Отход

Глава 1

Реликвия увеличивалась в размерах, и свет, ею испускаемый, стал настолько ярким, что я вынужденно отвернулся. Но чувствовать волны очищающей энергии продолжал. Они напоминали те, что отправлял на свою паству отец Тихон во время молебнов, только эти были куда сильнее и пронизывающе. Казалось, от них не укроется ни частичка зловредной зоны. Твари, которые не успели удрать, сгорали прямо на глазах, оставляя после себя кучки пепла и кристаллы. Волны расходились все дальше и дальше и наверняка уже вышли за пределы города, при этом свет от реликвии ничуть не уменьшался и все так же ослеплял. Будет ли он еще обжигать?

Я протянул руку, чтобы коснуться и удовлетворить собственный интерес, и услышал испуганное:

— Не трогай!

Я остановил движение буквально в паре сантиметров от реликвии.

— Почему, Наталья Васильевна?

Внезапно она резанула себя по руке вытащенным из ножен кинжалом и приложила руку к огромному кристаллу. Тот благодарно мигнул, впитывая немаленькую дополнительную порцию крови, но это были все изменения.

По ее изменившемуся в отчаянии лицу стало понятно: девушка рассчитывала на другое.

— Не получилось? — с легкой насмешкой уточнил я. — Хотели княгиней стать, Наталья Васильевна?

— Какая жалость, Петр Аркадьевич, — саркастически сказала она, — что вы не сможете об этом никому рассказать из-за клятвы.

Я даже удивился, что оказался прав. Значит кровью можно привязать реликвию к себе? Стоит запомнить.

— И чем вам так не угодил собственный батюшка, что вы княжеское кресло захотели выпихнуть из-под его задницы?

— Приберегите ваш лексикон, Петр Аркадьевич, для артельщиков.

— Какой поступок, такой и лексикон, Наталья Васильевна, — отрезал я. — Интриги против собственного отца — не слишком благородное занятие.

— Да что бы вы понимали, Петр Аркадьевич! — возмутилась она. — Я вовсе не против отца выступаю. Я не хочу всю жизнь быть привязанной к Маш… Марии Васильевне, понимаете?

— С чего вдруг вы к ней будете привязаны, Наталья Васильевна?

— С того, Петр Аркадьевич, что мне теперь грозит клятва верности на реликвии. — Она с ненавистью посмотрела на кристалл и даже стукнула его раненой рукой, порез на которой уже затянулся — видно, хорошая регенерация. Кристалл даже не покачнулся, висел так, словно был закреплен на постаменте. — Я надеялась, что у меня появится возможность договориться.

— Почему вы не можете отказаться от клятвы, Наталья Васильевна?

— Потому что в противном случае не получу вообще ничего. Отец сказал, что лишит меня приданого, — она с вызовом на меня посмотрела. — Да и без этого рычагов давления на меня хватает.

Я чуть было не заржал и не предложил пойти работать самой, благо какое-никакое образование Наталья Васильевна получала, но все же вспомнил, что это общество слишком консервативно и девушка переживает не просто так — для нее это все равно что падение с вершины в грязь. Да, Куликовы сейчас нищие, но их нищете позавидуют многие. Да и кем она могла пойти работать с незаконченным гимназическим образованием? Разве что учительницей в церковно-приходскую школу. И то если Куликов отпустит. А он не отпустит, и рычагов давления у него достаточно.

— Он наверняка так не сделает. Вы его дочь, Наталья Васильевна. Он о вас заботится.

— Заботится, как же, — она зло фыркнула. — Если о ком заботятся, так о сестре. Ей — новую одежду и всестороннее магическое образование. Все мелкие кристаллы идут ей. Да что там кристаллы, даже новую одежду шьют только ей, а я донашиваю то, из чего Машка выросла или что ей надоело.

Валерон сидел рядом, не пропуская ни слова из откровений Натальи Васильевны, хотя мог бы догадаться собрать кристаллы хотя бы на площади, где их уже прилично валялось. Теперь же, прежде чем выдавать ему поручение, следовало завершить разговор с княжной.

— Насколько я понимаю, развитие прорицателя очень дорого.

— Очень, — подтвердила она. — Сто больших кристаллов на один уровень. Ни один другой навык не требует такого вложения. Поэтому родители и решили, что я останусь при сестре. Но черт возьми, я не хочу быть приложением к ней. Не хочу быть только прорицателем.

— А что вам мешает взять еще один навык? — удивился я. — Вам же дают много больших кристаллов. Неужели среди них нет ничего достойного, Наталья Васильевна?

— Один раз я взяла сродство к Огню, Петр Аркадьевич. После этого не смогла сидеть целую неделю. Вам сказать почему?

— Неужели вас выпороли? — не поверил я.

— Именно так, Петр Аркадьевич. Целителям было запрещено мной заниматься, заживало все само. Все заклинания, что я выучила из этой стихии, я учила по учебникам сестры, которые мне приходилось тайком у нее брать. И отрабатывала я самостоятельно. Ни одного маленького кристалла мне ни разу не давали. На меня всем было наплевать.

— В зону вас водили, Наталья Васильевна, — возразил я.

— Потому что я сказала, что у меня было видение, что это мне понадобится, — она рассмеялась. — Это и умение владеть оружием. Да, Козырев лично со мной занимался и занимается. Но своего оружия у меня нет, эти клинки не мои. Я их взяла тайком в оружейной отца. Так что вор здесь не только вы, Петр Аркадьевич.

— Я вор? — возмутился я. — С чего вы взяли?

— С реликвии, Петр Аркадьевич. И если вы хотите сказать, что у вас в руках она появилась не потому, что вы украли осколки, то соврете. И будете еще и лгуном.

Она с вызовом на меня посмотрела.

— Кража — это присвоение чужого имущества, у меня в мыслях никогда не было желания присваивать себе чужие реликвии.

— Поэтому я и не сказала Козыреву, кто стоит за похищением осколков, — ответила она. — Потому что вы брали не для себя. Как выяснилось, восстановленная реликвия признает того же князя, которого признавала до разрушения. Так что я понять не могу, зачем я должна была здесь оказаться.

— Видение, Наталья Васильевна? — заинтересовался я.

— Видение, Петр Аркадьевич, из которого я поняла, что что-то здесь изменит мою жизнь. И я очень надеюсь, что это не вы.

— Признаться, я тоже на это надеюсь, — не удержался я, ответив любезностью на любезность. — Наталья Васильевна, оглядитесь. Здесь кристаллов столько, что хватит вам на развитие любой специализации.

— Отец проверит, и если увидит, что я влила большой кристалл в любой навык, то… — Она поежилась и обняла себя за плечи. — То у меня будут очень большие неприятности. Вы даже не представляете какие.

Странное дело, девушка, не задумавшись, рванула вглубь зоны, куда не всякие артельщики доходят, но родного отца она боится больше тварей.

— А ваша матушка, Наталья Васильевна, не может повлиять на вашего отца?

— Она больше любит Машку. Я не такая красивая, как сестра. Моими магическими навыками нельзя гордиться, потому что о них никто не должен знать, — почти равнодушно ответила она. — Что же вы стоите? Собирайте кристаллы, пока есть возможность. Я к ним даже прикасаться не буду.

Она направилась к особняку.

— А реликвия, Наталья Васильевна?

Она обернулась.

— Пока поблизости есть твари, она будет их выжигать. Думаю, к тому времени, когда здесь появится папа, реликвия еще будет висеть в воздухе.

— А он появится?

— Конечно, он же чувствует реликвию. И даже если бы не чувствовал, изменение зоны заставит его выдвинуться сюда.

Она выглядела совершенно потухшей, наверняка вспомнила о клятве верности, которую ей нужно будет принести княжеству и от которой теперь при работающей реликвии не открутиться. Я даже виноватым себя почувствовал, что приблизил.

— Знаете, Наталья Васильевна, а я бы на вашем месте все-таки собрал бы как можно больше кристаллов, а потом дал деру от любящей семейки, — предложил я. — Здесь можно собрать на очень хорошую сумму, достаточную и для собственного развития, и для жизни. Взять с большого кристалла что-нибудь типа артефакторики или алхимии, получить профессию и не зависеть от родителей.

— Петр Аркадьевич, вы меня считаете совсем наивной? Меня найдут сразу — отец не поскупится на поиски. Я — лицо зависимое от семьи.

Она отвернулась и загремела ключами. Дверь долго не хотела отпираться — то ли ключи не подбирались нужные, то ли все внутри уже заржавело и не работало. А может, и руки дрожали: чувства внутри этой девушки бушевали нешуточные. Предложить свою помощь я не успел, дверь распахнулась, и княжна скрылась в родовом особняке. Был ли он ей домом в том смысле, который вкладывают в это слово, когда говорят: «Дом, милый дом»? Думаю, нет.

— Понял, что я был прав? — неожиданно тявкнул Валерон. — Плевать в нее надо было сразу, как я предложил.

— С чего бы? — удивился я. — Она меня не выдала, а я ее убью. Это вообще нормальное предложение?

— Она после клятвы уже не сможет про это не рассказать, потому что ты сейчас выступаешь против княжества, — тоном, каким объясняют что-то неразумным детям или идиотам, сказал Валерон. — Про осколки она промолчала, потому что в ее видениях это было к благу княжества. А вот отъем двух миллионов — точно не к благу. Никто не выигрывает, когда у него принудительно изымают такую сумму. Тем более что ее пока еще нет. Так что плюнуть в нее — самое правильное. Примут за нападение твари из зоны.

— Ты забыл упомянуть очень важную вещь: у других князей тоже может быть ручной предсказатель, поэтому рано или поздно мое участие все равно выплывет. А иметь на своей стороне лояльного предсказателя было бы очень полезно.

— На своей стороне этого конкретного предсказателя ты будешь иметь только в одном случае — если женишься, — недовольно сказал Валерон. — И то если это случится до клятвы верности княжеству и брак будет закреплен магическим ритуалом.

В этом мире существовали несколько равноправных способов вступить в законный брак: для людей, не обладающих магией, — церковный и гражданский с записью в городской конторе, а для магов к этому прибавлялся еще и вариант связывания через магию. Все это Петина память вывалила на меня очень быстро.

— Но вообще, — внезапно оживился Валерон, — я бы сказал, что это хороший актив и нам пригодится. Вопрос — нужна ли тебе такая супруга в принципе.

— В принципе супруга пока не нужна, в отличие от предсказателя. Но поскольку Куликова сама не горит желанием вступать в брак, потом ее можно будет легко уговорить на развод. При этом в семье она останется — магический брак это предполагает, а если мы ей поможем развиться, то получим хорошего специалиста уже в нашем княжестве. И благодарного нам.

Она девушка упорная, я бы даже сказал — упертая, а значит, своих целей добьется, если ей их правильно поставить и убедить, что эти цели — ее.

— Куликов взбесится. Не для того они предсказателя растили, чтобы отдавать его на сторону.

— В этом-то самый цимес. Не просто лишить его предсказателя, а сделать так, чтобы он работал на другого.

— Осталась самая малость, — ехидно тявкнул Валерон. — Узнать, согласна ли Наталья Васильевна на брак в принципе, и на фиктивный в частности. По последнему пункту у меня сомнения.

— С чего вдруг? Она вполне определенно сказала, что не рассматривает меня в качестве супруга.

— Петь, ты иной раз таким тупым бываешь, — покровительственно бросил Валерон и если не похлопал меня по плечу лапой, то лишь потому, что слишком далеко было тянуться. — Она тебя не выдала своей семье. Стала бы она этим морочиться, если бы ты ей был реально неприятен?

— Если это пошло на пользу княжеству — почему нет?

— Ну-ну. Так что будешь делать, если она внезапно откажет в разводе?

Я ненадолго задумался.

— Не стоит сразу обвинять человека в том, о чем у него даже мыслей не было. Мне кажется, она слово будет держать.

— Кстати, если ей добыть сродство к целительству…

— В смысле сродство к целительству? — перебил я Валерона. — Разве за это не отвечают заклинания Природы?

— Не совсем. Нормальный целитель — целитель со сродством именно к целительству, там есть свои специфические заклинания. Вспомни хотя бы, как тебя вытаскивал Бочаров после принятия второго сродства к Огню, и подумай, смог бы он сделать это обычным исцелением. Целителей, вообще-то, учат так же, как и артефакторов. И если бы все ограничивалось несколькими заклинаниями из раздела Природы, они бы не ценились так высоко. Так я к чему. Среди целителей со сродством не бывает некрасивых.

Вспомнилось бытовавшее в моем мире поверье, что любимые дети всегда красивые. Возможно, это поверье имело под собой какие-то основания, а в данном случае еще и наложилось на магическую составляющую самого мира.

— И где мы его добудем? — скептически уточнил я. — Оно же наверняка только летом и с растительных монстров падает?

— Узнать надо, — заявил Валерон. — Так. Я ставлю метку на нашем доме и перемещаюсь за Митей. А ты включай отопление и все такое. Подумать у тебя времени хватает. Решать будем потом, вечером.

Зачем за Митей, я даже спрашивать не стал: Валерон всегда найдет, на кого переложить неприятную работу. А собирание кристаллов будет работой точно неприятной и монотонной. Эти монстры не считались убитыми мной, поэтому хоть кристаллов было много, но разбросаны они были по одному-два на большой площади.

Валерон испарился. Я глянул на княжеский особняк, но решил разговор пока отложить и глянуть, что же мне досталось, а заодно и снегоход к дому отгоню. Хотя, как вспоминаю попытку Куликовых меня развести на противостояние с Вороновыми, так идея увести у них самый ценный актив княжества кажется все интересней и интересней. Правда, не факт, что кусок окажется по зубам: желание прибить зарвавшегося юнца у Куликова наверняка появится. Или прибрать? Если уж Наталья Васильевна уверена в моей подходящести, по мнению родных.

Минусов в данном варианте было много, но альтернативой было только убить Куликову-младшую, что, вне всякого сомнения, Валерон проделает, ничуть не расстроившись и под лозунгом «Не наш прорицатель — мертвый прорицатель!» В случае отказа со стороны княжны проделает это даже без моего разрешения — при угрозе моей безопасности он может без него обойтись. Не заставлять, так сказать, меня мучиться сомнениями по вопросу: убить или не убить.

Дом внутри оказался дико грязным. Хорошо хоть, чехлы на мебели набросили и ковры скатали, не оставив их собирать пыль на полу. Все остальное собирало, и очень тщательно. Из магических систем были только отопительная и охранная, обе разрядившиеся в ноль.

Отопительную я запитал, а вот охранную трогать не стал: меня она не воспримет как хозяина. Нужно ставить другую, тем более что конкретно эта уже частично развалилась. У меня с собой имелись заготовки для Живой Печати. Пока ставить погожу — может, ее части выпадут из тварей, благородно разбросавших свои кристаллы по городу. Времени до приезда Куликова хватало: это я за полтора дня пригнал сюда на снегоходе, князю же придется затратить куда больше времени.

Рояль, упомянутый Валероном, действительно обнаружился в гостиной, покрытый таким слоем пыли, что в ней можно было уже устраивать грядку — некстати вспомнился вариант оформления сада, где как раз старый рояль использовался в качестве клумбы. Смотрелось это красиво. Но конкретно этот я лучше от пыли очищу.

Дом был для меня одного слишком большим, поэтому я решил очистить пару спален и столовую, чтобы было где спать и где есть. Почему пару? Вряд ли Наталья Васильевна захочет ночевать одна в пустом особняке, да еще и на голодный желудок.

Чулан с орудиями уборки я нашел быстро. После чего завис, поскольку внезапно понял, что на моем уровне подобная работа должна выполняться не мной, а если мной, то не руками, и вспомнил выбор бытовых заклинаний в справочнике Коломейко. В моем случае куда выгодней выходит делать артефакт, который будет постоянно работать, убирая пыль, чем заниматься этим самому.

Внезапно пришло в голову, что Наталья Васильевна может обладать нужными знаниями, которые захочет применить в доме, где станет хозяйкой, если примет мое предложение по уходу от отца. Что будет, если не примет, я старался не думать.

Глава 2

У бывшей калитки был звонок, но он, разумеется, не работал, потому что в княжеском доме совершенно точно больше не работало ничего. Я подошел к двери и постучал. Решил, пару минут подожду, потом войду сам. Дом огромный — моего стука княжна может даже не услышать.

Но дверь открылась тут же. Хмурая Наталья Васильевна не сказала ни слова, но общий посыл был ясен: «Чего приперся?»

— Наталья Васильевна, я хочу вам предложить договор, — начал я.

— Брачный? — криво усмехнулась она.

— В некотором роде. Я предлагаю заключить фиктивный брак. Я принимаю на себя ответственность за вас, скажем, на ближайшие пять лет, за которые вы получите любое образование на ваш выбор.

— Любое, Петр Аркадьевич? А если я захочу несколько?

— Вы что-то конкретное хотите, Наталья Васильевна?

— Да, целительство и артефакторику, — она насмешливо на меня посмотрела. — Или это для вас невозможно?

Я задумался. Если про падающее сродство к артефакторике я хотя бы слышал, то про сродство к целительству до рассказа Валерона — нет. Наверняка были целители и без сродства, но если уж готовить целителя — то экстра-класса.

— А с кого падает сродство к целительству, вы случайно не в курсе, Наталья Васильевна?

— Случайно в курсе, Петр Аркадьевич.

— Тогда выбьем.

Мне показалось, что она растерялась от моего уверенного ответа, но тем не менее продолжила быстро, почти без запинки:

— Я понимаю, зачем это нужно мне, Петр Аркадьевич, но не понимаю, зачем это нужно вам. Из жалости? Мне не нужна ваша жалость.

Судя по следам в пыли, далеко в особняк девушка не проходила, словно сделала несколько шагов и задумалась, стоит ли идти дальше и вообще туда ли она зашла. К артефактам княжна не приближалась, и в помещении было довольно холодно.

— При чем тут жалость? Я рассчитываю на вашу помощь предсказательницы. Потому что реликвия, которую мне предстоит собрать, — явно не одна. А еще — на вашу лояльность.

— То есть это плата за то, чтобы я не рассказывала о вашем участии и дальше, Петр Аркадьевич?

— Именно так, Наталья Васильевна.

— И вы уверены, что сможете обеспечить мое образование?

— Уверен, Наталья Васильевна.

— Петр Аркадьевич, моя семья будет, мягко говоря, недовольна. И это недовольство вам придется разделить со мной, если не получить на себя его большую часть. Вы уверены, что моя помощь стоит всего этого? Отец бывает очень жесток.

— Я уверен. Проблемы с вашей семьей будем решать по мере их поступления. Возможно, они вообще не захотят ссориться, если поставить их перед свершившимся фактом. Так что вы решили?

— Мне надо подумать, — выдала она. — Это слишком неожиданно и противоречит моим…

Она замялась, пытаясь подобрать слово.

— Убеждениям, Наталья Васильевна? — предположил я.

— Можно сказать и так, Петр Аркадьевич.

— А что говорит ваш дар, Наталья Васильевна?

— Он на меня саму очень редко срабатывает. Чаще — на то, что важно для большого количества людей.

— Например, на открытия искажений в Дугарске, — вспомнил я оговорку Козырева.

— Но и это срабатывает, только если я в Дугарске. В Гарашихе — намного хуже.

— Предлагаю вам заняться размышлениями в моем доме. Там так же пыльно, но зато теплее — я запустил систему отопления. Можно еще отдраить кухню и попить чая. У вас как с бытовыми заклинаниями, Наталья Васильевна?

— Никак. Родители считали, что они мне не нужны. И у сестры таких учебников не было, Петр Аркадьевич.

— Обидно. У меня есть учебник, но не было времени его изучить. Вернусь в Дугарск — первым делом сооружу пылезасасывающий артефакт.

— Справитесь, Петр Аркадьевич?

— А почему нет, Наталья Васильевна? Там ничего сложного нет в схеме. Единственное — заклинание придется учить. Пойдемте. Не уберем, так в тепле посидим.

Она кивнула и пошла на выход. Дождалась, пока выйду и я, и аккуратно закрыла замки. Замки действительно заедали, поэтому с ключом ей пришлось повозиться, но от моей помощи она отказалась.

Внутри моего дома пока теплее было на самую малость, но все-таки теплее. Поскольку даже сесть было негде, пришлось все-таки брать в чулане ведро, тряпки и для начала оттирать табуретку на кухне, чтобы было куда посадить гостью.

После этого я решил заняться самой кухней. И даже не столько потому, что не хотелось сидеть в грязи, сколько для избежания чувства неловкости, которое все же возникло. Воды в доме не было, хотя краны имелись, приходилось ходить за снегом и топить Жаром. Это тоже поднимало температуру, так что вскоре комбинезон я снял, но натянул свитер.

Наталья Васильевна недолго сидела, сложа ручки. Пошерудила в той же кладовке, заменила куртку на жилетку, пыль из которой выбила на улице. Отмывала она неумело, но старательно. Воду пришлось греть и ей, что меня скорее радовало — и уберется быстрее, и Жар прокачается.

Пока отмывали кухню, в доме потеплело уже значительно, хотя все равно он казался нежилым, и запах стоял присущий именно долго пустующему жилью — затхлости.

Поэтому плиту я растопил не столько для приготовления чая — это можно было сделать и в маленьком котелке, — сколько чтобы хоть немного разбавить этот запах.

— Вы так весь дом будете отдраивать, Петр Аркадьевич? — внезапно спросила княжна.

— Я думал еще две спальни, но сейчас вряд ли способен на столь выдающийся подвиг. Сюда надо именно артефакт для втягивания пыли или бригаду уборщиц. А кухня здесь большая — два спальника влезут.

— Петр Аркадьевич, а вы осознаете, что в случае моего согласия мой отец развяжет с вами войну? — внезапно спросила она. — У него много возможностей.

Похоже, она почти решилась, но боится теперь за меня.

— У меня тоже много возможностей. Если решу не доводить до крайностей, то всегда можно уехать в другое княжество.

— А два дома? Этот и в Дугарске?

— У меня, Наталья Васильевна, собственности в куликовском княжестве больше. Было. Я все продал другому человеку, на которого вашему отцу будет очень сложно наехать. Меня не пугает противостояние с вашим отцом, тем более что я почти решил отсюда уезжать. Потому что действия людей вашего отца наводят на мысли, что единственное, что ими движет — жажда наживы.

Она возмущенно вскинулась.

— Не надо так говорить. Вы не знаете нашей ситуации, Петр Аркадьевич. До того как взорвалась реликвия, все было совсем иначе.

— А почему она взорвалась, Наталья Васильевна? — решил я сразу выяснить информацию для божка, с которым придется встретиться хотя бы для того, чтобы высказать свое фи.

— Я не знаю.

— В семье на эту тему не говорили?

— Говорили, но без подробностей. Отец считает диверсией.

Чайник, найденный здесь же, закипел, но эту воду я вылил в раковину и залил новую, в этот раз из своих запасов.

— Он кого-то подозревает?

— Я ничего такого не слышала. Оставшиеся без реликвии князья как-то собирались, но так и не выяснили причину. Реликвию невозможно поцарапать ни усиленным оружием, ни магией — и внезапно она разваливается на множество осколков.

Значит, в дело вмешался божок с другой стороны. Оставит ли он без внимания уход зоны из княжества? Вряд ли. А значит, о моей причастности никто не должен знать. Забавно, но побег с Куликовой-младшей и брак с ней прекрасно это замаскирует. На меня подумают в последнюю очередь. Решат — захотел примазаться к поднимающейся из забвения семье.

Хотя снегоход оставляет заметные следы на снегу.

— И никаких идей не выдвигалось, почему так могло случиться?

— Если и выдвигалось, отец мне не рассказывал. — Внезапно она в ужасе отшатнулась от окна. — Там тварь! С реликвией что-то случилось!

Я рванул к окну, но увидел только Митю и жалобно смотрящего на меня Валерона, притворяющегося совершенно замерзшим — еще бы, комбинезончик без посторонней помощи он мог только снять, а вот надевать его на помощника следовало уже мне. Реликвию из этого окна видно не было, но судя по заметным на снегу всполохам, с ней было все в порядке.

— Это мой металлический паук дал знать, что он появился. Сейчас впущу.

Я махнул рукой и поторопился к входной двери. Стоило открыть, как в холл сразу же ворвался Валерон и возмущенно тявкнул:

— Вот так вот, появилась девица на горизонте, и ты уже забыл о верных помощниках, пусть замерзают.

— Положим, вы оба не можете замерзнуть, — напомнил я.

— Я очень даже страдаю от холода, а Митя на холоде медленней двигается.

— Неправда, — возразил Митя. — С новым двигателем у меня идет внутренний разогрев.

— Ты теряешь лишнюю энергию на холоде, — вывернулся Валерон. — Обогреваешь пространство за собственный счет. Это плохо.

— Что поделать, — философски сказал Митя. — Хорошо это или плохо — решать Петру.

— Мы чего пришли. В городе кристаллов больше нет, — заявил Валерон. — Прочесали все, что можно. Возможно, что-то где-то лежит под снегом, но Митиного нагревания не хватит, чтобы его растопить. Предлагаю выдвигаться до следующего селения.

— Оттуда твари могли вовремя слинять. Это здесь реликвия оказалась слишком близко. А там, пока волна дошла, они уже десять раз успели переместиться.

Валерон задумчиво почесал лапой за ухом.

— Не подумал, — признал он. — Остаются те, кто привязаны к месту. Нужно проверить там, где потерялся сугробень, помнишь?

— Еще бы не помнить.

— Но это я сделаю утром после хорошего сна и плотного завтрака. И желательно это делать в чистом помещении. Я смотрю, ты здесь даже не попытался убрать.

— Попытался, но только на кухне. Слишком много времени уходит. Сюда артефакт нужен, схема которого есть в купленном у Коломейко справочнике по бытовым заклинаниям вместе с нужным заклинанием.

— Ладно, сбегаю, — решил Валерон. — Но последний раз.

Он намерился сразу слинять, еле успел крикнуть:

— Стой!

— Что еще? — недовольно повернулся он.

— Попроси Прохорова глянуть схему и вложить нужные материалы. У меня есть только для Живой Печати, а сейчас просто так не выйдешь и не набьешь. Подозреваю, что к старой границе надо будет идти за новыми тварями.

— Понял, — коротко тявкнул Валерон и испарился.

А мы с Митей пошли на кухню. Пока меня там не было, Наталья Васильевна вернула безрукавку в чулан и сняла меховые штаны, потому что в доме стало по-настоящему тепло. Я тоже снял свитер, потому что в нем уже было жарковато.

— Знакомьтесь, Наталья Васильевна, это Митя.

Митя подошел к княжне и осторожно протянул манипулятор, второй справа — первый-то был с лезвием. Наталья Васильевна его так же осторожно пожала и сказала:

— Очень приятно познакомиться.

Чайник на плите испускал из носика уверенную струйку пара, я достал котелок, насыпал в него травяной смеси для отвара и залил кипятком.

— Вы теперь будете моей хозяйкой? — неожиданно спросил Митя.

— Я еще не решила, — смущенно ответила девушка и покосилась на меня.

— Нужно соглашаться, — серьезно заявил Митя. — Потому что иначе он в вас плюнет.

— Петр Аркадьевич в меня плюнет? — удивилась она. — Он так плохо воспитан?

— Нет, Петр не плюется. Валерон плюнет. А он всегда выполняет обещанное. Не надо, чтобы он плевался. Павел Валентинович говорит, что это неприлично.

— Павел Валентинович? — Она наморщила лоб. — Кто это?

— Учитель для Гриши. Петру учитель не нужен, он и без того знает много. А Грише приходится учиться. Я тоже учусь. Это интересно. Читать научился.

— Читать? — удивилась она.

— Павел Валентинович говорит, что я умный и любознательный.

— Он совершенно прав.

— Поэтому вам надо соглашаться. Я не хочу, чтобы в вас плевали. Это некрасиво.

— Я тоже некрасивая, — неожиданно сказала она.

— Нет, вы красивая. Гриша говорит, что не бывает некрасивых женщин…

— Бывают женщины, которые не умеют себя подать, — прервал я его.

Потому что продолжение фразы про нехватку водки настроение единственной даме в нашей компании не поднимет. И дернул же меня черт как-то в присутствии Прохорова это ляпнуть, теперь уже он вставляет это к месту и не к месту.

— Гриша немного не так говорил, — дипломатично заметил Митя.

— Гриша не всегда говорит правильно.

— Он старается. Павел Валентинович говорит, что у него хороший прогресс.

Митя болтал и болтал, как будто внезапно получил плюс к болтливости. Обычно он с посторонними куда менее разговорчив. Но, видно, Валерон уже успел ему внушить, что эта девушка либо своя, либо труп, так что паук не переживал, что скажет что-то лишнее, а просто наслаждался беседой. Не прервался он и тогда, когда я разлил в две кружки отвар и протянул одну княжне.

Идиллию прервал появившийся Валерон.

— Все доставил. Гриша меня уверил, что нужное все есть, — гордо сказал он. — Где выплевывать?

— Ваша собачка, Петр Аркадьевич, потрясающе умеет прятаться. Только что ее не было ни видно, ни слышно — и вот она уже здесь и громко лает.

Валерон, не терпевший, когда его называли собачкой, посмотрел на нее так, как будто уже прикидывал, как лучше плюнуть, чтобы не пострадала кухня.

— Мне нужно какое-то чистое место. И, похоже, пока единственное чистое — это кухня, поэтому я отгорожу половину стола для работы. Артефакт должен быть простым, сделаю быстро.

— Я могу пройтись по дому, Петр Аркадьевич? — спросила княжна. — Чтобы не мешать? Или это будет не совсем прилично?

— Почему нет, Наталья Васильевна? Разве что в доме пока очень грязно.

Грязи она не испугалась, пошла осматриваться, Митя засеменил за ней, продолжая беседу, а Валерон сразу тявкнул:

— Спросил?

— Спросил.

— Чего решила?

— Думает.

— Пусть думает быстрее, а то потом в случае чего на тварей уже не свалишь. — Он выплюнул книжку и контейнер. — Григорий сказал, все здесь. Но что ты с первым уровнем Вихря сделаешь? Правильно. Ничего.

— Мы его кристаллами поднимем, — в шутку предложил я.

— Под это дело не дам, — насупился Валерон. — Мусорный навык, так будешь прокачивать. Ты, кстати, незаметность отключил?

— Давно.

Внезапно оказалось, что заклинание вихря я с кого-то не только успел цепануть, но и поднять до третьего уровня. Это, конечно, тоже ни о чем, но все же не надо учить. Схема же действительно оказалась простейшей и собиралась… Не за пять минут, разумеется, но за полчаса полноценный артефакт вышел. Одна беда — низкоуровневый.

Но я все равно пристроил его на ведро, в которое будет собираться пыль, и отнес для начала в гостиную, где ведро медленно и печально принялось наполняться. Может, и хорошо, что навык низкоуровневый? А то как завалило бы сразу с верхом — не успевали бы ведра менять. В гостиной нашлась и Наталья Васильевна, сметающая пыль с картины на стене. Честно говоря, картина там была, прямо скажем, не представляющая художественной ценности. А еще очень и очень запыленная, поэтому время от времени девушка чихала. Я решил не отвлекать от столь важного занятия и пошел делать второй артефакт.

Его я поставил в самую маленькую спальню: был шанс, что она до ночи отчистится от пыли, хотя и небольшой. Все же более-менее приличный эффект будет на уровне начиная с десятого, но до такого я в принципе не докачаю. Хотя можно и попробовать.

Мы с Валероном вышли на улицу, где я сначала вызывал Снег, который у меня уже оказался пятого уровня, а потом — Вихрь, и смотрел, насколько эффективно заметаются следы. Пока выходило, что без природного вмешательства моими умениями следы не заметешь, но Вихрь удалось поднять до четвертого уровня, после чего я вернулся в дом и заменил заклинания в обоих артефактах.

Заодно и ведро в гостиной заменил, потому оно заполнилось почти на треть. Собранную пыль я просто отнес на улицу и высыпал за домом, затем воздействовал на нее Вихрем, который кучку моментально разнес по снегу. Поскольку там уже наблюдался прах от тварей, пыль с ним прекрасно перемешалась. Можно сказать, превратилась в единое целое.

— Петь, все нужно решить до появления здесь Куликова, — тявкнул Валерон. — Либо она с нами, либо мы не знаем, где она. Сюда довезли, и все. А ты на нее дефицитный хворост тратишь. Лучше бы вино взял — оно и надежнее, и его больше.

— Откуда у меня вино?

— Погреб же здесь, — вытаращился на меня Валерон. — Там вина этого — хоть залейся. И бутылки есть, и бочки. Можно выпить на радостях или за упокой.

Он вильнул хвостом, то ли от самой идеи выпить, то ли от того, что это будет за упокой.

— Какой ты кровожадный, — не удержался я.

— Я не кровожадный, — оскорбился Валерон. — В отличие от тебя, я помню, сколько существ от тебя зависит. А на другой чашке весов — всего одно существо. Выбор очевиден. Но ты не переживай: Митя ее уговорит. Я дал ему точные инструкции.

Глава 3

Очистка дома шла медленно и печально, пока я не сообразил, что если не взять качеством, можно взять количеством, и наделал всасывающих пыль артефактов на все материалы, которые передал Прохоров. Ведер не хватило, пришлось использовать все более-менее подходящее, зато слой пыли стал уходить куда быстрее, и к ночи дом прекратил походить на бомжатник. Нет, он не заблестел, и запах затхлости никуда не делся, но выглядеть стал уже так, что в нем не стыдно будет принимать гостей. Если, конечно, убрать со стен картины.

Не знаю, как удалось втюхать это купцу Воробьеву под видом живописи, но это наверняка была самая провальная сделка в жизни купца. Если только рисовал не сам он или не кто-то из его близких. Все картины, выполненные в едином стиле (если такое определение подходило для увиденной мной мазни), перекочевали в чулан, благо там после выноса ведер появилось пустое пространство.

— Так лучше, — согласилась княжна. — Но все равно, Петр Аркадьевич, дом какой-то нежилой.

— Он и есть нежилой. Он десять лет провел пустым в зоне. Что-то здесь наверняка разложилось.

Например, обивка на диване. Она выглядела целой, но стоило на нее сесть, как она тут же лопнула, заодно высвободив из диванного нутра пружины, обвязка которых тоже сгнила. Пружины оказались довольно-таки острыми, что я прочувствовал собственной задницей аккурат перед тем, как подскочить с неудачного сиденья.

— Кажется, гостей здесь будет принимать нельзя.

— Мне здесь вообще не нравится, — призналась княжна. — Даже после того, как вы убрали эти ужасные картины, здесь все как-то… — она помахала рукой в воздухе. — Как-то вульгарно.

— Не думаю, что мы здесь задержимся, Наталья Васильевна. В нашем доме вы будете вольны устраивать все, как вам заблагорассудится.

— В нашем, Петр Аркадьевич? — уцепилась за мои слова княжна.

— Если вы примете мое предложение.

— Я отвечу завтра утром.

— Хотите призвать свой дар?

— Да, — она прямо посмотрела на меня. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я хочу понять, насколько высока вероятность того, что мой отец вас убьет, Петр Аркадьевич.

— Она практически стремится к нулю. Я из другой княжеской семьи, и это дает дополнительную защиту.

А еще у меня были возможности, о которых посторонние не знали. Решивших напасть на меня ждет очень неприятный сюрприз, возможно даже смертельный.

— Не всегда, Петр Аркадьевич, не всегда, — княжна сказала это как-то так, что я сразу вспомнил смерть Верховцева. — Могу я взять ваш спальник? Боюсь, что то, что сейчас лежит на кроватях, годится только на выброс.

— Разумеется, Наталья Васильевна. Сейчас я принесу.

Я захватил спальник, а заодно набил снегом кувшин. Снег я сразу же топил Жаром, поэтому кувшин занес в дом на три четверти полным.

— Вода для умывания, — сообщил я. — Пить не рекомендую. Вода для питья на кухне.

— Благодарю вас, Петр Аркадьевич. Спокойной ночи.

— И вам спокойной ночи, Наталья Васильевна.

Она ушла в выбранную комнату, но вряд ли собиралась немедленно ложиться спать. Валерон предложил запустить к ней Митю под предлогом охраны, но на деле — для дальнейшего убеждения, если уж железный паук до сих не сумел справиться с этим днем. Но я отказался, потому как такими действиями только передавить можно. Поэтому я решил переключить интерес Валерона на другое.

— Обратил внимание, что одна комната в доме заперта и ключа нам от нее не выдали?

— Безобразие! — сразу возмутился он. — Наверняка самая важная комната.

— Кабинет.

— Точно. А в кабинете есть сейф. А еще ты давно Поиск тайников не использовал.

— Для начала нужно вскрыть замок.

— Можно я в него плюну? — с надеждой спросил Валерон.

— Нельзя. Если так хочется плеваться, иди к княжескому особняку.

— Но я же не просто так хочу плюнуть, а по делу, — возмутился помощник. — Это самый быстрый способ открыть дверь.

— Она при этом испортится, — заметил Митя. — А еще может загореться. Лучше я аккуратно вырублю замок.

— А от этого дверь не испортится? — фыркнул Валерон. — Петь, скажи ему, что мой способ лучше.

— Лучше всего мой способ, — возразил я. — Ваши оба имуществоразрушительные.

Стояли мы уже у закрытой двери. Пылесборочный артефакт я поставил перед ней, и он активно высасывал оттуда пыль, так что войду в относительно чистую комнату. Но сначала, конечно, туда нужно войти. Из кармана я извлек проволоку из металла механизмусов. Выгнул я ее заранее, теперь осталось только использовать по назначению.

Замок на двери был простейшим, поэтому затратил на его вскрытие я минут пятнадцать, и то потому, что был несколько неуклюж и пару раз проволока срывалась. Наконец удалось провернуть запорный механизм, дверь распахнулась, а я заполучил новый навык: Мастер по вскрытию замков. Думаю, в пару с Поиском тайников он окажется очень и очень полезным.

Посреди кабинета купца стоял солидный стол красного дерева, в одном углу толстостенный сейф, а в другом — кадка с засохшей пальмой. На стене за столом висел не менее солидный портрет, наверняка бывшего хозяина кабинета. В этот раз исполненный рукой достойного художника — даже характер купчины угадывался по хитрому блеску глаз. Или это так отсвечивал мой Шар Света?

Поиск тайников я первым делом проверил на портрете, когда Валерон устремился к сейфу. И в верхнем левом углу портрета навык сработал, добавив мне сразу уровень, чем увеличил радиус поиска. Портрет я снял и уставился на совершенно ровную стену, покрытую изукрашенными пышными розами обоями. На первый взгляд, никаких тайников здесь быть не могло, или же он появился задолго до Воробьева. Но сам облик дома снаружи прекрасно сочетался с наполнением внутри, поэтому я заподозрил, что дом владельца не менял, а значит, тайник был создан нынешним собственником. При более тщательном рассмотрении я все же обнаружил границы панели, которые шли неровно, вписываясь в рисунок обоев. Оставалось понять, как это дело открывается.

Я добавил еще два Шара Света и принялся еще внимательней разглядывать обои в этом месте. Обнаружил три едва заметные потертости, нажал их сначала вместе, и потом принялся перебирать комбинации, нажимая в разной последовательности и чередуя двойное нажатие с одинарным. На одном из вариантов раздался щелчок, и из стены чуть-чуть выдвинулся ящик. Довольно глубокий ящик.

— Что там? — подпрыгнул от возбуждения Валерон. — Сокровища?

— Бумаги, — ответил я. — Причем не те, которые денежные купюры.

— Иные бумаги подороже денежных купюр самого высокого достоинства будут.

— Так-то да, но они, во-первых, десятилетней давности, а во-вторых, наверняка связаны либо с политикой, либо с торговыми делами.

— Отчиму отдашь, — тявкнул Валерон, напрочь потеряв интерес к тайнику, поскольку там не оказалось не только денег, но и самого завалящего кристалла.

Бумаги я коротко просмотрел, убедился, что не понимаю, зачем их нужно было прятать, и решил, что они полежат в Валероне до встречи с отчимом.

Прошелся по всему кабинету Поиском тайников, но больше ничего не нашлось. Стол, несмотря на свою массивность, оказался почти пустым, разве что в верхнем ящике нашлись деньги, скорее всего на текущие расходы, а в нижнем — фляжка с чем-то спиртным. Если что и было ценным, то находилось оно в сейфе, который был закрыт на два замка, а ключей от них у меня, разумеется, не было. Кроме замков, здесь наверняка были еще и охранные заклинания — сейфы этой модели я знал, и в них механическая защита идет в паре с магической. Одна из самых надежных систем. У отчима такая же, а он знает толк в подобных вещах. Но конкретно на этом сейфе накопитель, отвечающий за магическую защиту, разрядился настолько давно, что уже даже невозможно было определить, какие именно заклинания использовались.

С замками же пришлось повозиться подольше, чем с тем, что на двери, но примерно через час они все-таки сдались, и дверка сейфа приглашающе распахнулась. И вот там нашлись и деньги, и кристаллы, и драгоценности. Последние были, по большей части, столь же аляповатыми, как и сам купеческий дом. Но очень дорогими. Исключение составляли два комплекта: один с жемчугом в серебре и один бриллиантовый в платине. Их я отложил, а остальное решил использовать в артефакторике как материалы — туда иной раз уходило драгоценных металлов больше, чем ингредиентов из зоны. Я пока ни одну такую схему не претворял в жизнь, но если придется — запас уже имелся.

Сортировка украшений навела на размышление о том, что, если княжна завтра согласится на мое предложение, неплохо было бы подарить ей кольцо. Но те, что здесь валялись, были слишком вульгарными даже на мой вкус, и появилось желание создать что-то самому, тем более что у меня есть материал и есть инструменты. А еще я могу использовать магию.

Но перед тем как спуститься в кухню, где у меня уже было, можно сказать, рабочее место артефактора, я потренировал Мастера по вскрытию замков, закрыв сейф, и прошелся по всему дому, подняв Поиск тайников до девятого уровня. Нашел еще два. Один — в бывшей супружеской спальне, тоже замаскированный обоями, но, увы, пустой. И один — на кухне, с запасом колотого сахара. Приличным таким запасом — видно, кухарка подворовывала, а вывезти не успела. Оставался еще подвал, но его проверку я отложил на завтра. А то переделаю все сегодня — и завтра занятий не найдется.

Сахар Валерон немедленно потянул в рот, неожиданно скривился и сразу же выплюнул.

— Какая гадость! Это есть нельзя. Энергия плохая. Слишком долго сахар пробыл в зоне. Эх…

— Я тебе нормальный куплю, как выедем отсюда, — пообещал я, прежде чем взяться за работу.

За основу я взял одно из колец, как мне показалось, подходящего размера, сделал его в три раза тоньше, загладив края адским паяльником. Из получившегося золотого излишка выплавил крошечные лепестки цветка и лапки для закрепления небольшого бриллианта. Как ни странно, Адский паяльник прекрасно подошел для тонкой работы, а когда я вставил бриллиант в подготовленное для него место и загнул лапки, получил не только Ювелира первого уровня, но и бонус для кольца +6 к навыку прорицания. И это никак не могло быть случайностью: слишком уж подходило конкретное кольцо конкретной девушке.

После чего я посчитал количество выполненных на сегодня дел достаточным и отправился спать в одну из свободных спален, благо сейчас во всех них было тепло. Спальник я бросил прямо на застеленную кровать. Не спать же на полу? А здесь хоть и полуразложившаяся, но перина.

Пробивавшееся даже через плотные шторы сияние реликвии успокаивало, давало гарантию, что твари ночью не нападут. Люди тоже бывают теми еще тварями, но против них у меня есть Митя и Валерон.

— Подвинься, — тявкнул Валерон. — Я тоже имею право на комфортный сон.

Значит, можно рассчитывать только на Митю, но он ответственный и во сне не нуждается.

А вот я ухнул в сон сразу же и дрых без просыпа до самого утра. Валерон меня переплюнул: я встал, а он все так же сопел, раскинув лапы. Ему вчера тоже досталось, так что пусть спит и дальше. Ему сегодня еще по зоне бегать.

Воду для умывания пришлось опять делать из снега. Набрал я с запасом, потому как умываться не только мне одному. А поскольку никого, кроме Мити, было не слышно, решил проверить на предмет тайников и погреб. Таковых там не оказалось. Погреб был разделен строго на две части, в одной, побольше, действительно хранилось вино, а в меньшей когда-то были продукты. За время пребывания в зоне они претерпели изменения не в лучшую сторону, и я не рискнул бы пробовать даже мед, горшочек которого нашелся на полке и который выглядел пригодным в пищу, в отличие от остального. Зачастую даже понять уже было невозможно, что находилось в ящиках или банках.

Вино я тоже не рискнул брать — понятия не имею, как на него повлияло десятилетнее нахождение в зоне. Это не та выдержка, что улучшает спиртное.

В кухне я опять растопил плиту — от запаха горящих дров воздух становился суше, а сама кухня казалась уютнее. Чайник на плиту я поставил, но заварить ничего не успел: на кухню вошла княжна.

— Доброе утро, Наталья Васильевна.

— Доброе утро, Петр Аркадьевич, — столь же церемонно ответила она.

— Что вам показал ваш дар?

— Честно говоря, нечто странное, — ответила она. — У меня нет вероятности без вас. Вообще нет. А с вами… Тоже все странно.

— Чем, Наталья Васильевна?

— Мне не хотелось бы говорить. Вы можете решить, что я пытаюсь выкрутить ситуацию в свою пользу.

— Насколько я понимаю, вы решили мое предложение принять. Поэтому ваш ответ ни на что не повлияет.

— Это не так. Самый удачный вариант выходит, если брак будет закреплен и магией, и церковью, но этот вариант будет очень сложно расторгнуть.

— Самый удачный для кого, Наталья Васильевна?

— Для нас обоих, — ответила она. — Если заключать только магический или только церковный, моя семья добьется расторжения, и у вас будут серьезные неприятности.

Про себя она промолчала, но ее явно тоже ничего хорошего не ждало в этом случае.

— Значит, будем закреплять и магией, и церковью, — решил я.

И после этого заявления обнаружил, что интуиция скакнула сразу на два пункта. Стала понятна внутренняя уверенность в правильности брака, хотя, казалось бы, логика говорила, что метод Валерона — самый верный.

— Вы меня не услышали, — с отчаяньем сказала она. — Этот брак двойной, его практически невозможно расторгнуть.

— Значит, наш с вами фиктивный брак, Наталья Васильевна, станет договорным. Если это вас устроит, то и с моей стороны возражения нет.

Я достал приготовленное кольцо и протянул девушке, которая уже собралась приводить очередные доводы против нашего брака. Позволить Валерону в нее плюнуть я не мог, значит, придется действовать на опережение и получить согласие.

— Откуда такая красота? — удивилась она.

— Сделал вчера вечером.

— Для меня? — недоверчиво спросила она.

— Кроме вас, я больше никому предложение не делал. Оно с бонусом для прорицания.

— Правда?

— Проверьте.

Я все также протягивал ей кольцо, а она все также не хотела его брать.

— Но если я его приму, это…

Она не закончила фразу, потому что я кольцо ей на палец надел. С размером я угадал, и оно пришлось впору, после чего Наталья Васильевна зависла, явно проверяя обещанный бонус.

— Плюс шесть к прорицанию, — восторженно выдохнула она.

— Вот видите, Наталья Васильевна, а вы не хотели принимать мое предложение. Может, я еще и сережки сделаю с такой же характеристикой.

— Правда?

Глаза у нее казались еще больше, чем обычно, а еще она явно собиралась зареветь от избытка чувств, чего допускать было нельзя.

— Гарантировать не могу, это пока мое единственное ювелирное изделие, но попробую. Итак, мы с вами завтракаем, заключаем брак, призвав магию, и выезжаем к ближайшей церкви. Где у нас ближайшая, чтобы не в куликовском княжестве? И чтобы нам не пересечься с вашим батюшкой.

— А реликвия? Мы разве можем ее оставить без присмотра?

Она переводила взгляд с меня на кольцо и выглядела скорее недоумевающей, чем счастливой. И беспокоилась она о том, к чему вскоре отношения иметь не будет.

— Мы вернемся раньше, чем кто-то сюда доберется. Но на случай, если появится кто-то посторонний, здесь будет Митя. А еще мне кажется, что сейчас реликвию нельзя будет ни унести, ни разбить — она еще набирает силу.

Я вытащил карту куликовской зоны, которая еще немного захватывала ближайшие княжества. Если не возвращаться по своим следам и потом ехать в Гарашиху, то можно было заехать в княжество Волковых, которое тоже граничило с Куликовским, и ехать придется даже меньше.

— Отец будет очень злиться, — сделала она последнюю попытку.

— Наталья Васильевна, вы входите в другую семью, поэтому сможете не обращать внимания на настроение вашего отца. Не захотите — вообще общаться не будете. Времени мало, давайте больше не тянуть.

В результате свидетелями нашей магической клятвы стали Митя и хмурый Валерон, спустившийся в надежде перекусить и поднять плохое утреннее настроение. Плюнуть-то ему вчера так никуда и не удалось.

Глава 4

Как оказалось, если ехать на максимальной скорости и не отвлекаться на битвы с тварями, можно очень быстро добраться до нужного пункта. Выехали мы только вдвоем с Натальей. Митя остался караулить реликвию, а Валерон решил прошвырнуться по местам, перспективным в плане собирания кристаллов. И если не собрать, то хотя бы выявить, чтобы туда вернуться с Митей.

Думаю, мест таких окажется немного — все же большая часть тварей успела удрать от волны энергии с реликвии, под раздачу попали только медлительные, а их не так уж и много. Кстати, кристаллы с Тверзани Митя выложил в той комнате, где я ночевал, и их оказалось так много, что осмотр я решил отложить до возвращения.

По пути не встретилась ни одна тварь, и хотя подозрительно ровные участки я объезжал, интуиция в их отношении тоже молчала. В городок мы примчались часа в три. Если бы выехали раньше, то успели бы застать священника в храме, а так там был только служка, объяснивший, где искать отца Поликарпа. Я бросил ему рубль — меньше монеты не нашлось — и попросил присмотреть за снегоходом, который я оставил рядом с храмом и который уже начал привлекать нездоровое мальчишичье внимание. На снегоходе, конечно, стояла Живая Печать, поэтому уехать на нем было невозможно, но это не означало, что его нельзя просто утащить.

Трактир, где обедал священник, находился рядом, время у нас поджимало, поэтому я внаглую подсел за его стол, притянув за собой смутившуюся Наталью, и сказал:

— Отче, нам бы срочно обвенчаться.

Он недовольно отставил чарку и буркнул:

— Дети мои, вы собрались вступить в брак втайне от семьи? Не дело это. Я не могу пойти на столь вопиющее нарушение.

— У нас есть веская причина, чтобы так поступить, — возразил я и протянул заранее вложенные в конверт денежные купюры на сумму в пятьсот рублей.

Отец Поликарп глянул в конверт, нахмурился и заявил:

— Мне не кажется эта причина веской, сын мой. Достаточно веской.

— Это достаточно веские аргументы, чтобы в любой другой церкви нас обвенчали без вопросов, — намекнул я.

— Обвенчавший вас получит очень серьезные проблемы, сын мой, — возразил он. — Ради столь ничтожных аргументов рисковать никто не будет.

— Почему вы решили, что у вас будут проблемы? — фальшиво удивился я, потому что да, проблемы будут однозначно.

— Опыт, сын мой, — коротко ответил священник и все-таки опрокинул в себя чарку, заев ее рассыпчатой гречневой кашей с мясом.

В моем животе явственно заурчало. Все-таки с завтрака прошло слишком много времени.

— Вы бы поели, дети мои, — с деланым добродушием сказал священник. — И поговорим заодно, какие аргументы могли бы быть мной приняты к рассмотрению.

— У нас очень мало времени.

— Десять минут погоды не сделают, а здесь готовят потрясающего гуся.

— Нам еще назад возвращаться. Хотя… — я задумался, взглянул на Наталью, поглядывавшую на еду, и решил: — Быстро перекусить можно.

— Не можно, а нужно.

Повинуясь жесту священника, к нам подскочил половой и замер в угодливой позе.

— Что у вас есть такого, чтобы не ждать, пока приготовят?

— Каши есть, щи есть, соляночка есть, суп гороховый с копченостями вот только дошел — пальчики оближете.

— С гусиком, — задумчиво дополнил отец Поликарп. — Очень вкусный. Рекомендую. Хотя… Вы же собираетесь вступать в брак, а гороховый суп может немного подпортить впечатление. Так что лучше каши. Гречневую здесь делают пуховую, наслаждение для желудка.

Я повернулся к княжне. После первого этапа — заключения магического брака мы перешли на «ты», и все же обращаться к ней было так непривычно, но пришлось:

— Наташа, что ты будешь?

— Мне все равно, — нервно ответила она, — лишь бы побыстрее.

— Тогда кашу и чай, — решил я. — Мне и моей супруге.

Наталья при слове «супруга» неожиданно порозовела, что отметил отец Поликарп понимающей усмешкой. Кажется, я предложил ему слишком большую сумму, тем самым намекнув на свои проблемы. Зря я начал с пятисот рублей. Предложил бы пятьдесят — и этот тип уже мчался бы нас венчать. Моя вина, не проинтуичил.

Половой принес нам по миске с кашей и чайник с чашками, в которые шустро набулькал чая, и мы начали торопливо заглатывать еду. В отличие от отца Поликарпа — тот наслаждался каждой ложкой. На его лице было написано настоящее блаженство. Признаться, каша того стоила: определение «пуховая» было явно к месту, во рту она действительно таяла, разумеется, за исключением вкраплений из мяса и грибов. Вкраплений не пожалели, но вкус от этого стал только лучше.

— Итак, дети мои, во что вы меня хотите втравить? — спросил священник, когда мы перешли к чаю. — Где ваши родители?

— На венчании они присутствовать не будут. Отец Поликарп, мы уже заключили магический брак, хотим его закрепить церковным, потому что так будет правильно. У нас мало времени, потому что мы сегодня еще хотим вернуться.

— Вернуться куда? — спросил он, наверняка прикидывая, с какой стороны ему может прилететь в случае чего.

— В Тверзань, — ответил я, не собираясь делать из этого тайны.

— Полноте, сын мой, в Тверзани нынче твари. Куда вам возвращаться?

— В Тверзани нынче реликвия восстановилась. В городе тварей нет, нет и в окрестностях.

— Откуда там взялась реликвия? — недоверчиво спросил священник.

— Была доставлена божьим помощником, — ответил я, ничуть при этом не соврав, — потому что я именно помощник вполне определенного бога. — И активирована при нас. О необходимости брака сказал тоже божий помощник.

Наталья на меня смотрела в ужасе. Наверное, с ее точки зрения, я сейчас вел себя кощунственно, но на священника мои слова подействовали как надо.

— Значит, ваше стремление пожениться продиктовано требованием божьего помощника?

— Не совсем требованием. Скорее предложением.

— Если вы говорите правду, то вам не помочь — грех. Но будет и у меня просьба. При храме есть сиротский приют. Держим мы в нем детей до взросления и готовим ко всем тяготам, они аккуратные, трудолюбивые…

— Вы хотите, чтобы мы предоставили кому-то работу? — спросил я.

— Именно. Девочку одну мы пристроить никак не можем, — с огорчением сказал отец Поликарп. — Умненькая, аккуратная, умеет и шить, и вышивать. На черновую работу жаль ее отдавать, а в городе у нас никому прислуга сейчас не нужна.

— Наташа, тебе нужна горничная? — уточнил я. — Или у тебя есть своя?

— У меня нет, — ответила она. — Но разумно ли брать человека со стороны, о котором мы ничего не знаем?

Я наклонился и тихо прошептал:

— Зато она точно не будет связана с твоими родителями.

— Но я прекрасно справляюсь сама с обслуживанием себя, — возразила она.

— Дайте девочке возможность себя показать, — вмешался в наш разговор отец Поликарп. — Не сложится — напишете рекомендацию, и я постараюсь найти ей другую семью.

— Что с ней не так? — прямо спросил я.

— Оспа, — так же прямо ответил он. — Не хотят брать в хорошие дома, а в плохих ей делать нечего.

Наличие женской прислуги снимало многие проблемы, возникшие в связи с появлением в моей жизни супруги, так что я скорее склонялся к тому, чтобы взять. Потому что в противном случае нам подсунут удобную для Куликовых. Но это должна решать Наталья, не я.

— Нам надо посоветоваться, — сказал я священнику. — Мы сделаем это по дороге к храму и сообщим свое решение после венчания. У нас мало времени.

— Хотелось бы услышать ваше решение до венчания. И еще у нас приют не слишком богатый, — притворно вздохнул отец Поликарп.

— Я пожертвую вашему приюту еще сто рублей вдобавок к сумме в конверте, — предложил я. — Но только после венчания.

— Тогда не будем тянуть, — решил священник, графин перед которым к этому времени уже опустел, зато появилось желание куда-то идти. — По дороге к храму определитесь с решением и вы, и я.

Шел он быстро, но мы бы рядом с ним успевали, не напрягаясь, если бы не необходимость переговорить с Натальей.

— Мне кажется, он меня узнал, — еле слышно шепнула она. — К отцу Тихону часто приезжали другие священники. И отец Поликарп — точно один из них.

Честно говоря, после ее слов тревожащий меня момент сразу нашел свое объяснение.

— А я уже начал беспокоиться, почему он так упорно пытается всучить подозрительной паре сиротку. А он решил пристроить ее в княжескую семью. Главное, чтобы он нас обвенчал, а не отправил сообщение твоей семье. А он, похоже, это сделает, если мы не заберем его подопечную. Нас, конечно, нагло шантажируют, но, мне кажется, это неплохой вариант, — намекнул я. — Горничную все равно пришлось бы искать.

— До сих пор я прекрасно без нее обходилась.

— До сих пор ты не была замужем. Или тебя пугает, что девочка страшненькая после оспы? Станешь целительницей — исправишь.

— Машка ее непременно будет оскорблять, — поморщилась она. — Скажет: какая хозяйка — такая и прислуга.

— А не наплевать ли, что будет говорить твоя сестра? Нам с ней не жить. А эта девочка точно не связана с Куликовыми, что для нас принципиально.

— Они могут с ней договориться, и она будет доносить.

— Как вариант, — вынужденно признал я. — Тогда берем при условии клятвы верности лично тебе? А если от клятвы отказывается, то садимся на снегоход и едем дальше?

— Сначала девочку вообще надо увидеть, — ответила Наталья. — Отец Поликарп может жаждать от нее избавиться по разным причинам.

Время стремительно утекало, и все же я был вынужден признать правоту супруги: впускать в свою жизнь абы кого мы права не имели, что я и пояснил священнику, когда мы дошли до храма, после чего он сразу развернулся к приюту и вызвал расхваленную им девочку. Было Прасковье на вскидку лет четырнадцать-пятнадцать, а незначительные оспины хотя и были хорошо заметны, не слишком портили ее миловидное лицо. Руки у нее были трудовые — с мозолями и коротко остриженными ногтями, а одежда старенькая, но чистая. Смущалась она нас так, что глаз не поднимала, а монахиня, которая вышла с ней, расхваливала и старательность, и аккуратность, и желание учиться. Что еще нужно было спрашивать у прислуги, я не знал, и хотя Наталья задала пару вопросов, мне казалось, что она тоже в замешательстве, поскольку это первая нанимаемая ею особа.

Наконец, все замолчали. Я повернулся к Наталье, она неохотно кивнула, предоставляя мне право договариваться. Идея обзавестись столь неказистой личной горничной ее не радовала, но девушка понимала, что откажи мы — откажет нам и священник. И не просто откажет, а может связаться с родителями, и тогда нас перехватят в другом городе.

— Если она согласится на клятву верности моей супруге — возьмем, — решил я. — Но на наше транспортное средство она не поместится и вам надо будет отправить ее в Дугарск. У меня там остальные домочадцы. В Тверзани ей делать пока нечего. Там пустой нежилой город, и мы скоро оттуда уедем. Сразу, как только завершим дела. Итак, мы жертвуем вашему приюту сумму в конверте, который вы уже взяли, и берем на работу вашу протеже. Последнее — после венчания.

— Приют у нас не слишком богатый, — намекнул отец Поликарп на мое обещание добавить в конверт еще немного.

— Я тоже. На богоугодное дело могу выделить еще сто рублей, не больше. Нам нужно будет еще выплатить аванс вашей девочке и оплатить ей дорогу, — теперь уже я намекал на делающееся одолжение собеседнику.

— Мы ее отправим сами. Я лично отвезу в Дугарск, чтобы посмотреть, где она будет жить. Все же личная клятва — это вам не шутки, молодые люди.

— Если Прасковья согласится ее дать.

— Согласится, — с нажимом сказал священник, посмотрев на подопечную.

Та ничего не ответила, лишь ниже опустила голову, хотя мне казалось чуть раньше, что ниже уже невозможно.

— Тогда приступим к венчанию, — предложил я.

Само действие заняло немного времени, больше ушло на поиск свидетелей, которых привела монахиня. Наталья оказалась права только наполовину: священник узнал не только ее, но и меня, хотя я был уверен, что его раньше не видел, но в книге наши фамилии и имена значились без малейшей ошибки. Я вручил отцу Поликарпу обещанные сто рублей и записку для Прохорова, в которой просил девочку принять и разместить, если я приеду позже, чем ее привезут. Личную клятву Наталье она дала, так что я посчитал, что с этой стороны мы хотя бы подстраховались.

А еще я сделал вывод по межкняжеской раскладке: Куликовы с Волковыми не ладили, иначе подконтрольный Волковым священник никогда не рискнул бы проводить бракосочетание княжны с левым мутным типом, пусть он и рассказывает сказки про божьего помощника.

После чего мы попрощались с отцом Поликарпом, шугнули мальчишек от снегохода и рванули… Нет, не на выезд из города, а на почту, потому что я решил отправить письмо отчиму. Не столько для подстраховки, сколько для того, чтобы маменька потом мне не пеняла, что я не сообщил ей о столь важном шаге. Поскольку отправка шла почтой магической, письмо родственники получат уже завтра, а вскоре должен приехать курьер от отчима, потому как я намекнул, что мне есть что передать.

По дороге нам попалась лавка с дамской одеждой, и я предложил супруге быстро купить нужные ей вещи, пока я отправляю письмо, и вручил пачку банкнот на это дело.

— Ты столько тратишь. Откуда у тебя деньги?

— Все, что нас не убивает, делает нас богаче, — усмехнулся я, вспомнив о тех, кто положил основу моему благосостоянию. — Не волнуйся, меня твои покупки не разорят. Покупай что нужно. Ограничение только по времени.

— Мне ничего не нужно.

— А если твоя семья не передаст твои вещи? Возьми, чтобы хотя бы смена была. Критично только время, не деньги. Сразу после отправки письма выезжаем.

На почте пришлось задержаться, потому что долго не срабатывал артефакт, а оставлять письмо, не зная, уйдет оно или нет, я не рискнул. Так что, когда я наконец выскочил из помещения почты, Наталья была уже у снегохода с приличного размера свертком, отправленным мной сразу в багажный ящик.

— Не доедем по свету, — сказала Наталья, усевшись за мной.

— У меня чувство направления есть, а у снегохода — фары, — ответил я, выруливая к выходу из города. — В зоне сейчас безопасно: тварей уже нет, а обычных хищников — еще нет. Да и есть там им нечего. Но в Тверзани мы должны быть раньше твоего отца.

— В крайнем случае у нас при себе оружие, — вздохнула она и прижалась покрепче, потому что как только мы выехали из города, я заставил снегоход выдать максимально возможную скорость.

Приехали мы не просто по темноте, а по хорошей уже такой темноте, хотя нигде не останавливались, но сыграли свою роль задержка сначала в церкви, потом на почте. Скорость пришлось снизить, потому что гнать в полной темноте даже с работающими фарами и по своим следам — неразумно, слишком высокий риск. В результате на дорогу ушло куда больше времени, чем я запланировал. Я даже стал опасаться, что, несмотря на чувство направления, свернул куда-то не туда.

Продолжавшую работать реликвию стало видно издалека. Как мне показалось, за это время она еще набрала мощности и стала ярче. Лучше ориентира, чем она, в ночи сложно было придумать. Даже наши следы на снегу стали наконец хорошо заметны, по ним я и въехал в город и дальше ориентировался тоже по ним.

Валерон выскочил, стоило остановиться снегоходу, и бодро отрапортовал:

— Куликов с сопровождением остановился на ночь в ближайшем убежище. Двигаются на лыжах, будут здесь к обеду.

— Он разговаривает? — ахнула Наталья.

— А еще я мерзну и хочу есть, — жалобно тявкнул Валерон, решив сыграть несчастного песика, а не брутального кобеля, чьи плевки могут поставить точку в чужой жизни. — Вы же всю еду увезли с собой. А обещанный сахар ты наверняка не купил.

— Прости, не успевал по продуктовым лавкам пройтись. Наташа, это мой помощник. Самый смелый, самый умный, самый знающий.

— Лесть — это приятно, но сахар был бы лучше. Заменишь сгущенкой, если уж я такой незаменимый, — проворчал Валерон, польщенно приосаниваясь. — И да, я тебе там кристаллов насыпал дополнительных. Посмотришь потом. Сейчас первым делом надо поесть. Мне. А вы как хотите.

Мы хотели тоже, потому что каша из трактира уже благополучно переварилась. Да и вообще день выдался на редкость насыщенный. И завтра нас тоже ожидают интересные события.

Глава 5

«Немного» в определении Валерона оказалось еще одной приличной кучей кристаллов, так что я решил не откладывать сортировку, а то вообще погребусь под кристаллами рано или поздно.

Первым делом я отобрал кристаллы с рунами. Их оказалось три штуки: Мощный удар, предвидение и удача. Встал вопрос, изучать ли предвидение или передать руну Наталье, но потом я сообразил, что в последнем нет смысла: у меня куда больше возможностей для нанесения рун на предметы, а ее дар простое владение руной не усилит. То есть брать надо мне, а потом делать для супруги предметы.

— Тебе самому предвидение тоже не помешает, — авторитетно тявкнул Валерон. — Это, конечно, не дар, но иногда будет срабатывать.

— Не знаю как предвидение, а удача мне завтра понадобится, — усмехнулся я.

— Можешь сделать простенький амулет с руной и надеть, — предложил Валерон. — На один раз и деревяшки хватит.

— Нелишним будет, — согласился я.

Для начала я использовал слияние. Кучи значительно уменьшились, а Валерон принялся давиться, выплевывая кристаллы со слившимися навыками.

Он кашлянул в последний раз и принялся ругаться долго и с чувством. Чуть успокоившись, заявил:

— Больше столько не приношу. Я чуть не сдох.

— Да ладно тебе, они же во внутреннем хранилище слились. Ты просто поторопился от них избавиться, а выплюнуть все сразу не вышло.

— Слияние нужно адресно использовать, — не унимался Валерон. — Все горло разодрал.

Для доказательства своих слов он раскрыл пасть во всю ширь. Глубины там были такие, что я запросто мог бы туда пролезть, а вот повреждений не оказалось.

— Слушай, чисто теоретически, ты мог бы меня в себя загрузить?

Валерон завис. Надолго. Мне даже показалось, что он свое внутреннее хранилище обследовал на предмет, куда меня можно в случае чего засунуть.

— Скорее всего, нет, — наконец ответил он. — Если бы это было возможно, нас бы проинструктировали. Ну тех, у кого есть внутреннее хранилище. А оно есть не у всех. Тебе повезло.

Он приосанился и чуть снисходительно на меня глянул. О «разорванном» горле уже напрочь забыл.

— Может, до тебя его просто никто не докачивал до такого размера? — предположил я. — Ведь сочетание Купели Макоши и шоколадных конфет, считай, никому из твоих коллег недоступно.

— Согласен, — радостно тявкнул он. — Экспериментируем?

— Не-не-не, — сразу пошел я в отказ. — Сначала на мышках или на чем там проводят эксперименты. Если получится — то на животных покрупнее.

А так-то идеальный вариант. Он меня проглатывает, перемещается почти через любые стены, потом выплевывает. Я совершаю необходимые действия: от банального грабежа до тщательно подготовленной диверсии — и мы точно таким же образом покидаем место. А еще можно забрасывать тварей зоны, но здесь я не уверен, что внутреннее хранилище Валерона это выдержит. Мечты, мечты…

Среди соединенных оказались и четыре больших кристалла. В одном нашлась схема «Малого контейнера Макоши». Собиралась она всего лишь из двух кристаллов, а сам контейнер размер имел куда меньше, чем средний. Но и такой может понадобиться, если придется провозить что-то скрытно, так что схема годная, опробую. Но не сегодня. Сегодня нам нужно все для усиления — разговор завтра получится непростым.

Во втором оказалась кузнечная схема меча «Ярость Сварога». Он собирался из трех кристаллов и наверняка был настолько же полезен, как и моя секира. Подойдет ли он человеку, привыкшему сражаться на парных мечах? Вряд ли. Тем более что мечи у Натальи куда легче и тоньше обычных. Видно, Козырев подбирал под ее руку.

— Валерон, как думаешь, удастся где-то выбить схему с парными мечами?

— Для супруги хочешь?

— Естественно. Если ее на таких натаскивали, то переключать на более тяжелый меч смысла нет. Но у меня все схемы падают с упоминанием имен славянских языческих богов, а среди них любителей парных мечей я не припомню.

— Значит, не найдешь, — решил Валерон. — Нужно ехать за схемами туда, где такие мечи есть. Индия?

— Индия… — задумался я. — Там, кажется, совсем маленькая зона, а значит, высокая конкуренция за ресурсы?

— Смотреть надо. Может, туда и не ходит никто? — предположил Валерон. — Или просто покупать кристаллы оттуда. В разных зонах ассортимент заклинаний и схем отличается. Так что в столице могут быть магазины, где представлены кристаллы из других зон. Подороже будут, чем наши.

— А значит, там наверняка можно нарваться на обман.

— Не без этого, — согласился Валерон. — Но ты же всегда можешь проверить?

Я кивнул, прикидывая, что по поводу таких магазинов нужно будет узнать, и изучил оставшиеся два больших кристалла со схемами «Малый оберег Велеса» (защитный артефакт против ментальных атак) и «Малая Крепость Велеса» (защитный артефакт против магических атак).

После чего принялся просматривать большие кристаллы из тех, что новые, но в слияние не попали.

Нашлись две пятых схемы «Купели Макоши». Еще две пятых — и можно будет улучшать мою. Три четверти схемы защитного артефакта «Малая Крепость Перуна» и четверть схемы «Малый оберег Велеса». И они у меня точно были.

— Валерон, а выплюнь-ка все, что у тебя в загашнике, — попросил я и после выполнения просьбы опять скастовал Слияние, к вящему недовольству Валерона, хотя в этот раз выплюнул он куда меньше кристаллов, и из них всего два больших: схема «Малая Крепость Перуна» (защитный артефакт против магических атак) и схема кузнечного молота «Радость Сварога» — последний предмет из сета. Молот мне сейчас был без надобности, а вот защитные артефакты не помешает. А ингредиентов на два комплекта нет.

— Сбегать? — обреченно спросил Валерон, когда я начал размышлять вслух.

— Сбегай, — согласился я. — Забери как можно больше ингредиентов — может, еще чего интересного выпадет с мелких. И предупреди о приезде горничной — пусть ей там комнату подготовят, что ли… Точнее, две нужно. Еще для Натальи… И с кроватями для них нужно что-то решать. Короче, озадачь Прохорова по полной.

— Кровать для Натальи есть среди притащенных из зоны, как раз была, как сказал Николай Степанович, еще одна господская. А вот то, что на нее укладывать, в дефиците. Прохорову придется в Гарашиху ехать. А если он все равно в Гарашиху поедет, то… — Валерон скорчил умоляющую гримасу.

— Коробку конфет и две коробки сгущенки, — согласился я и даже деньги Валерону выдал, чтобы уж точно на все хватило.

Помощник исчез с совершенно счастливой физиономией, а я продолжил разбор больших кристаллов. Из интересного нашел еще четвертушку схемы защитного артефакта «Малая Крепость Велеса». Похоже, Крепость Велеса отвечает за защиту от магических атак, а Крепость Перуна — от физических. Хорошо бы собрать все три, но и одна ментальная защита тоже неплохо.

Добавился еще один кристалл Божественного взора, их у меня стало уже четыре. Этак ко времени использования соберу все десять, до максимального размера навыка. Пространственное хранилище тоже получилось улучшить до четвертого уровня за счет найденного кристалла.

Нашлось аж два сродства к Воде, одно сродство к Тени и два сродства к Скверне. А вот обещанной Наталье артефакторики и Целительства не было. Для начала можно использовать и что-то из этого. Все равно не факт, что в ближайшее время выбьется нужное. Так что я взял эти пять кристаллов и отправился искать супругу.

Она оказалась в библиотеке в компании Мити. Они читали. Причем каждый — свое. Наталья — какой-то толстый фолиант, подсвечивая себе Шаром Света, а Митя, пристроившийся совсем рядом с ее креслом, — детскую книжку со сказками и большим количеством картинок. А ведь спросишь его, что делает, ответит — охраняет. Вон с каким деловитым видом переворачивает страницы. Впрочем, чтение ему охранять не мешало: в его мозгах могло идти параллельно несколько процессов.

— Наташа, у меня несколько вопросов. Первый. Тебя учили работать только парными мечами?

— Нет, — удивленно ответила она. — Козырев, если берется за обучение, дает все. Я могу биться и одним мечом, и топориком. Но парные мечи — это именно мое оружие, если ты понимаешь, о чем я. Я в них особенно сильна.

Я понимал. Именно это чувство было у меня, когда я взял в руки топорик. Значит, будем искать схему парных клинков. А пока можно выковать тот, что сегодня собрался, и на первое время он пойдет.

— Следующий вопрос. Если бы у тебя была возможность получить сродство к Воде, Тени или Скверне, что бы ты выбрала?

— Только не Скверну, — ответила она. — Это сродство дает выход к очень сильным заклинаниям, но и плату берет соответствующую.

— Какую? — заинтересовался я.

— В организме человека Скверны как таковой нет, — ответил она. — Но если берешь сродство к ней, то образуется источник. Наполняется он за счет собственных жизненных сил, сокращая срок жизни. Чем чаще и чем серьезнее заклинания используешь, тем короче жизнь. Там и другие изменения, я подслушивала, когда сестре читали лекцию, но слышно было не все, поэтому я точно сказать могу только одно: Скверну брать не следует никогда.

— Мне говорили, что она считается безопасной.

— Считается. Для простолюдинов. Но это не так. В знающих княжеских семьях этот навык ни за что брать не будут. Он еще по мозгам бьет от частого использования. Очень опасная вещь. Даже удивительно, что ты не знал.

— Я жил в семье, где магии ни у кого нет, с родственниками со стороны отца не общался. Да и магию получил только этим летом, в Лабиринте.

— Правда? — удивилась она. — Удивительно. Я считала это невозможным. Отец как-то бросил, что для людей без магии посещение Лабиринта — только потеря денег.

— Мне повезло. Ладно, со Скверной разобрались. Используешь тогда эти кристаллы для усиления навыка.

— Ты можешь видеть, что в кристаллах?

— У меня есть артефакт, — соврал я.

Впрочем, не совсем соврал: артефакт у меня был и не один, правда, совсем другой направленности. Почему я это сделал? Наверное, потому, что Наталья пока оставалась для меня посторонним человеком. А посторонним людям секреты не выдают.

— Откуда? Это такая редкость.

— Повезло. Тебе сколько до следующего уровня основного навыка?

— Три кристалла.

— Замечательно. Держи. Два со Скверной и один с Водой — для взятия следующего уровня как раз хватит. И останется на выбор Тень или Вода. Один используй сейчас.

— А второй?

— Через месяц используешь, если не удастся найти целительство или артефакторику к этому времени. Я думаю, стихии тебе нужны будут все.

— Спасибо.

— Не за что. Я обещал. Из огненных заклинаний у тебя что есть?

— Искра пятнадцатого уровня, Огненная плеть одиннадцатого, Шар Света двадцать первого и огненный щит шестнадцатого.

— Как ты Шар Света раскачала, — удивился я.

Можно было удивиться и по остальным — это какой силой воли надо было обладать, чтобы раз за разом повторять одни и те же заклинания, доведя их до таких уровней. Выбор был небольшой — похоже, девушка решила не разбрасываться, в чем она совершенно права. Лучше несколько заклинаний высокого уровня, чем много, но низкого.

— Оно безопасное, использовать можно везде. Я много читаю, для меня это заклинание очень удобно. Остальные в доме использовать нельзя. Желательно вообще на полигоне. Или в зоне. Иначе они бы у меня тоже были повыше. А вот предсказание не раскачать использованием, только кристаллами.

— Понятно. Не буду пока отвлекать.

— Погоди. Тень — который кристалл из двух?

— Этот.

— Спасибо еще раз.

Использовала она Тень. Нужно будет ей какое-нибудь заклинание из этой области подбросить. Поневоле задумаешься, а стоит ли, потому что это будет уже в ущерб моему развитию. При такой куче кристаллов жадничать, конечно, нехорошо, но у меня завтра встреча с тестем, который пока не знает, что он тесть. И не слишком обрадуется, когда узнает. Мне нынче всякое усиление очень нужно. Но опять же, если усиливать Наталью, то из нее тоже получится боевая единица, которая поможет не меньше, чем раскачанный навык. Так что я с тяжелым сердцем решил все же не жадничать и выдать кристаллы по тем навыкам, которые у нее есть, если они найдутся в тех кучах. В конце концов, ко мне навыки еще и сами липнут, а она могла получать усиление только либо через методичное раскачивание, либо через кристалл.

Из тех навыков, что у нее были, нашлись только Искра и огненная плеть. Первых было девять, вторых пять. Я использовал шесть кристаллов с Искрой, доведя ее до шестьдесят первого уровня (четыре качнул, пока добирался через зону в Тверзань) и три кристалла с Огненной плетью, которая стала у меня двенадцатого уровня (тоже один уровень цепанулся сам). Три и два кристалла с этими навыками я отнес Наталье, добавив к ним пять кристаллов Теневой стрелы. Ее лицо надо было видеть: никогда еще она так быстро не поднимала уровни навыков. И это при условии, что большую часть я приберег для себя.

В первую очередь я использовал те кристаллы, которые собрались из нескольких. Поднял акваманию до третьего уровня, а скиаманию — до второго. Адский паяльник и Жар-птица, увы, нашлись только по одному кристаллу с частями заклинания, хотя я на них рассчитывал.

Но в основном в этой куче была Вода во всех видах. Ее же я нацеплял по дороге от души. Тот же Снег удалось поднять до девятого уровня — и это при условии, что он падает редко. Ледяная игла доросла до тринадцатого. Водяной Шар вырос до тридцать третьего уровня. Появились и кристаллы с новыми заклинаниями, из которых я решил пока не брать ничего. Толку от них завтра не будет. И вообще подожду, пока прилипнут сами, а потом подниму кристаллами.

Теневая стрела выросла на семь уровней до шестьдесят пятого, что был очень приличный результат. Теневой кинжал — на три до тридцать восьмого. Теневой сгусток — на три до четырнадцатого. Удушающая тень тоже взяла уровень.

Просмотрев остальные навыки, я обнаружил, что подросли на единицу и все немагические навыки, кроме регенерации и плавания. Даже чувство направления уровень взяло.

Ментальные навыки не претерпели изменений, а вот Модифицированная удача доползла до девятнадцатого уровня. Еще внезапно подрос Ядовитый плевок и стал второго уровня.

Количество кристаллов, которые пока нерационально было использовать, все росло и росло, потому что я все не мог видеть, что находится в части кристаллов, — видящий у меня пока застрял на пятом уровне.

Наконец вернулся взбудораженный Валерон.

— Прохоров говорит, что в Дугарске вовсю слухи ходят об отходе зоны. Волну тварей к ним вынесло, но все уже были полудохлые, дружинники с ними справились, а князь отправился разбираться, что случилось. И народ вовсю болтает, что князь правильно поступил, пообещав за избавление от зоны такие деньжищи. Так что два миллиона, считай, у нас в кармане.

— Их еще получить надо, — напомнил я. — Там первый платеж через год. И деньги будут делиться между мной и отчимом. А что-то еще подставному лицу отойдет.

Валерон погрустнел, как будто уже распланировал оба миллиона: один — на конфеты, один — на сгущенку. И внезапно его настигло такое разочарование.

— Это ты зря, — неодобрительно тявкнул он. — Зачем разбазаривать наши деньги?

— Один бы я не получил ничего. Со мной бы даже договор не заключили, а реликвию все равно пришлось бы собирать.

— Довод, — признал Валерон. — Кстати, я ту палатку оттащил к нам в дом.

— Зачем? Она слишком приметная.

— Я вот подумал, что ты ее мог найти просто так после ухода зоны. А она тебе нужна. К чему ждать тепла и потом лезть в воду, если в ней уже сейчас лежат нужные нам кристаллы, а к весне народ сообразит и все вытащит без нас? У тебя есть и плавание, и подводное дыхание. Нырнешь пару раз — согреешься в палатке.

— А тебе даже подводного дыхания не нужно, — намекнул я. — Нырнешь пару раз — ящик сгущенки получишь.

Валерон задумчиво почесал лапой за ухом. Сгущенка показалась ему очень заманчивым предложением, а вот лезть в воду, холодную и мерзкую, ему не слишком хотелось. Он бы предпочел отправить вместо себя Митю, но увы — механического паука в воду отправлять было нельзя. На морде Валерона жадность боролась с нежеланием терпеть лишения, и нежелание победило.

— Для подводных работ я непригоден, — заявил помощник.

— Я тоже. При таких температурах я запросто могу заполучить воспаление легких и умереть.

— Просто вовремя обратишься к целителю. Да и потом, если долго не торчать в воде, а в палатке нагнать жару, то получится закалка тела. А в озере должны валяться ментальные навыки.

Ментальными навыками он меня добил, и я всерьез задумался, а не полезть ли мне в воду и в самом деле. Но сначала нужно было пережить встречу с Натальиным отцом. Поэтому я отбросил все посторонние мысли и занялся артефактами, благо теперь у меня было все, что для них требовалось.

Глава 6

Валерону в этот день пришлось сбегать в Дугарск еще раз — за краской для Мити. Потому что я решил выгравировать на пауке руны и закрыть их алхимической краской, которая осталась после покраски вездехода. Пятнами я его покрывать не буду, просто сделаю белым — он и так будет малозаметен на снегу. Или все же покрыть? Камуфлировать так с самоотдачей. Единственное, что ему до утра придется не двигаться, чтобы краску не смазать. Митя в принципе одобрил, поскольку отключать я его не собирался, но попросил вторую пару лап не трогать, чтобы он мог ночью читать, иначе стоять без дела скучно.

Я согласился, хотя предполагал, что он после полной покраски посчитается завершенным и что-нибудь получит бонусом. Но полной покраски не получится, потому что оружие на передних лапах все равно останется некрашеным. Оно, кстати, и будет демаскировать паука, если тот не сидит в засаде, поджав под себя лапы, так что ровным счетом все равно, сколько лап не покрыты краской.

На душе все равно было тревожно, поэтому я, чисто для успокоения, в дополнение к рунам решил сделать еще один комплект защитных артефактов — для Мити. Только без ментального. Ментал на него не действует, хотя мозги в наличии и развиваются.

Наверное, было бы разумно убедиться издалека, что князь добрался до реликвии, и избежать общения с ним. Разумно, но… неправильно. Тем самым я бы выставил себя в его глазах человеком, уверенным в том, что поступил плохо, а то и вообще — подло. Побоялся встретиться лицом к лицу с отцом супруги, потому что женился на ней обманом. Мог ли я такое допустить, если планировал сам стать князем? Вот то-то. Репутацию уронить можно легко, а вот как ее потом поднимать?

При этом опасность как от князя, так и от его группы сопровождения была нешуточной: я даже против одного Козырева не выстою, а в группе могли быть и куда более искусные люди как в мечах, так и в магии.

Нужно было вырабатывать какую-то стратегию, а в голову не лезло ровным счетом ничего, кроме как: близко не подходить, дом законсервировать Живыми Печатями заранее и в случае чего быстро садиться на снегоход и рвать когти. Валерон, кстати, план одобрил и сразу спросил, будет ли считаться «кое-что» злоумышлением. Я его обломал, решив, что будет или нет — зависит от тяжести этого кое-чего. Может, князь ограничится руганью, а помощник решит взять в качестве компенсации все, кроме нательного белья.

— Прохоров уверен, что не ограничится. Он вообще пессимистично настроен. Говорит, Куликов такого не простит однозначно.

— А что он сделает, Прохоров не предполагал?

— Да чего его мнение слушать? Он вообще паникует, — пренебрежительно махнул лапой Валерон. — Предлагаю в случае чего, чтобы Митя по их лыжам резаком прошелся, а я нашего паука потом в свое хранилище отправлю и тебя догоню.

— Хорошая идея, — признал я. — Но до такого доводить бы не хотелось. Все же я считаюсь членом княжеской семьи.

— Считаешься, но формально, о чем Куликов знает. И кто ему чего будет предъявлять? Сгинул и сгинул. Уверен: он попытается проблему решить радикально.

Валерон тявкал радостно, как будто нашел наконец предлог для экспроприации чужих вещей, но мне, напротив, было тревожно. А ведь это, похоже, амулет с руной предвидения работает.

В общую тревожность свой вклад внесло и утреннее сообщение Натальи:

— Встреча будет очень плохой. С высокой вероятностью погибнешь либо ты, либо отец. Петя, давай уедем до его появления? Если кто-то из вас погибнет…

Она всхлипнула.

— Значит, мы постараемся выйти к другой вероятности. — Я протянул ей связку артефактов и амулетов с рунами. В отличие от артефактов, амулеты были самыми простенькими и выдержат всего лишь несколько срабатываний — мой с руной Предвидения уже потемнел. — Надевай. И будем пристраивать на Митю.

На последнего камуфляж лег прекрасно, если бы не блестящие четыре лапы, его на снегу было бы вообще не заметно. Но и так неплохо: если он затаится, внимания не привлечет.

— Ты уверен, что эти артефакты лучше моих? — с сомнением спросила Наталья. — Мои делал не последний артефактор.

Сомнения понятны: я артефактор без году неделя, даже документ об окончании получил не совсем честным путем. Недоучка-экспериментатор, выезжающий исключительно на редких схемах. Зато схемы такие, что подход к их вскрыванию найти будет сложно.

— Схема, выпавшая с твари, с именем языческого бога в названии. Изделие по ней хуже может быть только в случае какой-нибудь редкой авторской разработки. Да и никто не мешает тебе надеть сразу все. Суммироваться не будет, но пройдет по верхней границе.

— Давай я тебе свой комплект отдам? — предложила она. — На всякий случай. Он делался княжеским артефактором очень высокого ранга.

— И в него могли быть вложены закладки подчинения твоей семье, — предположил я. — За предложение спасибо, но не рискну воспользоваться.

Она задумалась, потом сняла свой комплект, заменила на мой.

— Тогда этому лучше оставаться здесь. Мне кажется, ты прав, и отец оставил лазейку для влияния на семью.

С чего она так решила, я не стал спрашивать, но предупредил:

— Дом перед встречей я собираюсь запечатать. Возможно, не удастся вернуться за артефактами. Поэтому, если не хочешь оставить комплект здесь, забирай сразу.

— Значит, так и будет, — ответила она, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Озабоченность с ее лица никуда не пропала, зато исчезла обреченность. И реветь она вроде тоже больше не собиралась. Насколько я понимаю, это значит, что с новыми факторами в виде моих изделий и отказа от изделий куликовских, вероятность сдвинулась в нашу сторону. Но спиной к ее отцу поворачиваться все равно не стоило. Поговорим на расстоянии, а потом быстро разбежимся. У князя дел должно быть много по возвращенным территориям, да и у меня дел хватает по ним же — кристаллы бесхозно валяться не должны. Как Валерон сказал про те, на дне водоема, так и вертится у меня в голове эта мысль. Нужно будет глянуть среди бытовых заклинаний — может, что-то и подберу, потому что вариант зимой лезть в воду — совсем не вариант.

После завтрака Валерон отправился на разведку, я же занялся креплением артефактов к Мите. Нужно было вчера этим заняться, тогда покраска бы не пострадала. Вариантов крепления было мало, поскольку мастерской при мне не было, к сожалению. Но и болтаться на туловище Мити артефакты не должны. Я снял грудную пластину и стал прилаживать артефакты внутри, встраивая их в общую Митину схему.

— На рожон не лезь, понял? — сказал я по окончании работ.

— Куда не лезть?

Он завертелся, осматриваясь в поисках загадочного «рожна».

— Не рискуй больше необходимого, — пояснил я. — Валерон, конечно, собирается тебя подхватить, но мало ли что, а я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Я не чувствую боли.

— Зато тебе не нравится, когда отключают, — напомнил я. — Если тебя разобьют, можешь отключиться так, что я тебя больше не включу.

— Я буду осторожен.

Я подумал и покрасил остальные лапы. Схватиться не успеет, скорее всего, но какую-то незаметность даст даже в облезлом виде. После чего начал паковать все наши вещи на снегоход. Оставлять здесь ничего не следовало. Даже Натальины артефакты. Хотя их с собой брать тоже не стоило — там и закладки могут быть, и маячки. Но на этот комплект у меня теперь есть планы, для чего мне был нужен Валерон.

Артефакты я крутил в руке, стоя рядом со снегоходом, когда помощник встревоженно тявкнул:

— Минут через двадцать появятся.

— Спасибо, ждем.

— Чуть не забыл. Тебе Прохоров гранаты передал. Алхимические. Не совсем гранаты, правда, но взрываются классно.

— Огненный грибной порошок?

— Он самый.

Он отсыпал мне с десяток склянок из очень тонкого стекла, наверняка оставив и себе как вариант оружия — не одними же плевками развлекаться.

— Не выпади случайно из бесплотности. И еще. Вот это. — Я опять крутанул артефакты. — Нужно будет поместить в тебя, а если что-то пойдет не так — выплюнуть на Куликова.

Миг — и вся связка оказалась внутри Валерона, а сам он растаял в воздухе. Я активировал все Живые Печати на доме, чтобы внутрь без меня никто не смог попасть, и посчитал себя готовым к любому развитию событий.

— Может, Митю мне тоже пока в себя отправить? — предложил Валерон. — Если что, его тоже прицельно выплюну.

— Я не успею сориентироваться, — забеспокоился Митя, не желающий пропускать основное развлечение.

— Да чего там ориентироваться? Если выплюну, а вокруг чужие — сразу врубай резак и режь лыжи. И вообще всё режь, что под резак попадется.

— Всё не надо, — тихо сказала Наталья. — Вдруг под резак люди попадутся?

— Если попадутся, значит, они нас хотят убить, — возмущенно тявкнул Валерон. — А если нас хотят убить, то мы имеем право отвечать зеркально. Мало мне было одного пацифиста, вторую нашел. Как только ты умудрился, Петя?

Я оставил его вопрос без ответа, он тоже замолчал, затаившись где-то до появления Куликова. Продвигались они медленно, опасаясь засады, и делали это так тихо, что я ничего не слышал, пока они не появились. Да и потом тоже ничего не слышал. Лыжи на всех были явно с кучей усилений. Куликов к реликвии не рванул, сначала огляделся, заметил нас, узнал дочь и нахмурился.

— Здесь чисто⁈ — проорал он.

— Чисто! — крикнула в ответ Наталья. — Когда реликвия восстановилась, твари начали убегать и в городе никого не осталось.

— Это хорошо, — довольно сказал он, подъезжая на лыжах к нам. — Вы видели, что случилось?

Этот пункт был дополнительно обговорен с Натальей, чтобы она не выказывала ни удивления, ни возмущения, а поддерживала мою версию. В конце концов, версия не была обманной: я собирался рассказать все как было, лишь кое о чем умолчав.

— Божий помощник достал реликвию, активировал и сказал: «Во исполнение договора».

Упоминание договора Куликову не понравилось, но не напомнить ему о долге я не мог. А то вдруг решит, что восстановление контроля над его зоной не имеет отношения к договору и платить по нему не нужно.

— С чего ты взял, что этот тип — божий помощник? — спросил Козырев.

Заходил он сбоку, как будто пытаясь отрезать один из путей отступления. Агрессии от него не ощущалось, но мне все же стало тревожно.

— Реликвия выпала перед ним из воздуха. На остальное ответить не имею права.

— Значит, было остальное? Куда он ушел?

— Тоже не смогу ответить.

Куликов прикрыл глаза, как будто пытаясь справиться с нахлынувшей злостью, и спросил:

— Вы почему здесь и почему вместе?

— Встретились за один переход до Тверзани, — ответил я. — А почему вместе? Наталья теперь моя супруга по законам божьим и магическим. Для первого пришлось нам в церковь съездить, пока вас ждали.

— Идиот, — сказал Козырев. Причем в голосе его было неприкрытое сожаление. — Василий Петрович, Петр — небесталанный механик. Может?..

— Не может! — рявкнул Куликов и повернулся к Наталье. — Я тебя предупреждал, что будет, если пойдешь против меня? Будет тебе наглядный урок, чтобы больше чудить не вздумала. — Он ударил по мне менталом с такой силой, что артефакт нагрелся, и сказал. — Ты, щенок, подходишь ко мне, встаешь на колени и обнажаешь шею, чтобы рубить было удобней. Прямо сейчас. А голову я потом сохраню. У Машки коллекция есть, теперь и второй дуре заведем. Чего стоишь, я сказал: ко мне, щенок!

Он даванул голосом, вытащил узкий светящийся меч из ножен и приглашающе махнул.

— Папа! — вскрикнула Наталья и рванула к отцу.

— Назад, — я ухватил ее за руку и отправил за спину. Еще не хватало, чтобы она меня защищала. Заодно незаметно вытащил две склянки. — Ваша просьба, Василий Петрович, чрезмерна. Фиг вам, а не моя голова.

— Наталья, иди сюда! — побагровел Куликов и опять даванул менталом, явно рассчитывая, что уж ее артефакты пробьет.

Одну склянку я бросил в подобравшегося совсем близко Козырева, вторую в Куликова. Еще в трех местах бахнуло из выплюнутых Валероном. Бахнуло действительно знатно, а еще загорелось. Повреждений особых я не заметил — слишком хороши были артефакты у наших противников, но куликовская поддержка отвлеклась, и это дало нам несколько секунд, достаточных, чтобы вскочить на снегоход и дать деру.

— По машинке палите! — заорал Куликов.

Я резко сменил направление, после чего и болт, и заклинание прошли мимо, ударившись в стену одного из домов, выходящих на площадь. Потом сзади раздались вопли, но я не оборачивался, торопясь завернуть за угол, чтобы уж точно из зоны досягаемости уйти, потом свернул еще раз и еще, двигаясь к выезду из города. Эх, жаль, что следы на снегу прекрасно видны, по ним на нас можно выйти, но сдается мне, что Куликову и компании будет не до преследования.

На выезде из города я остановился, чутко прислушиваясь к тому, что творится сзади, но мы уже были слишком далеко от центральной площади, чтобы что-то услышать. Хотя нет, услышали.

— Чего стоите? — Валерон плюхнулся сразу передо мной, не принимая материальную форму. — Ходу! Ходу! Там за вами аж трое убивцев бежит. В снегу вязнут, но это ненадолго.

— Митя? — спросил я, выезжая из города и выжимая максимальную скорость из снегохода.

— Со мной. Все в порядке. Они и понять ничего не успели, как я его уже в себя убрал. Но Митя — красавчик. Так прошелся по всем лыжам, что ехать на них будет уже невозможно. Я тоже пару раз плюнул. Кто-то долго не сможет сидеть.

Я завернул за рощицу и остановился. Нужно было понять, станут ли меня преследовать дальше, а еще стоило отправить Валерона обратно, чтобы он послушал, о чем говорят наши враги. И разговор у меня был к Наталье, который не стоило проводить в присутствии других.

Валерон радостно согласился вернуться в Тверзань, что наверняка было вызвано его желанием взять компенсацию. Против этого я ничего не имел, даже поддерживал всей душой. Хотя что там можно было нынче взять с Куликова? Он пришел налегке.

Мы же с Натальей залегли в роще, чтобы видеть выезд из города.

— Почему ты не сказала про навык отца, связанный с разумом? — прямо спросил я.

— Клятва. С меня ее взяли сразу, как я об этом узнала.

— И много на тебе клятв, связанных с Куликовыми?

— Одна. О неразглашении тайн рода.

Теоретически сюда входило и молчание о других имеющихся клятвах, но Куликов не особо похож на прожженного интригана, поэтому о таком выверте вряд ли позаботился.

— Про коллекцию голов ухажеров твоей сестры — правда?

— Я… не знаю. Я была уверена, что нет, — она всхлипнула. — Что это просто семейная страшилка. Я и сейчас не уверена, что он бы так с тобой поступил. Что не пугал.

Я глянул, что у меня там с навыками. Модифицированная удача получила двадцатый уровень, воздействие на разум — девятый, а иммунитет к воздействию на разум — шестнадцатый. Так что, похоже, Василий Петрович про коллекцию не шутил, что очень и очень плохо — как бы не передалось сумасшествие по наследству и моим детям. Наталья кажется относительно адекватной — но вдруг только кажется?

Черт, нашел себе проблему на пустом месте…

Из-за крайнего здания вывернули наши преследователи, посмотрели на уходящий вдаль след от моего транспорта, прикинули вероятность нас догнать, один из них плюнул и махнул рукой, после чего они развернулись и потопали обратно.

А у нас неожиданно включилась трансляция от Валерона. Слабая, едва различимая — видно, на пределе возможности помощника.

— Не догонят. С концами ушли. Я предупреждал, что у него устойчивость к менталу.

— Кто знал, что настолько? — огрызнулся Куликов. — Я был уверен, что пробью.

— Нужно было рубить сразу, без рассусоливаний. Хотя я и считаю это плохим решением.

— А какое хорошее? — огрызнулся Куликов. — Мы в Наташку столько вложили — и отдавать ее наглому юнцу? Просто так отдавать?

— Он не только наглый, но и талантливый. И его талант мог бы работать на вас. Сейчас не будет. Даже если вы убедите, что это была всего лишь шутка, то под клятву он не пойдет.

— Кто же ожидал от Наташки такого финта? Тихая послушная девочка — и на тебе. Я был уверен, что ее контролирую.

— А в результате потеряли и предсказателя, и механика. Видели эту тварь, прорезавшую наши лыжи? Это такой же паук, как и тот, что подарен вашей семье. А поражающие огненные искры? Никто так и не понял, откуда они вылетали. И это тоже наверняка артефакт.

Надо же, приписали мне достижения Валерона. Надеюсь, он не обиделся.

— Вспылил, каюсь. Но и сейчас, если бы они мне попались — убил бы не глядя. Щ-щенок. Такой вежливый, почти угодливый — а спер самое ценное, что у меня есть. С-скотина. В-ворюга.

Он витиевато выругался, в выражениях, которые не стоит слышать благородным дамам. Но он же не подозревал, что его сейчас слушает родная дочь. Внимательно слушает, стараясь не пропустить ни одного слова.

— Теперь вам как-то придется с ним мириться.

— Мириться? С этим щенком ссыкливым?

— Урон он нанес хороший, прежде чем сбежать. Заметьте — сбежать от во много раз его превосходящего противника. Так что не надо на юношу напраслину возводить. Зять как-никак. Может, вы вообще через положенное время дедушкой станете.

Даже слабый сигнал позволил расслышать, как Куликов скрипнул зубами.

— Нет, Алексей Фомич, не сдержусь сейчас, если на глаза покажется. Пришибу. Второй раз меня на этот трюк не возьмет, буду бить сразу. Мне Наташка подконтрольной нужна, я слишком много в нее влил и слишком много на нее поставил. Но дозволяю тебе с ним переговорить. Сообщить, что прощу, коли клятву принесет.

— Василий Петрович, не пойдет он на это. Я его слишком хорошо узнал. Юноша амбициозный, у него свои планы.

— Если откажется, тогда буду думать, что с ними делать, — бросил Куликов. — Может, тогда придется обоих класть.

Наталья рядом испуганно ахнула и зажала себе рот рукой. Зря: Куликов нас слышать не мог.

Глава 7

Трансляция прекратилась столь же резко, как и началась — видно, у Валерона закончились силы. Ничего, скоро сам прибежит, расскажет, если что пропустили. А пока стоит наметить маршрут. Я вытащил из багажника карту. Кстати, нужно будет на нем нормальное сиденье сделать. Похоже, Наталья со мной надолго, поэтому нужно сделать так, чтобы ехать ей было относительно комфортно. Может, еще одни очки соорудить? А то у меня лицо прикрыто, а у нее нет. С другой стороны, она за моей спиной сидит. Правда, спина эта пока не сильно широкая.

— Может, мне к отцу вернуться? — неожиданно предложила девушка. — Он успокоится. До некоторой степени, конечно, но я смогу его уговорить тебя не трогать.

— Исключено, — отрезал я. — Всё, принимай как данность, что ты уже в другой семье. О Куликовых пока забудь. Стану сильнее — может, удастся выстроить с ними нормальные отношения. Пока я слаб — не удастся. Твой отец примет только силу.

— Он тебя убьет.

— Попытается, — согласился я. — Но кто сказал, что это у него получится? Удача на нашей стороне.

В доказательство я извлек из комбинезона шнурок с, как я думал, руной удачи. Амулет осыпался прахом сразу, как оказался снаружи — отработал ресурс полностью. Придется делать новый. Но с моей модифицированной удачей — неплохое подспорье. Амулет с руной предвидения тоже рассыпался. Его тоже заменю.

— Твои как? — спросил я у Натальи.

Она извлекла всю связку. Амулеты разрушились тоже, а артефакты были в норме, хотя заряд в одном просел больше чем наполовину.

— В тебя попали? — забеспокоился я.

— Вроде нет, — ответила она. — Я бы почувствовала.

Сейчас только я сообразил, что заряд просел в ментальном. Силен, оказывается, князь.

— Какой уровень у Василия Петровича в Воздействии на разум?

Она открыла было рот, но ответить не смогла — клятва запечатала не хуже кляпа. Забавно, клятва продолжает ее считать Куликовой или там была не такая простая формулировка? Надо бы аналогичную взять и в отношении меня. Потому что волей-неволей она нахватается столько моих тайн, что станет для меня опасной.

Видимо, что-то такое проявилось в моем взгляде, потому что Наталья сказала:

— Давай я такую же клятву принесу в отношении Вороновых?

— В отношении всех Вороновых не надо: они не считают меня своей семьей, а я не считаю их, а вот в отношении нашей семьи имеет смысл, потому что у меня секретов — как блох на бездомной собаке. При мне все ближники — с клятвой верности.

— Мне тоже так будет спокойнее — не скажу ничего лишнего, — сказала она и сразу же перешла к самой клятве: — Отныне я становлюсь хранителем секретов Петра Воронова, мужа моего. Да сомкнутся уста мои, да умолкнет язык мой пред тем, что доверено мне. Пусть доверенное мне не найдет пути к перстам, что пишут и указывают, к губам и языку, что говорят, к глазам, что могут указать путь прознатчику, к мысли, что рвется наружу. Клянусь кровью своей, что течет в жилах: все, что мне открыто ныне и будет открыто под сенью доверия, навсегда пребудет запечатанным в святилище сердца моего и не найдет пути наружу, кроме как по воле того, кому приношу эту клятву.

Она подняла руку к небу, и нас оглушил грохот, лучше всякого указателя обозначивший место нашего пребывания. Разве что Куликов решит, что на нас обрушилась божья кара. Но надежды на это мало.

— Громковато получилось, — заметил я со всей доступной мне на данный момент дипломатией.

— Когда я давала клятву Куликовым, такого не было, — ответила Наталья. — Говорят, что такое случается, если на давшего клятву обратил внимание один из божьих помощников.

Словно подтверждая ее слова, начал падать пушистый снег. Причем на небе практически не было туч, так что откуда он сыпался — та еще задача.

— Только еще одного божьего помощника нам не хватало, — проворчал я. — Нужно бы отсюда уезжать, но Валерона пока нет.

— Почему еще одного?

— Потому что с одним я уже общался. И по существу он не божий помощник, а бог.

— Отец тоже говорил, что за нами присматривает бог. Пока реликвия не разрушилась.

— Плохо присматривал. Ладно, Наташ, это все лирика. Давай думать будем, куда двигаться.

— Подальше отсюда, — голос у нее чуть дрогнул, но больше никаких признаков того, что эта ситуация давалась ей нелегко, не было.

Маменька бы уже давно валялась в обмороке, выходя из него лишь для того, чтобы сообщить всем, какая она несчастная. Возможно, она и сейчас показательно страдает, что сын женился так рано и без оглядки на ее мнение. Сойдутся они с Натальей характерами или нет? В любом случае вряд ли они будут жить вместе, так что открытого конфликта не будет.

— Это само собой. Но сначала нужно по максимуму собрать кристаллы в очищенных населенных пунктах. И нам основа для роста, и слухов ходить не будет. — Хотя все равно пойдут, потому что все собрать мы физически не успеем. — Нужно сначала пройтись по ближайшим к границе.

— Их могли уже вынести.

— Могли, — согласился я. — Но проверить нужно.

Я не забывал посматривать на город, но оттуда к нам никто не двигался. Конечно, можно было предположить, что решили зайти со спины, но по такому снегу мы скорее успеем удрать, чем нас окружат и вообще подойдут близко.

— Еще сидите? — тявкнул Валерон, вываливаясь из невидимости. — Артефакты я князю в лицо отправил, он очень громко и противно ругался, особенно потому, что на них стоят метки для отслеживания. Но потом вспомнил, что они есть и на мечах, и успокоился.

Наталья испуганно ойкнула и содрала с себя перевязь.

— Здесь брошу.

— Зачем бросать? — возмутился рачительный Валерон. — Во мне полежат пока. Должны же мы с тебя хоть какое-то приданое получить? Вот они им и будут.

Наталья покрутила головой.

— Не хочу ничего, что бы связывало меня с Куликовыми.

— Потом отдашь, — предложил я. — Или отдадим, когда в Дугарске будем. А пока действительно пусть побудут в Валероне. К нам кто-то выдвинулся?

— Нет. На вас пока решили забить. Козырев убедил князя не торопиться и все хорошенько обдумать. Двоих дружинников князь отправляет в Дугарск. Так что у нас полная свобода действий. Что делаем?

— Нужно Прохорова предупредить, чтобы уезжали.

— Их точно не тронут, — сказала Наталья. — Отец никогда не срывал злость на непричастных.

— Тогда просто предупредить и пусть они решают на месте. Нам же срочно нужно усиливаться, а значит, кристаллы собрать где можно, то есть двигаемся к Дугарску, а потом от него.

— Здесь и здесь я уже собрал, — сообщил Валерон, небрежно ткнув лапой. — Вообще в мелких поселениях кристаллов мало, а риск нарваться на сборщиков высок. Перспективны места типа того, куда сугробень ухнул, и города.

— Едем к нынешней границе по синусоиде? — предложил я. — С заездом в крупные населенные пункты. Если не засыпет.

— Снег локально падает, — заметил Валерон, — только на вас. Божья помощь, не иначе.

Все же мы наметили один городок между Тверзанью и Дугарском — за пару часов доедем, соберем все и там же заночуем. Находится он не на прямой между городами, то есть отправленные дружинники в него не завернут, зато Валерон успеет добежать в бесплотном виде до Прохорова и вернуться. А там уж пусть решают, сниматься с места или погодить. Священник опять же появится — это будет для князя остужающим фактором, как я надеюсь. Эх, телефона не хватает, хотя переговорные артефакты имеются, но они дорогие и парные. И схем в открытом доступе нет.

Как только мы сели на снегоход, Валерон нарядился в свой зимний комплект и принялся рассказывать все, что мы пропустили сначала по причине того, что было не до наблюдений, а потом по причине того, что находились слишком далеко.

— У них слишком хорошие артефакты, — расстроенно пожаловался Валерон. — У князя и Козырева — так точно. Ни мне, ни Мите не удалось пробить.

Снег не прекращался и действительно шел узкой полосой, а еще задувал ветер, заметая наши следы. Скоро нас невозможно будет выследить по такой приметной полосе.

— Может, и к лучшему, — сказал я. — Пока кровь не пролита, всегда есть надежда на примирение.

Честно говоря, я так не думал. Куликов показал себя не просто непримиримым врагом, но и не совсем адекватным, поэтому примирение с ним — последнее, чего бы мне хотелось. Но Наталья и без того выглядела убитой прослушанным разговором, ни к чему ее было добивать своим мнением по поводу ее отца. Она, конечно, храбрилась и старалась не показывать своих чувств, но у нее не было таких навыков притворства, как у остальных в семействе. Поэтому прорывалось временами и настоящее.

— Да какая надежда? Он настроен тебя при встрече на ноль помножить, — возмущенно тявкнул Валерон.

— Кажется, я поняла, откуда Петя понабрался таких странных слов. Я надеюсь, что отец остынет и мы сможем договориться. Иначе — разрыв с семьей. Если отец пострадает, ни сестра, ни мать мне не простят.

— Он, вообще-то, подумывает нас обоих убить, — не удержался я. — И если будет стоять вопрос, полный разрыв с твоей семьей или наша смерть, я выберу разрыв. Его я точно переживу.

— Пацифистка, — припечатал Валерон. — Иногда надо показать зубы и тяпнуть посильнее, иначе уважать не будут.

Наталья замолчала, не стали болтать и мы. Да и не до этого стало.

Тверзань мы огибали по широкой дуге, проверяя все подозрительные гладкие места. В одном месте повезло: Валерон с Митей извлекли из подснежного убежища приличную кучку кристаллов. Но остальные проверенные места оказались пустышками.

Когда доехали до городка, маленького, но с центральной площадью, Валерон выплюнул вместе с Митей палатку и гордо сказал:

— Как чувствовал, что пригодится.

— Это откуда? — подозрительно спросила Наталья.

— Это из захоронки одного очень нехорошего типа, с артелью которого у Пети были разборки. Они хотели его скормить твари в зоне, представляешь? — возмущенно тявкнул Валерон. — А потом, когда не вышло, главарь лично приходил, чтобы убить. Не получилось. И я считаю, что это все — наша честная добыча, а Петя артачится. Говорит, что его могут принять за убийцу этого аристократа, который с палаткой в зону ходил. Хотя на ней не написано, чья она.

— Мы ее могли найти здесь, — твердо сказала Наталья. — Закон зоны: кто нашел, того и вещь. Герба на ней нет.

— Наш человек, — обрадовался Валерон. — Я тоже считаю: имущества много не бывает. Нашли и нашли. Ночевать же где-то надо? Митя, ты чего стоишь? Собирай кристаллы, пока не засыпало. Смотри по улицам и в разбитых домах. Но больше по улицам. А я сбегаю до Прохорова. Может, и вам чего вкусного принесу.

Он растворился в воздухе, решив, что с размещением палатки мы справимся без него. Решил ставить я ее все же не на середине площади, а внутри каретного сарая одного из особняков. Ворота на сарае сгнили, но кирпичные стены стояли крепко и воспринимались мной дополнительной защитой, а пол там был все равно земляной, утоптанный до каменной твердости да еще и промерзший.

Наталья в установке не участвовала, сказала, что ей нужно пройтись. Думаю, кристаллы ее волновали в последнюю очередь — хотелось побыть одной, возможно, поплакать. Я препятствовать не стал: в городе пусто, опасности нет, в случае чего рядом и я, и Митя. Утешить я ее все равно не мог. Да и приняла бы она у меня утешение? С этим ей придется жить. Хотя, как мне кажется, она уже понимала, что отец относится к ней не как к дочери, а как к ресурсу. Ценному и подконтрольному.

Палатка оказалась приличных размеров и заняла почти все пространство сарая. Внутри был встроенный подиум под спальный мешок, небольшой раскладной столик и стулья. Но энергии на магические прибамбасы уже не хватало, поэтому пришлось все подзарядить, после чего я втащил оба спальника внутрь и решил сварить кашу, пока палатка и спальники прогреваются. У меня были и готовые блюда от Прохорова, но подобные простые действия успокаивали и помогали думать. Заодно и справочник по бытовым заклинаниям просматривал, потому что почему-то был уверен, что найду там что-то подходящее для извлечения кристаллов со дна.

К тому времени, как каша сварилась, Наталья как раз вернулась. Глаза у нее были красные, но больше ничего не указывало на то, что она плакала. Вместе с ней пришел и Митя. Кажется, именно ему удалось успокоить мою супругу.

— Что мы будем делать дальше? — спросила она.

— После того как соберем кристаллы? Уедем из этого княжества. Я планировал осесть в Володаре, но не сложилось. Нам здесь будет опасно. К тому же тебе нужно оканчивать гимназию. Последний год же?

Она кивнула, а я невольно подумал, что мой аттестат ей лучше не показывать — в шоке будет от посредственных оценок.

— Я могу сдать экзамены экстерном. Мама как раз вела переговоры в гимназии, когда все это случилось.

— Туда теперь лучше не обращаться. Экстерном можно и у нас. Отчим договорится, он в попечительском совете, к его просьбе прислушаются. Пока решаем этот вопрос, ищем нужные тебе кристаллы со сродством. А потом тебе нужно будет учиться дальше. Да и мне тоже, потому что свидетельство об окончании артефакторской школы под руководством посредственного артефактора — это не то, что поможет завоевать уважение.

А оно мне понадобится, если я собираюсь взять себе княжество Вороновых. И не только уважение, потому что если я сейчас попытаюсь отжать княжество, восстановив реликвию, то мне сразу укажут на место: мне нечем будет удержать захваченное. У меня нет возможностей. Сейчас нет. Нужно развиваться самому, развивать супругу и собирать вокруг себя верных людей. Нужны специалисты, нужна дружина. А для этого необходимы деньги.

Поневоле пожалеешь, что злоумышляет на меня ныне один только полунищий князь Куликов — Валерону там развернуться негде.

Значит, восстановление княжества Вороновых оставлю до того времени, как наберу силу. Но и захватить его полностью зона не должна, иначе Вороновых лишат княжеского титула, а вернут ли его при освобождении от зоны — вопрос спорный.

Но сначала нужно будет пообщаться с богом, который своим договором отправил меня на мучительную смерть, да еще и неоднократную. Сдается, что он очень сильно задолжал мне за помощь. Нужно подумать, что с него запросить. Хорошо подумать.

— Придется ехать в столицу? — уточнила Наталья.

— Придется, — признал я. — Искать там жилье, когда определимся с учебными заведениями. Купить пока не смогу, придется снимать. И снимать что-то приличное, соответствующее нашему статусу. Да еще непременно с кузней, потому что мне нужно и дальше развивать механику. Но этим я могу заниматься и лично.

— Мечтаешь? — Валерон вынырнул из воздуха прямо передо мной.

— Планы строю, — возразил я.

— Митя, все собрал? — строго спросил он у паука.

— Все. Здесь меньше было, чем в Тверзани.

— Сравнил. В Тверзани тварей было больше, а сами они отборнее.

— Что там в Дугарске? — прервал я их милую беседу.

— Я Прохорова успокоил, что ты выжил. Он решил пока в Дугарске остаться. Уверен, что их не тронут. И горничную дождаться надо. Выбросить из дома их не могут, документ от твоего отчима на аренду в наличии. То есть все нормально будет, не переживай. Но уезжать оттуда однозначно придется вместе со всеми вещами. Я, кстати, купель с собой прихватил.

— Зачем? — опешил я.

— Как это зачем? — возмутился Валерон. — Мыться, знаешь ли, иногда надо. Не хочешь ты, пусть Наташа оценит. И твое изделие, и твои перспективы.

— Здесь ванну нечем наполнить, — рассмеялась девушка.

— Она артефактная, наполняется сама. Увидишь. Только поедим сначала. Готово же все. Я по запаху чувствую, что готово.

Он облизнулся и выплюнул свою красную мисочку, куда я сразу положил его порцию. Остальное разложил нам с Натальей. Валерон справился быстро и задумчиво сказал, как бы ни к кому не обращаясь:

— Может, мне первым купель опробовать? А то вдруг она от переноса сломалась и Петя там не сможет греться после погружений в ледяную воду?

— Я не собираюсь погружаться в ледяную воду, — отрезал я.

— А придется. Потому что по весне уже найдутся желающие, опередят.

— У меня идея появилась, как можно будет собирать артефактом. Причем несложным. Ведро только нужно. Зря мы из Тверзани ведро не захватили.

— Здесь возьмем, — обрадованно предложил Валерон. — Наверняка найдется целое на весь город, а хозяева уже давно про это ведро забыли. А если и не забыли, им что жалко будет освободителям их города какое-то ведро? Пройдусь, проверю. Так что за артефакт?

— Хочу модифицировать одну схему из сборника по бытовым артефактам, — пояснил я. — По перебору крупы и отбрасывания камней из нее. Нужно будет только поправки на размеры внести — и можно опускать на дно. Одно плохо, там Вихрь идет, а он у меня маломощный. Всего четвертого уровня.

— Так. Я пошел искать целые ведра, а ты пока его практикуй. Чтобы до пятого довел к моему приходу. Мог бы и раньше этим заняться. А то сидит, фантазирует. От фантазий уровни не растут.

Валерон испарился, а я, признав его правоту, принялся повышать уровень вихря. В конце концов, заклинание показало уже свою полезность, так почему бы его и не развивать дальше?

Глава 8

Заниматься артефакторикой на улице было и холодно, и неудобно: комбинезон не способствовал мелкой моторике. Поэтому я расположился в палатке. В стенах неожиданно нашлись шторки, отгораживающие спальное место, и они полностью закрыли часть, превратившуюся в отсек для мытья. Пояснив Наталье, как пользоваться купелью, и сообщив, что одежда там сама отстирывается, но, увы, не отжимается, я решил, что могу предоставить супругу самой себе и заняться артефактом. Или артефактами — я был уверен, что Валерон одним ведром не ограничится.

Но для начала я открыл справочник на нужной схеме, чтобы вычислить поправки. Все-таки кристаллы — не мелкие камушки, которые могут встречаться в крупе, а куда более значительные вкрапления в донном иле, где, кроме них, хватает и других примесей разного толка — от гниющих растительных и животных останков до уже настоящих камней. Ни первые, ни вторые мне не нужны, а значит, нужно как-то настроить на определенный диапазон размеров и весов: от маленьких кристаллов к большим.

А ведь были еще кристаллы с рунами, образца которых у меня не было, а если бы был, можно было бы собирать сразу в три емкости. Эх, мечты, мечты…

Валерон забросил мне ведро и опять удрал, а я решил провести эксперимент, собрал на скорую руку работающий образец и отправился на улицу, где рассыпал строго посчитанное количество кристаллов в снегу, после чего запустил артефакт. Сразу вылезла маломощность: чтобы собрать весь десяток, артефакту потребовалось почти четверть часа.

Вкладывать в развитие Вихря кристаллы жаба давила, поэтому следующий час я занимался прокачкой. Заклинание формировалось быстро, быстро сбрасывалось, поэтому план я даже перевыполнил, доведя Вихрь до шестого уровня. Это не сильно помогло — артефакт продолжал оставаться маломощным, а ведь ему еще придется преодолевать давление воды, которое куда сильнее, чем нынешнее давление воздуха. Без десятки в Вихре делать на водоемах нечего. Это же сказал и Валерон, когда увидел результат, притащив мне еще три ведра. Одно даже какое-то медное, до неприличия позеленевшее от времени.

Пришлось поработать вихресозидателем еще часа два, пока я не почувствовал, что выжат полностью в отношении магии. Вихрь удалось поднять до восьмого уровня, но последние разы я кастовал уже на волевых усилиях. Валерон даже заволновался:

— Прекращай, а то перегоришь. Сейчас в купель залезешь, восстановишься — вот тогда можно будет еще заняться.

— На сегодня точно все, — отказался я от столь сомнительного удовольствия. — В купели отваляюсь, чая выпью — и спать. По дороге буду вихрь тренировать. И в кристаллах может что-то найтись.

— Воздух в этой зоне почти не падает, — вздохнул Валерон. — Ладно. Ты в купель, а я до Тверзани.

— Долго бежать же.

— Я туда по метке. Лазейку между полями действия живых печатей я нашел. Немного послушаю князя — и назад.

— Только послушаешь? — хмыкнул я.

— Не только, конечно. Если защиту на доме не выставили, то, что валяется бесхозным, — все наше.

— Это все же князь с ближниками, не артельщики, — намекнул я. — Поосторожней бы. Мне будет жалко, если что с тобой случится.

— Я сама осторожность, — гордо сказал Валерон и испарился, пока я не успел ему припомнить какой-нибудь косяк.

А я пошел к палатке. Стучаться там было некуда, поэтому я просто громко спросил, можно ли входить, и дождался ответа от Натальи, прежде чем откинуть полог и войти. Она сидела за столиком, просматривала книгу с артефакторными схемами и расчесывала подсыхающие волосы. И волос этих было столько, что я даже удивился, как они все умещались в косе. Коса, конечно, была отнюдь не тоненькая, и все же. Лицо моей супруги после купели посвежело и похорошело: ушли следы обветренности и вообще что-то неуловимо изменилось. Возможно, я бы сказал точнее что, если бы не ужасное серое платье, в которое была наряжена девушка. Выстиранные вещи были развешаны по всем возможным поверхностям, так что подозреваю, это единственная смена. Практичные вещи — никакого шелка и кружев, маменька бы в ужас пришла. Впрочем, нижнего белья на виду не было, оно наверняка сушилось под рубашкой, больше похожей на мужскую. Правда, я подозревал, что кружев не будет и там.

— Только не говори, что ты сама купила это платье, — не удержался я.

— Оно самое дешевое было, — пояснила Наталья.

— Ага, а еще — немаркое. Давай договоримся, что выбирать ты себе будешь одежду, ориентируясь не на цену, — предложил я. — Это платье ужасно, и тебе совсем не идет.

— Мне ничего не идет, я некрасивая.

Так, похоже, мне придется побыть психотерапевтом и излечить детскую душевную травму.

— Наташ, это чушь собачья. Это тебе сестра внушала, потому что боялась конкуренции. Ты вообще себя в зеркале видела?

— Да, у меня длинный нос.

— Огромные глаза и красивые губы. А нос не длинный, нормальный. Тонкий, прямой, красивой формы. Извини, я не мастер комплиментов, но одно скажу точно: если бы ты мне не нравилась, я бы на тебе не женился.

Правда, понравилась она мне не внешностью, а стойкостью, но к чему такие подробности? Брак был правильным — это чувствовал я, это чувствовала и она. И Валерон с ней уже сроднился, даже что-то одобряет и больше не предлагает заплевать.

— Может, у тебя просто вкус странный, — смущенно предположила она.

— Тебе даже Митя сказал, что ты красивая, а такой одеждой ты себя уродуешь, — продолжил я. — Делаешь некрасивой. Зачем?

— К нему можно приладить воротничок — и будет совсем другое дело, — оптимистично сказала Наталья. — Еще можно вышивку пустить. Вот увидишь, оно изменится. Просто остальное было и дороже, и намного больше размером. Так что вариант, собственно, был один. А брать что-то дорогое, чтобы потом перешивать — смысл? Я бы даже переодеться сегодня не смогла, если купила бы что-то другое.

Я хотел было сказать, что маменька ее замучит, собирая гардероб, но потом решил, что это прозвучит угрозой, и промолчал. Вспомнил, что мне тоже не помешало бы переодеться и сполоснуть то исподнее, что на мне, и пошел смотреть, есть ли у меня смена в контейнере снегохода. Смена нашлась. Так что я тоже сегодня получу удовольствие сначала от купели, а потом от чистой одежды.

— Я помоюсь, а потом посмотрим сегодняшний улов, — предложил я.

— Хорошо.

При упоминании улова мысли сами свернули на те кристаллы, что лежат под водой. Потому что бесхозные на земле летние артели наверняка собирали, а в водоемах кристаллы копились как летом, так и зимой. И не хотелось бы, чтобы эти накопления достались Куликову — князь рано или поздно тоже про это подумает, а на территории его княжества три больших озера, ныне моими стараниями от тварей очищенные. Буду завтра Вихрь отрабатывать во время поездки. Но не так, как сегодня — до опустошения резерва доводить нельзя. От тварей зона освободилась, но сюда могут забредать твари другие, на двух ногах, типа астафьевской артели, которым нужно будет давать отпор.

Купель оказалась очень кстати: я даже не подозревал, насколько я устал за эти дни. Постоянное напряжение — и моральное, и физическое, и магическое — оно душевному здоровью не способствует. И сейчас я поминал добрым словом Валерона, который прихватил столь полезную в хозяйстве вещь. Даже две вещи: палатку и купель. Совершенно не чувствовалось, что за тонкими палаточными стенками — настоящая морозная зима. Здесь и сейчас было тепло и уютно, я чуть не уснул прямо в купели. Но очнулся и решил выбраться от греха подальше, заодно заменил себя своим бельем, размышляя параллельно, куда все-таки отправиться на дальнейшую прокачку, потому как сидеть рядом с маменькой в ожидании нового учебного года — идея так себе.

Одежда очистилась, и артефакт я отключил, развесив на краю бандуры свои мокрые вещи. Конечно, когда Валерон примчится, захочет тоже поваляться, но пока пусть сохнут: вентиляция внутри палатки работала прекрасно и влажность совсем не чувствовалась. Пара часов — и белье высохнет.

Я сдвинул шторку и вышел во вторую половину палатки. Наталья все также с увлечением изучала справочник. А под столом обнаружился Митя, который читал очередную детскую книжку, наверняка прихваченную из Тверзани, благо у него теперь было собственное пространственное хранилище. Видно, решил часть отвести под свои нужды.

— Мить, выгружай кристаллы, смотреть будем, — попросил я.

Он с сожалением отложил книжку и высыпал в подставленное мной ведерко кристаллы. Оба-на! Руна! Я обрадовался и сразу вытянул из общей кучи. Легкость. Не повезло, однако. Я вздохнул, замерил для подстановки в формулу заклинания артефакта и протянул Наталье.

— Учи.

— Лучше ты. У тебя больше возможностей использовать руны.

— Эту я знаю уже. Так что учи.

— Ее продать можно, — не торопилась она использовать. — И вложить потом во что-то нужное.

— Я и вкладываю в тебя. Или ты считаешь себя ненужной? Давай договоримся, что мы не будем на тебе экономить. Да, моя прокачка приоритетней. Но то, что не нужно мне, но может быть использовано тобой, используешь ты, а не продаем. Кристаллы вообще не продаем никакие.

— Даже пустые?

— Пустых кристаллов нет. Есть недоосмотренные. Это наш фамильный секрет, если что.

Она неуверенно улыбнулась.

— В каком смысле недоосмотренные?

— У меня есть навык, с ростом которого я вижу новые заклинания в ранее казавшихся пустыми кристаллах. Так что пустые кристаллы мы не продаем и не отдаем для роста твоего навыка, а ждем, пока мой навык покажет, содержат ли они что-то полезное.

— Но как их тогда использовать? Если не видно, что там?

— Там не целый навык, а часть. Кристаллы нужно сливать, чтобы получить один с навыком. И это тоже наш фамильный секрет. Так что развитие твоего навыка может немного замедлиться, поскольку в ненужных окажутся, скорее всего, только те, что со сродствами. А может и не замедлиться, потому что с тварей в боях с моим участием выпадает больше кристаллов. Ну и с предвидением, если найдутся, конечно, тоже пойдут все тебе. При условии такой дорогой прокачки навыка бессмысленно его качать обоим.

— Они очень редко бывают. В нашей зоне не падают.

— А где падают?

— Чаще всего у Верховцевых. Ну как чаще. Есть зафиксированные случаи выпадения. Целых два за все время существования зоны. В других княжествах максимум по одному известному случаю. У Верховцевых еще заклинания Воздуха, говорят, хорошо падают.

— Прекрасно, — обрадовался я. — Как раз туда собирался. Там рецепты алхимических красителей встречаются. А целительство там не падает?

— Нет, к сожалению. И оно падает только летом.

— Жаль. Но все равно до лета перебираемся туда, будем твой навык повышать. А руну используй прямо сейчас.

Я подвинул ее по столу к Наталье и принялся выбирать все большие кристаллы. Их оказалось 11 штук. Сродство к Скверне и к Воде начали заполнять дорожку к следующему уровню предвидения у Наташи, кристаллом с Пространственным хранилищем я поднял навык до пятого уровня. Еще нашлась четвертушка «Малого оберега Велеса», остальное пока не определилось.

После этого пришло время кристаллов мелких. Там нашлось что слить, но поскольку Валерона не было, я такие отодвинул в сторону, разделил между мной и супругой найденные по имеющимся у меня и ее навыкам. Искру я поднял на уровень до шестьдесят второго, а три кристалла отдал Наталье, чтобы у нее хотя бы двадцать первого стала. Вообще, в планах было догнать ей этот уровень до пятидесятого и выдать второе сродство.

Огненную плеть, которой нашлось три кристалла, напротив, разделил в свою пользу: два кристалла мне, один — Наталье. И она у обоих стала четырнадцатого уровня.

Теневую Стрелу — все пять кристаллов отдал Наталье, доведя ее уровень до десятого. Зато остальное с Тенью использовал на себя: Теневой кинжал подрос до сорокового уровня, а теневой сгусток до пятнадцатого. Остальные нужно было сливать.

И опять нашлось много Воды. И если большинство кристаллов с навыками надо было сливать, то Водяной шар поднялся до тридцать седьмого уровня, а если бы я взял Очищающий поток, то он сразу стал бы седьмого уровня. Но я решил дождаться, пока прилипнет само.

Из интересного в мелких кристаллах нашлось еще две пятых алхимического рецепта Золотой смазки — наверняка очень полезной штуки для моих будущих автомобилей. Еще выпали треть схемы Живой печати и четверть схемы двигателя «Сила элементалей».

А вот механика совсем перестала падать. Я припомнил, что и механизмусов не встречал, пока пробивался через зону к Тверзани. В городе их так же не было. А ведь говорили, что они встречаются и зимой, просто реже. Но не срослось, что печально — Митя остается без улучшений, а ни одна схема станков не собирается до конца.

Довольный Валерон выпрыгнул из бесплотности, как всегда неожиданно:

— Вы даже чай не пьете? — удивился он и сразу обеспокоился: — Неужели весь хворост сожрали, пока меня не было? Вот вы как. Я к вам со всем доверием, а вы объедаете несчастного песика.

— Не брали мы твой хворост!

Валерон успокоился как по взмаху волшебной палочки.

— Он не мой, он общий. Но я бы не отказался сейчас восстановить силы и вообще. — Он облизнулся. — Все равно больше ничего сладкого нет. Купель-то хоть не сломали?

— Работала вот только недавно.

— Тогда отсыпь мне в мисочку хвороста, а я себе режим подберу.

— Так. А отчет?

— Отчет будет сразу, как только я окажусь в воде. Устал я.

Он принял скорбный вид и утер лапой со лба воображаемый пот. Со слиянием кристаллов я к нему приставать не стал: это можно сделать и утром, а информацию про Куликова хотелось бы выслушать сейчас. Пришлось натянуть комбинезон, потому что за пределами палатки было холодно. И пусть пришлось всего лишь вытащить из багажника кастрюльку с хворостом, но продуть может и за такое короткое время. По прошлой жизни помню.

Тем более что кастрюльку пришлось возвращать обратно. Валерон в нее глянул, убедился, что стратегический продукт мы не тронули, попросил отсыпать, а остальное унести. Вообще, его распирало от важности. Значит, точно что-то спер.

Пока я бегал, купель уже заполнилась водой, и Валерон, раскинув лапы в стороны, туда погрузился.

— Доску бы сюда, — заявил он, когда я подошел с его миской. — Чтобы мне было удобней брать. Нужен столик для ванны.

— Я тебе по штуке буду подавать, только ты начни наконец рассказывать.

Валерон захрустел первым печеньем, которое я чуть ли не силком вставил ему в рот, и сообщил:

— Есть хорошие новости и плохие. Из хорошего: Куликов и компания обходят город, отмечают, что разрушено, что целое, что можно восстановить, а что нельзя. Козырев продвигает идею взять с тебя, Петя, за оскорбление деньгами отчима. Он почему-то уверен, что отчим согласится заплатить пару миллионов, потому что лично приезжал узнавать, как ты в Дугарске устроился.

— Это вряд ли, — хмыкнул я. — Юрий Владимирович деньгами разбрасываться не привык. Он ответит, что ему невыгодно вкладываться в меня. Да и не в традициях нашей знати требовать калым за невесту. Тем более что она уже украдена.

Валерон открыл рот и требовательно помахал лапой. Пришлось стимулировать его следующей пластинкой хвороста.

— Куликов к нему прислушивается и уже не горит желанием догнать и убить. К тому времени, как твой отчим ему откажет, он окончательно смирится. Главное — не показываться ему на глаза какое-то время. Так что предлагаю быстро все собрать и дать деру в другое княжество.

— Ты еще про плохие новости не рассказал.

Валерон грустно вздохнул и заявил:

— У них там совсем нечего брать в качестве компенсации. Совершенно ничего нет. Хоть подкидывай на бедность. У астафьевских и то было больше. Единственное, что удалось заполучить.

Он прицельно выплюнул в меня артефактом, который я едва успел поймать. Явно старинный, тонкой работы и непонятного назначения.

— Это же артефакт отца? — удивилась Наталья. — Он усиливает ментальные навыки.

— Что в зоне нашли, то теперь наше, — заявил Валерон. — Иначе вообще несправедливо получается. Я за честность и баланс.

Глава 9

Вихрь я качал постоянно, при каждом удобном и неудобном случае. Резерв у меня был большим, но не бездонным, поэтому когда речь зашла о вытаскивании кристаллов из первого водоема, докачал всего до двадцать первого уровня. Был бы бездонным — мог бы и сорокового достигнуть. Оказался один из самых быстрокачающихся навыков. При этом его боевая полезность была весьма сомнительна. Разве что встраивать магнит и вытягивать у противников весь металл? Да и то, магнитятся отнюдь не все металлические части. А поднять в воздух человека у этого моего заклинания мощности еще долго не хватит.

Кристаллов по населенным пунктам мы собрали куда меньше, чем я рассчитывал. Шесть раз находили провалы в снегу к неизвестной твари — так вот из таких мест кристаллов получалось практически столько же, сколько с городка средних размеров. Причем собирать приходилось с куда меньшей площади. Эх, жаль, их просто так не вычислишь, и что-то непременно останется валяться до лета, когда всю эту красоту соберут другие. Нашей компанией физически невозможно охватить все очищенные земли за короткое время.

Но мы и без того неплохо вкачались.

Нашелся еще один кристалл с руной. Исцеление. Пришлось поломать голову, кому его брать. Да, у меня больше возможностей поставить руну на изготовляемый предмет. Но конкретную можно использовать только при изготовлении артефактов, а с учетом планируемой направленности обучения Натальи — целительство и артефакторика, — супруге она нужна больше. Поэтому я хорошо подумал и отдал ей, хотя она опять начала отнекиваться, мотивируя тем, что артефакторики у нее пока нет и неизвестно, будет ли. Пришлось спросить, не сомневается ли она в моих обещаниях, после чего супруга руну наконец использовала.

Искру Наташе подняли до 32 уровня, Огненную плеть мне до девятнадцатого, супруге — до восемнадцатого. Теневую стрелу ей же до тридцать второго. Я решил добить те ее навыки, что у меня перевалили за пятьдесят, тоже до пятидесяти, а потом уже продолжить вкладываться в свои. Разумеется, это не касалось тех навыков, которых у Наташи не было, поэтому остальные навыки Тени у меня хорошо подросли: Теневой кинжал до сорок восьмого, Теневой плащ — до пятого, Теневой сгусток — до восемнадцатого, а Удушающая тень — до седьмого. Саму скиаманию тоже удалось поднять на уровень, и теперь каждое мое заклинание из области Тени становилось сильнее на три процента. Считай, +0,3 к характеристике, поскольку стандартные +1 к любой характеристике как раз увеличивали общее значение на десять процентов. Встречались такие предметы редко, поэтому Наташина радость от увеличения способностей к предсказанию больше чем в полтора раза была понятна. С учетом масштабируемости все это грозило вылиться в очень и очень приличную надбавку.

Акваманию так вообще удалось поднять до пятого уровня, поскольку Вода нынче собиралась очень и очень резво. Даже новый навык выпал, который я решил взять, — Последняя капля. Собирался из трех кристаллов и вытягивал воду за одно применение в количестве 100 мл на уровень. А уж из противника или с другой цели — выбирать магу. Правда, кастовалось оно относительно медленно, зато я мог уже вытянуть целых триста миллилитров. За одно применение, а сколько их будет, зависело от меня и заполненности моего резерва.

Водяной Шар стал сорок восьмого уровня, еще два — и можно брать второе сродство к Воде. Кристаллов с Очищающим потоком лежало уже восемнадцать. Ледяная игла добралась до шестнадцатого уровня. Снега насыпало до пятнадцатого уровня. Проклятие моряка теперь уже было на двух собранных кристаллах и стояло в очереди на прием. А вот Жабры, которых уже набралось на четыре уровня, я пока брать не думал — у меня есть подводное дыхание, не совсем дублирующий навык, но близко. Если цепану с кого, тогда солью в навык, а специально брать не буду. Все же Вода — это не совсем моя стихия. Хотя такими темпами могу заклинание для ранга и в ней взять. Еще же три озера впереди.

Пространственное хранилище поднял до шестого уровня. И один кристалл Божественного взора нашелся — их у меня стало пять. Больше в больших кристаллах ничего интересного не нашлось. В тех, разумеется, что распознались. Зато Наташе пошли еще три кристалла (из тех, что нам не нужны) для заполнения уровня.

Из нового — удалось собрать схему «Сапоги Водного шага» — готовое изделие, позволяющее ходить по воде.

По алхимии из интересного добавилось две пятых зелья, призывающего элементалей Воды, и одна пятая рецепта Золотой смазки.

В Володаре мы задержались ровно на то время, что мне было необходимо для выставления Живых печатей на всей моей собственности. Я даже поиском тайников прошелся только по дому купца, увеличив навык до десятого уровня. Нашел еще одну схоронку с бумагами. Вскрыл сейфы и в доме, и на складе, и в мастерской, где обнаружились и документы, и деньги, и кристаллы. Деньги и кристаллы пошли мне, а документы как эти, так и из тайников пойдут отчиму. Он найдет применение куда лучше, чем это мог бы сделать я.

Задерживаться больше мы не стали, потому что нужно было срочно возвращаться — нам надо было успеть собрать по максимуму до нашествия конкурентов, а еще оставались три озера, в которых будет разнообразие как летнее, так и зимнее. Вот и проверим, сколько там всего: как раз добрались до первого и начерно определили, где во льду делать дыры, чтобы покрыть зоной действия артефактом все дно.

Лед был еще тонким, поэтому ходить по нему приходилось осторожно. От шагов он не проминался, но поскрипывал, поэтому дыру в нем я проделывал Теневым сгустком со всей осторожностью. Не хотелось бы в столь экстремальных условиях проверять навыки плавания и подводного дыхания. Валерон тогда точно заявит, что не зря тащил купель. Так-то оно действительно вышло не зря: пользовались артефактом мы все ежедневно, потому что он прекрасно убирал усталость. Если бы не он — не поднять бы мне к этому времени Вихрь до двадцать первого уровня. А так, полежал, отдохнул, набрался сил — и опять спустил резерв.

— Ну что, с богом, — выдохнул я и начал стравливать веревку, к которой было привязано ведро с уже работающим артефактом.

В полынье вода виделась совсем черной, она не казалась мутной и вязкой, как это было на озере Мятном, но ведро пропало из видимости очень быстро. Ориентироваться приходилось исключительно по натяжению веревки.

Валерон распластался на льду, опустив морду совсем близко к воде.

— Зоной не пахнет, — внезапно заявил он. — Но и жизнью тоже. Ничего, заселится еще.

— Может, там что-то выжило…

— Шутишь? Даже я не могу питаться тем, что добывается в зоне. Без алхимической обработки, разумеется. Кто бы стал обрабатывать что для рыбок? Сдохли все рыбы за это время. Нет, ты, конечно, можешь порыбачить. Вдруг кто выжил, но я сомневаюсь. Кто сам не подох, того схарчили твари. И, как я уже сказал, от воды жизнью вообще не пахнет. Эх, зря ты заморозку не выучил.

Переход меня удивил.

— При чем тут заморозка?

— Как при чем? Укрепил бы лед под собой, а потом заморозил дыры. Никто бы и не понял, что здесь ковырялись.

Веревку я перестал стравливать, так как по ощущениям ведро достигло дна, а дно было здесь довольно глубоко. Ходить по льду туда-обратно я не планировал, чтобы не рушить шаткое равновесие. Потому и решено было использовать одномоментно только один артефакт. Оставалось ждать, потом вытаскивать и проверять.

Наташа с Митей стояли на берегу, хотя я и предлагал им засесть в палатке, но то ли переживали за нас с Валероном, то ли хотели сразу узнать, попадет ли что в опускаемое ведро.

Времени прошло достаточно, и я, прекратив отрабатывать Вихрь, потянул ведро вверх. По ощущениям, оно прилично потяжелело, но не факт, что исключительно за счет нужных нам кристаллов. Наконец, ведро показалось из полыньи, заполненное на три четверти. Что я мог сказать? Кристаллы там тоже были. Точнее, там их было много, но и постороннего мусора хватало.

— Митя, гони сюда, — первым сориентировался Валерон. — С ведром гони. Будешь на берегу сортировать.

Я высыпал в притащенное пауком ведро содержимое этого и опять забросил то, что с веревкой. Благодаря артефактной нашлепке ведро уже было достаточно тяжелым и погружалось, стоило его опустить в воду.

Митя ушуршал с заполненным ведром к берегу, где они с Наташей принялись разбирать содержимое по двум обычным контейнерам. Мусора было предостаточно, но все же я видел, что и кристаллов хватало. В эту лунку я опускал еще трижды, причем в последний раз в ведре уже ничего не было, даже мусора.

Я заменил заклинание в артефакте, которое как раз достигло двадцать второго уровня, и мы с Валероном отправились к следующей точке. Занятие было муторным. Из развлечений — только прокачка Вихря и болтовня с помощником. По поводу изучения заклинания заморозки я действительно задумался, потому что это не последнее княжество, где придется восстанавливать реликвию. Поскольку это опять, скорее всего, случится зимой, то умение подмораживать под собой лед — бесценно. Эх, не взял бы Последнюю каплю — точно бы открыл справочник и выучил. Слишком тонкий лед был под ногами, приходилось двигаться медленно и осторожно. Лишнее укрепление не помешало бы.

Озеро было самым большим из расположенных на территории Куликовского княжества, чистили мы его в результате два дня, еще один день с половиной ушел на второе, а уж потом мы выдвинулись к Мятному, где первый раз встретили следы конкурентов. Не у самого озера, а по дороге к нему. Явно артельщики, двигавшиеся не по общей лыжне, а параллельным курсом, чтобы охватить как можно большую площадь и просмотреть снег на предмет кристаллов и останков. Вовремя мы все собрали.

Осторожность и внимательность мы утроили: озеро совсем близко к Дугарску, а где одна артель, там и другие. Лунки в этот раз я делал на расстоянии побольше, потому что Вихрь довел до двадцать восьмого уровня. У него увеличилась как скорость, так и покрываемый объем. Он продолжал расти, хотя делал это намного медленнее, чем на первых уровнях. Валерон отправился проверять окрестности, а я запустил ведро с артефактом первый раз.

Вытащил через десять минут, а можно было и пораньше: ведро оказалось забитым доверху. По отработанной схеме я пересыпал содержимое в Митино ведро, и они с Наташей опять принялись сортировать, поскольку я так и не сделал настройку под конкретные предметы. Но лучше уж забирать со дна больше, чем оставлять там нужное.

В этот раз пришлось работать без собеседника: Валерон постоянно прочесывал территорию, поэтому был не расположен болтать. Нет, парой слов при его появлении мы перебрасывались, но скорее потому, что он хотел показать, что бдит, а не прикорнул где-то под кустом. В том, что последнего быть не может, я был уверен: помощник слишком любил комфорт, спать на снегу для него — дело немыслимое. Кроме того, при всех несерьезных размерах, помощник в вопросах безопасности был очень и очень ответственным. Даже предложил Мите не выбрасывать отходы на берег, а относить в опустошенную лунку и высыпать туда, чем механический паук и ответственно занялся.

Прокачивание Вихря мне ничуть не мешало размышлять на тему, заезжать или нет в Дугарск. Если Куликов передал относительно нас какие-то распоряжения, то мы можем оказаться в ловушке. С другой стороны, у нас с собой ни денег, ни вещей, зато есть снегоход, который нужно будет где-то сохранить. И еще в Дугарске должна уже быть Наташина горничная. Конечно, в сложившейся ситуации священник мог ее и не оставить в доме, чтобы девочка не попала под княжеский гнев. Нужно будет Валерона отправить, а то он за всеми нашими поисками ценных кристаллов решил не тратить время на пробежки до Дугарска, если его можно провести куда правильнее: поваляться в купели, а потом хорошенько выспаться. И я его винить не могу, сам так уставал, что даже вытащенные кристаллы не просматривал, откладывал до полета на дирижабле.

Дорога была каждая минута, потому что погода явно начинала ухудшаться: приходили морозы посерьезней, небо закладывало противными серыми тучами, из которых падал снег уже не только на нас, но и на все подряд. А вскоре, по всем признакам, и ветер подует. Он и сейчас дул, но пока еще мягко, намекающе. Мол, не пора ли вам, дорогие мои, к людям, в теплый дом с горячим самоваром, а то палатку может и снести напрочь вместе с теми, кто в ней устроился на ночлег. Во всяком случае, в открытом поле я бы ее нынче не рискнул устанавливать. Как мне показалось, она и предназначалась как раз для таких закрытых помещений, как убежища в зоне.

Ведро я отправлял, уже вовсю засыпаемый снегом. Видимость, несмотря на дневное время, стала такая, что берег вообще не просматривался — нужно будет возвращаться осторожней, чтобы самому в дыру не ухнуть. Как находил дорогу Митя — это известно только ему самому.

В последнем вытащенном ведре обнаружилось всего три кристалла, и я решил, что хватит. Если что-то и осталось, то пусть достанется другим. Нам еще это надо переварить. К сожалению, из озер не выловилась ни одна руна, но кристаллов мы получили фактически полный контейнер. Выбрось столько одномоментно на рынок — гарантированный обвал. Так что мы, можно сказать, спасли имперскую финансовую систему.

Кристаллы я положил в карман, остальное высыпал назад в воду и пошел к берегу, где просто плюхнулся на снег. Ноги уже не держали. Не верилось, что все закончилось и мы собрали если не все, то большую часть.

— Всё? — спросила Наташа.

— Всё, — согласился я. — Дожидаемся Валерона и решаем, что делать.

Валерон появился минут через пятнадцать. Сообщил, что небезызвестная мне снегиревская артель направляется конкретно к Мятному. Снег, конечно, усиливался, но не заметить лунки на льду мог только слепой. Я еще раз пожалел об отсутствии такого ценного заклинания, как заморозка, но решил, что рассиживаться больше нельзя, пора двигаться в сторону Дугарска, причем огибая по дуге артель Снегирева, чтобы с ними не встречаться. Чтобы, если они и обнаружили дыры во льду, со мной не связали. Больше поблизости помощник никого не заметил.

— Валерон, а сгоняй до Прохорова, — предложил я, уже почти выехав на дорогу к Дугарску. — Узнай, стоит ли нам вообще соваться в город.

— Я тебе и так скажу, что не стоит, — фыркнул Валерон.

— А снегоход куда? С ним меня на дирижабль не пустят.

— Во мне пронесешь. Меня пустят, — гордо ответил он.

Я хотел было уточнить, действительно ли поместится, но потом вспомнил про два рояля и решил не оскорблять помощника недоверием, поскольку снегоход в размерах уступал даже одному огромному музыкальному инструменту.

— Тогда просто сгоняй, узнай, как там дела. Заодно они перестанут о нас волноваться.

— Деньги у Прохорова забрать?

— Не все. Пару тысяч возьми. Еще мою одежду забери. — Я вспомнил замечательно оборудованную кузню и вздохнул: сейчас это точно с собой забрать не удастся, но потом надо будет все вывезти. Слишком ценное оборудование, чтобы его оставлять кому угодно. — Предупреди народ, что мы заберем их, когда найдем жилье, а это мы постараемся сделать как можно быстрее. Если что, пусть Прохоров садится за руль и вывозит всю толпу, связь в таком случае будем держать через отчима. Денег у него хватит на гостиницу в той же Гарашихе, куда Куликов вряд ли сунется, чтобы отомстить.

В запасе у Валерона осталась только одна метка, и ее надо использовать с умом. Скорее всего, она будет стоять в том доме, который облюбуем для проживания. Тогда в него можно будет перенести все крупные вещи из Дугарска с помощью Валерона. В первую очередь машину и оборудование: кузнечное и алхимическое. С последнего, конечно, еще придется снимать привязку, но чувствую, до этого момента не так уж и далеко. Следующим навыком я точно возьму Божественный взор, на десятом уровне которого привязку не только видно, но и можно снять.

Глава 10

Валерон вернулся быстро и с новостями. Волковский священник приезжал, привез Прасковью и оставил, убедившись, что обижать девочку никто не будет. Николай Степанович ему пообещал присмотреть и научить всему, что нужно будет личной горничной будущей княгини. Священник этим удовлетворился, навестил местного коллегу, после чего они оба уехали в неизвестном направлении.

Приезжал и человек от отчима. Ему Прохоров передал, что я сам вскоре появлюсь в Верх-Ирети, и не один. Еще Прохоров был уверен, что долго в Дугарске им рассиживаться не дадут.

Судя по реакции княгини Куликовой, до нее известие о замужестве дочери дошло: мне вернули подарок, причем бедная паучья девочка оказалась в совершенно неприглядном виде, разломанная в порыве ярости. Или это Мария Васильевна постаралась?

Валерон захватил испорченный механизм, а заодно захватил и все артефактные предметы с кузни, чтобы у меня появилась возможность исправить. Я попросил извлечь паучка, чтобы оценить.

Да… Там не ремонтировать, там заново все делать придется. Даже корпус оказался расколот. Самое интересное, что краска не пострадала. То есть в месте удара поверхность была рассечена, но больше нигде ничего не отошло и не облупилось. Даже на бантике, на который удар не попал, и он выглядел как надгробное украшение. Качество краски впечатляло. Ничего, скоро такую будем делать и мы.

— Мечом рассечено, — отметила Наташа. — Жалко, она забавная была. Говорила только много и быстро, в отличие от Мити. Митя рассудительный и спокойный, а она быстрая и болтливая.

Митю Валерон из себя не извлек, поэтому наш паук свое отношение к уродованию моей работы высказать не мог. Но насколько я помню, ему не нравилась сама идея создавать второго паука.

— Все-таки активировали?

Значит, придется полностью менять внутреннюю начинку — мне не надо, чтобы механизм подчинялся княжне Куликовой, хотя что там от начинки осталось после того, как Мария Васильевна представила на месте безобидной паучонки злобного механизмуса?

— Мама отложила в подарок императрице, а Машка взбрыкнула, активировала и заявила, что это ее вещь. Ты же для нее делал?

— Не совсем. Я делать не хотел, на меня Козырев надавил, — признался я. — Хочешь, изменим под тебя, добавим полезностей, заодно и перекрасим? Болтливость, боюсь, останется — это был бонус завершенного изделия.

— Если можно починить — я за это. Она забавная была, хотя Машка кривила губы — мол, не то что хотела.

— А будет то, что ты захочешь. Может, еще чего-нибудь добавим. Едем. И задерживаться здесь опасно, и на дирижабль можем не успеть.

Валерон согласно тявкнул:

— Прохоров тоже считает, что вам в Дугарске появляться опасно. Говорит, за домом наблюдают. И вообще сказал, чтобы ты гнал отсюда как можно скорее, не задерживался. Погнали отсюда, пока не набежали дружинники.

Задерживаться мы не стали. Я вывел снегоход на курс, параллельный дороге, и рванул в сторону Курменя. Если даже нас заметили в Дугарске — не догонят.

Останавливались только один раз, чтобы перекусить и немного размяться, а перед въездом в Курмень решено было снегоход убрать. Валерон поднатужился и нашел внутри себя место для столь габаритного груза. И сразу же выявилась проблема: внутри помощника оказалось слишком много тяжелых вещей, и теперь он мог перемещаться только очень медленно. Настолько медленно, что за спокойно идущими нами он не успевал ни в материальном виде, ни в бесплотном. Пришлось взять его на руки.

— Будет лучше, если его возьму я, — предложила Наташа. — Посчитают его моей собачкой. А мы еще комбинезон наденем.

— Хорошая идея, — сказал Валерон голосом умирающего. — Хоть что-то уберу из себя.

— Общий вес не изменится, — намекнул я.

— Зато изменится баланс веса внутреннего и наружного, — не согласился Валерон.

Его одежда переместилась из внутреннего хранилища на Валерона. Двигаться он от этого быстрее не стал, но приобрел необычайно горделивый вид. Дело было к вечеру, поэтому из города сани выезжали, а в город никто не торопился, пришлось нам идти пешком до самой причальной мачты, благо мы подъехали с нужной стороны и идти пришлось не так много.

Валерона Наташе я передал, когда мы входили на причальную площадь. Все же он, хоть и не совсем материальный, весит столько, что начинаешь думать, не пора ли ему на диету, поскольку возникает подозрение, что в энергию перерабатывается не все, что-то откладывается в виде жира. И хорошо так откладывается, уверенно.

Успели мы буквально на пределе: нужный нам дирижабль отправлялся через восемь минут. Еще чуть-чуть — и пришлось бы оставаться на ночь или выстраивать дорогу через несколько пересадок, что и дольше, и дороже, и геморройней.

С собачкой нас пустили без проблем и даже доплатить не потребовали. Стюард так вообще изобразил умиление при виде питомца в почти человеческой одежде, только поинтересовался:

— Сударь, сможет ли малыш дотерпеть до следующей стоянки, потому что возможностей удовлетворить свои естественные потребности у собачки не будет долго?

— Наш песик очень терпеливый и гадить не будет, — уверил я.

— Был бы я котом, — проворчал Валерон, — при столь наглых инсинуациях тапки этого конкретного стюарда оказались бы под угрозой, но солидный собачий облик обязывает к приличию. Но сейчас я за оскорбление ничего не возьму: в меня даже подстаканник не влезет, а больше здесь ничего ценного нет.

Он икнул и злобно уставился на стюарда, как будто именно тот был виноват, что внутреннее Валероново пространство оказалось забито под завязку.

— Хороший мальчик, умненький, — сказал тот. — Проходите. Ваши каюты номер восемь и номер девять.

К сожалению, двухместных кают в дирижаблях предусмотрено не было, как и кают повышенной комфортности. Возможные неудобства искупались скоростью, хотя я, честно говоря, не понимал, почему нельзя было устроить пару кают размером чуть больше, а брать за них деньги как за люксовый гостиничный номер. Наверняка нашлись бы желающие. Понты дороже денег.

Каюты оказались совершенно одинаковыми, поэтому мы просто разошлись по принципу «Девочка — налево, мальчики — направо».

Валерон сразу же плюхнулся на койку и простонал:

— Мне нужно срочно от чего-то избавляться. Я даже проверить дирижабль не могу на предмет возможных злоумышлений. И если ты вдруг настроился что-то сливать, то мимо. Еще немного — и снегоход из меня полезет сам.

Можно было Митю извлечь, но я опасался, что с ним в дирижабль не пустят, а вытаскивать его сейчас — рисковать, что ссадят за пронос опасного груза.

— Не надо нам здесь снегохода, — забеспокоился я. — Потерпи. У отчима его выгрузим, и купель тоже.

— Купель? — слабо возмутился Валерон. — Я категорически не согласен.

Он обнял лапами живот, как будто я собирался его вскрывать и извлекать столь дорогую его сердцу вещь.

— Наверняка на еще один уровень наберется, соберу улучшенный вариант. А этот подарим маменьке.

Валерон посопел, потом обреченно закатил глаза и сказал:

— Ладно. Только сейчас меня не дергать, а то мне что-то совсем нехорошо. Мне нужно полежать. Может, уложится и растянется.

Провокационный вопрос, будет ли он есть, я оставил при себе, потому что в таком состоянии моего помощника и стошнить может как снегоходом, так и кузнечным оборудованием. Стенки между каютами тонкие, пропорются на раз-два. Владелец дирижабля разбираться в том, кто повредил его транспортное средство, не станет, сдерет с меня по максимуму. Да и не будет так уж неправ: за Валерона ответственность несу я.

Помощник растянулся на койке с мученическим видом, а я решил его не дергать и переместиться пока к Наталье. Проблема в том, что все личные вещи и запасы еды сейчас находились в Валероне и не могли быть извлечены без того, чтобы не спровоцировать извержение всего остального. Хорошо, хоть у меня под комбинезоном было не только исподнее, иначе непонятно было бы в чем ходить. Эти штаны и рубашка были довольно потрепанными, но лучше уж так, чем сидеть в полураздетом виде, запершись в каюте всю дорогу.

Я постучал к Наташе, дождался ответа и вошел.

— На моей койке Валерон страдает, — сообщил я. — Предлагаю попить чай и заказать что-то поесть сюда.

— А что с ним? — забеспокоилась она.

— Переполнился. Внутри слишком много тяжелого, — пояснил я. — Боится не удержать.

На ее лице появился самый настоящий ужас. Видно, тоже представила, что будет, если в каюту внезапно вывалится столько железа.

— И что делать?

— Он надеется дотерпеть до Верх-Ирети. Там разгрузим и больше таких тяжестей в него отправлять не будем. Что-то точно лишнее: либо снегоход, либо содержимое кузни.

— Да уж. Как в нем только помещается столько? До сих пор удивляюсь.

— Он растягивает внутреннее пространство постоянными тренировками в купели и поеданием шоколадных конфет. Сначала вмещал намного меньше. Так я посижу у тебя?

— Конечно. — Она пододвинулась к окну, уступая часть койки. — Честно говоря, мне немного… странно. Я никогда настолько далеко от дома не уезжала.

— А в зону? Я тебя, можно сказать, в центре вашей зоны встретил.

— Это другое. Там без вариантов. Я знала, что мне необходимо было там быть при появлении реликвии. Только тогда не поняла почему.

Она внезапно жарко покраснела и отвернулась к окну, я тоже некстати вспомнил, что мы женаты.

— Не жалеешь? — спросил я. — Могла бы остаться дома, а через пару лет стать завидной невестой в процветающем княжестве.

— Ни капельки, — ответила она. — Мне светило только стать приложением к Машке, а я всегда хотела отвечать сама за свою жизнь. И если ты выполнишь свои обещания…

— Наташ, я же сказал, что приложу все силы, чтобы найти нужные сродства. Если они где-то падают, то они у тебя будут.

— И не только. Ты и кристаллами щедро делишься. А еще я чувствую себя свободной. Мне иногда кажется, что это сон. Проснусь — а ничего не было.

Я ее обнял, притянув к себе.

— Всё было, а сколько ещё всего будет. Только мечтать надо поменьше, а больше делать. Ты свои навыки не мечтами поднимала, а вполне конкретными тренировками. К сожалению, на мне есть одно обязательство, пока с ним не разделаюсь, планировать вдолгую нельзя. Что-то конкретное прояснится только летом. Есть вероятность, что ты останешься молодой красивой вдовой.

— Нет такой вероятности, — она нахмурилась. — Я ее не вижу.

— Это радует, — улыбнулся я. — Сплошные плюсы от супруги-предсказательницы. Можно сказать, появился свет в конце тоннеля.

И хотя вероятности, связанные с богами, этот навык видеть не позволял, все равно мне стало немного легче, появилась уверенность в том, что печать договора, висевшую на мне тяжеленным ярмом, удастся сбросить.

Стюард начал ходить по коридору, предлагая чай. Наташа вздрогнула и отстранилась. Она бы, похоже, еще от меня отодвинулась, но было уже некуда — и без того вплотную к окну сидела. Пришлось отодвигаться мне.

Когда стюард постучался к нам, я поинтересовался, что он может предложить из еды, а еще — нельзя ли здесь купить свежих газет. Было чертовски любопытно, что пишут про куликовскую зону.

Из еды предлагались только бутерброды, а газеты не продавались, но стюард, чуть помявшись, сообщил, что есть вчерашние, оставленные пассажиром, немного мятые и немного жирные. Я выразил желание купить, он сразу выразил желание принести. Так что вскоре на столике каюты стояли не только стаканы с чаем и тарелки с бутербродами, но и лежала пачка газет, действительно, вся в жирных пятнах. Жир и мятость нас не испугали, и мы решили просматривать газеты по очереди, благо их было шесть штук — конкуренции не было.

Правда, у меня было право первого выбора, чем я и воспользовался, взяв сразу газету «Ведомости», как самый солидный источник информации. Просматривал по диагонали, пока не наткнулся на статью про куликовскую зону. Автор статьи был очень осторожен в прогнозах. Писал, что нужно посмотреть и убедиться, что зона не вернется и что реликвия действительно восстановилась и это не мистификация, призванная дать нынешнему князю возможность сохранить свой титул. В заключении статьи было указано, что экспертная комиссия уже выехала и читателям данного издания совсем скоро будет доступна полная информация о происходящем в княжестве Куликовых.

В следующей газете статью писал куда более оптимистичный господин, напророчивший, что это лишь первый случай из череды возвращений остальных княжеств под полный контроль князей. Он писал так, как будто уже побывал в Тверзани, чего я не исключал: слишком уж образное вышло описание пустого города, ожидающего своих жителей.

— Про нас написали, — неожиданно сказала Наташа. — Нехорошо написали.

Про нас действительно было написано в одной из статей. В духе, что пока одни борются за освобождение княжества от зоны, другие пользуются ситуацией и склоняют юных невинных девиц к браку. В статье я выглядел опытным ловеласом, и не подумаешь, что я старше супруги всего лишь на год. По тексту я выглядел охотником за приданым. Нищим и бесчестным, поймавшим жирную рыбку в мутной воде. От статьи веяло чем-то личным, поэтому у меня сразу возникли сомнения, что этот кусок был написан не на заказ. Сомнениями я сразу поделился с Наташей.

— Возможно, это заказ твоих родителей? — предположил я.

— Скорее сестры, — возразила она. — Очень похоже, что она была в ярости, когда узнала. А когда Машка злится, она делает глупости. Такая статья — это урон не только репутации твоей, но и Куликовых. Потому что не уследили и допустили. Но мы тоже хороши. Должны были подумать об отправке объявления в газету.

— Какого объявления?

— О нашем браке, разумеется, — ответила она. — Тогда заткнули бы все слухи. Брак людей нашего уровня обязательно должен освещаться в прессе. Нами освещаться, а не так.

Она возмущенно потрясла газетой. Казалось, появись этот наглый писака здесь — и ему сразу же настучат его писаниной по кумполу. В девушке сейчас говорила обида за меня, а не за себя, пусть ее и показали глупенькой девочкой, пошедшей на поводу у не совсем порядочного человека.

— Надеюсь, мне не придется подавать на газету в суд или вызывать типчика, написавшего статью, на дуэль? — забеспокоился я. — Предлагаю просто сделать вид, что этой статьи мы не видели, и забыть про это. То, о чем не говорят, очень быстро уходит из людской памяти.

— Не в этом случае. Ты не та персона, кто будет находиться постоянно в тени. Нам нужно что-то сделать, чтобы нивелировать последствия.

— Это предвидение или желание справедливости? — на всякий случай уточнил я.

— Скорее второе, — признала она. — Мне кажется, что такое спускать нельзя.

— Приедем, посоветуемся с отчимом.

— Именно с отчимом? — удивилась она.

— К его советам точно стоит прислушаться. А маменька… Она у меня своеобразная. Впрочем, ты сама увидишь, — и чтобы уж совсем не пугать Наташу, напрягшуюся при упоминании встречи со свекровью, сказал: — Она хорошая, но склонна к некоторой театральности.

Радости на Наташином лице не появилось, поэтому я добавил:

— В любом случае мы жить вместе с ней не будем. У нас должен быть собственный дом. В Верх-Ирети мы надолго не задержимся. Провентилируем возможность для тебя сдать экзамены и получить паспорт уже как моей супруге.

К сожалению, все Наташины документы остались в Дугарске, и даже если вспыльчивая сестрица их не уничтожила, то нам вряд ли все вышлют по запросу. Вопрос с документами надо было решать. Думаю, отчим будет в этом заинтересован, потому что мы уедем сразу, как все будет на руках.

— Думаешь, получится?

— Уверен, не сразу, так чуть погодя.

Мы дочитали все газеты, доели все бутерброды и допили весь принесенный чай, после чего я ушел к себе — было уже поздно, и я планировал лечь спать.

На моей подушке спал Валерон, свернувшись в трогательный клубочек. И сон его был точно не из легких, так что я перекладывать помощника не стал, лишь чуть сдвинул подушку, накрылся одеялом и ухнул в сон.

Глава 11

В Верх-Иреть мы приехали ближе к обеду. Валерон выглядел очень плохо и постоянно жаловался на тошноту, сдерживая рвотные позывы из последних сил. Я старался его лишний раз не тревожить, поэтому по большей части проводил время с Наташей. Пожалел, что так и не сделал калимбу из-за отсутствия времени. Сейчас мог бы проводить время с пользой: и мелкую моторику пальцев разрабатывать, и на девушку впечатление производить.

А так мы просто болтали, завтракали такими же бутербродами, как и вчера, просматривали на десятый раз газеты, как будто в них за ночь могло что-то измениться.

В Валероне нынче было заперто слишком много такого, что помогло бы скоротать время. Даже в Мите были книги, хоть и детские. Как оказалось, металлический паук обожал сказки и готов был их перечитывать, как только появлялась возможность. При этом он не переставал контролировать то, что происходит вокруг — то есть мог одновременно выполнять несколько задач. Сможет ли это делать второй созданный мной паук при условии столь неудобного бонуса, как болтливость? Охранять она точно качественно не сможет, а вот отвлекать — очень даже. Стоит подумать, не сделать ли помощницу специально под Наташу, а эту милую девочку пристроить кому-нибудь еще. Например, Ниночке.

Извозчика мы взяли сразу же, как сошли с дирижабля, и я очень боялся, что доехать не успеем: под конец поездки Валерон уже зажимал себе лапами морду. А стоило нам расплатиться и выйти, как перед воротами дома Беляева сразу материализовался снегоход. Скорее всего, самого момента материализации никто не заметил, поскольку прохожих на нашей стороне улицы не было, а от прохожих на противоположной стороне нас прикрыли разворачивающиеся сани, нас сюда доставившие.

— Как хорошо, — блаженно сказал Валерон и икнул, выплюнув при этом еще и Митю.

— Тогда давай уж и мой чемодан сюда, — вздохнул я.

Ругать его было бы с моей стороны натуральным свинством. И без того бедолага взял на себя куда больше, чем должен был, да еще и дотерпел почти до места. И почти не спалился.

— Мне бы подкрепиться, — намекнул он.

— Конфеты куплю, как только в город выберусь.

— Мне бы чего посущественнее, — озабоченно тявкнул он. — И побыстрее. Кушать очень хочется. Внутри образовалась сосущая пустота, которую нужно срочно чем-то заполнить. Перевариваемым в энергию.

— Попрошу в комнату еду принести. Теперь, главное, в дом попасть.

Встречать нас не торопились. Звонок в дом до сих пор не провели, ни артефактный, ни электрический, пришлось по старинке лупить молотком по металлической части, пока к нам не вышел из каретного сарая конюх.

— Кто енто там расстучался? — заворчал он, еще не доходя до вас. — Ужо я вас сейчас, ухи-то пооткручу.

— Антип, Юрий Владимирович дома? — прервал я его брюзжание.

— Петр Аркадьевич? Да неужто? Доброго денечка, — спохватился он. — Юрий Владимирович уехали с утра. Обедать домой не собирались, я за ними вечером поеду.

Значит, Антип отвез отчима в контору и вернулся в распоряжение маменьки. Прекрасный вариант. Куда хуже, что кучер и не думает впускать нас во двор, стоит, пялится с любопытством, но и только.

— Ты нам откроешь наконец? Мне мой механизм надо во двор загнать.

— Ох ты ж, — засуетился Антип, дергая створки ворот. Хаотично дергая: то одну, то другую, которые со скрипом пытались вернуться на свои места. Нужно это дело как-то автоматизировать, а то сплошные неудобства.

Тем не менее, просвет оказался достаточным, чтобы я смог загнать снегоход во двор. Место для него нужно будет присмотреть, а пока я поставил сбоку от каретного сарая. Валерон изображал на руках у Наташи павшего героя. Даже лапы в ботиночках грустно повисли.

— Енто вы на этой штуковине приехали? — допытывался Антип. — А енто с вами кто?

— Ты слишком любопытен, Антип, — холодно сказал я, а Валерон тихо добавил пару едких словечек, которые Антип воспринял исключительно мерзким тявканьем.

— И шавка ента опять с вами, Петр Аркадьевич. Вот ведь сопля мелкая, а не потопляемая.

Тут уж Валерон разошелся. Как он только не обозвал бедного кучера! Самым приличным из всего потока брани было «тупой мешок с требухой», а уж от неприличного покраснела не только Наташа, но и я. Кажется, кто-то преувеличил тяжесть своего положения. Вон как активно отгавкивается, того и гляди плюнет. Пришлось хватать его под пузо, второй рукой — Наташу под руку, а Митя, слава богу, сам за нами потопал. И даже ничего не сказал по поводу образованности кучера, который умудрился и про нашего паука сказать пару ласковых.

В дом мы ввалились всей толпой не в самом хорошем настроении и оказались в одиночестве. Никто не торопился нас встречать. Пришлось разоблачаться самому. Я стащил комбинезон, подумав, что, пожалуй, он и топорик на поясе выглядят неуместно в мирной Верх-Ирети, а значит, нужно задуматься о приличной зимней одежде. Затем помог Наташе освободиться от куртки, недоумевая, почему к нам так никто и не вышел забрать верхнюю одежду. Наверняка же слышали звук молотка. Неужели боятся попасть под горячую маменькину руку? Пока было совершенно непонятно, как она отнеслась к моему скоропалительному браку. Если слуги попрятались, не исключен вариант, когда нам с Наташей придется срочно покидать этот дом и искать пристанище в другом месте.

Но судя по тому, что к нам внезапно вылетела Глаша и сразу вцепилась в наши вещи, все было не так уж и плохо. Правда, она взвизгнула при виде Мити, но тот агрессии не проявил, напротив, стыдливо спрятался за мной.

— Глаша, не визжи, — чуть раздраженно сказал я, вручая ей и одежду Валерона. — Это мой питомец. Он безобидный.

На собачью одежду Глаша посмотрела с удивлением, потом помотала головой с видом «Чего только не придумают люди, у которых слишком много денег» и почти не дрожащим голосом сказала:

— Добрый день! Надежда Павловна ожидает вас в гостиной.

Туда мы и прошли всем табором. Маменька заняла стратегически выгодную позу напротив окна так, чтобы мы выражение ее лица могли разобрать с трудом, зато она наши видела очень хорошо. Ее поза умирающего лебедя могла обмануть только тех, кто не знал маменьку лично. Митю она заметила, но визжать в отличие от горничной не стала — уж больно скромно тот себя вел, почти не отлипая от моей ноги. В этом доме он себя явно чувствовал не в своей тарелке. Территория была чужой, но охранять меня здесь нельзя, нужно проявлять как можно меньше агрессии.

— Петя, боже мой, ты заставил меня поволноваться, гадкий ребенок, — маменька картинно всхлипнула, перевела взгляд на Наташу и уточнила: — Неужели это твоя супруга?

— Маменька, разреши тебе представить мою супругу, Наталью Васильевну, в девичестве Куликову, Наташа, позволь тебе представить мою маменьку, Надежду Павловну, — выдохнул я.

Начало беседы положено, на меня выплеснули только дежурную порцию упреков. Но это пока. Что там дальше маменьке придет в голову, не может иной раз с уверенностью предположить даже отчим, а уж он куда опытней в этих делах. У меня была идея, как выйти из этой ситуации не только без потерь, но и с некоторым прибытком, но не было уверенности, что это сработает.

— Значит, это правда, и ты действительно женился? — всхлипнула маменька. — Какой кошмар.

— Почему кошмар? — удивился я, притягивая Наташу к себе и садясь с ней на диван напротив маменьки. — Ты же понимаешь, что я рано или поздно все равно женился бы.

— Нет, кошмар — это не то, что ты женился. Кошмар — это вот это вот.

Она махнула рукой в сторону разом вспыхнувшей Наташи.

— Маменька, не могла бы ты выбирать слова.

— Выбирать слова? Ну, знаешь ли… Как ты мог допустить, чтобы такая красивая девочка была вот так безобразно, отвратительно, кошмарно одета? Что это за жуткие штаны, как попало зашитые? Она княжна или нищая крестьянка?

Признаться, своими словами она поставила всех в тупик, и рвущееся возмущение я удержал. Не говорить же, что Наташина нынешняя одежда стоит дороже самой шикарной маменькиной шубы? Родительница сразу решит, что мы ничего не понимаем в том, как надо правильно одеваться. Потому что сама она понятия не имела, как должен выглядеть человек, ходящий в зону, когда на первом месте — безопасность, на втором и третьем — тоже она, а для красоты мест вообще не остается.

— Маменька, знаешь ли, нам было не до посещения модных лавок, мы с трудом смогли убежать от князя Куликова, поэтому у Наташи с собой нет никакой одежды.

— Совсем? — поразилась маменька. — Как можно?

— Мы очень торопились, маменька. И на встречу с тобой, и подальше от Куликовых. Они были очень против нашего брака. Настолько против, что подумывали оставить тебя без сына. Но нас с Наташей это не остановило, как не остановило в свое время вас с папенькой.

— Ага, — сказала маменька этак задумчиво, наверняка вспомнив, что и против ее брака с папенькой родные были против. Правда, со стороны жениха. Но это такие мелочи. Сейчас она явно подставляла в нашу историю себя и моего отца и проживала свою историю любви второй раз. Именно на это я и рассчитывал, когда планировал встречу.

— Поэтому у меня к тебе будет большая просьба: позаботиться о невестке. Верх-Иреть она не знает. Деньги я оставлю, а вы ими распорядитесь толком. Предупреждаю, что Наташа стесняется тратить мои деньги.

— Вот уж глупости, — заявила маменька. — Муж для того и нужен, чтобы обеспечивать наряды жене. И драгоценности.

Драгоценности из воробьевского дома были, то есть можно сказать, начало обеспечения было положено, но маменьке об этом знать не стоит, иначе делить придется на двоих. А отчим и без того вкладывается в серьги, брошки, колье и другие изделия из драгоценных металлов, которые должны подчеркивать красоту супруги.

— На драгоценности у меня пока финансов нет, — сразу расставил я точки над i. — Да и на одежду могу выделить не так много. Поэтому каждая копейка должна будет потрачена правильно, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Маменька сразу оживилась, потому что проехаться по магазинам было для нее всегда лучшим развлечением, даже если ничего себе не покупать.

— Копейка… — пренебрежительно бросила маменька. — Кто их будет считать? Сколько ты можешь выделить денег на покупку подобающих твоей супруге вещей?

Похоже, в маменькиных глазах я, как только стал жить отдельно, сразу разбогател. Она как будто бы забыла, что я всего лишь вчерашний гимназист, и относилась ко мне как к человеку, у которого должен быть собственный постоянный доход. В чем-то она была права: женитьба накладывала определенные финансовые обязательства. Я, конечно, планировал сначала финансы получить, а уже потом жениться, но… Как вышло, так вышло.

— Сколько нужно? — осторожно спросил я. Предложение заглянуть в лавку подержанных вещей понимания не встретит ни у маменьки, ни у Наташи. Оскорбятся обе.

— Для начала хотя бы тысяч десять, — уверенно сказала маменька.

Я, конечно, и воробьевские деньги прихватил, и у Прохорова две тысячи забрал, но выделить столько не мог. Пока не мог.

— Могу только пять дать, — прикинул я свои нынешние возможности. — Простите, дамы, мне очень стыдно, но вам придется в эту сумму уложиться.

— Как можно? Наташеньке столько всего нужно. Этого даже на самый минимум не хватит, — трагически сказала маменька.

— Я верю в твои возможности.

— Тогда нужно действовать прямо сейчас.

Наталья даже понять ничего не успела, как на нее опять надели курточку, и маменька, набросив на себя элегантную шубку, уже тащила невестку к выходу, чтобы совершить набег на магазины. Я еле успел шепнуть родительнице, чтобы обратила внимание и на белье, из-за чего удостоился возмущенного взгляда. Мол, это вовсе не мелочь, о таком не забывают. Вот и прекрасно, заодно и познакомятся поближе. С ними я не отправился, это было оговорено с Наташей раньше, с которой мы вместе решили, что если уж она тварей зоны не испугалась, то и со страхом перед свекровью справиться сможет. В любом случае в выигрышном положении она, а не маменька, потому что моя родительница испытывает пиетет перед аристократами. А Наташа — княжна как-никак. Так что здесь уж важнее, чтобы она маменьку не пережала. Хотя, конечно, это не в ее характере.

Митя продолжал изображать моего телохранителя и молчал. Я заглянул в свою комнату, где обнаружил оставленный в прихожей чемодан, но разбирать не стал, решил установить в маменькиной ванной артефакт, заодно освободив еще немного внутреннего пространства в Валероне, поэтому сразу занял нужное помещение и попросил заглянувшего туда лакея принести мне чего-нибудь с кухни.

— Побольше, — обеспокоенно тявкнул Валерон.

— Побольше, — продублировал я, а когда лакей исчез, сказал уже помощнику, — хотя мы потом с тобой к отчиму пойдем и по дороге еще чего-нибудь перехватим. Наташу маменька точно куда-нибудь отведет чай попить, так что она голодной не останется.

Принесли мне аж целый поднос всяких перекусов, после чего я закрылся в ванной, сказав, чтобы мне не мешали, а Валерон изверг из себя купель и принялся заполнять опустевшее частично вместилище уже тем, что мог переработать в энергию.

Слопал он все, но сытым от этого выглядеть не стал, вздохнул, облизнулся и заявил:

— Мое хранилище еще выросло в размерах, но больше так экстремально увеличивать не буду. Я чуть не сдох. И хочется избавиться от остального.

— Кузнечные артефакты пока девать некуда, — ответил я. — Вообще, зачем ты их забрал из Дугарска? Во-первых, они тяжелые, во-вторых, для них специальное помещение нужно, а в-третьих, для ремонта паучка они не нужны. Нужна только проволока, которой я наделал много.

— Я же не знал, — вздохнул Валерон. — Мне ее так жалко стало. Маленькая, розовая, а с ней так жестоко. Эта Машка какая-то ненормальная. Да они там все с приветом. Правильно мы из этой семейки Наташу украли.

— Кто-то предлагал в нее плюнуть, — напомнил я.

— Так это я когда предлагал? — вытаращился на меня песик. — Когда она еще нашей не была. А сейчас это ценный актив, на такое не плюют.

— Наташа хорошая, — вставил наконец и свое слово Митя. — И красивая.

— А я разве что-то против говорю? — повернулся к нему Валерон. — Только добавляю, что еще и полезная. Ладно, купель поставили, проверили, что не треснутая, можно к твоему отчиму идти.

— Тебе бы только есть, — отметил Митя, сразу сообразивший, зачем Валерон хочет поскорее навестить моего отчима.

— Ты бы столько таскал, тоже бы есть хотел, железяка, — огрызнулся Валерон. — У меня внутри травма от чрезмерного растягивания, ее залечивать нужно. Желательно пирогами и конфетами.

— Идем сейчас, — согласился я. — Только давай сначала воробьевские бумаги извлечем. Не нужно, чтобы отчим знал, что у тебя есть пространственное хранилище.

Валерон с недовольным видом выплюнул связку перевязанных веревкой бумаг, после чего мы покинули ванную и уже совсем было собрались в контору к отчиму, как тот приехал сам.

— Петя, ты удивительно вовремя, — сказал он и даже изобразил радостную улыбку, сильно разбавленную озабоченностью. — Пройдем-ка ко мне в кабинет. Глаша, принеси нам чая.

— И к чаю чего-нибудь, — обреченно тявкнул вслед горничной Валерон, подозревающий, что его ментальных навыков не хватит, чтобы внушить нужное девушке. Но я и без того был уверен, что одним чаем дело не ограничится, поэтому от себя добавлять ничего не стал.

— Это вам, — сразу сказал я, протягивая связку бумаг. — Это в воробьевских тайниках лежало, и хотя им уже много лет, но я уверен, что вы сможете как-то их использовать.

— Спасибо, посмотрю, — кивнул он и протянул мне конверт. — А это тебе. Письмо от княгини Вороновой.

— Супруги Максима Константиновича? — удивился я.

— Нет, от его матери. Прислали нам, но с настоятельной просьбой передать тебе. Мой человек возил его в Дугарск, но оставить не решился, поскольку было указание передать из рук в руки.

Заинтригованный, я вскрыл конверт. В нем обнаружилась короткая записка, написанная ровным мелким почерком, напоминавшим по виду бисеринки, нанизанные на нитку. Письмо содержало довольно вежливую просьбу как можно скорее навестить одинокую пожилую даму. Не одному навестить — с супругой. Похоже, после брака с правильной девушкой мои акции в глазах этой особы резко возросли.

Глава 12

Я опустил записку обратно в конверт и сказал отчиму:

— Она приглашает меня в гости. Честно говоря, даже не знаю, как поступить. Наверное, проигнорировать будет неразумно, но и идти не хочется. Она оскорбляла мою мать и покушалась на меня.

— Второе — всего лишь предположение, основанное на словах нынешнего недокнязя Воронова. Впрочем, первое тоже только с его слов. Мы не знаем, что происходит внутри этой семьи. Одно могу сказать: вдовствующая княгиня — очень влиятельна, до сих пор близка к императорской семье. Так что я рекомендовал бы тебе ее навестить как можно скорее. Такой союзник тебе будет очень полезен.

— Предлагаете ближайшим дирижаблем лететь в столицу, чтобы броситься в объятия любящей бабушки? — сыронизировал я.

— Именно так, — не принял он моего шутливого тона. — Для задуманного тобой вдовствующая княгиня если и не необходима, то может существенно облегчить выполнение твоих планов. От игнорирования ты получишь проблем больше, чем окончательно с ней разругавшись. Такие люди неуважения не прощают.

— Но к таким людям нельзя приходить бедными родственниками. А у меня из зимней одежды только комбинезон для походов в зону. Как и у Наташи.

— О супруге не волнуйся. Твоя мать за сегодня ей подберет все, что необходимо. Что-то, конечно, будет дошиваться, но на первые дни одежда уже есть. Что касается тебя… — Он вытащил часы, отщелкнул крышку, глянул и сказал: — К моему портному мы еще успеваем. Если есть необходимость, деньги в долг дам.

Старую Воронову я еще не видел, но она мне заранее не нравилась. Мало того что тырит из семейного сейфа важные предметы, так еще и тратиться придется, чтобы произвести на нее впечатление.

— Костюм у меня есть, — неохотно сказал я. — Нужны зимняя верхняя одежда и обувь. Но, Юрий Владимирович, у меня, честно говоря, планы были в Верх-Ирети. Я хотел к вам обратиться за помощью совсем по другому поводу.

— Поговорим по дороге, — скомандовал отчим. — Я тоже, знаешь ли, не в восторге, что меня используют как посыльного. Но есть вещи, которые необходимо сделать. А есть вещи, которые делать нежелательно.

— Я с вами не поеду, — тихо проворчал Валерон. — Мне все равно ничего не перепадет. Пироги при отчиме ты покупать не будешь. А так я хоть в себя приду.

Пришлось отнести его в мою комнату, где он лег на подушку и прикрыл глаза. Митя устроился на полу рядом с ним и вытащил из своего пространственного кармана очередную книжку. Я посчитал, что мои спутники далее прекрасно обойдутся без меня, и направился на выход.

Как выяснилось сразу, когда мы оказались в санях, нанятых сбегавшим за извозчиком лакеем, нежелательной вещью отчим посчитал мою женитьбу.

— Я понимаю, молодость, импульсивность, но голову на плечах иметь нужно. Какой брак в вашем возрасте? Пару лет потерпеть не могли? Или ты считаешь, что Куликовы за эти несколько лет так поднялись бы, что женихи ко второй дочери в очередь выстроились бы? Петя, они нищие и еще долго будут нищими.

— Поэтому они и планируют получить с вас два миллиона.

— С меня? — удивился он. — С чего бы?

— С того, что с меня им получить ничего не удастся, а Наташа — самый ценный актив их княжества в настоящий момент. То есть был, разумеется. Денег в ее развитие ушло много, хотят хоть что-то отбить. Так-то меня Василий Петрович убить пытался. Мы чудом ушли. Он понадеялся на собственный ментал, а у меня к нему устойчивость, а еще при мне алхимические гранаты были. Так и ушли. Можно сказать, чудом. Еще и Митя преследователям лыжи порезал, а то не факт, что от дружинников удалось бы уйти.

Последнее я сказал для красного словца, потому что скорости человека на лыжах и снегохода несоизмеримы. Но и не исключал вероятности, что могли бы где-то нас подкараулить.

— Неожиданно… — протянул отчим. — Значит, о внезапно вспыхнувшей страсти и речи не идет? Не ожидал от тебя, Петя… Как-то ты слишком быстро повзрослел за время, что жил один.

— Когда тебя постоянно пытаются убить, ты либо взрослеешь, либо оказываешься в гробу, — хохотнул я.

— Так что там за навык такой?

— Очень, очень редкий навык. Думаю, на всю империю людей с ним не так уж и много. А те, кто есть, низкоуровневые, потому что навык в прокачке очень дорог.

— И насколько вложились в твою супругу?

— Очень хорошо. Точный размер пока находится под скрытием от клятвы Куликовым.

— Даже так? Они взяли со своей дочери клятву? — поразился отчим.

— Боюсь, что ее воспринимали не как дочь, а как ресурс. Соответственно, меня воспринимают как вора, этот ресурс похитивший. Поэтому и хотят затребовать с вас компенсацию.

— На мне они где сядут, там и слезут, — уверенно ответил отчим. — Рычагов давления на меня у них нет. Разве что недвижимость? Как ты отнесешься к тому, что я постараюсь от нее как можно скорее избавиться? Разумеется, деньги за нее переведу тебе.

— Положительно, — ответил я. — В куликовском княжестве мне показываться нежелательно, поэтому недвижимость там для меня ценности не представляет. Разве что у меня там остались люди, но я дал указание выбираться сразу, как только придет от меня известие. Еще все объекты в Тверзани и Володаре я закрыл Живой печатью, но отпирающий артефакт выдам.

— Он полностью уберет печати или будет возможность их отключать и активировать?

— Полностью, а что? Нужен вариант со снятием и активацией заново?

— Не уверен. Это бы сильно удорожило стоимость, пришлось бы дольше торговаться, а так я быстро сбагрю все.

— А потом отдельно бумаги? — усмехнулся я.

— Возможно. Сначала их просмотрю и буду решать, как действовать лучше, — не стал он отпираться. — Они могли потерять в ценности за столько лет. Иная информация хороша только свежая. Чуть полежит — и сразу дешевеет, полежит подольше — и уже не стоит ничего.

К портному мы приехали, и тот сразу заголосил, что ничего не успеет сделать. Ведь срок ему поставили до вечера, поскольку отчим намеревался отправить меня на дирижабле в столицу как можно быстрее. После долгих причитаний портной все же притащил и костюм, и пальто под мой размер, сказав, что один клиент заказ не торопится выкупать, но я могу забрать эти вещи с небольшой наценкой, которая пойдет в качестве компенсации забывчивому клиенту. Мол, бедному портному ничего не перепадет, и без того в убыток шьет.

Глазомер у него оказался хороший, вещи мне действительно подошли если не идеально, то близко к этому. А что неидеально — всегда можно будет отнести на недостаточное мастерство портного. Мол, где в нашей глуши взять виртуоза? Вороновы точно относятся с предубеждением к провинциальным городам.

К сапожнику отчим меня, слава богу, не потащил, но до обувной лавки мы тоже прогулялись. Брать в долг у отчима я не стал, но после всех этих трат почувствовал себя абсолютно нищим. Поневоле пожелаешь, чтобы к нам очередные злоумышляющие навязались с солидным денежным запасом. Но где их взять-то?

Маменьку из пучины удовольствия от вояжа по магазинам пришлось выдергивать, поскольку иначе мы бы непременно опоздали на дирижабль. Вообще, всё получилось каким-то галопом: я чуть не забыл сказать отчиму о необходимости документов для Наташи, расцеловался с Ниночкой, которая до моего прихода уже нашла общий язык с Митей, объяснил маменьке, что у нее за новая бандура появилась в ванной и как этой бандурой пользоваться, и пообещал, что совсем скоро вернусь — уж за документами точно.

После чего нас с двумя чемоданами (второй маменька выделила из своих) и Валероном запихали в сани и отправили. Митю я оставил — его в доме никто не испугался, а Ниночка вообще восприняла как забавную игрушку, так что я окончательно убедился в том, что розовую девочку отдам ей. А что касается Наташи, то опять-таки, как и в случае с кольцом, буду создавать питомца конкретно под нее — и чем черт не шутит, вдруг получится еще какое-нибудь усиление специально под мою супругу.

В том, что Митя не будет здесь кому-то мешать, я был уверен, поскольку ему пообещали дать доступ в библиотеку. Причин, чтобы оставить Митю у Беляевых, набралось целых три. Во-первых, дополнительная защита нам с Наташей не нужна. Во-вторых, неизвестно, как вдовствующая княгиня относится к паукам. А в-третьих, в Валероне я предпочел бы в ближайшее время ничего не хранить. Выглядел мой помощник больным — перенапрягся, бедолага.

Так что я сам не заметил, как опять оказался на лестнице причальной башни, только в этот раз мы с Наташей выглядели очень и очень обеспеченной парой. Я тащил два чемодана и саквояж, в котором, на радость Валерону, была заполненная артефактная коробка с едой. Самого же Валерона несла Наташа, которую здорово изменила подобранная маменькой одежда. Нет, на моей супруге была не шубка, а тулупчик с меховой отделкой, но он выглядел очень элегантно, как и меховая шапочка. Валерон в ее руках смотрелся уж совсем как изнеженный домашний любимец, но это было прекрасное прикрытие, так что нужно будет заняться еще и его гардеробом.

Мою элегантность несколько портил топорик у пояса, но это было необходимое дополнение, показатель статуса. Отчим выдал целое досье на вдовствующую княгиню, которое он собирал на всякий случай и с которым мне предстояло ознакомиться в дороге, чтобы выбрать правильный стиль поведения. Хотя рекомендации мне были выданы одновременно с досье, так что просмотр, на мой взгляд, — простая формальность.

Подозреваю, что со стороны мы с Наташей все же смотрелись забавно, с учетом нашего возраста, но не более забавно, чем встретившаяся нам пара. Супруга колотила сумочкой по спине несколько нетрезвого мужа и со злыми слезами на глазах причитала:

— Скотина, ты мне всю жизнь испортил. Был шанс на достойную жизнь и ту упустил. Нельзя было отдавать, никак нельзя.

Супруг пытался сохранить хотя бы остатки самоуважения, от ударов не уклонялся, хотя старался идти так быстро, чтобы жена за ним не успевала. А еще бросал этак снисходительно через плечо:

— Надин, как ты не понимаешь, карточные долги — это дело чести.

— Какой чести, ирод? Ее отродясь у тебя не было. Говорила мне мама, за тебя не выходить. Так нет же, дура, не послушала ее.

— Я тоже не послушал родителей, которые говорили, что жениться нужно на девушке своего круга. И как результат, имею невоспитанную спутницу жизни, которой непонятно само понятие благородства.

Они как раз поравнялись с нами. Господин принял вид безвинно пострадавшего и улыбнулся нам — мол, что взять с глупой женщины, которая его преследует. После чего с удвоенной скоростью рванул вниз по лестнице. Его супруга, подхватив юбки и горестно всхлипывая, припустила за ним.

Нет, все же семейная жизнь — то еще испытание. Если эта дама знала страсть супруга к азартным играм, то почему не проконтролировала? Или думала, что на высоте тот не найдет себе партнера? Если уж в дирижаблях могут убить, то почему не могут ограбить? Похоже, здесь было нужно быть настороже все время.

Стюард в этот раз показался мне на редкость подозрительным. Он осмотрел нас с Наташей так, как будто прикидывал, сколько у нас при себе денег. Особенно задержался на топорике, который выглядел очень и очень дорого даже без учета его характеристик. Этот оценивающий взгляд почти сразу смягчился радушной улыбкой, которая явно была нацелена усыпить нашу бдительность. Заметил это я, заметил и Валерон.

— Этот тип что-то злоумышляет, — тявкнул он.

— Надеюсь, ваш песик не будет доставлять беспокойства другим пассажирам? — забеспокоился стюард. — У нас есть прекрасные патентованные средства для собак, которые позволят им провести время полета в здоровом сне.

— Медикаментозный сон здоровым не бывает, — холодно заметил я. — Наш питомец очень хорошо воспитан. Если к моей супруге никто не полезет, то его никто не услышит.

— Наша компания славится безопасностью полетов, — оскорбленно бросил стюард, растеряв угодливость, и протянул два ключа от кают за номерами четырнадцать и семнадцать.

— Мы бы хотели занять каюты, расположенные рядом.

— К сожалению, это невозможно. В этот раз свободных кают только три.

Я был уверен, что он врет, но доказать это можно было, только начав ломиться во все каюты рядом. Впрочем, и в этом случае он непременно что-то придумает. Однако, какая топорная работа. Ну что ж, кто предупрежден, тот вооружен.

Я донес Наташин чемодан до ближайшей каюты и быстро ее проинструктировал:

— По возможности из каюты не выходи и запрись изнутри.

— Я и сама хотела это сделать, — призналась она. — Мне нужно глянуть вероятности на завтра.

— Замечательно. Тогда спокойной ночи.

Валерон перепрыгнул ко мне на руки и тихо, но радостно тявкнул:

— На нас злоумышляют. Злоумышляют же?

— Мне тоже так кажется, — подтвердил я его выводы. — Похоже, в дирижабле летит карточный шулер, и стюард с ним в доле. Он нас с Наташей специально расселил подальше друг от друга, чтобы она не услышала и не пришла ругаться до того, как я все проиграю.

— А ты проиграешь?

— Я вообще играть не буду. Обломаю им всю малину, — усмехнулся я.

— Петь, ты чего? — вытаращился на меня Валерон. — Я же с тобой, а значит, не он тебя обжулит, а мы — его. Получим нужные деньги. А то вам купили новую одежду, а на меня уже не хватило.

— Может, мы все придумали? — предположил я.

Честно говоря, вступать в рискованную игру с карточным шулером желания не было даже при поддержке Валерона.

— Проверю, — предложил помощник, с которого сразу сошла вся томность. — Сразу после отправки дирижабля и проверю.

Он выпал из комбинезончика и испарился, даже не дождавшись взлета и предупреждения стюарда об отправлении. Отстыковка в этот раз прошла мягко, и дирижабль плавно набирал высоту. А вскоре Валерон устроил для меня персональную трансляцию.

— … дорогой топорик. Такими обычно наследников снабжают. А значит, денежки у юноши есть. И много. Один топорик как приличный дом в столице стоит.

— Преувеличиваешь, — недоверчиво протянул человек с незнакомым, но очень приятным, располагающим к себе голосом. Всегда был уверен, что такие голоса бывают только у жуликов. И вот — прямое этому подтверждение.

— Вы просто не видели. Металл непростой, и руны… Кажись, полный комплект. Одежда, опять же, новая, недешевая. Даже на собачке комбинезон меховой.

— На собачке? — расхохотался жулик. — Тогда точно у детишек лишние денежки есть, и не грех будет от них избавить. Какая каюта у юноши?

— Семнадцатая, — угодливо сказал стюард.

— Держи за наводку. Если удастся раскрутить на игру, получишь еще.

— Работаем по той же схеме?

— А зачем изобретать что-то новое?

Стюард побежал куда-то, а Валерон вернулся ко мне.

— Слыхал? — возбужденно сказал он. — Ты прав, и эта компашка собирается нас раздеть. Нужно что-то придумать.

— А что здесь думать? Я же сказал, что не стану с ним играть. Садятся за один карточный стол с профессиональными шулерами только идиоты.

— Или другие шулера, — заявил Валерон. — Мы его враз на пару обыграем. Он и охнуть не успеет, как без штанов останется. И вообще, чем ты рискуешь?

— Тем, что останусь без штанов сам? — предположил я.

— С чего бы?

— Я вообще в карточных играх несилен.

— Зато я силен. Если этот тип каким-то чудом выиграет, то я просто заберу с него компенсацию, — уверенно предложил Валерон. — И тогда останемся при своих. Не спускать же этому типу столь наглое злоумышление? Не скучно, опять же. Ночь длинная.

Не знаю как Валерону удалось уговорить меня на авантюру, но, когда стюард постучал ко мне с предложением чая, я поинтересовался:

— Любезнейший, нет ли на дирижабле какой библиотеки? А то скучно уже пялиться в окно. Темно, ничего не видно, а спать пока не хочется.

— Библиотеки нет, — радостно ответил он. — Но я могу поспрашивать у других пассажиров, не желают ли они провести час-другой за партейкой в шахматы или карты.

— Буду весьма признателен, — кивнул я.

Как только стюард ушел, я на всякий случай выплеснул принесенный им чай в окно и заполнил стакан чаем из фляжки — любые посторонние примеси могут повлиять на игру, в результате которой, несмотря на настрой Валерона, я не уверен.

Глава 13

Не прошло и десяти минут, как стюард представил моего будущего партнера по игре. Последний принес с собой шахматную доску, но при выставлении фигур выяснилось, что не хватает аж трех штук. Жулик, очень солидно выглядящий господин в дорогом костюме, подосадовал, что так случилось, и купил у стюарда колоду карт, как мне тихо тявкнул в ухо Валерон, — крапленых, хоть и распечатали их при мне.

Настроился шулер на мое оружие, которое отметил коротким внимательным взглядом, убедившись в том, что стюард не соврал и будет чем поживиться. Осмотр криминальную личность удовлетворил полностью, после чего началась моя обработка.

Разводил шулер грамотно. Вначале чисто на интерес, потом маленькая ставка для затравки. Ставка все росла и росла вместе с показываемым мной азартом, подогреваемым, как считал шулер, алкоголем. На самом деле коньяк из моей стопки Валероном сразу перемещался в туалет и отправлялся орошать леса и поля, над которыми мы проплывали. И это было все, во что вмешивался мой помощник. Мы с ним обсудили и решили, что, пока речь не зайдет о моем оружии, пусть все идет, как запланировал неприятель.

Волнами теплел артефакт, показывая, что противник тестирует на мне еще и воздействие менталом. Я притворялся, что защиты нет и что временами вообще ничего не контролирую. Игра шла с переменным успехом, и проигрыш с выигрышем записывались на листочке, пока не достигли критического уровня. Для меня критического — проиграно было больше, чем находилось у меня на руках. Я сделал вид, что разнервничался, и заявил:

— Как такое могло случиться? Вы выиграли все мои деньги. Но я должен отыграться.

— В долг я не играю, — покачал жулик головой. — Были уже прецеденты, знаете ли…

— Но я непременно должен отыграться! — показывая полное отчаянье, бросил я. — Мне точно сейчас повезет.

— Можете поставить свой топорик, — любезно подсказал он. Даже с ленцой. Мол, я-то наигрался уже, но если так хотите, могу принять в залог.

— Он гораздо дороже проигранного, — возразил я. — Не согласен. Разве что вы выставите что-то равноценное.

Жулик притворился, что засомневался, хотя наверняка уже считал себя счастливым владельцем моего оружия.

— Разрешите глянуть? — поинтересовался он. — А то, может, там только рукоять красивая.

Я извлек топорик из чехла, и в моих руках он сразу засветился, доказывая, что вещь не декоративная, а рабочая и очень дорогая. Честно говоря, стоимости такого оружия я не знал, поскольку конкретно это не покупал, а сделал сам, и к подобным вещам раньше даже не приценивался, поскольку продавались они в специализированных охраняющихся заведениях, куда обычному гимназисту хода не было.

— Вещь, — согласился жулик и сделал вид, что задумался. — Вот что. К проигранным вами деньгам добавляю купчую на дом в столице. И это пойдет против вашего топорика.

— Дома бывают разные.

— Каков дом, не скажу, по случаю достался, не смотрел еще. Но улица — одна из центральных.

Он извлек бумаги на дом и протянул мне. Название улицы ничего не сказало. Может, я и проходил по ней, будучи в Святославске, а может, и нет. Четко я помнил только две улицы, на которых стояли дома княгини и кузена. В документе была не одна из них. Конечно, любой дом лучше, чем никакой, но пиджак у моего противника на груди знатно топорщился, а значит, там должны были быть и другие ценности.

Теперь уже я сделал вид, что задумался.

— Мое оружие стоит больше.

— Тысячу сверху? — Он раскрыл толстый кошелек, забитый купюрами разных достоинств, отсчитал нужную сумму и положил на купчую. — Достаточно?

Он опять даванул менталом. Самую малость, чтобы меня убедить.

— Маловато… — проявил я вполне понятное сомнение. — Боевое оружие из металла с механизмусов. Вы представляете, сколько оно стоит?

Он закатил глаза и небрежно бросил на стол весь кошелек, решив пока использовать наглядные методы убеждения, а магические приберечь для самой игры.

— Пойдет?

— Нужна новая колода, а то мало ли…

Я напустил на лицо подозрительности, но мой противник лишь снисходительно усмехнулся, приоткрыл дверь и позвал стюарда. Последний с готовностью принес новую колоду. Опять крапленую, как проверил Валерон. Поскольку со мной играли нечестно, то и у меня угрызений совести не осталось от того, что собираюсь провернуть.

В этот раз Валерон уже включился, перемещая из-за обшлагов рукавов, а то и прямо из рук противника карты ко мне, а мои неудачные отправлял тому, когда за обшлаг, а когда — в колоду.

Когда мы выложили карты и я потянулся к выигрышу, жулик опешил. Посмотрел свой расклад, мой, неожиданно расхохотался и сказал:

— Коллега, значит. Что делать будем? Своих нехорошо обувать.

— Вряд ли вы про это думали, когда садились со мной играть и использовали ментальное давление.

— Нехорошо своих обманывать, — продолжил он гнуть свою линию.

— Вы мне не свой, — отрезал я. — Я жульничеством не промышляю, со стюардами в преступный сговор не вступаю. Краплением карт не балуюсь. На чужое покушаюсь только тогда, когда против меня злоумышляют.

— Да я разве злоумышлял? Ты сам выразил желание развлечься.

— За наводку на топорик кто стюарду заплатил?

— Вот же параноик, — восхитился жулик. — Слышал, значит? Но ты мог просто отказаться со мной играть.

— У меня с финансами проблема. Решил за ваш счет. А может, и с жильем.

Он почесал затылок.

— Вот же. И главное, магии никакой я не чувствовал. Получается, на ловкости рук? Талант… Ладно. Будет мне уроком. Но вишь что, парень, мне живые деньги под работу нужны. Погорячился я все сбрасывать. Вернуть половину не прошу, но может, что из цацек купишь? У меня есть прекрасный жемчужный гарнитур, девочке твоей подойдет.

— Несите, — согласился я.

— Зачем? — возопил Валерон, стоило закрыться двери за моим недавним соперником. — Мы бы и так забрали. За злоумышление.

— Во-первых, если с этим гарнитуром что не так, я всегда смогу поклясться, что его купил. А во-вторых… Не стоит доводить людей до попыток смертоубийства. Я уже, конечно, научился трупы прятать, но исчезновение стюарда вряд ли не заметят. И у нас могут быть неприятности. А еще эта пара может отыграться на Наташе. Нет уж, досуха выжимать не будем, от греха подальше.

— Довод, — вздохнул Валерон.

— Да и мужик относительно адекватный или притворяется хорошо.

Разговор прекратился, поскольку жулик вернулся. Жемчужный комплект действительно оказался подходящим для Наташи, остальное было мелочевкой, с которой я решил не связываться. Сумма у жулика нужная не набиралась, поэтому он вздохнул и вытащил еще браслет с бриллиантами, так что кошелек к нему вернулся почти со всем содержимым. Я себе только пару тысяч оставил.

— Что за дом-то хоть? — спросил я, когда мы шли заверять договор перехода дома уже в мою собственность у капитана дирижабля, который мог скреплять подобные сделки.

— А я знаю? Перед тобой господин один проиграл. В наследство досталось, но не судьба было посмотреть.

— Это которого жена била в Верх-Ирети?

— Он, — расхохотался шулер. — Смысла не было им дальше ехать. Решили домой возвращаться.

— Жемчуга тоже их?

— Нет. Это другой придурок вез в подарок невесте. Не довез.

— Не жалко? — зачем-то спросил я.

— А тебе меня? Вот то-то. Дураков учить надо.

— Нет, с имуществом расставаться.

— Легко пришло — легко ушло, — отмахнулся он. — От дома в Святославске я бы все равно избавился.

Капитан дирижабля недоверчиво переспросил, точно ли право собственности переходит ко мне (мне даже ненадолго показалось, что он тоже в доле), затем заверил договор своей подписью и печатью дирижабля. Дал адрес крепостной палаты Святославска, в которой нужно было провести окончательную регистрацию и где мне выдадут ключи.

После чего мы вернулись в каюты. Точнее, вернулся я, а жулик остался в коридоре неподалеку, и вскоре из коридора раздалась беседа: похоже, мой недавний собеседник нашел новую жертву. Валерон проявился, завалился на мою подушку, устало зевнул и заявил:

— Со стюарда я тоже компенсацию взял. Теперь мне требуется отдых. Поднимать меня только на завтрак.

Я решил, что отдых требуется и мне, и улегся рядом. Подушку у помощника отбирать не стал — в конце концов, и не в таких условиях ночевал. Отрубился сразу, почему-то даже мысли не возникло, что шулер придет мстить. Он и не пришел.

Утром, когда мы все завтракали в каюте у Наташи, я спросил:

— Что там твой дар говорит о встрече с княгиней?

— Сложится в твою пользу, — коротко ответила она. — Причем с вечера мне казалось, что все будет плохо, но потом ночью что-то изменилось.

— Это когда ты в карты играл, — тявкнул Валерон.

— Проиграл? — ахнула Наташа. — Мой кузен, мамин племянник, застрелился из-за карточного долга. Петя, пожалуйста, не надо играть.

— Наташ, я же с ним. О каком проигрыше может идти речь? — гордо сказал Валерон.

— Вы что, жульничали? — опять ахнула она.

— Мы? Мы похожи на жуликов? — в ответ возмутился Валерон. — Мы взяли компенсацию со злоумышляющих на нас, да, Петь? Минимальную компенсацию. Никого не убили, не покусали и даже ни в кого не плюнули. Хотя очень хотелось.

— И чем же вы ее взяли?

— Домом.

— Каким домом?

— Прилетим — посмотрим, — ответил Валерон. — Вам нужно жилье в столице? Вот вам судьба его и подогнала. Не благодарите. Но комбинезон нужно заказать новый. Этот уже немного вытерся. Кролик, что с него взять…

— Не надо было садиться с жуликом за карточный стол, — не сбилась Наташа с мысли.

— Как это не надо? — возмутился Валерон. — Как бы я тогда взял компенсацию? Петя был бы против. И потом, сама говоришь, что вероятность поменялась, когда он согласился играть. Стала лучше. А поначалу он не соглашался. Вот тогда и была плохая.

— Мне не нравится зависимость от карт.

— Какая зависимость? — принял важный вид Валерон. — Наказали пару жуликов — и все. Женщина, тебя муж собственным домом обеспечил. Подумай об этом — и возрадуйся.

— Игровые приобретения, они такие: сегодня есть, а завтра ушли, — ответила Наташа.

— Петр не игрок! — раздраженно тявкнул Валерон. — Это была разовая акция, направленная против тех, кто злоумышляет. Я ради нее стараюсь, из кожи вон лезу…

— Из комбинезона выпрыгиваю… — подсказал я.

— И это тоже, — не смутился Валерон. — И что вместо благодарности? Одни упреки. Все уже закончилось, мы победили и притащили в пещеру мамонта.

— Какого мамонта, в какую пещеру? — растерялась Наташа.

— Того, с которого нужно содрать шкуру и из которого нужно приготовить что-то питательное. Я, вообще-то, есть хочу, а вы меня непонятно чем кормите. Чай, кстати, не бери — отравят.

И так уверенно сказал по последнему пункту, что я сразу вспомнил о взятой компенсации еще и со стюарда. При Наташе спрашивать не стал, чтобы не нагнетать. Пусть это будет нашей с Валероном маленькой тайной…

Провожал нас при прилете в столицу совсем другой стюард. Надеюсь, что первого не хватил сердечный приступ, когда он осознал, насколько был неправ, на нас злоумышляя.

— Сейчас мы куда? В гостиницу? — уточнила Наташа.

— А давай до Крепостной палаты проедем? — предложил я. — Если удастся все быстро провернуть, то и в дом заселимся.

Подозрения, что купчая фальшивая, несмотря на печать и подпись при оформлении договора, у меня были, поэтому хотелось прояснить вопрос сразу.

Сани мы арендовали на несколько часов — Наташа сама предложила подождать в них на улице, чтобы не таскать чемоданы и не искать потом извозчика заново, если выяснится, что нам все же нужно в гостиницу. А у этого в санях лежала толстая меховая полость из волчьих шкур — хоть ноги не замерзнут. Валерон, правда, сморщил свой нос и заявил, что шкуры пахнут псиной, но согласился остаться на охране как Наташи, так и вещей.

И хорошо, что остался, иначе бы точно решил, что на нас опять злоумышляют — в Крепостной палате удалось все завершить за полтора часа благодаря моему дворянскому паспорту и большому количеству взяток, которые я раздавал направо и налево для ускорения оформления. Зато вышел с документом, подтверждающим мое право владения, и набором ключей, старинных, с затейливыми головками.

Доехали от Крепостной палаты до нужного дома мы быстро — дом действительно располагался в центре. Симпатичный особнячок, около которого снег был тщательно вычищен, как и двор внутри. Хотя какой-то мужик продолжал орудовать лопатой.

Оказалось, что при доме до сих пор проживал сторож, по совместительству дворник. Был он нанят еще покойной хозяйкой дома.

— То бишь вы таперича новые хозяева, — расстроенно сказал мужик. — А мы Акима Васильича ждали.

— Ты сказал «мы». Речь идет еще о ком-то из прислуги?

— Кухарка и горничная остались. Кучер исчо хотел, но он место себе хорошее нашел, а мы Акима Васильича хорошо знали, хотели при нем.

Он с надеждой на меня посмотрел. Прижился мужик. Видно, уходить никуда не хотелось. Не знаю, как сторож, но дворник нам точно нужен, а этот тип убирал здесь даже тогда, когда никто над душой не стоял. И делал это весьма тщательно.

— Ты останешься, — решил я. — Смотрю, с работой справляешься хорошо, не ленишься. По кухарке и горничной решать будет супруга. Можешь их позвать для разговора.

— Так в доме они. Мы ж думали, Аким Васильич скоро приедет. Он к тете часто наведывался.

— Тебя как звать?

— Савелий я.

— Бери чемоданы, Савелий, и пойдем в дом, — скомандовал я.

Извозчика я отпустил, добавив сверх оговоренной суммы еще трешку. Расточительно, но с учетом тех денег, что улетели на оформление, — сущая мелочь. Савелий подхватил чемоданы и с радостным видом человека, будущее которого определено, потащил все в дом, где нас встретили две женщины: возрастная горничная в стандартной униформе, высокая и тощая, как жердь, и невысокая кругленькая улыбчивая кухарка. При виде нас они застыли с приклеенными улыбками на лицах.

— От какое дело, — сообщил им Савелий. — Аким Васильич, того, не приедет. Вместо него…

Он замолчал и повернулся ко мне поскольку имен я не назвал.

— Петр Аркадьевич и Наталья Васильевна Вороновы, — представился я. — Мы новые хозяева этого дома. Савелий сообщил о вашем желании здесь остаться. Решать будет моя супруга. Как я понимаю, штат прислуги придется расширять, но это мы будем решать позже, когда приедут мои люди.

— Если нас устроит ваша работа, то вы сохраните места, — с совершенно серьезным видом сказала Наташа. — Сейчас мы хотели бы осмотреть дом, потому что покупали даже без описания.

Пробежался, можно сказать поверхностно. Из минусов, сразу же отмеченных мной: отопление было не артефактным, а поскольку хозяев не ждали, дом не протапливали и в помещениях было прохладно. Да и вообще артефактных бытовых приборов не было — возможно, предыдущие владельцы не были магами или же считали, что незачем упрощать жизнь обычным людям. Все остальное было в плюс: канализация, центральное водоснабжение, электричество, огромная ванная комната с чугунной ванной.

— В ванную купель еще поставим, — сразу озабоченно тявкнул Валерон. — Ты обещал, помнишь?

— Помню, помню, — проворчал я, заглядывая в кабинет, ключ от которого нашелся в общей связке. И приятная неожиданность — на столе обнаружился телефон, покрытый слоем пыли, которую я сразу смахнул.

— Телефон работает? — спросил я у Глафиры.

— За год уплочено, Петр Аркадьевич, — степенно ответила она. — А что пыль здесь, так мне ходу в запертые помещения не было, уберу быстренько.

— Где-то есть адрес конторы, которая занимается их обслуживанием? Нужно будет переоформить на нас.

— Должен быть среди счетов в верхнем ящике стола.

Искать адрес конторы я не стал, поскольку не удержался, поднял трубку, повращал рычажок и попросил меня соединить с тем номером отчима, который был на телефоне в конторе. Ответил отчим сам.

— Добрый день, Юрий Владимирович. Мы добрались до Святославска.

— С княгиней пообщались?

— Пока нет. Мы случайно по дороге приобрели дом.

— В каком смысле? — удивился он.

— В прямом. Очень удачно подвернулся случай, не стали упускать. Пришлось потратить время на оформление в Крепостной палате. Дом расположен по адресу Камергерский переулок, 18. Номер нашего телефона. — Я развернул аппарат и глянул на табличку на корпусе. — 308. Я собираюсь переоформлять, так что, возможно, номер сменится. Но пока так.

— Ты шутишь? — уточнил отчим.

— Я совершенно серьезен.

— Как можно случайно приобрести дом в одном из самых дорогих районов Святославска на те деньги, что у тебя имелись?

— Так получилось. Это не телефонный разговор. Но дом совершенно точно принадлежит мне. Все документы оформлены, и ключи получены. К княгине на встречу мы еще успеваем.

— Совсем забыл. Тебе в чемодан должны были положить визитки.

— Зачем мне ваши визитки? — удивился я.

— Твои. Тебе нужны визитки. Я отправил человека в типографию. Напечатали сотню. Глаша должна была в чемодан заложить. Посмотри. Не устроят, потом закажешь, какие нужно.

— За это спасибо огромное, Юрий Владимирович. Не подумал о столь важной вещи.

На этом мы разговор закончили, а я пообещал позвонить еще вечером, повесил трубку и повернулся к горничной, продолжавшей стоять навытяжку.

— Глафира, мы скоро отбываем на встречу с княгиней Вороновой. Возможно ли к нашему возвращению подготовить две спальни и ужин? Деньги оставлю. И протопить дом, а то здесь холодно.

— Дров мало, — ответила она. — Остальное сделаем. До рынка схожу, хотя сейчас поздновато уже.

Деньги я ей выделил и на продукты, и на извозчика, после чего, поскольку Наташе почему-то требовалось сменить платье, которое она назвала дорожным, на платье для визитов, отправился в одиночестве смотреть каретный сарай. Был он побольше того, что у меня в Дугарске, и в нем вполне можно было выделить три секции: под машины, под кузню и под хранение всякого-разного полезного.

В ту часть, что я определил под кузню, Валерон выплюнул все артефактные предметы, забранные из кузни в Дугарске, счастливо вздохнул и сразу радостно поинтересовался:

— Машину пригнать? Улицы здесь чистят, проедет.

— А сможешь?

— Метка последняя есть. Ставлю здесь и ношусь туда-обратно, сразу выплевывая вещи, в себе держать не буду. Заодно Прохорову сообщу, куда двигаться, пока Куликов на них всех собак не спустил.

— Разумно, — согласился я. — Но тогда нужно будет заодно забрать их вещи, чтобы двигались налегке, а еще забрать все материалы, все алхимическое оборудование…

— Книги для Мити и посуду, — дополнил Валерон. — Мебель там того не стоит. А вот отопительная система… Сказать Прохорову, пусть демонтируют? Тут установим.

— Дом намного больше, не подойдет вариант. Надо будет под заказ. Так что смысла не вижу. Разве что оставшийся из первого дома? Его можно — хоть спальни прогреем.

Валерон недовольно фыркнул и исчез, чтобы через пару минут проявиться и выплюнуть машину.

К княгине мы точно не поедем как бедные родственники: из своего дома, на своей машине, да еще и с визитками. Надо только не забыть Наташе жемчуга выдать — без него наряд для визитов будет неполным.

Глава 14

Отопительный артефакт Валерон притащил вторым заходом, чтобы успеть прогреть хотя бы одну комнату, и грустно заявил, что расстояние большое, энергии тратится много, мы всю еду оставили в багажнике снегохода и подзаправиться нечем. Так что он сделает пару ходок, а потом — всё, восстанавливаться. В пару ходок вошло все ценное из кузни и мастерской и два ящика с книгами. Остальное, как сказал Валерон, пока упаковывают, но он ближе к ночи еще сбегает, если его покормят.

Поэтому мы вернулись в дом, где я сразу постучал в выбранную Наташей спальню, чтобы активировать там отопительный артефакт. До этого я немного прогрел комнату Жаром, но мы уедем — и комната начнет остывать.

К выходу моя супруга была готова. Платье для визитов оказалось голубым, поэтому жемчуга к нему должны будут идеально подойти, а то супруга слишком скромно смотрелась: кроме обручального кольца и кольца, подаренного на помолвку, на ней были только простенькие золотые сережки, маленькие и без камушков. Теперь эта несправедливость будет устранена.

— Тоже выиграл? — подозрительно спросила Наташа, глядя на протянутый футляр.

— Честно купил, — состроил я святую невинность. — Специально для тебя.

Подвох она почувствовала, но в тонкости наших разборок с шулером я ее не посвящал, а спросить, не у того же жулика я купил, она не догадалась, удовлетворилась моим ответом, да и жемчуга оказались очень красивыми, отвлекли на себя внимание.

— Нужно отправить кого-нибудь за извозчиком, — вспомнила Наташа.

— Зачем? Мы едем на нашей машине.

— Какой машине?

— Которая стоит в гараже. Мы ее сюда из Дугарска перенесли.

— Мы пахали, ага, — утомленно тявкнул Валерон. — Не забудь меня подкормить по дороге.

— Откуда у тебя машина? Тоже выиграл?

— Обижаешь. Вот этими руками сделал.

Я покрутил перед Наташей руками и обнаружил, что выглядят они вполне по-рабочему. Как-то не замечал раньше, сколько на них всего накопилось: и порезов, и ожогов, и алхимической несмываемой краской припорошило. Нет, краска сойдет рано или поздно, поскольку кожа обновляется, да и пятна эти… — несколько микроскопических, без лупы не разглядишь.

— Как снегоход? Да, я слышала про машину. Но Маша говорила, что она какая-то деревянная и маленькая.

— Я после этого ее немного изменил. Не Машу, разумеется, машину.

— Шуточки у тебя, — вздохнула она, наверняка досадуя, что сестру так легко не исправить.

Через несколько минут мы уже выходили из дома, а Савелий по моему приказу распахивал ворота каретного сарая и озадаченно чесал в затылке, разглядывая произошедшие там изменения. Ворота для нашего выезда он тоже открывал, причем на его лице непонимание продолжало расти. Но его душевные переживания меня беспокоили куда меньше страданий Валерона, нетерпеливо переминающегося на коленях Наташи и пристально осматривающего окрестности. Стоило моему помощнику увидеть ближайшую пекарню, как он истово завопил:

— Стой! Меня надо накормить!

Пришлось подруливать к обочине и идти в пекарню, где я набрал пять пакетов пирожков с разными начинками и затем перебросил их назад в наше большое багажное отделение, куда сразу перелетел Валерон и принялся потрошить пакеты, жадно чавкая и завывая от избытка чувств. Успокоился он, только когда перешел к четвертому пакету — от остальных к этому времени не осталось даже бумаги. Последняя, видно, тоже пошла в счет израсходованной энергии.

— Не думал, что так оголодал, — невнятно прочавкал Валерон. — Все-таки эти ваши железяки таскать очень затратно. Ик.

Он икнул еще раз и решил побеждать икоту самым верным средством для помощников — продолжить забивать себя источниками энергии. Средство сработало: как закончился четвертый пакет, так закончилась и икота. До пятого он добраться не успел, как мы подъехали к особняку Вороновых.

— Валерон, мы тогда тебя оставляем доедать? — предложил я.

— Я на визит и не настраивался, — согласился он. — Я сейчас особенно нервный, не удержусь — плюну. Лучше буду охранять наше имущество.

Он покосился на последний пакет с пирожками с таким видом, как будто собирался стоять до конца именно на их охране, пока будет что охранять.

— Станет скучно — подтягивайся, — предложил я.

— Я лучше посплю. Мне энергию перерабатывать надо. Еще столько из Дугарска нужно забрать, — он вздохнул.

Не иначе как подумал, а зачем он это все стаскивал в тот дом. Под влиянием нехорошего Николая Степановича, наверное. И как все это теперь бросать? Нужно будет намекнуть, что дом продастся как уже меблированный, а значит, дороже. Другое дело, что этой мебели, по большей части, в приличном доме не место. Но это уже проблема покупателя.

Кстати, надо бы узнать, как мне зарегистрировать купчую на особняк Вороновых. А то ведь опротестует Максим Константинович, когда поймет, чем пахнет. Как-то не задумался над этим, когда в Крепостной палате был, а ведь там наверняка если и не регистрируют недвижимость в княжествах, то могут подсказать, куда стоит обратиться.

Досадуя, что не подумал об этом, я подошел к калитке, рядом с которой был расположен вычурный дверной звонок. Вороновы точно не чурались новых веяний — звонок был электрическим. Я утопил кнопку и дождался, когда ко мне вышел очень важный лакей.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Мария Алексеевна пригласила нас ее навестить, — ответил я, небрежно протягивая визитку.

Вид та имела совершенно простой: ни виньеток, ни выпендрежного шрифта, никаких лишних деталей — имя, фамилия, отчество, указание, что потомственный дворянин, и все. И то сказать, регалиями я не обзавелся. Разве что ко времени следующего посещения Лабиринта раскачаю пять заклинаний до пятидесяти, чтобы получить первый ранг — и это единственное, что мне грозит в ближайшее время добавкой к напечатанному на нынешней визитке, потому что приписывать «артефактор», имея бумажку об окончании школы Коломейко, — слишком глупо и вызывающе.

— Проходите, Петр Аркадьевич и Наталья Васильевна, — он вежливо поклонился. Судя по тому, что назвал не только мое имя, о нашем визите предупрежден. — Я узнаю у Марии Алексеевны, сможет ли она вас принять. Сегодня княгине нездоровилось.

Последнее он сказал, сильно понизив голос. Наверняка это было сказано для того, чтобы мы не особо расстраивались, если не удастся повидать вдовствующую княгиню, не затаили зла и пришли чуть позже. Но я для себя решил: не примут сегодня — больше не приду. Потому что, судя по узнанному из досье, княгиня не любит тех, кто пресмыкается. Прогнуться перед ней — потерять уважение, потерять уважение — потерять поддержку. Последнего у меня, правда, все равно не было, но это не может быть основанием для прогибания. Вежливость — это одно дело, а вот лизоблюдство — совсем другое.

Пригласили нас в гостиную почти сразу, в прихожей ожидание не затянулось. Не затянулось оно и в гостиной. Не успели мы приземлиться на уютный диван, как пришлось вставать, потому что в гостиную стремительно ворвалась вдовствующая княгиня Воронова. Вся в черном, с минимумом украшений, которые только подчеркивали, что дама находится в трауре. А это была именно дама, несмотря на возраст — за собой она следила, и потеря любимого супруга, похоже, не слишком ее опечалила.

Она внимательно осмотрела нас обоих и доброжелательно улыбнулась.

— Бедные дети, вы выглядите усталыми. Наверное, прямо с дирижабля? Садитесь же, садитесь. Незачем было вообще вскакивать. Чай, не чужие люди. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты.

— Благодарим вас, Мария Алексеевна, но в этом нет необходимости. У нас в Святославске есть собственное жилье.

— У вас? Или у твоего отчима, Петя? Могу я к тебе обращаться по-простому, по-родственному?

Я отметил, что к себе она не дозволила обращаться «любимая бабушка», но ответил:

— Почту за честь, Мария Алексеевна.

Она прищурилась, пристально меня изучая, потом заявила:

— От отца в тебе тоже что-то есть, хотя больше похож на мать.

— От родителей я взял лучшее, — пресек я любые нападки на маменьку.

Она рассмеялась.

— Все же, Петя, ты не ответил, кому принадлежит жилье, в котором вы остановились.

— Нам, Мария Алексеевна.

— Отчим подарил?

— Нет, Юрий Владимирович, конечно, щедр, но не настолько, чтобы дарить чужим детям особняки в Святославске. Я выиграл в карты, пока летел сюда на дирижабле.

— Ты еще и картежник, — без особого порицания в голосе сказала княгиня. — Не слишком ли рано начинаешь, друг мой?

Она укоризненно покачала головой, но мне все равно показалось, что к моему карточному выигрышу она отнеслась с одобрением. Досье отчима не врало: к игре и проигрышам она относилась снисходительно, часто покрывала карточные долги внука, если они были не слишком большими. Как ни странно, она считала игру в карты признаком принадлежности к благородному сословию, хотя все остальные сословия тоже не отказывались от партейки-другой, а среди купечества могли проигрываться суммы и покрупней. Потому что титул не всегда шел рука об руку с деньгами, как это показывал пример Куликовых.

Наташа же молчала — мы решили, что самой хорошей тактикой с ее стороны будут только ответы на вопросы, потому что снисходительность княгини на супруг и супругов родственников не распространялась. Согласно досье, внук чаще всего приходил в гости к бабушке один не потому, что требовалось покрыть очередной карточный долг, а потому, что, хотя его супруга и была из правильной семьи, любви бабушки она не удостоилась.

— Это был первый и последний раз! — заявил я.

— Все вы так говорите. — Она погрозила мне пальцем. — От пагубных привычек надо избавляться сразу. Где хоть выигранный домишко?

— Камергерский переулок, 18, — отрапортовал я.

— Ты обыграл племянника Анны Сергеевны? — ахнула она.

— Нет, я обыграл того, кто обыграл племянника Анны Сергеевны. Можно сказать, получил дом из третьих рук.

— Неплохое приобретение, — признала она. — Что-то твоя Наташенька молчит, слова не скажет.

— Она очень скромная, Мария Алексеевна.

— Скромные девочки не убегают от родных, чтобы выйти замуж.

— Она же не за кого попало собиралась выходить, а за меня. За другого я бы тоже не одобрил.

— Шутник, — покачала головой княгиня. — Одно точно: с тобой не скучно. А просила я тебя приехать вот по какой причине.

Она сделала паузу, а я принял вид внимательного слушателя. Почти не притворялся, так как был уверен: сейчас, после необходимого вступления, как раз и услышу причину моего приглашения. И это отнюдь не предсмертное желание Константина Александровича передать мне набор кристаллов, который его навык определил как подходящие исключительно для меня. Речь пойдет о том, что нужно самой княгине.

— Я узнала из газет, что тебе хватило мозгов жениться на правильной девочке. Наташеньку я вижу впервые, но ее маму хорошо знала, мы с ней до сих пор переписываемся.

Похоже, сейчас княгиня привирала, иначе эта информация всплыла бы раньше, а князь Куликов о Вороновых отзывался бы с куда большей симпатией. Из его слов, напротив, следовало, что семьи как минимум не дружили.

— Я вычеркнула из своей жизни твою мать, — пафосно продолжила княгиня, — но не тебя. Мы с Костей всегда с нетерпением ждали каждого письма о твоих успехах и с твоей новой фотографией.

— Настолько с нетерпением, что последнюю вручили убийце вместе с гонораром за мое устранение?

— О чем ты? — удивилась она.

— Первый раз, когда меня пытались убить, при убийце была моя фотография, во второй — фотография завещанного мне осколка реликвии.

Я говорил, внимательно за ней наблюдая. Но кроме удивления никаких других эмоций на ее лице не появилось. Возможно, она хорошо умела владеть собой, а возможно, и действительно убийц не нанимала.

— Впервые слышу о покушениях на тебя.

— Максим Константинович в курсе. Наверное, он решил вас не расстраивать тем, что в семье завелся убийца.

— Ерунда. Я тебе сейчас докажу, что все твои фотографии у нас в целости и сохранности.

Она встала тяжеловато, но из гостиной буквально вылетела, по дороге у кого-то потребовав, чтобы нам принесли чай.

Чай принесли, а она все не возвращалась. Мы уже начали подумывать, не пора ли уйти по-английски — все равно никто ухода не заметит, как в гостиную вернулась княгиня, потребовала заварить остывший чай заново и, как только прислуга покинула гостиную, сказала:

— Произошла трагическая случайность. После смерти Кости все его личные бумаги сожгли. К сожалению, среди них, похоже, оказались и твои фотографии. Какая жалость, ты был таким очаровательным малышом, а вырос в столь замечательного юношу. Тебя не затруднит подарить мне новую фотографию? А лучше — семейную, чтобы я любовалась на вас с Наташей.

Не нужно было обладать навыком интуиции, чтобы понять, что княгиня врет. Разве что я не мог с ходу сообразить: обнаружила ли она исчезновение последней фотографии и решила сказать, что сожгли все, или дело в другом.

— У нас пока нет ни одной общей.

— Неужели? Как это вы упустили возможность сделать свадебную фотографию? Это же память на всю жизнь… Впрочем, подозреваю, что Василий Петрович не согласился бы отдать дочь за столь мало обеспеченного молодого человека, каким является Петя, так что до фотоателье вы не дошли. Правду пишут, что вы встретились на месте возрождения реликвии?

Говорила она спокойно, доброжелательно даже, только правая рука внезапно сжалась в кулак. Вот и причина, почему нас обоих в гости пригласили: из первых рук хотят узнать, что же там произошло.

— Неправда, — ответил я. — Мы и раньше встречались.

— Но в церковь-то вы отправились после того, как реликвия собралась, — нетерпеливо продолжила княгиня. — Почему?

— Поняли, что друг без друга нам никак, — спокойно ответил я.

Княгиня на романтическую вводную внимания не обратила, волновало ее совершенно другое.

— Что вы там делали?

— Проверяли состояние моего имущества. Я дом в Тверзани купил, когда она еще была в зоне. Сейчас вот продаю, потому что с Василием Петровичем мы характерами не сошлись.

— Он вспыльчивый, Петя, но и отходчивый.

Ага, пару миллионов компенсации получит — подумает, прощать или нет. С другой стороны, если даже Валерон не нашел, чем у Куликова можно компенсировать злоумышление на меня, князь имеет причины для вспыльчивости.

— Мы с Наташей решили пока туда не возвращаться, правда, дорогая?

Наташа скромно кивнула, промолчав. Но, похоже, наши взаимоотношения с семейством Куликовых волновали княгиню Воронову в последнюю очередь, потому что она, отбросив все условности, довольно жестко сказала:

— Петя, не юли. Ты же понял, что меня интересует процесс восстановления реликвии.

— Разумеется, Мария Алексеевна.

— И? Слушаю тебя, — окончательно перешла она на командирский тон.

— Почему вы думаете, что я вам хоть что-то расскажу? — удивился я. — Это не такая информация, которая отдается бесплатно.

— Торгашеское влияние сразу видно. Все переводят в деньги, — презрительно бросила она. — Если бы ты получил соответствующее воспитание, то понимал, что вещи, важные для семьи, не продаются.

— Я и не собираюсь продавать или отдавать даром информацию, которая важна для нашей семьи. Моей и Наташи. Вы моей семьей не являетесь.

Она оскорбленно дернулась.

— Я твоя бабушка. Родная.

— Вы об этом вспомнили, когда что-то понадобилось от меня. До этого вам было ровным счетом на меня наплевать, — отбрил я. — Настолько, что вы много месяцев не замечали пропажи фотографии, которая была передана наемному убийце.

— Глупости, Петя, — чуть нервно ответила она. — Никому не выгодна твоя смерть. Ты ничего от нас не наследовал. Мы бы ничего не наследовали после тебя.

— Кроме куска реликвии, которую я, в отличие от остальных Вороновых, сохранил.

— Что толку от одного осколка, если нужна целая реликвия? Целая и работающая. Давай поговорим прямо. Что ты хочешь за информацию?

— Ничего, Мария Алексеевна. Мне невыгодно ею торговать.

— Неужели собираешься использовать сам? — с насмешкой спросила она.

Я хотел было спросить, а зачем иначе бы мне покупать особняк Вороновых внутри зоны, но промолчал, потому что интуиция взвыла. Это могло означать только одно: до полной регистрации продажа может быть опротестована, а значит, нужно сначала решить этот вопрос, а потом уже сообщать Марии Алексеевне, что владелец княжеского особняка — я.

— Думаете, не справлюсь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Думаю, одного желания мало. У тебя нет ресурсов для удержания власти.

— Пока нет.

— Петя, ты рискуешь тем, что Антоша вызовет тебя на дуэль. У него только Искра 39 уровня. Ты уверен, что выстоишь против него?

— Я уверен, Мария Алексеевна, что вы его отговорите, поскольку не захотите лишаться любимого внука.

На этих словах я призвал свою Искру, которая при моем шестьдесят втором уровне и двойном сродстве к огню выглядела куда внушительней того, что мог бы продемонстрировать кузен. Только вот, взглянув на княгиню, я обнаружил совсем не ту реакцию, на которую рассчитывал.

— Потрясающе. Петя — ты истинный сын своего отца. Он тоже был необычайно талантлив в магии.

Похоже, в этом доме любимый внук сменился, а у старого любимого внука появилась еще одна причина желать мне смерти.

Глава 15

К радости от знакомства с бабушкой добавилась радость от знакомства с кузеном, который явился аккурат после моей эффектной демонстрации Искры. Я даже не успел толком рассказать чрезвычайно возбудившейся княгине, как добился столь выдающихся достижений на почве магии. Вариант близости к зоне ее не устроил, она почему-то уверилась, что у меня есть тайна, переданная от отца через маменьку. И мою внезапно обретенную родственницу ничуть не убедило мое утверждение, что от отца у меня осталась лишь фотография и фамилия.

Кузен вошел в гостиную размашисто, торопясь попасть на разговор и опасаясь, что самое важное уже успели обсудить без него. Очень было похоже, что в доме кто-то из слуг ему наушничает. Иначе с чего бы ему выглядеть столь взволнованным? Хотя… Не исключаю, что сообщение ему отправила сама княгиня — у нее в этом деле свои интересы, которые не совпадают с моими.

— Bonjour, ma chère, — томным голосом уставшей от военных действий персоны протянул кузен. — Рад видеть тебя в добром здравии. А то поутру мне сообщили, что ты приболела. Вот зашел проведать и смотрю, что ты не только выздоровела, но и принимаешь гостей.

Общего у меня с ним в лице был разве что нос: эта черта точно передавалась не по линии бабушки, нос которой хоть и не потрясал изяществом форм, но был ровным. Максиму Константиновичу фамильной горбинки не досталось — может, поэтому его и не считали достойным княжения? Антону же этого признака досталось с избытком, в результате кузен походил на хищную птицу. Правда, не ворона, а скорее грифа: волосы местами уже заметно поредели и через них просвечивала намечающаяся лысина. И вообще, на мой взгляд, несмотря на подчеркнутую лощенность и выправку, выглядел данный индивид потасканным. По нему можно было отметить увлечение не только картами, но и выпивкой.

— Антоша, как ты вовремя, — явно обрадовалась его появлению княгиня. — Вы непременно должны познакомиться. Это твой кузен Петр, сын дяди Аркадия. И его супруга Наталья.

Антоша чуть склонил голову, что должно было символизировать радость от знакомства, и поинтересовался:

— Это тот кузен, кому досталась часть нашей реликвии?

— Не только досталась, но и сохранилась, — с насмешкой сказал я.

— Петр, до тебя просто пока не добрались, — сказал он, разглядывая меня с нехорошим интересом. Так энтомолог смотрит на бабочку, размышляя, как будет ее умерщвлять. — Вы на чем сюда приехали? Там занятное авто стоит. Неужели ваше?

— Наше.

— У тебя собственный автомобиль? — удивилась княгиня.

— О, у него еще собственная собачка на охране. Очень активно меня обтявкивала, когда я осматривал. Представляешь, ma chère, они на нее одежду пошили. Не наигрались в куклы, видимо.

Это было довольно прозрачным намеком на наш возраст, а еще этим кузен давал понять о своем ко мне отношении.

— Валерон маленький и мерзнет, — не сдержалась Наташа.

— Боже мой, так почему вы оставили его на улице? — воскликнула княгиня. — Вы думали, что я не люблю собак? Это не так, а бедный песик может простыть.

— Он уснул, и мы не хотели его трогать, — выкрутился я. — В автомобиле тепло. Там артефактный двигатель стоит.

— Автомобиль ты тоже выиграл? — поинтересовалась княгиня.

— Нет, сам сделал.

— Петр, — усмехнулся Антоша, — ты считаешь нас идиотами? Это серьезный механизм, дилетант такое не соберет. Врать нехорошо. Впрочем, чего ждать от сына такой матери.

Антоша нарывался на дуэль, но играть по его правилам я не буду.

— Что он умеет не только языком молоть, в отличие от некоторых присутствующих здесь, но и руками работать? — предположил я. — У меня сродство к механике и артефакторике. И да, двигатель тоже делал я. А вот покраску производил в специализированной мастерской.

— Думаешь, я в это поверю? — хмыкнул он.

— Твое мнение — это последнее, что меня волнует.

— Я могу засвидетельствовать, что Петр — очень талантливый механик.

Наташа это сказала с таким видом и таким тоном, что сразу вспомнилось, что она княжна, с мнением которой считаются. Но Антоша лишь насмешливо хмыкнул и жеманно протянул:

— Вы пристрастны, Натали. Я слышал, что единственное, в чем силен ваш супруг, — это игра на рояле.

— Ты наводил обо мне справки? — рассмеялся я. — Какие, однако, странные увлечения…

— Хватит, Антон! — рявкнула княгиня. — Ты ныне демонстрируешь на редкость отвратительные манеры.

— Я? — картинно удивился он. — Я не вру на пустом месте. Я бы скорее поверил, что он выиграл такое авто в карты, хотя это тоже маловероятно.

— В карты он выиграл дом, — не без удовольствия вставила княгиня. — Особняк Хмелевых. Как видишь, не все в карты проигрывают.

Это только подлило масла в огонь: кузен разозлился еще сильнее.

— Он еще и игрок? А я-то думал, почему мне знаком жемчужный гарнитур на Наталье. А это проигранный в карты моим приятелем. Он невесте хотел презентовать, не довез. Смотрю, Петр Аркадьевич у нас шулером заделался, позорит фамилию.

— Жемчуга я купил, а не выиграл, — холодно ответил я. — Антоша, не наглей, а то можешь получить по наглой усатой морде.

На его лице появилась искренняя радость — он явно собрался бросить мне вызов, но его остановила княгиня.

— Антон, немедленно прекрати! — рявкнула она так, что кузен сразу же встал по стойке смирно, да и мы с Наташей чуть было это не сделали. — Никаких выяснений отношений с братом! Тебе понятно? Если до меня доберется хотя бы слух о том, что ты что-то сделал или задумал…

— Да это обычная шутливая перепалка, — дал заднюю кузен. — Петр же не обиделся, правда?

Он нахально улыбнулся.

— Конечно, нет, — ответил я. — Я не принимаю близко к сердцу то, что несут посторонние мне люди.

Я хотел сказать «идиоты» вместо «посторонних людей», но Антоша идиотом не был и смог бы вывернуть формулировку в свою пользу. Он и без того из кожи вон лез, чтобы вывести меня из себя, спровоцировать дуэль и закрыть раз и навсегда все вопросы с покушениями на меня лично. На его беду, на пути этого теперь встанет княгиня, поскольку я зря засветил свою Искру. Не факт, что смогу выиграть дуэль — у Антона опыт в таких делах больше. Но в мою пользу сыграют не только прокачанные заклинания, но и новые защитные артефакты.

— Согласись, что ты несколько преувеличиваешь свои умения.

За меня ответила княгиня.

— Антон, если бы ты видел Искру кузена, ты был бы куда менее скептичен.

— Неужели?

Пришлось показать Искру и ему. Полноразмерную, на максимум. Антоша чуть изменился в лице, осознав, что с дуэли мог вернуться живым не он, потому как такая искра при попадании в тело может прожечь дыру, в которой даже высокоранговые целители не успеют вырастить испепеленные органы.

— Впечатляет, — согласился он. — Возможно, Петр, ты не так уж безнадежен, как мне представлялось, когда дядюшка сказал, что ты трусишь поступать в военное училище.

Это было настолько толсто, что я расхохотался.

— Странно обвинять в трусости человека, который провел в зоне больше времени, чем ты на балах. Максиму Константиновичу я сказал, что в военном училище нечего делать человеку, у которого есть не только магия, но и мозги. И ты мне всю нашу беседу наглядно доказываешь, что я прав. Мария Алексеевна, прошу нас с Наташей простить, но мы вас покинем, пока мы с Антоном окончательно не рассорились.

— Антон — хороший мальчик, но иногда бывает излишне импульсивен.

Она улыбнулась мне, как будто это могло сгладить все гадости, которые ее любимчик на меня вылил за короткую беседу.

— В его возрасте стоит быть уже не мальчиком, но мужем. И я сейчас не про женитьбу.

Антон захотел что-то ляпнуть в ответ, но княгиня резко повернулась и взглядом затолкала ему в глотку все рвущиеся слова. Он закашлялся и промолчал. Даже попрощался с нами вежливо.

Вежлив был и я, но, наверное, зря, поскольку первое, что тявкнул Валерон, когда мы подошли, было:

— Здесь какой-то военный под машину пытался артефакт пристроить, сволочь! Если бы не необходимость притворяться обычной собакой, я бы в него плюнул.

— Куда пристроил?

— Не пристроил. На мой лай вышел лакей воронцовский и проводил этого типа в особняк.

— Что за артефакт?

— Не разглядел.

— Значит, Антона кто-то предупредил о том, что в гостях именно мы, — задумался я и спросил Наташу: — Твой дар что-то может сказать о том, кто о нас сообщил?

— Это так не работает, — ответила она. — Я вижу вероятности будущего, а не прошлого.

— А в будущем Антоша нам что-нибудь подкладывает?

— Наверное, он слишком мелкая персона для нашего будущего, — ответила она. — Я чувствую, от него несет проблемами, но решаемыми.

— То есть это не он подсылал ко мне убийц?

— Он, не он — какая разница? — тявкнул Валерон. — Могу за ним проследить. Вот прямо сейчас отправлюсь и подслушаю. А вы за это мне еще купите пару пакетов с пирожками.

— Слуги в доме не должны понять, что ты приходишь и уходишь, когда угодно.

— Скажете, что уже убежал в дом. Я маленький и юркий. Да я и вернусь раньше, чем вы доедете. Скоро появлюсь.

На колени Наташе упал комбинезон и ботиночки, а сам Валерон истаял, отправившись на разведку. Я же мягко тронулся с места, стремясь убраться от вороновского особняка подальше. Даже находиться рядом с ним было неприятно.

— Покатаемся? — предложил я. — Или ты устала?

— Разве что морально. Знаешь, твои родственники — очень неприятные люди.

— Кто бы говорил, — рассмеялся я. — В отличие от твоего отца, мои родственники никому головы не грозят отрубать.

Внезапно началась трансляция.

— … ит, это ты нанял убийцу? Антон, ты что, идиот?

— У меня была договоренность с Фырченковым, что он купит или подменит реликвию, за что я ему заплачу. Но этот тупица оказался неспособен на такое простое действие. Кроме того, меня оскорбило, что какой-то сын певички по завещанию получил осколок реликвии, а обо мне дед даже не вспомнил.

Ага, второе нападение точно было организовано любящим родственником.

— Даже не вспомнил? Да что ты говоришь! Дед тебе завещал особняк в Святославске. Это куда дороже бесполезного куска взорвавшейся реликвии.

— Кусок реликвии — это признание статуса. Намек на то, что этот ублюдок будет следующим князем.

— Петр был рожден в законном браке, не называй его так.

— Брак, может, и законный, но мать его — женщина не нашего круга.

— Зато сам он довольно перспективный мальчик.

— Перспективный? Пф… Раскачать одно-единственное заклинание может любой дурачок. Этому придурку никто не подсказал, что развиваться надо гармонично, вот он и вбухивает все в Искру, чтобы поразить воображение зрителей. У меня — опыт, у него — показуха.

— Положим, опыт у него тоже есть. На показухе до середины зоны не доберешься. Он действительно видел восстановление реликвии.

— Как интересно…

— Подробности рассказать отказался. Заявил, что семьей меня не считает.

— Каков наглец, ma chère. Ты должна была отказать ему от дома.

— Антоша, нам надо узнать, как произошло слияние реликвии. У Куликовых восстановленная реликвия сразу настроилась на того, кому принадлежала до взрыва. А у нас? Твой дед умер. Значит, власть над реликвией получит тот, кто первый окажется рядом. И совсем необязательно это будет Воронов, понимаешь?

— О, ma chère, ты меня пугаешь. Это наша реликвия, а значит, она выберет самого достойного, как это было раньше.

Эталонный идиот, однако.

— Ты так уверен, что самый достойный?

— Если не самый, то после прореживания числа кандидатов таковым останусь.

И эталонная сволочь.

— Антоша, пообещай мне, что не вызовешь Петра на дуэль. Он мне нужен.

— Ma chère, ты мне связываешь руки, — недовольно ответил он. — Исключительно из любви к тебе я не буду пока цепляться к этому щенку. Но как только он перестанет быть тебе необходимым…

— Я тебе сразу про это сообщу.

— Тогда я, пожалуй, пойду, ma chère, не буду больше тебя отвлекать.

Они обменялись стандартными прощальными фразами. Конец последней я не услышал, потому что трансляция закончилась.

— Кажется, ты поторопился с утверждением, что твои родственники за головами не охотятся, — с явной насмешкой сказала Наташа. — Антон не отстанет.

— Да, я тоже обратил внимание, что он пообещал всего лишь не вызывать на дуэль. Доставать неприятеля можно множеством других способов. Ладно, прорвемся.

— Слышали? — спросил проявившийся Валерон и ткнулся Наташе в руку — мол, давай надевай на меня комбинезон. — Эта пара на нас точно злоумышляет.

— Будем разорять?

— Конечно, будем, — согласился Валерон. — Только делать это нужно осторожно. Так, чтобы на тебя не подумали и у тебя чужих вещей не нашли.

— Кстати, что это за история с жемчугом? — вспомнила Наташа.

— Наташ, честное слово, я его купил, а не выиграл в карты.

— А что-то еще ты выиграл, чтобы это не стало для меня неожиданностью, если вдруг это опознают?

Я не отвлекался от дороги, потому что не знал, насколько сильна моя супруга в определении правды по лицу и выражению глаз. Впрочем, я врать не собирался. Так, немножко недоговорю, чтобы не расстраивать.

— Дом и немного денег. Вместе с жемчужным гарнитуром купил бриллиантовый браслет, потом отдам. Происхождение его не знаю, если честно. Опознание Антошей для меня стало неожиданностью, хотя он мог и соврать. — Я поймал восхищенный взгляд Валерона — мол, это надо же так словами играть. — А, еще из сейфа Воробьева два набора тоже тебе отдам, остальное там было очень безвкусное, мне в работу пойдет. Но если хочешь, могу показать все. Вдруг что понравится. Это тоже честное приобретение, потому что в договоре покупки был пункт: «Со всем содержимым». Но опять же, насколько оно было честно приобретено самим Воробьевым, я не скажу.

— Пекарня! Пекарня! — запрыгал на Наташиных коленях Валерон, отвлекая нас от неприятного разговора.

Я подрулил к тротуару и спросил:

— Тебе столько же или меньше?

— Больше, — облизнулся Валерон. — Мне запас нужен. Перетащил — подкрепился. Перетащил — подкрепился. Чтобы за ночь как раз все перетаскать.

— Успеешь?

— Должен. Гриша сказал, завтра утром будут выдвигаться. Он уже с кем-то договорился. Так что желательно все до завтра вытащить.

— Ты не перенапряжешься?

— Самое тяжелое я уже перенес. И помногу брать не буду.

Я посмотрел в его честные глаза и сразу припомнил астафьевские захоронки.

— И ничего постороннего чтобы не тащил. Только то, что уже есть в доме.

— За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Валерон. — Короче, оставишь пакеты в гараже, я с ними до утра разберусь. Никто ничего не заметит.

В результате пакеты с пирожками пришлось заносить в два захода. Пахли они одуряюще, но мы с Наташей решили не объедать бедного Валерона. Тем более что нас должны были покормить дома. Заодно и проверим, насколько хороша кухарка.

Пока нас не было, горничная, сходившая на рынок, купила не только продукты, но и воз дров, которые Савелий вовсю колол при нашем появлении. Пришлось посигналить, чтобы он нас заметил и открыл ворота.

Валерон с пакетами остался в каретном сарае, мы же прошли в дом. Дом пока не протопили. Наташина комната полностью прогрелась, поэтому она перенесла артефакт в соседнюю, обозначив ее как мою спальню. Пока нас не было, обе эти комнаты привели в порядок и застелили.

Дом требовал тщательного осмотра. Но мы настолько умотались за этот день, что, не сговариваясь, сразу после ужина, оказавшегося на удивление вкусным, отправились спать. Дом потихоньку начал прогреваться, так как заработала его отопительная система, поэтому артефакт я отключил и задумался над вариантом нормальной отопительной системы. Такой, какую нам поставил Коломейко. Может, и имело смысл демонтировать ту в Дугарске, и попробовать ее установить здесь? Справочники у меня есть — вдруг разберусь? А не разберусь — можно будет специалиста пригласить, а пока у нас альтернативная система есть, не замерзнем.

С этими мыслями я уснул, а проснулся от тихого усталого тявка Валерона.

— Петь, там тебя опять пришли убивать. Давай труп Антоше подкинем? Ну, чтобы Наташу не пугать.

Глава 16

— В смысле труп? — не сразу врубился я спросонья.

— Ну… — протянул Валерон. — Я устал, вымотался, пироги закончились, настроение испортилось. Поэтому, когда я увидел незнакомого мужика с ножом, я в него плюнул.

— Он точно труп? — сразу припомнил я мелкие и не совсем точные плевки Валерона. — У тебя плевок не сказать чтобы был очень сильный.

— У меня для тебя две новости. Обе хорошие. Первая — мои плевки тоже прокачались. Вторая — после их использования крови нет. Труп ничего не напачкал.

— То есть труп… Надо убирать, пока никто не заметил.

— Так я того, убрал уже. Просто я могу его куда-нибудь не туда случайно выплюнуть. Вот и надо решить, куда его деть, чтобы мне тяжести не таскать.

— Давай сначала осмотрим, а потом будем думать, куда девать? — предложил я.

— О, точно! — обрадовался Валерон и выплюнул на ковер труп мужика с прожженной дырой в голове.

Дыра оказалась настолько велика, что даже если я и видел этого типа раньше, то сейчас не опознал бы. Да его и родная мать если бы узнала, то только по отметинам на туловище. Туловище осталось целым, на нем мы сразу обнаружили ожидаемую татуировку. Кроме приметной татуировки обнаружился еще ряд занятных предметов: набор артефактов, набор отмычек, удавка, три кинжала разных размеров и записка «Черное солнце всегда выполняет заказы». На записке был рисунок, в точности повторяющий татуировку моего второго убийцы и этого, третьего. Больше при нем не оказалось ничего. Я даже Поиском Тайников прошелся, но у этого ни пилок в швах, ни каблуков с секретами не нашлось. Ни денег, ни кристаллов. Обнищали ныне наемные убийцы…

— С него никакой компенсации не возьмешь, — возмущенно тявкнул Валерон. — Совсем обнаглела эта гильдия убийц, присылают всякую нищую шваль.

— Да уж, не хотят входить в наше тяжелое материальное положение. Но он вряд ли нищий, если на дело приехал.

— С чего взял?

— При нем ничего нет, даже ключей. И одежда такая, что любой полицейский сразу попытается задержать. Легкая, опять же, не для зимы. Значит, где-то стоит какое-то транспортное средство и его ожидает.

Был, конечно, еще вариант, что мужик пришел пешком и его сменная верхняя одежда лежит где-то в кустах, свернутая в компактный ком. Но ночью одинокий прохожий привлекает больше внимания, чем тот, что возвращается в экипаже, поэтому я ставил на транспорт.

— Будем искать?

— Будем. Нам нужно понять, откуда все эти солнечные лучи к нам приползают.

— Действительно, — воодушевился Валерон. — Зачем брать компенсацию с одного, если можно взять сразу с организации? Пойду гляну, что там с транспортом.

Он исчез тут же, оставив меня наедине с трупом. Трогательное единение просуществовало недолго, потому что ко мне постучала Наташа. Пришлось накидывать тяжелый стеганый халат, который мне подложила местная прислуга, видно, еще из запасов прошлых хозяев. Халат был новым, но не моим, поскольку у меня отродясь халатов не водилось.

— Что случилось? — сразу выпалила Наташа.

— Ничего, — ответил я, приоткрыв дверь так, чтобы ей не было видно трупа. И как это я не догадался его под кровать засунуть…

— Я знаю, что что-то случилось, — настаивала она.

Судя по виду, в котором она ко мне пришла, маменька очень внимательно отнеслась к моей просьбе о покупке нижнего женского белья для Наташи. Потому что под небрежно завязанным длинным шелковым халатом проглядывалась весьма фривольная ночная сорочка, сразу заставившая меня вспомнить, что мы с Наташей женаты.

— Валерон вернулся. Вроде все перенес, — попытался я увести разговор в сторону.

— Так. Нашел я двуколку, — радостно тявкнул сзади Валерон. — А в ней — одежду нашего трупа. На согревающем артефакте.

— Какого трупа? — ахнула Наташа.

— Тише ты, — шикнул на нее Валерон. — Пока никого не перебудила. Ну труп и труп. Первый раз, что ли, Петю приходят убивать? Я уже переживал, что в этот раз мы без добычи остались. Ан нет, с лошадкой. Двуколка там так себе. А лошадка неплохая. Забрать нужно.

— Она точно нашего трупа?

— Думаешь, сюда многие приезжают, чтобы переодеться? — ехидно спросил Валерон. — Я ж говорю: там верхняя одежда нашего трупа. Точно нашего. Пойдем быстрее, пока не угнали бесхозное имущество. Я не для того плевался, чтобы кого попало обогащать.

— Стойте, — тихо сказала Наташа. — Кто покушается на Петю?

— Про это можно и потом поговорить, — тявкнул недовольно Валерон. — Время не терпит. Если очень интересно, можешь, пока мы с Петей ходим, этот труп изучить. Сразу поймешь, кто охотится.

Наташа прошла в мою спальню, сразу увидела труп, в обморок падать не стала, а наклонилась, чтобы его рассмотреть поближе. Чем я воспользовался, быстро одевшись и выскользнув из комнаты.

— Куда только ставить будем? — тихо тявкнул Валерон. — В каретном сарае места не слишком много. И двуколка сейчас — не слишком проходимая штука. Не могла эта скотина на санях приехать?

— А оно разумно? Брать такие приметные вещи?

— Ничего не приметные, обычные. Я зря плевал, что ли? — возмутился он. — Это добыча. Перекрасим.

— Ага, и номера перебьем.

— Какие номера? Нет там никаких номеров. В конце концов, всегда можно сказать, что к нам приблудилась лошадка.

Двуколка действительно находилась недалеко. Судя по размеру вещей, в ней сложенных и согреваемых артефактом, она действительно принадлежала типу, валяющемуся сейчас в моей спальне. Под откидывающимся сиденьем оказалось пространство, в котором нашлось место ящику с пистолетами, взрывчатке и набору загадочных артефактов, которые я не стал изучать. Я вовремя вспомнил про Поиск Тайников, прошелся еще и им. Обнаружил набор алхимии с непонятными свойствами. Больше в самом экипаже ничего не было, но оставалась еще одежда.

— Отгоняем к себе? — нетерпеливо тявкнул Валерон.

— Отгоняем, — согласился я. — Одежду просмотрим в доме, пока к себе внимания не привлекли.

Что делать с трупом, я пока не придумал. В идеале бы его подкинуть Антоше — убийцу из поезда нанял кузен, нынешний убийца из той же организации, значит, логично предположить, что покушения связаны. Антоша мог даже не делать нового заказа, просто возмутиться, что не выполнили старый, и затребовать возврат денег.

Двуколку загнали в каретный сарай, с грехом пополам я распряг удивительно спокойную лошадку и отвел в неразобранный пока еще денник. Сено тоже нашлось, поэтому я был уверен, что до утра наше новое приобретение не помрет от голода. На этом мои познания об уходе за лошадьми закончились, но завтра непременно кто-то знающий найдется.

Больше задерживаться я не стал, потому что у меня в спальне валяется труп и, возможно, уже и Наташа, ибо женская психика хрупкая и, судя по маменьке, дамам особой причины для обморока не нужно.

Вернувшись в собственную спальню, я обнаружил, что Наташина психика куда прочнее маменькиной, потому что она сидела на моей кровати, а вот трупа рядом с ней не было.

— А?.. — начал было я уточнять, где тело.

— Я его на всякий случай под кровать засунула, — пояснила она смущенно. — Вдруг бы кто зашел из прислуги, а у нас здесь труп на коврике. Да еще из известной гильдии наемных убийц. Нехорошо это как-то.

— Вот и я считаю — нехорошо, — поддержал ее тявком Валерон и широко зевнул. — Хотя я думал, ты полицию предложишь вызвать.

— Полицию? Шутишь? Княжеской семье? Вызвать полицию — расписаться в собственной слабости. А вот труп надо куда-то девать.

— Может, я его оттащу сразу к Антоше, а, Петь?

— Это он тебя заказал Черному солнцу? — повернулась Наташа ко мне.

— Скорее всего. И сейчас смысла нет тащить труп туда.

— Чего это? — возмутился Валерон и опять зевнул.

— Того это, что за ним нужно будет проследить, узнать, кому он претензию предъявит.

— Я и прослежу.

— Тебе поспать надо.

— Где-то там и прикорну.

— Ты сопишь во сне, — немного смягчил я слово «храпишь». — Это сильно демаскирует твою невидимость. Так что давай отложим это до утра. Тем более что Антоша сейчас наверняка создает себе алиби, находясь на виду. Домой придет под утро, к обеду отнесешь ему подарочек и проследишь. А я завтра печатями займусь, чтобы никто к нам в дом просто так не мог залезть.

Валерон легко запрыгнул на кровать, зевнул и покладисто согласился:

— Хорошо. Завтра так завтра.

— Эй, труп прибери.

— Утром еще раз осмотрим. Вдруг чего пропустили, — невнятно предложил он, сворачиваясь на подушке в клубочек. — Не буду же я его постоянно то запихивать, то выплевывать? Лежит себе под кроватью спокойненько — и пусть лежит.

На этом Валерон посчитал разговор законченным, даже про «есть-пить не просит» не добавил, широко зевнул и после этого моментально засопел. Я на всякий случай заглянул под кровать: труп там лежал так, что на ум сразу приходили мысли о засаде и вспоминались страшилки про оживших мертвецов. В этом мире некромантии не было или же она активно шифровалась, то есть вероятность того, что труп через час-два поднимется и решит довести дело до конца, стремилась к нулю. И все же спать с таким подарком под кроватью — то еще удовольствие. Лучше бы Валерон крысу притащил, право слово, как это делают нормальные собаки. Крыса намного лучше трупа.

Оказалось, что даже прогулка по холоду не действует столь бодряще, как труп в спальне. Сна больше не было ни в одном глазу, и не только у меня.

— Пожалуй, я больше не усну, — сказала Наташа, зябко поведя плечами. — Чужой дом, еще и трупы бегают как у себя дома.

— Дом наш, а проблему с беганьем посторонних решу сегодня же. Защиту поставлю, будем на ночь включать. Я, пожалуй, тоже не усну. Спать, когда под тобой лежит труп, у нас может только Валерон. Давай одежду пересмотрим.

В этой одежде тайников тоже не оказалось, зато нашлись ключи и паспортная книжка, в которой было указано место жительства. Не факт, что совпадает с реальным, но проверить стоит. Нужна нитка к этому самому черному солнцу, чтобы понять, отстанут они от меня после третьей потери или мое убийство станет для них делом принципа. Второго не хотелось бы, но кто меня будет спрашивать. Размышления не радовали.

— И какова вероятность, что от меня отстанет организация наемных убийц? — вздохнул я.

— Высокая, если заказчик отменит заказ или умрет, — неожиданно странным низким, непохожим на обычный, голосом ответила Наташа.

— А какая вероятность, что заказчик отменит заказ?

— Высокая.

— Это предсказание?

— Что? — переспросила она уже обычным голосом.

— То, что ты сейчас говорила, — это предсказание?

— А что я говорила?

— Про вероятности.

— Это предсказание. А что я говорила?

— Эм… Ты не помнишь? Это же ты говорила.

— Я иногда на короткое время впадаю в транс и ничего не помню из того, что говорю. Так что я сказала?

— Если коротко, то все будет хорошо.

Внизу Агафья уже зашебуршилась на кухне, а значит, скоро может появиться и Глафира, жаждущая убраться в господских комнатах. Боюсь, лояльность ее окажется недостаточно велика, чтобы в понятие уборки вошел и вынос трупов. Значит, комнату придется запереть. И вообще, планы меняются. Сначала сделаю пару пылевсасывающих артефактов, потом съезжу до Крепостной палаты и выясню, что там с регистрацией особняка в зоне. После этого загляну в телефонную контору, а уже когда вернется Валерон и выплюнет кристаллы, улучшу схему с живой печатью и сделаю защиту на дом.

В квартиру убийцы без разведки Валероном соваться не стоит. То есть выходит, что многое пока завязано на дрыхнущего помощника, а я у него даже не успел выяснить, что там с моими людьми в Дугарске, успели ли собраться.

На кухне, когда я туда спустился, обнаружилась не только кухарка, но и Савелий, которого я сразу озадачил приблудной лошадкой.

— А ежели хозяин появится?

— Хозяин я.

— А, тож магией перебросили, — «сообразил» Савелий. — Гляжу я на вас, Петр Аркадьевич, и диву даюсь: такой молоденький, а куды серьезнее в магии разбираетесь, чем иные старцы.

— Кстати, о магии. Мне бы пару металлических емкостей. Буду делать вытягивающие пыль артефакты.

— Найду, — с готовностью ответил он. — Прям счас принесу.

Принес он не прямо сейчас. Агафья успела сделать нам с Наташей по чашке кофе, когда Савелий вернулся с двумя солидными жестяными тазиками.

— Мне бы лучше ведро, — сказал я, с сомнением разглядывая принесенное.

— Ведра нету, Петр Аркадьевич. В конюшне разве что, так там теперь лошадка, ее поить нужно.

— Сумеешь обиходить?

— А то ж, я нашему конюху завсегда помогал. Знаю, что делать нужно.

— Тогда рассчитываю на твою помощь. — Я ободряюще похлопал его по плечу, потому что сам я точно не знал, что с этим новым приобретением делать. — Если что надо купить — скажи, денег дам.

С тазиками под мышкой и двумя кружками кофе я поднялся к Наташе, вручил ей одну кружку, после чего отправился искать помещение, которое могло бы сойти за мою артефакторную мастерскую. Вчера мы уж очень поверхностно пробежались по дому, сегодня нужно определяться.

— Тебе нужна будет отдельная артефакторная мастерская, или обойдемся общей? — спросил я Наташу.

— Обойдемся общей.

— Тогда нам нужна комната побольше с двумя рабочими столами, — кивнул я.

Подходящая нашлась на третьем этаже, который предыдущими хозяевами, как мне пояснила Глафира, был отведен под магические нужды, поэтому прислуге туда ходу не было. Как мне показалось, когда-то здесь как раз и была артефактная мастерская, но от всего наполнения остались только старые столы, шкафы и табуреты, покрытые толстым слоем пыли. Заниматься чем-то в таких условиях было совершенно невозможно. Я на всякий случай заглянул в соседнюю комнату, но ее тоже явно не убирали с последнего использования в качестве алхимической лаборатории — там даже какие-то технологические линии сохранились.

Пришлось возвращаться в Наташину спальню, где я решил до завтрака сделать первый пылевытягивающий артефакт. За контейнером с материалами пришлось сходить до каретного сарая, а сам артефакт пристраивать на тазик. Впрочем, судя по количеству пыли в помещении, тазик в данном случае — самое то.

Когда Глафира пришла звать нас на завтрак, я как раз заканчивал, поэтому, прежде чем идти в столовую, зашел в будущую артефактную мастерскую и запустил пылесборник.

— Наташ, я тебе оставлю поручение. Убедиться, что из первой комнаты пыль вытянулась, и запустить процесс во второй. Нам бы вообще провести инвентаризацию имущества, хотя бы поверхностную. Но времени нет.

— Я могу начать, — она вздохнула. — Только здесь слишком много всего, и не от всех комнат у нас есть ключи.

— Возможно, они в сейфе? — предположил я.

— Ключей от сейфа у нас тоже нет.

— Будем вскрывать так, — вздохнул я. — У меня как раз набор отмычек появился. Нужно будет опробовать.

Пока я занимался артефактом и завтракал, подошло время поездки в Крепостную палату, начинающую работу очень рано. Но сначала я зашел в кабинет, где среди счетов в верхнем ящике письменного стола нашел квитанцию об уплате за обслуживание телефона. На квитанции был адрес конторы, поэтому я взял ее с собой, чтобы не переписывать.

Пока выгонял машину из каретного сарая, Савелий восхищался новой животиной и перечислял, что нужно купить для ухода за ней и для кормежки, пришлось выделить деньги из своих запасов, поскольку убийца почему-то ничего не завещал своей лошади.

Савелий уверил меня, что все закупит в лучшем виде, закрыл за мной ворота и устремился в сторону, противоположную той, куда сейчас ехал я. Ну так и двигались мы в разные места. Он — на рынок, я — в Крепостную палату.

Начальство в такое время на месте не застать, мне и не они были нужны, а кто-то из мелких клерков, который за малую денежку выяснил бы, что же там с записями в реестр и где этот реестр вообще ведется для домов в зоне.

Благодаря солидной купюре, врученной одному из делопроизводителей, мой вопрос решился очень быстро: каких-то полчаса — и я обладатель нужной информации. Конкретно эта сделка была уже зарегистрирована приглашенным нами нотариусом. Казалось бы, можно радоваться. Но делопроизводитель неожиданно сказал, что сделка по княжескому имуществу может быть опротестована в течение года с возвратом уплаченной суммы в полном размере. Похоже, причиной моего нежелания говорить Вороновым о покупке этого особняка у нынешнего князя было как раз понимание, что с высокой вероятностью эту продажу опротестуют. Заставят это сделать Максима Константиновича. После ухода зоны из одного княжества, покупка недвижимости в зоне кажется уже не настолько невыгодным делом, как раньше. А значит, стоило молчать о покупке, не напоминая о ней нынешнему князю и не сообщая остальным Вороновым.

Поблагодарив служащего, я отправился искать телефонную контору.

Ко времени, когда я подъехал, она как раз открылась. Проблем с перерегистрацией телефона на другое лицо по тому же адресу не возникло, так что два пункта из своего плана я мог смело вычеркивать как выполненные.

Глава 17

На всякий случай я заехал в ту же пекарню, пирожки в которой так пришлись Валерону по сердцу, и взял еще несколько пакетов с их продукцией — помощнику точно потребуется восстановление, а прислуге сложно будет объяснить, зачем мелкая собачка столько жрет. Разве что привести их под клятву? Но сначала вообще нужно убедиться, что они нам подходят.

Размышляя об этом по дороге к дому, за квартал до него я увидел того, кого меньше всего ожидал встретить — Леню. Я притормозил рядом с ним и спросил:

— Леонид! Неужели глаза не врут и это ты?

— Петя? — развернулся он ко мне. — Напугал, черт языкастый. Отец со мной связался, попросил проверить, все ли у тебя в порядке. Судя по авто — в полном. Откуда такая красотища? Я таких и не видывал.

— Сам сделал.

— Мне-то можешь не заливать. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить, — скептически бросил он.

— Садись, прокачу до дома, — хмыкнул я и, после того как он сел, продолжил. — Понимаешь, Леня, я когда получил сродство к механике, на многие вещи посмотрел по-другому. А уж когда механизмов начал бить, выяснилось, что с них падают клевые штуки.

— Какие штуки?

— Чудесные, замечательные, выдающиеся, — пояснил я.

— А как это с клевом связано?

— Не знаю. Слышал где-то, подцепил. Артельщики чего только не болтают, — не моргнув глазом выдал я. Не говорить же о тяжелом попаданском прошлом?

— В Лабиринте? Ты вообще после него изменился. Не такой важный стал, хотя причины для важничанья появились. Эх, — вздохнул он., — во мне даже Лабиринт ничего не открыл.

— Ты ездил? — удивился я.

— Ну да, сразу после тебя. У меня никогда ничего не выявляли, но так и у тебя тоже. Я отца попросил, он не отказал.

Стало интересно, если бы Леонид прошел по тому же маршруту в Лабиринте, то удалось бы божеству что-нибудь запихать в тело без магии? Мне же он ничего не говорил о связи магии с моей душой — выходит, магия либо уже была у Пети, либо он отправил мою душу вместе с существенным дополнением. Скорее второе, потому как если не верить в теории заговора, у Пети магии действительно не было. А если бог смог дополнить одну душу, то и вторую запросто сможет. Вопрос несколько философский, но сколько ни рассуждай, ответа не получу.

Я посигналил, Савелий распахнул перед нами ворота, и автомобиль вкатился сначала во двор, а потом и в гараж, где Леонид отбросил последнее стеснение и залез смотреть автомобильные внутренности, время от времени спрашивая меня то про одно, то про другое и разражаясь восторженными «О-о-о!». А когда он дошел до мотора и узнал о возможностях того, вообще пришел в экстаз.

— Тебе непременно надо открывать их продажу, — заявил он. — Это ж такая мощь. С руками отрывать будут — он и локомотив с легкостью потянет.

— Дорогие перевозки выйдут, — заметил я. — Это при мне всегда есть магия, а как остальные?

Здесь я немного приврал, поскольку конструкция конкретно этого двигателя позволяла ему накапливать магию, буквально вытягивая ее из воздуха, а значит, такой двигатель мог функционировать и без мага в комплекте, но энтузиазм Беляевых следовало немного остудить.

— Эх, обидно. Почему самое интересное — и мимо? — вздохнул Леня.

— А что Юрий Владимирович хотел? — напомнил я о цели визита.

— Узнать, что там с домом, — пояснил Леня. — Он сильно сомневается, что тебе удалось заполучить особняк.

— Оформлен честь по чести, — ответил я. — Сейчас вот телефон перерегистрировал. Так что будем с твоим отцом перезваниваться, и всю информацию он сможет получать из первых рук.

— Я ему так и сказал, что наверняка все в порядке. Ты у нас нынче везунчик, избежавший двух покушений.

— Трех, — поправил я его. — Труп третьего убийцы лежит у меня в комнате под кроватью. Думаю, кому его отправлять.

— А ты неслабо развлекаешься, — с завистью сказал Леня.

— Учти, это секрет, — спохватился я.

Почему-то в сводном брате я был полностью уверен. Мне казалось, что уж кто-кто, а он точно не осудит, а предложит свою помощь. Эта уверенность опиралась на годы общения — не было в Лёне гнильцы, он всегда был готов помочь и при необходимости прикрыть.

— Я никому, — клятвенно сказал он. — Этот труп хотя бы покажешь?

— Чего на него смотреть? — удивился я.

— Я никогда трупов не видел, — пояснил Леня. — Хочу пробелы в своем образовании закрыть.

— Разве что, — с сомнением сказал я. — Давай я тебя лучше с супругой познакомлю. Ты поди, княжон так близко раньше тоже не видел.

— С нами одна учится, — отмахнулся он. — Щепкина.

— В Политехническом? — удивился я.

Фамилия в моей голове сразу включила цепочку ассоциаций. «Щепкины — алхимические красители». В их зону я тоже собирался наведаться, сразу после Верховцевых. Знакомство Лени с представительницей семейства выглядело перспективно.

— Ей с магией не повезло, а голова светлая. Была бы из простых, может, и не взяли бы, а так и взяли, и знания свои она в княжестве применит успешно, как я думаю. Эх, жалко, морковку не захватил, но кто знал, что у тебя здесь еще и зоопарк.

Он потрепал по носу сунувшуюся к нам лошадку, которая не выглядела недовольной соседством железной коробки, возможно, потому, что мой автомобиль вонючим не был — двигатель-то там работал на совсем иных принципах, чем в моем прошлом мире и чем некоторые в этом.

— Ты пакеты с выпечкой забыл, — напомнил Леня, когда я уже пошел на выход. — Они в автомобиле все провоняли своими вкусными запахами. К обеду брал?

— Они не нам, — ответил я. — Пусть пока полежат.

В доме первым делом я прошел в кабинет, важно напоказ перед Леонидом повертел ручкой и попросил соединить меня с номером отчима, после чего передал трубку Лёне.

— Добрый день, папа! — бойко сказал он. — Добрался. Проверил. У Петра все в порядке. Дом развалиной не выглядит, хотя уборки требует. Но такой добротненький, дворянский. Портрет здесь на стене висит этакого важного брылястого господина.

— Портрет уберем, — спохватился я. — Нам он без надобности.

Племяннику, скорее всего, тоже, иначе попытался хотя бы памятные вещи выкупить. Нужно будет вообще весь хлам перебрать и ненужное продать. А что? Кому-то портреты чужих родственников очень даже придутся ко двору — владельцы будут гостям заливать, что это их аристократические предки. А если еще художник какой известный… Я с сомнением посмотрел на портрет мужика в кабинете. Оценивать надо. И другие — в доме картин развешано было много, так что есть шанс обнаружения жемчужины.

Переговорив с сыном, отчим решил переговорить еще и со мной. Я подтвердил и что со мной все в порядке, и актуальность телефонного номера — теперь мы всегда могли быть на связи. Разумеется, если я поблизости от кабинета. Хотя телефонный звонок настолько противный, что наверняка слышен в любой части дома. Пока мы болтали по телефону, подошла Наташа, я познакомил их с Лёней, представив его братом, каковым, в сущности, и считал. На удивление общий язык они нашли сразу и вскоре дружно хихикали.

— Если он будет у нас обедать, нужно предупредить кухарку, — спохватилась Наташа.

— Он будет у нас обедать, — сразу подтвердил я.

Супруга убежала, а я повел изнывающего от любопытства Леню смотреть на труп, поскольку второй пункт обещанного развлечения — посмотреть на княжну — уже был выполнен. Со времени моего отсутствия ничего не изменилось. Труп все также мирно лежал под кроватью, на которой, свернувшись в клубок, дрых Валерон. Последнего не беспокоило ровным счетом ничего, он даже ухом не дернул, когда мы вошли в спальню и Леня принялся изучать чужой труп вблизи. Сводный брат почти сразу побледнел, с трудом сдержал рвотные позывы, поднялся и разочарованно заявил:

— Какой-то он противный, — заметил Валерона и сказал: — О, этот мелкий песель живет и здравствует? Ты знаешь, я рад, что он выжил рядом с проблемным тобой. Несмотря на размеры, есть в нем что-то героическое, присущее крупным собакам.

Валерон аж развернулся, чтобы лучше слушать восхваления в свою честь, Леня не удержался и ткнул ему пальцем в подставившееся пузико. Валерон от неожиданности подскочил и злобно рыкнул.

— Что-то он у тебя исхудал, — озабоченно заявил сводный брат. — Не болеет?

— Сам ты болеешь! — возмутился Валерон. — Поносился бы с мое всю ночь — еще не так похудел бы. Будут меня всякие в живот тыкать. Я вам что, мячик?

— Жизнь у нас нервная, — пояснил я Лёне, одновременно сигнализируя Валерону, что его ждет что-то вкусное. Он лаять перестал.

— Ах да, труп под кроватью. Что с ним делать будешь?

Леня выразительно дернул носом, намекая, что от трупа нужно избавляться срочно.

— Планирую подкинуть подозреваемому в заказе покушений на себя.

— Именно подозреваемому? Не уверен? И как собираешься подкидывать?

— Уверен примерно на девяносто пять процентов. Есть возможность сделать это незаметно.

— А он так же незаметно перекинет труп тебе и донесет. Будешь потом доказывать, что прибил не случайного прохожего, а проникнувшего к тебе грабителя. Пока труп лежит в твоем доме, предъявить тебе ничего не имеют права, но стоит ему оказаться рядом — и к тебе сразу появятся вопросы. И вообще, врагам нужно подбрасывать не чужие трупы, а взрывчатку и делать трупы уже из них.

— Взрывчатка есть. Но цель не испугать, а найти логово тех, кто на меня покушался.

— Он может вообще с ними не связаться за то время, что ты будешь за ним наблюдать, — возразил Леня. — А ты покажешь свои возможности. Лучше иметь в рукаве козыри. Не, результат выглядит устрашающе. Но неизвестность пугает еще сильней. Если человек пропадает с концами…

Он выразительно на меня посмотрел.

— Довод, — коротко тявкнул Валерон.

— В этом что-то есть, — согласился я. — Но складировать трупы под кроватью я не планировал.

— Зачем складировать? Выкинь подальше.

— В Дугарск не потащу, — тявкнул Валерон.

— Почему в Дугарск? — на автомате спросил я.

— При чем тут Дугарск? — удивился Леня, и одновременно с ним Валерон пояснил:

— У нас там есть хорошие места для захоронения отходов. Можно в Тверзань, конечно, в княжеский особняк подбросить, все равно отношения с Куликовыми испорчены. Но он не поймет, что подарок от тебя. Труп и труп. Мало ли кто подарил. У него и без тебя врагов хватает.

— Да так, вспомнилось, — ответил я Лёне.

Требовалось обсудить с Валероном наедине и утилизацию трупа, и проверку адреса труповой регистрации, но делать это при Лёне я не мог. Я ему, конечно, доверяю, но не настолько. Настолько я доверяю только тем, кто под клятвой — они даже случайно проболтаться не могут.

— Я быстренько выведу прогулять Валерона, — сказал я Лёне, — а ты пока покарауль, чтобы никто сюда не зашел.

— Не проще ли запереть? — удивился он.

— Да я быстро.

Я подхватил Валерона под пузо и потащил его в гараж, где, пока он уминал выпечку, сообщил про адрес, записанный в паспорте.

— А с трупом что? — невнятно прочавкал Валерон. — Выбрасываем в случайное место? Может, я его тогда в Мятное оттащу? Для подкормки рыбы, которую туда завезут.

— Пока завезут, он всплывет, и там лунки наверняка схватились. Но здесь должны быть места на реке с полыньями, — решил я. — Только татуировку нужно срезать.

— Я на нее легонько плюну — и никакой татуировки не будет. Тогда так. Я оттаскиваю труп в первое подходящее место, проверяю Антошу, а затем тот адрес. Если адрес перспективный — собираю компенсацию на виду, а ночью идем вместе собирать компенсацию в тайниках.

Он с сожалением покопался в последнем пакете, но и тот уже опустел, так что мой помощник был полностью заправлен на действия.

— Ты главное поосторожней. Если заметишь что-то странное — не лезь.

— Я очень осторожный, — тявкнул Валерон. — Труп заберу прямо сейчас. Оказалось, он очень портит сон.

Помощник сразу же испарился. Пришлось возвращаться уже без него. По дороге в свою спальню я отловил Наташу и спросил, не будет ли она возражать, если я приглашу Леню у нас пожить.

— Почему я должна возражать? — удивилась она.

— Это же и твой дом, — ответил я. — Поскольку я собираюсь ехать в зону Верховцевых сразу, как только народ доедет из Дугарска, мне будет спокойней, если ты здесь останешься не одна. Леня очень хорошо стреляет.

— Я здесь без тебя не останусь, — отрезала она. — Нам надо туда ехать вместе. Я не буду обузой.

— Тебе экзамены сдавать, — напомнил я.

— Это быстро. Один-два дня. Приглашай своего брата, пусть присматривает за домом, пока нас не будет. Петь, это не моя прихоть, это плохой прогноз для нас обоих, если мы не будем рядом. Постараюсь тебя обременять по минимуму. Только мне нужно оружие для зоны, если я осталась без своего. Показывать отцу, где я, считаю неразумным.

Я сразу вспомнил, что планировал пройтись по магазинам, торгующим товарами с других зон, на предмет схемы парных мечей. Это пока было всего лишь на уровне задумок, потому что нужной для таких походов суммы у меня не было.

За обедом я предложил Лёне к нам переселиться, он отказываться не стал — от нас до его учебного заведения было совсем близко, а комнату он снимал довольно далеко. Правда, с полным пансионом.

— Кухарка там готовит так, что пальчики оближешь. У вас тоже все вкусно, — признал он. — Так что этот аргумент не аргумент. А компания там скучная, сплошняком из мелких служащих. Кстати, вы могли бы устроить прием в этом доме. Наташа, ты уже слышала, как Петя на рояле играет?

— Не доводилось, — ответила она. — Раньше нам рояли не попадались.

— Здесь есть, я видел, когда мы через гостиную проходили, — похвастался Леня наблюдательностью. — Петя — виртуоз. Так что прием должен пройти великолепно.

— Для начала нужно нанять прислугу и привести дом в порядок, — обломал я сводного брата, все же держа в уме возможность пригласить соученицу сводного брата для наведения мостов в нужном мне княжестве. — И решить вопрос с безопасностью. После обеда я собирался заняться артефакторикой.

— Кстати, — спохватилась Наташа, — твой артефакт отработал в первой комнате, и я перенесла его во вторую. В первой уже можно организовывать мастерскую. Но вообще, как мне кажется, такие артефакты нужно поставить во все комнаты. Прислуге останется только вычищать контейнеры — а значит, не так много нужно будет нанимать людей.

Леня загорелся посмотреть на мой артефакт и долго ржал, когда обнаружил тазик с нашлепкой. Заявил, что в таком виде я никому не продам никакое устройство, на что я возразил, что делаю для себя и мне важнее, чтобы вещь была работающей, а красивой она может и не быть.

После просмотра артефакта сводный брат сразу ушел, пообещав собрать до завтра вещи, поскольку я предложил их перевезти на автомобиле за одну ходку. Я его немного проводил до ближайшей лавки, где были в продаже металлические банки. Купил для начала десяток, чтобы посмотреть, насколько они подойдут для моих целей.

Подошли прекрасно. К тому времени, когда Валерон наконец вернулся, я сделал десяток пылесобирающих артефактов, а Глафира под руководством Наташи расставила их по комнатам. Заодно супруга объясняла, как пользоваться устройствами. Зарядить их, разумеется, горничная не сможет, но собирать пыль из контейнеров — вполне. Все-таки артефакты здорово облегчают жизнь и уменьшают зависимость от других людей. Еще бы с отоплением вопрос решить — было бы совсем прекрасно.

— К Антоше я не попал, — тявкнул проявившийся прямо передо мной на столе Валерон. — У него защита на доме активная, как у Куликовых в Дугарске. Мне туда хода нет. Я потыкался, но слабого места не нашел, а с кем-то заходить не рискнул.

— И правильно, — поддержал я его поведение. — А с трупом?

— Обплевал и спустил в полынью. А дом трупа стоит пустой, проверил. Жил один. За день никто не приходил. Я там немного пособирал компенсацию, но нужно сходить вместе. Там не просто могут, там должны быть тайники. Идем?

— Позже.

— Позже компенсацию могут и без нас собрать.

— Защита приоритетней. Я печать хочу на дом поставить. А для этого мне нужно просмотреть кристаллы, чтобы улучшить схему.

— Их много. Как засядем… — пригорюнился Валерон. — А если тебе сделать пока старый вариант? Кристаллы просмотрим завтра. Там на весь день, не меньше. А так сделаешь артефакты — и пойдем.

Его предложение было не лишено смысла. На моем нынешнем уровне требовалось собрать пять печатей и замкнуть в один контур. За пару часов должен справиться. А вот с перебором кристаллов дело действительно может затянуться. А нужной схемы среди них может не оказаться.

Пока я делал и устанавливал Живые печати на особняк, стемнело, поэтому на дело мы с Валероном, как приличные грабители, отправились, можно сказать, ночью. Незаметность я все-таки врубил сразу, как вышел из дома, чтобы никто на хвост не сел. Конечно, это блокирует навык Видящего, но до утра тот восстановится.

Поскольку транспорт никакой я не брал, то пришлось пробежаться, чтобы сэкономить время. И все равно до нужного дома я добирался почти час.

Небольшой дом находился за высоченным сплошным забором, на калитке висел солидный замок, ключ от которого у меня был. Но я решил не использовать. Огляделся, никого не заметил, подтянулся и перевалился во двор. Строений на огороженной территории было три: дом, сарай и сортир. И проверять надо было тоже все три. Начал я с ближайшего — с сарая, в котором явно держали раньше ту лошадку, что сейчас нашла пристанище у меня. За ней хорошо ухаживали, куча всяких уходовых предметов была развешана по стенам: щетки, скребницы, расчески, какие-то крючки подозрительного вида. Разного типа сбруи. И запас овса. Я даже не успел оглянуться, как хозяйственный Валерон, проворчав: «И как я раньше не подумал», всосал все со скоростью, намного превышающей ту, с которой работал мой пылесборник. Сарай опустел, но это и к лучшему, проще было пройтись по нему заклинанием, ничего не мешало. Тайники нашлись в двух местах: под кормушкой и в углу под досками. Я не рассматривал, только вытащил завернутые в брезент свертки, а Валерон их сразу убрал в себя.

В сортире тайник тоже нашелся: снималась ближайшая к задней стенке доска, в ней был крючок, а на крючке висела коробка.

После сортира пришел черед дома. Был тот размером аккурат как мой первый в Дугарске, и планировка примерно такая же, с проходом на чердак из сеней. Их я проверил первыми, а потом перешел в единственную комнату. Валерон там уже поработал, поэтому открыто ценностей не лежало. И вообще, мало чего лежало, наверное, компенсация здесь была взята в особо крупном размере. Тайник нашелся один, под полом, но сверток там лежал очень солидный. В погребе пришлось двигать бочонок, под которым в углублении пряталась круглая коробка. Перспективные мешки с мукой отклика заклинания не дали, но Валерон их прибрал, заявив, что хозяину все равно уже не надо, а нам надо чем-то питаться и у него место пока есть. Место это он решил заполнить по максимуму, и с полок и ящиков начало все исчезать. Провернул он быстро, и вскоре мы уже карабкались на чердак.

Тот оказался завален хламом, но против моего заклинания хлам препятствием не являлся, все три тайника я очистил и собрался было спускаться, как вдруг услышал шум открывающейся двери.

Вот будет номер, если это дом не нашего трупа…

Глава 18

Первым сориентировался Валерон, буквально растворившийся в воздухе. Я тоже тормозить не стал: вернул незаметность, снятую в доме, и добавил мимикрию. Последняя при слабом свете и без движения очень хорошо маскировала. Спасибо погибшим под моими ботинками неизвестным героям, позволившим мне поднять навык до десятого уровня.

— Я ж говорил, смылся он, — раздался под моими ногами тихий свистящий шепот, обладателя которого я сразу для себя окрестил Свистком.

— Говорил он… С чего бы Тихому смываться? — пробасил его собеседник.

Слышно их было плохо, приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова, но подбираться ближе я не рискнул.

— А ты глянь в доме-то. Ничего ценного не осталось.

— Обнести могли, — с сомнением возразил Бас.

— И конюшню? — возразил Свисток. — Кто будет тырить овес и сено? Это незаметно не вывезешь.

В кои-то веки я порадовался возросшей вороватости Валерона.

— Скотина и сожрать могла к этому времени, а запаса не было.

— И упряжь? И скребки? Тож скотина сожрала? Лошадка Тихого из измененных, но чо попало не жрет. Эх, жаль, что по ней не отследишь. Много уже в Святославске таких лошадок-то. И повозку Тихий как раз недавно заменил, от Малыгиных взял, а у них одну от другой не отличишь. Не на заказ же делают.

Хорошее известие, а то я в начале рассуждения уже начал думать в сторону перекрашивания лошади. Еще в голову лезли мысли о надувании цыганами лошадей через соломинку, чтобы клячи выглядели упитаннее. Если хорошо надуть, внешний вид лошади однозначно изменится.

— Слушай, с чего бы Тихому драпать от пацана?

— А с чего бы уже третий луч проваливает на него задание? Нечисто там что-то. Офицеришка мутит, не сказал нам всего. Было бы это плевым делом, сам бы пацана приложил.

— Там какие-то заморочки с родственной кровью у благородных. Мол, если сам убьешь, род выродится. Дядька его тоже к нам обращался.

Кажется, сейчас речь идет про моего отца. Даже странно, с чего это дядюшка обеспокоился его устранением? И без того отца фактически из рода выставили. Неужели княгиня подумывала вернуть? И спросить не у кого: в этой семейке все врут, правды ни от кого не добиться.

— Да ты чо?

— Ага. Дело давнее, конечно, и обстряпали тогда все чики-пуки под открывшееся искажение.

Речь про моего отца, теперь уже никаких сомнений. Горечи по этому поводу я не испытал — отца не помнил даже прежний Петя, что уж говорить про меня. Я даже фотографию не взял из Верх-Ирети.

Убийцы болтали и чем-то гремели в комнате. Там и вещей-то столько не осталось после первого визита Валерона, чтобы производить столько шума.

— О, видал? Недавно вскрывалось. Захоронка тут у Тихого была, зуб даю.

— Да у тебя зубов уже не осталось, чтобы их в залог брать, — хохотнул Бас. — Ну-ка, давай вскроем.

Они замолчали, отдирая доски. Не знаю, кто там работал: по голосу Свисток был хилее, но Бас явно был начальником, ему трудиться не положено было по статусу.

— Пусто, — резюмировал Свисток. — Чистили недавно.

— Фигня какая-то, — недовольно бросил Бас. — Не мог Тихий слинять, испугавшись хилого пацана.

— Он маг.

— Да какой он маг? Летом он магом не был, так? Как только стал, заказчик сразу сообщил.

— И чо? Мага отправили — и с концами. Значит, заказчик что-то не рассказал. Скрыл что-то. Предъявить ему надо.

— Что предъявить?

— Не знаю. Это ты у нас умный. Нечисто что-то с этим пацаном. Троих потеряли. Причем ни один не всплыл ни в каком виде.

Положим, у двоих есть все шансы всплыть в прямом смысле этого слова. А вот где первый, я бы не ответил даже под пытками, потому что даже примерно не представлял, где убийца вылетел из дирижабля. Мог только сказать, что уже было темно, и все.

— Так может, кто из наших убил и обнес? — не сдавался Бас.

— Всех троих?

— Да неизвестно еще, убили ли кого или они просто смотались. Решили завязать. О, я вспомнил. У Тихого в погребе захоронка была под бочкой.

Они бодро затопали к погребу, потом по лестнице вниз, где Свисток насмешливо спросил:

— И где твоя бочка?

Я подавил желание рвануть вниз и из дома. Совсем неслышно мне это не сделать — и лестница поскрипывала, и сам я шум производил. А если услышат, то незаметность уже не сработает, и я сразу же становлюсь прекрасной мишенью. Лучше было переждать и потом спокойно уйти. Одно радовало: пришел я по адресу, и мы с Валероном не обнесли случайного непричастного человека. Да и разговоры велись интересные, стоило послушать.

— Вот здесь стояла. Видишь яму в земле? Вот аккурат над ней бочка стояла, с огурцами. Полнешенькая.

— И тот, кто обнес Тихого, заодно забрал и бочку с огурцами? — хмыкнул Свисток.

— Согласен. Ерунда какая-то выходит…

— Вот я и думаю, кто так напугал Тихого, что он решил удрать и даже дом бросил, забрав отсюда все, что можно было вывезти на двуколке.

— Не влезло бы. У Тихона полный погреб был, одних настоек было три полки, а счас вообще пусто. Ни полок, ни настоек, — с искренней печалью в голосе сказал Бас. Причем печаль была не по поводу пропавшего приятеля, а по поводу исчезновения полок. — И из дома много пропало. Тут телега нужна. В двуколку все не влезло бы. У него там только нужное для дела хранилось. Неужто действительно смылся?

— Так я тебе о чем толкую, — оживился Свисток. — Гнилое это дело с пацаном. Не было бы гнилым, офицеришка бы сам его прибил и не придумывал отмазки.

Я уже было решил, что гроза миновала, но внезапно Бас сказал:

— Нужно остальные захоронки глянуть. На чердаке одну помню. — Я про себя выругался и постарался переместиться подальше от обеих мест захоронок. А попробуй это сделать в столь мелком помещении. — Еще в сортире глянуть нужно. Он там фальшивые бумаги хранил.

— Они ж провоняются?

— В экранирующей коробке. Зато при обыске ничего лишнего бы не нашли. Тихий вообще продуманный.

— Давай глянем чердак.

Заскрипели ступени, и вскоре я мог лицезреть обоих преступников, одетых в похожие добротные овчинные полушубки, расстегнутые не иначе как для того, чтобы я видел висевшие на шее у каждого связки артефактов. Свисток оказался не низким и щуплым, а вполне себе упитанным и высоким, Бас же был плотным мужичком с цепким взглядом, сразу отметившим важное:

— Ан нет, две захоронки были. Обе вскрыты. Вишь, следы на полу? — Я тоже вытянул шею, чтобы глянуть. Следы были, едва заметные, но все же. И самое плохое, следы Валерона были тоже. Наверное, их можно было перепутать с чем-то другим, но если кто из этих двоих поймет, в чем дело, боюсь, Черное Солнце лишится еще двух лучей, потому что Валерон плюнет, чтобы сохранить свое инкогнито. И даже тащить далеко не придется — рядом подходящий сортир, в который еще долго никто не заглянет. — Но все равно посмотрим.

Он подошел к месту, где находилась вскрытая мной первой захоронка.

— Пусто.

Бас смотрел на место, где было раньше что-то ценное, и задумчиво ковырял в носу. Наверное, стимулировал головной мозг таким образом — палец длинный, как раз достает до нужных точек. Настимулировал на умную мысль.

— Выходит, или он сам, или менталист какой ему голову выпотрошил. Сам он рассказать такого не мог даже под пытками, потому что под клятву попадает все, связанное с его работой.

— Пацан — разумник? — в панике заверещал Свисток. — Козлина этот офицеришка! Так нас подставить! На разумника мы не договаривались.

— Не ори. Нет там ничего, я специально денежку заплатил и выписку на него получил после исчезновения второго луча. Сродства к Огню, Воздуху, Механике и Артефакторике. И заклинание Искры первого уровня. Все. Никакого воздействия на разум.

— Мог получить там, где он прятался.

— Мог, но первые два случая этим не объясняются. Пойдем сортир глянем. Если там документов нет, точно Тихий сам сбежал. А вот почему, думать надо.

— И офицеришке предъявить. Не сказал всего — плата повышается. Ему заявим, что пацан уже троих угробил, так что пусть раскошеливается. И штраф за сокрытие важной информации. Чо с домом делать будем?

— Тихий слинял без предупреждения? Остался без дома. Оформим на кого из наших. Место-то хорошее, соседи неболтливые и нелюбопытные. Полиция сюда ни разу не наведывалась.

Бас прошел совсем рядом со мной, я даже слышал его дыхание. Свое я задержал, да и сам вжался в деревянную поверхность. Стоять приходилось согнутым в три погибели: потолок и так был низким, так еще и стены сходились к центру, сводя пространство по бокам на нет. Я боялся, что эта пара криминальных личностей может наткнуться на меня случайно, но этого не произошло, они спокойно спустились и направились к сортиру.

— Чуть не плюнул, но потом сообразил, что нужно проследить, где их логово, и узнать, сколько их, — тихо тявкнул Валерон. — Я займусь. Они не просто на нас злоумышляли, они злоумышляли на такую сумму, что вовек не расплатятся.

— Как и Антоша и дядюшка.

— Ничего, мы их еще утопим где-нибудь, — оптимистично сказал Валерон. — Давай спускайся. Нечего здесь задерживаться. Если что, я их отвлеку.

Я прошелся по полу чердака вихрем, самым слабым, чтобы следы лап пропали, а отпечатки ботинок нет, и рванул к забору. Перелезать его не пришлось — калитку даже на засов не закрыли, и она покачивалась на петлях при слабых порывах ветра.

Выскочив на улицу, я сразу тихо спросил:

— Валерон, ты здесь?

— Здесь, отход контролировал, но теперь пойду прослежу за этими типчиками.

— Только осторожно.

— Не учи ученого, — гордо сказал Валерон и удрал следить, потому что дальше, сколько я его ни звал, ответа не получал.

Назад путь получился дольше, потому что после пережитого стресса меня немного потряхивало, что не способствовало увеличению скорости. Информация о кузене и дядюшке была очень интересной, как и о том, по какой причине они не делают это сами. Божок говорил о вырождении родов, которые покушаются на свою кровь, но при этом он совершенно спокойно предлагал нанять кого-то — и это, по его мнению, уже не являлось преступлением против своей крови. И что будет, если в кого-то из Вороновых случайно плюнет Валерон? Посчитают ли это моим нападением, поскольку помощник-то он мой, или не посчитают, потому что существо он вполне самостоятельное? А плевок вполне может случиться, если Валерону надоест косить нападающих бандитов по одному и он решит выбить первоисточник.

По подслушанному разговору непохоже, чтобы Антоша потерял вкус к моему устранению. Или он считает: раз деньги уплачены, то услуга должна быть оказана в полном объеме? Вообще, все Вороновы, с которыми я успел познакомиться, производили отвратительное впечатление.

Возникал вопрос, а есть ли вообще адекватные княжеские рода. Пока я познакомился лично с представителями двух — и в них у всех такие толстые разноплановые тараканы, что хоть сейчас на выставку. О представителе третьего рода, Верховцеве, погибшем у Куликовых, отзывались очень плохо, и наверняка не на пустом месте.

Ограничение «не навреди близкому по крови» в моей ситуации очень и очень нехорошее, поскольку родственники со стороны отца только и делают, что вредят. И что делать мне? Нанимать другие лучи для устранения уже их? Идея мне категорически не нравилась. Тухлая она какая-то. Одно дело в честном бою прибить, а другое — чужими руками, которые заказал.

Обдумывал я это всю обратную дорогу, но так и не решил, что будет правильным. Рассказать вдовствующей княгине, как развлекаются наши общие родственники? Про Антошу она знает и ничуть не переживает по этому поводу. Разве что дядюшке прилетит, и то не факт. Он же теперь официально был князем, имел рычаги давления на семью.

Подходя к дому, я отключил незаметность, но направленного внимания не ощутил — рядом с домом меня никто не ждал. Зато ждали в доме. Наташа без меня ужинать не стала, дождалась моего появления, хотя кухарке уже пришлось к этому времени все разогревать.

Спрашивать о том, куда делся труп и куда я ходил, Наташа не стала, хотя было видно, что ей это было интересно. Но, видно, рассчитывала на обстоятельный рассказ, которого при формализованном ужине не получится. Честно говоря, я временами ощущал себя актером в школьной постановке со всеми этими аристократическими ритуалами. Даже сейчас неподалеку стояла горничная, готовая прийти на помощь, чтобы мы не надорвались, раскладывая себе блюда. Поэтому разговор велся на темы нейтральные.

— Я все семейные портреты убрала, — сообщила Наташа за ужином. — Остались только не имеющие отношения к роду прошлых владельцев полотна. Пейзажи, портреты, несколько батальных.

— Молодец, — признал я. — Сам про это думал, но забыл. Еще оценщика нужно пригласить, чтобы хотя бы примерно понять, сколько мы можем выручить за эти портреты на аукционе. И сколько стоят остальные… гм… предметы искусства.

Честно говоря, хотя этот дом выглядел намного приличнее воробьевского в Тверзани, при взгляде на некоторые картины мне начинало казаться, что это некачественная копия чего-то очень дорогого.

— Хороший специалист дорого запросит за визит.

— Мы пока с оценкой торопиться не будем. У нас еще сам дом до конца не осмотрен.

Я очень надеялся, что Валерон не слишком задержится, потому что если я активирую Живую Печать, то в дом ему ходу не будет, что не есть хорошо.

— Леонид говорил, ты прекрасно играешь на рояле?

— Он преувеличивает, — возразил я. — Честно говоря, играю так себе, и давно не практиковался. Прежде чем играть для кого-то, нужно восстановить навыки, а это скучно. Предлагаю после ужина заняться вещами поинтересней.

— Чем именно?

— Узнаешь.

Не знаю, о чем она подумала, но внезапно покраснела. Нет, ход мыслей правильный, но торопиться с этим мы не будем. Не в таких полупоходных условиях. А еще мне казалось, что в постель стоит ложиться не только из чувства долга и будучи немного постарше.

По-хорошему, нам бы устроить хотя бы прием в честь бракосочетания, если уж свадьбы не вышло, но приглашать некого — нет знакомств в Святославске. Не бабушку же звать?

Не знаю, была ли Наташа разочарована, когда после ужина вместо спальни мы прошли в кабинет, где и заперлись, понадеявшись, что горничная не станет подслушивать под дверью.

— Странно, что в доме никаких артефактов нет, — сказал я. — Обычно кабинет хоть как-то можно экранировать.

— Глафира рассказала, что покойная владелица под конец жизни помешалась на вере. И проповедник ей внушил, что вся магия — это скверна, а от скверны надо избавляться. Поэтому из дома убрали вообще все, даже защитные артефакты у охранников отобрали. — Она чуть понизила голос и спросила: — А вы с Валероном как сходили?

— Хорошо сходили, засекли двоих из Черного Солнца, и Валерон за ними следит, чтобы узнать, где у них головная контора. А мы, пока его ждем, вскроем сейф и посмотрим, что там.

— Отмычками? — неожиданно обрадовалась Наташа.

— Отмычками, хотя могу и загнутой проволокой. Опыт есть. Но если есть качественный инструмент, то почему бы и не воспользоваться?

Следующие полчаса я возился с двумя непростыми замками сейфа. Все-таки взломщик я начинающий, а конструкция здесь была сложная. Наконец, оба замка щелкнули, и дверца распахнулась, явив нам сейфовое нутро.

— Нужно будет нам сделать что-то посерьезней, — задумался я. — Потому что не дело все документы хранить в Валероне. Чисто теоретически можно в этом ящике поменять замки и приправить сверху Живой печатью. А еще вмуровать в стену.

— Зачем вмуровать?

— Чтобы не утащили.

— Он же тяжеленный.

— А Валерон — достаточно вместительный, чтобы заглотить сразу несколько таких сейфов, и при этом не уникальный. Такие помощники могут быть и у других.

— Призываемые помощники очень редки, а их способности — вообще лотерея. Не у всех есть внутреннее хранилище.

— Зато есть маги с пространственными карманами, и я уверен, что некоторые из них промышляют криминалом.

Разговаривая, я вытаскивал все из сейфа и раскладывал на столе. Увы, артефактов там не нашлось — к изгнанию из дома скверны покойная Хмелева отнеслась со всей ответственностью. А ведь наверняка там были интересные семейные варианты. Кристаллов не нашлось тоже. Только документы, драгоценности и деньги. Последних совсем немного — тоненькая пачка, наверняка предназначалась на бытовые нужды. Основное Хмелева держала на счетах, так что у ее племянника были шансы не проиграть все. Драгоценности же пойдут Наташе — как говорила маменька, у приличной замужней женщины должны быть украшения на все случаи жизни, даже на такие, о которых она сама еще не догадывается.

Глава 19

Наташу ничего из драгоценностей особо не заинтересовало, она даже сказала, что предпочла бы в подарок еще что-то к сделанному мной кольцу, которое и красивое, и функциональное. Я пояснил, что гарантии на бонусы дать не могу. Но что если ей ничего из этого не нравится, можно переделать вообще все. Результат не гарантирую, но вряд ли будет хуже, чем сейчас.

— Не то что не нравится. Оно дорогое и красивое, но обычное, — пояснила она, ненадолго запнувшись перед словом «обычное». — И еще оно чужое. Чувствуется, что эти вещи носило не одно поколение, не близкое моему роду.

— То есть они пропитались чужими аурами?

— Да. Не просто чужими, а чуждыми, — подтвердила она. — На жемчугах, в которых я ходила к Вороновым, этого нет. Их до меня никто не надевал. То есть это моя вещь, а вот это все — чужое. И чуждое.

Кажется, таким образом проявляется ее дар, и вещи с нехорошим прошлым лучше не дарить. А поскольку я не знаю, какое прошлое было у конкретной вещи, то дарить драгоценности, бывшие в употреблении, нельзя. Нужно будет еще протестировать на драгоценностях с воробьевского особняка в Тверзани, которые долго пролежали в зоне и могли растерять ауру прошлых владелиц. При этом я не исключал, что они приобрели ауру зоны. И она вряд ли лучше.

— Насколько опасно такое тебе носить?

Она задумалась.

— Не знаю. Все же скорее неприятно, чем опасно. Но такие вещи уже настроены на род, понимаешь? Поэтому использовать их, пока не развеется, — не самая хорошая идея. Хотя наверняка здесь есть работы известных мастеров, но все равно для меня все эти предметы слишком массивные, они рассчитаны на дам в возрасте.

— Понял, — я задумался. — Будет время, постараюсь что-то придумать именно для тебя. А пока просто оставим все это в сейфе.

Бумаги оттуда я просмотрел по диагонали, пришел к выводу, что нашему роду они не нужны, но пусть полежат — может, наследники Хмелевых выразят желание забрать. Для них они могут представлять ценность, для меня — нет. Как и семейные портреты.

В результате из сейфа я забрал только деньги, остальное вернул на место, а поскольку запасных замков и запасных сейфов у нас не было, пришлось закрыть отмычками.

Валерон все не возвращался, я за него тревожился, поэтому решил чем-нибудь занять и голову, и руки. Лучше всего для этого подходило изготовление купели, на что мой помощник уже несколько раз намекал.

Я сходил до каретного сарая, заодно порадовав лошадку сообщением, что все вещи с ее прошлого места жительства скоро прибудут по этому адресу. Вообще, нужно как-то разделить машинную и животную части. А когда здесь заработает кузня, для лошадки будет еще печальнее. Нескоро заработает, поскольку помещение завалено вещами из Дугарска, часть которых разберется, только когда приедут мои домочадцы. Они должны были лететь дирижаблем, но там такая компания подобралась, что могли и сэкономить.

Можно было, конечно, продать пролетку и лошадь, но второе транспортное средство однозначно нужно. Опять же, заинтересовал разговор про измененную лошадь — что это такое и насколько хорошо или плохо, надо было разобраться, когда появится хоть немного времени. Пока что я отметил потрясающую лошадиную индифферентность: она ничего не боялась и слушалась малейшего движения вожжей.

Разбираться времени с ней не было, поэтому я забрал все нужное и вернулся в дом, конкретно — в ванную комнату, где планировал ставить артефактную купель.

Добрался я до этого помещения впервые, и, честно говоря, оно удручало. Сама ванна напоминала проржавевшее корыто, потому что была непривычно низкой, и через пару трещин в эмали вовсю просачивалась ржавчина. Кран был один, с холодной водой, а горячую носили с кухни ведрами, если хозяйка хотела принять ванну.

Таскали не сюда. Как мне рассказала Наташа, расспрашивавшая Глафиру по многим сторонам жизни в особняке, покойная хозяйка предпочитала мыться в огромной деревянной бочке, которую ей притаскивали прямо в комнату. Мол, дворянка в юности путешествовала по заграницам, а там так принято в гостиницах, к чему она и привыкла.

На мой взгляд, привычка из таких, с которыми надо расставаться. Столько телодвижений ради того, чтобы просто даже не полежать, а посидеть в горячей воде, когда можно было бы в ванной комнате сделать обычный дровяной бойлер для нагрева воды, если уж дама так боялась магии.

Помещение было чистым, пол в нем был уложен довольно приятной керамической плиткой, но все же ремонт там был необходим. Вся сантехника производила удручающее впечатление. Нужно менять все, и, подозреваю, не только здесь. Пока я решил избавиться от ненужного мне оборудования. На ржавую лохань я нанес руну Легкость да и оттащил ее вниз, к каретному сараю, оставив один из артефактов с Вихрем собирать мусор и пыль.

Вернувшись, прямо на полу я разложил детали для купели. Новый вариант был размером побольше, а еще в нем регулировался уровень воды — теперь Валерону не придется что-то придумывать, чтобы не утонуть. Правда, становится актуальным принятие клятвы с прислуги. Но эти две женщины мне кажутся аккуратными, адекватными и трудолюбивыми, так что я за то, чтобы их оставить. Но решать, конечно, будет Наташа — это ее епархия, мне туда лезть не стоит.

Дело двигалось бодро, руки работали уже, можно сказать, привычно. И работа не мешала размышлять. На этом изделии у меня полностью заканчивались деревяшки из зоны. Казалось, я их набрал очень и очень надолго, но теперь придется думать, где взять еще. Нужно будет изучить карту зоны от Верховцевых — может, удастся набрать что-то у них. Правда, бытует мнение, что зимняя древесина по качеству хуже летней, что мне кажется странным — летняя же более влажная. Покупать древесину здесь — не вариант, потому что за это время она проходит через ряд перекупщиков и каждый имеет свою маржу.

Или глянуть? После обеда я помогаю переехать Лёне, до обеда могу пройтись по лавкам и посмотреть цены и ассортимент. Деньги, скорее всего, будут — вытащенное у последнего неудачливого убийцы мы пока не рассматривали, но деньги там наверняка есть. Мои планы по сортировке кристаллов все равно придется перенести — дело там не одного часа, а прерываться нельзя, потому что не факт, что потом не придется что-то просматривать по второму разу. Опять же, информация от Валерона может внести коррективы. Так что откладываю пока на сутки, а потом посмотрим.

Завершение купели принесло мне долгожданного мастера создания артефактов второго уровня. Заодно я глянул и на другие навыки. Ничего особенного не ожидал, но Гибкость и Ловкость прибавили по единице и стали шестнадцатого и восемнадцатого уровней, соответственно.

Создание бытовых пылесборных артефактов довело Вихрь до двадцать девятого уровня. Жаль, что с Жаром так пока не получилось. Я собирался поставить нужное заклинание в кухне и во всех санузлах, но с моим уровнем струйка должна быть очень тоненькой, чтобы успевать нагреться. Но ведь прокачал же этот навык Коломейко? Значит, и я смогу. Причем мне достаточно узнать, где этот навык падает чаще, и туда съездить. Я задумался. А ведь наверняка есть такой справочник. В моем по заклинаниям такой информации не было. Значит, нужен справочник по зонам. Полный справочник, где указаны особенности и что там чаще добывается. Потому что опираться на слухи — лишний раз подставляться. И потом разочаровываться.

Я перестал мечтать и продолжил просматривать навыки. Интуиция стала девятнадцатого уровня, поднявшись на два пункта. Модифицированная удача тоже поднялась на два уровня, до двадцать второго. А вот Незаметность и Ночное зрение добавили всего по одному и стали нынче одиннадцатого и шестого уровней. Поиск тайников, к сожалению, не поднялся — видно, не хватило проверок до следующего уровня.

— О, сделал! — раздался за спиной радостный тявк Валерона. — Чур, я первый тестирую во всех режимах, а то мало ли… Образец новый, непроверенный…

— Что там с нашими друзьями? — сразу поинтересовался я.

— Вот сейчас залягу и все расскажу, — завредничал Валерон. — Заодно займешься разбором сегодняшних трофеев.

— Ты, пожалуйста, часть трофеев сразу по местам разложи: в погреб и к лошади.

— Обижаешь. Я это уже сделал. Не буду же я всякую ерунду с собой таскать. Бутылки я в винный погреб отправил. Там и своих хватает, но мы коллекцию увеличим. Тебе останется разобрать только то, что мы брали из захоронок.

— Нам, — поправила Наташа, входя в ванную комнату. Наверное, на громкий горделивый тявк пришла. — И каких захоронок?

— Бандитских, конечно, — ответил Валерон. — Стали бы мы забирать последнее у честных граждан?

— Это из дома трупа, — пояснил я.

— Дом в качестве компенсации мы при всем желании не унесли бы, да и зачем он нам? — пренебрежительно тявкнул Валерон.

— Но все, что не было прибито, наш хозяйственный помощник утащил.

— Неправда, не все, — обиделся он. — Мебель я оставил. Ее вообще никуда не пристроить потом. Так смысл брать? А запасы мужика и лошади забрал, иначе бы все это его подельникам досталось. А так они решили, что тот не помер, а сбежал.

— Ты у нас вообще продуманный и предусмотрительный, — польстил я ему.

— Да, я такой. — Он гордо выпятил волосатую грудь. — Так я купель занимаю?

— Занимай, только прибранные захоронки выплюнь. Мы пока посмотрим.

— Мне тоже интересно глянуть, что там, — запротестовал он. — Поэтому я сначала расскажу, что подслушал, а потом будем смотреть.

Купель заполнилась аккурат под его размер, он врубил еще какие-то воздушные пузырьки, после чего блаженно разлегся и принялся рассказывать.

— Проводил я этих типов до дома главнюка. Они провели короткий совет. Решили от заказа не отказываться, но потребовать увеличение оплаты с заказчика из-за возросшей сложности и штраф по причине, что Антоша не проинформировал о твоих возможностях в полной мере. Возможно, думают, не потребовать ли изменить условия выполнения заказа — начали сомневаться, что удастся замаскировать под ограбление. Пока решили нового человека на дело не посылать, а проследить за тобой, поспрашивать прислугу, которая еще не под клятвой.

Он замолчал и прикрыл глаза, наслаждаясь водой в купели.

— Так… — сказала Наташа. — Первым делом утром всех под клятву.

— Точно? — спросил я. — Оставляешь?

— Точно. Их работа меня устраивает. Под клятвой плохо работать не смогут, а обезопаситься с этой стороны нужно. Но это я по поводу Агафьи и Глафиры. Савелия принимал ты.

— Значит, оставляем всех троих, — решил я. — Савелий у нас будет и за дворника, и за конюха с соответствующим жалованием.

— Все обсудили? — сварливо тявкнул Валерон. — Могу продолжать?

— Конечно. Мы молчим.

Наташа даже рот руками закрыла, показывая: от нее не донесется ни звука.

— Так вот. Наблюдение будут вести с чердака дома напротив, все оставшиеся девять лучей по очереди… — он замолчал, явно намереваясь возмущенно тявкнуть на наш вопрос, не дождался и разочарованно продолжил: — Да, их было двенадцать: по шесть с магией и без магии. Ты, Петь, прибил двух магов и одного не-мага.

— Я прибил только одного не-мага, — напомнил я. — Остальное — твоя заслуга.

— Это мелочи, — довольно тявкнул Валерон. — На их место пока никого не взяли. Их осталось девять. Дом их главнюка я знаю. Нужно узнать, где живут остальные. Все-таки эта компания на нас столько злоумышляла, что мы должны взять с них по максимуму. Без штанов оставить во всех смыслах этого слова. Чтобы те, кому удастся выжить, десять раз прокляли тот день, когда подумали в нашу сторону. Хотя не хотелось бы, чтобы кто-то выжил. Столицу надо чистить от мусора. А еще в этом случае их имущество можно будет продать. У главнюка есть куча бланков и артефакт, подделывающий подписи, а каждый из этой конторы притворяется добропорядочным жителем.

— К этому артефакту нужен еще прикормленный нотариус, — скептически сказал я. — Одного артефакта для регистрации договора маловато будет.

— Наверняка есть и такой, — согласился Валерон. — А на него есть компромат у главнюка. Они не торопятся на тебя покушаться, мы не торопимся их убивать. Все успеем, все выясним. Я у них вообще ничего не взял, чтобы не насторожились. Видел пока не всех, двое вообще в отъезде. Поброжу дальше, послушаю. У них же могут быть еще базы.

— Думаешь, они где-то тренируются? — невольно хохотнул я.

— Один алхимик точно среди них есть. Значит, есть и лаборатория.

— Откуда знаешь?

— При мне обсуждали вариант подлить тебе чего-нибудь убойного. Так что не ешь где попало — регенерации может не хватить.

— У меня еще Иммунитет к ядам есть пятого уровня.

— Не на всякий яд хватит. Так что ешь только дома.

— Могут и в покупаемые продукты подмешать, — озабоченно сказала Наташа. — Может, не стоит за ними следить, а сразу решить проблему?

— На пару дней у нас продуктов хватит, — не согласился Валерон. — А через пару дней решим. Нужно же всех вычислить. Вдруг кто затаит зло и придет потом мстить?

На самом деле он куда больше переживал об упускаемой выгоде, чем всерьез опасался мести. И все же пару дней имело смысл подождать: вряд ли травить решат немедленно. Да и не выдашь отравление за ночное ограбление.

— Давайте завтра решим, — предложила Наташа. — Я прикину вероятности. И с местью, и с отравлением.

— Хорошо, — легко согласился Валерон. — Но я утром туда рано убегаю и слежу. Если что — прыгаю по метке и сразу вас предупреждаю. А теперь смотрим нашу компенсацию с трупа.

Он выплюнул сразу все, что мы достали из захоронок. Честно говоря, металлический контейнер я сразу отодвинул от Наташи подальше: хоть он и не вонял, но я-то помню, откуда его доставали. Его продезинфицировать надо, а уже потом смотреть. Да и смысл смотреть, если мы знаем, что там фальшивые документы?

В других захоронках бумаги если и были, то только в виде банкнот и векселей. Последние были на предъявителя, что неудивительно: при таком роде деятельности, как у покойного, не было гарантии, что не придется подаваться в бега и срочно менять имя-фамилию. А здесь пришел, обналичил — и ты счастливый обладатель пачки хрустящих бумажек. В общей сложности наличные и векселя собрались на сумму почти полмиллиона.

— А неплохо так зарабатывают наемные убийцы, — задумчиво сказал Валерон.

И задумался он наверняка не о том, как вступить на этот путь, а о том, что будет стоять до последнего за вариант, когда вычисляем всех и всех ликвидируем.

— Может, у него общак был? — предположил я, чтобы немного охладить энтузиазм помощника.

— Э, нет. Тогда бы эти типы в доме ругались бы очень и очень по поводу того, что их кинули, — возразил Валерон. — Так что это — его доля, нажитая неправедным путем.

Среди добычи оказалось очень много разнообразных артефактов, судя по всему — дорогих и качественных. Назначение некоторых осталось для нас загадкой — с ними еще предстоит разбираться. Зато Наташа сразу выявила назначение пяти перстней — артефактные определители ядов. Причем несколько вариантов — видно, на разные типы. Алхимия представлена была очень скудно и в основном как раз теми самыми ядами, которые должны были выявлять артефакты, и противоядиями к ним. Пакет с ними был самым объемным и самым ненужным. Разве что противоядия? Но как раз их был самый минимум.

Кристаллов не было никаких — видно сразу на себя тратил, а не считал способом сохранения капитала. Зато нашелся золотой, серебряный и платиновый лом и отдельно — драгоценные камни. Похоже, что-то приметное было, иначе точно бы в изделиях оставил — они занимают больше места, но и стоят куда дороже. Или же здесь стояла задача подготовить для быстрой реализации.

— Наташ, на этих камнях есть отпечатки ауры бывших владельцев?

Она подержала в руках сначала камни, потом комки металла и ответила:

— Я не чувствую. Просто металл и просто камни. Возможно, уходит при разрушении изделия?

А вот и еще одна причина, по которой бандит мог превратить это все в лом. Но для меня так даже еще и лучше. Сапфиров здесь как раз на набор, а они замечательно оттенят глаза моей супруги.

Глава 20

Валерону купель придала столько сил, что он после купания решил, что в отдыхе не нуждается, и собрался шпионить дальше. Я спохватился, что активированная охранная система его не пустит, на что он заявил, что в нее стоит внести дополнение, позволявшее ему сюда проникать. Я пообещал подумать, но завтра. Потому что сегодня — все. Я слишком устал, и даже купель Макоши меня вряд ли взбодрит, поэтому я решил ее протестировать утром и пошел спать. Ухнул в сон сразу, и снилась мне всю ночь всякая дичь с покушавшимися на меня бандитами с черными солнцами во лбах, поэтому утром я поднялся злой и невыспавшийся.

Решил попытаться поднять настроение в купели. И это удалось. Какой-то час — и я уже полон сил и бодр. Осталось позавтракать и можно выдвигаться на приключения. Мысль о том, что можно пройтись по магазинчикам, продающим ингредиенты из других зон, не давала покоя и требовала проверить. До завтрака я успел даже маршрут составить, а за завтраком спросил у Наташи:

— Тебе нужно что-то купить? В Верх-Ирети у нас было слишком мало денег. Сейчас можно потратить куда больше.

— А смысл? — удивилась она. — Мы едем в зону, для зоны одежда у меня есть. Когда вернемся, и мода изменится, и я могу еще подрасти. И получится, что новое платье пойдет на выброс. Если бы мы куда-то ходили, это одно дело, а мы скоро уезжаем. До отъезда имеющегося мне хватит.

Похоже, на нее еще влияет воспитание Куликовых и донашивание ранее чужих платьев, поэтому несколько новых кажутся чем-то расточительным. В чем-то она права: мы скоро уедем, а мода имеет обыкновение меняться. Так что это в самом деле имеет смысл перенести этот вопрос на время, но не убирать с повестки дня.

— Как бы сказал Валерон: «Довод». Все же подумай, вдруг тебе срочно что-то надо.

— Хорошо, подумаю.

Сразу после завтрака уехать не удалось, потому что Наташа собрала нашу немногочисленную прислугу и сообщила, что в результате изменившихся обстоятельств у работающих в доме осталось два варианта: либо дать мне клятву верности, либо собирать вещи. Я ожидал недовольства, но все трое обрадовались. Похоже, для них это была как раз гарантия определенности, а не пожизненное рабство, как представлялось мне. Я бы точно не согласился никому давать клятву верности, мне божественной печати по уши хватает.

Приняв клятвы у всех троих, я наконец выбрался из дома. Первым делом заехал за пирогами для Валерона. Мы договорились, что буду их оставлять в гараже, в дальней его части, отгороженной, поскольку лошадь у Валерона доверия не вызывала. Он почему-то был уверен, что она непременно доберется до его еды и сожрет, даже если та будет целиком из мяса.

После того как я загрузил пакеты с пирогами, поехал в ближайший крупный книжный магазин, опасаясь, что тот окажется целиком заполнен художественными книгами. Жизнь в столице резко отличалась от жизни в приграничье с зоной. Здесь искажения открывались не чаще раза в три-четыре года, поэтому на улице люди с оружием встречались крайне редко, да и то, по большей части, это были полицейские и военные. Причем у последних оружие зачастую было всего лишь частью образа.

Действительность меня порадовала: магазин оказался настолько большим, что там нашлось место и нужной мне литературе. Не отказал я себе в удовольствии заглянуть в раздел с книгами для артефакторов и вспомнил добрым словом Коломейко, поскольку такие же учебники он продавал дешевле. Тем не менее я отобрал несколько книг по темам, которые для меня представляли определенную сложность.

Потом свернул в раздел, посвященный зонам, где завис, потому что книг было много, а я понятия не имел, где среди этого разнообразия искать короткие выжимки на нужную тему. Хотел уж было к приказчику обратиться, но внезапно заметил энциклопедию в двенадцати томах, в которой нашлось именно то, что нужно: по каждой зоне описание тварей и типов выпадающих кристаллов. Точнее, даже не по зонам, а по секторам зон. Да еще и с разбивкой по сезонам. Куликовский сектор я проверил, убедился, что совпадает с моим мнением почти полностью, после чего энциклопедия пополнила список моих покупок.

После оплаты всю эту объемную тяжесть мне донесли до машины, и я двинулся дальше по намеченному маршруту: меня интересовали магазины с товарами для зоны и магазины с товарами из зон. Не знаю, что я хотел найти в первых — благодаря Астафьевской банде я был прекрасно экипирован, магазины Святославска ничего интересного не предлагали, и вообще цены там были намного выше, чем в той лавке, где я закупался в Дугарске. Так, такой комбинезон, как у меня, при покупке здесь мне бы обошелся раза в полтора-два дороже.

Были интересные варианты холодного оружия, но Наташе они не подошли бы, а меня полностью устраивал собственноручно выкованный топорик. Наборы зелий были так себе, и опять же по цене раза в полтора выше, чем я привык покупать.

Заглянул я и в подвернувшуюся лавку с товарами для артефакторов, где с интересом уставился на набор для артефакторов-ювелиров. Часть инструментов я мог заменить теми, что у меня в наборе артефактора. Но часть вряд ли. Если уж делать для Наташи украшения, так почему не артефакты?

— Интересуетесь изготовлением ювелирных изделий, сударь? — обратился ко мне приказчик.

— Интересуюсь, — согласился я. — Недавно сделал супруге колечко и внезапно получил ювелира первого уровня. Теперь вот размышляю, стоит ли развивать.

— Разумеется, стоит, сударь, — уверил меня приказчик. — Ювелир да с артефакторным навыком… У вас же он есть, я правильно понял?

— Правильно.

— Это очень редкое сочетание и одно из самых высокооплачиваемых. Ювелиров-артефакторов очень мало. За все время работы в этом магазине до вашего прихода ни одного не видел.

— То есть эти наборы не покупаются?

— Почему не покупаются? Берут-с. Один-два в год продаем. А те, что помельче, десятками уходят. Не обязательно иметь навык ювелира, чтобы сделать артефактный перстень. Или серьги. Если вам интересно, у нас есть учебники по изготовлению артефактов из ювелирных изделий.

— А по изготовлению самих ювелирных изделий?

— Разумеется, сударь. Принести?

— Принесите.

Пока он ходил, я задержался у витрины, на которой лежали кристаллы. Россыпью в коробочках лежали, из-за чего сконцентрироваться и прочитать свойства конкретного было очень тяжело. Любопытно, но рядом с каждой коробкой была приписка, в схемы какого типа кристаллы подойдут, а в какого — нет. На мой взгляд, это было чистой воды надувательство, потому что один кристалл от другого отличается начинкой, но не свойствами. А стоили они аж семь рублей за штуку.

— Кристаллы вам тоже нужны? — материализовался за спиной приказчик.

Я повернулся. В его руках находилась увесистая стопка книг. Он мне надеется сбагрить ювелирный набор? Правильно надеется. И его возьму, и книги. Потому что если можно как-то усилиться, то это нужно сделать.

— Кристаллы нужны, но они у вас очень дорогие.

— У нас дорогие, сударь? — усмехнулся он. — Зайдите в «Цветы Востока», здесь недалеко. У них маленькие кристаллы стоят по пятнадцать рублей, а большие — по десять тысяч.

— Ого, — удивился я. — Почему так дорого? Какие-то особо красивые?

— Некоторые артефакторы считают, что они ярче, — неохотно сказал приказчик. — На мой взгляд, они точно такие же, как наши, разве что к каждому прикладывается сертификат, что они добыты в зоне Страны Восходящего Солнца. Но вот что я вам скажу, сударь, там все кристаллы пустые.

— Точно ли все? — усомнился я.

— Абсолютно, сударь. Даже слухи ходят, что их перед пересечением границы с той стороны проверяют артефактом, и все, содержащие хоть какой-нибудь навык, не пропускают, потому что такие кристаллы считаются народным достоянием.

— А вы сертификатов с кристаллами не выдаете? — заинтересовался я. — Потому что у вас цены-то тоже не низкие, при этом из другой страны кристаллы не везутся, таможенные пошлины не платятся.

— Зато с наших кристаллов у вас есть шанс заполучить навык, — гордо сообщил он.

— Ваши кристаллы покупают для установки в артефакты, — возразил я. — Не для прокачки. У вас даже разложены по типам артефактов. Кстати, как вы это определяете?

— По зонам, сударь. За время развития артефакторики стало известно, кристаллы с какой зоны лучше подходят для артефактов какого типа.

— А что будет, если используется неподходящий?

— Качество артефакта выйдет ниже, — уверенно ответил он. — К примеру, для целительских надо использовать только кристаллы с зоны Гуляевых.

— Она же схлопывается? — припомнил я.

— Мы с ужасом ждем, когда процесс завершится, сударь, — скорбно сказал приказчик. — Только целительские артефакты с использованием кристаллов с зоны Гуляевых получают дополнительные бонусы. Не все, разумеется, но вероятность есть, в отличие от случаев использования кристаллов с других зон. Это проверено поколениями артефакторов.

Я невольно заинтересовался.

— А есть у вас какая-нибудь брошюра по этому вопросу?

— Разумеется, сударь. Виден вдумчивый подход к профессии, это очень редко встречается в наше время, хотя и намекает на великое будущее.

Очень юный артефактор в моем лице должен был поплыть от столь грубой лести и скупить все кристаллы в этом заведении, но я взял лишь то, на что первоначально был настроен: полный ювелирный набор и учебники по изготовлению ювелирки и артефактов из нее. Ну и брошюру с описанием, кристаллы из каких зон в какие артефакты следует ставить, тоже взял. Исключительно чтобы сверить с энциклопедией по зонам.

А затем я направился именно туда, куда приказчик мне категорически не рекомендовал идти, — в «Цветы Востока».

Первое, что я там сразу заметил, это прекрасный набор парных мечей. Конечно, я занимался ковкой всего ничего, но понять, что изделие выковано с величайшим мастерством, мог. Клинки восхищали, ими можно было любоваться бесконечно. И в то же время не возникало сомнений в их боевых качествах. Я понимал, что это именно то, что я хотел бы подарить Наташе взамен тех, что она забрала из отцовской оружейной.

— Это очень дорогой комплект, господин, — сообщил мне местный приказчик, явно восточного происхождения, хотя говорил совершенно чисто: не чувствовалось ни малейшего акцента. При этом одежда была восточной. Насколько аутентичной, я бы не сказал, не специалист, но атмосферу создавала, не поспоришь.

— Насколько дорогой?

— Это работа Кунгора Ханда. Уникальный мастер. Бонусы мечи имеют уникальные.

— Да, мечи прекрасны. Я бы хотел их подарить своей супруге.

— Если у вас есть полтора миллиона, эти мечи сегодня же отправятся в ваш дом.

Захотелось выпучить глаза и спросить: «Сколько-сколько?», но я решил в кои-то веки показать воспитание и промолчал. Цена была невероятно высокой, но и работа была прекрасной. И эти мечи — именно то, что нужно Наташе.

А ведь треть суммы у меня уже есть… Осталось полностью разгромить местную организацию Черного Солнца и взять с покойных максимальную компенсацию. Но вдруг там миллион не наберется? Разве что выяснить, есть ли у них отделения в других городах и устроить тотальный геноцид этой организации? Вопрос требовал обдумывания.

— К сожалению, пока у меня такой суммы нет. Но как только появится…

— Как только появится, мы будем рады продать вам эти замечательные мечи. Обратите внимание, что там все детали изготовлены из ингредиентов зоны…

Он принялся перечислять всё, что входило в состав как меча, так и рукояти, после чего добавил, что все это можно по отдельности купить в его магазине, как бы намекая, что, покупая ингредиенты, ты как бы покупаешь и часть столь замечательного меча.

— Мне сказали, что у вас продаются особо красивые кристаллы, подходящие артефакторам.

— Не только артефакторам. Возможно получение уникального навыка, господин.

— Мне также сказали, что все купленные у вас кристаллы оказались пустыми.

— Большинство кристаллов являются пустыми в любой зоне, господин, — возразил он. — Частные случаи не могут считаться доказательством. Каждый наш кристалл уникален.

— Честно говоря, я не собирался покупать кристаллы для навыков, только для артефакта. Мне нужно четыре или пять больших кристаллов. Возможно, еще с десяток мелких. Если они действительно красивые.

— Они идеальны, господин. Пройдемте к этой витрине — и вы убедитесь сами.

Кристаллы на витрине были разложены по одному и подсвечены так, что казались куда привлекательней тех, что продавались в артефакторной лавке. Но я уверен, если бы кристаллы из одной и другой лавки положили рядом в одинаковых условиях, разницы бы никто не заметил. Тем не менее я восторженно зацокал языком, показывая свое восхищение. Подошел ко второй витрине и тоже изобразил восторг. Впрочем, особо изображать ничего не понадобилось. Поскольку кристаллы лежали по одному, я мог сразу просмотреть их свойства и понять, что приказчик из соседней лавки не соврал. Кристаллы действительно были рассортированы, и с целыми навыками не было ни одного кристалла. Зато внезапно я обнаружил одну шестую схемы парных мечей «Лепестки сакуры». А это означало, что мой навык Видящего наконец поднялся на уровень. И почти сразу я заметил еще одну шестую этой же схемы.

— Я непременно куплю у вас кристаллы, — заявил я и пошел осматривать остальные витрины.

Честно говоря, глаза разбегались. Хотелось забрать все, что там было, потому что там были навыки, схемы и рецепты, которых у меня не было. Но… Я решил, что столько все равно не съем, и ограничился тем, что отметил: еще шесть кристаллов с мечами (я сразу решил, что возьму все найденные, а сюда буду время от времени захаживать и соберу на второй уровень) и пять кристаллов с пятой частью Духа-хранителя дома. Их было больше, но я не рискнул брать еще, потому что не был уверен в реакции Валерона. Да, дух был четко привязан к дому, но кто разберет, что творится в голове у моего помощника? И не начнут ли два духа конфликтовать? Валерон мне точно был ближе и дороже, оскорблять его другим духом я не хотел бы.

Дальше я устроил представление. Не выказывая заинтересованности в конкретных кристаллах, я просил достать то один, то второй, рассматривал их на свет и через лупу, любезно предложенную продавцом, часть отбраковывал, а часть оставлял, собрав в результате все, на что положил глаз, внимательно проследил, чтобы каждый был упакован вместе с сертификатом, приложил руку к сердцу и выдал:

— Вы меня разоряете. Я взял намного больше, чем собирался. Но эти кристаллы, они так прекрасны, что я не в силах расстаться ни с одним из них.

— У вас утонченный вкус, господин. — Он изобразил поклон. — Наши маленькие кристаллы не менее прекрасны. Не хотите ли взглянуть и на них?

Я хотел, хотя цены были негуманные, но я взял десяток кристаллов, чтобы получить схему артефакторики сразу второго уровня «Защитная сеть Ачала». Собирались они из пяти маленьких. Честно говоря, я опасался конфликта между схемами от разных богов. Если Валерон забракует, то использую только кристаллы с мечами.

В завершение я «позволил себя уговорить» на покупку сущей ерунды: дерева, которое использовалось на рукояти приглянувшегося мне меча, кожу какой-то твари с зубодробительным названием и кость другой твари с названием не менее зубодробительным. Я их даже запоминать не стал, понадеялся, что это именно то, что мне пригодится в работе.

Расплатился я одним из векселей от трупа, и мне даже выдали сдачу, после чего я поторопился вернуться домой и разгрузить покупки, пока в каретном сарае, тщательно убрав еду подальше, как просил Валерон. Пока я этим занимался, подошел Леня, как мы вчера договаривались, и мы поехали за его вещами.

Их оказалось не слишком много, и все уже собраны — что в чемодан, что в тюк, а что и в книжные связки. Поэтому мы почти не задержались.

Я был уже мыслями в кузнице, но заняться этим делом смогу, только когда Валерон появится и можно будет кристаллы слить. Судя по количеству кристаллов, необходимых для слияния в схему, получиться должно что-то очень интересное и функциональное. А уж название… Наверное, оно намекало на разлетающиеся брызги крови врагов, но при этом идеально подходило для женского оружия.

Глава 21

Я оставил Лёню обживаться, а сам вернулся в каретный сарай и продолжил убирать лишние вещи из той части помещения, куда планировал воткнуть кузню. Маленькую такую кузню для ковки пары мечей, чтобы Наташе не ехать совсем уж беззащитной в зону. А старые вернем Куликовым, пусть порадуются. Перед глазами как живой стоял образец, увиденный в восточной лавке. Если уж мне он так запал в душу, то что скажет Наташа о чем-то похожем?

Вскоре я понял, что переместить все так, чтобы образовалось нужное пространство, будет невозможно, поэтому припряг Савелия перетаскивать вещи в дом на хранение. Дело пошло пободрее, и свободное место начало проявляться, осталось его изолировать от остального помещения и можно размещать свои приблуды. Часть из-за артефактности занимала куда меньше места, чем обычное кузнечное оборудование, но обычного тоже хватало: когда встречался с отчимом в Святославске, чего только не накупил. Вставал вопрос о полноценной кузнице, потому что сюда все нужное не влезет. Разве что выставить остальное на улицу? Автомобилю еще ничего, а вот лошадку жалко.

Я размышлял, как все лучше спланировать, когда рядом вынырнул Валерон.

— У них новая идея. Замаскировать твое убийство под покушение на твоего сводного брата. Мол, Беляев много кому хвост прищемил, на нем не могут отыграться — отыграются на сыне.

— Твою мать! — возмутился я. — Идиотская идея. В кругах Беляева такое не принято.

— Они уверены, что пройдет. Я только часть разговора слышал. Идея подалась нынешним наблюдателем через переговорный артефакт, когда вы на машине подъехали. И сейчас ее всерьез обдумывают. Но действовать начнут не раньше, чем получат деньги от Антоши. Претензию ему выставили, и он размышляет, доплачивать или отозвать.

— Я думаю, доплатит. Чтобы не терять вложения.

— Не скажи. Они много заломили. И штраф, и доплата. А у него финансовые проблемы, не до устранения конкурентов на титул княжества, которого скоро не будет, — тявкнул Валерон.

— Ты всех отследил? Может, решим вопрос радикально? Не хотел бы я, чтобы Лёня пострадал из-за Антошиного заказа.

— Сделай ему артефакты в подарок, — предложил Валерон. — Я двоих пока не отследил, так что с устранением торопиться не будем, но и откладывать нельзя, а то новые лучи отрастут и снова начнут злоумышлять.

— В каком смысле отрастут?

— На место недостающих трех лучей рассматривают кандидатуры, — неохотно пояснил Валерон. — Главнюка пока не устраивают варианты. Все-таки столица — кого попало брать не хочет. Только тех, кто себя уже зарекомендовал определенным образом.

— Дожили, в организацию убийц требуется резюме. Они бы еще испытательный срок сделали.

— Так и сделали. Один не прошел — неаккуратно сработал. Главнюк все по поводу второго твоего убийцы переживает: мол, прекрасно отыгрывал любую роль, таких талантов еще поискать.

— А ведь у него тоже жилище где-то здесь…

— Было, ты хотел сказать. Ты же видел, как быстро решили с домом последнего? Наверняка забрали оттуда все интересное, если что и было, — Валерон печально вздохнул, утер лапой несуществующую слезу и вполне бодро протявкал: — Где там мои пироги? Чувствую запахи, благотворно влияющие на мое самочувствие.

Я пришел в себя от нового известия о странностях в конторах наемных убийц, удержал рвущийся вопрос, не сработал ли кандидат на испытательном сроке бесплатно, выдал Валерону пакеты, чтобы сразу улучшить настроение помощника, и начал издалека:

— Я сегодня пробежался по магазинам…

— Купил мне второй комбинезон? — Валерон аж жрать прекратил от предвкушения.

— Нет, конечно. Тебе нужен индивидуальный пошив с походом к портному.

Валерон, хотевший возмутиться при первых словах, при продолжении одобрительно кивнул и вгрызся в пирог, улетавший с астрономической скоростью.

— Тогда мне вряд ли интересны подробности твоего похода по магазинам, тем более что ты наверняка опять забыл про корзинку для меня.

— Ты все равно спишь на моей подушке.

— А должен спать на своей.

— Свою ты как раз из Дугарска с вещами перенес, но спать предпочитаешь на моей. — Валерон задумался, и пока он не сообразил, что еще мне можно предъявить, я продолжил: — Но я не об этом хотел поговорить. Я был в магазине, продающим ингредиенты и кристаллы с зоны Страны восходящего солнца. И купил там несколько комплектов кристаллов, из которых собирается один. Схема парных мечей «Лепестки сакуры», дух-хранитель дома и схема артефакторики «Защитная сеть Ачала». Но потом подумал, вдруг тебе это будет неприятно.

— Мне? — удивился Валерон. — С чего вдруг?

— Там же дух-хранитель дома собирается. Вдруг у вас конфликт будет.

— У нас конфликта не будет. У нас функции разные, — уверенно ответил Валерон. — Он вообще ниже меня в иерархии, подчиняться должен. Только ты учти, что использовать кристалл с духом надо в доме, а то он привяжется к каретному сараю. Здесь особо охранять ему будет нечего. Это если вам договор удастся заключить.

— А могут отказаться?

— Вызов не в своей зоне — веская причина для отказа, — признал Валерон. — Но это очень должно не повезти, потому как лучше плохое место, чем отсутствие энергии и возможности для роста.

— Они имеют уровни? — сразу заинтересовался я.

— Кто?

— Духи-хранители? Если я соберу еще один комплект, то…

— Двух к одному дому не привяжешь и духа не разовьешь. Он только сам усилиться может. А второго духа можно привязать к новому дому. У тебя вороновское поместье же, — обрадованно тявкнул Валерон. — Да, применяй кристалл при мне, чтобы проблем потом не было. А то может не пустить. Чего-то я не подумал, что нужно сразу показать, кто главный. Сейчас доем — и пойдем усиливаться. Или давай я сразу кристаллы солью, чтобы не портить послевкусие?

Спорить я не стал, использовал слияние сразу, благо кристаллы у меня были при себе. Валерон выплюнул все четыре, один я отложил, с духом-хранителем дома, а три изучил, получив схему мечей и схему защиты сразу второго уровня. Пока Валерон ел, я их изучал и обдумывал, что и как буду делать. По мечам выходило, что у меня все есть. Правда, по металлу — совсем впритык, на ножны уже не хватит. А вот остальное я предусмотрительно купил в восточной лавке. Что же касается защитной сети, то ее я сделать не мог — не хватало ингредиентов. Поскольку защита необходима, придется их закупать. Но завтра, поскольку сегодня у меня в планах начать работу по мечам и сделать Лёне комплект артефактов. А то нехорошо будет, если при покушении на меня пострадает сводный брат.

Вернувшись с Валероном в дом, я сразу столкнулся с Наташей, обеспокоенно заявившей:

— Вероятность отравления почему-то выросла.

Получается, после заселения Лёни? То есть вариант отравления рассматривался всерьез, пока мы размышляли, в каком порядке гасить этих тварей? Валерон подумал о том же и задумчиво тявкнул:

— Похоже, надо ускоряться с решением этого вопроса. Ночью пойдем. Постараюсь остальные два адреса узнать. А с местью что?

— Месть маловероятна. И отравление было маловероятно, но внезапно резко вероятность выросла.

— Меняются обстоятельства — меняются вероятности, — задумался я. — А ведь вскоре вероятность опять может поменяться. Пойдем-ка в кабинет. Будем усиливать безопасность.

В кабинете я прикрыл дверь и сразу использовал кристалл, почему-то будучи уверенным, что дух передо мной сразу проявится.

Секунды две ничего не происходило, потом в комнате как будто хрустальный бокал зазвенел. Свет погас, затем вспыхнул, а за спиной послышался легкий, как падение лепестка, шорох.

Я развернулся, но опять никого не увидел.

— Что за?..

Тяжелая портьера на окне колыхнулась, как будто в нее врезался невидимый ребенок. Наташа приглушенно ахнула, Валерон недовольно заворчал.

— Это неправильное место, — раздался высокий звонкий детский голос. — Холодно. Дом странный. Где татами? Где сёдзи? Почему пол такой скрипучий и блестящий?

— Это паркет. Блестит он от лака, а скрипит от важности и для правильной атмосферы. Ты сейчас в Святославске. Слышал про такой город?

Тишина стала оглушительной, потом разбилась звонким:

— Это очень далеко от того места, где должен быть мой дом.

— Теперь твой дом этот, — тявкнул Валерон, как будто торопясь повлиять на решение. — Ты дзасики-вараси, ведь так?

— Да, я тот, кто приносит удачу. Но… — жалобно сказал дух, — здесь негде прятаться, и все открыто. И пахнет странно.

— Вкусно здесь пахнет, — недовольно тявкнул Валерон. — Ты еще пирогов наших не пробовала. Попробуешь — за уши не оттащить будет. И энергия здешних магов вкусная. Для пряток здесь есть куча мест. Много комнат с разными мебельными штучками, а в библиотеке так вообще лабиринт из книжных шкафов. А еще чердак есть, там вообще столько всего свалено. Мы с тобой еще поиграем. Хоть прямо сейчас.

Валерон исчез, зато в кабинете раздались топанье детских ножек, детский смех и собачий лай. Потом Валерон тявкнул:

— Пойдем смотреть.

И звуки удалились.

— Это что было?

— Я активировал кристалл с духом-защитником дома, — пояснил я. — Валерон пытается убедить духа, что с нами можно заключить договор, хоть мы и не из Страны восходящего солнца.

— Я сейчас.

Она исчезла с такой же скоростью, как и Валерон с новым товарищем, но появилась раньше них с ярко-красным шелковым цветком в руках.

— Нужен подарок, — пояснила она.

— Почему цветок?

— Это же девочка, — убежденно сказала Наташа. — Ей непременно нужно что-то красивое подарить.

Вскоре вернулись Валерон и дзасики-вараси.

— Петр, ей все понравилось, и мы договорились, — радостно тявкнул Валерон. — Поскольку ты не все время здесь живешь, то она будет брать по одному проценту в день с каждого мага в доме, как только он уснет.

— Но мне придется предупреждать гостей.

— Сдурел? — возмутился Валерон. — Отъема энергии никто не заметит, к утру полностью уровень восстановится. А про духа-хранителя никто не должен знать. Давайте быстро заключайте договор, а то время уходит.

— Я Хикари, добрый господин, — прозвучал голос-колокольчик. — Есть ли что-то, чего я не должна делать?

— Прятать нужные вещи, пугать живущих в доме и шуметь по ночам нельзя. Тебе нужно что-то кроме энергии от магов? Валерон умеет поглощать энергию из человеческой еды.

— Я ее тоже научу, — оптимистично сказал помощник. — Но ей нужно начинать с чего-то легкого. С чашки молока, например. И завтра. Сегодня пусть обживается, ищет себе место. И эта чашка должна быть серебряной, в идеале сделанной лично. Кстати. Вот, должно хватить и на чашку, и на тарелочку.

Он выплюнул три серебряных подстаканника с приметной эмблемой дирижабельной компании.

— Валерон… — простонал я.

— Не смотри на меня так, — возмутился он. — Это компенсация со стюарда. И она была раньше украдена им. То есть мы дирижабль не обворовывали. Мы взяли то, что было украдено до нас. Имеем право.

Особенно мне понравилось это самое «мы». Но сейчас точно было время не для нравоучений.

— Договор? — прозвучал голос-колокольчик.

— Договор, — согласился я и протянул руку, по которой хлопнула детская ладошка, а тонкая связывающая нас нить стала прочной и разрушится только после моей смерти. — Добро пожаловать в наш дом, маленькая хранительница Хикари.

— Прими от нас подарок, — сказала Наташа и протянула шелковый цветок.

— Это мне? — недоверчиво спросила Хикари.

— Тебе. Нравится?

— Очень, очень нравится, — радостно ответила дух.

Цветок повис в воздухе, а потом растаял, и послышался звук быстро удаляющихся босых ножек по паркету. Дверь в кабинет открылась и закрылась сама собой.

— Ей, наверное, тапочки нужны, — озабоченно сказала Наташа. — Зима, сквозняки…

— Духи не болеют, — мрачно сказал Валерон, как будто не его не так давно тошнило снегоходом. — Все, я побежал, пока ничего не решили без нас.

— Стой! — попытался я его остановить. — Вот ведь… Сбежал. — Я потряс подстаканниками. — Владельцы компании точно на нас не злоумышляли. И что мне теперь с этим делать?

— Переплавить? — предложила Наташа, с трудом сдерживая смех. — Не возвращать же со словами: «Наша собачка вас немного пограбила»? Посмотрят на собачку, усомнятся и решат, что кто-то из нас страдает клептоманией, слухи пойдут. Нам такое не нужно. И знаешь, цены на дирижабельные билеты можно посчитать за злостное злоумышление. Особо злостное. И грабил Валерон не дирижабль, так что в своем праве.

— Не надо ему потакать, а то он сюда полгорода стащит.

— Полгорода к нам не влезет, — расхохоталась она. — Можно не переживать. А вот влезет ли имущество Черного солнца, уже можно беспокоиться. Здесь, кстати, полупустые подвалы.

— Можешь побеспокоиться, — согласился я. — И распределить участки подвала под имущество каждого из оставшихся девяти лучей.

— В крайнем случае у нас есть еще чердак…

До ужина я окончательно разгреб кусок помещения под кузницу, все там расставил, сплющил позорящие честное имя нашей семьи подстаканники в неопределяемый кусок серебра и даже начал работу над заготовками будущих мечей. Как раз успел пакеты проковать, после чего отставил работу до завтра — на остаток вечера были другие планы, а, возможно, и на ночь, если Валерон решит, что действовать нужно срочно. Проблема в том, что лучей аж девять, а нас с Валероном всего двое, а ведь угрозу нужно будет не только устранить, но и реквизировать более ненужные трупам ценности, а это время. В идеале все должно выглядеть так, как будто им резко разонравилась преступная деятельность и они покинули столицу.

— Петь, ты не будешь возражать, если я приглашу Анастасию посмотреть на твою машину? — спросил за ужином Лёня. — Я ее очень заинтриговал рассказом, и она хочет увидеть все лично.

— Анастасия — это кто?

— Щепкина. Я тебе рассказывал, с нами учится.

А вот то, что с ней тесно общается, Лёня не говорил.

— Приводи, почему нет? Нам тоже надо заводить знакомства, правда, Наташа?

— Прием мы не потянем, но небольшой дружеский ужин — почему нет? — согласилась она.

Не совсем дружеский, скорее деловой — на зону Щепкиных у меня есть планы. Нужно будет туда сгонять после Верховцевых. Но времени на мечтания не оставалось, после ужина я сразу отправился в ту комнату, которую отвел для занятий артефакторикой.

Первым делом испытал недавно купленный полный ювелирный набор. Расплавленного в тигле серебра как раз хватило на набор из маленьких чашки и блюдца. Затянулось это надолго, потому что сначала пришлось делать форму, в которой отливалось изделие, зато отливалось уже сразу ровно и со всеми узорами, запланированными для нанесения на посуду.

Пока все остывало, я делал артефакты для Лёни, полный комплект, который и вручил ему перед сном.

— У меня от отца есть, — скептически сказал он. — Подарил, когда я в Святославск поехал и от телохранителя отказался.

Он расстегнул рубашку и вытащил связку артефактов. В своем сегменте действительно были одни из лучших. Но хуже моих.

— Это хороший набор, но мои лучше.

— Петь, без обид, но с чего я должен в это верить? Ты артефакторикой занимаешься очень недавно, а этот набор — от одного из лучших артефакторов империи.

Опасения были обоснованы: Лёня знал меня как балбеса, которому нельзя доверять важного дела. А что может быть важнее собственной безопасности?

— Возьми вторым комплектом, — предложил я. — А при случае протестируй оба. Когда поймешь разницу, вернешься с благодарностями. Ситуация сейчас непростая, мне будет спокойней, если ты будешь дополнительно защищен.

— Да кому я нужен? — протестовал Лёня. — Не стоит на меня такие дорогие вещи тратить.

— Это не обсуждается. Кому другому я бы даже продавать не стал, а тебе дарю. Уникальная схема из добытых лично мной ингредиентов. Короче, Лёня, скажи спасибо и надень.

— Спасибо, — согласился он наконец надеть мое изделие.

До конца в его действенность он не поверил, просто решил сделать мне приятное.

Успокоенный, я вернулся в мастерскую, проверить, что там с заготовкой для посуды. Но даже к форме не успел прикоснуться, как передо мной выпал взбудораженный Валерон с заявлением:

— Главнюк собрался уезжать. Нужно его срочно ликвидировать.

Глава 22

— Насколько срочно? — вздохнул я. — Неподготовленная операция грозит тем, что в любой момент может вылезти неприятность.

— Можно подумать, подготовленная этим не грозит, — тявкнул Валерон. — Главнюк у них в магии не слишком сильный, редко на ликвидации ходит, занимается планированием. Если его убрать, то никто сразу не поймет, что он исчез, потому что он уезжает по делам. Удобно — не надо сразу всех накрывать. Можно сегодня только его и того, кто за тобой следил. Наблюдение сняли до того времени, как Антоша определится, будет он платить или нет. В кредит они не работают, только по предоплате.

— Он кредит после моего убийства не закроет. Ему логичнее бабушку убивать.

— На нее согласны без предоплаты поработать, — согласно тявкнул Валерон. — Известно, что он основной наследник. Главнюк это с одним из лучей обсуждал. Мол, у нее и дом слабо защищен, и артефакты хилые. То есть варианты прорабатывают.

— Или Антоша на что-то такое намекнул. Я думаю, он не уверен, что завещают все ему, вот и осторожничает. Хочет по максимуму с бабушки вытащить.

— Не наши проблемы. Нам надо исполнителей убрать, если заказчика тронуть не можем.

— Новые появятся, — вздохнул я.

— Конечно, появятся. И хорошо. Деньги ты старательно тратишь, а это постоянный источник дохода. Зато, пока новые появятся, мы отдохнем. А если всю их документацию приберем, то те, кто придет на смену, не будут знать, на кого были заказы.

— Это вряд ли. Думаю, копии уходят куда-нибудь наверх.

— С чего вдруг?

— Как с чего? Кто-то их явно крышует. Иначе давно бы прижали. Сам факт, что с ними можно так легко связаться, настораживает.

— Значит, нужно искать того, кто крышует, и брать компенсацию уже с него. Там точно будут не эти наши копейки.

Я не был столь оптимистично настроен, как Валерон, и полагал, что до крыши нам не добраться даже в плане небольшой компенсации, поэтому перевел разговор на подготовку операции. С помощью Валерона нарисовал план здания, чтобы хотя бы не плутать в помещении. Проверил алхимию, артефакты, топорик — всё было на месте.

— Оружие можешь вообще не брать. Главнюка беру на себя, — уверенно заявил Валерон. — Пару плевков — ни шума, ни крови. Идеальное исчезновение. Тебе остается только поискать тайники, потому что где там ценности на виду, я уже разведал.

— Примеряешь на себя работу в их организации?

Я добавил еще заряженный револьвер и пару алхимических гранат от Прохорова. Даже если не придется использовать — с ними я чувствую себя уверенней.

— Зачем связываться с неудачниками? У них высокая смертность. Собирайся. У нас много дел, и еще поспать нужно будет хоть немного.

Просто так уйти не получилось. В коридоре мы столкнулись с Наташей, которая внезапно сказала:

— Не сомневайся. Сомнение несет опасность. Все идет правильно.

— Ты сейчас о чем? — сделал я вид, что ничего не понимаю.

— Эта ночь. Не забывай про осторожность, но и риск иногда к месту.

На удивление, присоединиться она не предложила — видно, вероятность в этом случае становилась хуже. Своими словами она меня озадачила, но я коротко поблагодарил и быстро ушел.

Незаметность врубил еще дома, заодно и мимикрию — пусть прокачивается, хотя в движении пока от нее пользы ноль, только при неподвижности работает. Но я ж не всегда двигаюсь.

На улице уже было совсем темно. Фонари свет давали слабый и только рядом с собой. Не попадать в эти круги света было проще простого, а на улицах подальше от центра уже и фонарей было поменьше, и светили они не все.

Жил главнюк намного ближе к центру, чем последний мой убийца. Возможно, потому, что этот дом был заодно и офисом организации: как сказал Валерон, все остальные лучи приходили сюда, а еще здесь хранилась вся документация. Было ли последнее риском? Почти нет при условии, что главнюк нынче сам никого не убивал, а только координировал работу, а его тайники с архивами размещались так, что непосвященный человек и не найдет. А причину для тщательного обыска еще найти нужно. Благообразный господин ведет размеренную жизнь, не засвечиваясь ни в какой криминальной хронике.

По дороге я себя морально настраивал, потому что хоть на моем счету уже были трупы, но все они появились после того, как пытались убить меня. И хотя Валерон собирался взять убийство на себя, у меня имелись сомнения, что все пройдет гладко и без накладок.

К нужному дому мы подошли без неприятностей, Валерон просочился через дверь и открыл изнутри как замок, так и засов. Все это было обговорено раньше, поэтому мы себя звуками не выдавали.

Предполагалось, что главнюка мы застанем спящим — в доме действительно было темно и раздавался богатырский храп. Валерон быстро прошвырнулся по дому и стукнул меня по плечу один раз, что означало: здесь только один человек. Затем помощник отправился заниматься геноцидом местных жителей.

Дальше все пошло не по плану, потому что храп сменился злобным воплем и хлопком явно магического происхождения. После чего раздался испуганный лай Валерона:

— На него плевок не срабатывает! Он переход в невидимость заблокировал! Петь, беги скорее, он меня убивает! А-а-а!

«Беги скорее» можно было понять двояко, но я из дома не рванул, а бросился на помощь Валерону, на второй этаж, где располагалась спальня будущего трупа. Потому что никто не может обижать маленькую собачку и не поплатиться за это.

Дверь была приоткрыта, и я увидел, как Валерон носится по комнате, а за ним вполне бодро рассекает вроде бы не так давно спокойно спавший главнюк. Смотрелся последний комично в длинной ночной рубашке и с колпаком на голове, но Валерону точно было не до смеха. Он постоянно отплевывался, но плевки, если попадали в цель, никак не вредили противнику, зато вредили обстановке. Не загорелось ничего только чудом. Или это было результатом специальной обработки? Или артефактов?

Главнюк гонялся не с голыми руками: в одной он держал вспыхивающую при взмахе саблю, а второй отправлял заклинания неприятного неонового желто-зеленого цвета.

Валерона уверенно зажимали в угол, пришлось ускориться и с замахом рубануть по плечу его противника. Топорик ощутил лишь небольшое противодействие, разом просадив весь заряд артефактного набора на главнюке и распахав его туловище почти до таза. Неожиданно, но человек оказался куда менее прочным, чем твари в зоне.

— Я уж думал, ты не появишься, — Валерон шлепнулся на пол и тяжело дышал, совсем как настоящая собака. — Он меня чуть не угробил, сволочь. Кто спит с артефактами на шее? Приличные люди на ночь их снимают, чтобы не натирали.

— Это был неприличный человек, — заметил я. — Что у него за магия? Странное проявление, раньше не видел.

— Скверна это, — тявкнул Валерон. — Там как раз заклинания есть, чтобы таких, как я, не пускать в невидимость. Но кто знал… Эх. Не получилось тихо все сделать.

— Что делать будем? Мы здесь изрядно нашумели.

— Ничего не нашумели. Отсюда звуки наружу не проходят. А шторы тут такие, что и свет не пройдет. Да и сколько там было этого света? На ночник скорее похоже, чем на серьезное заклинание.

Я осмотрелся. Может, на использование серьезных заклинаний и не походило, но вид у комнаты был довольно-таки разбомбленный. И крови из главнюка натекло…

— Еще напачкали.

— Спальню на ключ закроем, остальные не сунутся, — отмахнулся Валерон.

— Есть еще вариант: отключить артефактную защиту и поджечь дом. Неплохой вариант, на самом деле. Но это уже ближе к утру. Или вообще днем — чтобы остальные уверились, что уехал. Сейчас я его обплюю. И выброшу где-нибудь.

Мой удар разрубил цепочку, на которой висела связка артефактов, и они сейчас валялись на полу рядом с трупом. Все-таки почти божественное оружие — это вам не шуточки. Похоже, что и мои почти божественные артефакты выдержат прямое попадание самого сильного заклинания, но проверять не тянуло. Лицо главнюка почти не пострадало и даже после смерти выглядело располагающим к себе.

— Чувствую себя убийцей, — признался я.

— Это лучше, если бы ты чувствовал себя трупом.

— Трупы ничего не чувствуют.

— Вот именно. Здесь либо ты, либо тебя. Имущество — это просто приятный бонус. — Валерон плюнул прямо в лицо главнюка, а затем поглотил смущающий меня труп, после которого осталась огромная лужа крови. — Начинай проверять на тайники. У меня присмотрена полынья поблизости, скоро вернусь.

Валерон испарился, а я принялся монотонно просматривать все помещения на тайники. На удивление, один оказался даже в общей комнате. Возможно, главнюк предполагал, что там искать никто не будет, а возможно, этот тайник предназначался для лучей. Навык брал уже приличную площадь, поэтому к приходу Валерона оставалось проверить чердак и подвал. И я как раз проверял чердак, который тайниками был нашпигован как гусь чесноком. Невольно вспомнился венчавший нас священник с его любовью к «гусикам». Странно, но захотелось чего-нибудь съесть.

Валерон вывалился из невидимости и сразу тявкнул:

— Я подумал. Чего нам время тратить? Заберем отсюда вообще все, а потом подожжем. Чтобы никому неповадно было на нас покушаться. А дома все тщательно осмотрим, чтобы уж наверняка ничего не пропустить.

Решил он сразу много не набирать, поэтому сгонял в три захода. Я как раз добрался до подвала, обнаружил там прекрасно оборудованную камеру и пыточную комнату. Причем вход в эту часть показал как раз поиск тайников. В камере неожиданно тоже обнаружился тайник, а в нем — медальон, явно спрятанный узником. Медальон я решил отложить отдельно, для чего использовал свое пространственное хранилище. Буду дома — посмотрю, может, выяснится, кто был хозяином.

Что касается пыточной комнаты, то она имела следы недавнего использования. После этого главнюк перестал казаться мне невинной жертвой, и я счел убийство справедливым возмездием.

В пыточной внезапно оказался еще и сейф — видимо, хозяин дома посчитал это место самым защищенным. Причем сейф был вмурован в стену, несмотря на то, что был весьма массивным, а значит, тяжелым. Замки в нем оказались простыми, а вот дополнительные запирающие заклинания — уже нет. Поскольку с магической стороны я не знал, как к ним подступиться, пришлось подступаться с физической и рубить прямо по сейфу. Чувствовал я себя при этом варваром. Но вариантов все равно не было: плевок Валерона мог бы прожечь сейф вместе с содержимым. Да и всего одного аккуратного удара хватило, чтобы артефактная защита развеялась и сейф открылся.

В нем оказались папки с бумагами. Я сразу заподозрил, что основной архив здесь, а не наверху. Но просматривать времени не было, я нашел пустой сундук с крышкой и принялся заполнять документами. За этим делом и застал меня Валерон.

— Бумаги… — разочарованно протянул он. — Оно, конечно, иные стоят дорого, но придется разбираться. Смотри, папка без номера.

— Действительно, — удивился я, поскольку на каждой папке был номер, а на дверце сейфа изнутри — список папок со значками рядом с каждым номером.

А на этой папке ничего не было написано. Как оказалось, потому, что в ней был не архив, а банковские векселя. Я даже прикидывать не стал, на какую сумму, завязал опять завязки на папке и бросил поверх остальных в сундук.

— Валерон, это не выплевываешь, пока не разберем, — скомандовал я. — Пойдем паковать архив сверху.

— А я его уже того, упаковал вместе с мебелью, — бодро отрапортовал Валерон. — Если дом все равно сжигать, то не пропадать же вещам. Да и быстрее так. Просмотрим и разберем все дома. И еще оказалось, что наблюдателя решили оставить, поэтому нам этой ночью нужно будет обобрать три дома.

— Почему три?

— Потому что на наблюдателя мой плевок сработал. Его я уже тоже отправил кормить рыб, — пояснил Валерон. — Но это был не тот, кого мы наметили, а так, небольшой бонус — у него самое позорное жилье, и занимается он этим делом не так давно.

Кровожадность и просто жадность Валерона продолжали удивлять. Хотя его можно понять. В моем лице покушаются на святое — на его энергию, которую он планирует запасти по максимуму до того, как наш договор потеряет силу с моей смертью.

— Вроде все собрали? — вздохнул я.

— Как это все? А это? — Валерон обвел лапой пыточный инструментарий. — Никогда не знаешь, что может пригодиться. Некоторым антуража хватит, чтобы начать признаваться во всех грехах. И вообще, здесь слишком много ценного, чтобы оставлять.

Он вихрем пронесся по помещению, всасывая в себя все, на что падал его взгляд, даже кандалы прибрал из камеры для заключенных. Хотя у него могут быть для этого основания — подвал я не рассматривал, а там может найтись и такое.

— Пойдем к следующей жертве.

Как там Наташа сказала? Не сомневаться? Вот и не будем. Если полиция не чистит город от преступности, найдутся граждане, радеющие за безопасность, и сделают их работу. А имущество — это так, как сказал Валерон, приятный бонус.

— Как это к следующей? А конюшня? Две лошади, коляска и сани.

— Куда я их дену? — опешил я.

— Как куда? Ты денники не разбирал. Там аккурат на пять лошадей место есть.

— Зачем мне столько лошадей?

— Продашь, — уверенно тявкнул Валерон.

— А если их признают?

— Кто признает? Бандиты? Продашь, когда признавать будет некому. Не будешь же ты обрекать бедных животин на смерть в огне? Ты же не живодер? Вон, даже кракелаца подкармливал. Значит, надо перевезти лошадок и сани. Коляску, так и быть, в себя загружу.

Вариант выпустить лошадей действительно был не вариант, пришлось перегонять к нам в дом, думая о том, как удивится утром Савелий — вряд ли раньше в его жизни лошади так быстро размножались. Хозяйственный Валерон прихватил еще и все из конюшни, оставив там голые стены и грязную солому на полу.

Все остальное переехало к нам, хотя я опасался, что нас задержит полиция по дороге, но даже в нашем относительно охраняемом районе мне не встретился ни один представитель правопорядка.

Буквально через полчаса мы уже шли за вторым (или третьим, если считать уже уконтрапупленного Валероном).

— Может, вместе зайдем в дом? — предложил Валерон. — Если на этого внезапно плевок не подействует, руби сразу, а то я еще одного забега не выдержу.

На том мы и сговорились. После того как он отодвинул засов, мы прошли вместе. У этого жилье было скромным, почти как у Тихого, даже меньше. И слава всем богам — никакой конюшни. Сарай был, и на него пришлось тратить время, когда я искал тайники. В этот раз мне удалось уговорить Валерона ничего не забирать из дома, чтобы казалось, что хозяин ненадолго вышел. Единственное, что из дома ушло вместе с хозяином, на которого плевок Валерона сработал отлично — его зимняя одежда. И, разумеется, деньги. Оказалось, их просто неприлично мало даже с учетом тайников — каких-то жалких сто тысяч. В тайниках лежала всякая ерунда типа фальшивых документов, огнестрела с запасом патронов и алхимии без опознавательных знаков. Больше всего алхимии, причем не только склянок, но и какие-то порошки сомнительного вида. Валерону даже не понадобилось их понюхать, чтобы согласиться оставить это богатство здесь. И вообще, добычей в этом месте он был весьма разочарован, поэтому неожиданно предложил:

— Давай пройдемся по остальным. Я всех обплюю, а потом спокойно соберем трофеи? Их осталось всего ничего, каких-то жалких шесть штук. Времени до утра хватит. Как раз закроем этот вопрос насовсем. Не улыбается мне на них тратить несколько ночей, когда можно спокойно спать в мягкой кровати. А если кто-то сбежит? Попробуй его потом найти. Он же все ценное с собой унесет и отомстить захочет.

— А давай, — согласился я. — Пусть посчитают, что их конкурирующая организация вынесла.

Как там Наташа сказала? Не сомневаться и рисковать? Прислушаемся к ее предсказательским советам.

Глава 23

Расслабились местные бандиты. Решили, что именно они вершина пищевой цепочки, и перестали напрягаться. Ничем иным я не могу объяснить, что нам с Валероном до утра удалось уконтрапупить всех. Причем еще у двоих оказались артефакты, позволяющие игнорировать плевки Валерона, и навыки, не пускающие его в бесплотность. Но против моего топора и они не выстояли. Топор к окончанию работ на удивление не затупился и не потускнел, а выглядел даже каким-то светящимся от довольства. Надеюсь, ему не передалась маньяческая Валеронова натура? Хотя помощник просто предпочитает решать проблемы самым простым для него способом, а для него это — заплевать противника. Перенять, что ли, его умение наплевать на проблемы, благо у меня тоже есть плевок?

Бандиты с улучшенными артефактами и жили побогаче, с них добыча оказалась значительной. В мою конюшню добавились еще две лошади, в этот раз верховые. Все денники нашли постояльцев, а я задумался о срочном поиске конюх,а потому что Савелий, при всей его работящести, не вывезет один. А еще мне нужна дополнительная пристройка под кузню, потому что работать в таких условиях — травматично для психики как моей, так и лошадиной.

Один из бандитов действительно оказался алхимиком, поэтому у него нашлись оборудование и контейнеры — и пустые, и с ингредиентами. В один из пустых я на всякий случай насобирал крови, потому что астаховской хватит на активацию еще одной, а потом нужно будет опять где-то искать, а так запас будет.

Один контейнер оказался заполненным образцами крови и волос людей. Причем каждый образец был подписан.

— Для лечебных зелий? — неуверенно предположил я.

— Судя по специфике — для проклятийных или отравляющих. И иных каких нехороших воздействий, — не согласился Валерон. — Думаю, среди его записей найдется много интересного. Не для Прохорова. Давай Наташу заинтересуем алхимией? Такие знания должны в семье оставаться. Не для того мы кровь проливали.

— Чужую, — напомнил я.

— Не хватало еще, чтобы свою, — возмутился Валерон. — Глянь-ка сюда. Это точно понравится Хикари.

Алхимик оказался любителем маленьких резных фигурок, происхождением из Страны восходящего солнца. Возможно, это было всего лишь вложением денег — такие штучки стоят дорого, если они сделаны настоящим мастером, — а в этих чувствовалась рука мастера.

— Нужно будет нам восточную комнату сделать, — предложил Валерон. — Поставить туда всякую фигню из Страны восходящего солнца. Нам несложно, а Хикари приятно. Жаль, что у этого трупа только фигурки. Мог бы и веера коллекционировать.

— Слишком многого хочешь.

— Чем больше хочешь — тем больше получаешь, — парировал Валерон. — Кто ничего не хочет, тот обычно и сидит при своих. Ладно, мне здесь на две ходки, а ты пока тайники проверяй качественно. Будет жалко, если сгорит что-то ценное.

— Мы об этом не узнаем.

— А если узнаем? Расстроимся.

Напутствие его было лишним, я и без того проходился тщательно, решив не тратить время на сейфы: их было два, и они казались достаточно легкими, чтобы Валерон оттащил их к нам домой, где я их вскрою в спокойной обстановке.

Алхимик вел в том числе и легальную деятельность, у него был журнал, куда он вписывал заказчиков и зелья, которые для них изготавливал. Там были уплаченные суммы и различные примечания по поводу заказчиков. Из этой группы бандитов он был единственный, кто имел счет в банке, а не хранил наличные в доме. Это Валерона особенно огорчило.

Зато оказалось много записей, как я понял, ценных, по разным зельям. В том числе и с названиями, уже по которым начинало казаться, что они относятся к запрещенным. На это же указывало хранение этих записей в тайниках. На виду стояли лишь официально издаваемые учебники и справочники — хороший набор, на самом деле. Нам пригодится. Идея о том, чтобы заинтересовать Наташу алхимией, мне понравилась. Целительство и алхимия часто идут рука об руку. Возможно, супруга и сама захочет, с таким-то набором всяческих алхимических приблуд. Прикроватный коврик, на котором окончил свои дни алхимик, наверняка был с какой-то пропиткой, потому что, когда Валерон его прибрал, чтобы выбросить подальше, пятна под ним не оказалось, хотя ковер полностью пропитался кровью.

Поскольку дом выглядел как после срочного переезда, а следов крови не осталось, решено было его не поджигать — пусть ломают голову, уехал или нет этот тип. А еще Валерон предложил прополоскать ковер и посмотреть, может, его можно будет еще использовать.

Второй дом, где плевок Валерона не сработал, оказался домом артефактора. Довольно одностороннего артефактора, потому что защитной системы на доме не имелось, а мастерская была оборудована под изготовление личных артефактов, взрывных устройств, систем прослушки и переговорных систем. Против моего топорика его артефакты оказались слабы, но против Валерона сработали, поэтому нужно будет разобраться, что там за такая составляющая. И мне пригодится, и Валерон, может, поймет, как обойти. Мастерскую я попросил Валерона перенести аккуратно и выгрузить в мастерской моего дома. Сейф там тоже был, и я тоже в него не полез из экономии времени. Зато вычистил все захоронки, которые даже не разворачивал, решив просмотреть дома.

Отсюда Валерон тоже забрал все, включая содержимое как обычного погреба, так и винного. О последнем мой помощник отозвался в восторженных тонах и назвал почти идеальной винотекой. Переносил он ее отдельно и как рассказал, выгружал в нашем винном погребе со всей осторожностью. Продуктовый погреб помощнику тоже пришелся по вкусу, он продегустировал колбасу и нашел ее весьма пригодной. Предложил мне, но мне кусок в горло не лез в этом доме.

Да и не до еды было, если уж мы решили сегодня разобраться со всем местным отделением. До утра успели обойти всех.

Те дома, где пришлось поработать топором, за исключением алхимического, мы сожгли после того, как оттуда все вывезли и отключили артефакты. А где обошлись плевком — все вывезли из тех помещений, что были в собственности, и забрали все личные вещи из арендованных. Арендованных было две квартиры, и жили в них, видимо, те, кто только ступил на скользкий путь, потому как накопить ничего не успели: у одного был единственный тайник под платяным шкафом, а у второго два — под подоконником и половицей. Денег в тайниках окахзалось мало, в основном всякие запрещенные вещи, с которыми в приличном обществе показываться нельзя.

Короче говоря, упахались мы с Валероном так, что еле передвигали: я — ноги, а он — лапы, поэтому он хитро устроился на моих руках, уверяя, что почти ничего не весит. У дома я обнаружил Наташу, делающую разминку, и присоединившегося к ней Лёню. Сводный брат фехтованием не увлекался, поэтому выглядел бледно на фоне моей супруги. Самое забавное, что выглядел уже выдохшимся, в то время как Наташа была еще полна сил.

Увидев меня, Лёня радостно замахал рукой, пользуясь возможностью от тренировки откосить без потери лица.

— Петь, чего так долго! Наташа сказала, что ты песика вывел погулять, но неужели ему столько времени требуется, чтобы сделать все свои делишки? Говорят, такой мелочи туалеты в доме делают.

— Валерон очень любит гулять, — ответил я. — Вот мы и прогулялись…

— Собак надо воспитывать, иначе они будут воспитывать уже тебя.

— Себя воспитай, умник, — устало тявкнул Валерон. — Все, я сейчас могу только есть и спать.

Про «есть» это было странно, потому что подкреплялся Валерон во всех домах. Как он сам говорил — дегустация на случай отравления. Отравы не было найдено ни в одном продукте, хотя перепробовал их помощник много.

— Завтрак готов, — сказала Наташа. — Что-то срочное есть?

— Из срочного нам конюх нужен, — ответил я. — Все остальное терпит.

— Что-то вы с Валероном такие замученные, как будто всю ночь бегали по городу кругами, — заметил Лёня.

— Угу, так и было, — согласился я, сразу сообразив, что это очень хорошая причина для объяснения посторонним. — Рванул за какой-то собакой женского пола, я его долго не мог догнать. Получилось на руки взять, только когда оба уже совсем выдохлись.

— Даму-то он догнал? — заинтересовался Лёня.

— Конечно. Наш Валерон — во всем первый.

— Оружие ты зачем с собой брал?

— Ночь же, по привычке из Дугарска.

— В Дугарске никто без оружия не ходил, — дополнила Наташа, — Иначе можно было нарваться на искажение безоружным. Они чаще открываются ночью, но и днем бывало.

— Какое жуткое место.

— Ничего не жуткое, — обиделась Наташа. — Это вы здесь расслабились. Пойдемте завтракать.

Как только мы вошли в дом, Валерон заразительно зевнул и сонно пробормотал:

— Я вот думаю, хочу я есть или нет. Наверное, я больше хочу спать.

Он спрыгнул с моих рук и деловито потрусил в мою спальню, притворяясь перед Лёней совершенно обычным песиком.

— Вы его слишком балуете, — заявил сводный брат.

— Мы его без завтрака оставим, — возразил я.

— Уверен? Этот песель выглядит так, как будто уже позавтракал в лучшем ресторане.

Валерон остановился, обернулся и насмешливо тявкнул:

— Не завидуй.

— Мне иногда кажется, что он разговаривает, — заговорщицким шепотом сказал Лёня. — Только мы его не понимаем.

— Скажешь тоже, — усмехнулся я. — Впрочем, у тебя всегда было хорошее воображение.

Я пошел за Валероном, переоделся, заодно плеснув себе в лицо холодной воды. Спать хотелось невыносимо, но нужно хотя бы поесть и помыться. Мне казалось, что я полностью пропитался чужой кровью, хотя на меня если и попало, то лишь несколько мелких капель.

Кухарка обнаружила неожиданное пополнение погреба и за завтраком порадовала нас нарезкой явно происхождения из домов Черного Солнца. Во всяком случае, от этого копченого окорока я точно отрезал пару пластов Валерону. Сейчас попробовал и сам.

— Копченость хороша. Где брали? — бодро поинтересовался Лёня.

— Где брали, там больше нет. Не отсюда, — туманно ответил я.

Голова гудела, и я ужасно боялся ляпнуть что-то не то. Наташа тоже выглядела бледненько — поди не спала, переживала. Или дар дает полную уверенность? Хотя нет, она говорила о вероятностях, а это оставляет шанс неудачи.

Лёня поинтересовался, в силах ли договоренность на ужин со Щепкиной, я подтвердил, после чего он в превосходном настроении ушел на учебу.

Я же отправился в ванную комнату, где залег в купель Макоши, отгоняя от себя мысли о случившемся этой ночью. Некоторые сцены вставали перед глазами как живые, не желая уходить из памяти. Возможно, я бы и не уснул сейчас, доведись мне сразу добраться до кровати.

Но купель расслабляла и успокаивала, поэтому на грызущий меня изнутри вопрос, имел ли я право выступать палачом, я однозначно для себя ответил, что да. После чего размышления лениво перескочили на другие темы: что нужно сделать в доме и какие вопросы решить. Пожалуй, стоит установить несколько душевых. Размышляя о том, что придется воду подогревать, для чего нужно будет сделать артефакт, я самым возмутительным образом уснул.

Проснулся я оттого, что Наташа трясла меня за плечо, приговаривая:

— Боже мой, Петя, просыпайся. Как тебе в голову пришло уснуть в купели? Это опасно. Ты мог утонуть.

— Здесь сложно утонуть, — ответил я, обнаружив, что, как ни странно, выспался и чувствую себя превосходно. — Но спасибо, что разбудила.

— Какое спасибо. К нам дознаватель пришел из императорской канцелярии.

— Что⁈

Я резко поднялся. Наташа ойкнула, покраснела и отвернулась. Вот уж точно сейчас не до этого.

— Он сказал, зачем пришел? — спросил я, набрасывая на себя халат и отключая артефактную купель.

Не могли же так быстро на меня выйти? Или могли? Но тогда точно пришел бы не один дознаватель, а группа по задержанию.

— Нет, но говорить хочет с обоими. Может, отец обратился к императору с просьбой расторгнуть брак? Вероятность мизерная, но она есть.

— Сейчас узнаем. Если что, придерживаемся версии о моей ночной прогулке с Валероном и его побеге.

— А разве вы не гуляли?

— Умница, — кивнул я и пошел к себе одеваться.

Валерон безмятежно дрых на моей постели, развалившись даже не на подушке, а поперек кровати. Кровать, конечно, была большая, поперек там несколько Валеронов улечься в линию бы могли, но он честно старался занять как можно больше места. Его я трогать не стал — упахался он за сегодня знатно. Тихо переоделся и вышел в коридор к ожидающей меня Наташе.

— Савелий говорит, что он не справится с таким количеством лошадей.

— Я тебе сразу сказал, что нам нужен конюх.

— Стоило ли сюда тащить лошадей?

— Валерон и сани с колясками перенес. Нужно будет глянуть документы, может, составим потом фальшивые договоры продаж через подставное лицо. Мол, купили у лица, представившегося Иваном Ивановичем Ивановым, лошадей и коляски.

— Как вариант. Потому что лошадки там все непростые. Наверняка где-то учет ведется. Но сейчас предлагаю разыграть сцены «Мы друг друга любим и вам не удастся нас разлучить». Это наверняка собьет его с мысли.

— Принято.

Я протянул руку, и Наташа за нее взялась. Будем выступать единым фронтом.

Подходя к гостиной, разговоры мы прекратили, но стоило войти в гостиную, как Наташа громко сказала:

— Вам не удастся нас разлучить.

— Мы заключили брак церковный и брак магический, — вторил я ей.

Со стороны мы должны были смотреться умилительно, но дознаватель, мужчина средних лет, в кителе, который с трудом сходился на животе, нашим выступлением не проникся. Он приподнялся, показывая вежливость, снисходительно качнул обоими подбородками и сказал:

— Полноте, господа Вороновы, никто не собирается вас разлучать.

— Вы же по поручению моего отца? — подозрительно уточнила Наташа.

— Вашему отцу, Наталья Васильевна, сейчас вовсе не до того, чтобы возвращать блудную дочь. Вы выбрали очень удачное время для своего побега. И о причинах этой удачливости я бы хотел с вами поговорить.

— С кем имею честь? — уточнил я, совершенно успокоенный. Легенда о восстановлении реликвии у нас с Наташей была разработана еще в Тверзани, и если она сошла Куликову, то и остальные ее проглотят, не поморщившись.

— Денисевич Михаил Федорович. Хотел бы услышать от вас рассказ о восстановлении реликвии.

— Разве по статусу столь важному господину заниматься таким лично?

Он улыбнулся, явно польщенный моими словами.

— Как вам сказать, Петр Аркадьевич. В таких вопросах лучше получать информацию из первых рук, а не в пересказе подчиненных, которые имеют нехорошую особенность путать или забывать. Слишком серьезный вопрос поднимается. Никто даже не думал, что восстановление реликвий возможно в принципе. Министерство магии давало однозначный отрицательный ответ, утверждая, что нет специалиста, способного починить взорванные артефакты. И внезапно у князя Куликова на руках оказывается в точности такая же реликвия, как была до этого трагического происшествия. Причем восстановление произошло на глазах у двух свидетелей. Сам-то князь прибыл уже, когда зона очистилась, а вот что вас, молодые люди, понесло вглубь зоны, забитой опасными тварями?

Конкретно этот вопрос мы не оговаривали, потому что Куликов о причине был в курсе, а посторонним о навыке Наташи говорить было нельзя. Придется что-то сочинять на ходу с упором на то, что мы пара с ветром в голове. И если до сих пор не убились, то лишь чудом.

— Вы же понимаете, что дочь князя, даже младшую, за меня никто не согласился бы отдать. Не того полета я птица, — вдохновенно сказал я. — Все началось с того, что я сделал снегоход. У меня, знаете ли, сродство к механике, и в Дугарске его удалось реализовать полностью. И мы решили прокатиться до Тверзани…

Глава 24

В целом рассказ о том, как два практически подростка решили, что лучше умереть вместе, чем быть разлученными жестокой судьбой, получился весьма красочным.

— А потом божий помощник говорит: «Во исполнение договора» — и реликвия вспыхнула, а все твари, кто не успел убежать, испепелились, — вдохновенно закончил я.

Теперь, оглядываясь на прошлое, я понимал, что это было чистой воды авантюрой. Не успел бы активировать — и нас бы сожрали. Это, конечно, очень быстрая и почти безболезненная смерть по сравнению с той, что была мне уготована печатью клятвы, но все же смерть.

— Почему вы решили, что это был именно божий помощник? — скептически спросил Денисевич.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Мы не можем, — вторила Наталья. — Но все было именно так, как рассказал Петя.

Она сидела, трогательно ко мне прижавшись, и держала меня за руку. Наверное, с нас сейчас можно было писать портрет двух влюбленных.

— Странная история.

— Другой у нас нет, — ответил я. — Вы же не думаете, что мы привезли реликвию с собой?

— Я бы не удивился, Петр Аркадьевич, — вкрадчиво сказал он. — Потому что откуда-то она там появилась.

— Не откуда-то, а была доставлена туда божьим помощником.

Мое объяснение Денисевичу не очень-то нравилось. Он рассчитывал на что-то попонятней. Что-то такое, что могло быть использовано при восстановлении другой зоны или, напротив, чему можно найти противодействие, чтобы восстановления не допустить. Я же рассказываю про то, на что повлиять невозможно.

— Как выглядел божий помощник, Петр Аркадьевич?

— Извините, но на этот вопрос я не вправе отвечать. Предваряя могущие у вас возникнуть вопросы, Михаил Федорович, сразу говорю, что ни на один, касающийся божьего помощника, я вам не отвечу. Единственно, что могу отметить: реликвия восстановилась не сама.

— И не на пустом месте, — дополнила Наташа. — Все осколки реликвии Куликовых были похищены и каким-то образом спаяны воедино. У меня нет сомнений — была восстановлена именно та реликвия, которая была расколота в нашей зоне.

— То есть вы уверены, что это не реликвия, созданная заново специально под Куликовых, Мария Васильевна? — повернулся к ней заинтересованный Денисевич.

— Я абсолютно в этом уверена, — твердо ответила она. — Я ее видела совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки. И это выглядело очень впечатляюще.

— Вы ее трогали?

— Это могло бы нарушить что-то, — ответила Наташа полуправдой.

— А вы, Петр Аркадьевич?

— Признаться, после активации она столь призывно светилась, что я протянул руку, но Наташа меня остановила. Дотронуться я не успел.

— И реликвия так и стояла на снегу?

— До прихода князя Куликова, Михаил Федорович, она висела в воздухе.

— А после его прихода?

— Я не могу знать, потому что после его прихода нам пришлось очень быстро оттуда уехать. Князь был… несколько расстроен браком младшей дочери и попытался меня убить сразу при встрече.

— Настолько расстроен? — приподнял бровь Денисевич. — Вы не кажетесь мне неподходящим женихом для княжеской дочери. Хорошая семья, деньги, опять же, имеются. Такой дом в столице, поди, всего нынешнего имущества Куликовых стоит.

— Будете смеяться, Михаил Федорович, но этот дом я выиграл в карты по дороге в Святославск. Нет, кое-какие деньги у меня есть, но механик я начинающий. Хотя мне уже есть чем похвастаться — автомобиль собрал собственными руками. А какой там двигатель…

Я принялся восторженно описывать все преимущества моего автомобиля, притворяясь, что не вижу, насколько это неинтересно моему собеседнику. Наташа с радостью подключилась и начала твердить, какой я талантище, перечисляя все мои изделия. Денисевич несколько раз пытался вернуть разговор в нужное русло, но я сразу же опять сворачивал на рельсы, нужные мне. В конце концов он решил, что и без того потратил на нас слишком много драгоценного времени, ничего полезного при этом не выяснив, и попрощался.

— Как, вы не останетесь на обед, Михаил Федорович? — огорчилась Наташа.

— Дела, сударыня. Да и вижу я, что вам посторонние сейчас только мешают. Счастья вам.

Не успел он покинуть дом, как Наташа сказала:

— Что ты там говорил о фальшивых документах на лошадей? Если мы их быстро сделаем, а с проверкой придут не сразу, решат, что нас кто-то подставил.

— Сначала нужно найти документы на этих лошадей, чтобы не нести отсебятины в документах, — напомнил я. — А это очень непростая работа.

Часть предметов мебели Валерон оттащил в подвал, а часть на чердак, так что первым делом мы собрали все документы и принялись их сортировать на те, что нам пригодятся, и те, что нужно срочно уничтожить, пока они нас не скомпрометировали. Купчие нашлись не только на лошадей, сани и коляски, но и картины. А еще на мебель, но мы решили, что мебель могла храниться в подвале и на чердаке до нас. Главное, чтобы личных вещей не осталось, поэтому всю одежду было решено тщательно осмотреть и сжечь. Я вспомнил, что трупы не осматривал, но сожаления по этому поводу не испытал: артефакты от всех я собрал, а в ночном колпаке никакой бандит не станет хранить векселя. Наверное. В любом случае сожалеть об этом смысла не было.

Бланки купчей крепости, уже заверенные непростой печатью и простой подписью прикормленного нотариуса, обнаружились среди бумаг главнюка. Придать иллюзию законности нашему приобретению мы не успели. И не потому, что настало время обеда, о чем сообщила горничная, а потому что неожиданно приехала оставленная мной в Дугарске команда.

— Ну, Петь, ты даешь, — восхищенно присвистнул Прохоров, как только меня увидел. — Как ты только умудряешься каждый раз менять жилье с улучшением?

— Григорий, свистеть неприлично, — напомнил ему Павел Валентинович. — И восхищение можно выразить более достойными словами.

Прохоров, внешне уже совсем не напоминавший того простоватого типа, каковым он выглядел в начале нашего знакомства, состроил страдальческую мину, намекая, что уроками его уже достали.

— Я стараюсь, Павел Валентинович, — ответил он. — Но слова иногда выходят из-под контроля. Особенно после общения с людьми князя Куликова.

— Что они устроили? — обеспокоилась Наташа.

— Хотели реквизировать автомобиль, — хохотнул Прохоров. — Долго не верили, что его нет. Прям каретный сарай носом изрыли, искали, куда мы его припрятали. Потом по участку прошлись — решили, что иллюзией укрыли, но так и не нашли. Потом выселить нас хотели — типа, сделка опротестована. Но тут уж я им фигу показал — мол, живем с разрешения нового владельца, Беляева. Все претензии — к нему. Они почти сразу сдулись.

С домом было ожидаемо, а вот с автомобилем — нет. Решили напоследок хоть что-то с меня урвать? Как-то это мелочно. Недостойно князя. Или это развлекалась его старшая дочь?

— Нам показалось, что они после нашего отъезда все равно залезут в дом, — добавил Николай Степанович. — Но к этому времени наш милый Валерон уже все ценное перенес.

— Да я такой, — хрипло со сна тявкнул Валерон.

Надо же, выбрался на голоса, а я думал — проспит до ужина. Хотя обед тоже веская причина, чтобы не проспать.

— Я отопительную систему в доме демонтировал перед отъездом, — сообщил Прохоров. — Если дом отожмут, все не так обидно будет. А то мы вкладывались, а пользоваться будет другой.

— Это ты правильно, — обрадовался я. — Потому что в этом доме артефактных систем вообще нет. Можно попробовать поставить эту. Но пока вам отдохнуть с дороги надо, пообедать. А сначала разместиться. Глафира, покажи прибывшим их комнаты и попроси Агафью что-нибудь придумать на обед всей толпе. Знали бы, что вы точно сегодня прибудете, позаботились бы о вашем обеде.

— Как сообщить-то было? — сказал Прохоров. — Мы даж не уверены были, что из города выпустят-то. Куликов сильно на Петра осерчал. А уж как Мария Васильевна злилась. Ажно черная от злости ходила.

— Хотя, казалось бы, радоваться надо, что их семье более не грозит лишение титула, — заметил Николай Степанович. — Но взбудоражили вы их своим браком знатно, Петр Аркадьевич. Никто не ожидал. Но это разговор небыстрый.

— Давайте вернемся к нему за обедом, — предложила Наташа.

Все же удалось отправить всех обживать новые комнаты, и собрались мы уже в столовой. Все, кроме Прасковьи — ей не по статусу было сидеть с нами, но на кухне ее не обидят, покормят. Николай Степанович тоже было хотел отказаться, но я был непреклонен, повысил его из камердинеров до дворецкого и вменил в обязанности трапезничать вместе с нами. Николай Степанович сразу ограничил согласие отсутствием гостей. Иначе будет урон хозяйской репутации, как он заявил. Павел Валентинович тоже сказал, что при гостях он не будет с нами есть.

Так что за столом мы собрались впятером, если не считать Валерона, и Прохоров сразу же свернул на неудобную тему.

— Ваш брак Дугарск потряс едва ли не больше, чем отход зоны. Никто не ожидал.

Он уставился с интересом обывателя, рассчитывающего на свежую сплетню. Валерон его отвлек, постучав своей мисочкой по столу с намеком, что ее нужно наполнить. Прохоров привычно навалил ему от души порцию такого размера, как будто откармливал огромную свинью, а не подкармливал комнатную собачку. Но я в Валерона верю — он справится.

— Решение было не спонтанным, — ответил я. — Мы встретились в зоне по дороге к Тверзани и поняли, что дальше должны идти рука об руку.

— А говорите — не спонтанным, — усмехнулся Николай Степанович. — Впрочем, должен признать, что вы красивая пара. Наталье Васильевне брак пошел на пользу.

Наталье Васильевне на пользу пошло то, что ее перестали унижать родственники, считая не человеком, а инструментом, поэтому у нее сейчас даже выражение лица изменилось, а из взгляда пропала загнанность. А еще ей пошла на пользу купель Макоши, которая убрала все мелкие недостатки и заставила кожу сиять. Сделала свой вклад и маменька, подобравшая гардероб, более приличествующий княжеской дочери.

— Я уверена, что сделала правильный выбор, — сказала Наташа. — По меньшей мере, с Петей нескучно.

Я сразу вспомнил про табун лошадей на моем попечении.

— Николай Степанович, не подскажете, как нанимают прислугу?

— Петр Аркадьевич, теперь это моя задача. А кого вы собираетесь нанять?

— В первую очередь конюха, — ответил я. — Очень срочно. Я вчера по случаю купил пять измененных лошадей.

— Сразу пять? — удивился Николай Степанович. — Они редко бывают в продаже. С конюшен расписывают за несколько лет.

А неплохо так жили наемные убийцы, если могли позволить себе аж пять измененных лошадок.

— Поэтому я и не стал отказывать. К тому же за покупку всех пятерых и экипажей к ним дали хорошую скидку. Но теперь возникла проблема с уходом. И вообще, образовалась проблема с прислугой. Дом я получил с обстановкой, но ко времени, когда это случилось, большинство работавших здесь уже поменяли работу. Сразу предупреждаю: прислугу нужно будет брать под клятву, потому что у меня слишком много секретов, которые я не хотел бы, чтобы кто-то узнал.

— Для дворянских домов это нормальная практика. Но часть из тех, кто здесь работал, могли перейти в купеческие дома. Можно поузнавать, довольны ли они новым местом, — задумался Николай Степанович. — Если нет, то переманить назад. Я займусь. Прикину, кто нам понадобится, и займусь. Вопрос с конюхом постараюсь решить сегодня же. Что-то еще нужно сделать?

— В доме есть телефон, — вспомнил я. — Я переоформил на себя. То есть часть вопросов можно решить по телефону.

На меня посмотрели с изумлением, поскольку у меня вылетело из головы, что пока телефоны встречаются очень редко и в конторах по найму персонала их точно нет.

— Еще я бы хотел оформить подписку на пару газет, — попытался я смягчить впечатление. — Что-нибудь из того, что должны быть в приличных домах. Что еще нужно?

— Вода из крана только холодная, — пожаловался Прохоров.

— А еще отопление на дровах, — дополнил я. — Гриш, давай попробуем систему отопления, которую ты выдрал, приспособить сюда? Здесь дом, конечно, побольше…

— Да попробуем. Чего бы не попробовать, — воодушевился Прохоров. — И воду сделаем. А то непорядок: в доме мага — и такое все архаичное.

Последнее слово он произнес хоть и медленней обычного, но не по слогам, и гордо на меня посмотрел — мол, видел, какие я нынче слова знаю. Общение с Павлом Валентиновичем пошло Прохорову на пользу — разговор стал намного чище, да и манеры изменились.

— Еще уборные и ванные требуют реставрации.

— Это не застольный разговор, — намекнул Павел Валентинович.

— Может, и не застольный, но Григорий прав — сантехническое оборудование надо менять.

— Давай сразу после обеда и купим нужное? — предложил Прохоров. — Установкой займусь сам.

— Кому что, а Грише — унитазы, — проворчал Валерон. — А ведь я помню время, когда он говорил, что нормальный сортир должен быть на улице с ямой под деревянным домиком.

— Лохматый, я по тебе тоже соскучился, — заулыбался Прохоров. — Вы здесь вовсю развлекаетесь, как посмотрю.

— Не сравнить с вашими развлечениями, — парировал Валерон. — Мы за вас переживали, как выберетесь.

— Да нормально выбрались, — радостно сказал Прохоров. — Ехали без ночевок в постоялых дворах — хотели побыстрее убраться, а то мало ли какая вожжа Куликову под хвост попадет. Нормально выспались только в дирижабле. Зато уж там точно все отдохнули.

После обеда мы действительно поехали за сантехникой. Магазин посоветовал Николай Степанович. Сам он сразу после обеда ушел к прислуге выяснять, нельзя ли кого-нибудь вернуть в этот дом.

По дороге Прохоров рассказывал все, что я пропустил, уже не оглядываясь на присутствие Павла Валентиновича, поэтому пара крепких словец прилетела. Похоже, все-таки неприятности приходили именно от Марии Васильевны. Уж не знаю, чего она так разозлилась на наш брак. Могла бы давно сообразить, что сестра — это не предмет мебели, а живой человек, который имеет право на счастье. И на новое платье — тоже.

Валерон ехал с нами, время от времени вставляя ценные замечания относительно Наташиной сестры. Настроение у него было возвышенно-предвкушающее, потому что разбором добычи как таковым мы пока не занимались. Только бумаги выгребли.

В магазине мы долго не задержались, посмотрели выставочные образцы и сделали заказ, который пообещали доставить уже завтра. После этого мы заехали в кондитерскую, где я купил большой торт к ужину и отдельно конфеты для Валерона и Наташи. Одну коробку — супруге и десять — собаке. Распределение только казалось странным для непосвященных, но они и собаку в расчет не брали.

После возвращения, Прохоров заявил, что он займется нагревательными артефактами для воды, соберет основу, а мне останется всего лишь внедрить туда заклинание, потому что у меня уровень Жара выше.

Я показал ему артефакторскую мастерскую, которая после этой ночи выглядела хаотичной свалкой. Прохоров сказал, что он разберет и расставит, засучил рукава и взялся за дело. А я извлек из форм чашку и блюдце и немного поработал над ними напильником, а затем отполировал. После чего отнес этот набор в кабинет и попросил принести мне туда из кухни молоко и печенье. Положил все это в посуду и сказал Валерону:

— Обучение по получению энергии из еды — на тебе. У Хикари все в порядке?

— У меня все в порядке, добрый господин, — прозвенел голос-колокольчик совсем рядом. — Я пока изучаю дом, разбрасываю свою сеть, чтобы никто не мог выйти или зайти незамеченным. Знакомлюсь с домом и людьми в нем. Их стало больше. Вещей — тоже. Люди хорошие, вещи — нет. Вещи, которые ты принес ночью, пропитаны кровью и болью.

— Их лучше убрать из дома, Хикари?

— Решать тебе. Стану сильнее — смогу очистить.

— Лучше очистить. Видела, я для тебя шкафчик принес? — попытался спасти добычу Валерон.

— Какой шкафчик?

— Со стеклянными дверцами. Тебе понравится то, что в нем. Правда, я не помню, куда я его сгрузил.

— Мы договаривались в одну из комнат на третьем этаже. Покажешь Хикари, и пусть она решит, что туда еще нужно. Пусть эта комната будет для нее, — предложил я. — Угощайся, Хикари.

Я подвинул посуду в сторону, откуда слышался голос духа-хранителя дома.

— Это мне?

— Это твоя посуда, — важно сказал Валерон. — У меня, конечно, классом похуже, но…

Я тихо сбежал из кабинета, решив, что они разберутся без меня, и постучал к Наташе.

— Продолжим?

— Конечно. Нужно подготовить все документы.

Собралась она быстро, но когда мы зашли в кабинет, Валерона не было, а посуда опустела. Нужно будет уточнить, кто ее опустошил — с Валерона сталось бы в качестве примера использовать все самому.

Мы разложили на столе все, что нужно для подделки, включая артефакт от главнюка. И вскоре Наташа, вооружившись пером и чернильницей и сверяясь с найденной купчей, выводила, старательно изменяя почерк, под шапкой «Купчая крепость» следующее:

на приобретение измененной верховой лошади

Акт сей составлен в Святославске,

Декабря 3-го дня, 1908 года

Я, нижеподписавшийся, мещанин Жилин Василий Григорьевич,

с одной стороны, и

потомственный дворянин Воронов Петр Аркадьевич

с другой стороны, заключили настоящий акт в нижеследующем:
Я, Василий Григорьевич, добровольно продал, а я, Петр Аркадьевич, купил
за сумму

ТРИ ТЫСЯЧИ ПЯТЬСОТ РУБЛЕЙ

Серебром нижеозначенную лошадь

Порода: Чистокровная верховая измененная

Пол: Жеребец

Масть: Гнедой

Возраст: 3 года (рожден в 1904 году)

Кличка: «Ценитель»

Приметы: На левом боку тавро Заводской конюшни князя Болдырева «К. А. Б» под короной. На левом бедре выжжено клеймо с годом рождения 04. На левой передней ноге выше колена белое пятно размером с кулак.

Происхождение: Внесен в I том Всеимперской племенной книги чистокровных лошадей. Отцом состоит жеребец «Асклепий II», матерью — кобыла «Влада».

2. Лошадь осмотрена мною, покупателем, и признана совершенно здоровой, без каких-либо пороков, увечий и скрытых болезней, кои могли бы препятствовать ее использованию.

3. Деньги в размере вышеозначенной суммы мною, Василием Григорьевичем, получены сполна, в чем и расписываюсь. Претензий по расчету не имею.

4. С сего числа, декабря 3-го дня, 1908 года, все права и обязанности на означенную лошадь, равно как и риск случайной гибели или повреждения, переходят к новому владельцу, Петру Аркадьевичу Воронову.

5. Настоящая купчая крепость совершена в двух идентичных экземплярах, из коих один хранится у покупателя, а другой — у продавца.

В удостоверение всего вышеписанного и скрепления сего акта своими подписями стороны собственноручно подписались:

Продавец

/Подпись/ Жилин Василий Григорьевич

Покупатель

/Подпись/ Воронов Петр Аркадьевич

После того как лист был заполнен, по нему прошлись артефактом главнюка. Наташа зря изменяла почерк, поскольку он был приведен к заложенному стандарту, а подпись Жилина добавилась сама. Фамилию мы брали не на пустом месте, а с одного из фальшивых документов самого главнюка. Теперь, если встанет вопрос о продавце, я смогу описать этого типа вплоть до мелких черточек. Магическое изменение было минимальным, и через неделю на бумаге от него не останется и следа. Сама же бумага относилась к специально измененным таким образом что на ней нельзя было ничего написать второй раз. Печать и подпись нотариуса тоже были выполнены непростым способом, поэтому подделать их было невозможно.

Таких бумаг мы сделали пять, на каждую лошадь, тщательно проверяя каждую строчку при переписывании, чтобы нигде не закралась ошибка. Потом оформили купчие крепости на все экипажи, на чем и успокоились.

Глава 25

Княжна Щепкина оказалась под стать своей фамилии — очень худой, почти до болезненности, с узким выразительным лицом, на котором сразу привлекали внимание огромные черные глаза. И если меня они привлекали постольку-поскольку, то Лёня явно в них ухнул по самую макушку. Я его понимал: Щепкина была довольно обаятельна и не скупилась на восторги.

А еще она долго не могла стоять на месте. Она наворачивала круги вокруг моей машины, залезала внутрь и рассматривала приборную панель и педали, изучала содержимое открытого для нее капота, рассматривала багажник, трогала сидение, пытаясь определить, что там под чехлом из ткани. И постоянно спрашивала, спрашивала, спрашивала… Не успевал я ответить на один вопрос, как у нее оказывался уже готов другой. Правда, по большей части я отвечал одним-единственным словом: «Секрет». Потому что, даже если не принимать в расчет двигатель по схеме из кристаллов, то сама внутренняя система пока не имела аналогов. Автомобилестроение в этом мире находилось в стадии зародыша, которому еще развиваться и развиваться.

— Боже мой, авто чудесно, — печально вздохнула Щепкина, так и не отрывая взгляда от автомобиля. — Хотела бы я такое, но мне страшно представить, сколько оно будет стоить для заказчика. Металл механизмусов сам по себе штука дорогая, но у вас здесь, Петр, и остальные составляющие недешевые.

— Я же все сам набил, — напомнил я. — Кроме лака, разумеется. Покрытие я заказывал. И изготовление, и нанесение.

— Бархат нынче тоже с тварей падает? — ехидно спросил Лёня, намекая на чехлы.

— Бархат был добыт со штор. Бой был тяжелым, но мы победили, — понизив голос, сказал я. — Но это только вам, по большому секрету.

— Почему со штор? — рассмеялась Щепкина.

— Не было ничего подходящего. А мех под чехлами такой, что на него в тонкой одежде не сядешь, хотя пружинит хорошо. Вид, опять же, не соответствующий остальному автомобилю. Впрочем, вы наверняка представляете, как выглядит мех крестлога и почему его нужно чем-то закрывать. Бархат положили — и получился почти законченный вариант.

— Почему почти? — удивилась Наташа. — На мой взгляд, вариант законченный. И очень комфортный.

Щепкина посмотрела на нее с искренней завистью, поскольку моя супруга уже ездила на этом чуде.

— Законченным станет, как только сделаю задние сиденья, — пояснил я.

— Зачем? — удивился Лёня. — Я думал, там багажная часть.

— Для перевозки грузов нужны другие машины, типа телег. А этот автомобиль — индивидуального пользования, как пролетка. Нет, небольшой груз сюда тоже можно поместить, но так-то конкретно этот автомобиль делался для комфортной езды внутри города. По проселочным дорогам на ней не стоит ездить. Хотя, конечно, можно сделать вариант и для них. Но там колеса должны быть пошире.

— И все же она выйдет очень дорогой…

— Если взять обычное железо и делать бюджетный вариант без наворотов, выйдет не так уж и дорого.

— Сколько? — сразу загорелась Щепкина.

— Не знаю. Если Лёнин отец не передумает создавать со мной на паях завод, то считать будут его экономисты.

— Ой, правда? Леонид, ты мне не говорил, что твой папа собирается заняться еще и этим.

К чести Лёни, он не растерялся, лишь поблагодарил взглядом, что я перевел разговор на него, и важно ответил:

— Анастасия, о планах обычно не рассказывают. Вот когда они начинают реализовываться, тогда и можно что-то говорить. А так это будет обычной пустой похвальбой.

— Но если вдруг папа Леонида откажется, — внезапно повернулась ко мне Щепкина, — я готова войти в долю при строительстве завода. У меня есть личные деньги. Как раз размышляю, куда вложить. Вы планируете выпускать акции?

— Если мы этим займемся, я дам тебе знать, — важно сказал Лёня, уже наверняка в мечтах представляя себя автомобильным магнатом.

— Только попробуй забыть. Боже мой, вы не представляете, как я хочу авто, — печально вздохнула Щепкина. — Но они такие дорогие, что рука не поднимается купить.

— А еще они часто ломаются, — добавил Лёня с видом знатока.

— Только не мой, — поправил я. — Мы на нем из Дугарска до Курменя и обратно ездили безо всяких проблем. Разве что на обратной дороге в грязи завязли.

— И что? — заинтересовалась Щепкина.

— Вытащили и дальше поехали.

Автомобиль рассматривали мы на улице, поэтому я сразу заметил подъехавшую на санях княгиню Воронову. О визите она не предупреждала, хотя могла позвонить. Пришлось извиниться перед гостями и идти встречать бабушку.

Савелий отворил ворота, и вороновский кучер лихо в них въехал, притормозив около меня. Я подошел к саням и подал руку, на которую княгиня оперлась и не отпустила даже тогда, когда вылезла из саней.

После обмена приветствиями и представлением гостей друг другу, княгиня с улыбкой доброй бабушки поинтересовалась:

— Вы куда-то собирались ехать, и я нарушила ваши планы?

— Нет, мы с Наташей показывали гостям автомобиль.

— Собираешься загнать в каретный сарай?

— Боюсь, там нынче для него места нет, — вздохнул я. — Мне вчера предложили купить пятерку измененных лошадей по очень привлекательным ценам, если брать сразу всех. Я не смог удержаться.

— Сразу пятерых? — удивилась Щепкина. — Кто-то конюшню распродает?

— Не знаю. Купил я у некоего мещанина Жилина Василия Григорьевича. А есть у него конюшня или нет, не знаю.

— Я тоже такого не знаю, — озадаченно сказала Щепкина. — Первый раз слышу.

А вот княгиня точно слышала эту фамилию раньше, потому что ее рука на моей вздрогнула, а сама она уставилась на меня в немалом изумлении.

— Личных, значит, продавал, — сказал Лёня. — Но пять экземпляров… Это много, Петь.

— Может, и продам какую, — согласился я. — Две верховых в ближайшее время не понадобятся.

— Да, мест для конных прогулок маловато, — согласилась Щепкина. — Не для столицы такое развлечение. У нас в загородном поместье большая конюшня. Я люблю верховую езду, но в Святославске верхом не езжу.

— А вы, Мария Алексеевна, тоже не слышали ничего о человеке, продавшем мне лошадей? — поинтересовался я у княгини.

— Кажется, я о нем что-то слышала от Антона, — улыбнулась она. — Могу я взглянуть на лошадок?

— Разумеется, — ответил я. — Пройдемте.

И мы направились всей толпой смотреть на лошадей. Княгиня осмотрела всех так внимательно, как будто рассчитывала найти в одной либо взрывчатку, либо склянку с ядом. Не нашла, но не успокоилась, хотя Щепкина уверила ее, что все лошади — прекрасные образцы, без видимых дефектов. Кажется, после меня княгиня поедет к Антону и устроит ему допрос с пристрастием. А у меня появилось подозрение, что ее супруг тоже умер не сам, а в результате отравления. Нужно будет глянуть, есть ли среди образцов покойного алхимика те, что принадлежат покойному князю. От семьи Вороновых хотелось держаться все дальше, ибо как минимум двое были заказчиками Черного Солнца.

В доме княгиня опять начала расточать улыбки и важно заявила:

— Дети мои, я вас так и не поздравила с браком. Я очень рада, что Наташенька вошла в нашу дружную семью и хочу сделать ей подарок. Этот опаловый гарнитур когда-то давно подарил мне любимый супруг, так что можно считать его частью родовых драгоценностей.

Она вручила футляр Наташе, та поблагодарила и сразу же открыла. Опалы были хороши, но явно не для повседневной носки — к ним требовалось бальное платье, причем не слишком вычурное, чтобы не затмевать красоту камней. Щепкина опять зафонтанировала восторгом и оценила подарок очень и очень, высоко отметив чистоту и красоту камней.

На мой вкус, княжна была чересчур активна, я от нее уже начал уставать: она много говорила, много жестикулировала и была, как говорится, в каждой бочке затычка. Можно сказать, Пробкина, а не Щепкина. И хотя она говорила про все только хорошее и умалчивала, если ей что-то не нравилось, но моя нервная система заметно перегружалась. И не только моя: неосторожно вбежавший в комнату Валерон был подхвачен на ручки, обцелован и обглажен.

На ругань Валерона Щепкина не реагировала, потому что для нее это было лаем песика, радующегося, что ему уделили внимание.

— Какой он у вас жизнерадостный и доброжелательный, — сказала она после того, как Валерон злобно пообещал в нее плюнуть, если его немедленно не отпустят.

— Анастасия, а вы не знаете, шьет ли в Святославске кто-то из портных на собак?

— В каком смысле? — она так удивилась, что ослабила хватку, и Валерон выскользнул из ее цепких ручек, напоследок оскорбленно тявкнув, что эта особа прямо как моя маменька — сбежать от нее можно только чудом. Понятно, почему Лёня запал на княжну — это у них семейное.

— У Валерона есть комбинезончик, но он один и уже протирается, а гулять ему зимой холодно.

— Холодно? — фыркнул Лёня. — Что-то утром я не заметил, чтобы он мерз.

— Он сидел у меня на руках, поэтому ты не заметил, как он дрожал, — возразил я.

— Как интересно, — бросила княгиня, которую наверняка задело, что собаке уделяют внимания больше, чем ее подарку. — А можно посмотреть на одежду для собак? Никогда раньше не видела.

Последнюю фразу она сказала с таким видом и таким тоном, что напрашивалось продолжение «таких идиотов, которые заказывают своей собаке одежду».

— Конечно, Мария Алексеевна, сейчас принесу, — ответила Наташа и воспользовалась этим, чтобы унести футляр с драгоценностями.

Одежда Валерона привела Щепкину в восторг, она захотела немедленно увидеть, как это будет смотреться на собаке, но Валерон предусмотрительно слинял, и найти его не смогли. Княгиня же Воронова осмотрела вещички с изрядным скепсисом и заявила, что такое возьмут в работу в любой швейной мастерской, лишь бы заплатили.

— Мой покойный супруг как-то заказывал хитрый тканевый футляр по личному чертежу, — рассказывала она, когда мы сидели за столом. Впятером сидели, потому что от совместного ужина отказались не только старички, но и Прохоров. Я бы тоже отказался, но, увы, права такого не имел — я был хозяином дома, а это обязывает общаться с гостями. — Портные такие заказы любят. Работы мало, а деньги лишние можно взять. За футляр взяли как за бальное платье с вышивкой. Вот и с вас возьмут деньги, на которые Наташе можно было бы пошить пару платьев. И знаете, дети, я, наверное, слишком стара, чтобы понять, зачем собаке с такой ухоженной шерстью еще и дополнительная шуба. Ладно ботиночки, но шуба?..

Она выразительно пожала плечами. А я подумал, что в Гарашихе куда более гуманные цены на подобные капризы. Судя по рассказу княгини, одежда для Валерона досталась мне почти даром. Надеюсь, он сейчас слушает этот разговор и никогда не узнает, а сколько я заплатил за его гардероб.

— Красиво же, — уверенно ответила ей Щепкина, к которой княгиня явно благоволила. Видно, решила, что я не только женился на правильной девушке, но и круг общения собираю из людей своего. — А еще так необычно. Как будто это не собака, а маленький человечек.

В целом ужин из-за присутствия княгини получился каким-то бестолковым. Нормальной застольной беседы не вышло, потому что Воронова привыкла направлять и указывать. И если была готова на снисходительность к внукам в лице Антоши и меня, то к остальным, особенно к Лёне, — нет. Моему сводному брату она всячески показывала, какой чести тот удостоился, сидя с ней за одним столом. Наверное, поэтому сразу после ужина Щепкина засобиралась домой, а Лёня ушел ее провожать. Я предложил им воспользоваться одной из колясок (я бы и машину дал, но Лёня водить не умел), но выяснилось, что столичный дом Щепкиных расположен совсем рядом с нашим.

— Петя, негоже тебе якшаться с торгашом — выговорила мне после ухода Лёни княгиня. — Ты из княжеской семьи. Фортуна может к тебе повернуться так, что ты станешь следующим князем. И что будут говорить о твоих знакомствах.

— Я считаю Лёню братом, Мария Алексеевна, — отрезал я. — Мы вместе выросли, и этого ничто не изменит.

— Петя, этим торгашам от нас нужно только одно — выгода. И если ты считаешь его братом, то он тебя — нет. Запомни мои слова, чтобы будущее не стало для тебя неприятным сюрпризом.

Она недовольно поджала губы в куриную гузку, отчего стала еще неприятней, не дождалась ни от меня, ни от Наташи уверений, что мы порвем все отношения с Беляевыми, оскорбилась и стала прощаться, намекнув перед уходом, что Антоша при всех его недостатках поддерживает исключительно правильные знакомства.

— Это вы сейчас про мещанина Жилина? — притворился я непонятливым. — Это какая-то выдающаяся личность? Будьте любезны, Мария Алексеевна, расскажите, чтобы мне случайно не попасть впросак. Честно говоря, я не понимаю, чем сомнительный мещанин, торгующий лошадьми, лучше моего брата.

— Антон вряд ли так явно демонстрирует свои знакомства с низкими сословиями, — сухо сказала Воронова, окончательно решив, что воспитание в семье крупного промышленника сделало меня потерянным для аристократического общества.

Кажется, акции Антоши опять пошли вверх — княгиня уверена, что с лошадьми мне передали какую-то пакость, но решила промолчать. Поди сейчас поедет к внуку выяснять, что же мне уготовано. Вот Антоша удивится. Сани княгине подали прямо к крыльцу, и она важно в них уселась, заявив на прощание, что мне стоит пересмотреть приоритеты, если я хочу влиться в столичное общество. После чего важно отбыла, даже на нас не обернувшись.

— Надеюсь, следующий визит будет нескоро, — выдохнула Наташа, убирая с лица приклеенную улыбку.

— Она на нас обиделась, — заметил я. — Так что и сама не приедет какое-то время и приглашение нам не пришлет. Тебе понравилась подруга Лёни?

— Она хорошая, только ее слишком много, если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю и имею точно такое же мнение, — согласился я.

Я хотел сразу же идти к себе и завалиться спать, но меня отловил Николай Степанович с отчетом, поскольку кое-что он успел сделать: почти вернул конюха, который приступит к работе уже через неделю, и переговорил еще с несколькими слугами из этого дома. И не только из этого.

— Петр Аркадьевич, а вы не думали восстанавливать родовую гвардию? — неожиданно спросил он. — После смерти Константина Александровича Максим Константинович решил сократить дружину и отказался от услуг почти половины оставшихся к этому времени дружинников. Начальник княжеской дружины ушел сам, не захотел оставаться под началом Максима Константиновича. Я могу с ним переговорить.

— Буду очень признателен, Николай Степанович — обрадовался я. — Я сам подумывал о том, что нужно набирать таких людей, но не знал, как подступиться к этому важному делу.

— Тогда завтра я переговорю с ним.

На этом мы расстались, и я наконец получил возможность уйти к себе. Перед сном я решил глянуть, дали ли мне что-то ночные схватки с бандитами.

Напрямую вступал в бой я только три раза, поэтому особо ничего не ожидал. Но, как оказалось, этого хватило, чтобы поднять воздействие на разум на три уровня до двенадцатого.

Интуиция и Модифицированная удача выросли каждый на два уровня до двадцать первого и двадцать четвертого уровней соответственно.

Взяли по уровню мимикрия и Ночное зрение они стали одиннадцатого и седьмого уровней.

Неожиданно на уровень поднялось ощущение чужого внимания — до тринадцатого.

Уровень Жара я тоже с кого-то стянул. Хотя почему с кого-то? Наверняка именно артефактор дал возможность поднять навык до десятого уровня.

Еще у меня вырос иммунитет к магии Тени на два уровня до третьего.

И появился новый навык Чувство незримого.

Из немагических поднялась только меткость до девятнадцатого.

— Завтра надо будет отложить все дела и перебрать кристаллы, — сказал я сам себе, после чего закрыл глаза и сразу уснул.

Глава 26

Утром я проснулся рано и решил, пока есть время до завтрака, заняться мечами. К сожалению, сами они себя не скуют, дело это небыстрое. До завтрака аккурат закончил на обеих заготовках вытяжку лезвий и оставил все это дело остывать. Лошади, до которых было не так уж далеко, к моей деятельности относились исключительно индифферентно, хотя это и жар, и резкие, громкие удары — но ни единого признака беспокойства с их стороны не было. Я бы даже решил, что они все скопом глухие, но сам убедился: команды они выполняют на раз-два.

Довольный результатом, я залез в купель, где успел с полчаса проваляться, прежде чем заявился Валерон и намекнул, что из-за меня все могут сесть за стол позже, а Лёня так вообще уйти на занятия голодным. Пришлось быстро выскакивать из воды, одеваться и идти в столовую, где действительно все ждали только меня, чтобы сесть за стол.

— Петь, Щепкины передали со мной приглашение на Рождественский бал, — неожиданно сообщил Лёня.

Как мне показалось, для общения со Щепкиной мы ему были не нужны. Более того, мы были лишними.

— Придется тебе идти одному, — показушно вздохнул я. — Мы с Наташей не сможем.

— Я бы очень вас попросил на него сходить, — неожиданно попросил он. — Приглашение на три персоны, но выписано на тебя. Без вас меня там не ждут.

— А это не наглость? — удивился я. — Не думаю, что ты уж так сильно уступаешь этим снобам.

— Княжеская семья, за ними сила, — напомнил Лёня.

— За тобой деньги, а это тоже сила.

— Увы, эта сила немного не такая, — улыбнулся он вымученно. — Власть, магия и деньги — это всегда больше, чем одни деньги. Если бы у Насти… Анастасии была магия, у меня совсем шансов бы не было. Но они были бы выше, будь магия у меня, если ты понимаешь, о чем я.

— О том, что самые высокие шансы были бы, если бы ты сам был князем?

Власть в сторону денежных магнатов пока двигалась слишком медленно, чтобы княжеские семейства обратили на это внимание. Они сами были властью и без денег, которые были не в каждой семье.

— И не поспоришь, — хмыкнул Леонид. — Пока это недостижимо, поэтому я прошу тебя о помощи.

Я задумался: до Рождества времени не так много, можно и задержаться. Тем более что отчим вопрос с экзаменами для Наташи пока не решил. Чиновник, отвечавший за этот вопрос, отсутствовал, а без него никто не хочет брать на себя ответственность. Или скорее опасаются, что запросят мало и получат потом выговор. Но ответственное лицо прибудет буквально через несколько дней, и вопрос решится. После экзаменов я планировал взять Наташу и уехать в зону Верховцевых. Но может, и стоит сделать перерыв?

— Хорошо, до Рождества мы задержимся в Святославске. Разве что в Верх-Треть слетаем при необходимости, но до бала точно вернемся.

— Спасибо, — обрадовался Лёня.

А вот Наташа вовсе не обрадовалась, сразу сообразив, что ей придется заказывать наряд на бал, да и у меня нет фрака. Николай Степанович тут же пообещал найти специалистов, чем немного снизил остроту момента. Но окончательно мне удалось ее убрать, только когда мы с Наташей заперлись в кабинете и я предложил разобрать кристаллы.

— К вопросу о портных, — сразу вылез Валерон. — Могу я надеяться, что обо мне в кои-то веки не забудут?

— Тебе тоже нужен фрак? — решил я его подколоть.

— И фрак тоже, — важно ответил он. — Должно же и у меня появиться что-то приличное в гардеробе.

— У тебя сейчас такая красивая шерсть, что ее грех скрывать, — намекнул я.

Валерон посмотрел так, что сразу стало понятно: лесть не прошла.

— Тогда будет правильным ее не показывать кому попало, — заявил он.

— Хорошо, будет тебе фрак, — согласился я. — Но это не отменяет того факта, что на бал тебе нельзя.

— Почему это? — возмутился он. — Что за дискриминация?

— Потому что приглашение на три персоны, и меня не поймут, если я возьму тебя вместо супруги.

— А вместо Лёни?

— Я ради него и согласился. Могу тебе компенсировать чем-то отсутствие развлечений.

— Ладно, — мрачно сказал Валерон, — тогда обойдусь без фрака. Одним комбинезоном. Или двумя? И парой комплектов обуви.

— Обсуждаемо, — согласился я. — Давай кристаллы.

Валерон сразу все вываливать не стал, но и без того их оказалось чрезвычайно много: весь стол завалился. Первым делом я отобрал большие кристаллы. Среди них выделил сродства к Скверне, к Воде и к Тени в количестве одиннадцати штук и отправил на повышение навыка Наташе.

Нашлись по одной штуке Божественного взора и Пространственного хранилища. Первый отправился к накопленным пяти, а второй поднял мое пространственное хранилище до седьмого уровня.

Дальше продолжил смотреть дробные навыки. Попалась половина сродства к некромантии. Что характерно, для использования требовалось сродство к Скверне. Навык, по-видимому, был достаточно редкий, но я недрогнувшей рукой отправил его на повышение Наташиного уровня. И не только потому, что Скверну из нас никто не собирался брать, но и потому, что такой специализации этот мир не знал, и распространять ее я не собираюсь.

Две трети Артефактной алхимии к моим двум имеющимся позволили собрать один навык и оставить треть в запасе. И заставили задуматься над тем, что делать с этим навыком. А уж когда из выпавшей трети собрался навык Хаос-Алхимии, я не удержался и предложил:

— Наташ, а что, если тебе вместо артефакторики алхимию взять? Целительство и алхимия — хорошая связка.

— Мне артефакторика сама по себе интересна, — возразила она. — И мы договаривались.

— Тогда не вместо, а вместе, — скорректировал я. — Сам я еще алхимию не потяну, а так мы все области перекроем и ни от кого не будем зависеть.

— Подумать надо, — ответила она.

— Чего думать? Брать надо, — возмутился Валерон. — Будешь потрясающим алхимиком.

Наташа удивилась:

— Что брать? Пока нет сродств ни к Артефакторике, ни к Целительству, ни к Алхимии.

— Найдутся, куда денутся, — заметил я. — Я подозреваю, что Целительство и Алхимия только летом будет выпадать. А покупать… Нам впору самим распродажу устраивать.

Я кивнул на гору кристаллов на столе, которые мы только начали сортировать, вздохнул и продолжил разбираться с большими кристаллами. Нашлось по четвертушке схемы в каждый тип защитных артефактов. И на этом все — остальные не определились. Их я пересыпал в подготовленный небольшой контейнер — нужно было уже как-то систематизировать это кристаллическое цунами, иначе рискую под ним утонуть.

Затем настал черед маленьких кристаллов, среди которых оказалось очень много с навыками Скверны, их я отсортировывал отдельно, намереваясь собирать по сотне и тратить на какой-нибудь навык. Попалось два навыка, требовавших сродство к Целительству — исцеление и сращивание костей, их я тоже отложил отдельно.

Очень много было заклинаний Воды. Водяной шар у меня резко скакнул до пятьдесят первого уровня, ледяная игла — до двадцать четвертого, снег — до девятнадцатого. Даже Акваманию удалось поднять на два уровня, до седьмого, а последнюю каплю — до четвертого.

Тени тоже хватало, но эти кристаллы я частично делил с Наташей. Так, все кристаллы с Теневой стрелой ушли ей полностью, добив уровень до сорок пятого. Затем она получила новый навык Теневой кинжал, но эти кристаллы я уже делил между нами обоими, чтобы добить свой до пятидесяти уровней. Добил даже до пятидесяти первого, а у Наташи он стал тринадцатого уровня. Остальные кристаллы с навыками Тени шли только мне. Теневой плащ стал шестого уровня, Теневой сгусток — двадцать третьего, а удушающая тень — восьмого.

Разобрать все высыпанное Валероном не успели, потому что в дверь робко постучала Прасковья и дрожащим голоском сообщила, что к нам пришли гости.

Гости оказались из тех, что всегда не вовремя: внезапно заявился Антоша вместе с супругой. Супруга была настолько блеклой и тихой, что про нее временами просто забывали. Но это не означало, что и она забывала о нас. Составить о ней представление за короткий визит при всем желании не получилось бы, потому что София Львовна из богатой княжеской семьи Клюшниковых ничем не подчеркивала свой статус и больше отмалчивалась. Но взгляд у нее был отнюдь не глупым.

— Mon cousin, а вы неплохо здесь устроились, — заявил Антон после того, как мы обменялись приветствиями и начали вести пустые светские беседы о погоде и местных развлечениях. — При последней встрече между нами возникло некое недопонимание, поэтому мы с ma chère Sophie решили вас навестить, пока из небольшого недопонимания не возникли серьезные противоречия, чего не должно быть в семье. Нас, Вороновых, не слишком много, если не считать уж совсем дальних родственников, а посему нам следует держаться вместе.

Он говорил чуть снисходительно, пытаясь изобразить этакого рубаху-парня, вспыльчивого, но отходчивого. Возможно, я бы и поверил в его желание навести мосты, если бы не знал вполне определенно о том, что он не только оплатил покушение на меня, но и всерьез раздумывал, не доплатить ли.

— Смотрю, mon ami, вы здесь прекрасно устроились, — продолжил развивать свою мысль Антоша, несколько прямолинейно идя к тому, чтобы занять у нас денег. Поди раздумывал, не сможет ли оплатить следующее покушение из занятых у меня средств и тем самым убить сразу несколько зайцев. — Дорого стоит содержать этакую махину?

— Пока не разобрались, — ответил я с улыбкой. — Но избавляться от дома в столь стратегически важном месте не планирую. Если не хватит денег, лучше займу у отчима.

— У тебя может не хватить денег? — удивился он. — Mon Dieu, зачем ты тогда купил столько лошадей? Ma chère grand-mère рассказала, когда мы с ней виделись.

— Было глупо упускать такую возможность, — ответил я. — А продавались лошади только вместе. Хотите взглянуть?

— Я — да, а ma chère Sophie не большая любительница этих тварей. Ее в детстве сбросила лошадь, так что она предпочитает смотреть на них издалека.

София лишь наклонила голову в знак подтверждения слов супруга, но не произнесла ни слова. Боюсь, после нашего с Антошей ухода в гостиной воцарится тишина, потому что мы с Наташей решили, что ей тоже лучше говорить поменьше — пусть лучше покажется гостям до неприличия застенчивой.

— Мария Алексеевна говорила, что ты знаком с продавцом моих лошадей, — сказал я, когда мы вышли из дома по дороге.

— Какое там знаком, mon cousin, — небрежно бросил он. — Так, покупал у него кое-что. Для знакомства этого маловато. Но занятный человечишка. Через него можно было много чего купить. Жаль, что уехал. Он, часом, не говорил, куда собирается?

Короткий быстрый взгляд в мою сторону — и опять полнейшая безмятежность на лице.

— Да мы с ним особо не разговаривали. Он предложил купить лошадей, я проверил, что документы на них в порядке, и согласился. Да, он что-то говорил про срочный отъезд, но, признаться, мне это было не слишком интересно, и я ничего не запомнил.

— Mon Dieu, как это можно было ничего не запомнить? — позволил Антоша прорваться раздражению.

— А зачем мне было что-то запоминать о человеке, который один раз появился на моем пути и больше я его не увижу?

— А затем, что кто-то сжег его дом, — уже с явным раздражением заявил Антоша.

— Значит, у этого Жилина была причина срочно драпать из города. Видать, многим насолил. Ростовщичеством баловался?

— В том числе, — неохотно подтвердил Антоша. — Денег у него можно было перехватить, но процент там был…

Мы как раз вошли к лошадям, и Антоша переключился на них. Почти как княгиня давеча, изучал каждое животное и наверняка определил еще пару владельцев — очень уж он задумчиво смотрел на обеих верховых лошадок. Это для меня они все на одну морду, а для того, кто часто сталкивается с ними, у каждой — морда уникальная, а к ней еще прилагаются и другие приметы. И это я еще молчу про татуировки.

— Продавать не думаешь? — внезапно спросил Антоша.

— Хочешь купить?

— Не отказался бы.

— Только за наличный расчет, — сразу предупредил я. — И не по тем ценам, по которым покупал.

— Петр, откуда такое недоверие? Мы же родственники.

— Знаешь, Жилин мне на прощание очень интересную фразу сказал как раз про родственников. Что не стоит им доверять.

Антоша фальшиво засмеялся.

— Mon Dieu, как можно верить всякой швали? Такие, как Жилин, только и думают, как нас обмануть и рассорить. А мы — семья, мы сильны своим единством.

— Хорошие слова. Но только слова. Вороновы мной не интересовались до последнего времени.

— Твоя мать не желала поддерживать с нами отношения, — вывернулся он. — Не могли же мы принудительно навязывать ей свое общество? Это неприлично.

— Неужели? — я посмотрел на него так, чтобы донести: я не поверил.

Антоша скис, но с покровительственным видом похлопал меня по плечу.

— Я твой старший брат. Моя обязанность — показать тебе Святославск. А не прошвырнуться ли нам сегодня по злачным местам? Познакомишься с моими друзьями, войдешь в наш круг.

Как сказал бы Валерон, этот тип явно злоумышляет: надеется прибить меня чужими руками. В этот раз бесплатно, потому что навыками подставлять неугодных лиц под дуэль Антоша точно владеет.

— Мне нынче не до экскурсий. Я несколько занят.

— Вижу, чем ты занят, mon ami, — он подмигнул, придав лицу на редкость похотливое выражение. — Твоя юная женушка хороша, не то что моя сушеная мышь. Так и подумаешь, не зря ли я согласился с ma chère grand-mère, а не украл, как ты, княжну посимпатичней. Правда, за бедняжкой Софи давали хорошее приданое, что вряд ли доступно Куликовым…

Он бы наверняка еще долго разливался соловьем на эту тему, если бы внезапно не раздался голос Глафиры.

— Петр Алексеевич, там к вам важный господин в форме пришел. Говорит, дело срочное.

— Если срочное, то не будем заставлять важного господина ждать, не так ли, Антон?

— Да что с ним случится? — недовольно проворчал он, но за мной пошел в дом. Возможно потому, что Савелий не отходил от лошадок и смотрел на визитера весьма подозрительно.

— Откуда этот важный господин, он не сказал? — спросил я по дороге.

— Из императорской канцелярии, — ответила Глафира.

Понятно, значит, они опять хотят узнать что-то о реликвии.

— Опять Денисевич?

— Нет, Петр Аркадьевич, другой совсем господин.

— К тебе сам Денисевич приходил? — удивился Антоша. — Он обычно не покидает свой кабинет, вызывает к себе. Суровый господин. И хамло.

Мне же, напротив, он показался доброжелательным и вежливым.

— Возможно, решил прогуляться, чтобы вес сбросить? — хмыкнул я.

— Куда ему еще сбрасывать? Он, mon ami, и без того тощий. Ему впору набирать для солидности.

Я от этих слов на месте застыл.

— Мне Денисевич показался довольно упитанным.

— Упитанным? Да на нем форма висит как на вешалке.

После того как я попросил Антошу описать внешность Денисевича, что он и сделал с некоторым удивлением, выяснилось, что человек, к нам приходивший, никак не мог быть Денисевичем.

— Mon ami, неужели ты даже не проверил его документы? — удивился Антоша. — Удивительная беспечность, хотя и понятная в твоем возрасте.

Стал бы другой представитель канцелярии притворяться начальством? Однозначно, нет. Видел ли я настоящее лицо пришедшего ко мне? Однозначно, нет. А значит, и опознать его не смогу. Нет, ну это надо же быть таким идиотом — даже документы не спросил. Больше думал, как выворачиваться буду, все мысли на это ушли, других не осталось. И что получилось? Выдал ценную информацию потенциальному противнику? Возможно, конечно, что это был засланец от одного из князей, жаждущих восстановить реликвии, но скорее это игрок другой команды — той, которая эти реликвии разрушает.

Глава 27

После того как мы сообщили пришедшему, что нас навестил кто-то, выдававший себя за его начальника, события завертелись стремительно. Служащий канцелярии от меня (рассыпанные кристаллы я торопливо смахнул в верхний ящик стола) позвонил начальству и заикающимся голосом сообщил о случившемся. С акцентом на том, что кто-то выдал себя за Денисевича и обманным путем вытащил ценные сведения из свидетелей. После этого примерно через полчаса появилось еще трое отвечавших за разные аспекты дознания. Антошу с супругой выставили, хотя он прямо-таки горел желанием остаться и послушать, что я буду рассказывать. Заявил, что он как старший родственник обязан присмотреть, чтобы младшего не обидели.

Тем не менее ему указали на дверь, а он прямиком направился к княгине, которой много времени на сборы не потребовалось. Явилась она аккурат в середине расспросов, и выставить ее оказалось куда сложнее. Ее было не напугать ничем, она перла вперед как танк, презрительно глядя на пытавшихся ей помешать.

— Я отвечаю за своего внука! — рявкнула она.

— Ваш внук взрослый и уже женатый человек, — пытались ее урезонить.

— Это не означает, что он внезапно стал старше и перестал быть моим внуком. Он Воронов, и он находится под защитой нашего рода.

Ее пропустили, но, возможно, потому, что основные опросы уже завершили. И ответы, увы, на вопросы получить не удалось. Никто из контактировавших с лже-Денисевичем не смог описать его внешность, у всех осталось только впечатление полного доброжелательного господина. А еще не было зафиксировано ни следа магии Разума ни на ком, с кем фальшивый служащий общался. Поскольку я понимал, что мой иммунитет к воздействию на разум, шестнадцатого уровня, на деле не так уж и высок, то результат меня немного успокоил. Все же знать, что кто-то вот так спокойно может войти к тебе в дом с непонятными целями, было тревожно. Я ощущал себя незащищенным и слабым, и это было плохо. Невольно думалось, а выдержали бы мои артефакты, если бы этот человек внезапно решил на меня напасть. Сидел-то он совсем рядом.

Валерон, возмущенный, что кто-то покусился на зону его ответственности, носился от одного служащего к другому, подслушивал результаты замеров, если те проговаривались вслух, и подглядывал, если те записывались. Время от времени он выдавал экспрессивные короткие ругательства по отношению к обманщику, который всех нас ввел в заблуждение.

— Я запомнил, как пахнет его магия! — гордо заявил он, явно набивая себе цену. — Встречу — узнаю. Петь, это же злоумышление, да?

Он поставил передние лапы на кресло, где я сидел, и умильно посмотрел, рассчитывая на полное одобрение своих действий при нахождении преступника.

— Сначала надо понять, зачем он вообще приходил, — ответил я помощнику, но разговаривающий со мной служащий принял это на свой счет и завел свою шарманку с вопросами заново.

Хикари, перед которой Валерон явно красовался, я чувствовал, но она никак не проявлялась, только присматривала, чтобы гости не натворили бед.

— Похоже, навык высокого уровня, — недовольно буркнул один из дознавателей.

Фамилии я не запомнил, хотя документы у всех спрашивал, а заодно узнал, как можно отличить фальшивые от нефальшивых. Это, конечно, не панацея, поскольку подкупленный клерк мог выписать кому-то и подложное на настоящем бланке, но все же хоть какая-то гарантия.

— Что за навык? — заинтересовался я. — У меня есть защита от воздействия на разум.

— Это от прямого. А это что-то типа косвенного, больше на зрение. Собеседник видит то, что ему хотят показать. Не совсем иллюзия, но близко. На маленьких уровнях виден именно тот человек, что практикует, просто он кажется чуть более симпатичным. Или менее — но разница будет невелика. На высоких вы будете видеть совсем другого человека, бонусом идет незапоминание.

Стало интересно, нельзя ли так использовать мимикрию. В конце концов, можно же притворяться не частью стены, а другим человеком? Я обратил внимание, что название навыка произнесено не было, да и само описание результата выглядело очень расплывчатым. Поневоле подумаешь, а не для того ли, чтобы не наводить магов на мысли, как можно использовать свои навыки нетрадиционным способом.

— Каких только навыков у преступников нет…

Для себя я отметил, что у пришедшего в отношении меня плохих намерений не было, иначе бы я почувствовал — навык ощущения чужого внимания тринадцатого уровня уже позволял знать, когда на меня смотрели с нехорошими намерениями. Интуиция, опять же, молчала. А значит, лже-Денисевич на меня все же, к огорчению Валерона, не злоумышлял. Ему от меня была нужна только информация. Возможно, узнай он о настоящем моем участии в восстановлении реликвии, отношение было бы совсем другим. Но пока вот так. И в следующий раз подставляться мне ни в коем случае нельзя. Нельзя, чтобы хоть кто-то видел меня рядом с восстановленной реликвией. А вот интересоваться случившимся — можно и даже нужно.

Кстати, пришедшие больше интересовались лже-Денисевичем, чем восстановлением реликвии. Видно было, что второй интерес чисто формальный, чтобы было чем отчитаться, если вдруг об этом спросят. По реликвии нас опросили единожды и не очень пристально, зато по лже-Денисевичу мы выдержали несколько серьезных допросов, как будто мы каким-то образом были связаны непосредственно с ним.

Кроме нас, опросили Савелия и Глафиру — единственных в нашем доме, кто с ним сталкивался. Но Савелий даже не смог припомнить, на чем приехал важный господин, не то что его внешность. А Глафира повторила то же, что и мы: полный и доброжелательный. Других примет ни от кого не добились.

Княгиня злилась. Как я понял, потому что приехала не к рассказу о восстановлении реликвии, а слушать описания мутного мужика ей было неинтересно и совсем не нужно. Но она сидела с горделивым видом, время от времени пресекая попытки на нас с Наташей надавить посильнее. Кто-то заикнулся о необходимости вызвать своего мага Разума, чтобы тот постарался что-то из нас вытащить, но княгиня так зыркнула в его сторону, что тот сразу же сказал, что результат это, скорее всего, не принесет, поэтому и вызывать никого не нужно. В конце концов, речь идет не о покушении на государственные устои, а копание в мозгах разумника высокого уровня может привести к их повреждению.

Перерыв визитеры сделали всего лишь раз — на обед, а ушли буквально перед ужином. У меня создалось впечатление, что под конец они больше показывали активность, чем действительно надеялись что-то выяснить.

Зато княгиня на ужин осталась и выглядела вполне себе довольной — как человек, одержавший победу.

— Что же такого произошло при восстановлении реликвии, что кто-то не побоялся выдать себя за Денисевича? — с милой улыбкой спросила она.

— Ох, Мария Алексеевна, самому бы понять, — ответил я ей, старательно изображая тяжелый вздох. — От нас с Наташей ровным счетом ничего не зависело, а на большинство вопросов мы ответить не можем, потому что связаны клятвой.

Она недовольно дернула углом рта.

— При желании любую клятву можно обойти хотя бы частично.

— Не в случае клятвы божьему помощнику, — тихо сказала Наташа. — Нарушение таковой — это смерть.

— Боже мой, дети мои, вы такие серьезные, — неестественно засмеялась княгиня. — Если бы божий помощник хотел вашей смерти, он бы убил вас прямо там. Со мной вы точно можете поделиться, потому что мы одна семья.

— Утром то же самое мне говорил Антон. При этом он же ранее дал заказ на меня наемным убийцам, — ответил я.

— Боже мой, Петя, что ты такое говоришь? — фальшиво возмутилась она.

— Правду? — усмехнулся я. — А еще божий помощник мне сказал, что роды, которые злоумышляют на свою кровь, вырождаются. Один ваш сын заказал другого. То же самое произошло с внуками. Вы уверены, что роду Вороновых ничего не грозит? Формально сейчас глава рода Максим Константинович, но реально — вы. И вас все устраивает? То есть вы готовы убить нас с Наташей, чтобы дать возможность Антону стать князем?

— Почему убить?.. — растерялась она.

Это так было непохоже на ее обычное состояние, что в ее лице проскользнуло даже что-то живое. При этом в отношении сына она не уточнила… Не поверила или знала раньше?

— Потому что невыполнение слова, данного божьему помощнику, убивает. И вы это знаете. Вы хотите пожертвовать нами обоими ради Антона и затем говорите, что мы одна семья? Вы нас за идиотов принимаете, Мария Алексеевна? Мы не рады видеть вас в гостях.

Она побледнела и сказала:

— Петя, не может быть, чтобы ты говорил такие вещи серьезно. Я вовсе не собиралась что-то делать ради Антона в ущерб тебе. Я не думала, что у вас настолько серьезная клятва. Клятвы бывают разные.

— Неужели? Дознавателям хватило известия о ее существовании, чтобы они не наседали на нас с вопросами о восстановлении реликвии, а родная бабушка посчитала это ерундой.

— Право слово, Петя, это слишком серьезное обвинение. — Она резко поднялась, отчего ее приборы зазвенели. — Я не собиралась вам вредить ни словом, ни делом, но понимаю, что у вас был тяжелый день, вам нужно отдохнуть и побыть без гостей. Поговорим, когда вы успокоитесь. Жду вас к себе завтра к обеду. И не вздумайте не приехать. Тогда уже обижусь я.

Я все же проводил ее до саней — окончательный разрыв с Вороновыми может плохо отразиться на имидже уже моего семейства, чего не стоит допускать. Так что холодная вежливость до извинений со стороны княгини — самое то.

— Жду вас завтра, — бросила княгиня, как только сани двинулись. Ответа она слушать не стала, да я и не стал бы ничего говорить, молча вернулся в дом. Ну и денек выдался. Сейчас бы залечь и проспать часиков десять…

— Петр Аркадьевич, — обратился ко мне поджидавший меня Николай Степанович, — боюсь, что вам не до этого, но я поговорил с бывшим начальником гвардии Вороновых. Он хотел бы сначала переговорить с вами.

— Создание собственной гвардии становится как никогда актуальным, — вздохнул я. — Я не знаю, насколько мы завтра задержимся у княгини, поэтому встречу лучше назначить на послезавтра.

— Мария Алексеевна слишком любит все контролировать, но честь рода для нее не пустой звук, — внезапно сказал Николай Степанович.

— Почему же вы не обратились к ней, когда нынешний князь с вами так поступил?

— Она меня недолюбливает. Считает, что моя преданность ее супругу пагубно отразилась на делах рода, — ответил он.

— То есть вы отказывались ей наушничать?

— Наушничать под клятвой я бы и не смог, Петр Аркадьевич, а вот убеждать Константина Александровича в некоторых полезных для рода, по мнению княгини, вещах вполне бы мог. Но… — он вздохнул, — это дела уже давно минувших дней, а нам нужно думать о дне сегодняшнем. Тогда послезавтра утром назначим собеседование.

Я согласился и потащился в кабинет: хотя день меня измотал, но нужно было завершить начатое. На середине пути меня отловил Прохоров:

— Петь, я нагревательные артефакты сделал. С тебя заправка заклинанием. А там уж я установлю по местам.

— Завтра утром, — решил я. — Они в мастерской?

— На столе лежат, — подтвердил Прохоров. — Отопительную систему будем делать? А то местная ни в какие рамки. Я примерно помню, как Коломейко что где менял.

Похоже, Павел Валентинович его опять с учебой прижал, иначе непонятно, откуда такая жажда артефакторской деятельности — Прохоров нынче от артефактов порядочно сместил интересы в сторону зелий. Ну ничего, расчеты полезны для развития мозга, так что пусть еще немного понапрягается.

— Примерно я тоже помню. А нам не примерно, а точно надо, — возразил я. — Нужно просмотреть раздел с отопительными артефактами и понять, что и где нужно подправлять в нашем случае. Пересчитать. Гриш, точно займемся, но не сегодня и не завтра. Дел навалились — не продохнуть. Сам же видел.

— Да уж, приперлись, придурки. Ничего не выяснили, только время отняли.

— Вот-вот. Давай послезавтра после обеда? Но на тебе полное изучение раздела. И расчеты. А там уж разводить будем вместе.

Прохоров тяжело вздохнул и согласился. Я было двинулся дальше, но остановился и попросил Глафиру принести в кабинет стакан теплого молока и печенье. Заодно узнаю, кто употребил прошлый набор.

Заказанное принесла Наташа. Я сидел за столом и бездумно пялился в стену, при появлении супруги встрепенулся и даже смог выдавить улыбку.

— Тот человек для нас опасности не представлял, — уверенно сказала она.

— Как это не представлял? — возмутился Валерон. — Он обманом проник в наш дом. Явно не просто так, а злоумышляя.

— Его визит на нашу жизнь не повлиял, — возразила она.

— Это потому, что он уверен: я ни при чем к уходу зоны, — возразил я. — Но могу попасть под пристальное внимание, если мне и дальше придется восстанавливать реликвии, если бог не снимет печать.

— Как это не снимет? — возмутился Валерон. — Он тебя обманул.

— А если ему нужно будет личное присутствие, чтобы убрать печать? — возразил я. — Одно дело — пакет навыков передать и совсем другое — что-то менять во мне. Может, дистанционно это можно сделать только с погрешностями?

— С погрешностями нам не надо, — удрученно сказал Валерон.

На столе сама собой появилась посуда Хикари, я перелил молоко в чашку и положил печенье на блюдце, после чего посуда исчезла. Сама дух так и оставалась для нас невидимой, хотя и слышимой, когда она не хотела скрываться.

— Хикари, тебе нравится эта еда? — спросил я. — Или тебе нужно что-то другое?

— Добрый господин, мне нравится. Не надо другого. Я пока усваиваю мало и медленно. Еще я без спросу взяла энергию с трех плохих людей.

— Почему без спросу? Я разрешил, — вмешался Валерон. — Это нужное дело: уметь отбирать у плохих людей энергию незаметно. Так что это, можно сказать, тренировка.

— Они точно были плохими?

— Точно. Все трое злоумышляют. Эта София та еще штучка. Вы ушли — а она сразу попыталась Наташу разговорить на выдачу тайн. Но Наташа у нас кремень, — гордо сообщил Валерон, уже забывший, как доставал меня с предложением на нее наплевать.

— Молодая женщина хитрая, — согласилась Хикари. — И от нее что-то недоброе исходит, как и от ее мужа. От старой женщины тоже недоброе, но не постоянно, и оно не к тебе. А от этих двоих именно к тебе. Мне не следовало забирать у них энергию?

Мне стало интересно, как происходит отъем и может ли кто-то определить, почему это происходит. Валерон и Хикари дружно уверили меня, что для посторонних, как бы они ни замеряли, это будет выглядеть как рассеивание магии в неблагоприятной для магии среде.

— Я ей вообще говорил, пусть больше тащит, — обиженно сказал Валерон. — Хикари нужно много энергии, чтобы все держать под контролем.

— По поводу семейной пары, — решил я, — можешь забирать у них пятьдесят процентов, но тихо и медленно. Не одномоментно. Если они не решат напасть на меня напрямую.

— Если нападут, тогда я отберу все, — прозвучал нежный голос-колокольчик. — И жизненную энергию тоже.

— Но не до смерти, — разрешил я. — Потому что это может восприняться именно как уничтожение мной родственников, а за это местными божествами положено поражение в некоторых вопросах. А так я просто защищаюсь, на что имею право.

На этом я остановился и перешел к дальнейшему изучению кристаллов, поднимая навыки себе и Наташе. Честно говоря, мне было интересно, найдутся ли еще кристаллы с целительскими навыками, но они больше не попадались. Наверное, найденные два попали случайно, возможно, с артельщика, пришедшего с другой зоны.

Но расстроиться я не успел, потому что как только я закончил сортировать эту кучу, Валерон выплюнул следующую, и просмотр пошел по новой.

Глава 28

Следующее утро прошло почти так же, за исключением визитов посторонних лиц и с добавлением внедрения Жара в подготовленные артефакты. А так я рано утром занялся в кузне мечами, а после завтрака мы вернулись к разбору очередной партии кристаллов.

Это уже казалось рутиной, тем более что нового я там почти ничего не находил. Среди крупных кристаллов нашлась одна пятая схемы артефакта «Маска безликого», который менял черты лица владельца, делая его неузнаваемым и усиливая все навыки скрытности. Так что возможно у лже-Денисевича был как раз артефакт, а не навык. Впрочем, одно другого не исключает — возможно, у него были и артефакт, и навык. В любом случае после сортировки кристаллов займусь защитной сетью на дом. И еще каменных стражей наделаю.

Еще среди больших нашлась четвертушка «Малого оберега Велеса». Валерон сразу сплавил в целый, и эта схема у меня стала второго уровня, а значит в ближайшее время нужно будет этот тип артефактов переделать — усиленная защита от ментала лишней не будет. Все остальные двенадцать крупных кристаллов отправились на прокачку Наташиного навыка, куда после взятия нового уровня уже в сумме ушло двадцать семь штук. Можно сказать, больше четверти шкалы заполнено.

Из мелких кристаллов выпала шестая часть схемы перстня Отраженной Скверны. Две трети схемы «Теневой фонарь», четверть схемы двигателя «Сила Элементалей». Мелочь с заклинаниями Скверны я сначала отодвигал, как и вчера, а потом спохватился и принялся вливать их в навык Видящего — как-то привык уже не использовать на его прокачку кристаллы, затупил. Другие навыки так поднимать менее эффективно. Разве что чувство незримого, которое вообще непонятно как прокачивать? Но у Видящего граничный уровень десятый, так что возможно после него вливать в этот. Видящий пока предпочтительней. А что пока сотни нет, так потихоньку настучится.

Нашлось две пятых навыка Призрачный след. Остальное было уже известно, и я просто поднимал уровни свои и Наташины. Искра у нее нынче стала тридцать пятого уровня, Огненная плеть — девятнадцатого. Моя Огненная Плеть тоже добавила уровень до двадцатого.

Теневую стрелу моей супруги удалось довести до пятьдесят первого уровня, теневой кинжал — до шестнадцатого.

Остальным повышались только мои навыки: Аквамания поднялась до восьмого уровня, Скиамания до четвертого. Водяной шар набрал пятьдесят шестой уровень, Ледяная игла — двадцать пятый, Снег — двадцать первый, Теневой плащ — седьмой, Теневой сгусток — двадцать шестой, а удушающая тень — девятый.

— Однообразные навыки, — разочарованно заметил я.

— Во-первых, зимние, — важно тявкнул Валерон. — Во-вторых, они выпали не с того, кого ты убил сам. Если ты не заметил, с убитых тобой чаще выпадает что-то интересное. Ну и в-третьих, когда перейдем к тем, что из воды, там будут и другие. Будем чередовать?

— Будем, а то вообще уныло.

— Для прокачки сойдет, — заявил Валерон. — А за чем-то уникальным иди сам.

— Хотел бы, но пока иду на обед к княгине, — вздохнул я.

— Ой, — сказала Наташа, — нам же выезжать скоро. Мне срочно надо переодеться.

И выскочила из кабинета. Торопливость была понятна. Не так давно Наташа сказала, что разрыв с княгиней с высокой вероятностью окажется для нас опасным. Причем разрыв с Антошей такого не даст, поэтому его с чистой совестью можно отправлять далеко.

— Женщины, — важно бросил Валерон. — Ветер в голове. Хикари, кстати, шкаф с нэцкэ понравился. Говорит, настоящие, с душой.

— Что значит «с душой»? — забеспокоился я. — Нам не следует ожидать нашествия призраков?

Легкий смех Хикари красноречиво показал, что она нас слушает.

— Добрый господин, — сказала она. — «С душой» означает, что делал мастер, и не бездумно, а что-то вкладывая в фигурку. Такой набор должен нести владельцу удачу.

— Не очень-то он принес удачу прошлому владельцу, — заметил я.

— Потому что для него это были только деньги. Красивые деньги. Душу он не чувствовал.

Идти срочно чувствовать душу в фигурках Страны восходящего солнца я не захотел. Решил, что лучше будет оформить комнату под них в правильном стиле с татами и… С чем там еще Хикари хотела? В любом случае можно будет завернуть к специалисту — тому, кто мне продал кристаллы с ней, и узнать, что должно быть в правильной комнате.

Выехали мы вовремя, хотя Николай Степанович успел нам сказать, что мастера по пошиву будут вечером, после пяти. Мы приняли к сведению, но предупредили, что с княгиней никогда не знаешь, насколько затянется визит.

Я опасался столкнуться с Антошей, но он на этот обед приглашен не был, что косвенно намекало на смену княгиней приоритетов. Она доброжелательно улыбалась, как будто вовсе забыла про вчерашний разговор. Нахваливала Наташу, нахваливала меня. Думаю, Валерону бы тоже досталась порция восхищения, но он предпочел лишний раз с княгиней не сталкиваться. Заявил, что потратит пару часов на поиски запаха того, кто к нам приходил.

— Я сожалею, Петя, что раньше у нас с тобой не было возможностей встречаться и ты вырос слишком далеко от нас. Но уверена, все еще можно исправить. Вас нужно потихоньку вводить в общество. В субботу у меня будет небольшой прием. Разумеется, вы приглашены.

Последнее сказано было таким тоном, что подразумевалось не «приглашены», а «обязаны прийти». Возмущаться я не стал, поскольку это в наших интересах. Подпорченное происхождение я поправил правильным браком и домом в Святославске, так что были высоки шансы на то, что местным обществом буду принят благосклонно, особенно под присмотром княгини.

Верить в ее хорошие намерения не хотелось. И не только мне: не зря Хикари сказала, что эта особа плохая. Это же было подтверждено Наташей. Думаю, на данный момент княгиня заподозрила, что о восстановлении реликвии я знаю больше, чем говорю, и собрался восстанавливать ее в свою пользу. Пожалуй, к этому она отнеслась с одобрением, поскольку решила, что меня будет проще воспитать в нужном ключе, а потом еще и будет проще вертеть, чем это было бы с Антошей, который сам владел этим навыком, но уже в отношении бабушки, на отлично.

— На Рождественский бал вы пойдете со мной, — продолжила она, не дождавшись от нас возражений. — Я пока не решила, к кому пойду. Все варианты имеют свои плюсы, и среди них очень сложно выбрать.

— Мы уже дали согласие посетить бал у Щепкиных, — предупредил я.

— К Щепкиным поедете? — приятно удивилась она. — Хороший выбор. Сильная княжеская семья. Две дочери на выданье. Хотя… это тебе уже неактуально, мой дорогой. Куликовы, прости, Наташа, в настоящий момент, разумеется, куда слабее Щепкиных, но семья сильная, с давними традициями, и теперь, когда зона с их земель ушла, они поднимутся быстро.

— Мы вряд ли в ближайшее время восстановим с ними отношения, — заметил я.

— Петя, за вами теперь вся семья, — наставительно заявила она. — Я уже предприняла некоторые шаги в этом направлении. С Анной Александровной мы, разумеется, не подруги в силу разницы в возрасте, но переписку поддерживаем, как положено княгиням. Я выступила на вашей стороне.

— Благодарим вас, Мария Алексеевна, — сказал я, будучи в уверенности, что это ничего не изменит. Я прекрасно помнил разговор с князем Куликовым в отношении Вороновых, поэтому был уверен, что мнение княгини для него ничего не будет значить. Если, разумеется, оно не будет подкреплено двумя миллионами отступных.

— Полноте, — улыбнулась она. — Поблагодарите, когда помиритесь с Куликовыми.

Отправив одно-единственное письмо Наташиной матери, она выставляла себя благодетельницей. Конечно, иной раз письмо дорогого стоит, но это явно не такой случай — на мнение князя Куликова письмо от представителя княжеской семьи без реликвии впечатления не произведет. Поскольку, с его точки зрения, я не женился на его дочери, а увел у семьи ценный ресурс. Невосстановимый и невосполнимый.

Честно говоря, я предпочел бы так и остаться с Куликовыми в ссоре до конца моих дней. Но не говорить же этого княгине? Да и Наташа может думать по-другому — семья, как-никак.

— Очень важный вопрос — образование, — продолжила княгиня. Похоже, она решила взяться за нас всерьез. — Твой категоричный отказ поступать в военное училище не связан ли с тем, что ты не хочешь подражать Антону?

— Не связан, Мария Алексеевна, — ответил я. — Я считаю это пустой тратой времени в моей ситуации. У меня есть опыт применения заклинаний в бою…

— Против тварей, — прервала она меня. — Некоторые люди тоже твари, но бой с человеком проходит по-другому.

— У меня есть опыт боя и с человеком, Мария Алексеевна.

— Вот как? — удивленно вздернула она бровь.

— Я же вам рассказывал о покушениях на меня, — напомнил я. — Идеальный вариант для обучения.

— Действительно, — она рассмеялась. — Если ты вышел из поединков с такими противниками без ущерба для себя, ты действительно силен.

Лесть была грубой, рассчитанной на амбициозного подростка.

— Мне есть к чему стремиться. Но это — не военное училище.

— Посмотри на это с другой стороны, — вкрадчиво продолжила она. — Это знакомства и это определенная репутация.

— Вы уверены, Мария Алексеевна, что это те знакомства, которые пригодятся? Я собираюсь сделать имя в артефакторике.

— При твоей не слишком успешной учебе в школе? — насмешливо спросила она. — Артефактору требуется производить множество расчетов. Святославский университет не принимает документы от тех, у кого по точным дисциплинам меньше чем отлично.

Это было неприятно, но решаемо. Еще была неприятна ее осведомленность в части моих оценок. Скорее всего, Максим Константинович сообщил, с которым этой информацией поделился отчим. Да уж, хвалиться там точно было нечем.

— А если у меня есть документ об окончании артефакторской школы?

— Это ни на что не повлияет. Разве что на выбор наставника. Но, мальчик мой, они провинциальных артефакторов не любят, так что на твоем месте я бы эту бумагу не показывала. Ах да, еще вступительные экзамены, — спохватилась она, — чтобы отсеять тех, кто не сможет учиться. Это я молчу про плату за обучение.

Плата меня беспокоила меньше всего. Надо же, уверился, что бумажка от Коломейко на что-то повлияет. Нет, торговать своими изделиями я смогу, но лучше этого не делать до поступления.

— Так что ты решил? — ласково спросила княгиня.

— Придется мне, Мария Алексеевна, пересдавать экзамены. Супруга как раз планирует экстерном сдавать, вот я рядом с ней и сяду за парту.

— Хитро́, — сказала княгиня. — Надеешься на ее помощь? Но в женских гимназиях своя программа, попроще.

— Надеюсь на свои знания. — Я постучал пальцем по виску. — Я много занимался с тех пор, как уехал из дома. Думаю, смогу пересдать на нормальную оценку.

— Завидую твоему оптимизму. Впрочем, времени до поступления еще достаточно.

— Если я сдам все на отлично, Мария Алексеевна, обещаете, что не будете больше заводить речь о военном училище?

Она дробно захихикала, показывая свою уверенность в обратном, и ответила:

— Обещаю, Петя. Мне импонирует твоя уверенность. Надеюсь, за ней действительно что-то стоит.

Задерживаться в гостях мы не стали, отговорились необходимостью готовиться к балу. Этот довод для княгини оказался серьезным, и она нас милостиво отпустила.

Домой сразу мы не поехали. Сначала завернули в ту лавку, где продавались кристаллы из Страны восходящего солнца. Приказчик там был тот же, и он меня сразу узнал.

— Господин, рад вас снова приветствовать в моем скромном магазине, — сказал он с полупоклоном. — Вас привело ко мне желание купить еще несколько несравненных кристаллов?

— Я подумаю над этим вопросом, — важно ответил я. — Но сейчас мне хотелось бы что-то для придания нужной ауры при работе с этими кристаллами. Нечто такое, что помогло бы им почувствовать себя в родной среде, понимаете?

Лицо продавца осталось бесстрастным, но внутри он наверняка уже окрестил меня идиотом.

— Честно говоря, господин, нет.

— Мне нужно что-то такое. — Я пощелкал пальцами в воздухе. — Татами, сёдзи…

— Татами могу вам предложить, — оживился он.

Содрал он с нас за этот лысый коврик неприлично дорого, а еще всучил картину в восточном стиле, вытянутую по вертикали и с надписью иероглифами. Предложил заказать что-то аутентичное в своей стране, пообещав привезти через пару месяцев. Я сказал, что подумаю. Нужно сначала посмотреть, как Хикари вообще отнесется к нашим покупкам. Может, скажет, что это подделка и от них идут неправильные вайбы? С этими духами ни в чем нельзя быть уверенным…

Продавец, прощаясь с нами, сиял так, как будто мы были его любимыми родственниками, и приглашал заходить как можно чаще. В его глазах мы выглядели парой малолеток, спускавших родительские деньги из чистой прихоти. Но рассказывать, что из его кристалла вылупился дух — охранник дома, я, разумеется, не буду. И вовсе не из жалости к нему (а ну как совершит с горя харакири), а потому что такую информацию никому и никогда сообщать нельзя.

Вернувшись домой, мы первым делом отнесли покупки в ту комнату, где Валерон выгрузил шкаф с нэцкэ, и я торжественно водрузил на стену вытянутую картину, которая называлась какэмоно. На пол я расстелил татами. Выглядело это… сиротливо. Комната была маленькая и оставалась пустой.

— Спасибо, добрый господин, — прозвенела Хикари. — Это хорошие вещи. Правильные. Мне будет теперь проще настроиться на дом и отдыхать.

Теперь вместо шлепанья босых ног слышался приглушенный топот — Наташа вручила-таки нашему духу тапочки, и та их сразу перевела в нематериальный вид. Хикари это умела, а вот Валерон — нет. Зато он проявлялся в реальном мире, а она пока не могла.

Комнату я запер от посторонних и спустился в кабинет, где позвонил отчиму и обрадовал его, что мне тоже нужно будет сдавать экзамены. Точнее, пересдавать.

— Петя, ты уверен? — спросил он.

— Я много занимался. Должен свои результаты улучшить. Я оплачу экзамены.

— Это как раз не проблема, — бросил он. — Кстати, твоя маменька просила при случае тебе передать благодарность за замечательную ванну. Она принимает ее ежедневно и меня заставила. Так что я присоединяюсь к восторгам. Ванны ты производить не собираешься?

— Нет. Это исключительно для личного пользования. Несолидно мне как-то ваннами заниматься, даже если они называются Купель Макоши.

— Жалко. Перспективная вещица. Митя твой тоже интересный питомец. Ниночке он очень нравится. Я бы хотел его купить, если возможно. Он довольно-таки забавный. Куда интереснее твоей постоянно злобно тявкающей шавки.

Я даже огляделся: не слышит ли случайно этого определения Валерон. Урона психике помощника это не нанесет, но к моему отчиму он станет относиться куда хуже, чем раньше. И наверняка обидится еще и на Митю.

— Митя не продается, — ошарашенно ответил я. — Он входит в нашу команду, и я его заберу при первом же визите в Верх-Иреть. Но я Ниночке могу сделать что-нибудь более подходящее для девочки.

— В Мите еще защитная функция встроена.

— Встроим и в другой вариант. У меня есть основа, пострадавшая от старшей княжны Куликовой. Только там бонусом повышенная болтливость идет.

— А убрать этот бонус никак? — задумчиво уточнил отчим.

— Возможно, при перепрошивке уйдет, — не стал я его обнадеживать. — Мите передайте, что мы все о нем скучаем. Особенно Валерон.

— Митя — разумное существо, в отличие от твоего… гм… талисмана. И полезное.

— Тем не менее, Юрий Владимирович, Митя обрадуется привету от Валерона, я вас уверяю.

— Твоя маменька интересуется, приедете ли вы на Рождество.

— Нам прислали приглашение на рождественский бал к Щепкиным. Мы согласились.

— И Леониду?

— И Леониду. Если бы не он, мы бы уехали.

Отчим помолчал. Подоплеку он наверняка знал — не думаю, что Лёня оставался в Святославске без присмотра. Это было бы со всех сторон неразумно.

— Спасибо. Но, мне кажется, эти отношения обречены.

— Поживем — увидим.

Глава 29

Бывшего вороновского начальника гвардии я взял на службу, хотя на разговор он пришел довольно скептично настроенным по отношению к малолетке, которым меня посчитал. Георгий Евгеньевич Маренин оказался мужиком с неплохим чувством юмора и прекрасно разбирающимся в человеческой природе. Как оказалось, ему предлагали остаться, но он не захотел идти ни под Максима Константиновича, ни под Антошу. Об обоих он был не слишком высокого мнения.

— Они оба — прожигатели остатков состояния Вороновых, — сказал он, когда мы уже с ним обговорили основные пункты и перешли к расстановке сил, пока внутри княжества. — А его осталось уже не так много. Доход сейчас приносит лишь небольшой клочок, оставшийся от княжества. Остальное закрыто зоной.

— Зона тоже приносит доход.

— Не такой уж большой, поверьте, Петр Аркадьевич. Его на все аппетиты ваших родственников, привыкших жить на широкую ногу, не хватает.

— На кого тратится доход?

— Вдовствующая княгиня, — принялся он перечислять, — семья Максима Константиновича и дети Павла Константиновича. Последних нынешний формальный князь ущемляет. Они временами скандалят, поскольку являются наследниками старшего брата Максима Константиновича. Тот заявил, что им было выделено достаточно по завещанию покойного князя, и обычно этой точки зрения придерживается. Но иногда что-то подкидывает. Что касается более дальних родственников, то им уже ничего не достается, как бы они ни клянчили. Им даже Константин Александрович в последние годы ничего не выделял. Но в завещании много кого указал. Не обидел. Почти никого.

Последнее было намеком на меня, но я не повелся.

— Дальних родственников стоит принимать во внимание?

— Сейчас даже Максима Константиновича не стоит принимать во внимание. Конечно, император его утвердил. Но князь без реликвии — не князь. Если с вороновской реликвией случится то же, что и с куликовской, власть перейдет к тому, кто окажется ближе к реликвии и успеет ее настроить под себя.

В этом я и сам был почти уверен. А еще в том, что Максим Константинович от власти не откажется.

— Даже если он не будет Вороновым?

— Вот этого не знаю. Куликовская приняла бы другого? Вы там рядом были, могли понять.

— Она осталась настроенной на нынешнего князя, — ответил я. — Это восстановленная, а не вновь созданная реликвия.

— Может, вы просто не пытались ее переподчинить?

— Ее не получится переподчинить, если она настроена на действующего князя, — ответил я. — Примите это за аксиому, Георгий Евгеньевич.

— То есть вы пытались и безрезультатно?

— Меня остановили до того, как я прикоснулся к реликвии, — ответил я. — И нет, я не хотел забирать куликовское княжество себе. Изначально не хотел. Даже несмотря на то, что оно маленькое, у меня на тот момент не было сил его удержать. Я трезво оцениваю свои возможности.

— А на вороновское, значит, вы нацелились? — полувопросительно спросил он. Я бы даже сказал, что предложение было скорее утвердительным.

— Отказываться не буду. Но опять же, у меня пока нет сил его удержать. Даже в сравнении с Максимом Константиновичем.

— То есть набираем постепенно гвардию? — правильно понял меня Маренин. — На какой срок рассчитывать?

— Минимум год, — сдался я. — Но желательно, чтобы остальные Вороновы об этом не знали. На меня было совершено три покушения, набор людей можно замаскировать моим желанием обезопаситься.

Он кивнул, принимая предложенный вариант.

— Нужна тренировочная база подальше от Святославска и поближе к будущему месту действий.

— Что-то можно купить в вороновском княжестве, но совсем на границе? — уточнил я. — Опять же, можно замаскировать под мою охрану в зоне. У гвардии, конечно, несколько другие функции, но куликовские в зону княжон сопровождали.

— Вопрос упирается в деньги, Петр Аркадьевич.

— На небольшое поместье моих денег хватит, Георгий Евгеньевич. И на небольшую гвардию.

А может, и на большую. Тем более если вдруг деньги закончатся, придет кто-то меня убивать, а они — люди обеспеченные.

— Тогда можно посмотреть варианты. Будете одобрять лично или доверите покупку мне?

— Доверю. Подбирайте под свои нужды. Рассчитывайте на то, что там и дальше будет тренировочная база.

— Что касается покушений. Охрану ставить будем?

— Номинальную. И покушаться пока некому, и добраться в этот дом нежелательным гостям затруднительно.

— То есть вы выяснили, кто покушался?

— Антоша оставлял заказ Черному солнцу. Сейчас у него нет денег на доплату, которую с него потребовали после третьей неудачи, да и самого отделения Черного Солнца в Святославске больше нет.

Он хохотнул.

— И после этого, Петр Аркадьевич, вы говорите, что не сможете удержать княжество?

— Нельзя себя переоценивать, — ответил я. — Кстати, когда база организуется, заберете отсюда двух верховых и одну упряжную лошадь. Мне предлагали их продать, но, как мне кажется, моей гвардии они нужнее.

— А вы, Петр Аркадьевич?

— Я себе оставлю пару под экипаж или сани. Да и то не уверен, что нужно. У нас есть автомобиль.

— Так, — кивнул своим мыслям Маренин. — Насколько я понимаю, пока у вас ни с кем из князей нет неприязни, то есть с этой стороны можно удара не ждать? Разве что вороновские неприятели могут попробовать на вас обломать зубы.

— С Куликовыми мы точно расстались на плохой ноте. Князь жаждал меня убить. И убил бы, если бы смог — в этом я не обольщаюсь. Я увел у него предсказателя.

— Наталья Васильевна? — обрадовался Маренин. — Кто-то еще знает не из их людей разумеется?

— Нет. Только вам сообщаю. Надо ли говорить, что эта информация разглашению не подлежит?

— Разумеется, нет, Петр Аркадьевич. А дело-то уже вырисовывается не таким безнадежным, как мне поначалу показалось. Какой у нее уровень?

— Пока попадает под клятву отцу. Но кое-что уже может.

Маренин сиял как начищенный самовар. Он так даже возможности основать тренировочную базу и лошадям не радовался.

— Нужно проверить, что именно, чтобы учитывать в работе. Нет, Петр Аркадьевич, порадовали, конкретно порадовали. Это надо же так удачно жениться.

Я хмыкнул. Наверное, у нас несколько разные представления об удачном браке. Я лично не могу назвать таковым мой, поскольку нахожусь в жесткой оппозиции с родственниками жены. Хотя, может, это и хорошо: не придется ждать их в гости и терпеть в своем доме.

— Конечно, пока уровень невелик и в транс прорицатель не впадает, результативность невысокая.

— Она при мне в транс впадала.

— Значит, хорошо в нее вложились, Петр Аркадьевич. И понятно желание князя вас убить, а дочь вернуть. Но сейчас уже поздно. Даже если вас устранить, дочь не вернет. И теперь это становится сложнее и сложнее. Но гадить при возможности будет.

Этой вероятности я не особо испугался: возможностей у Куликова не в своем княжестве не так много, чтобы о них переживать. Разве что тоже наймет убийцу. Но это опять же упиралось в деньги.

После обсуждения верхней границы цены планируемой недвижимости под базу, а также всего, что я бы хотел от него получить, Маренин с деньгами на покупку отбыл в вороновское княжество, а мы с Прохоровым принялись развлекаться с системой отопления. Самое интересное, что в конечном счете нам удалось все развести, кое-что от себя добавив. Заклинания подогрева там были внесены с большим запасом, поэтому хватило на весь дом. Разве что в сильные морозы придется подтапливать, но старую систему отопления мы не демонтировали как раз на такой случай. А там, глядишь, Жар подкачаем и сможем внести нужные правки.

Кристаллы я продолжал просматривать, и это оказалось столь нудным делом, что дни сливались в один: разницы между ними было лишь в том, придет ли княгиня или Антоша, а если последний — один или с супругой. До кузена очень быстро дошло, что у него в нашем доме откачивается магия. Поскольку откачивалась она не направленно, а как бы рассеивалась в пространстве, он сообразил, что делает это не человек и не артефакт, и пришел к выводу, что здесь нехорошая зона. Поделился он этим мнением с Софией, до нас с Наташей они решили не доносить — мол, даже в плюс им пойдет, если мы останемся без магии. Разговор подслушал Валерон, который часто провожал эту парочку до их дома, запоминая, о чем идет речь, а иногда и нам транслируя. Поскольку они явно злоумышляли, а в дом ему ходу не было, то он брал компенсацией то, что у супругов было при себе. Подозреваю, они за свою жизнь столько не теряли, сколько за то время, что повадились ходить к нам в гости. София была поумней и вскоре приходить перестала, а вот Антоша продолжал наведываться, разве что долго теперь не засиживался.

Пользы в плане компенсации от него не было никакой — Валерон тащил доступную мелочевку, которую сразу же выбрасывал подальше от нашего дома, ибо на переработку ничего не годилось. А вот интересную информацию Антоша временами выдавал. Так, он навел меня на магазин, торгующий холодным оружием. Непростым холодным оружием — уже по виду было понятно, что ковал мастер со сродством к Кузнечному делу. Или, скорее, мастера — не на всех предметах были руны, которые если присутствовали, то по одной-две штуки. Даже самозаточка была не на всех. Я со своим набором рун выглядел бы среди этого великолепия не хуже, а может, и получше большинства. Судя по ценам на топовые предметы, за такое оружие действительно можно было просить дом. Я отметил для себя, что мой топорик стоит показывать посторонним пореже.

Валерон, прошмыгнувший со мной в бесплотном виде, сообщил, что сюда просто так не пройдешь: очень много всяких охранных заклинаний, а витрины только кажутся стеклянными — на деле их ничем не разобьешь. Пара продавцов выглядели скорее охранниками, а может, и работали на обе должности.

Поневоле задумаешься, не вношу ли я дисбаланс в этот мир. Если бы я погиб, моя удачливость осталась бы незамеченной, но теперь я могу привлечь ненужное внимание не только со стороны людей, но и их покровителей. Сдается мне, что мой божественный наниматель что-то нарушил в божественных негласных или даже гласных правилах в расчете на то, что долго я не просуществую. Не следует ли мне притормозить развитие? Да, у меня есть Сокрытие сути, но скроет ли оно от пристального взгляда другого бога? Я за эти несколько месяцев получил столько всего, сколько иной человек и за всю жизнь не набирает. И уж точно мое Сокрытие Сути не скроет уровни Наташи. Что-то наверняка можно отнести на то, что она княжна, но если этого чего-то будет слишком много, то мы привлечем ненужное внимание.

Значит, нужно будет перевести упор с магии на механику. Заняться производством автомобилей вплотную. Набить рецептов красок и по возможности больше нигде не засвечиваться до летней встречи с богом. Потихоньку искать осколки других реликвий и сливать, чтобы нивелировать давление Печати, если она опять начнет чувствоваться, а лезть в зону и активировать еще одну реликвию — нет уж, увольте.

Размышляя об этом, я рассматривал витрины. При каждом оружии имелась карточка с описанием дополнительных бонусов оружия. При магазине имелся артефакт, которым эти бонусы можно было проверить. Бесплатно, если оружие покупалось, и за деньги, если делалось это исключительно ради интереса.

Пока я рассматривал товары, обратил внимание, что с ножнами продавались не все, поэтому не удержался и задал вопрос проходящему мимо консультанту:

— Любезный, а не подскажете ли, почему не у все товары имеют в комплекте ножны?

— Сударь, некоторые покупатели предпочитают заказывать ножны под себя.

— Что вы под этим имеете в виду?

— Когда мастер делает ножны для оружия, которое уже ваше, — пояснил он с едва заметной снисходительностью. — Это и дополнительная привязка, и возможные другие свойства, которых почему-то никогда не бывает у тех мастеров, кто специализируется на каком-то определенном оружии. Рисунок тоже подбирается под конкретного владельца. Если вы не заметили, представленные ножны для оружия выполнены весьма искусно. Поэтому большинство мастеров-оружейников предпочитают не заниматься этим сами.

Тема была для меня интересной и очень.

— Адрес такого мастера у вас можно попросить?

— Разумеется. Но, сударь, должен предупредить, что сам он не ходит к заказчикам, а ваш визит может закончиться ничем. Мастер не делает ножны на оружие качеством хуже, чем у нас здесь представлено. Уверяю, во всем Святославске вы не найдете в продаже оружия лучше, чем у нас. Также рекомендую наши средства уходом за оружием — на нас работают лучшие алхимики.

Адрес я, разумеется, взял, несмотря на весь скепсис приказчика, а к мастеру поехал на следующий день, прихватив не только клинки Наташи, которые завернул в ткань, но и свой топорик в простеньком чехле. Клинки я завершил, но пока не только не показал, но даже не намекнул на их существование, потому что они станут подарком на Рождество, к которому все сейчас активно готовились. Наташа взяла на себя обязанность собрать подарки всем нашим домочадцам, а их у нас прибавилось не только за счет дополнительной прислуги в дом.

Мастер по изготовлению ножен размещал мастерскую не в центре, но и не слишком далеко от оружейного магазина, где мне дали его адрес. Сначала он даже смотреть не захотел, когда я сказал, что ножны нужны для оружия моего изготовления. Но стоило развернуть ткань, и он сразу прикипел взглядом. А потом и руками: трогал металл, проверял балансировку, остроту и прочность.

Я тоже глянул со стороны и удивился: неужели эта красота действительно была создана мной? Каждый клинок даже по отдельности выглядел элегантным, смертоносным и сбалансированным. А уж вместе они представляли законченный шедевр — идеальный подарок для Наташи.

— Удивили, сударь, — признался мастер. — Неужто правда сами сделали?

— У меня сродство к Кузнечному делу, — пояснил я. — а в зоне выбил пару рун. Вот и вышло.

— А еще ковали что?

— Из оружия? Только топорик себе. Для него бы тоже чехол сделать.

Топорик был оценен, признан годным, но классом пониже, это я и сам признавал. Но мне он был удобен и привычен — второго комплекта мечей для себя делать не буду, однозначно. Основное мое оружие — магия.

На ножны и чехол мы сговорились. По материалам вышло дороговато, но судя по виденным мной ножнам от этого мастера, скупиться в этом вопросе не стоило. Работа тоже выльется в копеечку, но заплачу за нее только по результату.

Мастер пообещал закончить в срок, поэтому вышел я от него в прекрасном настроении.

— Может, нам отпраздновать? — предложил Валерон, незримо присутствующий весь мой разговор с мастером и даже не возмутившийся названной цене, как я втайне опасался. — Такая работа завершена.

— Будет завершена, когда Наташа получит подарок.

— Тогда отпразднуем то, что теперь сможем безо всяких помех добить просмотр кристаллов?

Честно говоря, меня перекосило, потому что за эти дни я уже стал кристаллы ненавидеть, а их еще было много. При этом ничего нового не падало, зато Видящий поднялся до седьмого уровня, а это значит, что часть кучи придется пересматривать еще раз.

— Нет, все-таки лучше отпраздновать завершение работы над мечами, — быстро сориентировался Валерон. — А когда вручишь, второй раз отпразднуем…

— Что-то конкретное хочешь?

— Торт хочу, ореховый, — с жалобным выражением сказал Валерон. — Хикари наверняка понравится. Он точно способствует расширению хранилища для магии.

— Оно у вас ограничено чем-то? — заинтересовался я, потому что раньше Валерон ничего такого не говорил.

— Опять ты к словам придираешься, — обиженно тявкнул он.

— Сказал бы просто, что сладкого хочется. Купим и отнесем в кабинет.

— Вам тоже по кусочку выдам, — расщедрился Валерон.

В кондитерскую мы заехали, и я купил самый большой ореховый торт, который у них был, после чего мы в прекрасном настроении поехали домой.

Казалось бы, ничего не предвещало неприятностей, но стоило мне въехать во двор особняка, как Савелий с весьма испуганным видом сообщил:

— Теща ваша, значится, приехала, Петр Аркадьевич. И не могу сказать, что в добром настроении.

Глава 30

Валерон, как услышал, сразу метнулся в дом, бросив, что он к Хикари, чтобы та подготовилась к мгновенному изъятию энергии. Останавливать не стал: Анна Александровна мне казалась слишком опасной, чтобы на ней проверять собственные артефакты. Я даже подумал, что лучше сцепиться с одной тварью зоны, чем с родственницей, где непонятно, какой исход будет хуже. В том, что что-то будет лучше, я очень сомневался. Не видел я хороших вариантов при ее нападении на нас. Торт я оставил в автомобиле, чтобы незваная гостья не решила, что в ее честь куплен.

Анна Александровна сидела в гостиной, где сам воздух казался раскаленным. Напротив нее сидела Наташа, напоминавшая гранитную скалу, на которую натекают потоки лавы. Внешне моя супруга выглядела невозмутимой, но судя по тому, что не предложила матери даже чая, до невозмутимости там было далеко.

— Добрый день! — церемонно поздоровался я. — Какой приятный сюрприз, Анна Александровна. Неужели вы сумели выкроить время для визита к дочери?

— Хамишь, дорогой зять, — усмехнулась Куликова. — Вы меня изрядно удивили своим побегом и браком. Так талантливо играли взаимное равнодушие. Даже Козырев ничего не заподозрил.

Я прошел через всю гостиную, чтобы сесть рядом с Наташей и взять ее за руку. Супруга была напряжена, а ее рука была холоднющей, как будто ее мать воздействовала на нее чем-то промораживающим из стихии Воды. Пришлось взять обе ее руки и направить чуть-чуть Жара — самую малость, только чтобы согреть. Наташа еле заметно благодарно улыбнулась.

— Мы переживали за собственное будущее. Как показала встреча с Василием Петровичем — не зря переживали.

— Ты же понимаешь, что мы так этого оставить не можем?

— А что вы сделаете, Анна Александровна? — рассмеялся я. — Силой этот вопрос не решите. Скандал тоже не в ваших интересах.

— Ты понимаешь, сколько нам задолжал? — продолжила она гнуть свою линию.

— Что я вам задолжал? Оружие, которое было при Наташе? Я его сейчас верну.

Я поднялся и, не дожидаясь ее новых претензий, вышел из гостиной. Почти сразу за дверью сказал:

— Валерон, выплюнь Наташины мечи.

— Прямо так решил вернуть? Без выкупа? — проявившись, недовольно проворчал он, но требуемое передо мной появилось.

— Пусть подавятся, — решил я.

— Хикари говорит, что гостья не злится, опасностью от нее не веет.

— Не расслабляйтесь. Это сейчас не веет, а через минуту у нее может где-то засвербеть и она по нам чем-нибудь шандарахнет. Это Куликова, с ними ни в чем нельзя быть уверенными. Они только притворяются нормальными.

— Мы бдим, — оскорбился Валерон. — Я рядом с вами сижу.

— Только не плюй сразу, если что, — предупредил я. — Все же Наташина мама, не абы кто.

— То есть если плевать, то не при Наташе, — ввел правку Валерон.

— Вообще не плевать, — грозно предупредил я. — На родственников плевать чревато.

— Ты подумай хорошо, там Куликовых всего двое останется, а два княжества лучше, чем одно. Ты же собирался мир завоевывать?

— Я собирался автомобили делать. За завоевание мира у нас отвечаешь ты.

Валерон огорченно засопел, поняв, что завоевание мира пока откладывается, и перешел в невидимость. А я вернулся в гостиную и протянул перевязь Куликовой.

— Все. Теперь мы вам точно ничего не должны. А вот вы нам… Приличные семьи дают за дочерьми приданое.

— То есть тебе ее дара недостаточно?

— Приданого много не бывает, — пожал я плечами. — Тем более что вы приехали к нам не просто так, а что-то от нас хотите.

Я вернулся к Наташе и сел рядом. Паника от нее ушла. Супруга казалась куда спокойнее, чем раньше. Но за руку я ее все равно взял. Куликова отметила это легкой насмешливой улыбкой.

— Я уже сказала, что хочу вернуть дочь.

— А я не хочу ее возвращать. Придется вам с этим смириться. Чем раньше вы это поймете, тем быстрее мы придем к взаимопониманию.

— Петр, как вы понимаете, мы в вашу супругу очень много вложили. Намного больше, чем в старшую дочь.

— Неужели? — позволил я себе усмехнуться.

— Прокачка ее навыка забирала большинство наших доходов, — не повелась на подначку Куликова. — В последние годы доходов у нас, прямо скажем, почти не было. Вы нас ограбили.

— Послушайте, Анна Александровна! — вспылил я. — вы говорите сейчас о дочери, а не о каком-то неодушевленном предмете. О дочери, которая имеет право на счастье не меньше, чем вторая ваша дочь. А вы выставляете ее товаром!

Теперь уже Наташа держала меня за руку, успокаивая, но я не унимался.

— И во сколько вы оцениваете свою дочь? Сколько вам надо заплатить, чтобы вы забыли о нашем существовании навсегда?

— Если я скажу два миллиона, заплатишь? — усмехнулась она.

Я даже почему-то расстроился. Почему-то до этих слов казалось, что она приехала к нам налаживать отношения, но нет, перед нами сейчас был проводник воли Куликова.

— Хороший размен, надо брать, — тихо тявкнул Валерон. — Поездим, найдем, с кого компенсацию взять.

— Заплачу, — презрительно бросил я Куликовой. — Не сразу, но заплачу. Часть могу выдать прямо сейчас, под расписку. Но после этого вы сразу же убираетесь из этого дома, и больше никого из вашей семьи у нас не примут. Своим предложением вы оскорбили мою супругу, и я прощать этого не собираюсь.

Она вздохнула.

— Неожиданно. Но нет, я не возьму. Деньги нам нужны. Но это действительно будет выглядеть, как будто мы продаем свою дочь.

— А разве не за этим вы приехали? Вы мне только что доказывали, что ваша дочь — ценный и дорогой актив. И даже назвали цену.

— Признаю: я повела себя неправильно. И приношу свои извинения. Я люблю Наташу и не хотела бы лишаться возможности с ней встречаться. Никакие деньги этого не заменят. Давайте начнем разговор заново.

Она вымученно улыбнулась, я вернулся к Наташе, и супруга сразу же схватила меня за руку. Дышала она тяжело и явно была близка к тому, чтобы разрыдаться. К полному разрыву с семьей она не была готова.

— Давайте, — выдохнул я. — Но только ради Наташи.

Валерон расстроенно вздохнул. Наверное, уже прикидывал, как будет брать компенсацию с Куликовой сразу после ее ухода от нас. А тут такой облом.

— Ваш брак нас всех очень расстроил.

— Я заметил. Василий Петрович пытался меня убить, а Мария Васильевна вернула подарок в изуродованном виде. Еще пытались оспорить договора продажи недвижимости. И отобрать автомобиль.

Куликова поморщилась, как будто кто-то рядом с ней пустил газы. Настолько вонючие, что притворяться воспитанной, не замечающей этого дамой никак не получается.

— Да, Василий Петрович был в ярости, — неохотно признала она. — Даже если не принимать в расчет, что брак не был с нами согласован, Наташа еще слишком молода. Ей даже не удалось окончить гимназию.

— Мы работаем над этим.

— У меня была договоренность в Гарашихе… — намекнула она.

— Мы туда не вернемся. Последняя встреча с Василием Петровичем оставила очень нехорошие впечатления. Анна Александровна, мы решим этот вопрос самостоятельно, без вашей помощи.

— Я предлагаю помощь без всякой задней мысли.

— Ой ли? Вам что-то от нас нужно, — возразил я. — Говорите прямо. Или разговор опять пойдет не туда.

— Будет достаточно, если Наташа время от времени будет нам помогать своим даром. Взамен мы обязуемся молчать о ее навыке и выплатим достойное приданое, когда княжество немного придет в себя. Сразу предупреждаю, что это будет не год и не два. И у нас есть более приоритетные обязательства, которые мы должны погасить. И да, клинки пойдут Наташе в подарок.

Она положила перевязь на столик рядом с собой.

— Клинки вы заберете, — отрезал я. — К чему нам оружие, меченное чужим князем?

— Алексей Фомич о вас очень хорошо отзывался. И я понимаю почему.

— Лесть со мной не работает, Анна Александровна.

— Это не лесть. Я приехала сюда с желанием что-то исправить. Посмотреть, как дочь, и, если у нее имелись бы проблемы, вы меня не удержали бы и я ее забрала бы с собой. Но я вижу, что в этом необходимости нет: ей с вами хорошо, Петр Аркадьевич. Куда лучше, чем было дома.

Последнее она сказала даже с горечью. Видно, рядом с Куликовым ей тоже было не слишком комфортно. Если мне не показалось, что у него не все в порядке с головой, что точно переняла старшая княжна, но пока не заметно, чтобы переняла младшая, то Куликовой не позавидуешь. В Гарашихе она наверняка отсиживалась не только ради присмотра за младшей дочерью, потому что дочь в Дугарск приезжала без нее.

— И все же я прошу вас оставить клинки себе, — сказала она. — Это согласовано с Василием Петровичем. Отслеживать вас по ним никто не будет. Наташе они привычны, а такое оружие не просто стоит очень дорого, но и его невозможно заказать. Это вещь очень высокого качества. И у Наташи будет свое оружие.

Клинки брать не хотелось, потому что тогда мы начинали играть в навязываемую Куликовыми игру. Я ее мог нарушить прямо сейчас, но в этом случае придется что-то думать с подарком на Рождество. Наташа посматривала вопросительно, и ее желание оставить себе мечи было понятно: они удобны, привычны и являются связующим звеном с ее родными. Но этого звена нам не нужно по ряду причин. И главная — я не доверяю Куликовой. Когда она притворялась: в начале разговора или потом — знает только она сама. И пользоваться куликовскими мечами — призывать к себе неприятности.

— Наташа, что ты скажешь сама? — обратилась Куликова к дочери. — Это в большей степени касается лично тебя, чем твоей семьи.

Решено, все равно мечи — это не совсем подходящий рождественский подарок. Буду думать в сторону украшений.

— Наташа, до того как ты примешь решение, я хочу тебе что-то показать.

Я поднялся и вышел из гостиной. Нужно было забрать клинки из машины. Конечно, я хотел подарить их уже вместе с ножнами, но пока можно и так.

Забрав сверток, я принес его в гостиную и развернул только перед Наташей.

— Ножны для них пока делают. Хотел подарить законченную вещь на Рождество, — пояснил я. — Но сейчас ты должна понимать, что у тебя есть выбор.

— Откуда? — пораженно выдохнула она, переводя влюбленный взгляд с оружия на меня и обратно. И я мог бы поклясться, что ей сейчас было сложно определить, что или кто ей больше нравится.

— Я каждое утро работал в кузне, — напомнил я.

— Я думала, что-то для машины делаешь. Ты говорил о необходимости задних сидений.

— На них материала нет.

Куликова ерзала-ерзала, не выдержала, встала и подошла к нам, после чего в восхищении застыла. Наташа же тоже встала, взяла мечи, примерилась, сделала несколько выпадов, покрутила в руке, провела серию ударов и сказала:

— Они как живое продолжение руки. Лежат в руках, словно созданы для меня.

— Они и созданы для тебя, — напомнил я. — Так что, Анна Александровна, забирайте свои мечи. Они нам теперь не нужны. У Наташи есть свое оружие.

— Удивили, Петр Аркадьевич, — с неподдельным уважением сказала она. — Можно мне их тоже посмотреть поближе?

— Спрашивайте у владелицы.

— Наташа?..

Наташа молча протянула матери мечи рукоятями вперед. Честно говоря, я забеспокоился, потому что уровень защиты у нас сейчас был ниже уровня этих мечей. Валерон молчал, но я очень надеялся, что и он, и Хикари не застыли от восхищения при виде мечей, а честно пытаются нас охранять.

Однако Куликова даже попытки не сделала напасть. Она придирчиво осмотрела работу, проверила остроту, разрубив собственный носовой платок, сделала пару связок, выказав неожиданное мастерство. Сразу вспомнился рассказ о том, что она сама ходила в зону — владение оружием было на высоте и куда лучше, чем у старшей княжны, воспринимавшей походы в зону как развлечение и ходившей исключительно под присмотром дружинников отца.

Возвращала клинки Куликова с явной неохотой. Было видно, что ей и дальше хотелось с ними работать.

— Убедились, что Наташа ничего не потеряет, отказавшись от ваших клинков? — усмехнулся я.

— Должна признать, эти мечи — лучшее, что я держала в руках. И намного лучше тех, что мы думали оставить вам в качестве свадебного подарка. Теперь я даже не знаю, чем близким по стоимости их можно заменить. У нас, знаете ли, Петр Аркадьевич, не так много ценностей осталось.

— Предлагаете вас пожалеть, Анна Александровна? — хмыкнул я.

После того как мечи вернулись к Наташе, я успокоился, но не настолько, чтобы относиться с пониманием ко всем куликовским вывертам.

— Предлагаю все же достичь определенности в том вопросе, ради которого я сюда приехала. Нам нужна Наташина помощь. Что вы за нее хотите?

Я посмотрел на супругу. Разрыва отношений с семьей она вряд ли хотела, да и мне лучше находиться с Куликовыми в худом мире, чем в хорошей войне. Деньги я с них получу и так, по договоренности с отчимом, о чем они не должны узнать. А брать деньги с них за Наташину помощь — как-то мелочно и недостойно.

— Я буду помогать безо всяких условий, — ответила Наташа. — Но к вам не поеду.

Я хотел было добавить, что еще не станем принимать князя Куликова в нашем доме, потом понял, что тогда речи хоть о каком-то примирении не будет, поэтому добавлять ничего не стал.

— Я подозревала, что оно так и будет, поэтому привезла с собой парный переговорный артефакт. Самый простой вариант, как видите, — она извлекла нечто похожее на пудреницу. — Меток здесь никаких нет. Могу поклясться. Да и структура изделия такова, что любое встроенное заклинание будет мешать работе. Вторая половина артефакта останется у меня. Боюсь, Василий Петрович еще долго не сможет успокоиться по поводу брака младшей дочери.

— Он очень бесится? — спросила Наташа, принимая свою половину артефакта.

Желание помочь родным понятно, но нужно будет и Хикари попросить проверить, и самой Наташе намекнуть, чтобы вероятности прикинула, насколько опасно держать такое при себе.

— Очень. Ты же знаешь, он хочет, чтобы все было по его. Алексей Фомич сдерживает, но у него не всегда это получается. Мария тоже подливает масла в огонь. Она в ярости не меньшей, чем отец. Она считала вас, Петр Аркадьевич, своим поклонником.

— Я не давал для этого повода, — сразу открестился от сомнительной чести. — Паука я сделал по настоянию Козырева. Он сначала намекал, потом потребовал прямо.

— Я вас ни в чем не обвиняю, Петр Аркадьевич, — ответила Куликова. — Хотя ваш брак оказался как гром с ясного неба. Ничего его не предвещало.

После того как она получила от Наташи согласие на помощь, она успокоилась, расслабилась и стала почти нормальной. Настолько нормальной, что я скрепя сердце предложил ей до отъезда в Дугарск (а уезжала она завтра) переехать к нам. Потому что в нынешней ситуации то, что она остановилась в гостинице, говорит в глазах общества не в нашу пользу.

Наташа мне за это предложение была благодарна. Но еще сильнее была благодарна Хикари, которой я разрешил взять с гостьи тридцать процентов вместо договорного одного. Ничего, к утру все восстановится, а что самочувствие будет странным — так это послужит основанием для того, чтобы не навещать нас слишком часто.

Глава 31

Валерон общение Наташи с мамой на самотек не пустил, отправился подслушивать. Как он заявил не потому, что Наташе не доверял, а потому, что хотел понять, чего ожидать от Куликовой. Он мне даже трансляцию устроил, во время которой Куликова выясняла, все ли у нас хорошо в постельном плане, и давала советы, явно не подозревая, что дочь — девственница. Разговоры там шли довольно интимные, не предназначенные для посторонних, особенно мужского пола.

Подслушивать мне казалось неприличным, но отключить трансляцию мог только ее инициатор, который все-таки сообразил это сделать. Но к этому времени я ощущал себя глупым подростком, подглядывающим в щелку в женской бане. Чувство то еще. Нужно будет поговорить с Валероном, чтобы не конфузил больше. Сам-то он стеснением не страдает, поди лекцию до конца дослушал.

Отвлечься позволил телефонный звонок. Внезапно это оказалась маменька, которой удалось упросить отчима разрешить ей использовать телефон для срочного дела. Она разрешила полежать в купели одной из своих подруг. Та пришла в восторг и непременно захотела себе такое же устройство. И теперь маменька на меня насела даже не с просьбой, а с требованием сделать такое и подруге. Я озвучил ценник, после чего маменька растерянно переспросила:

— Так дорого? Но это же просто ванна. Обычная ванная с дополнениями.

— Вообще-то, это артефакт, — возмутился я. — Очень дорогой артефакт, на создание которого ушло множество ингредиентов из зоны. Другие материалы туда не подойдут. А то, что из зоны, дорого и в добывании, и в обработке. Плюс схема, которой больше ни у кого нет. Так что да, может, и ванна, но очень дорогая ванна.

— Не из золота же она…

— Из золота вышло бы дешевле. И в золотой таких эффектов не будет. Поэтому, если твоя подруга очень уж захочет иметь такую ванну дома, я сделаю, но по цене, которую назвал. И ни копейкой меньше.

— Боже мой, Петя, мне даже в голову не пришло, что ты мог сделать такой дорогой подарок. Я чувствую себя ограбившей собственного сына, — пафосно заявила маменька. — Я должна тебе это вернуть.

Это было актом огромного самопожертвования, потому что, говоря это, маменька с трудом удерживалась от слез. Потом она столь долго и многословно извинялась, что я, поначалу отбивавшийся тем, что мне для нее ничего не жалко, под конец потерял нить разговора и перестал слушать, воспринимая ее речь как белый шум. Поэтому пропустил момент, когда от извинений и самобичеваний маменька перешла к обсуждению своего процента за посредничество. Оказалось, что я уже дал добро на создание предприятия. И даже одобрил логотип в виде белого ворона. Каким чудом маменька это провернула, знала только она сама. Впрочем, мне всегда казалось, что она лишь притворяется глупенькой, потому что так куда проще жить, а деловая хватка у нее имеется. Уверен, не погибни мой отец — и маменька неплохо устроилась бы и среди Вороновых.

Наконец отчиму удалось отобрать у нее трубку, после чего он сообщил, что даты экзаменов для меня и Наташи назначены почти сразу после Рождества, а еще что удалось найти трех хороших механиков для будущего предприятия по производству автомобилей. Дело за малым — создание самого предприятия. Документы уже фактически готовы.

— Из расчета пятьдесят на пятьдесят процентов по владению, — предложил он.

— При всем уважении, Юрий Владимирович, на такое распределение я не согласен. Семьдесят пять на двадцать пять. В мою пользу, разумеется.

— Но позволь, Петя, с тебя только идея. Все расходы ложатся на меня. В этом случае пятьдесят на пятьдесят — прекрасный вариант. Другой бы тебе столько не дал.

— У меня есть возможность оплатить расходы полностью, но я предлагаю пополам. С меня не только идея, но и чертежи. А еще изготовление двигателя. С моей стороны вклад куда весомей. Я даже подумываю о том, что двадцать пять процентов — это много.

— Мало, Петя, очень мало. Не уверен, что долевое участие в этом случае будет мне выгодно.

— Что ж… Тогда не буду рассчитывать на ваше хорошее отношение и займусь самостоятельно. Не хватит собственных средств, создам акционерное общество. У меня уже интересовались по этому поводу.

— Давай обсудим при личной встрече, — сразу же заявил отчим. — Дата экзаменов назначена. Вам все равно в Верх-Иреть возвращаться. Тогда и поговорим.

— Хорошо, Юрий Владимирович.

Я прекрасно понимал, что одного производства мало. Нужна эффективная продажа, которую я вряд ли смогу обеспечить. Мне было выгодно перевалить этот аспект на отчима, но я хотел бы оставить за собой контрольный пакет и право принимать определяющие решения. Нужна гарантия, что в производство никто не станет вмешиваться. В то же время продажу я на себя брать не хотел. Я был уверен: мы придем с отчимом к консенсусу, который устроит обоих.

После телефонных переговоров чисто ради успокоения я решил заняться розовой паучихой, лежавшей сейчас в моей артефактной мастерской. Был в этом желании и второй слой: если Наташа решит провести Куликовой экскурсию по дому, то последняя увидит изувеченный ее старшей дочерью механизм. Намек на то, что я ничего не забыл и забывать не собираюсь.

Зрелище паучонка представляло жалкое — с печально повисшими лапами казалась именно трупом ранее живого существа. Заменить в ней я решил все. Двигатель вообще поставить тот, что раньше был в Мите, с водным элементалем. Предупредить Беляевых, что на холод паучка выносить нельзя — и розовая девочка будет прекрасно функционировать в доме.

Наташе я решил сделать другую, чтобы супруга не думала, что ей опять досталась переделка вещи от старшей сестры. Цвет, опять же, у этой розовый, на любителя. Для питомца Ниночки он подойдет, а вот будущей княгине Вороновой нужно что-то посерьезнее.

Проволоки из металла механизмусов у меня на новую разводку хватило. Управляющий блок я тоже сделал другой, а старый разобрал на детали. Что-то, конечно, пойдет только на выброс, а что-то я опять использую. Установил втягиваемые узкие лезвия и возможность стрелять каплями жидкого металла — решил, что для охранных возможностей паучка этого будет достаточно.

Доделывал утром, сел сразу после завтрака, но до отъезда Куликовой закончить не успел, но только потому, что много провозился в кузне с корпусом — хотел заделать разрез так, чтобы краска не пострадала.

Приходилось точечно сваривать, сразу же остужая, чтобы ничего не отслоилось. Мастерская, конечно, давала гарантию, что ничего не отойдет, но вряд ли они рассчитывали на такую температуру. Нужного результата удалось достичь, при этом с краской ничего не случилось.

Выехали мы вдвоем с Куликовой, потому что задние пассажирские сиденья я так и недоделал. Попрощались мать с дочерью очень тепло. Мне даже показалось, что обе с трудом удержались от слез. Но удержались. Куликова так вообще выглядела образцом железной леди. Сидела она в автомобиле так прямо, как будто у нее к спине была привязана палка.

— И все же, что бы вы хотели получить в качестве свадебного подарка? — неожиданно спросила она, когда мы уже подъезжали. — Наташа говорит, что ей ничего не нужно, но у вас может быть свое мнение.

— Не все в этом мире измеряется деньгами, — ответил я. — В настоящий момент у нас нет нужды в чем бы то ни было.

— Насобирали у нас кристаллов и торгуете? — насмешливо сказала она. — Следы вашей железной машинки на полозьях много где видели.

Идти в отказ я и не подумал.

— Намекаете, что я не имел на это права? — усмехнулся я, не глядя на нее. — Хорошо, будем считать это Наташиным приданым.

— Как вы торопитесь разорвать с нами отношения.

— Считаете, что у меня на это нет причин?

— Василий Петрович несдержан в эмоциях, но отходчив.

— Он что-то говорил про коллекцию голов в банках. Те, чьи головы там заспиртованы, его отходчивости радуются?

— Это гнусные сплетни! — возмутилась она.

— Василий Петрович был столь любезен, что лично пояснил мне, что меня ожидает, — хмыкнул я.

— Он пугал.

— Вы же знаете, что не пугал.

— Князьям иногда приходится принимать тяжелые решения.

— Не путайте княжеские решения и безнаказанность маньяка, — отрезал я.

— Посмотрим, что вы запоете, Петр Аркадьевич, когда у вас подрастут свои дети, — возмутилась она. — Надеюсь, с этим вы торопиться не будете? Вы еще сами не слишком взрослые.

— Не могу вам этого обещать, Анна Александровна. Дети, знаете ли, не всегда интересуются мнением родителей, появляться им или нет.

— Да что ж вы так враждебно воспринимаете все мои попытки поговорить с вами нормально? Петр Аркадьевич, я бы хотела добиться примирения между вами и нами, — прямо сказала она.

— Во мне еще слишком живы воспоминания от последней встречи с Василием Петровичем, — ответил я. — Мне сложно воспринимать его иначе, чем врагом.

На это ей ответить было нечего, хотя я подозревал, что весь разговор был заведен ради того, чтобы при следующем визите в столицу вместе с супругом остановиться у нас. Пожалуй, я мог бы на это пойти — Хикари для развития требовалось много энергии, а с Куликова я бы разрешил брать ее по максимуму. Нужно было и с Куликовой процент увеличить, а то она даже не заметила, что ее магия рассеивалась в нашем доме…

Тем не менее расстались мы почти мирно. Я помог отнести ее небольшой чемодан до каюты дирижабля, где мы распрощались, похоже, со взаимным желанием не встречаться как можно дольше. Я подозревал, что стоит дать слабину — и у нас в доме прочно поселится Мария Васильевна, на что, по словам Валерона, намекала ее мама в приватном, как она думала, разговоре с Наташей. Потому что будущее у Куликовского княжества теперь куда приглядней, а значит, старшая княжна может рассчитывать на партию получше. А где ее искать, как не в столице? Но, опять же по словам Валерона, Наташа ответила, что Марию Васильевну мне будет видеть неприятно, потому что она изрубила мое изделие.

Чую, принесет мне куликовское семейство официальные извинения в ближайшее время. Князь заявит, что я его неправильно понял — мол, у него такое специфическое чувство юмора. А княжна — что ее розовый подарок пострадал в результате несчастного случая и она от него не отказывалась, а хотела отремонтировать.

Я постарался выбросить из головы Куликовых — они в ближайшее время не появятся на горизонте, а вот к еще более неприятному Антоше мы приглашены на сегодня. Приглашение было сделано в присутствии княгини Вороновой, поэтому нам пришлось пообещать прийти.

Как мне казалось, у Антоши было слишком много свободного времени. Создавалось впечатление, что он целыми днями ничем не занят. Должны же у него быть какие-то служебные обязанности? Я подозреваю, что игра в карты в них не входила, а больше ни о какой Антошиной деятельности я не слышал.

— Если мы пойдем к Антону, произойдет что-то нехорошее, — сказала Наташа, когда мы уже собрались. — С очень высокой вероятностью.

— Никто из нас не пострадает? — уточнил я.

— Нет, конечно, с вами же буду я, — возмущенно тявкнул Валерон, чье мнение сейчас было не слишком важно.

— Не пострадает, но придется делать какой-то неприятный выбор.

— Тогда лучше сходить, иначе Антон заявит о нарушении нами договоренности, что недостойно дворянина. В следующий раз уже откажемся, апеллируя к сегодняшнему дню. Если, разумеется, он все же решит что-то устроить.

Валерон отправился с нами в невидимости: на руках его в такой дом, закрытый от проникновений, пронести можно было. Внутри защиты дополнительной не будет, и Валерон рассчитывал проверить уровень жизни моего кузена изнутри.

— Главное, столовые приборы в качестве компенсации не вздумай переть, — предупредил я его сразу. — Потому что Антоша этим непременно воспользуется, чтобы обвинить нас.

— Я только посмотрю, — обиженно тявкнул Валерон. — Прикину, на какую компенсацию можем рассчитывать. И при возможности изыму лишнее, чтобы на наемных убийц ему точно не хватило.

На руках он, конечно, не устроился, но прошел с нами, после чего я перестал его чувствовать рядом — видно, помощник не стал откладывать в долгий ящик инвентаризацию имущества, на которое нацелился.

Кроме нас с Наташей, на ужине были и другие приглашенные. Особенно выделялся один из Антошиных сослуживцев, успевший к этому времени изрядно набраться, что отразилось на его поведении не в лучшую сторону — он стал чрезмерно агрессивен по отношению к тем людям, рядом с которыми находился. И почему-то чаще остальных он оказывался рядом с нами и напрашивался на то, чтобы получить по физиономии. Антоша и София делали вид, что этого не замечают, и урезонивали наглого офицера другие.

В планы Антоши урезонивание не входило, поэтому он решил несколько события поторопить:

— Можете себе представить, mes amis, чтобы молодой человек с такими данными, как Петр, наотрез отказывался от военной стези? Ma chère grand-mère уже его и так и этак уговаривала, а он ни в какую не соглашается.

— В роду Вороновых все достойные мужчины оканчивали военное училище, — довила София, жеманно улыбаясь, — поэтому мне тоже сложно понять нежелание Петра.

— Возможно, он просто трус? — заявил нетрезвый офицер.

— Георгий, что вы такое говорите? — хихикнула София. — Среди Вороновых трусов нет, это я вам вполне определенно говорю.

Если не считать ее супруга и Максима Константиновича — и это при условии, что с остальными Вороновыми я пока не знаком.

— А у самого Петра языка нет? Отвалился? — ехидно бросил Георгий.

— Мне неинтересно это направление деятельности, — холодно сказал я, уже понимая, к чему все идет: не для того Антоша старательно наводил на меня этого типа, чтобы сейчас спустить все на тормозах.

— Именно так он и отвечает, — с деланой грустью сказал Антоша. — Мол, если у мужчины в голове есть мозги, делать ему в военном училище нечего.

— Это он про нас так? — взревел пьяный Георгий. — Оскр-р-рбление. Оно смывается только кр-ровью.

Рычал он грозно, но я только теперь сообразил, что он не столько пьян, сколько играет роль, а значит, с Антошей у них есть какая-то договоренность. Дурацкая ситуация, в которую я попал по своей же глупости из желания соблюдать все присущие дворянскому сословию условности. Не стоило сюда приходить.

Остальные гости были не в курсе Антошиных планов и договоренностей, потому что Георгия пытались успокоить, но неудачно: он прорвался ко мне и запустил перчаткой, которую я поймал у своего лица.

— Сударь, вы оскорбили всех военных, — заявил он. — Я вас вызываю. Прямо сейчас. Бой до смерти.

Один из военных влез между мной и этим типом, не дав мне ответить.

— Антон, утихомирь своего друга, — сказал он. — Он ведет себя неприлично. Ему нужно проспаться и успокоиться.

— Я не могу вмешиваться в вопросы чести, — пафосно ответил Антон. — Если mon cousin откажется от дуэли…

То мне будет закрыта дорога во все приличные дома Святославска. Это понимали все, несмотря на абсурдность ситуации.

— Я не отказываюсь, — ответил я. — Но разве время, место и оружие выбирает не вызываемая сторона? Не много чести победить едва стоящего на ногах человека.

— Я достаточно хорошо стою на ногах, чтобы не оставить от тебя мокрого места! — рявкнул Георгий.

— Вы так спокойны… — обратилась к моей супруге одна из дам. — Нужно что-то срочно делать, чтобы не допустить дуэль.

— Переживать нужно не мне, а друзьям Георгия, — ответила Наташа. — Натравливая его на Петра, Антон забыл упомянуть кое о чем.

— Но Георгий — известный бретер. За его плечами множество выигранных дуэлей, половина которых, если не больше, заканчивались смертью противника.

— Вот именно, — гордо сказал Георгий мне. — Боишься, штафир-р-рка?

— Господа, — обратился я к присутствующим. — Кто окажет мне честь стать моим секундантом?

Глава 32

Согласовали мы условия быстро: магия и собственные защитные артефакты. Мне всячески намекали, что лучше брать огнестрел и без артефактов — тогда, мол, у меня появятся шансы. Но я критически оценивал свое владение огнестрельным оружием.Топорик не относился к приличным орудиям для дуэлей, поэтому, даже если бы я был уверен в том, что достаточно хорош с ним, чтобы выйти против серьезного противника, то выбрать его для дуэли не получилось бы.

— Петр, вы просто не представляете, насколько силен Бодров в магии, — уговаривал меня штабс-капитан Кривцов, вызвавшийся стать моим секундантом. — А так обменялись бы парой выстрелов и разошлись бы.

Для меня, к сожалению, это был не вариант, поскольку модифицированная удача стащила бы с противника пару навыков, что он непременно заметил бы. Кроме того…

— Валентин, если вы не обратили внимания, то Георгий говорил о бое до смерти одного из противников, — напомнил я.

— Возможно, его удовлетворят извинения?

Кривцов искренне хотел разрешить конфликт и на приятеля Антоши не походил совершенно. Скорее всего, приятелем и не был. Налицо была дружба между женами. Супруги обоих офицеров даже сейчас о чем-то перешептывались и хихикали. София выглядела удовлетворенной приемом, да и на физиономии Антоши временами проскакивала довольная улыбочка. Он ее, конечно, гнал и принимал вид придурковатый и озабоченный, но со вторым у него не складывалось в отличие от первого. Только идиот продолжит вкладывать деньги в предприятие, которое ему уже ничего не принесет кроме убытков: кусок реликвии больше не являлся определяющим в борьбе за княжение.

Я скептически хмыкнул.

— Он меня оскорбил, а я должен извиняться? С чего вдруг? Кроме того, я подозреваю, что ему заплатили за мою смерть, поскольку на меня уже трижды покушались.

Теперь скептически хмыкнул офицер. Решил, что привираю — мол, если трижды покушались бы, то я так спокойно об этом не говорил бы. Честно говоря, я сам удивлялся своему спокойствию, но после зачистки местной организации Черного солнца еще одним трупом меня было не напугать. На моей стороне была и сила магии, и опят ее использования. А еще я доверял уверенности Наташи.

— Можно упирать на то, что ваш кузен исказил смысл ваших слов. С вашей стороны это трусостью не будет. Бодров два заклинания довел практически до первого ранга, там не хватает одного-двух уровней. То есть у вас в дуэли с магией шансов нет. Не знаю, что имела в виду ваша супруга, когда говорила, что Антон о чем-то умолчал, но вряд ли вам хоть что-то даст преимущество.

Не то чтобы я всем не доверял, но и рассказывать впервые встреченному человеку о том, что у меня уже четыре заклинания достигли уровня первого ранга, да еще и усилены двойным сродством, было неосмотрительно.

— Наверное, то, что в магии я не так уж беззащитен. Я несколько месяцев провел, ежедневно ходя в зону. Кристаллы тратил на свою прокачку, а усиливающиеся навыки обкатывал на тварях. Там стоял выбор: я или они. И поскольку я привык не участвовать в дуэлях, а убивать, то у меня возник закономерный вопрос. Что мне будет, если я этого Георгия убью?

— Вы так уверены в своих силах? — скептически спросил он.

— Не могу же я разочаровать Наташу? — усмехнулся я. — Так чем мне грозит смерть противника на дуэли?

— Если дуэль была проведена по всем правилам, то ничем. Вы имеете полное право убить своего противника. Все слышали, как Георгий вопил: «До смерти», так что вы всего лишь защищаетесь. И все же я бы вам рекомендовал попытаться примириться до дуэли.

— Заинтересованные лица не дадут ее избежать, — ответил я. — Лучше еще раз показать, что ко мне не стоит лезть.

— Петр, вы слишком легкомысленно относитесь к этой ситуации. У вас хотя бы артефакты хорошие? Кто производитель?

— Я сам.

— В смысле вы сам?

— Защитные артефакты моего производства. Уверяю вас, это лучший из возможных вариантов.

После этих слов я окончательно упал в глазах моего секунданта, потому что он увидел заносчивого пацана, который не дружит с реальностью и слишком много о себе мнит. С точки зрения штабс-капитана, я был уже покойником, который еще ходил и что-то говорил, но от которого завтра останется одно воспоминание. Кривцов перестал меня уговаривать решить дело миром и приложил все усилия к тому, чтобы дуэль состоялась как можно быстрее.

Как выяснилось, для магических дуэлей существовал специальный полигон, который на время проведения дуэли накрывался защитным куполом такой мощности, что он каждый раз заряжался секундантами под завязку. Запас магии был приличный, поэтому я заподозрил, что меня на огнестрел уговаривали еще и по причине того, что не хотели эту дурь заряжать.

Когда мы приехали, там как раз проходила очередная дуэль. Зрелищно проходила. Противники обменивались низкоуровневыми ударами, которые полностью гасились их артефактами. Сам полигон был небольшим и без каких-либо укрытий под куполом. То есть использовать особенности рельефа не получилось бы.

— У нас побыстрее будет, — сказал Георгий, хищно подкручивая ус. — Один удар — и труп.

Больше пьяным он не выглядел, хотя Антоша настоял, чтобы его напоили отрезвляющим зельем — а то мало ли, рука дрогнет и не получится меня пришибить с первого удара. Похоже, и остальные уже обратили внимание на то, что симпатии одного Воронова не на стороне другого.

— Так торопитесь на тот свет? — усмехнулся я. — Один удар не обещаю. Возможно, придется отправить несколько, чтобы просадить ваши артефакты.

— Сил не хватит просадить мои, — усмехнулся он. — А вот твои вряд ли даже одну мою Искру выдержат. У меня она сорок седьмого уровня, а у тебя?

— Под куполом скажу, — ответил я, потому что купол гасил не только магию, но и все звуки, а информация о росте моей Искре для Антоши была лишней. — И покажу.

После последней сортировки кристаллов Искра у меня выросла до совершенно неприличного шестьдесят девятого уровня. Водяной шар дорос до шестьдесят пятого, теневая стрела — семьдесят первого, теневой кинжал — пятьдесят пятого, удушающая тень — девятого уровня. И даже снег вырос до двадцать третьего — с моим Вихрем можно уже полноценный буран запускать внутри купола. Можно и попробовать, чтобы замаскировать уровень Искры. Зрелищности, опять же, прибавится. А то ведь действительно с одного-двух ударов прибью, а так хоть будет что вспомнить зрителям. Вон как нынешние дуэлянты стараются: вот куполом то вспышки мерцают, то вода льется, чтобы тут же испариться или замерзнуть. Не дуэль, а представление. Возможен и дружеский спарринг.

— Было бы чего там показывать, — расхохотался Георгий, жестом предлагая к нему присоединиться остальным. Его секунданты захохотали, Антон к ним присоединился, а вот присутствующие дамы — нет.

София оказалась умнее мужа и сообразила, что если ни я, ни Наташа не боимся предстоящей схватки, то, значит, у меня есть козырь в рукаве. Она выглядела настороженной и походила сейчас на крысу, выглядывающую в щель.

К нам подошел целитель и поинтересовался, не хотим ли мы воспользоваться его помощью по результатам дуэли. Говорил он, не отвлекаясь от происходящего под куполом, чтобы в случае чего успеть прийти на помощь.

— У нас дуэль до смерти одного из противников, — хмуро сказал Кривцов, уверенный, что отправляет меня на заклание.

— Второму помощь не понадобится? Учтите, по предварительному договору стоимость ниже.

— Очень неравные противники. — Кривцов указал сначала на меня, потом на Георгия. — Целитель вряд ли понадобится.

Похоже, Георгий был в этом месте завсегдатаем, поскольку целитель бросил на меня соболезнующий взгляд и отошел, решив, что его услуги никому не понадобятся.

Тем временем под куполом противники выдохлись и отправляли заклинания уже не с таким пылом, как сразу, когда мы подошли. Значит, скоро освободится.

— Этот Георгий — голь перекатная, — внезапно тихо сообщил Валерон. — Адрес узнай, откуда компенсацию забирать, а то денег у него совсем мало, а артефакты забирать до дуэли нельзя, а после дуэли никто не разрешит. Да и артефакты у него так себе. Если бы не Антоша, я бы вообще решил, что день зря прошел. Эх, в зоне как-то попроще было.

Похоже, Антоша расстался с какими-то серьезными ценностями. И не спросишь пока — решат, что от страха сам с собой беседую, а вот адрес узнать можно.

— Георгий, у вас какой адрес? — внаглую спросил я.

Он на автомате ответил и лишь потом спросил:

— Вам зачем?

— Это же совсем рядом, — обрадовался Валерон, после чего я сразу перестал его чувствовать.

— Чтобы знать, куда труп отвозить. Или этим займутся ваши секунданты?

— Я умирать не собираюсь.

— Все мы не собираемся, но дела в порядке держать надо. Завещания написали?

— Вы в нем не упомянуты, — отрезал он, почему-то резко расхотев смеяться.

Купол над полигоном рассеялся, и с поля битвы вышли два теперь уже не противника, оба потрепанные, но довольные прошедшей схваткой. Они еще делились друг с другом вариантами, как было бы удобнее убивать, если бы у них на чуть больше хватило бы сил.

— С женушкой попрощайся, — благодушно сказал Георгий. — Поцелуй ее, то-се.

— По окончании поцелую. Не тяните время.

— Я тяну? Я даю тебе возможность насладиться последними минутами жизни. Больше ее не будет. Пойдем, если так торопишься умереть. Выйдет только один.

Он горделиво выпятил грудь и поднял кулак к небу, показывая свою уверенность в победе. Наташа ко мне подошла, коротко поцеловала в щеку, прошептала: «Будь осторожней. Лишнего не говори» и сразу отошла.

На полигоне мы разошлись по сторонам, дождались, пока секунданты заправят купол энергией и его включат, после чего я спросил:

— Сколько Антоша пообещал за мое убийство?

— Ты дешево стоишь, — усмехнулся он. — Всего пятьсот рубликов. На моей памяти были заказы и подороже. Но они и посложнее были.

— Уверены? — усмехнулся я.

— Уверен. Как я говорил, у меня Искра сорок седьмого уровня, а у тебя?

— Шестьдесят девятого и двойное сродство к Огню. Так что Антоша вас подставил знатно.

Как раз в этот момент раздался звук, означающий старт дуэли, и я выпустил связку снег-вихрь, чтобы закрыть картину от зрителей. Чувство направления работало у меня даже в таких условиях. Я мог закрыть глаза и безошибочно сказать, где сейчас Георгий, который на месте стоять не стал и сейчас хаотично передвигался по полю, приближаясь ко мне. Давать такой возможности я ему не собирался, поэтому сразу же отправил Искру. Артефакты просадил не полностью, но, судя по донесшейся ругани, прилично. Он, кстати, среагировал быстро и отправил Искру уже в меня, строго в том направлении, с которого ему прилетело.

Увернуться я не успевал, и его заклинание приняли на себя мои артефакты, почти сразу же восстановив потраченное на защиту.

— Слышь, как там вас… Петр? Может, до первой крови? — внезапно раздался голос Георгия.

То есть когда убивает он — все нормально, а когда убивают его — уже что-то пошло не так?

— Я извинения принесу. Официально, — добавил он, рассчитывая на мое согласие.

Но у меня Валерон за компенсацией отправился, и он не рассчитывает, что в квартире появится живой хозяин. Разве я могу подвести песика?

— Чего молчишь? Я честно хочу завершить бой. Обменялись ударами — и довольно. К чему проливать лишнюю кровь? Это плохо отразится на ауре мага. Ты об этом знаешь?

Об этом я не знал, зато я прекрасно знал, что заклинание можно бросить на голос. Именно об этом меня предупреждала Наташа. В добрую волю того, кто убивает за деньги, верят только идиоты. Так что я отправил в противника в этот раз теневую стрелу, опять просадив его артефакты. Георгий уже ругался в голос, никого не стесняясь. Как он меня только ни называл. А после того, как он вспомнил про мою маменьку, наградив ее не слишком хорошим эпитетом, я разрядил над ним Шар воды — всегда интересно было, как это выглядит при использовании на противнике. Шар воды всего лишь опрокинул Георгия на песок арены. Возможно, еще немного подмочил, и не только его репутацию, — но я этого не видел, поскольку постоянно обновлял и Снег, и Вихрь.

Интересное это дело — дуэли, оказывается. На них тоже можно прокачивать полезные навыки. Жаль, Жар так не используешь — он снег подпортит и улучшит видимость Антоше.

Я ради проверки использовал портальное перемещение, чтобы сбить противника. Оказался рядом с ним, полоснул Теневым клинком и опять телепортировался, успев до того, как со мной встретилась его Огненная плеть, достаточно убойная, чтобы купол принял на себя удар с гулким хлопком и последовавшим мощным гудением. Свою Огненную плеть я использовать не стал — она смотрится красиво, но уровень заклинания у меня всего двадцать третий, а значит, эффективнее сейчас использовать другие заклинания.

— Тварь мерзкая вороновская, — взвыл Георгий. — Антон меня подставил, чтобы карточный долг не отдавать. Гнида вонючая, я его еще достану. Но сначала достану тебя, сучонок.

Воспитание у отдельных представителей армии хромало. Ругательства слышались старыми и неинтересными. Я решил, что ничего нового не услышу, поэтому ускорился, отправив сначала удушающую тень, а потом с обеих рук по заклинанию, Искру и Теневую стрелу.

Артефакты у Георгия были неплохими, да и сам он не собирался сдаваться, постоянно контратакуя. Но мои артефакты, в отличие от его, почти не просаживались, а его в конце концов превратились в бесполезные безделушки. После чего он рванул ко мне с намерением добить ближним боем, но не добежал: последняя Искра наконец пробила брешь в его защите. А Теневая стрела поставила точку в нашем соревновании, кто кого первым достанет. Повезло в этот раз мне. Вроде бы.

Я перестал обновлять Снег и Вихрь, чтобы в этом убедиться, и вскоре видимость оказалась достаточной, чтобы понять: действительно повезло. Потому что с наполовину отрезанной головой люди не живут. В целом противник выглядел как бездомный после ночевки под проливным дождем. Мокрый и грязный. На моем же костюме бой не отразился никак. Не было ни дыр, ни подпалин.

Купол убирать не торопились. Пришлось показать жестами, что мой противник — все с концами. Мое кун фу оказалось намного сильнее. Наконец купол рассеялся, и секунданты Георгия бросились к нему, таща за собой целителя. Но тот лишь руками развел. Конечно, здесь целитель не поможет. Чтобы поднять вот это вот, нужен некромант. А поскольку некромантии этот мир не знает, то Георгий найдет успокоение в специально для него выкопанной могиле. Точнее, выдолбленной — к этому времени земля промерзла уже настолько, что копать ее невозможно. Но покойник сам выбрал, когда ему умирать, никто его на аркане сюда не тащил.

Антоша подскочил ко мне и, вытянув шею, спросил:

— А Георгий?

— Тебе не придется ему платить обещанные за мое убийство пятьсот рублей, — ответил я. — Или ты рассчитывал не возвращать проигранные ему деньги? Короче говоря, Антоша, ты в выигрыше.

— Петр, что ты несешь? — вытаращился он на меня.

— Знаешь, когда я говорил с божьим помощником, он сказал, что семьи, покушающиеся на свою кровь, вырождаются. В твоем случае это происходит, даже когда ты не покушаешься лично. Антоша, ты мне реально с покушениями надоел! — проорал я ему прямо в лицо. — Ты необучаемый идиот! Чтобы тебя я больше не видел и о тебе не слышал, понял?

— Петр, тебя извиняет состояние аффекта, — забормотал Антон, косясь на внимательно прислушивающихся к нашему разговору офицеров. — Мало ли что нес этот Бодров, он вообще с головой не дружил. А уж перед смертью мог окончательно свихнуться.

Я его брезгливо обогнул и подошел к Наташе:

— Поехали? — предложил я.

— Подождите, Петр, — догнал меня Кривцов. — Поздравляю вас с заслуженной победой. Чьего изготовления, вы сказали, у вас артефакты?

Навыки Петра на конец четвертого тома

Полученные от бога, внеуровневые навыки

Абсолютная память

Воззвание к богу — возможность общаться с выбранным богом через алтарь в Лабиринте (Админский доступ)

Дар Бога — позволяет быстрее обучатся и иметь более высокие шансы получения хорошей добычи

Поиск осколков

Слияние осколков

Сокрытие сути

Немагические навыки

Блокирование боли 3 уровень (10 секунд х уровень)

Гибкость 16 уровень

Ловкость 18 уровень

Меткость 19 уровень

Плавание 7 уровень

Регенерация 9 уровень

Сила 21 уровень

Скорость 17 уровень

Чувство направления 5 уровень

Магические навыки

Адский паяльник (3) 4 уровень

Аквамания (2) 8 уровень

Блуждающий гриб(2) 1 уровень

Видящий 7 уровень

Вихрь 29 уровень

Вихрь листьев(2) 1 уровень

+Водяной шар 65 уровень

Воздействие на разум 12 уровень

Воздушный щит 14 уровень

Жар 10 уровень

Жар-Птица инженера (4) 2 уровень

Живой источник(2) 2 уровень

Иммунитет к воздействию на разум 17 уровень

Иммунитет к ядам 5 уровень

Иммунитет к магии Тени 3 уровень.

Интуиция 22 уровень

+Искра 69 уровень

Исцеление 1 уровень

Каменная твердость 7 уровень

Колокольчик 7 уровень

Ледяная игла (2) 25 уровень

Мимикрия 11 уровня

Модифицированная удача 25 уровня

Незаметность 11 уровень

Ночное зрение 8 уровень

Огненная плеть 23 уровень

Очищение 3 уровень

Ощущение чужого внимания 13 уровень

Парение 7 уровень

Пиромания(2) 3 уровень

Подводное дыхание 5 уровень (10 секунд х уровень)

Поиск тайников 10 уровень

Последняя капля (3) 4 уровень (100 мл х уровень)

Портальное перемещение 5 уровень (направление можно выбирать с десятого, а дальность с двадцатого. Дальше только увеличивается точность и расстояние)

Природная регенерация 11 уровень (Природа, восстанавливает днем магическую энергию, ночью — здоровье,

Пространственное хранилище 7 уровень

Скиамания (2) 4 уровень

Снег (2) 23 уровень

+Теневая стрела 71 уровень

+Теневой кинжал 55 уровень

Теневой плащ (2) 7 уровень

Теневой сгусток 26 уровень

Удушающая тень (3) 9 уровень

Устойчивость к зоне 12 уровень

Цепкие лапки 7 уровень

Чувство незримого 1 уровень

Шар света 7 уровень

Ядовитый плевок 2 уровень

Профессиональные навыки

Зачарование артефактов 3 уровень

Зельевар 1 уровень

Зельевар-изобретатель 1 уровень

Изготовление артефактов 3 уровень

Ковка 1 уровень

Кузнечная гравировка 1 уровень

Магическая закалка 1 уровень

Мастер кузнечного дела 1 уровень

Мастер механики 2 уровень

Мастер-оружейник 1 уровень

Мастер по вскрытию замков 1 уровень

Мастер рун 1 уровень

Мастер создания артефактов 2 уровень.

Обработка 1 уровень

Оптик 1 уровень

Ремонт механического изделия 2 уровень

Часовщик 1 уровень

Ювелир 1 уровень

Руны

Взрыв

Возврат

Легкость

Мощный удар

Оглушение

Предвидение

Прочность

Самозаточка

Самонаведение

Тишина

Удача

Яд

Сродство

Огонь — усиленное

Вода

Воздух

Природа

Тень — усиленное

Алхимия

Артефакторика

Механика

Кузнечное дело

С сокрытием сути

Воздушный щит 4 уровень

Иммунитет к воздействию на разум 2 уровень

Интуиция 2 уровень

Искра 3 уровень

Незаметность 2 уровень

Портальное перемещение 1 уровень

Регенерация 2 уровень

Теневая стрела 1 уровень

Шар света 2 уровень

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Отход

Content

Отход

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Навыки Петра на конец четвертого тома

Nota bene