Ясуси Китагава

Счастье за поворотом

Информация от издательства

Original title:

UNTENSHA MIRAI WO KAERU KAKO KARA NO SHISHA

Yasushi Kitagawa

На русском языке публикуется впервые

Китагава, Ясуси

Счастье за поворотом / Ясуси Китагава; пер. с яп. А. Хайретдиновой. — Москва: МИФ, 2026. — (Романы МИФ. Прекрасные мгновения жизни).

ISBN 978-5-00250-734-4

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Copyright © 2019 by Kitagawa Yasushi

Original Japanese edition published by Discover 21, Inc., Tokyo, Japan

Russian edition published by arrangement with Discover 21, Inc. and Japan Creative Agency, Inc.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Пролог

— В этом году вы добились впечатляющих успехов.

Из автомагнитолы раздавался бодрый, звучный голос радиоведущего.

— Спасибо большое.

— Говорят, вы сами пишете и музыку, и тексты. Скажите, когда вы решили связать свою жизнь с миром музыки?

— Довольно поздно. Все началось в средней школе, когда отец подарил мне гита… ш-ш-шкхх…

…В прошлый выход на биту он упустил отличный шанс, так что сейчас ему обязательно нужно вернуть раннера на базу. Интересно, что чувствует бэттер в такие моменты?

Водитель такси, решив, что Сюити будет интереснее слушать спортивную трансляцию, переключил волну. На вид он был примерно одного возраста с пассажиром.

— Честно говоря, совсем не понимаю, что за музыку сейчас слушает молодежь, — пробормотал водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Сюити сдержанно усмехнулся:

— Понимаю. Хотя, если честно, мне музыкальная программа нравилась больше, чем бейсбол.

— Ох, простите! — спохватился водитель и поспешно вернул прежнюю волну.

— …А кем работал ваш отец?

— Он был финансовым консультантом.

— Вот как. Значит, вы многим обязаны именно ему. Что ж, давайте перейдем к музыке. Сейчас прозвучит трек Taxi из нового альбома Life is Beautiful, релиз которого состоялся двадцатого числа. Расскажите немного об этой песне.

— Однажды я села в довольно необычное такси… И с того дня моя жизнь круто изменилась. Именно этот опыт и вдохновил меня на написание композиции.

— Вот как! Ну что ж, давайте послушаем. В эфире — Yumeka с песней Taxi.

Сюити не знал этой песни, раньше она ему не попадалась. Но звучание показалось приятным — спокойным, не раздражающим слух.

— «Необычное такси, которое изменило жизнь…» — пробормотал он себе под нос и вдруг невольно усмехнулся.

В памяти всплыли события десятилетней давности — те самые, о которых Сюити уже давно не вспоминал.

Дедлайн

«Год кажется бесконечно долгим… но стоит ему закончиться — и будто бы все пролетело в одно мгновение».

Это чувство знакомо каждому, особенно под конец декабря. Но с тех пор как Окада Сюити перешел работать в страховую компанию, ощущение быстротечности времени превратилось для него из абстракции в гнетущий, пробирающий до костей страх. С каждым новым месяцем он чувствовал его все острее — словно само время давит на него с такой силой, что еще немного, и он окажется полностью расплющен его тяжестью.

В индустрии страхования есть компании, где сотрудникам платят фиксированную зарплату, но компания Сюити к таким не относилась. Он трудился по системе full commission — то есть целиком на сдельной основе. Тот, кто сталкивался с такой системой, понимает, насколько пугающим может быть отсутствие гарантированной оплаты. За каждый новый контракт по страхованию жизни Сюити на протяжении года получал часть страховых взносов в качестве зарплаты. Размер этой доли варьировался в зависимости от компании, и, пожалуй, условия в его фирме еще можно было назвать щадящими. Однако по истечении первого года процент резко падал.

Таковы были правила компании, в которой работал Сюити. Зарплату, грубо говоря, можно было получать только на протяжении первых двенадцати месяцев после заключения страхового контракта. А на тринадцатый месяц выплаты становились настолько ничтожными, что их едва ли стоило принимать в расчет. Иными словами, прежде чем истечет этот срок, нужно обязательно заключить новый контракт. Иначе — конец. Просто не на что будет жить.

Пока он думал: «У меня еще полгода», — тревога почти не давала о себе знать. Но стоило этой мысли смениться на: «Осталось всего два месяца», — как все внутри скручивало. Исчезал аппетит, еда не шла в горло, ночами он долго не мог уснуть. Беспокойство сковывало тело так, будто кто-то незримо стягивал его тугими веревками.

Сюити окончил частный университет в Токио, который едва ли можно было назвать престижным. Как и следовало ожидать, устроиться на работу после выпуска оказалось непросто. Долгое время он метался в поисках и в конце концов нашел компанию, готовую взять его к себе. Так началась трудовая жизнь Сюити, и с тех пор он сменил еще несколько мест, прежде чем оказался в нынешней страховой фирме. До этого он работал в продажах, занимался подержанными автомобилями. Переход из автоторговли в страхование на первый взгляд может показаться странным, но на самом деле это довольно частое явление. Несмотря на разницу в документах, терминах и процедурах, у этих сфер есть кое-что общее: близкий, порой почти интимный контакт с клиентом. Ты знаешь, сколько детей у него в семье, как их зовут, сколько им лет. А если ты в курсе, какую машину и на каких условиях он купил, то можешь предположить, какой у него доход, образ жизни и приоритеты. А такая информация в страховом бизнесе — настоящее оружие.

Поводом сменить работу стали рассказы одного из сэмпаев[1], ушедшего из автомобильной компании немногим раньше. При каждой встрече он без устали ругал прежнее место работы и расписывал прелести своей новой жизни. В их бывшей фирме действительно хватало абсурда и несправедливости, и мечта «при первой же возможности уйти куда-нибудь, где получше» объединяла почти всех сотрудников. Так что Сюити легко поддался на уговоры сэмпая, который снова и снова уверял:

— Да хоть весь день ничего не делай — главное, чтобы был контракт. Тогда деньги сами капают. Тут все зависит только от тебя. Чем больше стараешься, тем больше зарабатываешь. Вот это настоящий кайф.

Убедившись, что тот говорит серьезно, Сюити перешел в ту же страховую компанию. Но тот, кто так настойчиво звал его за собой, вскоре бесследно исчез.

Сразу после перехода сэмпай активировал все свои прежние связи и начал заключать один контракт за другим. Уже в первый год его месячный доход достиг шестисот тысяч иен. Однако как бы удачно ни начался путь, рано или поздно наступает тринадцатый месяц, а вместе с ним и резкое падение доходов. Не прошло и полугода с тех пор, как Сюити пошел по стопам сэмпая, как тот сменил пластинку: жалобы на старую работу уступили место жалобам на новую. А когда выплаты практически сошли на нет, он просто исчез, будто растворился в воздухе, не оставив и следа. Сложно сказать, существует ли на этот счет точная статистика, но среди работников страховой индустрии бытует мнение: «Меньше трех процентов сотрудников остаются в этом бизнесе дольше десяти лет». До того, как устроиться в страховую компанию, Сюити и не задумывался, почему так. Но теперь он слишком хорошо знал эту сферу и понимал, насколько тяжело удержаться в профессии надолго.

— Доброе утро.

Сюити только открыл рот, чтобы поздороваться, как воздух сотряс властный голос — словно его поджидали у входа.

— Окада!

Это был директор компании — Такэси Вакия.

Вакия всегда щеголял в безупречно сидящих, идеально выглаженных костюмах. Даже в такую духоту он не расставался с пиджаком. Вакия был одержим внешним видом: регулярно посещал спортзал после работы, следил за фигурой, каждый день аккуратно укладывал волосы. На носу у него неизменно красовались стильные очки, и было неясно, носит ли он их для зрения или просто как дополнение образа.

Он был примерно ровесником Сюити. Открыв компанию в тридцать лет, Вакия шаг за шагом, год за годом — вот уже восемнадцать лет — последовательно развивал свое дело. Конечно, до корпорации было далеко, но построить устойчивый бизнес с нуля — это достижение, достойное уважения. Фактически успех всей компании держался на одном человеке — на ее основателе. Достаточно сказать, что Вакия — единственный в фирме, кто десять лет подряд входил в состав MDRT. Эта международная ассоциация объединяет лучших специалистов в области страхования жизни и финансовых услуг. Чтобы попасть туда, нужно заключать контракты на по-настоящему внушительные суммы. Делать это из года в год казалось Сюити абсолютно недостижимым. Он бы и одного года не выдержал.

— Да? — удивленно откликнулся он и подошел к столу Вакии.

Директор смотрел на него из-под стекол очков — холодно, пристально. Сюити уже знал этот взгляд. Так было, когда одна из компаний, с которой он заключил договор, внезапно отказалась от страховки.

По спине пробежал холодок. Он прокашлялся и, стараясь сохранять спокойствие, повторил:

— Да?..

Вакия с легким раздражением швырнул на стол бумаги. Затем снял очки, сжал пальцами переносицу, словно пытаясь унять напряжение, и, снова надев их, произнес:

— Ты знаешь «Сэйдо Земинар»?

— Знаю… — выдохнул Сюити. Голос у него дрожал.

— Они расторгли контракт.

Сюити не мог пошевелиться.

Это был один из его самых удачных договоров. Заключен он был десять месяцев назад, когда Сюити почти наугад зашел в учебный центр. Тогда ему невероятно повезло: директор филиала, Юто Асакура, сразу же проявил интерес к его предложению и почти без колебаний дал согласие. Позже Сюити узнал, что Асакура только недавно женился, а его жена ждала ребенка. Именно по этой причине он как раз и начал задумываться о страховании жизни, и визит Сюити пришелся как нельзя кстати.

В том учебном центре, полном молодых сотрудников, на тот момент не был застрахован даже сам директор Асакура. Когда он почти мимоходом бросил остальным преподавателям: «Вам бы тоже не помешало оформить страховку, на всякий случай», — это стало толчком. Отовсюду тут же послышалось: «Я тоже хочу. И мне оформите!»

Началось что-то вроде цепной реакции, и вскоре эта волна докатилась даже до преподавателей из других филиалов. За каких-то два месяца Сюити удалось заключить двадцать страховых договоров. Тогда ему просто повезло. Это было настоящее спасение. Если бы не тот случай, он, скорее всего, уже не смог бы продолжать работать на этой должности. На тот момент дела у Сюити были настолько плохи, что эта неожиданная удача стала его единственной опорой.

— Кто… кто именно расторг контракт? — наконец осмелился спросить он.

В горле пересохло от волнения, и голос едва сорвался с губ.

Вакия тяжело выдохнул, покачал головой и коротко бросил:

— Все.

У Сюити потемнело в глазах.

Двадцать расторгнутых договоров, и все в течение первого года. Это означало не только, что из следующей зарплаты вычтут положенные страховые выплаты, но и что ему придется вернуть компании все, что он получил за последние десять месяцев. Даже поверхностный расчет давал понять: сумма будет ужасающей.

«Все… мне конец», — мелькнуло в голове.

На стене у стола Вакии висела цветная карточка в рамке с двумя короткими фразами. Кто их автор, Сюити не знал, но одно было очевидно — это любимые слова директора:

«Только позитивное мышление. Живи так, чтобы смеяться громче всех!»

Вакия повторял эту фразу при каждом удобном случае, особенно во время утренних планерок: «Мыслите позитивно!» Для Сюити, по природе склонного к мрачным размышлениям, эти слова звучали как насмешка. «Если бы все было так просто — захотел и сразу стал мыслить позитивно, — никто бы и не страдал», — раздраженно думал он. Вслух, конечно же, Сюити этого не говорил. Он и в обычные-то дни с трудом справлялся с этим настроем, а уж в такой момент, когда все рушится и земля уходит из-под ног, ни о каком «позитиве» и речи быть не могло. О смехе — тем более.

Пока он стоял, потерянный, на том же месте, Вакия бросил:

— Будешь продолжать здесь торчать — ничего не изменится.

Эти слова вернули Сюити в реальность.

— Д-да… Наверное, я схожу в «Сэйдо Земинар», — пробормотал он, с трудом выдавливая из себя звук.

Все понимали: толку от этого визита не будет. Он ничего не изменит. Более того, в такой ранний час учебный центр, скорее всего, еще закрыт. Но никто не остановил Сюити.

В воздухе повисло немое предчувствие: «Вот и этот, похоже, скоро бесследно исчезнет».

Так, едва успев прийти, Сюити уже направлялся к выходу из офиса.

— Правда, мне очень неловко перед вами, — с горькой усмешкой пробормотал Асакура. — Но поймите… предложение поступило от матери одного из наших учеников. Как тут откажешь?

Пока он говорил, мимо проходили школьники, ученики подготовительных курсов. Они вежливо кланялись, приветствуя Асакуру.

— Добрый день. Здравствуйте, — отвечал он, обращая куда больше внимания на учеников, чем на самого Сюити.

Похоже, скоро должны были начаться занятия. Преподаватели вокруг суетливо засобирались. Судя по их взглядам, они тоже были в числе тех, кто недавно разорвал контракт с Сюити, и теперь с любопытством косились в их сторону, словно надеялись, что Асакура сумеет объяснить все так, чтобы стало ясно: возврата нет.

— Я все понимаю, но если бы вы сказали заранее…

— Не было ни малейшей возможности. Вы же знаете, насколько настойчивы бывают женщины в страховых продажах.

Сюити знал. За три года в этой сфере он не раз видел, как неопытные домохозяйки с легкостью обходили его в показателях. Стоило им войти во вкус, и он уже не мог состязаться ни с их напором, ни с умением убеждать. Сюити и сам водил дочь на курсы, но даже не представлял, как подойти к преподавателю и заговорить о страховке: духу не хватало.

— К тому же в новой компании страховка дешевле на целых четырнадцать тысяч иен. Мы просто не могли отказаться.

— Да, но… — начал Сюити, но тут же осекся. Он почувствовал, как приливает кровь к лицу. Разговаривать в таком состоянии не имело смысла. Он ведь пришел не ругаться.

Если бы дело было только в цене, его компания тоже могла бы предложить более выгодный вариант. Но он намеренно этого не сделал: хотел предложить Асакуре страховку, которая действительно соответствовала бы его будущим нуждам. Тем более сам Асакура тогда отказался от более дешевого плана, сказав, что «лучше уж перестраховаться». То есть договор был заключен осознанно, с полным согласием клиента.

Достаточно было узнать сумму и название страховой компании, чтобы сразу понять, какими словами переманили клиента и на какие условия он теперь согласился. И оттого Сюити все сильнее хотелось сказать хотя бы что-то. Но он знал: нельзя критиковать конкурентов при клиенте. Этот принцип Сюити никогда не нарушал и сейчас тоже лишь сжал губы и промолчал.

— Если вы изменили свои ожидания от страхового плана, то и наша компания могла бы предложить вам более выгодные усло…

— Простите, господин Окада, но у меня вот-вот начнется занятие. В любом случае я уже перешел к другой компании и возвращаться не собираюсь. Я тоже ценю деловые связи и не могу позволить себе испортить отношения с родителями учеников. Вы ведь понимаете. Остальные преподаватели в похожем положении. Мне жаль, но хочу поблагодарить вас за все и попрощаться.

С этими словами, словно подводя итог, Асакура поднялся со стула.

У Сюити было желание возразить, зацепиться хоть за что-то, но он передумал. Он ушел из офиса, чтобы не видеть осуждающего взгляда Вакии. Надежды на то, что расторгнутый контракт удастся восстановить, у него не было. Даже он понимал, что никто не скажет: «Ах, вот как? Ну тогда давайте все вернем как было».

— Понимаю. Благодарю вас за сотрудничество. Если мы сможем быть вам полезны в будущем, пожалуйста, обращайтесь.

Сюити говорил спокойно и даже заставил себя улыбнуться, хоть на это и ушли почти все его силы. Он понимал: вряд ли Асакура когда-либо снова свяжется с ним. А если и свяжется, то к тому времени сам Сюити, скорее всего, уже не будет работать в этой сфере. На лице Асакуры мелькнуло явное облегчение.

Выйдя из здания, Сюити шумно выдохнул. Погода стояла солнечная, но асфальт был мокрым. Видимо, недавно прошел дождь.

Телефон в нагрудном кармане снова завибрировал. Он вибрировал уже несколько раз во время встречи. Сюити подумал, что это, должно быть, звонит Вакия, но на экране высветилось имя жены — Юко.

— Что? Я на работе, — раздраженно бросил он, ответив на звонок.

— Я надеюсь, ты не забыл? Сегодня встреча в школе по поводу Юмеки. — Юко проигнорировала его тон и сразу перешла к делу.

В ее голосе слышалось недовольство. Сюити взглянул на часы. Он совершенно забыл, как Юко просила его пойти с ней послушать, что скажут учителя о дочери. Не раздумывая, Сюити солгал:

— Конечно, помню. Но я на работе. Просто так уйти не могу.

— Я это понимаю. Но если ты не можешь, хотя бы предупреди. Я тогда пойду одна.

Сюити цокнул языком, стараясь, чтобы это не услышали на том конце. Почему сразу нельзя было сказать: «Я сама пойду», без этих формальностей?

— Ладно, сходи и послушай, что там скажут.

— Хорошо. Кстати, ты перевел деньги за поездку?

— Нет… еще нет.

— Переведи быстрее. Если не успеем до конца недели, бронь отменят.

— Вообще-то…

— Что?

— Нет, ничего. Просто… надеюсь, все пройдет нормально.

Перед тем как звонок оборвался, он услышал ее усталый вздох.

Сюити стало не по себе. Юко так ждала этой первой поездки в Париж. Ему было неловко, но с тех пор обстоятельства изменились. Деньги, которые они собирались потратить на путешествие, теперь придется вернуть компании. Причем не просто эту сумму, а в несколько раз больше.

Одна только мысль о том, как придется все это объяснять, тяжело давила на плечи.

Он догадывался, о чем с ними хотят поговорить в школе. После начала нового учебного года Юмека почти сразу перестала туда ходить.

Сюити снова посмотрел на часы. Если он поедет на такси, то опоздает минут на двадцать. Возможно, хотя бы успеет показаться. Он вышел к дороге и принялся вглядываться в поток машин. Примерно в сотне метров от него ехало такси. Он поднял руку, надеясь, что водитель его заметит, но машина свернула влево у перекрестка, так и не доехав до него.

— Черт, — выдохнул Сюити сквозь зубы.

Он решил дойти до более оживленной улицы, где вероятность поймать машину выше. Нужно было сделать еще один звонок. Когда он отвечал Юко, на экране высветилось уведомление о пропущенном вызове. Это была его мать, Тамико. Она жила одна в провинции и никогда не звонила просто так. Значит, была какая-то причина. Он не знал, о чем пойдет речь, но чувствовал, что новость вряд ли будет хорошей. И все же оставлять эту неопределенность было еще тревожнее. Он сразу нажал на кнопку вызова.

Гудки звучали долго, как обычно. Сейчас Тамико, скорее всего, была на кухне и готовила себе ужин. В воображении Сюити всплыло знакомое пространство родного дома: вот мать слышит звонок, вытирает руки о полотенце, висящее на ручке шкафчика под раковиной, и медленно идет к телефону. В последнее время она жаловалась на боль в коленях, и теперь ей, наверное, требовалось больше времени, чтобы поднять трубку.

Стоя у пешеходного перехода, Сюити заметил, как люди вокруг начали движение, и понял, что загорелся зеленый свет.

На середине перехода трубку наконец подняли.

— Да, Окада слушает.

Время меняет представления о вежливости. Когда он был ребенком, мать учила его всегда называть фамилию, отвечая на звонок, — тогда это считалось правилом хорошего тона. Сейчас же, сколько бы Сюити ни звонил по работе, никто так больше не делал. Номера отображаются сразу, и делиться личной информацией без необходимости никто не спешит. Кто знает, кто на том конце провода. Вдруг это телефонный мошенник, охотящийся на пожилых людей. А то, что раньше все домашние номера публиковались в телефонной книге, современным людям, озабоченным конфиденциальностью, кажется почти фантастикой. Такое теперь время.

— Мам, я же просил тебя не называть фамилию, если не знаешь, кто звонит, — сказал Сюити, теперь уже сам поучая мать.

— Ах да, точно, — ответила Тамико без тени смущения.

— Так что случилось? Ты звонила?

— Да, я просто хотела узнать, не собираешься ли ты на летние праздники заехать домой.

Сюити еще не рассказывал ей, что они с семьей хотели отправиться в Париж. Хотя, судя по всему, поездка теперь и так сорвется.

— Летние праздники?.. Пока не знаю. У нас тут полный завал, даже подумать об этом некогда. А что?

Он не хотел вдаваться в объяснения, поэтому соврал как смог.

— Нет-нет, ничего, но если у тебя получится заехать, было бы здорово. Ведь даже на похоронах отца у тебя почти не было времени. Мы толком и поговорить тогда не успели. А мне бы хотелось спокойно обсудить будущее.

Отец Сюити, Масафуми, скончался около полугода назад. Болезней у него не было, он казался бодрым и вполне здоровым, поэтому новость стала полной неожиданностью как для Сюити, так и для Тамико.

За год или два до смерти, когда Сюити звонил домой, отец, прощаясь, почти всегда спрашивал: «Когда ты приедешь в следующий раз?» Но с тех пор они так ни разу и не встретились. Теперь Сюити с горечью думал, что нужно было во что бы то ни стало тогда вернуться. Возможно, если бы отец жаловался на здоровье или лежал в больнице, он бы точно поехал. Но Масафуми выглядел как обычно, не жаловался ни на что, и Сюити, ссылаясь на занятость, так и не выбрался.

Отец, каким он его знал, был не из тех, кто с нетерпением ждет возвращения сына. И все же, вспоминая, как настойчиво он интересовался визитом, Сюити теперь думал: возможно, отец сам чувствовал, что ему осталось недолго. Но сейчас этого уже не узнать.

Смерть отца пришлась на конец декабря, как раз на самый напряженный рабочий период. Тогда Сюити старался подписать последние контракты перед годовым отчетом. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что мог бы и задержаться в те дни подольше в родном доме. Но тогда ему казалось, что времени нет. Он приехал только на вечер поминовения, переночевал в гостинице, а на следующий день после похорон сразу уехал обратно в Токио.

— Может, останешься хотя бы ненадолго, отдохнешь? — тихо спросила Тамико.

— У меня сейчас напряженный период, — отрезал Сюити и поспешно покинул зал прощания.

Семья Окада держала небольшой магазин канцелярских товаров в старом торговом районе. Первый этаж занимал магазин, на втором располагалась квартира. Комнат было немного. Сам Сюити еще мог бы там остановиться, но вместе с Юко и дочерью, Юмекой, — уже нет. С тех пор как он женился, они всегда останавливались в гостинице. В тот раз он поступил так же и в родной дом даже не заглянул.

— Поговорить о будущем? — переспросил Сюити с легким раздражением. — А по телефону нельзя?

Тамико нервно усмехнулась, стараясь сгладить напряжение.

— Ну… не то чтобы совсем нельзя… просто по телефону неудобно такие вещи обсуждать. Лучше, когда в следующий раз приедешь…

Сюити взглянул на часы. Болтать времени не было, а Тамико продолжала говорить своим неспешным тоном. Он даже не пытался скрыть раздражения.

— Я поговорю с Юко. Если решим, я тебе сообщу.

— Хорошо. Если не получится — ничего страшного. Расскажи лучше, как работа. Все нормально?

— Да. Не волнуйся.

— Береги себя.

— Да-да. У меня сейчас много дел, я отключаюсь.

— Поняла. Извини, что отвлекла.

Когда звонок завершился, шаги Сюити стали еще тяжелее.

Магазин «Канцтовары Окада», которым когда-то управляла бабушка Сюити, перешел к его отцу, когда улицу превратили в крытую торговую галерею. Тогда же он сменил название на Fancy Shop Okada. Это было примерно в то время, когда Сюити пошел в начальную школу.

С тех пор как в магазине начали продавать не только канцтовары, но и товары с изображениями популярных персонажей мультфильмов, его уже никто не воспринимал как просто канцелярский. Пространство было плотно забито школьниками, и в часы после уроков в магазине становилось так тесно, что протолкнуться было почти невозможно. Главными проблемами родителей тогда были карманные кражи и оставленные у входа велосипеды, на которые постоянно жаловались прохожие. С этим, как ни старались, ничего сделать не получалось.

Городок был небольшой, провинциальный, но аркада торговой улицы всегда оставалась шумной и оживленной. Место, которое занимал Fancy Shop Okada, считалось чуть ли не самым выгодным во всем районе.

Когда отец Сюити, Масафуми, выпивал вечерами, он нередко говорил: «В будущем занимайся тем, что тебе нравится. Здесь что ни начни — все будет приносить прибыль». При этом он небрежно трепал сына по голове. В такие моменты Сюити чувствовал гордость за отца, который, как ему казалось, отлично разбирался в деле, и благодарность за то, что тот готовил для него такое надежное будущее.

Сюити был не единственным, кто так думал. Почти все дети, выросшие на той торговой улице, были уверены, что если унаследуют дело родителей, то смогут добиться успеха. У каждого была своя гордость за семейный бизнес. И все же большинство не спешило оставаться в родном городке. Родители считали, что детям нужно пожить в большом городе, увидеть разные стороны жизни. Но в глубине души почти все выросшие на торговой улице грезили однажды вернуться и продолжить дело родителей.

Только вот это «однажды» так ни для кого и не наступило.

Сюити уже не помнил точно, когда именно все изменилось: то ли во время учебы в университете, то ли после, когда он устроился на работу. Лучше всего то, что произошло, описывает выражение «когда спохватились»: оживленность улицы просто исчезла.

Первым перемены почувствовал сам Масафуми. Когда Сюити, будучи студентом третьего курса, весной вернулся домой, отец, выпив саке, вдруг сказал: «Сюити, держись за Токио. Здесь ловить уже нечего».

Сюити до сих пор не мог забыть, каким потухшим был тогда взгляд отца.

После этого спад стал очевиден. Магазины начали закрываться, и наблюдать за этим было почти невозможно. Каждый раз, когда Сюити приезжал домой, он видел, что на дверях половины улицы висит табличка «Закрыто». Людей становилось все меньше. И по мере того, как редел поток покупателей, лицо Масафуми все меньше напоминало лицо успешного предпринимателя.

Казалось, Fancy Shop Okada держался только для того, чтобы оплатить учебу Сюити. Стоило ему окончить университет и устроиться на работу, как количество клиентов резко пошло на убыль. Через несколько лет магазин и вовсе закрылся.

Когда еще недавно переполненный подростками Fancy Shop Okada прекратил работу, торговая улица окончательно превратилась в то, что теперь с горечью называют «улицей опущенных ставен». В обе стороны от магазина, метров на тридцать, не осталось ни одного открытого помещения. Разруха была настолько полной, что Сюити сам порой не верил: неужели это место когда-то считалось лучшим для торговли? Смотреть на все это стало невыносимо. Нельзя утверждать, что именно это полностью оттолкнуло Сюити от дома. Но одно сказать можно точно: ему было слишком тяжело видеть ставни на тех самых витринах, что когда-то пестрели яркими товарами и толпой покупателей.

С тех пор как Масафуми умер, Тамико жила одна, на втором этаже бывшего магазина. На первом этаже, с тех пор как закрылся магазин, все осталось почти без изменений, разве что разобрали запасы нераспроданного товара, а полки, скорее всего, стояли как прежде. Раньше в любую погоду можно было пройтись по крытой торговой улице и за считаные минуты купить все необходимое, теперь же, хоть дождь, хоть солнце, приходилось садиться за руль и ехать в крупный супермаркет за городом. И все чаще в голове начинал вертеться тревожный вопрос: справится ли мама с вождением и дальше?

Пока Тамико чувствовала себя хорошо, об этом можно было не думать. Но если она заболеет, кто тогда станет за ней ухаживать? Что делать с домом? Когда-то он вызывал зависть у всех в округе, а теперь стал обузой, никому не нужным зданием. И что с ним можно сделать?.. Мысли заходили в тупик.

Сюити знал: пора заняться вопросом всерьез. Но он изо всех сил отгонял эти мысли. Он сам едва держался на плаву, на собственные заботы уходили почти все силы. А уж думать еще и о судьбе родительского дома он просто не мог. И все же, когда звонила мама, забыть об этом не выходило. Это как зуб, разрушенный кариесом: пока не болит, кажется, что все терпимо, но чем дольше откладываешь лечение, тем сильнее ударит боль, причем в самый неподходящий момент. Он понимал: чем раньше начать — тем лучше.

Сюити тяжело вздохнул.

Он не знал, как быть с работой. А кроме нее, оставались еще дочь, брак, мама, родной дом… Все сразу, все навалилось. Он балансировал на грани. Если бы Сюити был один в комнате, он бы уже рвал на себе волосы. Но посреди оживленной улицы так не сделаешь.

Сдерживая подступившие слезы, он скривил лицо.

— Почему все это происходит именно со мной? — вырвалось у него.

В этот момент он увидел такси. Оно приближалось. Не задумываясь, он поднял руку. Такси мигнуло аварийкой, плавно свернуло к обочине и остановилось прямо перед ним. С приятным щелчком открылась задняя дверь.

Сюити скользнул внутрь. В салоне пахло чем-то знакомым, родным… легкий аромат лаванды. Так пахло в детстве, на заднем дворике, где мама выращивала лаванду в цветочных горшках.

— Э-э-эм… — Сюити понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, зачем он вообще остановил машину. Он поднял руку автоматически, мысли путались, голова была тяжелая. Сюити взглянул в зеркало и встретился глазами с водителем.

Тот оказался совсем молодым, с первого взгляда его даже можно было принять за ученика старших классов. Он улыбнулся и сказал:

— Думаю, для начала стоит поторопиться в школу вашей дочери. Как считаете?

— Да, точно… В школу, пожалуйста, — поспешно ответил Сюити и тут же почувствовал, как по коже побежали мурашки.

— Подожди-ка… — начал он, но такси уже тронулось с места.

Водитель

Машина плавно ехала по улице. Сюити ни слова не сказал о том, куда ему нужно, однако такси, судя по всему, уверенно направлялось к школе Юмеки. Лицо водителя, отражавшееся в зеркале заднего вида, никого Сюити не напоминало.

«Мы даже не знакомы… Откуда он знает, в какой школе учится моя дочь? И почему вообще знает, куда мне нужно ехать?»

В голове роились вопросы, но, когда происходит что-то странное, порой даже не знаешь, с чего начать. Сюити взглянул на карточку с именем водителя, прикрепленную к переднему пассажирскому сиденью.

Там было написано: «Г-н Доверьтесь-Такси».

«Такого имени, конечно же, не существует, — подумал Сюити. — Не бывает настоящих таксистов с именем вроде Доверьтесь-Такси. Просто чья-то дурацкая шутка. Наверняка он просто угадал со школой дочери, ведь даже не спросил, куда нужно ехать, а уже тронулся. Скорее всего, прокатит по кругу, потом скажет: „Ну и куда едем?“ — и заломит цену. Надо выбираться из этой машины, пока не поздно».

— Остановите, пожалуйста, — сказал он.

Водитель бросил на него короткий взгляд через зеркало:

— Почему?

— Остановите. Вы ведь просто катаетесь по кругу, чтобы содрать с меня побольше.

— Простите, о чем вы? — Останавливаться водитель не собирался. Он продолжал ехать и все так же наблюдал за Сюити через зеркало заднего вида. — Но ведь если не поторопиться, вы не успеете на встречу с классным руководителем вашей дочери.

Сюити уже готов был рявкнуть: «Останови!», — но слова застряли в горле.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он, уставившись на водителя.

— Знаете, в моей профессии со временем начинаешь понимать, куда человеку действительно нужно. Вот вам, господин Окада, сейчас нужно в среднюю школу Мияби.

Это уже не укладывалось в голове. Даже если водитель с опытом, откуда ему знать, куда именно хочет попасть пассажир? Но названная школа — это действительно место, где учится Юмека. Если он знает это… неужели ему известно и остальное? Семейные дела? И к тому же он только что назвал его по фамилии.

Сюити почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он вгляделся в лицо водителя, стараясь понять, кто перед ним.

— Кто ты такой?

— М? — переспросил водитель, будто удивился. — Как это кто? Я ваш водитель, — сказал он с легкой улыбкой.

Светофоры будто сговорились: машина не останавливалась ни на одном и продолжала спокойно двигаться вперед.

— А, понял! Это все Юко! — вырвалось у Сюити.

Его местоположение отображалось на экране телефона Юко благодаря GPS. Вероятно, после недавнего звонка она вызвала такси к его точке, указав в заказе фамилию «Окада» и место назначения — среднюю школу Мияби.

Но в таком случае, когда он поднял руку, водитель должен был бы хотя бы уточнить: «Вы господин Окада?»

Но даже с этим допущением другого объяснения происходящему не находилось.

— Значит, это жена заказала такси?

— Ну что вы, вы же сами подняли руку.

— Тогда откуда ты знаешь, как меня зовут, куда я еду и даже в какую школу ходит моя дочь?

— Что сказать… Бывают вещи, которые трудно объяснить, — пробормотал водитель, почесав голову. — Понимаю, вы удивлены, но другого объяснения я вам предложить не могу.

— Думаешь, меня устроит такой ответ? — раздраженно бросил Сюити.

— Вполне вас понимаю, — слегка улыбнулся водитель. — Но моя работа — доставить пассажира в нужное место, а не предоставлять безупречные объяснения. Так что ничего страшного, если мое вас не устроило. Да и вообще, не все в этом мире можно выразить словами. Иногда вещи просто… происходят.

Водитель не выглядел подозрительным, поэтому Сюити решил просто сидеть молча. Но чем дольше он размышлял, тем тревожнее ему становилось.

Вдруг его взгляд упал на таксометр: на экране значилось «69 820».

Сюити резко выпрямился, подался вперед и уцепился за спинку переднего сиденья:

— Эй! Так я и думал, это афера! Собрал информацию обо мне, а теперь выставишь вот такой безумный счет?!

В тот же миг цифры на дисплее сменились на «69 730».

— Что?.. Что это сейчас было?!

— Если вы будете кричать мне в ухо во время движения, мы рискуем попасть в аварию, — спокойно произнес водитель. — Пожалуйста, сядьте нормально. К тому же нас обязали следить, чтобы пассажиры на заднем сиденье тоже пристегивались. Пристегнитесь, пожалуйста.

— Да при чем тут ремень! Объясни, что это за сумма на счетчике? Она только что уменьшилась! Что с этим прибором? Он сломан?

Водитель бросил взгляд на экран и усмехнулся:

— Это? Нет, он работает как надо.

— Что?! Что вообще тут происходит? Все, хватит, выпусти меня!

Водитель тихо вздохнул.

— Что ж, ничего не поделаешь. Тогда объясню все по порядку. Только, пожалуйста, успокойтесь и пристегните ремень. Не переживайте, едва приедем в школу Мияби, я вас сразу высажу.

— Даже не надейся, что я заплачу такую баснословную сумму…

— Все будет в порядке, — перебил его водитель.

Сюити молча откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди. Его взгляд в зеркало был красноречив: «Посмотрим, как ты выкрутишься». Водитель перехватил этот взгляд, но начинать объяснение не торопился.

Сюити вздохнул и пристегнулся. Раздался характерный щелчок, и водитель тут же улыбнулся:

— Спасибо.

То ли за ремень, то ли за то, что Сюити решил его выслушать, — неясно.

— Нам придется немного отклониться от маршрута.

— Что?

— Я не о дороге. Я о разговоре.

— Делай как знаешь. Только объясняй уже наконец, — буркнул Сюити, не разжимая рук. Цифры на счетчике тем временем показывали: «69 640». Они точно продолжали снижаться.

— Ну что ж… С чего бы начать, — задумчиво пробормотал водитель, сворачивая налево. Когда машина выровнялась, он спросил: — Господин Окада, вы считаете себя везучим человеком?

— Везучим? Это еще тебе зачем?

— Просто ответьте. Вам везет по жизни? Или…

— Тьфу. Ничего хорошего в моей жизни не случается. Удача и моя жизнь — вещи несовместимые. Один сплошной провал.

— Вот как. А моя работа — помогать таким людям. Тем, кому совсем не везет.

— И в чем заключается твоя работа?

— Я же уже говорил. Я ваш водитель.

Тут Сюити совсем перестал понимать, к чему все это.

— Хочешь сказать, твоя работа — улучшать удачу клиентов? Бред какой-то. Ты же водитель. Твоя задача — везти пассажира туда, куда он скажет.

— Нет. Я не просто вожу. Я меняю направление. Поэтому сейчас я везу вас не туда, куда вы хотели бы попасть, а туда, где может измениться ваша жизнь.

— Прекрасно. Только вот я тебя об этом не просил. Не просил везти меня в какое-то место, где, по твоему мнению, все вдруг наладится.

— Пусть так, но это, как ни крути, моя работа. Не обязательно понимать все сразу. Со временем, думаю, станет яснее. Смотрите, вон уже виднеется школа Мияби.

— А?

Сюити выглянул в окно. Действительно, машина ехала по знакомой улице. От того места, где он поймал такси, до школы должно быть не меньше сорока минут пути. Неужели уже прошло столько времени?

Водитель остановил машину у главных ворот, и задняя дверь автоматически открылась.

— Успели, — сказал он и с улыбкой обернулся к Сюити.

— Разумеется, я не собираюсь платить такую сумму, — буркнул Сюити, указывая на таксометр.

— Все в порядке, — ответил водитель. — Пока это число не опустится до нуля, вы можете ездить сколько угодно.

Лицо Сюити, до этого угрюмое, немного смягчилось.

— То есть ты хочешь сказать, что платить не нужно?

Водитель уверенно кивнул.

— А теперь поспешите. Иначе все время, что мы так старались наверстать, пропадет впустую.

Сюити посмотрел на часы. До начала встречи оставалось еще пять минут. Получалось, вся поездка заняла меньше десяти минут.

— А… ага.

Он вышел из машины, все еще сомневаясь, не придется ли платить. Но как только Сюити захлопнул дверь, замок автоматически закрылся, и такси плавно тронулось с места и вскоре скрылось за поворотом.

Ошеломленный странными событиями, Сюити направился к школе.

— И что это сейчас было? — пробормотал он.

Юмека забросила школу после того, как перешла во второй класс средней. Еще в начальных классах она каждый день весело выкрикивала перед выходом: «Я пошла!» Но с поступлением в средние[2] Юмека изменилась. Она уже не казалась радостной и, хотя в первом классе еще продолжала ходить в школу, со второго стала все чаще оставаться дома, ссылаясь на головную боль.

Сюити подозревал, что у нее испортились отношения с одноклассниками или ее могли дразнить. Но, как бы они с Юко ни пытались выяснить причину, все указывало на одно: дочь просто не хотела идти в школу.

Возможно, у Сюити были старомодные взгляды, но ему казалось, что пропускать школу только потому, что не хочется, нельзя. Однако, как выяснилось позже, в классе Юмеки были и другие дети, которые тоже перестали появляться на занятиях. Казалось бы, рано или поздно станет скучно и захочется встретиться с друзьями, но в действительности смартфона оказалось вполне достаточно, чтобы поддерживать связь, не выходя из дома.

И Сюити, и Юко с самого утра были на работе, так что толком не знали, чем Юмека занимается, оставаясь одна. Судя по настроению, с которым она встречала их вечером, она целыми днями лежала, уткнувшись в телефон, а на следующее утро вновь говорила, что у нее болит голова и она не может пойти в школу.

Однажды Сюити попытался заговорить с ней:

— Я понимаю, что у тебя болит голова, но нужно и о будущем думать. Я считаю, тебе надо пересилить себя и все же пойти в школу.

— Ты не знаешь, как сильно у меня болит голова, — отрезала Юмека, отвернулась и, сжимая в руке телефон, закрылась у себя в комнате.

Сюити хотел продолжить разговор, но уже нужно было спешить на работу. С тех пор они больше эту тему не поднимали.

Юко, будучи не обычной сотрудницей, а фактически начальницей своей смены, тоже не могла позволить себе отлучаться, чтобы следить за дочерью. Оба — и Сюити, и Юко — хотели, чтобы Юмека снова пошла в школу, но не знали, что предпринять.

Иногда они грозили:

— Будешь постоянно сидеть в телефоне — заберу.

— Я вообще в него не смотрю, — отвечала Юмека, и родители, не знавшие, что происходит дома в их отсутствие, не находили слов для ответа. Установить камеру в доме тоже казалось не тем шагом, на который стоит идти.

Так и получалось, что ни Сюити, ни Юко ничего конкретного не предпринимали, а сам факт прогулов с каждым днем только усугублялся.

Классный руководитель Юмеки, учитель Хигасидэ, предложил встретиться, чтобы обсудить ситуацию, но, по сути, сказать ему было нечего. Он просто расспросил, как Юмека ведет себя дома, и попросил передать, что если у нее получится, было бы хорошо все-таки постараться и прийти в школу. Вся встреча свелась к очевидным, бесполезным фразам.

Хигасидэ все время улыбался и выглядел бодрым и доброжелательным. По словам Юмеки, у него имелась маленькая дочь, так что, вероятно, ему было около тридцати. Впечатление он оставлял неплохое, но беседа с ним казалась пустой — будто он просто создавал видимость того, что исполняет обязанности классного руководителя. Это ощущение напрочь отбило у Сюити желание обсуждать с ним ситуацию всерьез.

«И ради этого разговора, который можно было бы без проблем провести по телефону, меня вызвали с работы? — подумал он. — Мы говорим о моей дочери, которая перестала ходить в школу, а классный руководитель все это выслушивает с глупой улыбкой на лице, будто так и хочет сказать: „Ну, это не моя проблема“». Сюити это злило. Он, конечно, не собирался обвинять преподавателя, но все же считал, что, как классный руководитель, тот должен чувствовать хоть какую-то ответственность. Вслух Сюити ничего не сказал: не хотел, чтобы это выглядело так, будто он срывается на ни в чем не повинном человеке.

Тем не менее, раз уж учитель вызвал их на встречу посреди рабочего дня, в его речи хотелось бы услышать хоть что-то по-настоящему полезное. Раздумывая об этом, Сюити начал раздражаться, и очень скоро это отразилось на его лице. Юко почувствовала настроение мужа и, стараясь разрядить обстановку, дипломатично сказала:

— Ну что ж, я предлагаю следить за ситуацией и делать все, что в наших силах, чтобы Юмека скорее вернулась в школу.

Как раз в этот момент прошло ровно тридцать минут с начала их встречи.

«Как по расписанию», — про себя усмехнулся Сюити. Ему показалось глупым прощаться — он просто встал со стула и молча направился к выходу из кабинета.

— Простите, что отвлек от работы, — сказал вслед Хигасидэ и вежливо поклонился.

Сюити ничего на это не ответил. Перед тем как открыть дверь кабинета, он коротко бросил:

— Спасибо. — И, слегка кивнув, вышел из класса.

Юко с виноватым видом поблагодарила учителя и поспешила за мужем.

— Подожди… что это было? — с упреком спросила она, догоняя его.

Сюити шагал по коридору, не оборачиваясь и не говоря ни слова.

— Почему ты вдруг так разозлился?

На этих словах он резко остановился, обернулся и с раздражением выпалил:

— У меня нет времени на бессмысленные разговоры. Я отпросился с работы, мчался сюда на такси, а в итоге выслушал то, что можно было обсудить и по телефону.

— Может, ты и прав, но все-таки учитель хотел помочь и специально выделил для нас время…

— Совсем не похоже, — отрезал Сюити. — И вообще, мне некогда.

Из следующей зарплаты у него вычтут страховые взносы за двадцать клиентов, расторгнувших договор. Более того, ему придется вернуть компании все бонусные деньги, что он успел получить за последние десять месяцев. О премии теперь и речи быть не могло. До следующей выплаты ему нужно заключить как можно больше новых контрактов, чтобы хоть как-то сократить убытки. Он не мог позволить себе тратить время на пустые разговоры. Юко об этом не знала и не могла понять, что именно так раздражает Сюити. Встревоженная его тоном, она замолчала.

— В общем, я возвращаюсь на работу, — бросил он и зашагал прочь.

Сюити, конечно же, понимал, что должен рассказать Юко о том, в каком положении он оказался, но где-то в глубине души еще теплилась наивная надежда: вдруг случится чудо и до следующей зарплаты ему удастся заключить крупный контракт, который покроет все убытки. Успокоенный этой мыслью, он решил, что лучше будет поговорить с Юко позже, когда станет ясно, какую итоговую сумму он все же получит. Хотя, если подумать здраво, все уже было очевидно: партнеры ушли, убытки налицо, бонусов не будет. Правильнее было бы немедленно все рассказать — и о том, что поездку в Париж придется отложить, и о том, как жить дальше. Но у Сюити не хватало смелости. Он оттягивал момент, по-детски надеясь, что, может, и не придется ничего объяснять, если этот день просто не наступит.

Пересекая школьный двор, Сюити пытался понять, что ему теперь делать. Он ломал голову, но, сколько бы ни думал, ответа не находил. Все — тупик. Но сдаваться нельзя, нужно стараться.

Стараться?.. Даже само это слово уже теряло смысл.

«Я занят. У меня нет времени на пустые разговоры», — сказал он, вылетая из школы. Но теперь, когда оказался снаружи, Сюити не знал ни куда идти, ни что делать, ни как именно «стараться».

Бонусная карта

Директор молчал всю планерку.

— Доброе утро! — поприветствовал начальника Сюити, но в ответ услышал лишь тихое:

— Доброе…

Вакия сидел хмурый, будто раздумывал, не устроить ли Сюити «разговор». Находиться с ним в одном помещении было невыносимо, поэтому, как только планерка закончилась, Сюити под предлогом встречи с клиентами поспешил уйти. Он также надеялся создать видимость, что изо всех сил старается заключить новые контракты взамен разорванных.

— Я пойду на обход клиентов, — сказал он и осторожно посмотрел в сторону Вакии. От коллег, как обычно, послышались пожелания удачи, но Вакия даже не взглянул на него: просматривал какие-то бумаги на столе.

В напряжении Сюити вышел из офиса и зашел в лифт.

«Так… и куда теперь?» — подумал он. Сбежать удалось, но что делать дальше, Сюити так и не решил. Не придумав ничего дельного, он просто направился к выходу. На улице было лишь начало десятого, а от раскаленного асфальта уже шел жар, от которого кружилась голова. Похоже, день снова обещал быть невыносимо знойным. Сюити уже собирался было направиться к станции, как вдруг заметил приближающееся к нему такси.

«Неужели…» — подумал он. Хотя руки, чтобы остановить машину, Сюити не поднимал, такси притормозило прямо перед ним, и задняя дверь сама распахнулась.

Через окно он взглянул на водителя. Ошибки быть не могло — там сидел вчерашний таксист. Тот самый Доверьтесь-Такси. Сюити на секунду замешкался. Со вчерашнего дня произошло слишком много всего, и он уже успел забыть про это странное такси. Но, подумав, понял: появление автомобиля во второй раз прямо перед ним выглядит слишком уж странно. Похоже, водитель действительно следит за ним.

Осторожно заглянув в салон, Сюити спросил:

— Ты все-таки пришел выставить мне счет за вчерашнюю поездку?

Таксист громко рассмеялся:

— Совсем нет. Я же уже говорил: пока таксометр не остановится на нуле, вы можете ездить сколько захотите. Так что садитесь скорее.

Сюити бросил взгляд на таксометр: «69 370». Невольно вспомнилось, что вчера, когда он выходил из машины, там была та же самая сумма.

— «Садитесь скорее»? А ты что, знаешь, куда мне нужно ехать? — с нажимом произнес Сюити.

Он помнил, как в прошлый раз таксист уверял, что за годы работы научился понимать, куда именно нужно его пассажирам, и отвез его прямо в школу Юмеки. Сейчас же Сюити сам не имел ни малейшего представления, куда ему стоит направиться. И все же такси остановилось прямо перед ним. Куда водитель собирался его везти?

— Как и вчера, отвезу вас туда, где вам сейчас необходимо быть, — тут же ответил таксист.

Эти слова пробудили в Сюити непреодолимое желание сесть в машину. Он вырвался из офиса, но не имел ни малейшего понятия, чем заняться дальше. Недолго думая, он проскользнул на заднее сиденье.

— Закрываю дверь, аккуратнее.

Щелкнул замок, автоматическая дверь плотно захлопнулась, и такси мягко тронулось с места. Сюити, глядя в зеркало заднего вида, изучал выражение лица водителя. Тот, без какого-либо напряжения во взгляде, с легкой дружелюбной улыбкой вел машину.

— Откуда ты знаешь, куда мне нужно? — с подозрением спросил Сюити.

— Как откуда? Я же вам вчера уже объяснял. Многолетний опыт работы вырабатывает особое чутье: я просто понимаю, куда именно нужно моим пассажирам. Что бы вы ни говорили, я все-таки профессионал, — улыбнулся водитель.

Его ответ не устроил Сюити, но он понимал: что ни спроси у этого человека, вряд ли получишь внятный ответ. Сюити глубоко вздохнул.

— А неужели… — начал водитель.

— Что? — раздраженно спросил он.

— Вы разве не чувствуете, что после нашей вчерашней встречи ваша судьба изменилась?

— Что?!

Сюити вспомнил слова водителя: «Менять судьбу — моя работа. Везти вас не туда, куда вы хотите, а туда, куда вам нужно, — вот чем я занимаюсь». Да, он говорил именно так. Сюити усмехнулся.

— Я и так занят, а вчера еще и потратил время впустую. Что же в этом судьбоносного? На встречу я успел, но толку-то. Такой разговор можно было провести и по телефону — разницы никакой. Но нет, им обязательно нужно было вызвать меня с работы… Раздражает.

— Ну точно! — хлопнув по рулю, вдруг воскликнул водитель. — А ведь у меня было предчувствие, что этим все и закончится.

— О чем это ты?

— Окада-сан, раздражаться нельзя, — снисходительно улыбнулся он, глядя на Сюити через зеркало заднего вида. Сюити почувствовал, как к лицу приливает кровь.

— Много ли ты понимаешь? — рявкнул он.

Таксист, не обращая внимания на его тон, продолжил:

— Понимаю. Ведь когда двадцать клиентов расторгают с вами контракты и единственный источник дохода — процент от сделок — исчезает, радоваться тут нечему. Мало того что теперь у вас будут ежемесячно вычитать сумму за разорванные договоры, так еще и придется вернуть все деньги, которые до этого выплачивались вам в виде комиссионных. О премиях и речи быть не может. К тому же дочь отказывается ходить в школу, а супруга, словно не желая замечать происходящее, только и думает о предстоящей поездке в Париж. Проблем и без того хватает, а тут еще и звонок от матери и вызов в школу, где говорят о вещах, очевидных для всех. В вашем положении трудно сидеть с улыбкой и спокойно все это слушать, я понимаю.

Сюити потерял дар речи. Он хотел спросить: «Откуда ты все это знаешь?», но не смог вымолвить ни слова.

— Окада-сан, на вашем месте кто угодно бы вышел из себя. Но, как я уже говорил, моя работа — везти вас в судьбоносные места. Там ваша жизнь могла бы круто измениться. Нет… должна была измениться. Но вчера вы упустили этот шанс.

— Что… что ты имеешь в виду? — опешив, спросил Сюити.

— Перед тем как вы приехали в школу, ваша супруга беседовала с преподавателем Хигасиде. Знаете, о чем они говорили?

— Как о чем… о Юмеке, конечно.

Таксист отрицательно покачал головой:

— О вашей работе, Окада-сан.

— О моей работе?

— Все верно. Ваша супруга сказала, что вы не сможете приехать, потому что заняты на работе. Тогда преподаватель Хигасиде спросил, кем вы работаете. Она ответила, что вы занимаетесь страхованием жизни. Услышав это, он сказал: «А ведь и мне неплохо было бы застраховаться. Нужно будет проконсультироваться с вашим мужем». Позже это могло стать причиной того, что к вам обратились бы и другие учителя. Через пару лет преподавателей перевели бы в другие школы, и там они продолжали бы рекомендовать вас как отличного специалиста. Так все и должно было произойти…

— Так, подожди, — прервал его Сюити. Ему нужно было время, чтобы осмыслить услышанное. — Откуда тебе все это известно?

— Я уже говорил: есть вещи, которые нельзя объяснить. С опытом начинаешь чувствовать, что к чему. Это как в бейсболе, когда игрок в аутфилде ловит мяч — так называемый аутфилд флай[3]. Если его спросить, откуда он знает, где упадет мяч, игрок не станет показывать вам сложные формулы. Он это понимает благодаря опыту. Скорость мяча, вращение, направление ветра, звук удара о биту, место, куда пришелся удар, сила подачи питчера и физическая подготовка бэттера — все это и многое другое влияет на то, куда он упадет. Рассчитать это слишком сложно, и никому еще не удавалось сделать это точно. Но с опытом просто понимаешь: «Мяч упадет там». У меня — то же самое.

Водитель мягко взглянул на Сюити через зеркало заднего вида. Всем своим видом тот показывал, что приведенный пример получился неудачным, и недоверчиво косился в ответ.

— Я хочу сказать, что в жизни бывают моменты, когда судьба может резко измениться. У людей есть своего рода антенна, которая улавливает такие моменты. Работает она лучше всего, когда человек в хорошем расположении духа. А если настроение плохое — антенна и вовсе перестает принимать сигнал, и удача поворачивается к человеку спиной. Как, например, случилось с вами вчера.

— Если настроение плохое… удача отворачивается?

— Именно так! Человек в дурном расположении духа, даже оказавшись в судьбоносном месте, этого просто не заметит и будет думать лишь о том, как бы поскорее сбежать от ситуации. Поэтому всегда важно быть в хорошем настроении, понимаете? Особенно когда у вас такой водитель, как я, который возит вас по судьбоносным местам. Просто немыслимо оставаться сейчас в плохом настроении! В следующий раз будьте осторожнее.

— Быть в плохом настроении… немыслимо…

— Еще раз повторю: если вы будете в плохом настроении, то просто не заметите свою удачу. Такие люди упускают судьбоносные для них моменты, думая лишь о том, как бы скорее спрятаться от ситуации.

— Подожди-ка, — сказал Сюити. — Ты хочешь сказать, что если бы я вчера во время разговора с классным руководителем Юмеки был, как ты выражаешься, в «хорошем настроении», то смог бы заключить много новых контрактов?

— Да. Навскидку — через преподавателя Хигасиде за два года вы бы подписали еще пятьдесят договоров. Это привело бы к тому, что вы, Окада-сан, стали бы топ-менеджером по продажам в своей компании.

— Пятьдесят контрактов за два года? — Сюити усмехнулся. — Хочешь, чтобы я поверил в такой драматичный поворот? Будто сюжет какого-то дешевого сериала…

Водитель тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не хотите — не верьте. В конце концов, это ваш выбор.

Он будто сдался и замолчал, сосредоточившись на вождении.

Сюити, однако, начинало казаться, что таксист говорит правду. Он слишком много знал о его положении. А если водитель так хорошо осведомлен о настоящем, почему бы ему не знать что-то и о будущем? Получается, Сюити и правда, разозлившись, упустил шанс заключить новый контракт тогда, в кабинете классного руководителя Юмеки?

— Я не до конца понимаю, что сейчас происходит… но то, что ты говоришь, похоже на правду.

— Окада-сан, я ведь уже твердил: я ваш водитель, я везу вас туда, где ваша судьба должна измениться к лучшему. Зачем мне вам врать? К тому же…

— К тому же?

— Даже если предположить, будто все, что я говорю, — плод моего воображения, вы правда считаете, что у угрюмого, раздражительного менеджера по продажам есть шанс заключить новые контракты?

— Ну… — не нашел слов Сюити.

После смены работы и перехода в нынешнюю компанию Сюити как-то попросил Вакию рассказать о «золотых секретах» хорошего менеджера по продажам. Он сомневался, сможет ли преуспеть в этой сфере, а Вакия одним своим видом производил впечатление настоящего профессионала. Даже сейчас, когда казалось, что он не работает с клиентами напрямую, новые контракты от его имени заключались один за другим. Клиенты сами приходили к нему, и поэтому Сюити не терпелось узнать, в чем же его секрет.

— Нужно всегда быть бодрым и с энтузиазмом подходить к тому, чем ты занимаешься. Всегда и везде.

— И все? — разочарованно спросил Сюити.

— Все. Страховка — это то, что нужно каждому. Поэтому любой встречный — твой потенциальный клиент. Нет таких людей, которые в подходящий для тебя момент сами придут заключать контракт. Надо понимать: каждый человек в какой-то момент задумывается о страховке. И важно, чтобы в этот момент он вспомнил именно о тебе, как о специалисте, занимающемся страхованием. Поэтому всегда, где бы ты ни был и с кем бы ни общался, следует производить впечатление веселого и жизнерадостного парня.

— Понял… — поник Сюити.

— Ты выглядишь так, будто ожидал чего-то куда более впечатляющего, — усмехнулся Вакия. — Ну да ладно. Но знаешь, быть веселым и жизнерадостным всегда и везде — это совсем не так просто, — сказал он и поднес к губам кружку пива.

Этот образ начальника сейчас всплыл в памяти Сюити.

— А знаете что, я думаю, вы правы. У злого, раздраженного человека страховку покупать точно не захочешь. Наверное, тогда я действительно упустил свой шанс… и вот к чему это привело.

Водитель, видимо, решив, что сказал лишнего, поспешил утешить Сюити:

— Я понимаю, что вы чувствуете. Но ведь в любой работе, не только в страховании, мрачные и хмурые люди успеха не добиваются. А вот будь человек в хорошем настроении, он сразу заметит момент, когда удача сама идет в руки. Жаль, когда это упускают… Но главное — все еще впереди. Так что с этого момента постарайтесь быть в хорошем настроении.

— С этого момента?.. — переспросил Сюити. Неужели этот водитель собирается еще не раз появиться перед ним? Он вспомнил слова, сказанные таксистом в прошлый раз, и решил уточнить: — Ты теперь будешь ко мне приезжать, пока таксометр не дойдет до нуля?

— Именно так.

— И кататься могу сколько хочу?

— Все верно.

— Но зачем тебе возить меня бесплатно, да еще и по местам, которые могут изменить мою судьбу?

Водитель взглянул на Сюити через зеркало заднего вида.

— Как это зачем? Это моя работа. Понимаю, что звучит подозрительно, но денег я с вас не возьму — обещаю. Не беспокойтесь, за вас уже заплатили.

— Что?

Значит, кто-то отдал за него несколько десятков тысяч иен? Но кто? Только Сюити собрался спросить об этом, как водитель продолжил:

— К тому же… заплатили не деньгами.

— Не деньгами?

— Баллами.

— Баллами?

— Все верно. У вас еще осталось шестьдесят девять тысяч двести восемьдесят баллов.

Сюити до конца не понимал, о чем говорил водитель, но, похоже, на таксометре отображалась не сумма в иенах, а количество бонусных баллов, которые были у него в запасе. Но даже если так, непонятно, за что и почему они начислены.

Он вяло улыбнулся.

— Со вчерашнего дня я никак не могу взять в толк, о чем ты говоришь. Может, объяснишь понятнее? Ты же профессионал, разве не входит в твои обязанности заботиться о том, чтобы пассажиру было комфортно во всех смыслах?

Водитель кивнул.

— Верно. — С этими словами он потянулся к бардачку, достал оттуда что-то и, не отрывая взгляда от дороги, протянул Сюити левой рукой.

Сюити с опаской взял предложенное.

Это оказалась сложенная пополам карточка размером с визитку. Она выглядела смутно знакомой, но вспомнить, где он ее видел, Сюити не мог. На лицевой стороне красовалась старомодная иллюстрация, бумага тоже выглядела потрепанной временем. Похоже, это была бонусная карта какого-то магазина. Раскрыв ее, он наконец вспомнил.

Fancy Shop Okada — на карточке с адресом и телефоном магазина его семьи все тридцать окошек для бонусов были уже заполнены. Ее можно было обменять на товарный купон в 500 иен, но, похоже, ею так и не воспользовались.

— Где ты это взял?..

— В этом самом магазине.

— Хватит придуриваться! Это карта магазина моей семьи, который уже несколько лет как закрыт! Где ты ее взял?

— Я профессиональный водитель… и так уж получилось, кое-что понимаю в управлении удачей. Разрешите рассказать вам об этом подробнее, — начал таксист, игнорируя вопрос Сюити. — Вы помните, какой вопрос я вам вчера задал?

— Что?

— Я спросил, часто ли вам везет. Помните?

— А… помню, — будто бы невзначай ответил Сюити.

— Если честно, я тогда сказал неправду.

— Неправду?

— Я сказал, что отвезу вас в место, где ваша удача изменится в лучшую сторону. Мне показалось, так будет проще объяснить. Но на самом деле у удачи нет ни хорошей, ни плохой стороны.

— Что это значит?

— Другими словами, не бывает везучих и невезучих людей. Удача — это не о том, везет тебе или нет.

— Тут ты не прав. Вот мне хронически не везет, а ведь есть очень везучие люди, с которыми все время происходит что-то хорошее.

Водитель сухо засмеялся.

— Неужели вы и вправду так думаете?

Сюити разозлился на тон водителя и нахмурился.

— Те самые везучие люди, с которыми, как вы говорите, все время случается что-то хорошее… Вы думаете, это происходит с ними просто так?

— Я… — Сюити на секунду задумался. — Нет, я хочу сказать, что есть люди, которые стараются одинаково, но одним везет больше, а другим меньше.

— То есть вы, Окада-сан, стараетесь не меньше того самого «везучего» человека, но с вами ничего хорошего не происходит?

— Я не про себя, а вообще говорю, что такое бывает.

— Не бывает, — уверенно заключил водитель. — Послушайте, Окада-сан. Удача — это как постоплата. Хорошие вещи просто так не случаются. Если вы не копите бонусы, разве сможете потом получить скидку? Никто же на такое не рассчитывает, верно? Но с удачей, как ни странно, именно те, кто ее не копит, больше всех на нее надеются.

Сюити пристально посмотрел на бонусную карту у себя в руках.

— Эту карту можно использовать как купон на пятьсот иен. Знаете почему? Потому что на ней накоплены баллы. Разве бывает так, чтобы только что полученную карту можно было сразу использовать как купон, а уже потом копить баллы, которые обеспечат скидку? Таких бонусных карт не существует. С удачей то же самое. Но большинство людей, когда говорят о том, что кому-то повезло, полностью игнорируют все, что было до этого, и думают, будто удача случилась сама по себе.

— Хочешь сказать, что удача — это то же самое, что бонусная карта?

— Именно так. У удачи нет понятий «хорошая» или «плохая». Есть только «копить» и «использовать». Сначала вы копите удачу, а когда накопите достаточно — используете. Кто-то тратит ее сразу, как только немного подсоберет, а кто-то бережет, чтобы потратить потом. Тут уже как кому ближе. Но те, про кого говорят, что они «везучие», просто используют накопленное.

Сюити все еще смотрел на бонусную карту, обдумывая слова водителя.

— То есть нет везения или невезения… удачу можно копить и использовать…

— Представьте, если бы кто-то пришел в магазин и сказал: «У меня бонусов нет, но я все равно хочу скидку». Продавец только плечами пожмет. Вот и с удачей так же — многие ее не копят, но хотят использовать, а потом еще жалуются, что другим везет.

— Значит, везунчики, которые с виду делают ровно столько же, сколько и те, кому не везет, на самом деле используют накопленную удачу?

— Именно. Людям вокруг кажется, что тебе просто везет, а на деле ты расходуешь то, что уже накопил.

Всем своим видом выражая недоверие, Сюити скрестил руки на груди. Сказанное водителем вызывало у него противоречивые чувства: какая-то часть была готова поверить всему услышанному, другая — категорически возражала.

Покачав головой, Сюити сказал:

— Нет, так не бывает. Все-таки есть везучие и невезучие люди. Есть те, кто изо всех сил старается, но им все равно не везет. А есть те, кто с самого рождения не знает никаких бед и страданий. В мире соревнований то же самое: побеждает не всегда тот, кто больше всех старался. Бывает, что те, кто вложил максимум сил, в итоге проигрывают. То, о чем ты говоришь, это какие-то идеалистические рассуждения. В реальной жизни далеко не все так просто. Но наивная молодежь, как ты…

Водитель бросил короткий взгляд на Сюити через зеркало заднего вида. Сюити поймал этот взгляд, но продолжил:

— …видимо, любит такие утопичные идеи. Вот повзрослеешь хотя бы до моего возраста — поймешь, что к чему.

Водитель слегка усмехнулся.

— Думаю, возраст тут ни при чем. Если человек старается, но ему, как вы говорите, не везет, значит, он сейчас просто копит удачу. А те, кто, приложив усилия, сразу получает результат, не удачливее других — они лишь понемногу используют накопленное.

Он свернул к обочине, остановил машину и открыл заднюю дверь.

— Я бы с радостью продолжил разговор, но мы приехали.

Сюити посмотрел в окно. Место было ему незнакомо.

— Где мы?

— Там, где вам сейчас нужно быть.

Сюити взглянул на таксометр: «62 130». Ехали они примерно столько же, сколько и вчера, но на этот раз ему показалось, что цифры менялись быстрее. Конечно, он все равно не платил за поездку, так что жаловаться смысла не было.

— Не забудьте: старайтесь находиться в хорошем настроении. Если будете угрюмы, ваша восприимчивость к удаче снизится, — сказал водитель, когда Сюити выходил из машины. Дверь захлопнулась, и такси уехало.

— Не нужны мне эти напоминания… — процедил сквозь зубы Сюити, глядя на удаляющееся такси.

Как только машина скрылась из виду, Сюити стал изучать здание, перед которым оказался. Он стоял на торговой улочке, возведенной, судя по виду, где-то в середине эпохи Сёва[4]. Согласно вывескам, она называлась «Торговая улица Ичё». Сюити был перед «Гинго-кафе», расположенным на углу.

«Это и есть мое счастливое место?» — подумал он.

Здание было довольно старым, но само кафе выглядело новым. На фоне белой стены ярко выделялась синяя деревянная дверь, а сквозь большие окна хорошо просматривалось все, что происходило внутри. Два места за небольшими столиками в зале и еще одно место за большим общим столом в центре были заняты гостями, все выглядело очень уютно.

Сюити, конечно, не верил всем россказням водителя, но то, что таксист обладал какой-то необычной силой, казалось ему правдой. Он не показывал этого водителю, но в глубине души надеялся, что его слова — истина. С этими мыслями Сюити толкнул синюю дверь кафе.

«Хорошее настроение… хорошее настроение…» — повторял он про себя. Открыв дверь, Сюити сразу встретился взглядом с посетителем, сидевшим по правую руку от него за большим столом. Сюити приветливо улыбнулся. Ему тоже ответили легкой улыбкой. За столом в центре зала могли бы уместиться десять человек, но сейчас там сидел только этот посетитель. По дружелюбной беседе с официанткой, как раз принесшей ему кофе, было видно, что он завсегдатай. За маленькими столиками в глубине зала сидели две группы подруг-домохозяек, пришедших выпить кофе, так что особого смысла садиться туда не было. Сюити решил устроиться за большим столом в центре, там, где сидел посетитель, с которым он встретился глазами. Напротив него садиться было неловко, поэтому Сюити выбрал место наискосок.

Посетителю было около тридцати. Отодвинув в сторону заказанный кофе и кусочек шифонового торта, он то ли работал, то ли просто печатал что-то на компьютере. Звук клавиш мягко разносился по залу.

«Может быть, это он — тот самый человек, что принесет мне удачу?» — подумал Сюити. Конечно, это мог быть и кто-то, кто только собирался войти, или даже официантка, разговаривающая с кем-то возле кассы. Если верить словам водителя, то кто-то в этом кафе — или же тот, кто вот-вот войдет, — держит в руках ключ к счастью Сюити.

— Добро пожаловать! — обратилась к нему еще одна официантка и протянула меню.

— А-а… кофе, пожалуйста, — сказал Сюити, стараясь быть как можно приветливее.

— Только кофе? — с мягкой улыбкой на лице поинтересовалась официантка.

— Да, пожалуйста, — ответил Сюити.

Он не знал, что именно ему нужно делать после прихода в кафе, поэтому сосредоточился на том, чтобы просто оставаться в хорошем настроении. Стараясь принять как можно более дружелюбный вид, Сюити принялся осматривать кафе, в котором оказался впервые.

Оно выглядело новым, однако присмотревшись, можно было заметить, что стены, пол и оконные рамы сделаны из старых материалов, которые бережно восстановили и привели в порядок. Было видно, как тщательно и со вкусом подбирался каждый элемент интерьера. Столы и стулья также были сделаны из старого дерева, придававшего им особый шарм.

Спокойный голос официанток, приглушенный шепот посетителей, винтажные вещи — все это создавало особую, уютную, атмосферу, царившую в кафе. Девушка, принесшая Сюити воду, судя по всему, была владелицей заведения. Вскоре ему также принесли и заказанный кофе.

Время шло, но ничего не происходило и, казалось, происходить не собиралось. Наконец Сюити решил, что в следующий раз, когда их с посетителем напротив взгляды встретятся, он заговорит с ним. Этот момент настал на удивление скоро. Люди довольно быстро замечают, когда за ними кто-то наблюдает.

— Скажите, вкусно? — спросил Сюити, указывая на шифоновый торт перед мужчиной.

— А-а, да, вполне, — немного удивившись, ответил тот с легкой улыбкой и оторвался от компьютера.

— Вот как, тогда я тоже, пожалуй, возьму.

— Да, возьмите, — сконфуженно ответил мужчина и снова уткнулся в экран.

— Можно мне такой же кусочек торта, как у моего соседа? — обратился Сюити к хозяйке заведения, стоявшей за стойкой.

— Конечно, — ответила она и тут же принялась нарезать десерт.

— Так аппетитно выглядит, что не устоишь, — сказал Сюити, наблюдая за реакцией мужчины. Он отчаянно пытался завести разговор, но сосед, слегка улыбнувшись, сразу вернулся к работе за компьютером. По его виду было ясно, что он не настроен на беседу.

«Наверное, это не он…» — подумал Сюити, но продолжал улыбаться, изображая хорошее настроение, в ожидании заказа.

— Спасибо за ожидание! — сказала официантка, поставив на стол перед Сюити тарелку с тортом.

— Спасибо, — улыбнулся он, и девушка улыбнулась в ответ.

«Может быть, она?» — подумал Сюити и, отрезав вилкой большой кусок, поднес его ко рту.

— О-о, как вкусно! — громко произнес он, и все посетители невольно обратили на него внимание. В таком небольшом и тихом кафе говорить громко не было необходимости, все и так было прекрасно слышно.

— Очень вкусный торт, — обратился Сюити к официанткам за стойкой, а затем, повернувшись к мужчине, что делил с ним стол, добавил: — Как хорошо, что я именно его заказал, спасибо вам!

Официантки мягко улыбнулись в ответ, а мужчина, не отрывая глаз от экрана ноутбука, лишь изобразил сухую улыбку.

Сюити повернулся к девушкам за стойкой и сказал так, чтобы его услышали и посетительницы за дальними столиками:

— Вы знаете, я работаю менеджером по продажам в страховой компании и на встречах с клиентами мне часто приходится пробовать разные пирожные в кафе. Но, честно, ваш торт самый вкусный из всех, что я пробовал!

— Спасибо! — с улыбкой ответила хозяйка заведения и вернулась к мытью посуды.

Посетительницы за дальними столиками, казалось, не слушали, а сосед Сюити по столу продолжал работать за ноутбуком, не отрывая глаз от экрана.

«Черт… и чем я вообще занимаюсь?» — раздраженно подумал Сюити.

Перед его глазами всплыло улыбающееся лицо водителя, отразившееся в зеркале заднего вида.

«Как ловко он меня провел… Я тут разыгрываю приветливость перед всеми, а никому и дела нет до страховки!» — внутренне негодовал Сюити.

Он решил, что допьет кофе и покинет кафе, как вдруг дверь распахнулась и вошел новый посетитель.

«Неужели это он?..» — с надеждой подумал Сюити, проследив за ним взглядом.

Это был мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Окинув взглядом зал, он сразу заметил того самого посетителя, который сидел за одним столом с Сюити.

— Простите, что заставил ждать, сенсей![5] — сказал новоприбывший, подходя ближе.

И уже собирался сесть рядом, но его собеседник, указав на небольшой столик у стены, произнес:

— Давай пересядем туда.

Вместе они направились к маленькому столику на двоих, оставив Сюити одного за большим столом на десять человек.

В этот момент у него зазвонил телефон. Это был начальник Вакия, но Сюити решил не отвечать. Телефон, выданный в компании, был снабжен GPS, так что Вакия наверняка знал, где находится подчиненный. Можно будет потом сказать, что вел переговоры с клиентом в кафе, — этого вполне хватит для оправдания. Но надолго здесь задерживаться он уже не мог.

Сюити злился на себя за то, что поверил словам водителя и, как дурак, с отчаянным рвением искал встречи, которая будто бы должна была принести ему удачу.

«Черт, издевается надо мной… У меня нет времени на эти игры!» — подумал он.

Резко поднявшись, Сюити расплатился за кофе с тортом. Получая сдачу, он спросил у хозяйки:

— Подскажите, где здесь ближайшая станция?

Та удивленно посмотрела на него, затем слегка улыбнулась:

— Как выйдете, поверните налево и, упершись в конец улицы, увидите станцию. Совсем рядом.

Выйдя из кафе, Сюити обернулся и посмотрел в окно. Никто, похоже, даже не заметил его ухода.

«Что б его… где я вообще нахожусь?» — раздраженно подумал он и направился к станции.

Семена счастья

Дойдя до ближайшей станции, Сюити понял, что находится в городке Сэя, примерно в двадцати минутах езды на поезде к западу от станции Иокогама[6]. Возвращение отсюда в офис займет около полутора часов.

— Завез же меня черт знает куда… — с каждой минутой все больше злился на водителя Сюити.

Хотя до вечера было еще далеко, пейзаж за окном стремительно темнел. Еще недавно вовсю светило солнце, но теперь небо затянули тяжелые тучи, а вдалеке послышались раскаты грома. Стоило Сюити только подумать о дожде, как в окно поезда с шумом забарабанили крупные капли.

На ближайшей к офису станции его встретил ливень, от которого асфальт превратился в белесую дымку брызг. На улице почти никого не осталось. Машины, теряя обзор, ползли со скоростью пешеходов. У остановки такси уже выстроилась длинная очередь: люди, застигнутые ливнем врасплох, толпились под узкой крышей, а дождь хлестал их по ногам.

Сюити, которому нужно было как можно скорее вернуться, забежал в магазин на станции, купил зонт и вышел на улицу. Но уже через несколько секунд понял: зонт в такой дождь бесполезен. Все ниже шеи стало мокрым насквозь за считаные секунды.

«Хуже не бывает!» — подумал Сюити.

От станции до офиса было всего пять минут пешком, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы промокнуть так, будто он только что принял ванну прямо в одежде.

— Не лучше бы этому водиле появляться именно в такие моменты?.. — жаловался он сам себе.

Этот горе-таксист увез его в пригород Иокогамы, из-за чего Сюити потратил полтора часа, чтобы вернуться в офис, а заодно и вымок до нитки.

— Все из-за него… — процедил Сюити, но стук дождя по зонту заглушил сказанные вслух слова.

Когда он наконец добрался до офиса, дождь немного стих. Сюити зашел в лифт, поднялся на шестой этаж и, выйдя в лобби, через окно увидел, что дождь и вовсе прекратился.

— Да что же это такое! — раздраженно пробормотал он.

Нужно было как можно быстрее показаться на глаза директору Вакие. Судя по недавнему телефонному разговору, тот хотел, чтобы Сюити вернулся в офис немедленно.

— Я пришел с обхода клиентов, — усталым голосом сказал Сюити.

Окинув взглядом мокрого и запыхавшегося подчиненного, Вакия тяжело вздохнул.

— Я думал, смогу заключить новый контракт, но не получилось, — сказал Сюити.

— Это я понял из нашего разговора, — ответил Вакия. — Хотел попросить тебя пойти на встречу с клиентом, который заинтересован в страховке. Но в таком виде тебе идти нельзя.

Похоже, Вакия собирался передать ему одного из своих клиентов, готового продлить контракт. Но сейчас, весь вспотевший и промокший под дождем, Сюити одним своим видом отпугнул бы любого потенциального клиента.

— Я… куплю костюм в ближайшем магазине и переоденусь! — поспешно предложил он.

Вакия покачал головой:

— Не нужно. Времени нет. Я сам поеду на встречу.

С этими словами он взял сумку, поднялся из-за стола, подошел к белой офисной доске и передвинул магнитик со своим именем в колонку «На переговорах с клиентом». Сюити оставалось только молча наблюдать.

Сесть за стол в мокром костюме он не мог, поэтому решил спуститься в минимаркет за полотенцем. Выйдя в лобби и ожидая лифт, Сюити посмотрел в окно: сквозь облака уже пробивалось солнце, а лужи на дорогах подсыхали.

— Почему… почему у меня ничего не получается… — пробормотал Сюити, заходя в лифт и тяжело вздыхая.

В такие моменты он был уверен: эта работа не для него. При этом Сюити не думал, что старается меньше других, — напротив, он относился к обязанностям со всей серьезностью. Были и такие, кто, прикрываясь «обходом клиентов», ходил в кино, по магазинам или встречался с друзьями. И все же их показатели оставались более высокими. Сколько бы усилий он ни прилагал, Сюити все равно уступал тем, кто работал в полсилы. Это и выбивало его из колеи. Видеть, как все труды уходят впустую, было для него невыносимо.

И все же он продолжал работать, веря, что однажды его старания будут вознаграждены. Но вместо этого клиенты один за другим расторгали с ним контракты, он попал под влияние странного водителя такси, упустил шанс, который специально для него подготовил начальник, и, как в насмешку, проливной дождь лил ровно в те часы, когда он был на улице. Тут уж поневоле начнешь думать, что сам мир тебе шепчет: «Брось эту работу».

Он достал из целлофана свежее полотенце, выбросил пакет в урну и вышел из минимаркета. На дороге, прямо перед входом, стояло то самое такси, распахнув заднюю дверь, будто приглашало его внутрь.

— Вот гад… — У Сюити мгновенно прилила кровь к лицу.

Он понимал: если поддастся эмоциям, то сил сдержаться у него не хватит. Сжав полотенце в трясущихся от злости руках, Сюити нарочито медленно сел на заднее сиденье.

— А ну-ка, объясни мне, что здесь происходит…

Не дав ему договорить, водитель торопливо произнес:

— Окада-сан, да вы же весь мокрый! Так нельзя, сиденья промокнут. Подложите под себя полотенце.

— Закрой рот! — резко оборвал его Сюити.

— М? — Водитель вскинул брови. — Вы, похоже, сильно злитесь.

— Еще бы! Из-за тебя у меня сплошные неприятности!

— Как это? Почему? Разве вы сейчас не должны благодарить меня за то, что я для вас сделал?

— Да что ты говоришь? Посмотри на меня. Я похож на человека, которому улыбается удача?

Водитель окинул его взглядом с ног до головы.

— М-м… не похожи.

— А такта у тебя хоть отбавляй. И как ты думаешь, по чьей вине я в таком состоянии?

— Это… — Он закрыл дверь такси. — По моей вине.

— Что?!

— По моей вине. По моей вине с вами расторгли контракты, по моей вине вы не можете заключить новые, по моей вине вы потеряли доверие начальника, по моей вине попали под дождь… Что там еще? Ах да — по моей вине вы не решаетесь рассказать жене, что натворили на работе, по моей вине ваша дочь перестала ходить в школу, и… да, по моей вине закрылся семейный магазин ваших родителей.

— …

От такой тирады Сюити опешил. Он всегда терялся, когда человек вел себя совсем не так, как ожидалось.

Водитель чуть заметно усмехнулся:

— Если я скажу, что все по моей вине, вам станет легче?

— Ты… — Сюити открыл рот, но слов не нашел. По натуре он не был тем, кто в гневе способен спорить и переубеждать.

— Слушайте, Окада-сан. Фраз вроде «Как ты думаешь, по чьей вине это произошло?» лучше никогда не произносить. Потому что ответ всегда будет один: «По вашей».

— По моей вине?

— Именно. Я же с утра говорил, что нужно быть в хорошем настроении. А вы сейчас — воплощение плохого. Не думаете ли вы, что это по вашей вине?

— Не думаю! Я, как ты и сказал, был в хорошем настроении. Но ты надо мной подшутил — вот и все. Настроение испортилось уже после того, как я понял, что ты меня одурачил. До этого я старался быть в хорошем! Но, несмотря на это, ничего, что принесло бы мне удачу, так и не произошло!

— Не может быть. В том кафе у вас был исключительный шанс на удачу.

— Не неси чепухи! Ничего там не было.

— Вы должны были встретиться там с одним человеком.

— Ну, встретился. Но он и ухом не повел, когда я сказал, что работаю в страховании.

Водитель театрально закрыл лицо руками, запрокинул голову и громко вздохнул.

— Что? Что случилось?

— Да ему и не нужна страховка. Этот человек — известный писатель.

— Писатель?

Сюити вспомнил мужчину под пятьдесят, который подошел позже и обратился к соседу, назвав того «сенсей». Тогда это показалось странным, ведь он не был похож ни на врача, ни на учителя. Но теперь все встало на свои места.

— Познакомившись с этим автором, вы должны были заинтересоваться его книгами, и постепенно ваша жизнь бы изменилась. Вы бы ушли с нынешней работы, и в вас проснулось бы желание начать что-то новое. А дальше — стремительный карьерный взлет…

— Эй, постой! — перебил его Сюити. — В прошлый раз ты говорил, что после разговора с классным руководителем Юмеки меня ждала бы карьера лучшего продавца страховок. Почему теперь все поменялось и я вдруг ухожу из компании и добиваюсь успеха где-то еще?

— Потому что будущее меняется. В тот раз у вас был шанс стать лучшим в продажах, но вы его упустили. Это будущее больше не вернется. Но жизнь всегда дает разные возможности.

— Откуда же мне было знать? Я-то думал совсем о другом…

— Окада-сан, — спокойно сказал водитель, — неужели вы правда считаете, будто единственное, что может изменить вашу жизнь, — это новые контракты?

Сюити и правда после их прошлой беседы был уверен: «судьбоносная встреча» означает человека, который подпишет с ним договор. Предполагать что-то иное он и не пытался.

— Да кто бы вообще до такого додумался! — воскликнул Сюити.

— Это и правда трудно заметить. Вот почему я и говорил: если ходить в плохом настроении, «антенна», которая улавливает удачу, просто не будет работать. Оставайся вы действительно в хорошем настроении — поняли бы все сами.

— Но я был в хорошем настроении…

Водитель отрицательно покачал головой:

— Нет. Вы только делали вид. Притворялись, чтобы привлечь клиентов.

— Что ж, и притворяться нельзя? Когда вокруг ничего хорошего не происходит, как, по-твоему, мне оставаться в хорошем настроении?

— Вот именно… — Водитель тяжело вздохнул. — Похоже, разговор у нас затянется. Я хотел отвезти вас в следующее место, где ждет судьбоносный поворот. Но вы, Окада-сан, судя по всему, все еще мне не доверяете. Поэтому, если вы того хотите, я могу вас прямо сейчас высадить. Как поступим?

Сюити, скрестив руки, молча смотрел на водителя. Потом, не меняя мрачного выражения лица, коротко бросил:

— Вези.

— Я правильно понял, что вы хотите, чтобы я отвез вас в следующее место? — уточнил водитель.

Сюити неохотно кивнул.

— Понял. Пока едем, хочу с вами как следует поговорить. Может быть, в этот раз вам наконец-то удастся поймать удачу.

Таксист включил поворотник и повел машину.

— Подожди, — остановил его Сюити. — А если проще? Может, ты просто скажешь мне имя писателя, которого я сегодня встретил? Ведь весь смысл в том, что я должен был прочесть его книги и изменить жизнь, так?

— Нет, этого я сделать не могу.

— Почему?

— Потому что не знаю.

— Не знаешь? Ты ведь сам сказал, что он писатель!

— Да, но его имени я не знаю. Мне известно только то, что должно произойти. О подробностях я не в курсе. — Водитель посмотрел на него испытующе. — Окада-сан, а вы сами запомнили его имя?

— Нет, я и не спросил…

— Очень жаль. Тогда едем к следующему месту.

Сюити промолчал, и машина тронулась. Мысль не отпускала его: упустив шанс однажды, вернуть его уже невозможно. Скрестив руки на груди, он смотрел в окно и пытался разобраться в собственных чувствах. Пейзаж за стеклом менялся, как и в любой другой машине, но это такси будто преодолевало расстояния, которые не укладывались во время обычной поездки. Стоит увлечься разговором — и конечный пункт оказывается совсем близко.

Водитель взглянул на Сюити в зеркало и заговорил:

— Видите мужчину на тротуаре?

Сюити перевел взгляд и заметил пожилого человека, медленно шагающего вдоль дороги. Ничего особенного — просто старик на прогулке.

— Это выдающийся человек, — сказал водитель. — С юности он увлекался искусством бонсай. Его деревца сметали все награды на конкурсах, а сегодня один такой стоит миллионы иен.

Сюити не ответил.

— А вон там, — водитель кивнул на противоположную сторону улицы, — девушка с короткой стрижкой идет, держа за руку девочку лет семи. Знаменитость. Она начинала с того, что собирала соседских детей в маленький танцевальный кружок. Теперь у нее своя школа, сотни учеников. Из ее студии вышел детский ансамбль, собравший награды на конкурсах, а самой ей недавно предложили вести танцевальную программу на телевидении.

— С виду и не скажешь… — пробормотал Сюити.

— Может, и не скажешь. Но это правда. Остановить машину, хотите с ними поговорить?

— Не надо. Ни бонсай, ни танцы мне не интересны. Так что ты хочешь этим сказать?

Водитель повернулся к нему через плечо:

— То, что каждый день мы встречаем самых разных людей. Может, больше мы никогда их и не увидим, но у каждого из них за плечами своя прожитая жизнь. И зерно чуда, способного изменить нашу жизнь, скрыто именно в таких встречах.

Он сделал паузу и продолжил:

— Так было и с писателем, которого вы сегодня встретили в кафе. Пока вы не проявите интерес и не заговорите с ним — он для вас просто один из многих. А его жизнь останется закрытой. Большинство людей так и поступают: им не важно, кто перед ними, важно лишь, станет ли он клиентом и увеличит ли их доход. Но стоит проявить любопытство, найти хоть в чем-то общий язык, завести разговор — и незнакомец перестает быть чужим. Сначала он знакомый, потом друг, а иногда и тот, кто может однажды спасти вашу жизнь. — Водитель взглянул в зеркало. — Если не знать, как создавать такие встречи, вся удача будет проходить мимо. Чуда просто не случится.

— Дай угадаю, — отозвался Сюити. — Способ создавать эти «судьбоносные встречи» — это хорошее настроение?

— Именно так. Подумайте сами: захотите ли вы заговорить с угрюмым человеком? В кафе обратились бы к такому? Даже дорогу узнать или попросить сфотографировать — вы выберете того, кто выглядит доброжелательно. В работе то же самое: вы ведь не предложите страховку человеку, у которого на лице написано «не подходи ко мне».

— Тогда почему нельзя просто притвориться, будто у меня хорошее настроение?

Водитель усмехнулся:

— Окада-сан, люди не дураки. Они понимают, что страховщик с кислым лицом к ним не подойдет. И так же понимают, когда перед ними вымученная улыбка ради денег.

— Но ведь все так делают. Невозможно быть в хорошем настроении постоянно.

— Может, и так, — кивнул водитель. — Но разве вы не задумывались, что привычка жить в дурном настроении отнимает у вас слишком много возможностей?

— Но ведь я не все время такой…

Водитель усмехнулся. Держа руль одной рукой, другой он потянулся к прибору, свисающему рядом с зеркалом заднего вида, вынул из него карту и вставил ее в дисплей на панели.

— Сейчас есть такие удобные приспособления. Слышали про них?

На экране загорелось видео из салона. В кадре был сам Сюити.

— Это запись происходящего внутри салона этой машины. В современных такси для безопасности стали часто устанавливать камеры, — пояснил водитель.

Сюити узнал себя. Это было вчера, в их первую встречу. Звука не было, но и так ясно: выглядел он, мягко говоря, недружелюбно. Сюити никогда раньше не видел себя со стороны, и то, что ему предстало, его ошеломило. Движения дерганые, взгляд беспокойный, все поведение производило впечатление человека нервного, слабого, совсем не надежного. Казалось, стоит чему-нибудь случиться, и он первый бросится прятаться.

— Давайте включим звук, — сказал водитель и повернул ручку громкости.

Послышался голос таксиста и еще один мужской, глухой и тяжелый. На лице Сюити на записи не появилось ни единого намека на спокойствие или доброжелательность. Видео переключилось на сегодняшнее утро, и картина ничуть не изменилась.

— Хватит! — вспыхнув, сказал Сюити.

Водитель остановил запись, вынул карту и вернул ее в прибор.

— Ну вот, теперь вы сами видите, каких усилий мне стоит простой разговор с вами. Часто ли найдется человек, который будет непринужденно болтать с таким мрачным пассажиром?

Сюити вынужден был признать: на видео он действительно выглядел угрюмо. Но куда больше его потрясло другое. Образ человека на экране не имел почти ничего общего с представлением Сюити о себе.

— Наверное, вы сейчас думаете: «Что ты обо мне знаешь? Тоже мне умник!» — сказал водитель. — И я понимаю. У вас проблемы на работе, сложности в семье, дочь… Одним словом — трудно. Но знайте: все это лишь следствие того, что вашим привычным состоянием стало плохое настроение. Пока вы не измените его, даже если удача сама постучится к вам в дверь, вы ее не заметите.

Он бросил короткий взгляд в зеркало.

— И это не только вас касается. У большинства людей «основа» та же, но они даже не догадываются об этом. Достаточно взглянуть утром на вагон метро: угрюмые лица, усталость, злость. А потом эти же люди жалуются: «Почему я несчастлив?» И всегда одно и то же: «Когда со мной столько всего плохого, как я могу быть в хорошем настроении?» Но ведь все наоборот. Когда привычный фон — недовольство, человек просто не способен заметить маленькие ростки счастья, которые появляются каждый день. Вот и все.

Сюити больше не хотелось спорить. Водитель был явно моложе, но в его словах чувствовалась правда. Сюити и сам это понимал. Да и какой смысл переубеждать собеседника? Сейчас гораздо важнее было ухватиться хоть за какой-то шанс изменить свою жизнь. Любой шанс.

Он глубоко вздохнул.

— Ладно. Ты прав. Я в самом деле не замечал, что выгляжу злым и угрюмым. Но как можно все время быть в хорошем настроении?

— Думаю, вам пошло бы на пользу перестать постоянно думать о выгоде.

— Перестать думать о выгоде?

— Да. Обычно вы действуете, когда считаете, что сможете получить какую-либо выгоду, и отступаете, если есть риск что-то потерять. Такое поведение у вас уже в привычке. А ведь можно смотреть на новые вещи иначе — по-детски, с любопытством: «интересно», «забавно». Просто пробовать.

— Но я так не умею. Если мне что-то неинтересно, я не хочу тратить на это время.

— Может, для вас это скучно. Но есть люди, которым то же самое кажется захватывающим. И вы можете хотя бы попытаться задаться вопросом: «Что они в этом находят?»

— И от этого у меня должно подняться настроение?

— По крайней мере, станет лучше, чем сейчас.

— Что-то не верится… — пробормотал Сюити.

Водитель улыбнулся:

— Кстати, я забыл кое-что упомянуть.

— Что именно?

— Помните пожилого мужчину и девушку с короткой стрижкой, мимо которых мы проезжали?

— Ага, бонсай и танцы.

— Верно. Они стали знамениты благодаря своим увлечениям, но у них есть и кое-что общее. Знаете что?

— Понятия не имею.

— Оба начинали в страховом бизнесе.

— Что?

— Более того, они оба члены MDRT.

— MDRT?!

— Ну да. Международное сообщество специалистов по страхованию и финансам. Чтобы оставаться там, каждый год нужно заключать контракты на огромные суммы.

— Для меня это недосягаемая высота.

— Уж не знаю, досягаемая или нет, но эти двое являются членами сообщества уже больше десяти лет подряд. Кстати, вы заметили? Мы проехали мимо десятков прохожих, а улыбались только они. Казалось бы, очевидной причины нет, но у них тем не менее было хорошее настроение.

— Почему ты раньше мне об этом не сказал?

— Шанс у вас был, — спокойно ответил водитель. — Даже если бонсай или танцы вам не близки, стоило подумать: «Интересно… а что в этом находят другие?» Вы бы завели разговор, подружились. А потом узнали бы, что работаете в одной сфере, получили бы ценные советы. Сейчас вы, конечно, можете сказать: «Если бы я заранее знал, что они в страховом бизнесе, то заинтересовался бы», но ведь так не бывает. Никогда нельзя знать заранее, кто перед вами. Вот почему и стоит перестать делить все на «выгодно» и «невыгодно». Мы не знаем, где и как все может связаться. Лучше подходить к вещам с интересом: «Звучит любопытно, может быть интересно». Понимаете, к чему я клоню?

Сюити нахмурился, но после паузы сказал:

— Ладно… попробую.

Водитель довольно улыбнулся.

— Отлично. Тогда заодно расскажу еще кое-что.

— Ну давай, я слушаю, — с искренним интересом отозвался Сюити.

— Помните, я говорил, что моя работа — привозить вас в места, где вам повезет?

— Помню.

— А как вы думаете, что именно там должно произойти?

— Как это… что должно произойти? — неуверенно спросил Сюити.

Все это время он был убежден: «удачное» для него место — это там, где повезет заключить новый контракт. Но теперь, после слов водителя, стало ясно, что его представления были неверны. Если дело не в работе, тогда в чем? Сюити не находил ответа.

— Честно говоря, не знаю.

— Вот именно, — кивнул водитель. — Так вот… ничего не произойдет.

— Что? — Сюити нахмурился.

— Ну вот, снова хмуритесь, — заметил водитель.

Сюити поспешно изменил выражение лица. Ему самому было странно от того, как внимательно он слушает каждое слово. Отчасти потому, что уже не сомневался: человек за рулем не просто водитель, он — нечто большее.

— Послушайте, — продолжил тот, — «судьбоносное место» — это точка поворота. Жизнь начинает меняться к лучшему именно оттуда, но это не значит, что там сразу произойдет что-то грандиозное. Обычно все выглядит буднично. Только потом, оглядываясь назад, вы понимаете: «Вот тогда все и началось». Так что, строго говоря, что-то, конечно, случается, но в тот момент это не покажется вам особенным.

— Значит, я ничего не почувствую?

— Нет, какое-то изменение вы все же заметите.

— Какое-то изменение… — повторил Сюити, явно неуверенно.

— Окада-сан, я ведь уже говорил: жизнь полна семян счастья.

— А если быть в плохом настроении, их просто не увидишь, верно?

— Совершенно верно. Угрюмый человек проживает день за днем, не замечая семян, которые буквально валяются у него под ногами. А если быть в хорошем расположении духа, вы их начнете видеть и собирать.

— Это я уже понял.

— Отлично. Тогда давайте дальше. Скажите, вы когда-нибудь выращивали овощи из семян?

— Овощи? Нет, никогда…

— Вот, например, морковь. Ее сеют ранней весной, до начала потепления. Как думаете, когда примерно можно собирать урожай?

— Ну… месяцев через пять?

— А вы все-таки разбираетесь. Я-то думал, вы скажете «на следующий день».

— Ну… не держи уж меня совсем за дурака.

Водитель засмеялся.

— Конечно, это шутка. Но разве мы не ждем именно этого, когда речь заходит о работе или об усилиях?

— «Раз я стараюсь сейчас — значит, и результат хочу сейчас же»?

— Именно. А если результата нет, люди мучаются. Некоторые начинают думать, что им просто не везет. Но на самом деле они как те, кто посадил семена и ждет плодов на следующий день. Смотрят на землю и жалуются: «Почему ничего не выросло?» Нет таких усилий, что не приносили бы плодов. Просто мы часто ждем слишком скорых результатов. Даже самое быстрорастущее семя не превратится в плод за одну ночь.

Лицо Сюити потемнело.

— Я понимаю… но у меня нет времени. До следующей зарплаты я должен заключить новые контракты хотя бы на сумму ушедших. Иначе конец.

— Конца не будет, — мягко сказал водитель. — Даже если потеряете доход, даже если потеряете работу. Это не конец, а новое начало. Силы для этого есть у каждого. У вас тоже.

У Сюити защипало в глазах. Он посмотрел на водителя: в этих словах было нечто, что придавало смелость идти дальше.

— И у меня есть эта сила?

— Конечно. Даже если настанет день, когда все пойдет по худшему сценарию, если вы найдете в себе смелость начать снова, обязательно наступит момент, когда вы скажете ту самую фразу.

— Какую?

Водитель взглянул на него в зеркало.

— «А ведь все началось в тот день».

Может, от груды навалившихся проблем, а может, еще от чего-то, но Сюити вдруг почувствовал, что слезы вот-вот брызнут из глаз. Он с усилием проглотил комок в горле и торопливо шмыгнул носом.

— Вот как… Спасибо. Ты меня приободрил.

— Правда? Рад слышать. — Водитель с легким стеснением почесал затылок.

Глядя на него, Сюити немного успокоился. Сам не понимая почему, но он решил, что если этот человек говорит, будто в нем кроется сила, значит, так оно и есть. Эти слова сейчас придавали ему решимости. Он еще раз шмыгнул носом и попытался улыбнуться. Хмуриться больше не хотелось.

— Ты сказал, что не бывает стараний, которые не окупаются, верно?

— Да.

— И раньше говорил то же самое.

— Говорил.

— Твои слова похожи на правду, и, не буду скрывать, они придают мне сил, но… но все же есть ощущение, что ты просто хочешь меня подбодрить.

— Нет, я не стал бы врать, лишь бы вас утешить. Я говорю это, потому что так и есть. Не бывает усилий, которые пропадают зря. — Водитель взглянул на него в зеркало. — Хотя… вижу, вы не удовлетворены моим ответом. Но об этом давайте в другой раз. Мы уже приехали.

Он остановил машину и открыл заднюю дверь.

Сюити только тогда заметил, что за окном совсем стемнело. Он не знал, куда именно его привезли, но, похоже, это был оживленный квартал с кафе и ресторанами. Бросив взгляд на таксометр, он увидел: «42 330». Поездка вышла затратной.

— Где мы? — спросил он.

— В месте, где изменится ваша судьба, — улыбнулся водитель.

Сюити ответил слабой улыбкой и вышел. Оказалось, за время пути костюм успел полностью высохнуть.

— Только не забывайте…

— Хорошее настроение, верно? В этот раз я справлюсь.

— И еще одно…

— «Интерес вместо выгоды»?

Водитель удовлетворенно кивнул, закрыл дверь и, заведя мотор, вскоре скрылся за поворотом.

TAXI

Выйдя из машины, Сюити огляделся по сторонам. Район был ему совершенно незнаком, но с первого взгляда стало ясно: он попал в оживленный квартал. Вдоль улицы тянулись серые здания с пестрыми вывесками баров и ресторанов, мимо сновали люди и бесконечной вереницей двигались такси. На первом этаже дома напротив располагалось несколько питейных заведений.

— Наверное, здесь…

Он уже собирался войти, но поднял взгляд. Узкое серое здание пестрело вывесками с названиями разных баров и закусочных. И вдруг взгляд остановился: среди всех светилось одно слово — «TAXI».

«Такси… — невольно улыбнулся Сюити. Его судьба и правда должна была измениться в такси. — Значит, это то самое место», — решил он и направился к лифту.

Кабина оказалась тесной и старой. Сюити нажал потертую кнопку с цифрой 5 и, пока лифт медленно поднимался, повторял про себя: «Хорошее настроение. Хорошее настроение».

На пятом этаже дверь лифта открылась прямо напротив входа в бар. С улицы этого не было заметно, но заведение выглядело вполне уютным. Сюити вошел внутрь. За стойкой стоял высокий бармен, который, улыбнувшись, спокойно произнес:

— Добро пожаловать.

Посетителей почти не было. Лишь один мужчина сидел в самом конце стойки и что-то записывал в тетрадь. Рядом с ним к стене был прислонен гитарный чехол. Сюити выбрал место через три стула от одинокого посетителя.

— Что будете пить? — обратился к нему бармен.

— Для начала пиво, пожалуйста.

Он достал смартфон и открыл карту, чтобы понять, где оказался. На экране загорелся синий кружок — его точка находилась в том самом здании, куда он вошел. Сюити уменьшил масштаб… и у него перехватило дыхание.

— Ма… Мацуяма?![7]

Он машинально схватился за голову и, достав рабочий телефон, поспешно отключил питание. Рабочий день уже закончился, так что проблем быть не должно, но если Вакия проверит его местоположение и спросит: «Что ты делал на Сикоку?» — Сюити не представлял, как оправдаться. Единственным утешением было то, что сегодня пятница. Завтра выходной, а значит, у него есть время придумать объяснение. Если бы завтра нужно было в офис, он даже не успел бы вернуться до начала рабочего дня.

Выключив телефон, Сюити неожиданно почувствовал облегчение. Факт оставался фактом: он в Мацуяме. Спорить с этим бессмысленно. И, похоже, именно здесь и должен был измениться его путь. Значит, лучшее, что он может сделать, — оставаться в хорошем настроении и наслаждаться моментом. Эта мысль пришла сама собой и словно открыла ему новый взгляд на происходящее.

«Выходит, быть в хорошем настроении — это не ждать чего-то приятного, а решиться радоваться тому, что уже есть».

Он вдруг понял, что никогда прежде не приходил в бар один. Даже во времена работы в продаже автомобилей его вечера заканчивались в шумных изакая[8] вместе с коллегами. Сидеть же вот так, в одиночестве, под тихую музыку в баре с мягким светом, когда время принадлежит только тебе, оказалось странно… но приятно.

— Хорошее место, — сказал он бармену. Слова сами сорвались с губ. Хозяин бара лишь легко улыбнулся и кивнул.

Сюити окинул взглядом зал. В этот момент его глаза встретились с мужчиной на другом конце стойки. Сюити улыбнулся, и тот ответил такой же улыбкой. Закрыв тетрадь, мужчина взял стакан с крупным кусочком льда и сделал глоток. Молодой на вид, хотя, возможно, ему было уже за тридцать.

— Вы часто здесь бываете? — спросил Сюити.

— Да. Когда удается заработать, прихожу. Мне нравится атмосфера и тихое время, которое я здесь провожу. Ради этого, можно сказать, и работаю.

Сюити перевел взгляд на чехол от гитары.

— Играете для души? Или все-таки работа?

Парень усмехнулся:

— Работа. Я этим живу.

— О, простите, значит, вы профессиональный музыкант?

— Да нет, какое там. Просто ставлю чехол, беру гитару, играю на улице. Когда прохожим нравится — кидают деньги. Если это можно назвать «профессией», то, пожалуй, я «уличный музыкант»… или, если честнее, «безработный».

Он рассмеялся открыто и беззаботно.

— То есть другой работы у вас нет?

— Нет. Я решил жить только этим. Пишу свои песни, сам их играю и этим зарабатываю. А единственная роскошь в моей жизни — в дни, когда удается подзаработать, захожу сюда выпить. Вот и все.

— Значит, мечтаете стать звездой?

— Не скажу, что хочу стать звездой. Но и не скажу, что не хочу.

— И как это понимать? — удивился Сюити.

— Я играю не ради того, чтобы стать звездой, — сказал музыкант с легкой улыбкой. — Может, прозвучит глупо, но я хочу писать и делиться музыкой, которая мне по-настоящему близка. Если хоть один человек станет счастливее, услышав ее, для меня это уже радость. Я хочу прожить жизнь, где таких моментов будет как можно больше.

Сюити был ошеломлен. Все люди, которых он встречал раньше, — коллеги, клиенты, знакомые — жили расчетами: доходы, страховые планы, будущее, расписанное по цифрам. Он никогда не встречал человека, который зарабатывал бы тем, что любит, и жил в рамках этого заработка. Но больше всего его потрясало даже не то, что так жить возможно, а то, что сидящий напротив парень выглядел при этом счастливым.

Счастлив ли он на самом деле, Сюити не знал. Но одно было очевидно: в парне чувствовалась та легкость и уверенность, о которых говорил таксист. Он умел сам управлять своим настроением. От этого у Сюити по коже пробежали мурашки.

«Какой сильный человек», — подумал он.

Допив пиво, Сюити заказал виски с водой.

— Хотелось бы услышать вашу музыку, — сказал он.

Парень улыбнулся, достал из сумки под ногами CD-диск и, положив его на стойку, подвинул в сторону Сюити. Тот пересел ближе, взял диск в руки и посмотрел на обложку: черно-белая фотография в профиль и одно слово — Arata.

— Арата-сан…

— Да. Меня зовут Фудзиками Арата, но выступаю просто как Arata. Этот диск — вам.

— Нет, позвольте, я куплю, — замахал руками Сюити и перевернул коробку. На обороте была указана цена: 1500 иен.

— Нет, возьмите так. Я беру деньги только у тех, кто уже слушал мои песни и полюбил их. А вы…

— Окада. Меня зовут Окада, — поспешно представился Сюити.

— Окада-сан. Вы еще не слышали мою музыку.

Сюити принял диск обеими руками и поднял его ко лбу в знак благодарности.

— Спасибо. Обязательно послушаю дома.

В этот момент бармен принес виски. Сделав глоток, Сюити снова посмотрел на музыканта.

— И все-таки позвольте спросить… Ведь это, наверное, тяжело? Когда не знаешь, сколько удастся заработать в следующем месяце… да что там в месяце — даже завтра. Разве это не страшно?

Говорить, что надо заниматься любимым делом и не думать о деньгах, — легко. Но на деле это рискованно: никакой подстраховки, непонятно, чем будешь жить завтра. Тем не менее в человеке, сидевшем напротив Сюити, не чувствовалось ни тени жалости к себе. Более того, он утверждал, что счастлив приходить сюда и пить, когда удается подзаработать.

Можно было бы списать это на молодость или на легкомыслие, но той смелости и решительности, что была в Арате, самому Сюити всегда не хватало. Будущее пугало его с детства, и Сюити понимал: так жить, как этот парень, он бы не смог. Очень хотелось спросить: «А вас не тревожит будущее?» — но Сюити решил, что такой вопрос прозвучал бы бестактно. На месте парня он бы места себе не находил от беспокойства.

Фудзиками улыбнулся, поднял стакан, а затем неожиданно спросил:

— Вы когда-нибудь играли на гитаре, Окада-сан?

— Нет…

— Вот видите. А ведь гитара делает с человеком интересную вещь.

Он протянул Сюити левую руку. Тот с любопытством рассматривал ее, не понимая, к чему идет разговор.

— Подушечки пальцев становятся твердыми, — пояснил Арата и жестом пригласил потрогать.

Сюити осторожно коснулся его пальцев.

— Действительно…

— Попробуйте как-нибудь сами, если будет возможность. Сначала звук получается ужасный. Мягкие пальцы не в силах как следует прижать струны. А они натянуты туго, их нужно сильно зажимать. Вот и выходит: думаешь, что прижимаешь, а на деле задеваешь соседние струны, и чистого звука не слышно.

— Может, попробуете прямо сейчас? Других посетителей ведь нет, — с улыбкой предложил бармен из-за стойки.

— Что вы, я… — начал было Сюити.

Но Фудзиками, не обращая внимания, раскрыл чехол, достал гитару и протянул ему.

Это была первая гитара в жизни Сюити. Он неловко взял ее в руки, словно боялся сломать.

— Попробуйте правой рукой провести по струнам, — подсказал Арата.

Сюити послушался. Он ожидал чистого аккорда, но вместо этого каждая струна прозвучала по-своему, и в итоге получился нечеткий, рассыпчатый звук.

— Точно… струны даже жестче, чем я думал.

— А теперь попробуйте подключить левую руку.

Фудзиками показал, каким пальцем и какую струну нужно зажать.

— Это аккорд C. Теперь оставьте левую руку как есть и попробуйте ударить по струнам.

— Х-хорошо… — пробормотал Сюити.

Он провел рукой по струнам, но чисто прозвучала лишь одна. Остальные отозвались глухо, выдавая жалкий набор звуков.

— Ха… куда сложнее, чем я представлял.

Он еще несколько раз попытался переставить пальцы, но аккорд так и не зазвучал. Чтобы скрыть смущение, Сюити рассмеялся и вернул гитару Фудзиками.

— Если продолжать играть, кончики пальцев постепенно огрубеют. Тогда струны можно будет зажимать уверенно, и аккорд выйдет чистым, — сказал тот.

Арата взял гитару, легко зажал аккорд C и ударил по струнам. Разнесся звонкий, сильный звук. У Сюити от напряжения пульсировали пальцы. Фудзиками убрал гитару в чехол и продолжил:

— Гитара делает пальцы твердыми, что и позволяет хорошо на ней играть. Разве это не удивительно?

— Удивительно… — нахмурился Сюити.

— На самом деле это касается не только гитары. Человеческое тело подстраивается под то, что мы делаем. Стоит чему-то отдавать достаточно времени, как тело само приспосабливается.

Сюити раньше об этом не думал, но, прислушавшись, понял: действительно, в этом есть что-то поразительное.

— Я думаю, человек от рождения мягок и гибок как раз для того, чтобы суметь стать кем угодно. Но когда мы выбираем один путь и идем по нему, тело перестраивается и превращается в инструмент, подходящий именно для этого занятия. Только процесс этот всегда сопровождается одной вещью.

— Какой? — Сюити посмотрел на покрасневшие и распухшие пальцы.

— Боль. Вы чувствуете покалывание? Без боли невозможно изменить тело. Мягкость — это потенциал. Но только пройдя через боль, человек становится мастером.

— Через боль… — повторил Сюити, ощущая жжение в кончиках пальцев.

— Подумайте: почему животные могут ходить босыми лапами по горам, а человек нет? Все потому, что с детства мы прячем ноги в носки и обувь. Мы сами сделали их нежными. Это не значит, что человеческие ноги слабые, просто мы окружили их излишней заботой.

— Излишняя забота? — переспросил Сюити. Само выражение показалось ему забавным, и он невольно улыбнулся.

— Именно. Чтобы не испытывать боли, люди всегда носят обувь. Но пока они ею пользуются, их тело так и остается зависимым от нее. Если же однажды решиться отказаться от обуви, пусть поначалу будет мучительно больно, но со временем ноги окрепнут, и человек сможет обходиться без нее.

— Жить без обуви… — задумчиво повторил Сюити.

Фудзиками усмехнулся:

— Конечно, не думаю, что кто-то придет к подобному. Это всего лишь пример.

— Понимаю… — неуверенно откликнулся Сюити.

— Иными словами, моя мысль в том, что человек изначально мягок и слаб. Но если продолжать тренировать себя, через боль станешь крепче и сильнее, пока в какой-то момент она и вовсе не перестанет ощущаться.

— Пожалуй, логично…

— Впрочем, это касается и моей жизни. Зарабатывать, играя на улице собственные песни, нелегко. Но именно в этом я увидел возможность избавиться от слабости и тревожности.

— Вы были тревожным человеком?

— Как ни странно, да. Хоть по мне и не скажешь, но раньше я работал в компании.

— Правда?

— Да. Знаете коврики у входов в рестораны, о которые люди вытирают ноги? Моей работой было ездить и менять их. Конечно, я уже тогда мечтал жить музыкой, но не хватало смелости решиться. Единственным источником средств к существованию была зарплата, и мысль о том, что я ее потеряю, пугала меня до дрожи. Я был трусом.

— Да любой на вашем месте чувствовал бы то же. У вас была зарплата, и это позволило заняться музыкой. Ну уж точно вы не трус. Трус не смог бы выйти и играть перед людьми.

Фудзиками покачал головой:

— Мне было страшно и это. Руки дрожали, а если вдруг ошибался, то каменел и не мог продолжить. Пока тренировался дома, все шло идеально, но стоило оказаться перед слушателями — и я терялся. Вот с этого все началось. Но именно тогда я понял…

— Сильным становишься через боль… — подсказал Сюити.

— Верно. Я понял, что такому трусливому, тревожному человеку, как я, необходимо закаляться, а без боли сильнее не станешь. Поэтому я искал все новые испытания. Играл на улице, воспринимая каждое выступление как тренировку. Постепенно я перестал ошибаться, перестал бояться публики, мне захотелось новых вызовов, новых испытаний. И однажды я понял, что готов уйти с работы. Когда прежние трудности перестали причинять боль, я почувствовал, что стал сильнее. И что теперь смогу стать по-настоящему свободным.

— И вам это удалось?

Фудзиками широко улыбнулся:

— Хороший вопрос. Не знаю. Но одно могу сказать точно — я перестал все время думать: «А что, если что-то пойдет не так?» Забавно: когда у меня было много вещей, я только и делал, что боялся их потерять. А теперь живу в старой тесной квартирке, зарабатываю игрой на гитаре — и перестал беспокоиться о вещах вовсе.

— Вот как…

— Думаю, именно поэтому я и стал сильнее.

— Значит, вы собираетесь и дальше играть на улице, чтобы когда-нибудь…

Фудзиками покачал головой:

— Нет. Что будет дальше — не знаю. Но я уверен в другом: нынешняя жизнь закаляет меня. А если она делает меня сильнее, значит, мне по плечу что угодно. Захочу — продолжу играть, захочу — открою свою компанию или заведение. Я все чаще думаю: когда становишься сильнее, можно решиться на любое дело.

— Понимаю…

— Вы спрашивали, не тяжело ли это — жить, не зная, сколько завтра заработаешь. Да, тяжело. Но я сам выбрал такую жизнь. Поэтому страха нет.

— Выбрали, чтобы стать сильным?..

— Именно. Потому я и собираюсь еще немного продолжать эти испытания. Но все же иногда нужно позволять себе передышку. Вот тогда… — Он поднял бокал.

— Вы приходите сюда, — улыбнулся Сюити и тоже поднял свой.

* * *

— Зачем ты сорвался в Мацуяма? — звучал в динамике телефона голос Юко.

— Объясню, когда вернусь. Сейчас могу сказать только, что это была поездка по работе, — ответил Сюити, понимая, что такая отговорка вряд ли ее удовлетворит. — Но я хотел тебя кое о чем спросить…

— О чем?

— Ты ведь вчера беседовала с классным руководителем Юмеки?

— Да.

— Еще до того, как я приехал, ты успела с ним поговорить, верно? О чем шла речь?

— Да ни о чем особенном… А, вспомнила, речь зашла о тебе. Я сказала, что ты занимаешься продажей страховок, и он сразу сказал: «А я как раз подумываю о страховании жизни, если получится, хотел бы посоветоваться с вашем мужем». Я предложила, чтобы вы обсудили этот вопрос после нашей встречи, но у тебя в тот день, помнится, испортилось настроение…

— Ясно. Я понял. — Сюити положил трубку.

Удивления он не испытал. Еще когда таксист рассказал ему о разговоре Юко с классным руководителем, Сюити уже был уверен, что это не шутка. Теперь, услышав подтверждение от жены, он окончательно убедился: все слова водителя — правда.

Значит, и сегодняшняя встреча в баре несла в себе что-то, что должно было изменить его судьбу. Но явных перемен не чувствовалось. Да, он впервые оказался в этом баре, услышал слова музыканта, которые задели его сердце и, возможно, оставят след в дальнейшей жизни. Но ведь о работе он не говорил, визитку оставил не ради дела, а просто представился. Да и Арата-сан вовсе не выглядел человеком, которому можно предложить страховку. И никаких других знаков того, что вот-вот появится новый контракт, тоже не было.

Таксист упоминал о будущем, в котором Сюити оставляет страхование и становится счастливым. Если так, то возможно, в сегодняшней встрече крылся намек на то, что ему нужно делать? Если такой намек и был, то…

«Гитара? — Сюити невольно усмехнулся. — Мужик за сорок вдруг берется за инструмент и становится музыкантом? Смешно».

Но стоило начать представлять иные пути развития будущего, как сердце забилось чаще. Ему и вправду хотелось этого. И тут же он одернул себя: все это похоже на побег от действительности. В реальности же его ждали страдания и упреки.

«Какие глупости… Я должен заключать контракты, а не мечтать, — сердился на себя Сюити, но в то же время думал: — А может, мне, как и Арата-сан, нужны испытания, которые меня закалят?» Он вспомнил слова водителя: «Сразу ничего не происходит. Посеянному зерну нужно время, чтобы взойти». И вдруг его осенила мысль: однажды он вспомнит этот вечер и этот разговор с музыкантом как начало чего-то большего. Да, тревога за настоящее никуда не исчезла. Но вместе с ней впервые появилась и робкая надежда на будущее.

* * *

На следующее утро Сюити первым делом отправился в Дого-онсэн[9]. Среди его клиентов был человек родом из Мацуямы, и от него Сюити слышал, что когда-то в Дого-онсэн приезжал сам принц Сётоку[10]. Сюити хотел окунуться в горячую воду и спокойно подумать о своем нынешнем положении. Когда на человека вдруг наваливается слишком многое и в голове не удается навести порядок, лучше всего остановиться, расслабиться и без спешки подумать — так он решил.

Выйдя из ванны, он надел юката и почувствовал, как после горячей воды хлынул пот. Взмокшую ткань обдул прохладный утренний ветерок, и на душе у Сюити стало спокойно. Такого хорошего настроения с утра у него не было давно.

Сюити переоделся в костюм, сел в трамвай и доехал до центра города. Там он без всякой цели решил побродить по торговым улочкам, разглядывая магазины. Оживленные улицы взбодрили Сюити. «Надо же, мне даже не нужно стараться быть в хорошем настроении» — стоило ему так подумать, как взгляд зацепился за музыкальный магазин. Без лишних размышлений Сюити сразу зашел внутрь, будто его что-то туда тянуло.

Он и сам не мог в это поверить, а если попытаться объяснить кому-то еще, что происходило тогда у него в голове, никто бы не понял. Тем не менее из магазина он вышел со свисающим с плеча чехлом, в котором лежала гитара. Пытаясь позже разобраться, что именно толкнуло его на эту покупку, Сюити находил только одно объяснение — слова водителя. Если вчера судьба и правда посылала ему знак, заметить который можно было лишь в хорошем настроении, то для него этим знаком оказалась гитара. К тому же он вовсе не искал музыкальный магазин, тот сам будто бы вырос перед ним из ниоткуда. В этом было что-то судьбоносное.

Сюити нашел гитару того же производителя, что и у Фудзиками. Она называлась Martin и оказалась куда дороже, чем он предполагал. Продавец уверял, что если и покупать, то только дорогую и качественную, но на такую трату Сюити решиться не мог. В итоге он выбрал инструмент примерно за сто тысяч иен и все равно мучился сомнениями — не слишком ли дорогую покупку совершил. Хотя по сравнению с Martin ему гитара обошлась в десять раз дешевле.

«Эта гитара — то, что мне сейчас необходимо», — убеждал себя Сюити. Но зачем она ему необходима — он и сам не понимал, а объяснить это кому-либо еще было бы просто невозможно. Уже после покупки у него впервые мелькнула мысль: «А как же я все это объясню Юко?..» Он схватился за голову. Наверняка она со словами «Что ты там еще купил?» сразу разозлится. Кричать не станет, но суровым голосом, как всегда, скажет что-нибудь вроде: «У нас, по-твоему, есть лишние деньги на такие покупки?» или «Ты же все равно сразу ее забросишь, только мусора в доме прибавится». А потом, выговорившись, подумает, что перегнула, и, смягчив голос, добавит: «Ладно, ничего не поделаешь. Ты же, наверное, ее купил, потому что по работе нужно. Бывает».

Но мирное завершение ссоры возможно лишь при условии, что «на работе все в порядке». А то, что Сюити предстояло рассказать Юко, было не просто «не в порядке» — это и вовсе не укладывалось в голове.

«Со мной расторгли двадцать контрактов».

«Со следующего месяца зарплату урежут на треть, а может, и наполовину».

«Придется вернуть компании уже полученные комиссионные».

«Бонусы тоже вычтут, и в ближайшее время рассчитывать на них не стоит».

«Возможно, придется залезть в накопления, которые мы откладывали на образование Юмеки».

«Поездка в Париж отменяется».

Ни одну из этих новостей Сюити не мог сообщить Юко спокойно, а выслушать их стало бы испытанием даже для самой стойкой жены. И все же он должен был сказать правду. Даже если бы случилось чудо и Юко сказала: «Ну что поделать, будем выкарабкиваться вместе», — неизбежно следом бы прозвучал вопрос: «А зачем ты в таком случае купил гитару?»

Что он мог ответить? «Понимаешь, я почувствовал знак: если купить гитару сейчас, то откроются новые пути в будущем»? Это прозвучало бы нелепо. Рассказать ей про странного водителя? Нет… она точно не поверит.

Но когда Сюити поздно вечером вошел в дом с гитарным чехлом за плечом, реакция Юко оказалась неожиданной. Она застыла, вытаращив глаза, а потом, словно выдавливая из себя слова, произнесла:

— Что это еще ты притащил?

Фраза была предсказуемой, но в голосе не было ни злости, ни упрека — лишь удивление.

— Да… тут такая ситуация… потом объясню, — уклончиво ответил Сюити.

И на этом все закончилось. Юко не стала ругаться, не стала расспрашивать о подробностях. Может, решила, что это связано с клиентами. Может, предположила, что инструмент нужен для новогодней вечеринки как обязательный номер. Так или иначе, объяснять ему ничего не пришлось, и Юко, похоже, удовлетворилась этим коротким ответом.

Сюити облегченно выдохнул. Но главная проблема так и осталась: о своем настоящем положении он снова не решился рассказать.

Все старания окупаются?

Поглаживая огрубевшие кончики пальцев, Сюити молча смотрел в окно такси, за которым тянулся вечерний пейзаж. Уже несколько вечеров подряд он упражнялся с гитарой.

Ему казалось, что странный водитель теперь будет ждать его у дома каждое утро. Но тот появился лишь на пятый день после их прошлой встречи. За это время Сюити все больше терял границу между реальностью и фантазией и порой начинал сомневаться: был ли водитель вообще или все это ему просто приснилось.

Как и прежде, тот не спросил пункта назначения — машина сама тронулась в путь, а Сюити, вспоминая события последних дней, молча устроился на заднем сиденье.

Он пытался следовать наставлению: будь в хорошем настроении. По словам водителя, так «антенна, улавливающая удачу», станет чувствительнее, и жизнь начнет меняться. Сюити верил, что перемены вот-вот должны наступить, но пока ничего особенного не происходило.

С последней встречи с водителем Сюити так и не заключил ни одного нового контракта. Приближался день зарплаты, и о везении говорить не приходилось — скорее наоборот.

Каждый день становился борьбой с самим собой. Стоило в голове возникнуть мыслям: «Мне некогда… что же делать…» — он тут же отгонял их, повторяя как заклинание: «Хорошее настроение, хорошее настроение».

Вот и сейчас, глядя на сменяющийся за окном такси пейзаж, Сюити чувствовал досаду: несмотря на старания, его жизнь никак не менялась. Но он снова одернул себя: без хорошего настроения удачу не поймать.

Вдруг его кольнула мысль, будто он все это время забывал о чем-то важном. Взгляд на отражение водителя в зеркале подсказал ответ: «Ах да… бонусная карта».

Он вспомнил их первую беседу. Водитель говорил, что удача похожа на бонусную карту: не бывает «везения» или «невезения» — удачу можно лишь копить или тратить. Значит, когда происходит что-то хорошее, это не просто «повезло», а ты использовал накопленное.

«Но что, если я ничего не накопил?» — подумал Сюити.

Он перебирал слова водителя: «Будь в хорошем настроении, иначе антенна, улавливающая удачу, перестанет работать». И вдруг его осенило: он все это время ошибался.

«Подожди-ка… Водитель ведь говорил, что хорошее настроение помогает уловить сигнал удачи. Но не говорил, что оно копит ее. Если удача и правда работает как бонусная карта — накапливаешь баллы, а потом их тратишь… то даже оставайся я в отличном настроении, без накоплений мне нечего будет использовать».

Сюити замер.

«Жил ли я так, чтобы накопить достаточно удачи, способной изменить мою жизнь?» Ответ был очевиден. Нет.

Получается, даже если заметишь удачу, пребывая в хорошем настроении, она будет лишь мелкой, незначительной. Сюити резко подался вперед, схватился за спинку переднего сиденья.

— Что с вами? — удивленно спросил водитель, взглянув на него через зеркало.

— Скажи честно… Ты ведь говорил, что, если быть в плохом настроении, антенна, улавливающая удачу, перестает работать. Это так?

— Да, все верно.

— Но выходит, хорошее настроение только помогает ее заметить. Оно ведь не накапливает удачу?

— Ошибаетесь. Хорошее настроение копит удачу.

— Вот как… — Чуть успокоившись, Сюити откинулся на спинку.

— Именно так. Из мелочей со временем гора собирается.

— Из мелочей? — Он снова выпрямился и наклонился вперед.

— Да. Сравните человека, который год живет в хорошем настроении, с тем, кто год прожил в раздражении. Разрыв между ними будет колоссальный.

— Ну да… — с оттенком разочарования пробормотал Сюити и вновь откинулся назад.

«Если бы я жил так с самого начала, удачи бы уже накопилась целая куча. А теперь… всего несколько дней. Разве этого хватит, чтобы заключить контракты и выбраться из пропасти?»

— А что, нет способа накопить ее не по чуть-чуть, а сразу целой горой?

— Есть, — тихо сказал водитель, глядя прямо перед собой.

— Есть? — Глаза Сюити загорелись.

— Есть, — повторил таксист.

— Как? Что нужно сделать?

— Использовать свое время для счастья других.

— Свое время… для счастья других? — переспросил Сюити.

— Верно. Но есть еще кое-что. Когда вы делаете что-то ради других, то обычно что-то получаете взамен. И вот эта разница между тем, что вы отдали, и тем, что вернулось, и есть настоящая удача.

— Разница между тем, что сделал, и тем, что получил, и есть удача? Что это значит? — искренне недоумевая, спросил Сюити.

— Хм? Тут нет ничего сложного, — спокойно ответил водитель.

Такси перестроилось в соседний ряд, объехав припаркованный на обочине грузовик.

— Допустим, вы, Окада-сан, тратите целый выходной, чтобы помочь другу с переездом. Это значит, что вы используете свое время ради счастья другого. А теперь представим: в благодарность друг угощает вас в ресторане, скажем, угрем. — Машина как раз проехала мимо унаги-ресторана. — Как думаете, вы переусердствовали с помощью? Или друг переборщил с благодарностью?

— Хм… думаю, все честно, — ответил Сюити.

— Вот именно. В таком случае вы ни потратили, ни накопили удачу. Но если бы друг протянул вам… скажем, двести тысяч иен?

— Ну… это было бы слишком.

— Верно. Тогда можно сказать, что вы использовали удачу. А вот если бы вы вообще ничего не получили…

— …то удача накопилась бы?

— Все правильно.

Объяснение водителя оказалось неожиданно ясным. Сюити понял: удача растет тогда, когда делаешь что-то для других бескорыстно.

— То есть я правильно понимаю: если сделаю для кого-то по-настоящему много и не получу ничего взамен, то и удачи накоплю много?

— Верно, — кивнул водитель.

Сюити скрестил руки на груди и уставился на переднее сиденье. Часть его соглашалась с этим правилом, другая упорно сопротивлялась. Внутри шел спор.

— М-м… выходит, с работой то же самое? — нахмурившись, спросил он.

Водитель улыбнулся в зеркало, как довольный учитель, чей ученик наконец понял урок.

— Именно так.

— Но тогда разве это не значит, что я остаюсь в проигрыше?

— Почему вы так думаете?

— Ну как же… Грузчик за день получает примерно десять тысяч иен. Если я буду целый день помогать с переездом и получу всего пять тысяч — выходит, я в убытке, разве не так?

— В убытке вы не останетесь. У вас просто будет копиться удача, — спокойно сказал водитель.

— По этой логике меня могут использовать в компании как угодно, а я всю жизнь проживу, света белого не видя! — резко возразил Сюити.

Водитель покачал головой:

— Нет. Все это время у вас будет копиться удача. И когда-нибудь…

Но теперь Сюити уже сам начал мотать головой:

— Нет, так не бывает. Разве можно такое утверждать со стопроцентной уверенностью? Ведь есть множество людей, которые всю жизнь работают для других, отдают себя без остатка — и все же заканчивают жизнь без счастья, без надежды. Таких людей полно! И ты хочешь, чтобы я поверил, что если просто буду трудиться ради других, то все обязательно окупится?

Водитель с кривой улыбкой взглянул на него:

— Если бы те люди, о которых вы говорите, сохраняли хорошее расположение духа, почти у каждого из них был бы шанс использовать накопленную удачу. Разве вам не кажется, что те, чью жизнь вы описали, чаще всего выбирают путь, где нет места радости?

Он кивнул в сторону окна. Машина проезжала мимо шумной станции: толпа спешила к выходу, лица уставшие, хмурые. Ни намека на легкость или улыбку.

Сюити нехотя признал: в словах водителя есть правда. Не только люди за стеклом — он сам, да и все встречные по дороге на работу выглядели так, словно хорошее настроение — это роскошь. И все же… неужели достаточно лишь измениться внутренне — и появится шанс изменить всю жизнь? А работает ли это для всех?

— Подожди-ка… — нахмурился он. — Ты сказал: «почти у каждого». Я не ослышался?

Водитель посмотрел на него в зеркало и многозначительно улыбнулся:

— А вы, я вижу, умеете подмечать детали.

— Еще бы! В моей работе, если не следить за словами клиента, потом проблем не оберешься. Так что скажи честно: твои слова «почти у каждого» означают, что ты признаёшь — не у всех есть шанс на удачу?

— Ну-ну, не стоит так горячиться. Да, такие люди есть… но их словно и нет.

— Ты сам себя слышишь? — вспыхнул Сюити.

— Вот, опять у вас настроение испортилось, — с легким укором заметил водитель.

— Ты правда думаешь, что найдется человек, который, услышав «такие люди есть, но их словно нет», спокойно кивнет и скажет: «Понятно»? Ты с такими встречался? Да любой скажет, что это бред!

Водитель усмехнулся:

— Да, вы правы.

— Ничего смешного! — сорвался на крик Сюити. — Я тебе поверил, занимался бог знает чем, как дурак ходил с натянутой улыбкой…

— Купили гитару, тренировались по вечерам…

— Именно! — Сюити резко оборвал его. — Подожди, ты что, издеваешься надо мной?

— Что вы сразу злитесь? — мягко возразил водитель. — Я просто хотел немного разрядить обстановку.

— Мне не до смеха! Объясни все как следует!

Водитель пожал плечами:

— Хорошо. Я все равно как раз собирался об этом поговорить.

— Об этом? О чем именно?

— Окада-сан, а вы задумывались, почему я пришел именно к вам?

— Ну… — Сюити растерялся.

— Моя работа — приводить людей туда, где может измениться их судьба. К тому же вы можете пользоваться моими услугами до тех пор, пока число на таксометре не опустится до нуля. Ну не замечательный ли сервис?

— …

Если подумать, Сюити действительно должен быть благодарен. Бесплатные поездки на десятки тысяч иен — разве это не подарок? Но вместо благодарности он злился и срывался на водителя. Мысль об этом обожгла его изнутри: он вел себя как капризный ребенок, думая лишь о себе и своих проблемах. Стыд охладил его пыл, и он тихо произнес:

— Нет… Конечно, я благодарен.

— Вот как. Значит, все-таки благодарны? Что ж, я рад! — с легкой улыбкой сказал водитель. — А почему именно вы оказались моим пассажиром, вам приходилось задумываться?

— …

Сюити молча покачал головой. Он не знал, видит ли это водитель в зеркале, поэтому тихо добавил:

— Нет, не думал…

— Тогда подумайте. Почему я пришел именно к вам?

— Потому что…

«Мне повезло», — хотел было сказать Сюити, но осекся. Ведь именно водитель объяснял ему: не бывает «везения» или «невезения», удачу можно лишь копить или использовать. Значит, «повезло» не может быть ответом. Разве что: «У меня накопилась удача». Но Сюити не мог вспомнить, когда жил так, чтобы копить ее.

Да и если подумать о «хорошем настроении», то последний раз он чувствовал себя по-настоящему радостным еще в начальной школе. С тех пор, как Сюити поступил в среднюю, хмурость и раздражение стали для него нормой — и в таком состоянии он прожил больше тридцати лет. Как можно после этого сказать, что он сумел накопить удачу?

— Я не знаю, — честно признался Сюити. Гнев улегся, и голос его прозвучал спокойно и ровно. — Так почему ты выбрал своим пассажиром именно меня?

Вкус собы

— Не пора ли тебе лечь спать? — спросила Тамико.

— А? Да… — рассеянно отозвался Масафуми, не поднимая глаз от книги учета, сберкнижки и других документов, раскиданных по столу.

То, что продажи магазина постепенно снижаются, он заметил еще два года назад. Но такого резкого падения, как в последний год, не ожидал.

— Может, скажем Сюити, что со следующего месяца мы будем переводить ему поменьше? — предложила Тамико. — Он ведь сам говорил, что увеличил часы подработки.

— Не нужно ничего говорить Сюити, — скривившись, отрезал Масафуми. Сжав губы в тонкую линию, он скрестил руки на груди и снова уткнулся в цифры. Но суровая правда все так же глядела на него со страниц: денег катастрофически не хватало.

«Как же нам выплатить… С пустого кармана не возьмешь», — думал Масафуми. И снова повторял про себя одно: «Еще год…» — считая время до выпуска сына, который учился на четвертом курсе университета. Хотя они и помогали ему финансово, этих денег едва хватало на жизнь. Без подработки он бы не справился. Конечно, Сюити тоже старался: брал больше смен, экономил на развлечениях. Но Масафуми хотел, чтобы сын мог учиться без оглядки на деньги. Он мечтал, чтобы у Сюити была легкая жизнь — не такая тяжелая, как была у него самого. Он хотел, чтобы сын окончил университет и устроился на работу в большом городе. Эта мысль и была единственным, что держало Масафуми на ногах.

Всего несколько лет назад банки с готовностью давали кредиты на любые суммы, но теперь все изменилось. С учетом его возраста и падающих доходов магазина получить ссуду на оборотный капитал было почти невозможно. К тому же экономический кризис после лопнувшего «пузыря»[11] лишь ужесточил требования. И даже если бы Масафуми решился работать до глубокой старости, прежние долги, набранные в «щедрые» времена, все еще висели на нем и полностью закрывали путь к новым займам.

Теперь он задавался вопросом, зачем вообще нужно было брать такой крупный кредит. Тогда ему казалось естественным довериться банкам: раз они провели проверку и одобрили заем, значит, у него есть возможность его выплатить. Такова была негласная уверенность, которой он жил. Но теперь, когда земля на торговой улице падала в цене, даже продав дом вместе с магазином, Масафуми не смог бы полностью погасить долг.

«Остается только урезать расходы, где это возможно, и пытаться выдержать», — думал он. Но таких «лишних» расходов становилось все меньше. Последним, что он продал, было членство в гольф-клубе. Когда-то Масафуми заплатил за него огромные деньги, будучи уверен, что цена на этот актив будет только расти. Но теперь он ушел вдвое дешевле. Упадок торговой улицы, обесценивание гольф-клуба — Масафуми и представить не мог, что наступят такие времена.

Из кипы бумаг он достал конверт. Это был полис страхования жизни. Оформив его еще до рождения Сюити, он год за годом выплачивал все возрастающие взносы. По мере того, как сын взрослел, Масафуми пересматривал условия и уменьшал размер страховой выплаты, но полностью отказаться от полиса даже не думал: как минимум до выпуска Сюити из университета он считал страховку обязательной. К тому же был предусмотрен и страховой пункт на случай болезни — чтобы семья не оказалась в положении, где за его лечение придется платить из их кармана, лишая сына будущего. Этого он хотел избежать любой ценой.

Масафуми пристально смотрел на полис.

* * *

— Сказал бы заранее, я приготовила бы бэнто[12], — заметила Тамико, глядя на спину мужа, который завязывал шнурки в прихожей.

— Не нужно, я по дороге перекушу, — ответил Масафуми. Поднявшись, он закинул на плечо рюкзак. В одежде и обуви, купленных когда-то для походов в горы вместе с сыном, Масафуми выглядел помолодевшим. Встретившись взглядом с женой, он мягко улыбнулся. Тамико удивила эта улыбка, но она тоже улыбнулась в ответ.

— Во сколько примерно вернешься?

— Давно в горах не был, так что посмотрим… по самочувствию, — сказал он.

— Только не перенапрягайся.

— Конечно. Ну, я пошел.

Он вышел за дверь. Масафуми редко улыбался на прощание, и потому Тамико еще несколько мгновений стояла в прихожей, с легкой улыбкой глядя на закрывшуюся дверь.

— Интересно, что на него нашло, — пробормотала она и направилась на кухню готовить завтрак. Было шесть часов утра.

— Ну что ж, пойдем, — пробормотал Масафуми себе под нос и, бросив короткий взгляд на опущенные роллеты магазина, двинулся вперед. Пройдя аркаду торговой улицы, он вышел к дороге у станции, и в этот момент справа показалось такси. Машина плавно остановилась прямо перед ним, и дверь заднего сиденья бесшумно распахнулась.

— Мне не нужно, — тихо сказал Масафуми, встретившись взглядом с водителем.

— Садитесь, пожалуйста. За вашу поездку уже заплатили, — ответил тот с открытой улыбкой.

Поддавшись его спокойному тону, Масафуми молча сел в салон. Он хотел было спросить, кто оплатил поездку, но тут же отмахнулся от этой мысли. Раз водитель говорит, что можно ехать, — значит, так и есть.

Таксист тронулся с места, не спрашивая направления.

Все время поездки Масафуми слушал речи водителя. Тот говорил о вещах странных, нелогичных, а порой и вовсе невероятных, но у Масафуми не возникало желания ни уточнять, ни задавать вопросы. Он слушал рассеянно, и лишь когда взгляд упал на счетчик — цифры с «100 000» уже спустились до «98 820» — равнодушно заметил:

— Удивительная у вас работа.

Машина ехала вдоль реки, против течения. Это значило, что дорога вела в горы. Масафуми решил, что водитель по его одежде догадался о цели поездки и потому направил машину именно туда. Горные склоны на противоположном берегу становились все ближе, такси уже подбиралось к подножью. «Высадите меня где-нибудь здесь», — собирался было попросить Масафуми, но в этот момент водитель включил поворотник и свернул направо, вдоль русла реки.

— Эй! А куда это ты собрался? — удивленно спросил Масафуми.

Водитель не ответил. Спустя несколько минут машина остановилась у старого японского дома с полотнищами-флагами, колыхавшимися на ветру.

— Знаете, здесь подают отменную собу. Не хотите попробовать? — обернувшись, предложил водитель с той же добродушной улыбкой.

Масафуми вежливо улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Спасибо, но я не голоден. Лучше отвези меня к горам.

— Нет, так нельзя, — твердо возразил водитель.

— Нельзя?

— Да. Вы во что бы то ни стало должны попробовать здешнюю собу. Даже если завтра не наступит, сегодня вы просто обязаны ею насладиться.

Масафуми распахнул глаза. Он не произнес ни слова, но казалось, водитель читал его мысли. Хмурясь, Масафуми вглядывался в лицо молодого человека, но тот, не отводя взгляда, продолжил:

— Потом вы сможете идти куда угодно и делать что захотите. Но сначала — соба.

У Масафуми мелькнула страшная мысль: этот человек знает, куда и зачем он направлялся.

— Почему… почему я должен есть здесь собу? — Голос его дрогнул.

— Потому что сегодня годовщина смерти Ёсидзо-сан.

— Что?.. Что ты сказал?.. — Масафуми замер. — Откуда ты это знаешь?..

Он едва выдавил слова, но водитель оставил вопрос без ответа.

— Седьмое июля тысяча девятьсот сорок четвертого года. День смерти Ёсидзо-сан, вашего отца. Он пал на острове Сайпан. Когда это случилось, вам был всего один год. Поэтому вы не знаете, как он радовался вашему рождению, как нежно любил вас. Вы даже лица его не помните. Может быть, вы забыли… но ваш отец, Ёсидзо-сан, любил вас всем сердцем. Он умер, желая защитить страну, где вы росли, и мечтая лишь об одном — о вашем счастье.

Масафуми почти ничего не знал о своем родном отце. Для него «отцом» стал человек, за которого мать вышла замуж после войны. У того был сын от первого брака, позже родилась дочь. В этой семье Масафуми и вырос. Еще ребенком он узнал от матери о сложных обстоятельствах семьи, но говорить о настоящем отце почему-то казалось запретным. Так Масафуми и повзрослел, ни разу не решившись спросить ее о нем. Все, что он знал: отца звали Ёсидзо и он погиб на войне. Где, когда и как — оставалось тайной. Наверное, даже мать не знала точной даты. С фронта, куда отправили отца, никто не вернулся и никакой вести не пришло.

— Это правда?.. Отец погиб на Сайпане?

— Да. В шесть часов двенадцать минут утра. В то самое время, когда вы сели в эту машину. Ваш отец… Нет, тогда все, кто еще оставался жив, пошли в атаку после десяти дней голода. У них были винтовки, но патроны давно закончились. Единственным оружием стали кривые штыки, прикрученные к стволам, у некоторых солдат в руках были лишь камни, подобранные с земли. И вот в таком состоянии они бросились в последнюю атаку против десятков тысяч врагов, которые непрерывно поливали их огнем из танков и самолетов. Накануне, шестого июля, на Сайпане был необычайно красивый закат. Тогда один из оставшихся в живых бойцов сказал вашему отцу:

— Хотелось бы напоследок поесть акафуку…[13]

Тот солдат был родом из Исе[14] и с детства обожал эти сладости. Ему просто захотелось поделиться воспоминанием о любимом лакомстве, будто передать его вкус кому-то еще.

И тогда Ёсидзо-сан заговорил о собе. Рассказал, что в его родных местах она необыкновенно вкусная — потому что вода там чистая, прозрачная, лучше, чем где бы то ни было. Наверняка, говорил он, нигде больше нет такой собы.

На это солдат с грустной улыбкой ответил:

— Значит, и тебе, наверное, хотелось бы напоследок поесть этой собы…

А ваш отец покачал головой и ответил:

— У меня недавно родился сын. Пусть он когда-нибудь попробует эту собу. Ради этого я завтра и умру.

— …

Масафуми слушал с открытым ртом. По щекам катились слезы.

— Хотели бы узнать больше? — спросил водитель.

Вопрос вернул его в реальность.

— Да… да, расскажи, — поспешно ответил Масафуми, подаваясь вперед.

— Тогда пойдемте внутрь. За едой говорить будет удобнее, — сказал водитель и открыл дверь.

Вытирая слезы, Масафуми вышел из машины.

Он не сводил глаз с тарелки лапши.

Белоснежная соба, только что промытая в холодной воде, сверкала на плетеном бамбуковом подносе.

«Холод в животе…» — эти слова ему часто приходилось слышать в детстве.

«Я старалась изо всех сил, лишь бы вы не знали, что такое голод», — всплыли в памяти слова матери.

До самого выпуска из школы Масафуми ни разу не испытывал лишений. Есть все, что пожелаешь, в любое время — это постепенно стало для него нормой. А ведь его настоящий отец не дожил ни до восстановления, ни до процветания страны. Его единственным желанием было защитить сына. И только теперь, оглядываясь назад, Масафуми впервые подумал: возможно, то, что он никогда не знал голода, — заслуга именно этой отцовской воли.

— Окада-сан, давайте приступим, пока соба еще вкусная. — Водитель пододвинул к нему палочки.

— А-а… да, — глухо ответил он.

Не отрывая взгляда от лапши, Масафуми сложил ладони перед лицом и, словно молясь, произнес:

— Итадакимасу[15].

Кончики палочек задрожали. Он пытался совладать с руками, но слезы покатились сами собой.

— Не могу… Подожди минуту, — прошептал Масафуми, закрывая лицо ладонью.

Водитель протянул носовой платок:

— Все в порядке?

— Да… Просто… Это ведь та самая соба, которую отец хотел, чтобы я попробовал…

— Верно. Этой лавке уже много лет. Ваш отец ее любил.

— Я всю жизнь ел досыта и то, что хотел… И считал это обычным. А он… отец… Хоть бы раз… хоть бы раз угостить его этой лапшой…

Голос оборвался, перешел в рыдания.

— Я понимаю. Именно поэтому вы и должны насладиться этим вкусом, — мягко сказал водитель.

Масафуми молча кивнул. Шмыгнув носом, он снова взял палочки. Руки все еще дрожали, но он зачерпнул побольше, обмакнул лапшу в соус и шумно втянул.

Слезы текли, но он кивал снова и снова, пережевывая, будто подтверждая: «Да, это оно». Масафуми жевал медленно, кивая все сильнее и сильнее. Слова не находились, лишь слезы текли по лицу. Проглотив собу, он не переставал кивать. Казалось, Масафуми ведет внутренний разговор со своим отцом. Водитель понял это и не стал прерывать. Он быстро доел свою порцию и, поднявшись, сказал:

— Я подожду вас в машине.

Масафуми ответил улыбкой.

Лишь через час он вышел из лавки. Глаза опухшие, красные, но на лице ясность, как будто тяжелый груз наконец-то сняли с его плеч. Он сел в такси и улыбнулся свежей, светлой улыбкой.

Водитель, ничего не говоря, захлопнул дверь и тронулся. Они двинулись вдоль реки по той же горной дороге, откуда приехали. Масафуми молчал. Он знал: водитель и так понимает, куда им нужно. В горы возвращаться уже не было смысла. И Масафуми этого больше не просил.

Спустя время он нарушил молчание:

— Скажи честно, ты ведь знаешь, зачем я хотел подняться в горы?

— Знаю. Вы шли, чтобы «поскользнуться» на горной дороге.

Масафуми тихо рассмеялся.

— Выходит, все-таки знаешь. И ты приехал, чтобы меня остановить?

— Нет. Я вовсе не собирался вас останавливать. Просто моя обязанность была привести вас в ту лапшичную.

— Вот оно что… Спасибо. Благодаря тебе я принял решение. Видишь ли, я рос в достатке, привык к такой жизни и незаметно для себя лишился силы, разучился «жить» эту жизнь.

Водитель не ответил, только улыбнулся в зеркало.

А Масафуми продолжил, словно исповедуясь:

— Моя жизнь до недавнего времени была безоблачной. Бедность детства казалась чем-то далеким, будто выдумкой: на волне послевоенного восстановления магазин процветал, а когда я унаследовал его, в торговом квартале построили аркаду. Мне досталось самое удачное место, прямо в центре. Деньги буквально текли рекой, я жил в роскоши. Вечерами ходил по барам, по выходным играл в гольф с соседями по лавкам. Банки сами предлагали одолжить деньги, а стоило мне реконструировать магазин — продажи выросли еще больше. Я никогда не думал о будущем: казалось, нам невероятно повезло родиться в такое время. Сытость и комфорт стали чем-то естественным.

Но год-два назад все резко изменилось. Люди стали уходить с торговой улицы, один за другим лавочники закрывали бизнес из-за возраста и убытков. Пустые помещения нельзя было просто сдать: многие жили на втором этаже своих магазинов. Так жизнь в квартале исчезла в одно мгновение. И когда я понял, что надвигается беда, было уже поздно. Все клиенты утекли в огромные торговые центры… Что бы я ни предпринимал, поток покупателей вернуть было невозможно. Я все думал: «Почему именно мне выпала такая судьба? Почему я один должен через все это пройти?» — и винил во всем невезение. Но сегодня… когда остался один в той лапшичной, я вдруг понял: может быть, те времена, когда все шло в гору, вовсе не были моей заслугой или удачей. Я лишь пользовался тем запасом удачи, который кто-то другой для меня сберег.

Мой настоящий отец, он ведь так и ушел из жизни, не испытав ничего, что можно было бы назвать «везением». Да и не он один. Все, кто жил в то время. Все, кто погиб, как ты рассказывал, на Сайпане. Все они прожили жизнь, словно откладывая удачу для тех, кто придет после них. Мы жили, расходуя этот запас, и, может быть, он как раз и закончился… У меня возникло именно такое чувство.

И твоя встреча со мной — тоже часть этого. Это не мои поступки привели тебя ко мне, это отец позвал тебя. Даже сейчас я, выходит, живу на его запасенной удаче. Что скажешь? Я не ошибаюсь? — Масафуми посмотрел на водителя в зеркало.

Тот лишь мягко улыбнулся и промолчал.

— Вот видишь… И поэтому я уже не могу умереть, — продолжил Масафуми. — Если так уйти, я просто проем все, что накопили до меня, и ничего не оставлю после. Сколько мне еще осталось — не знаю, но я должен жить так, чтобы хоть что-то накопить для следующих поколений. Когда я смотрел на ту собу, мне казалось, что это сам отец говорит мне, чтобы я жил… именно так жил.

— Вот как… — тихо ответил водитель.

Такси остановилось.

— Ну вот, мы на месте. Это то самое место, куда вам сейчас и нужно.

Масафуми посмотрел в окно — перед ним был небольшой хозяйственный магазин, совершенно незнакомый. На счетчике горело: «71 450». Он вспомнил, что водитель упоминал: пока счетчик не дойдет до нуля, поездка продолжается.

— Можно спросить? — обратился к водителю Масафуми.

— Да, конечно.

— Ты говорил, что будешь появляться передо мной, пока счетчик не дойдет до нуля?

— Да, именно так.

— А еще сказал: «Плата уже внесена». Только ведь заплатил не я. Значит, дело не в деньгах. Кто-то другой сделал нечто… такое, что можно назвать накоплением удачи. Думаю, это был мой отец.

Он достал из кошелька свою бонусную карту магазина и показал водителю.

— Вот смотри. Кто-то копил баллы, но так их и не потратил — и собралась целая стопка. А я сам ничего не копил, только расходовал. Разве не так?

Водитель лишь снова улыбнулся.

— Скажи, — продолжил Масафуми, — эти оставшиеся баллы на таксометре… могу я передать их кому-то другому?

— Вы не хотите их тратить?

— Да. Не хочу прожить жизнь, только пользуясь чужими сбережениями. Сегодня я решил: буду жить так, чтобы копить удачу для следующего поколения.

— Понимаю. Тогда оставшиеся баллы оставим на будущее.

— Можно? Спасибо тебе.

Масафуми протянул руку. Водитель крепко ее пожал.

С неохотой разжав пальцы, Масафуми вышел из машины. Но тут, словно вспомнив что-то важное, снова наклонился к окну:

— Еще один вопрос. Скажи… а как копится удача?

Эти слова стали его последним вопросом перед отъездом такси.

Есть, но точно нет

Слова водителя оказались настолько ошеломляющими, что Сюити потерял дар речи.

Его дед по отцовской линии был для него добрым и близким человеком. Дед всегда вставал на сторону внука, что бы тот ни натворил, и неизменно смотрел на него с доброй улыбкой. Он умер, когда Сюити учился в первом классе средней школы. Звали его Кадзунори. И хотя они не были связаны кровью, для Сюити он был самым настоящим дедушкой.

Бабушка как-то рассказывала: «Твой родной дед погиб на войне, когда отцу был всего год». Однажды ему даже показали фотографию. Но Сюити тогда лишь пожал плечами: «Ну и что? Этот дед — не мой дед». Возможно, из-за чувства верности тому, кто был рядом, он так и не захотел в действительности признать в своем сердце существование родного деда. То, что настоящего дедушку звали Ёсидзо, сегодня он услышал впервые.

И вдруг перед внутренним взором Сюити всплыл его образ: мужчина, проживший короткую жизнь, не получивший в ней ничего из того, о чем мечтал, и все же отдавший ее ради будущего счастья своих детей. Его улыбка в лучах заходящего солнца на Сайпане.

Сюити впервые ощутил в груди тяжесть, это чувство было похоже на вину за то, что он прожил сорок пять лет, ни разу не вспомнив о родном дедушке.

— Жизнь Ёсидзо была сплошным испытанием, — заговорил водитель. — От рождения и до самой смерти. Такова была эпоха. Современным людям и представить сложно, но тогда вся Япония захлебывалась в буре войны. Он всегда старался держаться бодро. Но на войне… там, где каждый день висишь на волоске, где десятки тысяч солдат умирают на твоих глазах, улыбаться становилось все труднее. И все же — накануне своей последней ночи он улыбался.

Так закончилась его короткая жизнь — двадцать шесть лет без всякой удачи в привычном для нас смысле слова. Но именно потому, что он и такие, как он, «копили» эту удачу, следующее поколение смогло поднять страну и дать ей расцвести.

Сюити слушал, скрестив руки. Само слово «дедушка» рождало в голове образ старика, но ведь родной дед Сюити умер всего в двадцать шесть лет. Получается, был младше его нынешнего. Эта мысль казалась странной и пугающей.

— Теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда сказал: «Есть, но на самом деле нет»? — продолжал водитель — Есть люди как ваш дед Ёсидзо: они отдавали жизнь, все свое существование ради других, жили достойно, но так и не дождались ни малейшей награды. Поэтому я сказал: «Есть». Но их усилия не пропали. Благодаря «накопленной удаче» следующее поколение получило бесчисленные блага. Поэтому я добавил: «но на самом деле нет». Ведь их удача стала вашей.

Водитель замолчал и посмотрел на Сюити через зеркало.

— Значит, ты появился передо мной, потому что отец оставил мне свою «удачу»… — заговорил наконец Сюити.

— Верно, — кивнул водитель.

— А сам отец получил ее от деда, который скопил ее ценой жизни… И вот она досталась мне. И ты предлагаешь просто в это поверить?

Водитель покачал головой:

— Вы пока не понимаете, где и как проявляются плоды усилий. Я объясню. Давайте для примера возьмем вашу дочь, Юмеку. В следующем году у нее уже выпускные экзамены, но сейчас она не ходит в школу и живет, уткнувшись в телефон. И вот давайте представим, как вдруг все меняется: она возвращается в школу, начинает учиться так усердно, что даже вам, ее отцу, трудно поверить. Каждый раз, когда вы ее видите, — она с учебником в руках. Представьте, что вы видите ее такой. Как вы себя почувствуете? Вероятно, будете тронуты. И, скорее всего, решите: «Я тоже должен стараться».

— Ну… да, скорее всего, так и будет, — пробормотал Сюити.

— И вот однажды вы старательно работаете, но сделки никак не заключаются. Вы уже готовы вернуться домой и вдруг вспоминаете усердное лицо Юмеки за учебниками. «Попробую еще раз», — думаете вы. И именно эта последняя попытка оказывается успешной. Получается, ваш успех стал результатом усилий вашей дочери. Так и меняется жизнь. И не только ваша. Среди подруг Юмеки найдется та, кто, узнав о ее переменах, тоже решит: «И мне пора браться за ум». А ее родители, увидев это, вдохновятся не меньше вас. Понимаете, усилия человека, его искренняя преданность делу способны приносить счастье другим, — сказал водитель.

И в самом деле. Если бы Сюити увидел, как Юмека всем сердцем старается, как работает без оглядки, у него внутри наверняка тоже бы появилась новая энергия, новые силы.

— Но представьте, — продолжал водитель, — если сама Юмека подумает: «Усилия бесполезны. Даже если стараться, далеко не всегда все получится». Что тогда?

— Что за… — пробормотал Сюити.

— Это вполне возможно. Ведь два года она почти совсем не училась. Представьте, однажды ее словно прорвет, и она начнет учиться с отчаянным усердием, но результата не будет. Тогда у нее появятся внутренние сомнения: «А может, все это зря?» Через какое-то время она с умным видом начнет высказывать их вслух: «Старания бесполезны». Что вы сделаете, если услышите от нее такое?

— Я… я объясню ей. Скажу, что это неправда. Что ее усилия вдохновили меня, дали мне новые силы, изменили мою жизнь. Что это не значит, будто старания не вознаграждаются, просто результат еще не наступил и надо продолжать стараться. Ведь наверстать два потерянных года — дело не из легких, нужны нечеловеческие усилия…

Водитель хитро улыбнулся.

— Ну и что смешного? — вспыхнул Сюити.

— Да вы сами все прекрасно понимаете.

— Что именно?

— Что усилия всегда вознаграждаются. Вы только что это сказали. А знаете ли, что в моей истории «Юмека» — это вы, а «вы» — это ваш отец, Масафуми?

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею. Когда вы были абитуриентом, ваши старания видели родители. Ваш отец, глядя на вас, снова и снова говорил себе: «Я тоже должен постараться». И благодаря этому в его жизни происходило множество хорошего. А вы в то время думали, что ваши усилия не вознаграждаются. Что ж, в чем-то это было естественно: вы ведь не поступили в университет, в который хотели, а прошли только в запасной вариант. Из-за этого были вынуждены расстаться с девушкой. Конечно, вам тогда казалось, что усилия ничего не стоят. Но если бы ваш отец узнал, что вы так думаете, он наверняка сказал бы вам то же самое, что вы сейчас готовы сказать Юмеке.

— Неужели… — только и смог вымолвить Сюити.

— А ведь вы и не догадывались, что отец мог так думать, — продолжал водитель. — Если бы он знал, то обязательно сказал бы вам: «Я держался только потому, что видел, как ты стараешься». Но не вините его. Вы ведь сами никогда не задумывались о том, что Юмека может думать, будто ее усилия не имеют смысла.

— Это… — Сюити осекся, слова застряли в горле.

— На самом деле, — водитель говорил спокойно, но внушительно, — весь наш мир держится не на результатах, а на чужих усилиях. Это энергия, которую мы получаем, видя, как кто-то старается. Родитель смотрит на дочь, которая изо всех сил занимается, и думает: «Я тоже должен постараться». Именно эта энергия и двигает общество вперед. Он работает не потому, что мы видим готовый результат, а потому, что каждый заряжается искренностью чужих стараний.

— Ну, в этом есть зерно истины… — кивнул Сюити.

— Но проблема в том, что, когда речь заходит о собственных усилиях, люди размышляют слишком узко, судят только по настоящему моменту. И сразу же заключают: «Мне не повезло», «Мои усилия напрасны». На самом деле плоды стараний проявляются гораздо позже, чем мы привыкли думать. Иногда через десять лет, а порой и через сто.

— Сто лет?.. — изумился Сюити.

— Конечно. И далеко не всегда результаты достаются самому человеку. Чаще они становятся достоянием тех, кто рядом, или следующего поколения. А люди все хотят: «Сейчас, немедленно и только для меня». Они забывают, что их жизнь — лишь малая часть бесконечной истории.

— Бесконечной истории… — тихо повторил Сюити.

— Да. Конечно, если рассуждать, будто твоя жизнь — это история, где ты главный герой, тогда, возможно, будет лучше прожить ее, удовлетворяя только свои желания. Но это иллюзия. На самом деле жизнь каждого — лишь фрагмент великой, непрерывной истории. Ваша жизнь — продолжение того, что начали Ёсидзо и Масафуми. И она будет продолжена в Юмекe.

Водитель сделал паузу, помолчал и добавил:

— Но ведь наследуется не только сама жизнь. Вы родились и выросли в обществе, которое тоже построено другими — не вами. Все это создали такие, как Ёсидзо и Масафуми. Может показаться, что вы просто «родились в хорошее время», но это не значит, что вам случайно повезло попасть в эпоху мира и достатка. Нет. Этот мир не возник из ниоткуда, не свалился с небес. Его построили кровью, потом и слезами. Это не то, что было всегда. Это то, что было создано ценой человеческих судеб.

Люди каждой эпохи проживали отведенный им отрезок великой истории жизни, отдавая все ради своей роли. И потому следующее поколение получало шанс родиться и вырасти в более светлом времени. Сейчас именно вы держите в руках эстафету этой бесконечной истории.

Слова водителя впивались в сердце Сюити. Он впервые смотрел на собственную жизнь так пристально.

С самого детства ему твердили: «Вам повезло родиться в хорошее время». Так говорили родители. Так повторяли учителя. Так считали все взрослые вокруг. И было понятно почему: они сами прошли войну, будь то в детстве или уже в роли отцов и матерей. Для них процветание Японии после пятидесятых годов эпохи Сёва было словно сон, ставший явью.

Но для самого Сюити все это существовало как данность, как нечто, что просто есть.

Он был ребенком «эры сытости и мира», поколением, которому внушали: «Ты можешь добиться чего угодно, стоит лишь захотеть». Первое поколение, для которого поступление в университет стало нормой. Но за эту «норму» пришлось платить: жесточайшая конкуренция, экзамены с десятикратным перевесом кандидатов, пресловутая «экзаменационная война». Он помнил, как ненавидел то время, как проклинал эпоху: «Почему мне приходится столько учиться?» Но после рассказа водителя о последних днях Ёсидзо на Сайпане Сюити стало стыдно. Его собственные мучения в экзаменационных аудиториях показались ничтожными. Называть это «войной» теперь казалось кощунством. Лицо горело от стыда.

Потом эпоха сменилась, наступила Хэйсэй[16]. И слова «вы живете в хорошее время» исчезли. Сам Сюити повзрослел, однако не ощутил, что такое «экономический подъем». Всю жизнь он трудился ради будущего счастья, но уверенности и стабильности так и не получил. Он и его ровесники — теперь уже сами родители — все чаще говорили: «Нашим детям не повезло. У них тяжелое время». Всего-то сорок лет — и мир перевернулся. Слова водителя поразили его.

Ведь прямо сейчас, в этот самый миг, рождаются новые дети. Они не знают ничего. Но уже вступают в общество, которое кем-то создано. И стоит спросить: кто его построил?

— Значит, все это сделали мы сами, — с уверенностью произнес Сюити.

Он никогда прежде не думал, что общество создано его поколением. Всегда казалось: есть политики, какие-то могущественные люди, которые тянут за ниточки, иностранное давление. Они и «сделали» этот мир. Поэтому и ругать его было легко. Но если признать, что мир вокруг создан в том числе и твоими руками… бездумно поносить его становится сложнее. Более того, становится стыдно перед новорожденными, появляющимися на свет прямо сейчас.

Откуда взялись эти чувства? Он и сам не знал. Может, потому, что Сюити никогда раньше не задумывался о том, что было до его рождения.

С детства цель казалась проста: как можно больше взять и как можно счастливее жить. Его учили: в этом и есть счастье. Он верил. Но что, если это счастье — всего лишь всплеск, оплаченный накопленной удачей всех прошлых поколений? Можно ли тогда радоваться, будто это личная победа? Должен ли он желать такого счастья?

Сюити глубоко вдохнул и почти шепотом произнес:

— Возможно, я всю жизнь ошибался. Думал, в этой эпохе успешен тот, кто сумел урвать больше других. А неудачник — кто ничего не добился. Поэтому с детства я мечтал стать победителем. А это ведь значит: должен превзойти всех, должен забрать больше, чем другие. Я никогда не сомневался, что так и должно быть. Но теперь думаю: может, не стоит искать такого счастья? Если наша жизнь — лишь крошечная часть великой истории и мы, считая себя вправе, живем, лишь расходуя удачу, накопленную до нас… тогда будущим поколениям ничего не останется. Тогда о них скажут: «Бедные, им не повезло родиться в такое время». Разве не так?

Он посмотрел на водителя, словно ища подтверждения.

— Думаете? — неожиданно мягко возразил тот.

— А разве нет? — удивился Сюити.

— Знаете… пятнадцать лет назад один пассажир научил меня выражению. Новое выражение тогда было… Ага, вспомнил. Позитивное мышление. Может, стоит попробовать руководствоваться им?

— Позитивное мышление? Нет уж, спасибо, — усмехнулся Сюити.

— Почему же?

— Потому что это не для меня.

Да, все говорят, что позитивный взгляд помогает… Но мысли все равно всегда уходили в другом направлении. Он пробовал думать «позитивно», но не мог. Слишком глубоко проросли корни «темных» мыслей. Будущее Сюити видел не как цепь радостных событий, а как череду ухудшений. И именно в этом был он сам.

«Ну не может же все пройти гладко… А что, если будет так? А если пойдет иначе?» — стоило только запустить мысль в этом направлении, как она уходила, все глубже и глубже уводя его во мрак, и в конце концов у него уже не оставалось сил действовать. А действовать все равно приходилось. Но результат чаще всего был предсказуем: «Вот видишь, я же говорил, ничего не выйдет». Его предчувствия снова и снова оправдывались.

Конечно, оптимисты сказали бы: «Так и происходит, потому что ты не думаешь позитивно». Но и в тех случаях, где он заранее внушал себе: «На этот раз должно получиться» и с энтузиазмом брался за дело, все равно ничего не выходило, и вера в «силу позитивного мышления» с каждым разом становилась все больше похожа на глупую шутку.

— Я уже больше сорока лет живу жизнь, в которой все идет не так, как я планировал. Ты правда думаешь, что стоит мне только проникнуться словами «мысли позитивно», как моя жизнь изменится? Я в такое не верю. Даже если это действительно работает, мне оно не подходит. Я просто не могу искренне в это поверить.

— Но это и не позитивное мышление, — спокойно возразил водитель.

— А? — Сюити удивленно поднял глаза.

— Подумайте сами: когда с нами что-то происходит, мы ведь не знаем заранее — это плюс или минус для нашей жизни. Никто не знает. Суть не в том, чтобы радоваться всему подряд, а в том, чтобы любое событие превращать в опыт. В этом и есть жизнь. Любое происшествие можно увидеть и в позитивном свете, и в негативном. Представлять удобный для себя исход и ждать, что он сбудется, — это не позитивное мышление. Настоящее позитивное мышление — это умение принять все, что происходит, как важный опыт, необходимый именно для вашей жизни.

— Значит, речь не о будущем, а о том, чтобы уже случившееся воспринимать как плюс? — переспросил Сюити.

Ему вспомнился случай с массовыми отказами от контрактов несколько дней назад. «И это тоже… нужно принять как необходимый опыт?» — спросил он себя. И покачал головой. Нет, к такому он пока не был готов. Слишком свежа боль, слишком остро чувство поражения.

— Не выйдет. Не могу я так думать, — сказал он и криво усмехнулся.

— Конечно, — согласился водитель. — Ведь когда случаются крупные провалы, неожиданные несчастья или внезапные катастрофы, невозможно сразу сказать себе: «Ну, это мне только на пользу». Это нормально. Пройдет время, и однажды вы сможете посмотреть на эти события по-другому. Но я хочу сказать вот что: может, вам стоит иначе подойти к самому понятию «позитивное мышление»?

— Иначе?

— Да. Помните, я говорил, что жизнь каждого из нас — это лишь часть длинной, бесконечной истории?

— Да.

— Так вот: к вашему появлению на свет в этой истории уже хранилось богатое наследие. И вы проживете свой век, всего лишь какую-то сотую долю секунды в масштабе истории. Но в конце важно уйти, оставив в этом мире чуть больше, чем было до вашего появления. Сделать так, чтобы ваш след прибавил, а не убавил. Мне кажется, именно это и есть подлинное позитивное мышление.

— То есть… потратить меньше удачи, чем накопить?

— Верно. Ведь это и есть «позитив». Я думаю, что именно в этом роль каждого, кто живет сейчас.

— Моя роль… — тихо повторил Сюити.

— Окада-сан, — водитель улыбнулся, — вы недавно сказали: «Не стоит искать такого счастья». Но ведь не нужно впадать в аскезу и отказывать себе во всем. Жизнь, в которой стремишься к большему, тоже хороша. Важно только одно: чтобы накопленной удачи было больше, чем потраченной. Если в итоге вы оставите после себя больше, чем использовали, значит, вы прожили жизнь достойно. Значит, исполнили свою роль. И итог все равно будет «позитивным».

— Да… верно… — кивнул Сюити.

— По моему мнению, стоит жить так: копить больше, чем расходовать. Пусть даже всего половину накопленного используете — все равно в итоге вы получите больше. Это, по-моему, и есть настоящее «позитивное мышление».

В этот миг в памяти Сюити вспыхнула надпись, висящая на стене офиса — слова его начальника Вакии:

«Только позитивное мышление. Живи так, чтобы смеяться громче всех!»

— Вот-вот, именно так, — подхватил водитель. — Все вокруг подумают: «Как же этому человеку везет!» А ведь сам он будет знать: использованная удача — лишь малая часть того, что у него получилось накопить.

Сюити почувствовал, будто перед глазами вдруг рассеялись тучи и засияло солнце. По коже пробежали мурашки.

Его собственное представление о «позитивном мышлении» оказалось совершенно иным, но мысль о том, что настоящая сила — это не растрачивать удачу, а приумножать ее ради будущего, неожиданно не вызвала в нем отторжения. Эту идею хотелось принять без колебаний.

Сюити понял: именно так он и хочет жить. Именно к такой жизни стремится. Да, это шло вразрез с привычными представлениями. Если мыслить категориями выгоды и убытка, выходило, что человеку предлагается всю жизнь быть в «минусе». Делать больше, чем получать. И все же каким-то чудесным образом именно такая жизнь обещала оказаться по-настоящему богатой.

Эти слова заворожили Сюити. Он ясно чувствовал, что глубоко внутри его сущность жаждет именно такого пути. Это было не логикой, а скорее зовом сердца… нет, души, которая повелевала: «Живи так». Мурашки, покрывшие все его тело, были тому свидетельством.

— Я ведь на самом деле никогда не любил выражение «позитивное мышление», — сказал Сюити негромко. — Но, наверное, лишь потому, что я не понимал его настоящего смысла.

— Настоящий ли это смысл — кто знает? Ведь каждый человек определяет слова по-своему.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился Сюити.

Он посмотрел на таксометр — стрелка замерла на «39 330».

За окном мелькали знакомые пейзажи, и Сюити наконец догадался, куда они направляются.

«Вот и все. Это моя последняя поездка» — так он решил, слушая рассказ водителя. Кажется, таксист тоже понимал это еще с того момента, когда они заговорили о Масафуми. Теперь же он молча вел машину, словно смакуя последние минуты их совместного пути.

Последний урок

— Эй, — обратился Сюити к водителю, глядя в окно, — мы ведь уже почти приехали, да?

Таксист улыбнулся.

— Да. А я смотрю, вы уже догадались, куда именно мы подъезжаем.

— Ага… Тогда у меня к тебе просьба.

— Кажется, я знаю, о чем вы хотите попросить, но на всякий случай выслушаю.

Сюити невольно усмехнулся: вечно этот тип говорит так, что поневоле злишься.

— Догадался, значит. Ну вот, именно это. Больше не нужно ко мне приезжать. А неизрасходованное на таксометре…

Он хотел было сказать «оставь для моей дочери», но слова застряли в горле. Слишком уж это было бы эгоистично. Кого возить — решает водитель.

— Потрать их на следующее поколение.

Таксист кивнул.

— Понял. Значит, скоро прощаемся, Окада-сан, — сказал водитель и остановил счетчик. На табло высветилось: «38 640».

— Эй, ты что, так разве можно? Счетчик-то…

— Ничего. Считайте это маленьким бонусом.

— Ну что ж… спасибо. Но разреши спросить напоследок. Знаешь, я ведь на самом деле абсолютно ни в чем не уверен.

Голос Сюити вдруг стал мягким, почти детским. Казалось, разговаривали не взрослый мужчина и молодой шофер, а ребенок, ищущий ответа у Ёсидзо или Масафуми.

— Я никогда ни в чем не побеждал. У меня нет таланта, который выделял бы среди других. Сколько бы я ни старался, с детства мне ни разу не удалось добиться результата, за который бы меня похвалили. И сказать, что я хотя бы стараюсь больше других, тоже не могу — у меня нет к тому характера. Стыдно признавать это в моем возрасте, но и нынешняя работа — не мое. Я плохо продаю, и едва подписанный контракт могут расторгнуть через пару дней. И так каждый день… Я уже не верю, что смогу продолжать. А если спросить себя: «Что же тогда мое? Чем я хочу заниматься?» — ответа нет. Своей дочери-школьнице я говорю: «Надо учиться», а она прогуливает школу. Что бы я ни делал — ничего не выходит. Кажется, я все делаю неправильно. Честно говоря, я чувствую, что на пределе: еще чуть-чуть, и сломаюсь. Думаю, надо что-то менять, но продолжаю терпеть. На самом деле у меня больше нет ни сил, ни уверенности. Все внутри разваливается…

Сюити замолчал на миг, затем тихо продолжил:

— Как думаешь, даже у такого человека, как я… может быть свое место в этой бесконечной истории? Хоть какая-то роль?

Это была честная исповедь. Кому-то другому он бы никогда не выложил подобного. Сказать это получилось лишь здесь, этому водителю. В момент, когда Сюити решил, что они больше не увидятся, ему показалось необходимым задать этот вопрос.

Водитель расплылся в широкой улыбке и сразу сказал:

— Есть. У вас есть огромная роль, которую можете исполнить только вы. Вы ее исполняли и будете исполнять.

— Вот как… Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть. Но у меня все равно нет уверенности в себе. Что же мне делать?

— Для начала перестаньте сравнивать себя с другими. Перестаньте мерить свою жизнь чужой. У каждого человека есть собственный путь, и каждый исполняет именно свою роль. И если кто-то выглядит более успешным, если кажется, что он получает больше, — это не имеет к вам никакого отношения. Важно только одно: внимательно смотреть на свою жизнь. Если вы приглядитесь, то увидите, насколько на самом деле одарены судьбой. Сначала нужно по-настоящему, всем сердцем осознать, что вы уже живете в достатке. С этого все начинается. И если вы сумеете искренне это почувствовать, однажды сами поймете: «Нет никого счастливее меня».

— Осознать, что я живу в достатке… Хм. Вроде бы, по твоим словам, я и понимаю это головой. Но вот почувствовать сердцем — это, черт возьми, куда труднее.

— Ну, вы ведь только что пережили крупный провал на работе. Неудивительно, что вам тяжело.

— Слушай, а у тебя здорово получается ковыряться в чужих ранах, — горько усмехнулся Сюити.

Водитель весело, почти по-детски рассмеялся.

— Окада-сан, скажите, а что вы ели сегодня утром на завтрак?

— А? С чего вдруг? Это-то тут при чем?

— Просто скажите. Что у вас было?

— Ну… обычный завтрак: рис с мисо-супом. Еще, кажется, натто[17]. Ах да, яйца и сосиски.

— А если я скажу, что для того, чтобы приготовить этот завтрак… нет, даже просто для того, чтобы на вашем столе оказалась эта одна-единственная миска риса, — понадобилась вся Вселенная, вы поверите?

— Вся Вселенная?

— Именно. Звучит грандиозно, но это факт. Вы ведь знаете, как появляется рис?

— Его выращивают на рисовых полях, верно?

— Вот именно. А значит, нужны сами поля и те, кто будет за ними ухаживать. Но даже если есть рабочие руки, без нужной техники невозможно кормить такое огромное количество людей каждый день. Нужны тракторы. Но ведь чтобы появился трактор, кто-то должен был разработать технологии, изготовить детали, создать формы. Без труда этих людей ничего бы не было. Материалы для трактора — железо, медь, алюминий, кварц для стекла — все это добывается в Китае, Австралии, странах Африки. Значит, нужны шахтеры. Нужны также и перевозчики, которые доставят все это в Японию. Для перевозки нужен корабль. А корабль строят судостроители. Перевозкой занимаются транспортные компании. Все эти машины — тракторы, корабли, экскаваторы — работают на дизельном топливе. А дизель добывают в странах Ближнего Востока или в Америке. И там тоже трудятся люди. Да и сами нефтепродукты — это же ископаемое топливо, останки живых существ. Выходит, без тех форм жизни, что появились миллиарды лет назад, ваш рис тоже не появился бы. Можно бесконечно перечислять людей и вещи, причастные к этой одной миске. Но даже это еще не все. Также необходимо Солнце. Видите, мы уже вышли в космос. Но одного Солнца мало. Рис погибнет без воды. И даже вода и солнечный свет не помогут без углекислого газа. А углекислый газ появляется благодаря дыханию животных. Даже наше собственное дыхание участвует в том, чтобы рис мог расти. Получается, что основа риса — углерод, водород и кислород, соединенные солнечной энергией. Рис становится пищей, а пища — энергией, которая поддерживает нашу жизнь. То есть все эти элементы — это не только то, что создает рис, но и частицы, из которых состоит сам человек, которые заставляют его жить и двигаться. А вы знаете, откуда они взялись?

— Э-э… — Сюити не смог ответить. Разговор принял такие масштабы, что он еле поспевал за ходом мысли водителя, выхватывая суть, словно ученик, внезапно вызванный отвечать у доски. — Наверное… они всегда были на Земле?

— Нет. Даже то, что есть на Земле, не существовало изначально. Все пришло откуда-то извне. Когда звезды, подобные Солнцу, в конце своего жизненного пути взрываются сверхновой, их осколки разлетаются по Вселенной. Из них и собирается материя. Получается, мы с вами сделаны из звезд.

Водитель осекся, словно сам заметил, что слишком увлекся, и сделал паузу.

— Так вот. Даже для одной-единственной миски риса нужно все мироздание и труд всего человечества. Если это понять, разве не покажется, что возможность съесть такую плошку сегодня — величайшая удача? А ведь мы едим каждый день и считаем это обыденностью. Если человек при этом думает, что он «обделен судьбой», то что же заставит его почувствовать себя счастливым? Наверное, ничто не сможет его полностью удовлетворить.

Машина свернула за последний угол. До родного дома Сюити оставалось метров двести.

— А теперь попробуйте сами подумать об этом. И может быть, поймете: нет никого счастливее вас. Тогда и уверенность появится, и вера в то, что у вас есть своя роль в этой бесконечной истории.

Такси остановилось, и дверь плавно открылась. Сюити молча посмотрел на повернувшегося к нему водителя. Он хотел что-то сказать, но слов не находилось. Несколько раз кивнув самому себе, Сюити наконец улыбнулся:

— Ты… прости меня за грубость. Все время я обращался к тебе «эй ты» — это было невежливо.

Водитель покачал головой.

— Все в порядке.

Сюити протянул руку:

— Спасибо. Ты не просто водитель. А тот, кто изменил мою жизнь, — настоящий «водитель судьбы».

— «Водитель судьбы», говорите? Красиво звучит. Может, так и буду называться. — Водитель пожал ему руку и улыбнулся. — Ах да! — Он вдруг вспомнил о чем-то, полез на сиденье рядом и достал маленький сверток в бумажном пакете. — Вот, возьмите.

— Что это?

— Пустяковый сувенир.

Сюити развернул пакет. Внутри оказался брелок — фигурка черного окуня длиной сантиметров пять: пасть широко раскрыта, тело согнуто дугой в форме буквы U. Во рту — крючок, а к нему прикреплена нитка, изображающая леску. Казалось, будто это окунь, только что вытащенный из воды.

— Это брелок для телефона. В память о нашей поездке. Пользуйтесь.

Сюити не удержался и расхохотался:

— На память было бы логично подарить маленькое такси или что-то в этом роде. А у тебя — окунь! Да я ведь и рыбалкой-то никогда не занимался.

Водитель лишь улыбнулся.

— Ну, не отказывайтесь.

— Ладно, уговорил. Пусть будет. Ведь вся штука в том, чтобы «проявлять ко всему интерес», верно?

С этими словами Сюити решительно вышел из машины.

Обернувшись, он увидел, что водитель без малейших признаков сожаления сразу захлопнул за ним дверь. Когда такси тронулось, Сюити показалось, что водитель поднял левую руку в знак прощания. Лица разглядеть было невозможно, но сам жест до боли напомнил манеру его отца, Масафуми.

— Отец?..

Но машина уже уносилась вперед, и рассмотреть выражение лица водителя было невозможно.

Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, Сюити испытал странное чувство: будто все, что произошло в такси, было сном или фантазией, а в действительности ничего и не случилось. Чтобы убедиться в обратном, он посмотрел на фигурку черного окуня и сжал ее в руке, словно подтверждая реальность встречи.

Затем сунул брелок в карман, подошел к двери дома и нажал кнопку звонка.

— Да-а-а! — донесся знакомый голос Тамико.

Она наверняка удивится, увидев его так внезапно. Да и сам Сюити вовсе не собирался приезжать сюда сегодня. Уже только теперь, стоя у родного порога, он торопливо придумывал объяснение: почему же решил вернуться домой именно в этот день.

Вторая жизнь

Увидев Сюити, Тамико удивленно ахнула и, как это свойственно матерям, сказала самое очевидное:

— Что же ты не позвонил заранее?

Слова прозвучали как легкий упрек, но на ее лице читалась радость. И неудивительно: прошло полгода с тех пор, как она лишилась мужа, и наверняка одиночество уже успело дать о себе знать.

— А, прости.

— Ты уже поел?

— Нет, еще нет.

Заботливый вопрос о еде — типично материнский. В этот момент Сюити остро ощутил: он действительно дома.

— Я же не знала, что ты придешь, ничего не приготовила. Придется сейчас что-то придумать. Подождешь?

— Конечно. Я никуда не тороплюсь.

— Но все же — что случилось? Почему так неожиданно?

Сюити шел следом по коридору и вдруг заметил, что фигура матери стала как будто меньше, чем он помнил.

— Да так… по делам оказался неподалеку. Думал домой сразу поехать, но вспомнил: ты ведь по телефону говорила, что хочешь кое-что обсудить.

— Ах да…

С этими словами Тамико вошла на кухню и сразу заглянула в холодильник. Видимо, разговор она решила оставить на потом.

Сюити не пошел за ней, а опустился на старый диван в гостиной. Тот самый, на котором сидел еще студентом: жесткости в нем почти не осталось, и Сюити мягко провалился внутрь. Взгляд скользнул по знакомому интерьеру — все было почти так же, как двадцать с лишним лет назад.

Он повернулся к кухне. Мать ставила сковороду на огонь. Когда-то он помнил ее как женщину, которая управлялась с делами по хозяйству с удивительной легкостью. Но теперь движения Тамико были неспешными, как в замедленной съемке. Сюити впервые остро почувствовал ее возраст.

— Может, помочь? — предложил он.

— Не нужно. Я ведь каждый день этим занимаюсь. А ты отдыхай, — ответила она с веселой ноткой в голосе.

Сюити на миг потянулся к пульту, чтобы включить телевизор, но передумал. Ему больше хотелось впитывать атмосферу дома, рассматривать знакомые мелочи, будто заново открывая жизнь матери. И вдруг в памяти всплыл один эпизод. Сюити резко поднялся с дивана:

— Слушай, мам… Лет двадцать пять назад, когда я еще учился в университете… не было такого дня, когда отец неожиданно решил отправиться в горы?

Тамико подняла глаза от сковороды, остановилась и удивленно посмотрела на Сюити:

— Было такое. Но… откуда ты вообще знаешь?

— А? Да неважно. Скажи лучше, он тогда ведь что-то странное купил и принес домой, да?

Тамико, глядя на нож в своих руках, слегка улыбнулась:

— Купил.

— И что же?

— Лежит в спальне, на шкафу твоего отца.

Сюити направился в комнату родителей. Спальня размером в шесть татами[18] выглядела тесной: два шкафа и новая кровать, на которой теперь спала мать, занимали почти все пространство. Раньше родители стелили на пол футон, но, оставшись одна, Тамико устала от ежедневного складывания матраса и решила перейти на кровать.

На шкафу с двустворчатыми дверцами лежал сверток, обернутый в фиолетовый фуросики[19]. Он так выдавался за край, что казался неустойчивым. Сюити вытянулся во весь рост, осторожно снял тяжелый предмет и, держа обеими руками, перенес его на кухонный стол.

— Я как раз вчера его протерла, — сказала Тамико. — А то если так и будет лежать, вдруг заплесневеет.

Действительно, на ткани не было ни пылинки. Сюити медленно развязал узлы.

— Вот оно как… — пробормотал он.

Перед ним оказались инструменты для приготовления собы. Причем явно старые, с историей.

— Однажды отец вдруг сказал: «Пойду в горы», — продолжила Тамико. — Но вернулся быстро и принес с собой инструменты, вот как эти. Наверное, это уже не первый комплект — менял постепенно.

— Отец и соба… У меня в голове не укладывается.

— А по мне — очень даже укладывается. С того дня он почти каждый день практиковался в готовке лапши. Для меня твой отец — это и есть соба.

— Значит, нашел себе новое увлечение после гольфа, — усмехнулся Сюити.

— Почему твой отец вдруг решил заняться этим — я так и не поняла. Но делал он это с невероятным усердием.

Если даже Тамико не знала, получалось, Масафуми никогда не говорил ей о Ёсидзо. А ведь водитель уже поведал Сюити о его настоящем деде. Теперь он ясно чувствовал: Масафуми хотел приготовить ту самую «вкуснейшую собу», о которой мечтал Ёсидзо. Пусть дед так и не смог бы ее попробовать, но Масафуми, наверное, грезил о том, чтобы однажды сказать ему: «Я научился. Я приготовил для тебя ту самую собу».

— Продажи в магазине начали падать, он перестал играть в гольф, и я решила: ну вот, нашел себе новое хобби. Но оказалось, это было не просто хобби.

— В смысле?

— Он действительно хотел стать мастером соба.

— Мастером?

— Да. Отец понял: этот магазинчик в центре торговой улицы уже не поднять. И тогда он решил открыть собственную лапшичную.

— Лапшичную?

— Но не простую. Он хотел, чтобы это была по-настоящему вкусная соба. Знаешь, я всегда пробовала его лапшу первой. И он неизменно спрашивал: «Ну как? Самая вкусная в Японии?» А я отвечала: «Не знаю, насчет самой вкусной, но вкусно». А он только головой качал: «Нет. Нужно, чтобы была самая вкусная. Ведь если соба действительно вкусная, к такому месту люди поедут куда угодно — хоть в леса, хоть в горы».

— Лапшичная номер один в Японии… — повторил Сюити.

Тамико улыбнулась с нежностью и грустью.

— И ведь не поверишь, его лапша и правда была вкусная. Сначала получалось плохо: то слишком мягкая, то чересчур твердая, то совсем без упругости. Каждый раз разная. Но постепенно все выровнялось. Году к пятому я уже думала: «Да он готовит лучше, чем в некоторых ресторанах». А лет через десять я поняла: где бы мы ни ели, нам не попадалась лапша вкуснее той, что делает он. Иногда мне даже казалось: а вдруг он и правда — лучший в Японии?..

— Подожди, он что, десять лет этим занимался?

— Какие десять… Он не прекращал до самой смерти. Двадцать пять лет…

Сюити поразился. Потрясало его не только то, что отец так серьезно занимался этим делом, но и то, что он, сын, двадцать пять лет ничего об этом не знал.

— Но если у него так хорошо получалось, почему же он не открыл ресторан?

— Думаю, через десять практики у него уже появилась уверенность в себе. Он считал, что его соба ничем не уступает ресторанным. Так отец начал искать помещение, ходил в банк за кредитом, но все было против него. Время оказалось неподходящее. Помнишь, магазин тогда закрыли, он приносил лишь убытки. А отцу было уже шестьдесят. В таком возрасте начинать новое дело… Банки даже слушать не хотели. Он злился: «Эти банкиры даже не попробовали моей собы, а сразу отказывают».

— Вот как… — тихо выдохнул Сюити.

— А я ведь говорила ему: «Позови Сюити, попробуйте вместе». Почти все банки тогда отвечали: если сын будет участвовать, кредит дадим. Но он…

— Но он что? — Сюити подался вперед.

— «Жизнь сына — его жизнь. Я не имею права втягивать его в свои мечты. Ничего ему не говори» — вот что он сказал. Ты ведь тогда только женился, наверное, он боялся обременить тебя. Так что пришлось отказаться от идеи брать деньги. Но знаешь, даже после этого он не перестал заниматься собой.

— Хоть и отказался от мечты об открытии ресторана?

— Да. Отец хотел, чтобы, если ты когда-нибудь вернешься домой и решишь начать свое дело, он мог сказать: «Если это будет лапшичная, я помогу». Отец в тебя верил: ты окончил университет, да еще факультет экономики, работал в продажах, значит, смог бы стать хорошим руководителем. Он сам так не умел, но мог бы стать поваром и помогать тебе.

— Отец… — У Сюити перехватило дыхание.

— Ты же его знаешь, он ведь упрямый был, не показывал прямо свои чувства. Но так проявлялась его любовь. Он не хотел обременять тебя, наоборот, мечтал быть человеком, на кого ты сможешь опереться, если жизнь прижмет. Потому и не выглядел подавленным, даже когда понял, что собственного ресторана у него не будет. С прежним усердием оттачивал свое мастерство.

«Наверное, именно мысль о том, что он „накапливает удачу“, позволяла ему не останавливаться», — подумал Сюити.

Тамико вздохнула и продолжила:

— А под конец он немного изменился. Помнишь, когда ты сменил работу и занялся страховками? Ты все реже приезжал, по телефону говорил сухо, раздраженно. Он это чувствовал. Думал, что у тебя проблемы, что тебе тяжело. И стал говорить: «Надо бы хоть раз накормить Сюити моей собой».

— Вот оно что… — прошептал Сюити.

Он вспомнил, как последние годы отец при каждом звонке спрашивал: «Ну, когда приедешь?» Тогда Сюити казалось, это признак старости, ослабевшего характера. Но все было наоборот. Видя, что сын измотан, отец хотел помочь, хотел протянуть руку.

Сюити посмотрел на потемневшие от времени инструменты для приготовления лапши. Глаза защипало, и в груди запекло. Масафуми сумел исполнить мечту Ёсидзо — попробовать лапшу, которую тот так хотел. С этого момента он словно начал новую жизнь. А Сюити так и не успел отведать собы, приготовленной отцом специально для него. И теперь казалось, что он совершил величайшее непочтение — простился, так и не разделив с ним этот вкус.

— В итоге все его старания так и не принесли плодов, — заключила Тамико.

Сюити покачал головой:

— Нет. Не бывает напрасных усилий.

Тамико широко раскрыла глаза и посмотрела на сына. А он, опершись ладонями о стол, не сводил взгляда с инструментов для собы, будто в них и правда жила воля Масафуми.

— Знаешь, твой отец говорил то же самое, — тихо произнесла она.

— Вот как… Конечно, он был прав. — Сюити несколько раз кивнул, словно убеждая сам себя.

Сдерживая готовые пролиться слезы, он спросил:

— Мам… можно я заберу эти инструменты с собой?

Тамико улыбнулась и кивнула:

— Конечно. Мне нравилось, что они здесь, рядом, будто отец все еще дома. Но если они будут у тебя, думаю, он обрадуется еще больше.

Сюити снова аккуратно завернул набор в фуросики и освободил стол.

— Отнесу пока в комнату.

Он повернулся спиной к матери, и в ту же секунду слезы брызнули из глаз. Идя по коридору, Сюити ясно чувствовал: стоит лишь отодвинуть дальнюю дверь — и отец выйдет навстречу. «Прости меня, отец… прости…» — снова и снова шептал он. С каждым разом слезы текли сильнее.

На кухне плакала и Тамико.

На следующее утро Сюити уехал из родного дома.

Накануне за ужином, вспомнив, он спросил:

— Кстати, мам, а о чем же ты хотела поговорить по телефону?

— Я уже все рассказала, — с улыбкой ответила она. Оказалось, что все это время мать собиралась поделиться с сыном историей о Масафуми и его собе.

— Я только одного не ожидала, — призналась Тамико, — что ты уже знаешь о том дне, когда отец вернулся из гор с покупкой. Вот это меня по-настоящему удивило.

И потом она еще не раз повторила ту же историю, словно желая убедиться, что Сюити ее не забудет.

Когда с пересадками Сюити добрался до города, было уже за полдевятого. Он позвонил начальнику и сообщил, что находится в Нагоя и опоздает. Вакия лишь пробурчал:

— Ну хоть сувенир привези.

Разговор состоялся уже после того, как Сюити прошел через турникеты на скоростной поезд, поэтому он впопыхах бросился к сувенирному киоску в зале ожидания. На бегу Сюити прикидывал, что бы купить, но стоило подойти к витрине — и решение пришло само собой.

В вагоне почти все места оказались заняты, и Сюити досталось лишь среднее в ряду на троих. Но, подойдя к нему, он увидел: на соседнем месте у окна женщина с ребенком пролила напиток прямо на его кресло. Сиденье было мокрым насквозь.

— Извините, пожалуйста! Я уступлю вам, садитесь сюда, — сказала она и, не выпуская ребенка из рук, попыталась подняться.

— Нет-нет, не стоит, — остановил ее Сюити. — Я попрошу другое место.

Он ушел, а когда объяснил ситуацию проводнику у восьмого вагона, неожиданно попал в бизнес-класс.

— Все места по вашим билетам заняты, так что, пожалуйста, воспользуйтесь этим, — сказал проводник.

«Кажется, я только что истратил немного своей удачи», — усмехнулся Сюити и тут же понял: он уже рассуждает категориями того водителя.

* * *

— Видите ли, страхование — это воплощение духа взаимопомощи. Это как общество, в котором все люди помогают друг другу в трудный момент.

— Вот как. Прямо компания моей мечты, — усмехнулся сосед.

— Представьте, что сто человек каждый месяц откладывают деньги в общую кассу. И каждый из этих ста имеет право воспользоваться ими, если случится беда. Чтобы не возникало разногласий по поводу того, что считать «бедой», заранее устанавливаются правила: в каких случаях и что именно полагается. Вот так это работает. Кто-то может сказать, что страховка — это «выброшенные на ветер деньги», и действительно, на первый взгляд может показаться, что платишь зря, если ничего не случилось. Но на самом деле это не только «покупка спокойствия», как часто говорят о страховке, но и помощь тем, кто нуждается в ней прямо сейчас. А когда придет твой черед — помогут тебе. Вот как я это вижу.

Сюити с увлечением рассказывал своему соседу Ямамото-сан о страховании.

Случайность встреч — вещь загадочная. Ямамото, как выяснилось, владел восемью ресторанами в Нагое и ехал в Иокогаму на семинар для предпринимателей. Само собой, одно лишь соседство в вагоне не могло бы привести к разговору о страховании. Но после того, как поезд миновал Хамамацу, Ямамото заерзал на своем сиденье, будто хотел о чем-то заговорить.

Сюити решил, что мужчине, наверное, нужно выйти, и деликатно спросил:

— Может, мне встать, пропустить вас?

Но Ямамото покачал головой и вдруг спросил:

— Скажите, а где вы это достали? — Он указал на фигурку черного окуня, висевшую на сумке Сюити.

По его словам, вещица была настоящей редкостью, чуть ли не легендой среди коллекционеров.

— Хотите, подарю? — спокойно сказал Сюити и, сняв брелок, протянул его соседу.

Для него эта безделушка не имела никакой ценности. Он понимал: скорее всего, именно ради этой встречи водитель и вручил ему странный сувенир — как символ перемен, как «ключ к удаче».

С этого и начался их разговор.

Когда Сюити упомянул, что занимается страхованием жизни, Ямамото оживился:

— Расскажите-ка подробнее.

Как выяснилось, его рестораны приносили хороший доход, и он уже задумывался, не стоит ли ему оформить страховку как способ оптимизировать налоги. Это и стало поводом для долгой беседы.

Сюити не стал сразу рекламировать конкретные программы своей компании. Он объяснил, что такое страхование в общем.

— Понимаю. То есть даже если я сам не воспользуюсь страховкой, взносы, которые я плачу, помогут другим участникам справиться с трудностями, так?

— Именно так.

— Славно сказано. Но ведь на этом-то вы, агенты, и зарабатываете?

Сюити мягко улыбнулся и кивнул:

— Конечно. Ведь и мы — часть этого круга взаимопомощи. В первый год после заключения договора агент получает свой процент — на это мы и живем. Так клиенты нас поддерживают. Но только первый год. Со второго же почти никаких процентов мы не получаем.

— Вот как? — удивился Ямамото.

— Именно так. Поэтому, если уж решите оформить страховку, ищите того, кому вы действительно доверяете. Настолько хорошего человека, что вам будет приятно «дать ему заработать». С таким и заключайте договор.

— А что, через вас нельзя, Окада-сан?

— Через меня?

— Конечно. Знаете, я ведь успел поговорить со многими агентами, но только вы объяснили, что страхование — это не просто «покупка спокойствия», а настоящая помощь другим. Вот с таким человеком я и хотел бы иметь дело.

Сюити смущенно улыбнулся:

— Я… Честно говоря, я считаю, что эта работа — не мое. Даже подумываю сменить профессию.

— Вот как? Так что, выходит, я не смогу отблагодарить вас за этот брелок… — удивленно сказал Ямамото, кивая на фигурку окуня.

Сюити засмеялся:

— Да что вы. Разве можно за такую игрушку расплачиваться контрактом? Это уж слишком. Как я и сказал, вам лучше серьезно все обдумать.

— Да нет, я все равно собирался застраховаться. А раз уж так, то хотел бы сотрудничать именно с вами… — Ямамото почесал затылок.

— Если вы настроены серьезно насчет страхования, — ответил Сюити, — я могу порекомендовать вам человека, которому сам полностью доверяю. Сможете все как следует обсудить с ним. Так и я буду за вас спокоен.

— А вы? Вас это устроит?

— Вполне. Но только помните: если решите, то входите в это дело серьезно. Сразу не бросайте. Считайте себя частью команды, которая помогает другим.

Они обменялись визитками.

— Так что же, Окада-сан, у вас уже есть план, чем займетесь потом?

Сюити криво усмехнулся:

— Не знаю, выйдет ли что-нибудь… но, возможно, я хочу стать мастером соба.

И он показал на полку над сиденьем, где лежал сверток в фиолетовом фуросики.

— Хм… Вы раньше уже этим занимались? Хобби?

— Нет. Только собираюсь начать.

Лицо Ямамото выразило неподдельное изумление: казалось, он даже потерял дар речи. Но еще больше удивился сам Сюити. Эти слова вырвались у него совершенно внезапно: «Хочу стать мастером соба». Он и сам не понял, почему сказал это. Но раз слова возникли сами собой, значит, в глубине души он действительно этого желал.

На станции Син-Иокогама Ямамото вышел.

Оставшись один, Сюити рассеянно смотрел в окно на бесконечные ряды токийских небоскребов. Последние пара дней выдались действительно необычными. Даже чтобы просто вспомнить все, что успело произойти за это время, потребовалось немало усилий. Но одно было ясно: эти несколько суток стали для Сюити переломными, изменившими всю жизнь.

Он попытался вспомнить лицо водителя, но сколько ни напрягал память — образ ускользал. Иногда казалось, что тот был похож на его отца Масафуми в молодости. А иногда — что это был совершенно другой человек.

Необычное такси, загадочный водитель, беседы, поездки по разным местам… И единственное свидетельство всего этого, маленькая фигурка черного окуня, теперь тоже исчезла. Сюити уже начинал сомневаться: а было ли все это на самом деле?

Осталась лишь визитка Ямамото — последнее доказательство того, что все случившееся не было сном.

Наверное, именно так постепенно любое событие становится прошлым.

Новый старт

В офис Сюити пришел около одиннадцати. Вакия не выглядел рассерженным — он лишь ждал отчета. Сюити подошел к его столу, на удивление спокойно, без прежнего напряжения.

— Прошу прощения за задержку. Вот вам сувенир.

Он протянул коробку.

— О! Это же акафуку! — оживился Вакия. — Вкус моего детства…

Он с удовольствием принял коробку, но тут же отложил ее на стол и посмотрел прямо на Сюити.

— Ну? — требовательно сказал он, и было ясно: Вакия ждал объяснений.

— Дело в том, — начал Сюити, — что, когда этом месяце с нами расторг контракт «Сэйдо Земинар», я решил: нужно во что бы то ни стало найти новых клиентов. Ради этого я и отправился в родной город, надеясь на старые связи.

— Твоя семья ведь… из Гифу, верно?

— Да. Так вот, в Нагоя я встретился с Ямамото-сан. Он владеет сетью ресторанов в городе и как раз раздумывает о приобретении страховки.

— Значит, ты заключил контракт?

— Не совсем. Он заинтересовался и готов подписать контракт, но… честно говоря, я оказался слабоват для окончательной сделки. В итоге он попросил прислать человека, который сможет все объяснить понятнее. И тогда я сказал: «С вами свяжется наш директор Вакия». Простите, что так сразу предложил вас.

Вакия некоторое время пристально смотрел на него, словно проверяя на искренность, и наконец коротко сказал:

— Понятно.

Он протянул руку, и Сюити вложил в нее визитку Ямамото-сан, полученную в поезде. Отдав карточку, он вежливо поклонился и ушел.

* * *

Когда Сюити вернулся домой, Юко удивленно уставилась на то, что он держал в руках.

— Это что еще?

— А, это? Потом объясню.

— Постой… это же инструменты для приготовления собы? — Юко взяла сверток и внимательно оглядела его.

— Ты права, — коротко ответил Сюити, снял обувь и прошел в спальню.

Юко показалось, что муж выглядит как-то светлее обычного.

«Может, у него случилось что-то хорошее», — подумала она. Но ее догадка быстро рассеялась.

Когда ужин закончился, Юмека, как всегда, скрылась у себя в комнате. Сюити вернулся из спальни как раз в тот момент, когда Юко закончила с посудой. В руках у него был тот самый сверток. Он положил его на стол, развязал фуросики и раскрыл.

— Зачем ты принес эти инструменты домой? Они же уже довольно старые.

Сюити кивнул:

— На память об отце.

— Отец? Разве он занимался готовкой собы? — с интересом переспросила Юко. Она взяла один из инструментов и принялась внимательно его рассматривать. Было видно, что каждая вещь прожила долгую жизнь.

— Юко, — начал Сюити, — перед тем как рассказать об отце, я должен перед тобой извиниться.

— За что? — нахмурилась Юко и, положив инструмент обратно на стол, села напротив мужа.

— Неделю назад у меня было массовое расторжение контрактов. Двадцать штук сразу.

Юко невольно ахнула. В памяти всплыло, как десять месяцев назад Сюити сиял, делясь новостью о контракте с группой преподавателей. Тогда они даже отметили появление нового крупного клиента.

— Я пытался что-то исправить, наверстать за эту неделю… но не вышло. В итоге в следующем месяце зарплату мне урежут вдвое.

Юко могла бы вспыхнуть, но вместо этого спокойно сказала:

— Ну что ж, делать нечего. Тем более до конца года и так оставалось всего два месяца, правда?

Она знала: в этой работе такое случается, и верила — если бы можно было что-то изменить, Сюити сделал бы все, что в его силах.

Сюити поразился ее спокойствию. Он ожидал, что она закричит: «Почему ты до сих пор молчал?!» Или хотя бы с холодным видом бросит: «Ужас…»

Но ничего этого не случилось.

Может, Юко просто до конца не осознала серьезность ситуации? Но Сюити решил: лучше уж рассказать все.

— Я рад, что ты так спокойно реагируешь… Но есть еще один нюанс: если контракт расторгают раньше, чем через год, мы обязаны вернуть все уплаченные взносы. Значит, из моего бонуса удержат все до копейки, а остальное придется возмещать самим. Ближайшего бонуса у меня не будет. Возможно, и следующего тоже. Отпуск этим летом придется отменить. К тому же нам может не хватить и на повседневные расходы, и тогда придется залезть в деньги, которые мы откладывали на обучение Юмеки. Я говорил ей, что она может выбрать любой институт, но, похоже, так уже не получится. Я сам с ней об этом поговорю.

Юко слушала, кивая, словно сама себя убеждала принять то, о чем говорил муж. Сюити опустил голову и низко поклонился:

— Прости меня.

Юко улыбнулась:

— Знаешь… может, это даже к лучшему.

— Что? — Сюити удивленно поднял глаза. Он-то ожидал, что Юко вспылит: «Как ты мог до этого довести!» или «Почему сразу не сказал? У меня ведь тоже планы есть!» Но сейчас перед ним сидела совсем другая Юко.

— К лучшему? — осторожно переспросил он.

— Да. Никто не знает, как все обернется. Возможно, для Юмеки это станет поводом серьезнее задуматься о своем будущем. Что же касается отпуска — значит, так и должно быть. Может, однажды мы оглянемся назад и скажем: хорошо, что случилось именно так.

— Спасибо… Знаешь, я должен еще кое-что сказать.

— Что?

— Я хочу уйти с работы. После всего, что произошло, я понял: эта работа мне не подходит.

— Ради этого?.. — Юко посмотрела на разложенные на столе инструменты для собы.

— Нет. — Сюити покачал головой. — Лапшичную я все равно открою. Но только тогда, когда смогу готовить по-настоящему вкусную собу. Без опыта слова пусты. Я готов потратить годы, лишь бы научиться. И вот когда ты скажешь: «Это лучшая лапша в Японии», — тогда мы и откроем ресторан.

— Я? — удивилась Юко.

— Да, именно ты, — кивнул Сюити. — Пока ты не скажешь: «Вот оно!» — я не открою ресторан.

Юко рассмеялась:

— А до тех пор что собираешься делать?

— Пока точно не решил. Думаю днем устроиться в какую-нибудь лапшичную — учиться, а вечером найти место, где можно подзаработать.

— Справишься? Я за твое здоровье переживаю.

Сюити улыбнулся:

— Справлюсь. У меня теперь есть цель в жизни.

И в тот момент Сюити ясно понял: впервые у него появилось что-то, к чему он хочет идти в будущем. Пусть путь будет трудным, пусть настоящее тяжело, но если появляется мечта — будущее вдруг начинает сиять.

— Хорошо, — сказала Юко. — Тогда до того момента я тоже буду рядом, помогать.

— Спасибо. Наверное, тебе придется еще больше тянуть на себе…

— Понимаю. Наверное, и мне придется работать больше.

Сюити с удивлением и благодарностью смотрел на жену. Он снова низко поклонился:

— Спасибо тебе.

— Но почему именно соба? И что значит — в память об отце?

— Ну… — Сюити замялся. Он не знал, с чего начать. Рассказать о том странном водителе? Все равно не поверила бы. Поэтому только сказал уклончиво: — Просто череда совпадений. И вот оказался рядом с родным домом… само собой так вышло.

В ту ночь Сюити написал заявление об увольнении.

* * *

На следующий день, в пятницу, он взял выходной. Это был последний рабочий день месяца, ведь расчетный срок приходился на субботу. Зарплата уже определилась: двадцать расторгнутых контрактов так и не удалось вернуть, и впереди маячил тяжелый месяц. Но Вакия, хотя все произошло внезапно, без возражений дал ему отгул. Похоже, он чувствовал, что Сюити собирается уйти.

В начале недели Сюити впервые взялся за приготовление лапши, используя инструменты Масафуми.

Результат вышел далеким от идеала: бесформенное тесто, почти не похожее на собу. Сюити нахмурился — предстоящий путь, казалось, будет длиннее и труднее, чем он ожидал. Но тут же оборвал себя: «Эй, ты же только в начале дороги».

В день зарплаты, когда проходило ежемесячное общее собрание, каждый сотрудник получал конверт с ведомостью прямо из рук директора.

Когда очередь дошла до него, Сюити, принимая конверт, сказал:

— Господин Вакия, можно будет с вами поговорить? Найдете немного времени?

Вакия, будто ожидавший этих слов, сразу кивнул:

— У меня тоже есть к тебе разговор. Сейчас я должен сделать один звонок… Встретимся в приемной через пятнадцать минут, подойдет?

— Да, спасибо, — поклонился Сюити.

Вернувшись за свой стол, он вскрыл конверт и взглянул на цифры. Обычно в этот момент сердце у него колотилось, но сегодня он был спокоен, как никогда.

Ровно через пятнадцать минут Вакия вошел в переговорную. Сюити поднялся, поприветствовал его, и они сели друг напротив друга.

— Ну, о чем хотел поговорить? — спросил директор.

Сюити достал из внутреннего кармана конверт и положил его на стол.

— Я… хотел бы оставить работу в компании.

Вакия не изменился в лице. Он спокойно смотрел на конверт. Сюити молчал, ожидая вопросов, но тот не спешил. Тогда пришлось продолжить самому:

— Причины изложены в письме, вы можете потом ознакомиться…

Повисло неловкое молчание, но Вакия, казалось, не придавал этому значения. Он все так же спокойно глядел на конверт, словно уже заранее знал: Сюити уйдет. После такой волны массовых расторжений контрактов вряд ли это было неожиданностью.

Наконец директор поднял взгляд. Смотрел он по-прежнему мягко, почти с улыбкой.

— Это все или еще что-то?

Сюити кивнул.

— Я очень благодарен вам за все. Хотя я почти ничем не смог быть полезен, вы всегда хорошо ко мне относились. Я человек неловкий, упрямый и часто несговорчивый, но недавно, кажется, впервые понял смысл ваших слов, которые раньше пропускал мимо ушей. И теперь мне стыдно за то, что доставил вам столько хлопот.

— О каких словах ты говоришь?

— Вы часто повторяли: «Только позитивное мышление. Живи так, чтобы смеяться громче всех!» Я, признаться, всегда противился этой фразе. Казалось, так просто не выйдет. Я мысленно спорил с вами раз за разом, но потом, благодаря некоторым событиям, понял, что такое настоящий позитив. И осознал: проблема была в том, что я не хотел принять простую истину.

— И что же? Что для тебя значит этот настоящий позитив? — уточнил Вакия.

— Для меня это — прожить жизнь так, чтобы… оставить после себя больше, чем было до того, как я появился на свет…

На этих словах Сюити будто пронзила молния. В голове одна за другой начали всплывать картины последних дней, собираясь в единое целое. Абсурдная мысль, и все же она захватила его, обожгла своей убедительностью. Сердце забилось быстрее.

— Что с тобой? — удивился Вакия. — «Больше, чем когда появился на свет» — это как понимать?

— Простите… можно я сначала спрошу у вас кое-что?

— Спрашивай.

— На прошлой неделе, когда я подарил вам акафуку, вы сказали, что с детства их любите.

— Да, так и есть.

— А откуда вы родом, Вакия-сан?

— Из Исэ.

Сюити замолчал, не решаясь продолжить.

— Ну? И что с того?

— Может, это покажется странным… но можно я задам еще более личный вопрос?

— Валяй.

— Каким был ваш дед?

— Мой дед?.. — Вакия нахмурился, явно удивленный столь нелепым вопросом. — Я и сам его не знал. Мой отец остался сиротой: его отец погиб на войне почти сразу после его рождения.

— На войне… это не было случайно на Сайпане?

Вакия резко посмотрел ему в глаза.

— Откуда тебе это известно?

— Потому что мой дед тоже погиб на Сайпане.

— Вот как… — пробормотал Вакия, скрестив руки на груди. Он глубоко задумался, и Сюити заметил, как меняется его лицо: выражение становилось все более напряженным. Вдруг Вакия резко подался вперед, едва не вскочив со стула. Сюити невольно отшатнулся.

— Можно я задам тебе один вопрос?

— Д-да… конечно.

— После того как ты бросишь эту работу, ты… собираешься открыть лапшичную?

Сюити онемел.

— Да… да, именно так. Но как вы узнали?

Вакия встал, прижал ладонь ко лбу и начал нервно ходить по комнате. Некоторое время он метался в раздумьях, затем вернулся к креслу и вновь сел, обретя привычное спокойствие.

— Да так… просто сказал наугад. — Он откинулся на спинку стула и тут же добавил: — Ну ладно, теперь моя очередь рассказать.

— Д-да, слушаю.

— Ты уже успел проверить ведомость?

— Да. И как раз хотел поговорить об этом. Видите ли… из-за массового расторжения в «Сэйдо Земинар» моя зарплата должна была упасть вдвое, но в ведомости сумма оказалась больше обычной. Я подумал, что это ошибка…

— Нет, ошибки нет.

— Как так? — Сюити недоуменно уставился на шефа.

— В прошлый четверг ты дал мне визитку господина Ямамото. Там был номер его мобильного. Я связался с ним, и оказалось, что он задержался в Токио на выходные. Мы встретились.

— Вот как…

— И знаешь, вся твоя история про «я был слишком слаб, чтобы заключить сделку» — неправда. Ямамото-сан сказал, что хотел застраховаться именно у тебя, но ты отказался и сослался на меня.

Сюити смущенно улыбнулся:

— Да… я ведь собирался уходить и хотел хоть как-то отплатить вам.

— Я так и подумал, — кивнул Вакия. — Как бы там ни было, мы поговорили, и, судя по всему, твои слова о страховке произвели на него сильное впечатление. Все то, что он мечтает ввести в своей компании — дух товарищества, «сообщество», — в точности перекликается с тем, что ты ему описывал. У Ямамото ведь восемь ресторанов, и везде работают в основном молодые ребята. Они полны энергии, у них есть мечты, но вот к страховке они равнодушны. Ямамото уверен: если стремишься к мечте, без страховки не обойтись. Но донести эту мысль до сотрудников у него не выходит. Тогда он предложил: «Я соберу всех, а вы, как страховой консультант, расскажите им то же, что объясняли мне».

— Что-то вроде лекции? — переспросил Сюити.

— Именно. Я согласился от твоего имени.

— Что? Но разве не вы должны это делать, директор?

— Но я же не знаю, что именно ты говорил. А Ямамото просил, чтобы это сделал именно ты. Так что выбора у нас нет.

— Но… — Сюити растерянно почесал затылок.

Страховой консультант? Лекция? Он ведь пришел увольняться! А теперь все вдруг перевернулось. Его голова работала на пределе, но мысли не складывались. Лекции читают успешные люди, к которым тянутся другие. Сюити был уверен: к нему это не имеет никакого отношения. Естественно, новость его ошеломила и лишила дара речи.

— Да какой из меня лектор? Я же обычный страховой агент, да еще и не самый умелый…

— А между тем именно тебя выбрал клиент, — перебил Вакия. — Если твоя история про «хотел отплатить директору добром» правда, так вот твой шанс. Проведи лекцию, а уж потом, если решишь, что все-таки уходишь, — уйдешь.

С этими словами Вакия взял со стола конверт с заявлением об уходе.

— Я пока оставлю его у себя. — И, видя колебания Сюити, добавил жестко: — Кстати, Ямамото уже заплатил аванс за твое выступление.

— Что? Уже деньги взяли?! — Голос Сюити сорвался.

— Именно.

— И… и поэтому моя зарплата не уменьшилась?

— Да. Она даже увеличилась, потому что в ней уже учтен этот гонорар.

— Вот оно как…

— Понимаешь, Окада, дело не в том, останешься ты в компании или уйдешь. Суть в том, что есть вещи, которые способен сделать только ты. Сам Ямамото назвал сумму и сказал: «Пусть Окада расскажет моим сотрудникам то, что рассказал мне. И вот за такую цену». Для него, как для предпринимателя, это важно. Он обратился не затем, чтобы поддержать тебя, а ради своей компании: «Помоги моим людям». Это и есть твоя роль, заменить тебя некому. Ты просто поделился своими мыслями, и нашелся человек, который сказал: «Это именно то, что нам нужно». Вот и все. Тут не надо ничего придумывать, нужно только поделиться своим видением с другими. Бежать некуда.

Сюити молчал. Он не знал, что ответить, и все смотрел в одну точку на столе, тщетно ища решение. Тишину нарушил тихий смешок Вакии:

— Людей я повидал немало, но чтобы кого-то позвали читать лекцию, а он сидел с таким кислым лицом…

Сюити вздрогнул. В памяти всплыли слова: «Будь в хорошем настроении, иначе пропустишь свой шанс». И вместе с ними — улыбка водителя, обернувшегося к нему с переднего сиденья.

Он тоже улыбнулся.

— Понял. Я попробую. Спасибо. — Сюити низко поклонился.

Вакия довольно кивнул:

— Отлично. Тогда свяжись с Ямамото, согласуй дату, время и тему.

С этими словами он вышел.

Сюити остался один. Взял визитку Ямамото, лежавшую на столе, и снова невольно улыбнулся.

Вакия не сразу пошел к себе. Он вышел из офиса. По дороге нескончаемым потоком двигались машины. Его взгляд скользнул вправо: навстречу ехало такси. На миг показалось, что оно остановится прямо перед ним, но машина пронеслась мимо.

— Пятнадцать лет уже прошло… — тихо сказал он.

И, вспомнив те странные дни, когда сам встретил загадочного водителя, Вакия невольно улыбнулся.

Эпилог

Обед с подругами затянулся, и Юко возвращалась позже, чем собиралась. Она рассчитывала выйти к двум, но на станции оказалась только в половине четвертого. По прогнозу дождь не обещали, и она надела новые туфли. Но теперь небо заволокло тяжелыми тучами, и крупные капли гулко барабанили по асфальту.

— Ну вот, только этого не хватало… — пробормотала она.

Перед станцией в очереди на такси уже выстроилась длинная цепочка людей. В четыре тридцать у Юко была назначена встреча с классным руководителем дочери, но, если простоять в очереди, она точно опоздает. Пешком идти тоже нельзя: ливень был слишком сильный. Пришлось встать в хвост колонны и ожидать, что машины будут подъезжать быстро, а дождь вскоре закончится. Такой ливень, наверное, был обычной сезонной грозой, и, возможно, через несколько минут все утихнет. Но можно ли на это рассчитывать?

Оставалось надеяться, что Сюити успеет добраться до школы быстрее нее. Юко достала телефон и проверила геолокацию мужа: синий значок застыл на месте с плашкой «Сэйдо Земинар». Она вспомнила это название — полгода назад Сюити радовался: он заключил тогда множество договоров именно с этой школой. Она набрала его номер, но муж не ответил. Значит, еще был на встрече. До школы дочери оттуда далековато, то есть рассчитывать на него не приходилось.

Она подождала еще пятнадцать минут. Дождь немного стих, даже небо чуть посветлело, но очередь сдвинулась всего на несколько метров. Поняв, что ждать больше нельзя, Юко решилась: побежит через дорогу до ближайшего минимаркета и купит пластиковый зонт. Пускай она промокнет до пояса, испортит обувь — но сорвать встречу с учителем Юко не могла.

— Черт, новые туфли… — Выскочив из очереди и прижимаясь к навесам и козырькам, она поспешила прочь от станции.

На первом же перекрестке прямо перед ней остановилось такси. Дверь заднего сиденья открылась автоматически. Не колеблясь ни секунды, Юко нырнула внутрь.

— В среднюю школу Мияби, пожалуйста.

Она достала из сумки платочек и стала вытирать с рук и одежды капли дождя.

— Ну и день… худшего и придумать нельзя, — снова пробормотала Юко.

В замкнутом пространстве машины сильно запахло: то был лавандовый крем для рук, которым она намазалась в универмаге вместе с подругами. Теперь от тепла тела аромат ударил в нос слишком резко. Юко поморщилась: похоже, она переборщила.

— Да, — тихо, почти весело ответил водитель и тронулся с места.

Юко тем временем достала еще один платок и принялась вытирать капли с новых туфель, тщательно, почти со злостью. Закончив, она откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула:

— Фух…

За окном уже сияло солнце. Ливень прошел так же внезапно, как и начался.

— Ну что за день! — раздраженно бросила она в пустоту.

Снова взяв телефон, Юко набрала Сюити.

— Что? Я на работе, — отозвался он. В голосе мужа слышалось раздражение.

— Я надеюсь, ты не забыл? Сегодня встреча в школе по поводу Юмеки.

— Конечно помню. Но я на работе, не могу просто так уйти.

— Я это понимаю. Но если ты не можешь, хотя бы предупреди. Я тогда пойду одна.

В ответ раздалось раздраженное цоканье.

— Ладно, сходи и послушай, что там скажут.

— Хорошо. И еще — ты перевел деньги за поездку?

— Нет… еще нет.

— Переведи быстрее. Если не успеем до конца недели, бронь отменят.

— Вообще-то…

— Что?

— Ничего. Надеюсь, встреча пройдет нормально.

Юко тяжело вздохнула и оборвала разговор.

— Господи…

Водитель взглянул на нее в зеркало заднего вида.

— Непростой день, да? И дождь еще…

Она горько усмехнулась:

— Ага. Просто ужасный.

— А может, это даже к лучшему? — сказал водитель.

— Что?

— А разве не так? Ведь благодаря этому дождю вы оказались в моей машине.

— Хм, возможно, — рассеянно согласилась Юко, лишь чтобы поддержать разговор.

Водитель тихо улыбнулся:

— Не похоже, чтобы вы были со мной согласны. Но знаете, мадам… эта машина особенная.

— Вот как? — переспросила Юко.

— Да, — кивнул водитель. — Для начала — эта поездка за мой счет. Бесплатно.

— Что? Почему?

— Посмотрите на счетчик. Он сломан.

Юко опустила глаза — цифры показывали «70 020». Она удивилась, но, услышав, что поездка бесплатна, чуть расслабилась.

— И правда… значит, повезло.

— Именно. Дождь промочил вам новые туфли, но благодаря ему вы оказались в этой машине. В такие моменты мы привычно думаем: «Ужас, хуже не придумаешь!» Но иногда стоит задуматься: «А может, это, наоборот, к лучшему?»

— Возможно… Но… откуда вы знаете, что у меня новые туфли?

— А кто еще станет так тщательно вытирать мокрые ботинки? Только тот, кто купил их совсем недавно.

Юко смутилась: видимо, ее бормотание и возня с обувью все это время были на виду.

— Знаете, часто так бывает: то, что на первый взгляд кажется неприятностью, со временем оборачивается во благо. Поэтому если с самого начала подходить к проблемам с мыслью «а вдруг это к лучшему», многое в жизни становится проще.

Юко слушала молча. Ей было чуть неловко: казалось, что водитель мягко отчитывает ее за сегодняшние жалобы. Но при этом в его голосе не было ни давления, ни назидательности. Напротив — хотелось слушать дальше.

— Знаете, по работе мне приходится общаться со множеством разных людей, — продолжил он. — И часто я слышу истории о том, как то, что сначала казалось бедой, позже оборачивалось счастьем. Вот, например, одна пассажирка рассказывала: муж однажды принес домой дорогую гитару. Купил ее именно в тот месяц, когда знал, что доходы упадут. Он был страховым агентом, его заработок напрямую зависел от продаж. Поиграл пару дней — и забросил. А вскоре увлекся совсем другим — приготовлением собы.

Он усмехнулся.

— И, как назло, вскоре продажи рухнули, клиенты отказались от страховок, пришлось возвращать деньги. Семейная поездка сорвалась. Жена была в ярости: казалось, хуже уже не бывает.

Юко представила лицо Сюити. Сначала она слушала, будто речь шла о чужой жизни. Но слова «страховой агент» задели — слишком знакомо. Она даже фыркнула и покачала головой. Муж с гитарой? Немыслимо. Если и есть в мире человек, которому этот инструмент совсем не к лицу, то это он.

— С таким мужем, наверное, нелегко жить… — усмехнулась Юко.

— Вот именно, — кивнул водитель. — Но знаете что? С тех пор он забыл про гитару и целиком посвятил себя лапше. И угадайте, чем все закончилось?

— Ну… наверное, нашел новое хобби?

Водитель покачал головой.

— Нет. Это стало началом нового, лучшего будущего.

— В смысле?

— Все началось с того, что он открыл для себя кое-что о корнях своей семьи. Это пробудило в нем интерес к лапше. Вместе с этим менялись его взгляды, менялась и сама жизнь. И неожиданно бизнес пошел в гору. Годы спустя они с женой открыли собственную лапшичную — ту, о которой он мечтал.

— Вот как… — тихо сказала Юко.

— И тогда жена поняла, как важно уметь сказать себе: «А может, это и к лучшему».

— А что стало с гитарой?

— О, ее забрала их дочь. Она тогда не ходила в школу, сидела дома. Родители решили: раз уж не учится, пусть хоть играет. И знаете что вышло? Через десять с лишним лет она стала известной артисткой. Эх, как же ее звали-то… вылетело из головы.

— Ну надо же…

— Да, но главное — это только начало, — тихо сказал водитель.

— Что? Простите, не расслышала.

— Ничего, — улыбнулся он. — Вот мы и приехали.

— Ах… да. Спасибо вам. А как же плата?..

— Не стоит. Меня уже ждет следующий пассажир.

Юко поспешно выбралась наружу. Дверь захлопнулась, и такси тут же умчалось прочь.

— «Может, это и к лучшему»… Может, и Юмеке гитару купить? — пробормотала она и вошла в ворота школы.

Дождь кончился.

Небо сияло чистым светом.

От автора

Чтобы завершить одно произведение, нужны многочисленные встречи с людьми, а вместе с ними — опыт и уроки, которые эти встречи дарят. Эта книга тоже возникла благодаря множеству таких встреч и знаний, переплетающихся друг с другом.

Здесь я хочу выразить искреннюю благодарность всем, кто подарил мне эти драгоценные моменты.

Особую признательность я хочу высказать господину Юдзи Киносите из компании Heroes Life Co., Ltd., который оказал огромную помощь еще на стадии зарождения идеи этой книги.

Спасибо вам от всего сердца.

1 марта 2019 года

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ольга Мигутина

Литературный редактор Елена Музыкантова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Дарья Игнатова

Иллюстрация на обложке и авантитуле Екатерина Богуславская

Оформление блока Oskolock

Корректоры Надежда Болотина, Дарья Журавлёва

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Примечания

1

Сэмпай (яп. ) — в японской культуре человек, имеющий больший опыт, стаж или старшинство в учебе или работе.

2

В Японии школьное образование делится на три ступени: начальная школа (6 лет обучения), средняя школа (3 года) и старшая школа (еще 3 года). Средняя школа соответствует приблизительно 7–9 классам российской системы.

3

В бейсболе высокий мяч, посланный в зону внешнего поля (аутфилда), который, как правило, становится легкой добычей для защитников.

4

Эпоха Сёва (1926–1989) — период в истории Японии, соответствующий царствованию императора Хирохито. Это время охватывает события от милитаризации страны и Второй мировой войны до послевоенного восстановления и превращения Японии в одну из ведущих экономик мира.

5

В японском языке уважительное обращение к учителю, наставнику, врачу или мастеру своего дела.

6

Иокогама — второй по численности населения город Японии, крупный порт и деловой центр. Расположен к югу от Токио, входит в состав префектуры Канагава.

7

Мацуяма — город в префектуре Эхиме на острове Сикоку, административный центр префектуры. Известен своим замком Мацуяма и одним из старейших в Японии горячих источников — Дого-онсэн.

8

Изакая — японский бар-ресторан, популярное место для дружеских встреч после работы.

9

Дого-онсэн — старейший горячий источник в городе Мацуяма на острове Сикоку.

10

Принц Сётоку (574–622) — японский государственный деятель периода Асука, один из первых распространителей буддизма и символ мудрого правителя в японской культуре.

11

Экономика мыльного пузыря — финансовый кризис в Японии начала 1990-х годов, вызванный обвалом цен на недвижимость и акции.

12

Бэнто — японский обед в коробке с рисом, мясом или рыбой и овощами.

13

Акафуку — традиционная японская сладость из префектуры Миэ: мягкий рисовый колобок, покрытый сладкой пастой из красной фасоли адзуки.

14

Исэ — город в префектуре Миэ, где находится главный синтоистский храм Исэ-дзингу.

15

Японское выражение благодарности перед едой, аналог «приятного аппетита».

16

Эпоха Хэйсэй (1989–2019) — период правления императора Акихито в Японии.

17

Натто — японские ферментированные соевые бобы с характерным вкусом и запахом.

18

Татами — традиционные японские циновки, служащие мерой площади помещений. Размер одного татами немного варьируется по регионам, но в среднем составляет около 1,60 м^2. Площадь комнаты в шесть татами соответствует примерно 10 м^2.

19

Фуросики — традиционный японский квадратный кусок ткани, используемый для заворачивания и переноски вещей, а также для упаковки подарков.

Content

Ясуси Китагава
Счастье за поворотом

Информация от издательства

Пролог

Дедлайн

Водитель

Бонусная карта

Семена счастья

TAXI

Все старания окупаются?

Вкус собы

Есть, но точно нет

Последний урок

Вторая жизнь

Новый старт

Эпилог

От автора

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания