ненамного, и двинулась за ним. Расстояние от ворот до строения она преодолела так же быстро, но не стала заходить в широкий проход, а двинулась вокруг, вдоль стены. В таких зданиях всегда было два входа, один для габаритных грузов, второй – для персонала, по сути, фабрика эта и склад, на котором её чуть не прикончили, строились по одному шаблону. Она помнила, что у дальнего, меньшего входа должны быть две лестницы, внутренняя и внешняя, ведущая на крышу. Отметка в шлеме показывала, что Веласкес потихоньку перемещается в том же направлении, чуть её опережая. Настя не добралась до угла совсем немного, оставалось метров пятнадцать, когда раздался взрыв, здание устояло, даже трещин не появилось на внешней стороне стены, но землю тряхнуло. Волкова бросилась за угол, из прохода вырывались клубы пыли, она забежала внутрь.

Павла она увидела сразу, тот валялся на полу в позе эмбриона, лестница была полностью разрушена, обломки раскидало по всему первому ярусу. А на втором человек в балахоне целился в неё из винтовки. Волкова вскинула карабин и выстрелила несколько раз, фигура наверху осела. Настя поводила стволом, проверила тепловизор, но из-за взрыва всё вокруг было ярко-красным. Веласкес зашевелился, закашлялся.

– Я прикончила его, – зачем-то похвасталась Волкова.

Павел поднялся на ноги, помотал головой.

– Стой здесь, полторы минуты, – крикнул он и исчез.

* * *

Виктор шёл не торопясь, взрыв он услышал, когда отдалился от их убежища почти на три километра. Маг довольно улыбнулся, поправил большой свёрток на плече. Всё шло так, как говорила Сара, эти двое полезли прямо в ловушку, и сейчас угрозы не представляли. Его спутница вообще отлично всё умела планировать, она, по сути, была главной с первого дня их знакомства.

Он тогда только-только вошёл во вкус, шестой и седьмой жертвами после Мелани и полицейского стали двое молодых людей, супружеская пара на мотоциклах, они стояли на обочине, когда он проезжал мимо в полицейской машине. Виктор тогда был ещё неопытен, а пара – вооружена, пришлось повозиться, особенно настырной оказалась девушка, она всадила в Лапорта восемь пуль, прежде чем он догнал её и сломал шею. И вот когда он бросил трупы в багажник, непонятно зачем, появилась она. В красном кабриолете, миловидная женщина в синем платке, затянутом в узел на затылке. Виктор остановил её, он был зол, две жертвы слишком быстро умерли, не доставив ему, магу, морального удовлетворения, и ещё одна жертва была очень кстати.

Свёрток зашевелился, Лапорт сжал его покрепче. Сара сказала, что им придётся расстаться месяца на три, пока всё не уляжется, выдала двадцать порций сыворотки, этого должно было хватить, и приказала уходить. Женщина держала его на коротком поводке, но в этот раз он ослушался, прихватил кое-что с собой. Девушку из дома, откуда он забрал катализаторы для лаборатории. Оставалось пройти ещё километра два, на берегу Рио-Морте его ждал катер, а выше по течению – ещё одно небольшое убежище, где он отдохнёт, наберётся сил и опыта.

Он, Виктор, больше не будет убивать свои игрушки, лекарство постепенно восстанавливало разум.

Маг словно споткнулся, почувствовав чей-то взгляд. Странно, он шёл осторожно, стараясь быть незаметным, даже анаконда, мимо которой он только что прошёл, не шелохнулась. А вот теперь, одновременно с этим ощущением, быстро-быстро уползла в заросли. Виктор остановился, оглядываясь, ощущение резко усилилось, и на тропинке, по которой он шёл, появился чёрный ягуар. Огромная кошка стояла напротив, с напрягшимися мышцами и поднятой шерстью, глухо рыча и глядя янтарными глазами прямо в глаза мага.

– Я не хочу тебя убивать, – тихо сказал Виктор.

Ему показалось, что ягуар ухмыльнулся, а потом он словно в замедленном режиме почувствовал, как в затылок входит пуля, похожая на шишку, раскрываясь множеством острых лепестков, перемалывая мозг в фарш.

* * *

Веласкес подбежал к мёртвому магу – теперь можно было не скрытничать, Виктор был слишком беспечен и поэтому его не заметил. Лапорт не шевелился, выстрел снёс ему половину головы, разбрызгав мозги, кровь и кости по траве, с таким ранением даже магу нечего делать среди живых. Зато Люси была жива, хоть и без сознания, Павел проверил, всё ли с ней в порядке, подошёл к пантере, присел на корточки.

– Спасибо, Люцифер, – сказал он и потёрся головой о голову кота, – а теперь беги, скоро здесь будут люди.

Ягуар довольно рыкнул, облизнул Веласкесу щёку и скрылся в зарослях. Обратный путь до коттеджа, по человеческим меркам, должен был занять около шести часов, но кот определял время по-своему. Этот день выдался отличным, сначала он размялся, проделав пятьсот километров через джунгли, проскакивая дороги так, что люди его не замечали, повидался с другом, а теперь вернётся обратно, и там его тоже ждут.

Стоило пантере исчезнуть, с Павлом связался Геллер.

– Вертолёты кружат над местом, – сказал он. – Выставили глушилки, так что я рассмотреть ничего не могу. Всё прошло удачно?

– Нет, – сказал Веласкес, – Волкова её пристрелила. Но её сестру я вроде как спас.

– Счастливчик, – вздохнул Эфраим. – А маг?

– Мёртв.

* * *

Медлейтенант Яворская склонилась над телом в балахоне, посмотрела на диагност.

– Мертва, – сказала она.

Маккензи стянул с головы трупа капюшон, показалось лицо Веры Барской. Встал с корточек, огляделся – Эскобар допрашивал Волкову, бойцы Сил обороны во главе с Розмари и фон Зюдовым обыскивали здание. Их здесь было слишком много, хватило бы и десятка, вертолёты подняли с ближайшей базы.

Он следил за Веласкесом, не веря, что молодой человек что-то найдёт, когда поступило сообщение о стрельбе в частном гольф-клубе, в который этот Веласкес наведался. Остальное было делом техники – проследить, сидя на базе в Модене, и вовремя прибыть на место, пока маг и сержант не натворили дел. Маккензи не успел чуть-чуть.

– Нашли, – на экране очков появилось лицо Эрика, а вслед за ним – открытый проём. – Спускаемся.

Майор отряхнул колено и спрыгнул с балкона на пол первого этажа. Вход в подземный уровень обнаружили в самом углу, туда обломки лестницы не долетели, дверь маскировалась под поверхность колонны, но при взрыве на стыке пошла трещина. Вниз уже пробрались бойцы, транслируя картинку со множества камер – лабораторное оборудование, терминалы, шкафы с вещами, длинный коридор с клетками, в которых сидели люди. Камеры не передавали запах, но фон Зюдов не стеснялся в выражениях – в подвале пахло нечистотами и тухлятиной. Пленников выводили по одному, проводили идентификацию и передавали врачам.

Третьей по счёту вывели капрала Лизу Франк из отделения Бюро в Касабланке, на неё сразу надели фиксаторы, а следом за ней – Светлану Крамер.

– Вот репортёры обрадуются, – сказала Розмари, подойдя и пихнув Маккензи в бок, – накрыли похитителей и пропавшую Крамер освободили. Представляю, что бедняжке пришлось испытать.

Выглядела похищенная и вправду плохо – запавшие щёки, серые губы и грязь на лице, через которую пробивали себе дорогу слёзы. Светлана еле шла, стоило её отпустить, как она села на пол, закрыла лицо руками, её плечи тряслись.

– Веласкес прикончил мага, – сказал Маккензи, – только что связался. Указал место, Люси Волкову он несёт сюда.

– Значит, вся слава достанется ему? – Розмари насмешливо хмыкнула.

– Нет, – Сэм кивнул в сторону Волковой, неподвижно стоящей возле выхода, – ей, она же пристрелила Барскую. Хотя Веласкес тоже отличился, спас звезду футбола, её фанаты на руках будут его носить, как он её сейчас. Так, слушайте все! Через полтора часа здесь будут репортёры и ребята из Бюро, до этого всё, что не надо показывать, должно быть упаковано. Тела в форме грузите в первую очередь, и на базу. За работу!

* * *

Волкова изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься навстречу Люси. Павел передал, что с сестрой всё в порядке, что она не только жива, но и здорова.

– И она ничего не вспомнит, – сказал Павел.

Настя сама хотела об этом попросить, но тут молодой человек её опередил.

– Оставайся там, – добавил Веласкес. – Сигнал глушат, мне нужна будет запись. Лиц-камеру включила?

– Да, – Настя снимала с того момента, как в здание ворвались бойцы Сил обороны. – Надолго?

– Буду через восемь минут.

Волкова зачем-то кивнула. Больше всего ей сейчас хотелось увидеть сестру. Кто-то дотронулся до её плеча, Настя повернулась. Перед ней стояла Светлана Крамер.

– Это ведь ты убила эту тварь? – спросила женщина срывающимся голосом. – Спасибо тебе, спасибо!

И крепко обняла Волкову.

Эпилог

Поместье Варгаса за двое суток ничуть не изменилось, хозяин лежал на полу лицом вниз, тело, напичканное консервантами, выглядело живым. С Ванетти дело обстояло похуже, команде уборщиков пришлось постараться, чтобы он смотрелся достойно. Каждая лужица и капелька крови превратилась в густой гель и светилась в лучах Сола. Нора Суарес уселась неподалёку от того места, где лежал труп Варгаса, выложила на стол инжектор. На огромный экран, разделённый на сотню маленьких, она вывела основную информацию, дополненную тем, что было на украденных носителях. Множество событий, на первый взгляд совершенно случайных, например, завозы ценного оборудования на склад, который через несколько дней сгорал, или выдача оружия группе, пропавшей без вести. Все поставки тщательно документировались и стирались. На основном сервере. В архив логистической компании они попадали по недосмотру, зато Пако Эсторио ничего не забывал. Нора не стала копать глубже, ей казалось, что этого вполне достаточно, чтобы новый советник, которого назначат, смог сам всё расследовать. Возможно, с её, Норы, помощью. Несколько часов Филипа провела в здании «Айзенштайн», давая следователям показания, отношения Лурье и Ванетти отлично ложились в общую картину, и главное, что никакой связи с Геллером следователи не нашли. Филипа не скрывала, что хотела найти Светлану Крамер, и даже заплатила несколько сотен тысяч реалов, но сделала это, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. А вот использование запрещённых препаратов, принадлежащих другой Семье, – это был серьёзный проступок.

В открытую дверь зала зашла пожилая женщина, её под руку почтительно поддерживал сам Генри Фальк.

– Сиди, – женщина повелительно махнула рукой на попытку Норы вскочить. – Генри, дорогой, сбегай вниз, смешай мне кайпиринья покрепче, можешь лёд не класть, и сеньоре Суарес тоже принеси. Любишь кишасу, милочка? Я обожаю, пила бы на завтрак, обед и ужин, но врачи, сволочи, не разрешают. Как будто в моём возрасте мне может что-то повредить.

Маг почтительно кивнула. Магду Фальк, бабушку Генри, она видела всего один раз на каком-то семейном торжестве. Старушке было почти сто тридцать лет, глубокие морщины, пятна на сухой коже и выцветшие глаза подчёркивали возраст, но матриарх семьи Фальков всё ещё была бодра и в своём уме. Она села рядом с Норой, вытянув тощие ноги, равнодушно посмотрела в сторону трупов. Потом повернулась к экрану.

– Крысы, – сказала она. – Ты можешь их подкармливать, но они так и норовят утянуть кусок к себе в нору. Скажи, если бы твоя дочь не оказалась у Макса, как бы ты поступила?

– Не знаю, – честно ответила Нора, – наверное, попыталась бы разобраться, кто из них виноват. И виноват ли вообще. Нужно ли это Семье.

– Намекаешь, что мы сами это затеяли, – Магда ухватила двумя руками большой стакан, который ей принёс Генри Фальк, сделала несколько глотков. – Умничка. Нет, это шло мимо нас, да, Хеймрих? Или ты знал? Потому что у меня есть ещё четыре внука.

Генри замотал головой.

– Хороший мальчик, – старушка отодвинула от себя полупустой стакан. – Ты станешь советником, Нора, и это не обсуждается, хочешь ты или не хочешь, решение принято. Для твоей дочери я тоже нашла занятие. Но ты должна найти человека, который шастал по нашему зданию в Сентаменто, как у себя дома, а потом сбежал. Найти и привести ко мне. Он нужен мне живым и здоровым, дорогая, ты уж постарайся. Не провожай меня, Хеймрих, я ещё в состоянии сама спуститься с лестницы.

Магда поднялась и вышла, не оглядываясь. Генри опустился на её место.

– Бабушка излишне категорична, – сказал он, словно извиняясь. – Знаешь последние новости?

Нора качнула головой.

– Советник Майеров умер прошлой ночью, несчастный случай. Утонул в ванной, просто ушёл под воду с головой и решил не дышать. Их новым советником станет Мэнди Лу.

– Но Мэнди Лу – маг.

– Как и ты. И Лурье, отец и сын. Кстати, у фрау Лу тоже есть сын, и он – тоже маг, и тоже работает в отделе безопасности. Мы пока не знаем, что происходит, но ключевые посты советников естественным образом занимаются эсперами.

– Но я не собиралась…

– Знаю, – Генри посмотрел в окно на взлетающий вертолёт, – не в наших традициях брать магов в советники, но моя бабушка так пожелала, и я с ней согласен. На правах босса я хочу дать тебе совет.

Нора чуть поклонилась.

– Помнишь, как почти год назад ко мне пришли Беннеты и попросили найти дочь, точнее, место, где её похоронили? Ты сама занималась поисками, они ни к чему не привели, впрочем, и Бюро эти охотники тоже оставили в дураках. Тогда мы наняли Веласкеса, обычного молодого человека без опыта и связей, через месяц Отто Беннет получил тело своей дочери, а Бюро и Служба контроля – наводку на остров с трупами. И вот теперь – Светлана Крамер, Веласкес был там раньше следователей из Сил обороны, а ведь её два месяца искали люди Корса, всё перерыли. Подумай, не сможем ли мы использовать его ещё раз.

– Конечно. Генри, что будет с Филипой?

Фальк улыбнулся.

– Твоя дочь – умная девочка, но к секретной работе мы её пока не допустим. Магда считает, что она может заняться логистикой в Сентаменто. А если с ней свяжется её друг Геллер или Веласкес, она будет знать, что им предложить.

* * *

Павел раз за разом просматривал кадры освобождения пленных, прогонял их через анализатор, что-то не клеилось. Люцифер видел, как человек в балахоне скрылся внутри фабрики, но выбрался оттуда только Лапорт. Вера Барская не годилась на роль главного злодея, Волкова залезла в архив Бюро и нашла её досье, сначала работа в мэрии Нижнего города, потом Служба контроля – от помощника младшего инспектора до интенданта. Барская шла по головам, делая карьеру, но при этом никого не убивала, по крайней мере лично. Веласкес связался с Эфраимом, который, похоже, решил, что офис должен навсегда остаться на яхте.

– Пока ничего, – сказал инженер, – среди похищенных два человека из Бюро, на них данные не достать, трое со Свободных территорий.

– А Крамер?

– С ней всё чисто, – Геллер вышел на корму, примерился, приготовился к прыжку. – представляешь, я сегодня спугнул каймана. Эта рептилия со страху обделалась. Кайман, мать его, семь метров в длину! Йоху!

– Ты чего там делаешь? Где Борхес?

– Для Борхес у меня появилось задание, и вообще, это моя секретарша, что хочу с ней, то и делаю.

Веласкес отключился и вздохнул. Может быть, Эфраим не свихнётся, но с психикой новые способности явно что-то сотворили. Он снова убрал с экранов всех пленников, кроме Светланы, задумался.

– С какого года её можно проследить? – снова связался он с Геллером.

– Что? – инженер плыл под водой и не говорил, а набирал слова. – Крамер? С самого рождения, она чиста, словно биографию в кино придумывали. Сам посмотри.

– Ага.

Маг вывел все данные по новой главе «Крамер Биотек». Там всё было идеально, девочка со Свободных территорий, пробившаяся в топы крупной корпорации. Степень бакалавра в девятнадцать, докторская по биохимии в двадцать три, в двадцать семь – ещё одна, по нейробиологии. Веласкес сверился с базами университетов – Светлана училась и защищала всё дистанционно. В триста двадцатом она пришла в «Крамер Биотек», а через два года вышла замуж за Рудольфа Крамера.

– И ни одной видеозаписи до триста двадцатого года, даже приводов в полицию не было, – задумчиво сказал Веласкес.

Раньше он внимания не обращал, но эта Светлана ему кого-то напоминала. Не внешностью, на Параизо жило много похожих друг на друга людей, сказывались общие корни, а какой-то неуловимой чертой. Он приблизил изображение, старательно порылся в памяти и наконец поймал то, что ускользало.

Родинка на шее.

* * *

Лана Крамер отключила терминал, скинула халат. Она уходила из офиса позже всех остальных, на этаже оставались только охрана и уборщики. Последние три недели выдались просто сумасшедшими, сначала её вытащили из подвала, потом репортёры не давали прохода, одновременно она оформляла на себя собственность умершего мужа и наводила порядок в компании. Сотрудники искренне радовались её возвращению, но дисциплина – она была необходима. Лана надела очки, перевела изображение камер на себя, по коридору елозили два дрона, которыми управлял оператор, стоящий возле двери в приёмную. Секретари тоже ушли, и приёмная, и кабинет были пусты. Крамер подошла к стене, приложила ладонь к гладкой однородной поверхности, стена вздрогнула и начала расходиться. Женщина сделала шаг вперёд, крутанулась на опорной ноге, уходя вниз и выхватывая пистолет, сделала несколько выстрелов в фигуру, появившуюся у шелохнувшейся двери, но тот самый оператор дронов-уборщиков, который до этого был в коридоре, легко ушёл от пуль. Очень быстро, Светлана не успела перевести прицел, как он оказался рядом и схватил её за горло.

– Ты, – прошипела женщина, переводя взгляд на свободную руку уборщика. Браслета там не было. – Чёрт, Виктор так быстро не двигался.

Она пыталась пошевелиться, но не могла, тело парализовало.

– Виктор – музыкант, – Павел подтащил её к креслу, швырнул на сиденье, – он убивать начал не так давно. Знаешь, я было подумал, что ты это сделала, чтобы прикарманить деньги мужа, семьдесят миллионов реалов – отличный куш. Но ведь это не так? Иначе зачем было убивать Сергея Корса, разве что он совал нос не в свои дела.

Женщина молчала.

– И Рудольфа Крамера, он ведь тоже начал интересоваться тем, что ты делаешь, так? Можешь не отвечать, я чувствую, что ты думаешь.

Крамер плюнула магу в лицо, презрительно скривила губы.

– Зря ты так, у нас ведь есть общие друзья.

– И кто это?

– Например, Патрик Кавендиш. Представляешь, в детстве мне нравилась одна девушка на фотографии, где четыре человека позируют на какой-то военной базе. Сам Патрик, он теперь майор, Мойра Хоук, стала полковником, – говоря это, Павел растягивал по комнате и подключал кабели к оборудованию, – Маркус, он умер, бедняга. И девушка тоже, её звали Сара Флеминг, она утонула. У неё была такая же родинка на шее, как у тебя. Знаешь, что самое смешное?

– Любишь поговорить? – Крамер при перечислении имён напряглась, но старалась этого не показать. – Что?

– Я тоже утонул, в этом мы с тобой похожи.

– Ты слишком много болтаешь, – сказала женщина, – надо было тебя прикончить сразу.

– Но тогда бы я тебя не нашёл, правда? – Веласкес закончил с кабелями, уселся в кресло, напротив Крамер, положил перед собой планшет. – Полчаса назад я позвонил Патрику, спросил, как зовут девушку с фото и что с ней случилось. Падди – тугодум, но, думаю, минут через тридцать здесь не протолкнуться будет от Сил обороны.

Крамер хрипло рассмеялась.

– Ты думаешь, на кого я работаю? Ты не представляешь, с кем связался, она тебя выпотрошит.

– Она, так я и думал. Значит, полковник Хоук. Хорошо, – Павел разложил экран, на нём появилось лицо Геллера. – Этот сеньор монтировал здесь систему охраны, он ведь на Гальяцци работал. Ты, наверное, его помнишь. У парня дурная привычка везде оставлять свои закладки, их вычищают, но не все. Эф, того, что она наговорила, хватит на кодовую фразу?

– Вполне, сетчатку и ладонь я уже ввёл, – улыбнулся инженер. – Я проверил, отсюда информация никуда не уходит, может, себе заберём?

– Наклепаем живых мертвецов? Нет, стирай всё подчистую.

Светлана, а точнее Сара, со злостью смотрела, как на экранах появился отсчёт времени, когда цифры обнулились, оборудование погасло.

– Готово, всё чисто, – отрапортовал Геллер. – Что дальше?

– Дальше, – Павел отключил планшет, встал, вытащил из кармана два цилиндра, – я всё сожгу. Если ты, конечно, не такой же маг, как я, то – прощай, Сара Флеминг.

Один цилиндр он оставил в комнате, другой – бросил через щель в стене в лабораторию. Крамер хотела предложить ему денег, много денег, но Веласкес уже исчез. Цилиндры зашипели, выпуская газ, в воздухе зажглись цифры, они тоже стремились к нулю, и когда дошли – аэрозоль вспыхнул, выжигая воздух и поднимая температуру до десятков тысяч градусов.

* * *

Филипа Суарес сидела в своём кабинете на пятом этаже логистического центра в Сентаменто. Формально её повысили, теперь она руководила всей службой доставки корпорации «Айзенштайн». Но фактически это было понижением, от секретных операций её отстранили, даже лабораторию, которая была на минус втором этаже, вывезли без остатка несколько месяцев назад. Где-то там, во внешнем мире, шла позиционная война – уровень недоверия между Семьями подскочил до максимума, к власти пришли новые советники, в разных точках Параизу вспыхивали стычки между мелкими группами.

Повседневная рутина вгоняла Филипу в тоску, поводов для плохого настроения было хоть отбавляй, например – сегодня она стала на год старше. Только в детстве радуешься клоунам и торту со свечками, с возрастом максимум, что хочется – так это напиться до бесчувствия.

На экране появился секретарь. Новенький, по имени Луис, его прислали сегодня утром.

– К вам курьер, сеньора Суарес, – сказал он. – Принёс посылку, написано, что от сеньора Геллера. Впустить?

– Нет, забери и занеси сам.

От Геллера можно было ожидать чего угодно, однажды он чучело мёртвой крысы в подарок прислал, в этот раз, судя по форме, там могла быть засохшая змея. Луис зашёл через несколько минут, отдал картонный цилиндр и стоял, ожидая распоряжений. Филипа вздохнула, передвинула флажок на торце, открывая упаковку, достала оттуда свёрнутый в трубочку холст. Он укусить не пытался и выглядел безобидно, девушке стало интересно, что извращённая фантазия Эфраима подсказала ему на этот раз.

– Можешь идти, – сказала она секретарю.

Луис почтительно кивнул, повернулся, неловко споткнулся, карточка-пропуск выпала у него из рук, на мгновение привлекая внимание Филипы. А когда девушка опомнилась, ей в лицо смотрело дуло пистолета. Оно чуть вздрогнуло три раза, три пули бесшумно и практически мгновенно преодолели расстояние в несколько метров, голова Филипы откинулась назад, из дырочек во лбу выплеснулась кровь вперемешку с мозгами. На холст, где тщедушный мальчик с выпученными глазами и неестественными тонкими конечностями серо-синего цвета держал на голове деревянное блюдо.

Секретарь пошарил в кармане, положил на стол половинку старинной, ещё со Старой Земли, золотой монеты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Content

Андрей Никонов
Война Семей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог