Бентли Литтл

Банк

Bentley Little

The Bank

Copyright © 2019 by Bentley Little

All rights reserved.

© Перевод: Хотимченко К., 2025

© Дизайн обложки: Ильин В., 2025

© Иллюстрации: Ивахненко А., 2025

© Оформление: ООО «Феникс», 2025

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Пролог

1932

Тео сидел рядом с отцом на жестком сиденье в кабинете президента банка. Он никогда раньше не бывал в таких учреждениях, и его пугала обстановка. Стены комнаты с высокими потолками были обшиты панелями из темного дорогого дерева, и по площади она превосходила весь их дом. Стол президента, стоявший перед ними, казался размером с небольшую яхту, а сам хозяин кабинета был крупным и толстым и выглядел так, словно ни дня в жизни не голодал.

Президент бросил беглый взгляд на бумаги, которые дал ему отец Тео, а затем опустил их на стол с таким видом, будто прикоснулся к чему-то жирному и неприятному.

– Я не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать, мистер Джанопуолос. Мой кредитный специалист тщательно изучил ваше дело и объяснил вам причины, по которым наш банк не считает возможным выдать вам запрашиваемую сумму. – Он широко развел руки. – Я не совсем понимаю, чего вы от меня ждете.

– Отмените его решение. – Отец Тео наклонился вперед в своем кресле. – Это хорошая идея, мистер Джонс. Вы не пожалеете!

– Сейчас трудные времена, мистер Джанопуолос, я уверен, вы и сами это понимаете. Банк не в том положении, чтобы необдуманно брать на себя такие риски.

Тео услышал разочарование в голосе отца.

– Это вряд ли можно назвать необдуманностью. И это даже не риск. Да, времена сейчас тяжелые. Но именно поэтому у моего проекта такой потенциал. Место, которое я выбрал, находится в квартале от кинотеатра, на той же стороне улицы, что и Первая баптистская церковь, самая большая в городе. Люди будут постоянно проходить мимо ресторана. И, как я уже объяснял мистеру Томпсону, я планирую оставить фасад ресторана открытым, без стен, как в бакалейной лавке. Так делают в Европе, хотя у них столики стоят на тротуаре. Они называют их кафе.

– Как я уже говорил, я действительно ничего не могу сделать. Если я начну отменять решения своих сотрудников, они потеряют уверенность в своей способности их принимать, и в итоге вся наша система начнет давать сбои. Я должен доверять моим специалистам, чтобы они выполняли свою работу, и я уверен, что вы меня поймете, ведь если бы у вас был свой бизнес, вы бы тоже верили в тех, кого наняли.

– Но это хорошая инвестиция!

– Как бы там ни было…

Отец глубоко вздохнул.

– Я понимаю, что вы можете не верить в эту идею, но если бы вы взглянули на мой бизнес-план…

– О, мы верим в вашу идею, мистер Джанопуолос. – Президент наклонился вперед. – Мы не верим в вас.

Отец был ошеломлен.

– Простите, что?!

– Ваше имя. Джанопуолос. Что это? Вы грек? Люди не захотят покупать еду у грека. Не в этом городе. Нам нужна настоящая еда. Американская еда. И хотя банк не может поддержать заведение со столиками на тротуаре, которые мешают движению пешеходов, ваша идея ресторана с открытым фасадом интригует, и если бы нашелся подходящий человек, мы бы сочли нужным вложить деньги…

Тео не смотрел на президента. Рядом с ним в кресле скорчился отец, и когда Тео рискнул взглянуть в его сторону, то увидел на покрасневшем отцовском лице выражение униженной покорности. Ему захотелось, чтобы отец вскочил и врезал этому толстому банкиру прямо в нос. Но это было не в его характере, да и за такие действия их просто вышвырнули бы из банка, а возможно, и арестовали. Как Тео уже понимал в свои восемь лет, у богатых людей была власть, а у бедных – нет, и если не знать свое место, то могут возникнуть проблемы.

Отцу пришлось сидеть и терпеть все это, после чего он пожал руку президенту банка, поблагодарил за уделенное время, забрал свои бумаги и они с Тео покинули кабинет. Раздавленные, они шли через вестибюль к входной двери. Улыбались ли кассиры? Смеялись ли над ними за их спинами? Тео захотелось, чтобы кто-нибудь ограбил банк и забрал все деньги.

Должно быть, отец неправильно истолковал его гнев как разочарование. Он обнял Тео за плечи.

– Все в порядке, сынок. У нас все будет хорошо. Может, не так богато, как могло бы быть, но все будет хорошо.

Он хотел, чтобы Тео поверил в это – он хотел верить в это, – но Тео почувствовал перемену в отце, отказ от надежды, уход в себя. Эта перемена проявилась в его голосе, даже в походке, и Тео испугался, что отец изменился навсегда, и этот страх оказался обоснованным.

Они вышли из двойных дверей на тротуар и вдохнули ночной воздух города.

Тео поклялся, что, когда он вырастет, с ним никогда не случится ничего подобного.

Он позаботится об этом.

Часть первая

Глава 1

Деннис Уиттакер, директор средней школы Монтгомери, худой, нервный мужчина в немодном коричневом костюме, хмурился, переводя взгляд с Кайла на Аниту.

– Я не знаю, что делать с вашим мальчиком.

Кайл взглянул на Ника, который сидел между ними и разглядывал свои ботинки.

– Если вы расскажете нам, чем он провинился, – резко сказала Анита, – это может помочь.

Директор взял со стола сшитую пачку бумаг и, наклонившись вперед, протянул ей.

– Это пьеса вашего сына, – сказал он. – Просто посмотрите на название.

Кайл наклонился, чтобы посмотреть на титульный лист. «Я классно посрал. – Автор: Николас Декер».

– Пьеса состоит из того, что молодой человек полтора часа использует туалет и, глядя на зрителей, снова и снова повторяет одну и ту же фразу.

Кайл взял у жены пьесу и пролистал ее. На каждой странице были одни и те же указания и диалоги: «КЕННИ (ворчит). – Ух-х-х, ну я и посрал. Ух-х-х, ну я и посрал. Вот же дерьмо!»

– Вы же понимаете, что подобное неприемлемо в нашей школе. Мне не важно, насколько авангардным считает себя Ник, но это просто недопустимое поведение для школы Монтгомери.

– Миссис Нельсон сказала, что мы можем писать все, что захотим!

Директор окинул мальчика взглядом, не терпящим возражений.

– Это не то, что она имела в виду, и вы это знаете, молодой человек.

– Мы разберемся с этим, – сказал Кайл, вставая. – Спасибо, что обратили на это наше внимание.

Уиттакер вздохнул.

– Боюсь, все не так просто. Учитывая граффити в спортзале на прошлой неделе и то, что газета выпустила серию статей о кибербуллинге, на совет оказывают сильное давление, чтобы пресечь действия нарушителей порядка. А раз давят на них, то и на меня. Я не могу позволить себе быть снисходительным. Речь идет как минимум о двухдневном отстранении от занятий.

– За написание пьесы? – удивилась Анита.

– За то, что он написал эту пьесу, да.

Кайл попытался сгладить ситуацию. Зная Аниту, он прекрасно понимал, что вот-вот может последовать взрыв.

– Может, вы просто назовете это испытательным сроком и позволите ему посещать занятия? Если честно, оставить его в школе – большее наказание, чем отправить сидеть дома.

– Мне очень жаль.

– Позвольте мне прояснить ситуацию, – сказала Анита. – Моего сына отстраняют от занятий за то, что он выполнил задание так, как вам не нравится, в то время как ученики, которые совсем не выполнили задание, не наказаны вообще никак?

– Эти ученики тоже получат неудовлетворительные оценки. И это не имеет никакого отношения к тому, что мне нравится: Ник здесь использовал ненормативную лексику и довел литературу до абсурда. Это не пьеса.

– Так какую оценку получит Ник? Или он будет наказан дважды: отстранен от занятий и получит неудовлетворительную оценку?

– Это зависит от учителя.

Анита встала, и Кайл с Ником последовали ее примеру.

– Это оскорбление в виде пощечины, Деннис, и ты это знаешь. Пить в школе? Принимать наркотики? Воровать? Драться? Это преступления с отстранением от занятий. Употребление плохого слова? Пощечина, Деннис, пощечина.

Ник, похоже, удивился, услышав, как его мать обращается к директору по имени, и Кайл понял, что его сын, скорее всего, не в курсе того, что те встречались еще в школе.

В маленьком городке прошлое никогда не проходит без следа.

Не говоря больше ни слова, Анита покинула кабинет директора, а Кайл и Ник быстро последовали за ней. Втроем они прошли мимо дверей консультантов и мимо стола учета посещаемости в главный коридор школы.

– Забери нужные вещи, – приказал Кайл сыну. – Мы подождем здесь.

Ник поспешил к шкафчикам на полпути по коридору.

– Ох, Деннис… – Кайл покачал головой. – Ты заметила, что он сказал «использует туалет» вместо «сидит на толчке»?

Она кивнула, улыбнувшись несмотря на раздражение.

Кайл приподнял бровь.

– Все еще пытается произвести на тебя впечатление. Дай ему шанс!

Она ударила его по плечу.

– Прекрати.

Кайл смотрел, как Ник открывает свой шкафчик, достает книгу и кладет в рюкзак. Он понизил голос.

– Я знаю, что мы должны отнестись к этому серьезно, быть трезвомыслящими родителями и все такое. Но… «Ну я и посрал»? – Кайл хихикнул. – Это было чертовски смешно.

– Трудно было не рассмеяться, – призналась Анита, улыбаясь. – У нашего сына определенно талант.

– Да, далеко пойдет.

Ник перекинул рюкзак через плечо и уже возвращался.

– Тебе придется отвезти его домой, – сказал Кайл Аните. – Мне нужно вернуться в магазин.

– Мне тоже надо на работу.

– Я знаю, но Гэри сегодня нет. Я буду работать один и уже опоздал с открытием на полчаса. Сейчас мне нужны все покупатели, которых я могу заполучить. Если кто-то придет и увидит, что у нас закрыто, он, скорее всего, зайдет в интернет или…

Анита кивнула.

– Я поняла. Я возьму Ника.

– Куда едем? – спросил сын, подходя к ним.

– Домой, – сурово ответила Анита. – Будешь сидеть там и делать свои школьные задания.

Ник кивнул.

– Так на какой срок меня выгнали? Он сказал, что это «минимальное двухдневное отстранение», но максимальное-то не назвал и, похоже, так и не определился.

– Дерьмо! – сказала Анита. – А ведь верно. Подожди здесь.

И она зашагала обратно в кабинет директора.

Ни Кайл, ни Ник не обратили внимания на то, что она только что произнесла то же самое ругательство, из-за которого ее сына отстранили от занятий. Через минуту она вышла в коридор.

– Два дня.

Кайл кивнул.

– Два дня.

Они вышли на улицу, где он ущипнул Ника за плечо и чмокнул Аниту в щеку.

– Увидимся дома, ребята.

Он зашагал на парковку для сотрудников школы, где поставил свой грузовик «Рам» между двумя машинами преподавателей, а Ник с матерью направились к стоянке для посетителей, где Анита припарковала свой «Киа».

Глава 2

По дороге в центр города Кайл позволил себе пофантазировать на тему того, что, когда он доберется до магазина, там окажется очередь в два-три человека, терпеливо ожидающих открытия. Но, конечно, тротуар перед входом в книжный магазин был пуст, а за витриной с названием «Дивный новый мир» царила темнота.

Он заехал в переулок позади здания, и его огромный пикап занял два из трех мест на крошечной парковке. Войдя через черный ход и включив свет, он достал деньги из сейфа под нижней полкой небольшой кладовки рядом с туалетом и отсчитал нужную сумму для кассы, а затем прошел в переднюю часть магазина, отпер стеклянную дверь и перевернул табличку с «Закрыто» на «Открыто». Потом вставил диск с Моцартом в проигрыватель за прилавком, и из динамиков, установленных в углах помещения, зазвучала музыка.

Кайл не сказал Аните, что Гэри сегодня не будет, потому что он проходит собеседование на другую работу, в «Костко» в Сирене.

Гэри не был глупцом. Он знал, что магазин испытывает трудности, и понимал, что, возможно, это лишь вопрос времени, когда Кайлу придется его уволить. Сирена находилась в сорока милях, но начальная зарплата в «Костко» была выше, чем Гэри зарабатывал сейчас, после пяти лет работы, а льготы намного превосходили все, что мог предложить Кайл.

Именно поэтому Кайл дал Гэри свое благословение. Он не зверь и все понимает.

С появлением Amazon книжные магазины стали умирать, и хотя независимые и букинистические книжные продержались немного дольше, чем большинство сетей, они тоже стали уходить на второй план. Некоторое время «Гарри Поттер», «Сумерки» и другие молодежные блокбастеры, которые пришлись по душе читателям всех возрастов, обеспечивали хотя бы минимальный приток покупателей. А детские книги стабильно продавались независимо от состояния экономики. Но мобильные игры на телефонах отвоевывали у чтения все больше времени, и «Дивный новый мир» переживал не лучшие дни, тем более что книжный магазин младшего колледжа расширил ассортимент, включив в него не только учебники, но и художественную литературу и публицистику.

Некоторые из выживших сетей теперь открывали в своих магазинах «Старбакс» или ему подобные кафе, пытаясь побудить посетителей задерживаться подольше и (как надеялись владельцы) больше покупать, и в моменты всплеска амбиций Кайл подумывал о том, чтобы и самому организовать что-то в таком роде. Его магазин примыкал к небольшому пустующему торговому помещению, которое можно было легко переоборудовать в кофейню-бар или пекарню с точкой доступа Wi-Fi, но если только он не выиграет в лотерею или не получит наследство от неизвестного богатого родственника, то никак не сможет позволить себе купить, арендовать или отремонтировать хоть что-нибудь.

И даже если бы он это сделал, не было никакой гарантии, что все получится.

В итоге он может оказаться в еще более серьезных долгах.

Слава богу, у Аниты была обычная работа с гарантированным доходом. На одну ее зарплату им не прожить, но, если ему удастся хотя бы удержаться на прежнем уровне, они смогут сводить концы с концами. И кто знает, может быть, в конце концов все изменится к лучшему.

Хотя с каждым днем вероятность этого становилась все меньше и меньше.

Кайл сел за стойку и включил компьютер, чтобы проверить электронную почту. В основном спам. Объявления от издателей о предстоящих релизах. Предложения от дистрибьюторов, которыми он хотел бы воспользоваться, но не мог себе позволить.

Колокольчик над дверью зазвенел, и он поднял голову, надеясь увидеть покупателя, но это был всего лишь почтальон.

– Что-то ты сегодня рановато, а, Гил?

– Прохожу маршрут в обратном направлении. Решил немного сменить обстановку. – Почтальон протянул Кайлу стопку конвертов и каталогов, стянутую резинкой. – Как дела?

– Потихоньку.

– Центр уже не тот, что раньше, – согласился Гил. – Черт, да и почтовая служба уже не та, что раньше. Слава богу, что есть спам, иначе я бы остался без работы.

Он кивнул, открывая дверь и выходя на тротуар.

– Увидимся завтра.

Кайл помахал рукой на прощание и через окно проводил почтальона взглядом. Перебирая корреспонденцию, он наткнулся на официальный конверт из банка и, нахмурившись, вскрыл его. Лежащее в нем уведомление гласило, что он не внес в прошлом месяце платеж по ипотечному кредиту за магазин и теперь должен выплатить сумму плюс сто долларов штрафа за просрочку.

Он точно помнил, что выписывал чек на погашение платежа. Теперь ему придется полдня просидеть на телефоне, пытаясь разобраться с этим недоразумением.

– Придурки, – сказал он вслух, когда в магазин вошел первый за день посетитель.

– Ты говоришь о правительстве? – усмехнулся Дурл Медоуз, подходя к прилавку. Дурл стал одним из его первых покупателей, заказав себе экземпляр «Поваренной книги анархиста», когда Кайл только открыл «Дивный новый мир». Они с Кайлом почти ни в чем не сходились во взглядах, но между ними установилась дружеская, почти игривая оппозиция, и Дурл оказался одним из самых преданных клиентов магазина, продолжая заказывать самиздатные книги о правых заговорах, а также, как ни странно, сентиментальные романы. «Для моей жены», – всегда говорил он, хотя Кайл подозревал, что это не так.

Кайл вздохнул.

– Нет, не правительство. Банк.

Дурл пожал плечами, продолжая ухмыляться.

– Невелика разница.

– Они говорят, что я не внес платеж по ипотеке.

– А ты вносил.

Кайл кивнул.

– Теперь тебе придется звонить в Индию, чтобы все распутать.

– Возможно.

– Что ж, повеселись от души.

Рассмеявшись, Дурл направился к стенду с новинками, стоящему перед витриной. Он просмотрел названия, но, похоже, не нашел там ничего интересного для себя. Затем он указал на нишу в левом заднем углу магазина и заметил:

– Похоже, вы расширяете отдел подержанных книг.

Кайл кивнул.

– В последнее время на это большой спрос. Читатели детективов и любовных романов быстро раскупают книги. Люди вроде тебя…

– Моей жены.

– Именно это я и хотел сказать. Такие люди, как твоя жена, быстро читают книги. Логично предложить им место, где они могут обменять старые книги на те, которые они еще не читали.

– Или они могут торговать друг с другом, минуя посредника. – Дурл улыбнулся.

Кайл благоразумно кивнул.

– Конечно, они могут это сделать. Если не верят в свободный рынок и хотят жить в коммунистическом мире хиппи, где никому ничего не принадлежит, никому не нужны деньги и все просто делятся тем, что у них есть, чувак.

Дурл хихикнул.

– Ты меня подловил.

– Я еще не успел расставить всё по полкам, но ты можешь заглянуть в ту коробку на полу. Их принесла Рене Уоллес, и там довольно много Норы Робертс[1]. Может быть, Делия какие-то из них не читала.

– Может, и так, – сказал Дурл, отходя в угол. – Спасибо.

Кайл взял банковскую выписку по ипотечному кредиту, нашел бесплатный номер службы поддержки клиентов под корпоративным адресом банка в левом верхнем углу.

– Если понадобится помощь, дай мне знать! – обратился он к Дурлу.

– Обязательно!

Приготовившись к долгому ожиданию, он взял телефон и позвонил в банк.

Глава 3

Везя Ника домой, Анита проезжала не только мимо кабинета оптометриста, где работала, но и мимо ботанического сада, где за оградой из сетки-рабицы маячил Стивен, поливавший клумбу с многолетниками. Она старалась сохранять невозмутимый вид, сосредоточившись на дороге, хотя лицо ее порозовело, а пульс внезапно участился. Они со Стивеном должны были встретиться сегодня за обедом – на этот раз не в саду, а у него дома. Анита не была уверена, что это хорошая идея. Они часто обедали вместе, и все пока двигалось в определенном направлении, но флирт – это не то же самое, что… бывает после флирта, и, возможно, было бы разумнее использовать наказание Ника как повод отменить встречу. Она могла бы отойти от пропасти, вернуть отношения в дружеское русло.

Но этого ли она хотела на самом деле?

Она вспомнила, как на прошлой неделе он взял ее руку в свою, большим пальцем нежно поглаживая костяшки.

– Мама! Осторожно!

Анита затормозила, едва не врезавшись в стоящую перед ней машину, которая по какой-то причине остановилась посреди улицы.

– Ты где витаешь? Как будто даже не видела, как тот парень остановился!

– Я в порядке, – сказала она. – Я просто… отвлеклась на мгновение.

Худенькая женщина с мальчишескими чертами лица распахнула пассажирскую дверь и, выскочив из машины, побежала в сторону заправки «Шелл». Машина свернула направо, на другую полосу, и последовала за ней.

– Чего это она? – поинтересовался Ник.

– Не наше дело.

Ник выглянул в окно, когда они снова двинулись вперед.

– А вдруг ее похитили и она пытается сбежать?

– Вряд ли, но, может быть, тебе стоит использовать свое воображение во благо. И в следующий раз не писать о чем-то подобном… что есть в твоей пьесе.

Остаток пути проехали в молчании. Когда они остановились у дома, Анита быстро разблокировала и открыла входную дверь, а затем вернулась к машине.

– Я опаздываю на работу. Закрой и запри за собой дверь. И оставайся здесь! Я хочу, чтобы ты не выходил из дома.

– Я думал, что это оскорбление в виде пощечины.

– Да. Но ты все равно отстранен, приятель. И если эта детская выходка что-то и показала, то только твою недальновидность. Ты действительно думал, что это годится для письменного задания? У миссис Нельсон? В школе Монтгомери?

– Нет, конечно, – признался он.

– Вот и хорошо.

– Но я ведь могу зайти в интернет? Или смотреть телевизор?

– После того, как сделаешь домашнее задание.

Он усмехнулся.

– Чудесно. Я ходил только на первый урок. Так что у меня всего одно задание.

– Затем ты напишешь своим учителям и получишь домашнюю работу на следующие два дня. Это не каникулы. – Она посмотрела на часы. – Мне действительно пора. Но я тебя проверю. Я позвоню на домашний телефон. Внезапно. В течение дня. И если тебя не окажется дома, чтобы ответить…

– А если я буду в ванной?

– Ты меня слышал!

Ник рассмеялся.

– Да понял я, понял. Не волнуйся. Я никуда не уйду.

Анита сделала жест «Я слежу за тобой», двумя пальцами показав на свои глаза, а одним – на Ника, после чего снова села в машину и развернулась на улице. Ник был хорошим парнем, и она ему доверяла, но, как показал этот инцидент, он был слишком хитрым и самоуверенным для своего возраста.

Анита надеялась, что сегодня окажется один из тех редких дней, когда доктор Уилсон опоздает в офис, но не тут-то было. Подъехав, она сразу же увидела «Мерседес» оптометриста, припаркованный на небольшой стоянке сбоку от здания. Остановившись рядом с ним, она быстро вышла из машины, схватила сумочку и поспешила внутрь через боковую дверь. Доктор Уилсон, шедший по короткому коридору, повернулся и заметил ее.

– Извините, – пробормотала она на ходу. – Семейные обстоятельства.

Оптометрист нахмурился, но, поскольку это было его обычное выражение лица, Анита не была уверена, что босс вообще как-то отреагировал на ее оправдание. Предпочтя поверить, что нет, она направилась к стойке и спрятала сумочку под стол. Кабинет всего полчаса как открылся, и пациентов пока не было, но оптометрист строго следил за тем, чтобы сотрудники приходили вовремя, и она мысленно корила себя за то, что не позвонила и не объяснила, что задержится. Так она выглядела бы менее… взбалмошной.

Доктор Уилсон ненавидел, когда нарушались традиции и устои.

Оптометрист уже вернулся в свой личный кабинет и закрыл дверь, а Анита помахала рукой Джен, другой ассистентке, которая переставляла витрину с дизайнерскими оправами.

– Ты опоздала? – сказала Джен, подойдя к ней. – Это впервые.

– Это случается и с лучшими из нас.

– Что стряслось?

– Ника отстранили от занятий.

– Правда? – Другая ассистентка понизила голос. – Наркотики? Мой племянник Томми попался с марихуаной пару лет назад. Так и не оправился. Он до сих пор не в себе.

Анита покачала головой.

– Нет. Ничего такого. Директор вызвал нас, потому что Ник написал пьесу, в которой было слово «дерьмо».

– И это все? Ну и… дерьмо.

Они обе рассмеялись.

Звякнул зуммер, открылась входная дверь, и вошел посетитель. После этого вдруг начался ажиотаж, и все трое внезапно оказались заняты: два человека пришли на первичный осмотр, а трое постоянных пациентов – заказывать очки или подбирать новые.

К одиннадцати все разошлись, и, поскольку кабинет был пуст, а записи на прием не было до пятнадцати, доктор Уилсон сказал Аните и Джен, что они могут сходить на обед пораньше. Они вдвоем остановились у выхода.

– Ты… идешь в ботанический сад? – осторожно спросила Джен.

– С чего ты взяла? – ответила Анита, внезапно приняв оборонительную позицию.

– Да нет… Извини. Просто так.

Это что, настолько очевидно?

Ситуация со Стивеном явно выходила из-под контроля. Следовало было пресечь все в зародыше, так сказать, оборвать бутоны до цветения, если использовать садоводческий термин, остановить ситуацию, пока она не зашла слишком далеко и не нанесла реальный ущерб. Лучшей идеей было бы увеличить дистанцию, не встречаться и не разговаривать, а дальше пусть сам делает выводы.

Отстраниться от Стивена означало вызвать у него еще больший интерес.

Она знала это.

И поэтому так себя вела?

Анита вспомнила прикосновения его рук и то, что она чувствовала, когда он стоял совсем близко.

– Нет. У меня нет никаких планов, – поспешно сказала она Джен. – Может, вместе пообедаем?

– Я только возьму сумочку.

Анита вышла на улицу и стала ждать у двери, рассеянно уставившись на три машины на маленькой парковке. Что с ней не так? У нее хорошая жизнь, хорошая семья. Неужели она настолько склонна к саморазрушению, что ей просто необходимо все саботировать, когда дела идут хорошо? Так говорили ее родители, когда она бросила университет штата Аризона на втором курсе, и она начинала склоняться к тому, что, возможно, они были правы.

Не делал ли Ник то же самое своей пьесой «Я классно посрал?».

Может быть, это семейное…

Кайл был ей опорой, надежной как скала, и не заслуживал подобного отношения. Он стал хорошим мужем и отцом, и в глубине души она любила его. Меньше всего ей хотелось причинять ему боль.

Почему же она позволила этому случиться?

Джен открыла заднюю дверь и вышла наружу.

– Готова ехать?

Взяв машину Джен, они поехали в «Хуан Ванг», новое заведение быстрого питания с азиатской кухней, открывшееся на месте, где раньше находился «ЛоттаБургер». Все столики стояли на улице, день выдался хороший, но свободные места нашлись. Сделав заказ, они подождали, пока назовут их имена, а затем понесли подносы от окна выдачи к своему столику.

Анита развернула соломинку и просунула ее в отверстие в крышечке стакана с холодным зеленым чаем.

– Так что там с твоим кредитом? – спросила она. – Выяснили, отвечаете ли вы требованиям?

Джен вздохнула.

– Вообще-то нет. Но если мои родители подпишутся… может быть. – Она откусила кусочек буррито с яичным роллом. – Ты хоть понимаешь, как это унизительно – просить родителей поручиться за тебя, когда тебе уже тридцать пять? Через три года у меня будет встреча выпускников в честь двадцатилетия окончания школы. Вроде бы я уже достаточно взрослая, чтобы вместе с мужем купить дом. Но нет…

– Какая у вас кредитная история?

– Довольно хорошая. Мы оба ответственные, всегда платим вовремя. Дело в доходах. Мы не зарабатываем столько, даже вместе, чтобы банк поверил, что мы сможем справиться с выплатами за дом. Трейлер – да. Дом – нет.

– Что ты будешь делать, если тебе откажут?

Джен покачала головой.

– Лейн считает, что нам стоит попробовать взять кредит через интернет. Но даже не знаю… Я много плохого слышала о таких услугах. На днях читала об одной компании, которая обанкротилась и продала все свои долги другому кредитору, а он потребовал немедленного полного погашения от всех заемщиков.

Анита кивнула.

– О, да! В интернете сейчас просто Дикий Запад. И я не уверена, насколько хорошо регулируется деятельность таких компаний. Думаю, с настоящим банком вы будете в большей безопасности.

– Я тоже. Но все зависит от того, одобрят нам кредит или нет. – Джен взяла в руки буррито с яичным роллом. – Это очень вкусно. Я не думала, что мне понравится, но это потрясающе.

Анита подцепила вилкой вонтон «Фиеста».

– Мой тоже хорош.

– Наверное, мне стоит вернуться к тому, чтобы приносить обед из дома. Попробую сэкономить несколько баксов. – Джен вздохнула. – Тогда, возможно, мне не придется постоянно полагаться на родителей.

Глава 4

Ему уже исполнилось семнадцать, а он все еще не любил оставаться дома один.

Как только мама уехала, Ник включил телевизор в гостиной и свет в прихожей, чтобы в доме слышались хоть какие-то звуки и ни в одном уголке не осталось темноты – несмотря на то, что было позднее утро погожего дня. Он знал, что такие страхи – это ребячество, но ничего не мог с собой поделать. Можно было надеяться, что ситуация изменится, когда он станет взрослым, но, по правде говоря, это выглядело маловероятным. Меньше чем через год ему исполнится восемнадцать, и трудно представить, что в его личности за это время произойдут какие-то радикальные изменения.

Ник не знал, почему ему до сих пор страшно оставаться одному. Дом был не таким уж старым. Они не жили в каком-то историческом особняке, где богатый безумец убил свою жену в 1800-х годах. Это был обычный дом на обычной улице с кучей других почти таких же.

Но у него всегда было живое воображение, которое неизбежно обращалось в сторону тьмы. В детстве он видел по телевизору фильм о сбежавшем сумасшедшем, который жил между стенами дома обычной семьи, и в течение многих лет после этого каждый шум, который Ник слышал в доме, заставлял его думать, что кто-то прячется в стенах, на чердаке или в подвале.

Телефон вдруг зажужжал. Ник взял его и увидел сообщение с незнакомого номера.

Это оказался какой-то банк, предлагавший ему собственную кредитную карту.

Это было странно.

Он автоматически удалил сообщение. Скорее всего, какие-то мошенники. Как он может получить кредитную карту? Он ведь еще школьник. Кто-то просто выведывал личную информацию, чтобы создать фейковый аккаунт или… получить кредитную карту.

А вдруг он все-таки может?

Идея пришлась ему по душе. Прошлым летом он хотел обновить свой телефон и попросил у отца денег, но ему сказали, что этот позорный антиквариат, которым он пользуется, еще вполне хорош. А вот если бы у него была своя кредитная карта, он мог бы снять деньги с нее.

Телефон снова зажужжал, но на этот раз не было ни сообщения, ни звонка. Сигнал раздался будто бы безо всякой причины.

Его взломали?

Внезапно запаниковав, Ник перевернул телефон, снял крышку, открыл заднюю панель и вытащил аккумулятор. Он понятия не имел, насколько изощренными были хакерские операции в наши дни, но, поскольку телефоны можно было отследить даже в выключенном состоянии, он логично предположил, что их могут взломать и таким способом.

Единственное, что говорило в его пользу, – это то, что он почти никогда не размещал в Сети достоверную личную информацию о себе. Его аккаунт в Google был связан с фальшивым именем и фальшивым адресом. Если требовалась дата рождения, он вводил случайные цифры.

Хотя…

Счет за телефон оплачивал отец, так что, скорее всего, номер был привязан к его кредитной карте.

Стоит ли позвонить отцу и рассказать, что произошло? Если сделать это, отец просто отчитает его за то, что он позволил себя взломать. Кроме того, не было никакой гарантии, что его действительно взломали.

Может быть, лучше было бы просто подождать и посмотреть, что будет дальше.

Он решил вытащить батарею из аппарата до конца дня, а затем вставить обратно, прежде чем вернутся родители.

Оставив телефон в гостиной, Ник прошел на кухню и достал из холодильника бутылку с водой. Открутив крышку, он долго пил, глядя на задний двор через окно над раковиной. Если это не взлом, то что могло заставить его телефон так странно звонить? Может, проблема с самим аппаратом? Какой-то технический сбой?

А может, это был призрак?

Идея была абсурдной, и он знал, что она абсурдна, но, зародившись в голове, она накрепко засела там. Ник оглянулся на дверной проем. Ему вдруг стало страшно заходить в гостиную и даже смотреть на телефон, он почему-то был уверен, что увидит на ожившем вдруг экране отключенного гаджета какую-то картинку, лицо маленького мальчика, слишком серьезного мальчика с обсидианово-черными волосами и жесткими пронзительными глазами, смотрящими на него.

Это, как понял Ник, и была одна из причин, по которой он продолжал пугать сам себя, даже будучи почти взрослым: конкретность его страхов. Он никогда не боялся, что увидит какое-то банальное привидение или аморфный сгусток. Это всегда была старуха без зубов, прячущаяся в шкафу, или что-то бормочущий человек с обезьяньим лицом, ползущий по коридору.

Или слишком серьезный мальчик, подглядывающий за ним через телефон. Как вариант.

Он понятия не имел, откуда взялись эти образы и почему пришли ему в голову, но с той секунды, когда в его мозгу возникала такая картинка, он уже не мог ни на чем сосредоточиться, пока не доказывал сам себе, что это всего лишь воображение.

Собрав всю свою храбрость и приготовившись к тому, что может увидеть, Ник вернулся в гостиную и взял телефон.

Ничего.

Черный экран.

Облегчение захлестнуло его, и он вставил аккумулятор обратно и включил аппарат, убедившись, что не видит ничего необычного на экране, пока тот оживает. Возможно, у него случился легкий приступ обсессивно-компульсивного расстройства, поскольку напряжение и тревога исчезли так же быстро, как и появились, сменившись чувством спокойствия.

Телефон вдруг зазвонил, и Ник подскочил от страха и неожиданности, едва не выронив его. Первой реакцией было снова вытащить батарею, но на экране высветился номер его друга Виктора. Взглянув на часы, Ник понял, что в школе сейчас перерыв.

– Привет, – сказал он, приняв вызов.

– Чувак, ты где? Что случилось?

– Отстранен от занятий, – сказал Ник и почувствовал некоторую гордость. Ни с кем из них такого не случалось.

Голос Виктора заговорщически понизился.

– Что ты отмочил?

– Ничего. Это из-за той пьесы, которую я написал по заданию Нельсон.

– Они отстранили тебя за это?

– Да.

– Это потому, что там было слово «дерьмо», верно?

– И ты сейчас это свободно говоришь в священных стенах школы Монтгомери, – язвительно заметил Ник.

– На какой срок тебя наказали?

– Два дня.

– Что мы с Аароном будем делать во время обеда?

– Ты что-нибудь придумаешь.

На заднем плане в трубке раздался школьный звонок.

– Мне пора, – сказал Виктор. – Пока.

– Пока.

Ник щелкнул кнопкой. После разговора с другом в доме вдруг стало тихо – слишком тихо, – и он снова почувствовал себя немного неуютно. Он проверил, не приходило ли сообщений за те несколько минут, пока телефон был выключен. Оказалось, что нет. И хотя он порадовался, что на экране не оказалось фотографии серьезного мальчика, его немного разочаровало отсутствие нового предложения о кредитной карте.

Возможно, ему не стоило удалять то первое сообщение от банка.

Было бы здорово иметь собственную кредитную карту.

Часть вторая

Глава 1

– Звонили из банка. Еще одно взыскание. Сейчас они пересылают документы по факсу.

– Черт побери! – Шериф Брэд Нэт поднял чашку с кофе, сделал глоток, а затем, скривившись, выплюнул обратно. Он ненавидел холодный кофе больше всего на свете.

– Кто на этот раз? – спросил он своего помощника. – Кто-нибудь из наших знакомых?

Хэнк Диллман пожал плечами, дернувшись при этом так, будто у него чесалось между лопатками; этот жест всегда раздражал Брэда.

– Не уточнили. Проверить факс?

Шериф махнул ему рукой.

Число изъятий заложенного имущества сократилось по сравнению с пиком рецессии, но это был уже второй случай за последние несколько недель, и Брэд всегда испытывал тошнотворное чувство, когда ему приходилось выгонять людей из их домов. Особенно семьи. Ему это не нравилось, и, хотя все было в соответствии с законом, он чувствовал себя не в своей тарелке. Он пришел в правоохранительные органы, чтобы ловить плохих парней, а не усложнять жизнь хорошим людям, которым не повезло, и ему казалось нарушением присяги заниматься выселением жильцов из их домов от имени частной компании. Он был государственным служащим, черт возьми, и в его обязанности входило поддерживать порядок и исполнять закон, чтобы защищать жителей Монтгомери.

– Кэрол! – позвал он. – Кто свободен сегодня утром?

– Митча сегодня нет, Хилди и Клинт на этой неделе работают по ночам, Верн и Иссак уехали на вызов, а Норрис, Пол и Билл в патруле. Похоже, остались только вы с Хэнком.

Проклятье.

– Хорошо, спасибо!

Обычный порядок подразумевал выселение должников немедленно после поступления документов, но Брэд не работал на банк. В его обязанности не входило суетиться у них на побегушках. Он был шерифом. Он сам решал, когда отправить кого-то на это задание, и собирался сделать это тогда, когда это будет удобно для департамента. Это означало – когда вернутся двое остальных.

Хэнк просунул голову в дверь.

– Это Карл Йейтс, – сообщил он.

– Вот дерьмо. Ты уверен, что это Карл? Не Чет?

Похоже, ждать было нельзя.

– Это Карл, босс.

Шериф поднялся со своего места.

– У него и так крыша того гляди съедет. А они ее еще подталкивают. – Он схватил свою шляпу с верхушки картотечного шкафа. – Пойдем. Посмотрим, сможем ли мы уговорить его освободить дом добровольно.

На стоянке остался только внедорожник с лысой задней резиной, но Хэнк приехал на мотоцикле, а Брэд не собирался пускать помощника шерифа в свою машину, поэтому он бросил Хэнку ключи от внедорожника и сказал:

– Ты веди.

Они едва не вылетели из своих кресел, когда включили зажигание, и из всех четырех динамиков зазвучал хард-рок из Флагстаффа.

– Черт возьми, – сказал Брэд, выключая радио. – Иссак.

– Говорил же я этому засранцу… – Брэд поднял бумаги, которые Хэнк положил на сиденье между ними. – Где это? На Джунипер?

– Да. – Хэнк тронулся с парковки, развернулся и выехал на улицу. – Так как мы будем с этим разбираться? Хочешь, чтобы я позволил тебе говорить?

– Да, если только ты не знаешь чего-то, чего не знаю я.

– Он в вашем распоряжении, шериф.

Брэд бросил бумаги на сиденье.

– Спасибо.

– Может, нам повезет, и его не будет дома. Мы можем просто повесить объявление, опечатать дверь…

– Он будет дома. Они всегда дома.

Пикап Карла стоял в гараже, а снятая с петель входная дверь была прислонена к стене. Взяв скрепленные листы с требованием о выселении, Брэд и Хэнк вышли из машины. Дело предстояло непростое. Карл Йейтс был устойчив, как кегельбан, построенный на зыбучем песке. Он мог напиться в стельку и рыдать, а мог забаррикадироваться в доме, спрятавшись за коробками с восстановленными картриджами для струйных принтеров, которыми торговал.

Или он может позволить выселить себя без проблем.

Угадать это было невозможно.

Брэд осторожно направился к дому и объявил о своем присутствии, пока шел по дорожке к крыльцу, к которому вели две ступени.

– Карл! – позвал он. – Я здесь с Хэнком! У меня постановление об обращении взыскания на недвижимость! – Ему показалось, что он заметил движение внутри. – Ты слышишь меня, Карл? Банк забирает дом! Тебе нужно собрать вещи и убираться!

Как раз в тот момент, когда Брэд поднялся на ступеньку крыльца, отодвинулась тканевая ширма, заменяющая дверь.

Карл, абсолютно голый, но с пистолетом в руке, усмехнулся.

– Как дела, шериф?!

– Черт побери! – Брэд выронил бумаги, нащупывая свое оружие. Слышно было, как позади него Хэнк делает то же самое.

– Нам не нужны неприятности, Карл, – сказал помощник шерифа.

– Все верно, – заверил его Брэд. – Твои претензии к банку, а не к нам. Мы просто выполняем свою работу. Так что опусти пистолет, мы забудем, что это вообще произошло, а ты лучше найди себе хорошего адвоката и уладь все с банком.

Он встал в стойку и направил оружие на стоящего на крыльце человека, пистолет которого был направлен вниз и свободно висел в его расслабленной руке.

Улыбка Карла внезапно исчезла, сменившись выражением ярости.

– Нанять адвоката? – закричал он. – Нанять адвоката?! Я даже не могу внести ежемесячные платежи за эту дыру!

Одним быстрым движением он поднял руку, и дуло пистолета оказалось у его виска.

– Нет! – крикнул Брэд, осознав, что сейчас произойдет.

Но он не успел ничего сделать. Карл нажал на спуск.

Глава 2

Когда Кою Стинсону было десять лет, родители отвели его с полной копилкой в «Национальный банк Вэлли», где милая старушка помогла ему пересчитать все его пенни, никели, даймы и четвертаки. Он был очарован тем, как аккуратно каждый вид монет был упакован в коричневую бумажную трубку, и все они при наполнении образовывали твердые валики: четыре группы цилиндров разного размера выстроились в аккуратный ряд на столешнице кассира. Затем ему выдали его собственную книжку для учета денег и подарили калькулятор – просто за открытие счета.

Если бы это зависело от него, он возвращался бы в банк каждый раз, когда находил пенни на земле или десятицентовую монету в монетоприемнике торгового автомата, и отдавал свою книжку кассиру, чтобы она проставила дату и вписала сумму, которую он положил на счет. Но родители не одобряли эту идею и заставляли его ждать, пока копилка не наполнится.

Банк казался ему прекрасным местом. Спокойно, тихо, тепло зимой и прохладно летом, люди милые и вежливые, взрослые обращались к нему «сэр».

Вид изнутри оказался не таким радужным.

Он работал в банке «Монтгомери Комьюнити» с тех пор, как окончил школу. Дополняя свой опыт обучением в муниципальном колледже, Кой поднялся до должности кредитного специалиста, а затем старшего кредитного специалиста. Ему нравилось помогать людям осуществлять мечты и улучшать жизнь: покупать новую машину, новый дом, прицениваться к коттеджам, приобретать соседний участок. А вот что ему не нравилось, так это отказывать людям, разбивать их мечты, обрекать их на тяжелую жизнь, которой они и так жили.

Хуже всего обстояли дела с лишением прав собственности на залоговое жилье.

Но это, к счастью, не входило в его обязанности. Он выдавал кредиты. За то, что происходило потом, отвечали Кэл и Мэгги, которые обрабатывали платежи. Теоретически он олицетворял надежду на положительный исход сделки, самую оптимистичную часть процесса, тем более что банк проводил такую щедрую кредитную политику. Но «Монтгомери Комьюнити» был маленьким, и, когда его клиенты разорялись, Кой узнавал об этом, хотя и не принимал непосредственного участия, и во многих случаях это разбивало ему сердце. Он вспомнил молодоженов, которым помог купить квартиру в новом комплексе в восточной части города. Муж только что устроился продавцом в «Апач Тойота-Шевроле», а жена работала на полставки помощником фармацевта в «Уолгринс». Каждый раз, встречая их в продуктовом магазине, он спрашивал, как у них дела, и они рассказывали, как им нравится жить в Монтгомери и как они любят свой дом. К сожалению, наступила рецессия, мужчина потерял работу, и, не имея возможности платить за квартиру только с зарплаты жены, они уехали из города, никому не сказав, куда направляются.

Теперь вот Карл Йейтс.

Как это могло случиться?

Кой вздохнул. Финансовый мир был похож на те магазины, которые показывают в старых американских фильмах: красивый респектабельный фасад, за которым скрывается маленькое убогое здание. Он взглянул на Мэгги, разговаривающую по телефону с клиентом, который явно был на мели и умолял о снисхождении в вопросе срока оплаты. Мэгги, как обычно, из кожи вон лезла, чтобы угодить клиенту, но правила есть правила, и она могла сделать лишь очень немногое. Просто слушая, что она говорит, он понял, что ничем хорошим эта история для заемщика не закончится.

Ходили слухи, что у банка проблемы. Слишком много неудачных инвестиций. Он не был посвящен в детали – никто из них не был посвящен, – но каждый из сотрудников владел небольшим фрагментом головоломки, и, когда они собирались вместе в перерыве или за обедом, чтобы сопоставить данные, все стрелки, казалось, указывали в одном направлении.

Последний год Кой встречался с Флорин Джейкобс из «Эвергрин Тайтл», и именно Флорин впервые намекнула ему, что в банке, возможно, не все гладко. Она рассказала, что из корпоративного офиса пришло сообщение о том, что аудитор проверяет эскроу-счета дочерней фирмы, связанной с «Монтгомери Комьюнити». Видимо, шок отразился на его лице, потому что она тут же попросила:

– Никому не говори, что я тебе сказала! – В ее голосе звучала паника. – Никому ни слова об этом!

– Не буду, – пообещал он. И не рассказывал. Но держал ухо востро, высказывал сомнения по поводу будущего коллегам, которые озвучивали свои собственные тревоги, и беспокоился, что вскоре может наступить день, когда ему придется искать новую работу.

Сама мысль о смене работодателя угнетала его. Всю свою трудовую жизнь он провел в «Монтгомери Комьюнити». Ему здесь нравилось. Ему нравилась работа, нравилось большинство людей. Ему даже нравилось здание. Единственным банком в городе, не считая небольшого «Федерального Кредитного Союза» рядом с «Уолмартом», был «Банк Америка», а в «Банке Америка» не только был полностью укомплектован штат, но и в последний раз, когда открылась вакансия, они перевели кого-то из отделения в Прескотте, вместо того чтобы нанять местных. Найти работу в банке здесь, в городе, было практически невозможно. Придется либо устраиваться в какую-то другую компанию, либо переезжать в более крупный город.

День выдался скучным, причем не только для кредитных специалистов, но и для операционистов. С часу до трех поступила пара звонков, несколько пожилых дам зашли снять деньги, но это было все, и Кой увидел, как Мэгги и Кэл обменялись обеспокоенными взглядами. В банковском деле нередко случались периоды затишья, но в последнее время они не только участились, но и длились гораздо дольше. Это было частью тенденции, которая не сулила ничего хорошего в будущем.

Джимми Коллинз, самый новый кассир, как человек с низов местной иерархии, ушел на обеденный перерыв последним, а когда вернулся в банк вскоре после двух, был так взволнован, что с трудом переводил дух.

– Вы слышали новости? – спросил он, обращаясь ко всем. – «Банк Америка»! Он закрыт!

– Бог есть, – Кэл усмехнулся и поднял руки.

– «Банк Америка» закрывается? Почему? – удивленно воскликнул Кой.

– Не закрывается. Уже висит табличка: «Закрыто». А почему? Понятия не имею. Думаю, из-за недостатка клиентов.

Мэгги кивнула.

– Возможно. Большинство их клиентов просто пользуются банкоматами.

– Или банковскими услугами в интернете, – добавил Джимми.

Кэл усмехнулся.

– А это значит, что мы – единственные игроки в городе.

Слава Богу, подумал Кой. Может быть, худшее уже позади. Может быть, дела пойдут в гору после того, как их конкуренты закрылись. Он обвел знакомую комнату взглядом и остановил его на своем рабочем столе, на деревянной табличке с гравировкой, на маленькой кофейной чашке с картинкой из «Пиратов Карибского моря», которую Флорин привезла ему из поездки в Диснейленд. Он улыбнулся, чувствуя себя счастливым и впервые за долгое время растворяясь в ощущении безопасности.

Глава 3

От горящих бабочек исходил совершенно уникальный запах.

Запах ему не очень нравился. Но и ненависти к нему не было. Он находил его… интересным.

Ви Джей прикоснулся пламенем зажигалки к крыльям последней бабочки. Как и две другие пойманные им, она была обездвижена булавкой, воткнутой в середину тела, но, в отличие от остальных, ее крылья все еще трепетали.

Однако это быстро закончилось, и, как только огонь поглотил тело насекомого, Ви Джей погрузил в оставшийся пепел указательный палец правой руки. Затем поднес его к лицу и принялся разглядывать. В сером пепле, покрывавшем кожу, виднелись блестки от разноцветных крыльев. Положив палец на чистую карточку три на пять рядом с обгоревшими бабочками, он покатал его слева направо, пока не появился четкий отпечаток. Осторожно отрезав кусок скотча – длиной в один дюйм; он должен быть длиной в один дюйм, не больше, – он наклеил скотч на отпечаток, чтобы защитить его, затем открыл маленькую металлическую коробку для бумаг и добавил карточку к остальным, которые сделал раньше.

Положив коробку обратно в нишу на полке над столом, Ви Джей пошел на кухню, налил себе ровно десять унций апельсинового сока и выпил его тремя полными глотками менее чем за двенадцать секунд. Сразу же после этого он пошел в ванную, закрыл и запер дверь, спустил штаны, сел на унитаз и испражнился.

Заглянув в унитаз, он ощутил беспокойство, но затем достал рулетку и определил длину стула. Все было в порядке. Ровно пять дюймов. Больше трех и меньше шести.

Он вздохнул с облегчением. Все было в порядке.

Глава 4

Когда Брэд вернулся домой, девочки снова дрались, а Пэтти разговаривала по телефону со своей сестрой в Техасе. Он разнял драку – похоже, Сью пыталась поиграть с одной из кукол Джиллиан после того, как Джиллиан специально сказала сестре, что та может трогать ее игрушки, только если заплатит ей четвертак или позволит десять раз ударить себя по руке, – и велел обеим девочкам извиниться друг перед другом и поделиться своими игрушками, иначе ни одна из них не будет играть ни с какими игрушками в течение двух дней.

Увидев его, Пэтти положила трубку.

– Я слышала, что случилось. – Она подошла и обняла его. – Просто поверить не могу.

Он пожал плечами, не желая говорить об этом, особенно там, где могли услышать девочки.

– Ну вот так…

– Что сделал Карл? Я слышала, он ограбил банк.

– Что? – Брэд заглянул ей в лицо. – Где ты это слышала?

– Это по всему городу обсуждают…

– Господи. – Он покачал головой. – Все было совсем не так. Мы просто хотели вручить уведомление о выселении. Банк забирал квартиру.

– Он не?..

– Нет!

– Ну, по крайней мере, с банком все в порядке.

– Кто распускает эти слухи? Дерьмо.

– Так он?..

– Да. Прямо на своем крыльце.

– Как Чет это воспринял?

– Я не знаю, – признался Брэд. – Я поручил Хэнку сообщить это семье.

– Хэнку? – Она нахмурилась. – Ты думаешь, это была хорошая идея?

– Думаю, мы узнаем это сегодня вечером.

Чет Йейтс, брат Карла, вел передачу с полуночи до трех на радиостанции Монтгомери, где разглагольствовал о различных теориях заговора, придуманных в самых безумных уголках интернета. В течение многих лет он призывал людей отказаться от сотовых телефонов, будучи убежденным не только в том, что федеральное правительство использует эти устройства для отслеживания местонахождения людей, но и в том, что телефоны испускают направленное излучение, специально разработанное для уничтожения определенных генов, чтобы создать будущие поколения граждан-зомби. Он также считал, что городской совет Монтгомери в союзе с неопределенными темными силами принимает законы и постановления, единственная цель которых – сделать общество более восприимчивым к военному вторжению.

Однако он всегда считался самым адекватным в семье.

Пэтти взяла Брэда за руку.

– Ставлю на то, что виноватым окажешься ты. Он будет преследовать тебя и департамент.

Брэд вздохнул.

– Я почти уверен в этом.

– И вам лучше быть осторожнее. Он может взбудоражить своих слушателей, которые, скажем прямо, не самые уравновешенные люди на планете. Помнишь, когда начальнику пожарной охраны повысили зарплату, он сказал в эфире, что теперь надо устраивать больше пожаров, чтобы начальник отработал свои денежки?

– Не волнуйся, – отозвался Брэд. – Я справлюсь с Четом Йейтсом.

Он подошел к холодильнику и достал себе «Хайнекен».

– Ну, как прошел твой день?

– Похоже, я все-таки продам ту развалюху на Уильямс-стрит, хотя пара, которая хочет ее купить, девушка из страховой и ее муж, как его там, собираются найти деньги через интернет-кредиты.

– Они уверены, что это хорошая идея? Я имею в виду, ситуация в экономике, жилищный кризис…

Пэтти похлопала мужа по руке.

– Милый, милый, милый. Я знаю, что делаю. Я тебе тысячу раз говорила: не волнуйся. Я не собираюсь никого обманывать.

– Да, но мы же не хотим, чтобы у нас на руках оказался еще один Карл Йейтс. – Он покачал головой и вздохнул. – По крайней мере, я точно не хочу.

– О, я заходила в книжный магазин сегодня во время обеда. Купила себе Дина Кунца[2] и тебе ту книгу «Женское детективное агентство № 1», которой у тебя нет.

Брэд улыбнулся впервые с тех пор, как вернулся домой. Он любил эти романы Александра Макколла Смита[3]. Он никогда не признался бы в этом ни Хэнку, ни Иссаку, ни кому-либо из своих коллег-мужчин, но чтение романов об африканской женщине-детективе успокаивало и расслабляло его.

– Когда я вернулась в офис, Том увидел книги, и, видимо, это навело его на мысль, и он упомянул, что в пустом торговом помещении рядом с домом Кайла откроется новый банк. – Она надулась. – Я ничего об этом не знала. Я всего лишь лучший риелтор Монтгомери пять лет подряд, но, видимо, этот «банк» решил арендовать помещение через Эванджелин.

– У них висело объявление, – заметил Брэд.

– И посмотри, сколько времени ушло на то, чтобы получить хоть какой-то отклик. Я сказала этому болвану Джеффордсу два года назад, что могу найти арендатора в течение шести месяцев. Даже предложила ему сделку без комиссионных, если не смогу заключить ее в срок. Но он вцепился в Эванджелин.

– Может, он просто с ними дружит?

– Может быть… а может, просто Эванджелин ради своих комиссионных в штаны надуть готова.

– Что надуть в штаны?

Повернувшись, они увидели Сью, стоящую в дверях с недоуменным выражением лица.

– Ой, не бери в голову, детка, – сказала Пэтти. – Ты проголодалась? Будешь ужинать?

– А что на ужин?

– Я разморозила немного говяжьего фарша. Так что тако или бургеры. Выбирай.

– Бургеры! – радостно крикнула Сью.

– Значит, бургеры, – сказала Пэтти, когда Сью побежала хвастаться сестре, что она сама выбрала, что у них будет на ужин.

– Почта сегодня была? – спросил Брэд.

– Всякий спам, – отозвалась Пэтти, моя руки в раковине. – Если хочешь, просмотри, все лежит на кофейном столике.

Брэд прошел в гостиную, включил телевизор и сел на диван. Взял со столика небольшую стопку конвертов и свежий выпуск «Аризонской республики». Рекламное письмо от «ATиT» с предложением стать клиентом – хотя он уже двадцать лет как им являлся. Еще одно объявление от «Биг О Тайрс» о предстоящей распродаже. «Предложение» помочь рефинансировать ипотеку.

Рекламная открытка с его именем.

И его фотографией!

Какого черта? Фотография выглядела старой. Брэд был снят в своей форме, но казался как минимум на десять-пятнадцать килограммов легче. Невозможно было определить, где сделан снимок, потому что его голову и верхнюю часть туловища кто-то вырезал из оригинальной фотографии и поместил на черный фон. Сверху желтым цветом на черном фоне было написано: «БРЭД НЭТ!». Нахмурившись, он перевернул открытку.

«Мы знаем, кто вы! Может ли ваш нынешний банк сказать так же? Мы думаем, что нет. Но мы стремимся узнать ваши потребности и гордимся тем, что предоставляем непревзойденный сервис всем нашим клиентам. В том числе и Брэду Нэту!

Мы с нетерпением ждем возможности работать с вами!»

Он еще раз перечитал слова, затем снова перевернул открытку. Это явно была реклама банка, но в ней не содержалось ни его названия, ни адреса. Странно. Брэду не понравилось, что компания, которая это сделала, не только знала его имя и адрес, но и имела доступ к его старой фотографии. Обычно он выбрасывал подобный хлам в мусорную корзину, но ему пришло в голову, что это может быть частью какой-то аферы, и он отложил открытку в сторону, решив захватить завтра на работу и поспрашивать, не получал ли кто-нибудь еще что-то подобное.

– Как-то слишком тихо! – крикнула Пэтти из кухни. – Можешь заглянуть к девочкам, проверить, все ли с ними в порядке?

Это вызвало хихиканье из спальни дочерей, и Брэд улыбнулся, вставая.

– Я посмотрю, что там происходит! – сказал он достаточно громко, чтобы все услышали.

Раздались визги, затем наступила тишина, и он, громко топая, направился по коридору к детской.

– Кто не спрятался – я не виноват!

Часть третья

Глава 1

Об этом ему рассказал один из клиентов.

Как обычно, Кайл припарковался утром рядом с металлическими мусорными баками на заднем дворе магазина и не выходил на улицу с самого открытия. Но когда Ролли Браун пришел обменять кучу книг Майкла Коннелли[4] на скидку в магазине, он случайно упомянул, что в пустующей части здания по соседству с «Дивным новым миром» расположится новый банк.

Кайл нахмурился.

– Банк? Ты уверен? Кажется, для банка помещение маловато.

Ролли пожал плечами.

– Так там написано.

Когда он вместе с Ролли вышел на улицу, оставив Гэри в магазине, оказалось, что соседнее помещение больше не сдается в аренду. Не только объявление от Эванджелин исчезло, но на его месте появилось новое – на квадратной табличке, прислоненной к окну со внутренней стороны, было написано, что это будущий дом «Первого Народного Банка».

– Видишь? – сказал с улыбкой Ролли.

Первый Народный Банк. П. Н. Б.

Интересное название, подумал Кайл. Действительно ли это первый народный банк? Ведь он готов поспорить, что были и другие, если не в Аризоне, то в других штатах. И что именно представляет собой «народный банк»? Или это действительно был первый народный банк? Сразу же возник вопрос: кто же был «первым народом»? Коренные американцы? Банк принадлежал какому-то племени индейцев? Или первый народ – это некая исчезнувшая раса, существовавшая на Земле задолго до появления человека?

Именно поэтому он так ничего в жизни и не добился, понял Кайл. Он тратил время на такие вещи, как рассуждения об этимологии названий, которые не имели никакого значения, кроме коммерческой целесообразности.

Кайл заглянул в пыльное стекло. Единственная комната внутри была длинной и узкой, больше подходящей для кафе-мороженого, чем для банка. У боковой стены напротив его магазина стоял встроенный деревянный прилавок, занимавший почти всю длину помещения, а в центре на полу громоздились стулья и сломанные столы, а также несколько пустых картонных коробок. Именно прилавок натолкнул его на мысль превратить это место в кафе-бар, и он с сожалением отметил, что, если помещение станет банком, прилавок придется снести.

– Ты прав, – сказал Ролли. – Для банка зал маловат.

Кайл отрешенно кивнул.

– Угу.

К сожалению, его надежды на расширение рухнули, не успев сформироваться.

Конечно, это была несбыточная мечта, особенно с учетом того, как обстояли его дела в финансовом плане, но с гибелью любой мечты трудно смириться, и Кайл вернулся в соседнее помещение со странным чувством утраты.

Гэри поднял глаза от прилавка, где он подсчитывал цену книг Ролли.

– Там действительно будет банк?

– Похоже на то.

– Где они собираются хранить деньги? Там не хватит места даже для сейфа. – Он покачал головой. – Глупость какая-то.

Кайл пожал плечами.

– Думаю, мы это скоро узнаем.

– Так, что по книгам? – спохватился Гэри. – Два доллара наличными, шесть долларов кредитом.

– Давайте кредит! – воскликнул Ролли.

– Тебе выписать кредитную квитанцию, – спросил Кайл, – или сейчас воспользуешься?

– Выберу что-нибудь прямо сейчас.

Кивнув, Кайл оставил его одного у стеллажей, а Гэри написал карандашом цену каждой книги на обложке, после чего расставил их по полкам в разделе «Детективы/Триллеры».

Кайл поставил диск с кельтской музыкой, купленный им на фестивале Ренессанса в Финиксе, когда они с Анитой еще встречались, и нежные звуки труб и мандолин заполнили магазин. Он любил эту музыку. Половина песен были народными, другая половина – авторскими, и музыканты исполняли и те и другие просто замечательно. Пожалуй, он ставил этот диск не реже раза в месяц. Слушая его сейчас, он задавался вопросом, записала ли группа еще один альбом. И вообще, выступают ли они еще вместе. По его мнению, грань между музыкантами, ставшими успешными, и теми, кто не добился успеха, была совершенно произвольной. Она не имела ничего общего с талантом или техническими способностями и всецело зависела от удачи. По его мнению, эти ребята были ничуть не хуже «Мамфорда и Сыновей», но они оказались не в том месте и не в то время и, насколько он знал, теперь проводят свои выходные за просмотром футбола или покупками в «Хоум Депо», а не занимаются музыкой.

Эта мысль угнетала его.

То же самое было и с литературой. Некоторые из его любимых книг были написаны авторами-однодневками, которые опубликовали всего один роман, а затем исчезли из поля зрения. Что происходит с творческим потенциалом, когда талант не развивается, задавался он вопросом. Чем сейчас занимаются эти авторы? Они все еще пишут, все еще пытаются опубликоваться или уже совсем сдались? Потеря перспективы занять пустое место по соседству привела его в странное настроение, и он был рад, когда Ролли, определившись с выбором, вернулся к прилавку. Ролли в своей обычной дотошной манере подсчитал цену двух нужных ему книг до последнего цента, даже добавил налог, и, когда баланс был подбит, магазин остался должен ему пять центов, которые Кайл сразу же отдал вместо того, чтобы выписать квитанцию на оплату покупки.

Больше в первую половину дня в магазин никто не заглядывал, пока незадолго до обеда в него не заглянул Уолтер Питерс, баптистский священник. В Монтгомери он был единственным священнослужителем, который постоянно читал книги – или, по крайней мере, покупал их в магазине, а не через интернет, – но его вкусы ограничивались нехудожественной литературой о спорте и Лас-Вегасе, а в магазине уже давно не было ничего нового ни в той, ни в другой области. Священник побродил среди стеллажей минут десять, но так ничего не выбрал и ушел.

Последний диск закончился уже давно, но Кайл больше не включал музыку. Иногда он наслаждался тишиной, хотя знал, что это сводит Гэри с ума. Гэри скорее предпочел бы слушать музыку в стиле кантри, чем работать в тишине, а он ненавидел музыку в стиле кантри. Однако Гэри уходил на обед домой, и в течение следующего часа Кайл был предоставлен самому себе.

– Принести тебе что-нибудь? – спросил Гэри, прежде чем уйти.

Кайл покачал головой.

– Не надо, спасибо. В холодильнике есть сэндвич и яблоко.

– Ты уверен?

– Все нормально.

– Увидимся… через некоторое время!

Гэри пересек магазин и вышел через заднюю дверь к своей припаркованной машине.

За кассой Кайл сел на подержанный офисный стул, который купил на аукционе, когда два года назад туристическое агентство Мэнди Клегг закрывалось и распродавало имущество. Он смотрел на улицу, где было мало машин и пешеходов – фактически ни одного пешехода, – и думал, как долго еще сможет продержаться, как долго продержится любой из старых бизнесов в центре. Вся жизнь кипела на другом конце города, у магазинов «Уолмарт» и «СэйфВэй». Если бы «Дивный новый мир» располагался в том же торговом центре «СэйфВэй», у него был бы шанс на выживание, но арендная плата там была настолько высока, что половина помещений пустовала.

Он взял книгу Чарльза Уильямса[5], которую читал. Одно из преимуществ владения собственным книжным. Хотя в глубине души он надеялся, что в обеденный перерыв появится несколько покупателей.

Тишина помогала сосредоточиться, и уже через несколько минут он полностью погрузился в криминальный мир маленького городка, созданный Уильямсом.

Безмолвие пустого магазина нарушили не только звон колокольчика над дверью, но и бормотание человека, который переступил порог. Грязный, заросший бородой, одетый в нечто похожее на рыбацкий плащ и пахнущий многодневным потом, он замер перед прилавком и немигающим взглядом уставился на Кайла.

– Ты его съел? – спросил он хрипловатым голосом.

В Монтгомери не было проблемы бездомных, а те немногие вынужденные переселенцы, которые проживали в этом районе, были хорошо известны местным жителям и, как ни странно, являлись частью общества. Кайл уже сталкивался с этим мужчиной, и тот не был просто эксцентричным чудаком. Он был психически нездоров и по-настоящему опасен.

– Вам нужно уйти, – вежливо, но твердо сказал Кайл.

Мужчина усмехнулся, показав оставшиеся во рту коричневые зубы.

– Тебе нужно это съесть.

Кайл не собирался позволять втянуть себя в разговор, спрашивая: «Что съесть?» В прошлый раз он совершил эту ошибку, вступив в диалог с мужчиной, который начал кричать, а затем уронил на пол полки с книгами и убежал.

– Если вы не уйдете, – сказал Кайл, – я вызову шерифа!

– Я и есть шериф! – закричал мужчина, из его рта летели брызги слюны. – Остальные полицейские – трусы!

Кайл снял трубку и набрал 911.

– Ты должен его съесть! – настаивал мужчина.

Затем он бросился к выходу.

Кайл положил трубку, не дождавшись ответа. Колокольчик над дверью звякнул, когда бездомный толкнул ее и выбежал из магазина. Пошатываясь, он пересек тротуар и вышел на дорогу, где его едва не сбил несущийся пикап.

– Пошел ты! – крикнул мужчина вслед удаляющейся машине.

Кайл наблюдал, как он постучал в витрину магазина на другой стороне улицы, а затем, спотыкаясь, побрел по тротуару дальше и скрылся из виду.

Сев обратно, Кайл попытался вернуться к чтению, но настроение пропало, и он никак не мог погрузиться в сюжет. К счастью, в магазин заглянула покупательница, женщина, которую он не узнал. Он улыбнулся ей, спросил, не нужна ли помощь, и, когда она ответила, что нет, просто просматривает книги, кивнул, а затем включил музыку.

Глава 2

В обед Анита отправилась в ботанический сад.

Она вовсе не собиралась туда идти, по крайней мере одна, но сообщение, которое прислал ей Стивен, было слишком в стиле «Рокового влечения»[6], и ей захотелось встретиться лично и поставить в ситуации точку. Она сама была виновата в том, что не сделала этого раньше. В каждой ситуации она либо делала очередной шаг вперед, либо оставляла все в неопределенном состоянии. Вот и вчера, встретившись с ним, она опять не нажала на тормоза.

В основном потому, что подсознательно она этого не хотела. Его руки были очень настырными и такими желанными.

Но сейчас ей хотелось поставить ту самую точку. Она не знала, когда пришло озарение, но сегодня утром, помогая Айрис Дженсен выбрать новые очки – Айрис Дженсен, которая была ее учительницей биологии в одиннадцатом классе, Айрис Дженсен, которая была замужем за тренером Томасом более тридцати лет, – Анита поняла, что не может потерять то, что у нее есть, что ей повезло, что у нее сложилась такая жизнь с Кайлом, с Ником, и было бы безумием разрушить все это. О чем она только думала? Как она вообще допустила, чтобы все зашло так далеко? Возможно, из-за финансовых проблем с магазином и трудностей с воспитанием подростка их с Кайлом романтические отношения постепенно сошли на нет, но это не повод начинать что-то с кем-то другим. Кайл не приставал к молодым женщинам, покупающим подержанные экземпляры «Пятидесяти оттенков серого»[7]. Почему же она поддалась на заигрывания Стивена?

Неважно. Она прекратит это сейчас, пока все не зашло слишком далеко, пока не совершено что-то, уже не заслуживающее прощения. Она любила Кайла, и если их совместная жизнь не блистала фейерверком страсти, то это была вина не только его, но и ее. Пусть это и клише, которое повторяют все фальшивые консультанты по отношениям на всех дневных ток-шоу, но это правда – им двоим нужно поговорить. Им нужно больше общаться. Возможно, семейный психолог – это выход?

Когда Анита приехала, на парковке у ботанического сада не было ни одной машины, и это заставило ее задуматься. Она надеялась поговорить со Стивеном, когда рядом будут другие, желая обезопасить себя присутствием свидетелей, и почти решила уехать и вернуться позже, но в последний момент все же припарковалась на гравийной площадке рядом с открытыми воротами и заглушила двигатель. Она ждала, надеясь, что он выйдет и ей не придется покидать машину, но когда через несколько минут он не появился, она схватила свою сумочку, выбралась из машины и направилась в сад. Касса была закрыта, а хозяйственная постройка за ней пуста.

– Стивен! – позвала Анита. Оглянувшись, она не увидела его ни среди овощей, ни среди грядок с рассадой, ни среди кустарников и фруктовых деревьев.

– Сюда!

Ее взгляд устремился в сторону оранжереи, где выращивали экзотические и комнатные растения. Она заколебалась, подумав, что будет лучше, если он выйдет, но затем отбросила свои опасения как паранойю и направилась к небольшому строению.

Стивен поливал орхидеи в дальнем конце оранжереи. Он опустил лейку, когда она подошла.

– Привет, – сказал он.

– Я же говорила – не хочу, чтобы ты мне писал, – нервно произнесла она вместо приветствия.

Стивен примирительно поднял руки.

– Прости. – Он улыбнулся. – Не хотел переступать границы дозволенного. Любящий муженек этого не заметил, верно?

– И я хочу, чтобы ты перестал называть его «любящим муженьком».

Стивен нахмурился.

– Эй-эй-эй. Что происходит? У меня какое-то дурное предчувствие.

Анита глубоко вздохнула, надеясь, что все пройдет хорошо, но опасаясь, что так не выйдет.

– Думаю, нам нужно прекратить, – сказала она.

– Прекратить? Что прекратить?

– Это, – она указала на воздух между ними. – Что бы здесь ни происходило.

Хмурый взгляд еще сильнее помрачнел.

– А то, что здесь происходит… – Он развел руками, пародируя ее жест. – …это взаимно…

– Это было взаимно.

Он кивнул, натянуто улыбаясь.

– Я, кажется, понял, что происходит. Ты пришла, чтобы положить этому конец.

– Нечего заканчивать. Ничего и не было!

– В тот день за обедом ты говорила другое.

Анита покраснела.

– Ладно. Ты прав. Что-то было… но я прекращаю это сейчас. Это зашло слишком далеко.

– Дело в сообщении? Признаю, может быть, я немного забежал вперед или слишком воодушевился, но ты должна признать, что между нами было… Хм, тесно.

– Не в сообщении. Или не только в нем. – Она снова глубоко вздохнула. – Я совершила ошибку, ясно? Это моя вина. Но теперь я исправляю эту ошибку.

– Так вот кем мы, по-твоему, были? Ошибкой?!

Он вышел из-за столика с орхидеями, и она ахнула. Он расстегнул ремень и молнию и распахнул ширинку джинсов, и его полностью эрегированный член торчал наружу. Неделю назад – даже два дня назад – такой жест мог бы ее позабавить или даже возбудить, но сейчас в нем было что-то угрожающее, и она непроизвольно сделала шаг назад.

– Здесь много чего растет, – улыбаясь, сказал он. В его голосе прозвучала настойчивость, заставившая ее прикинуть, как далеко до выхода. – Ну же. Ты ведь сама знаешь, что хочешь этого. Смочи его своей влагой.

Все мысли о том, что она может быть сильной и стоять на своем, улетучились, и, не говоря ни слова, Анита повернулась и бросилась прочь из оранжереи. Миновав сарай с горшками и кассу, она выбежала на парковку, села в машину и завела двигатель. В панике она даже не взглянула в сторону сада, а, развернув машину, решительно направила ее вперед, к выезду со стоянки на улицу, не сводя взгляда с зеркала заднего вида.

Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала пульс на запястьях и слышала стук крови в голове. Дальше по улице она увидела друга Ника, Виктора, который выгуливал собаку. Разве он не должен быть сейчас в школе? Он обернулся на нее, словно не узнавая, а затем перевел взгляд на тротуар перед собой.

«Он знает!» – было ее первой мыслью. Неизвестно, с чего она это взяла, но ей живо представилось, что он выгуливал свою собаку в саду и уже собирался войти в оранжерею, когда увидел Стивена с эрекцией.

«О Боже», – подумала Анита, – «что если он расскажет Нику? Или Кайлу? Или своим родителям? Или кому-нибудь еще?»

Нет, это просто говорит чувство вины. Он не мог ничего видеть. Все произошло в оранжерее, вдали от улицы. И чтобы что-то разглядеть, ему пришлось бы зайти в здание, а он этого не делал.

Тем не менее она продолжала нервничать и накручивать себя и, чтобы успокоиться, поехала по Аэропорт-роуд, а затем вернулась в центр города по Фронтир-стрит, мимо ручья. До конца перерыва оставалось еще почти полчаса, и, хотя сегодня обед у нее был с собой, она оставила его в офисе. Еще не готовая к встрече с людьми, она проехала через «Бургер Кинг» и перекусила в машине на парковке «СэйфВэй», прежде чем вернуться на работу.

Телефон зазвонил, когда она была на полпути между машиной и дверью офиса. Убедившись, что это не Стивен, она ответила на вызов.

– Алло?

Женский голос с южным акцентом произнес:

– Я говорю с Анитой Декер?

– Да, – недоверчиво сказала она.

– Это Марджори из «Ситибанка». Мы обнаружили попытку совершения действий по вашей карте Visa… – Наступила секундная пауза. – …В магазине «Бест Бай» по адресу 7400 Брукпарк Роуд в Кливленде, штат Огайо.

– Что?

– Место покупки вызвало автоматическое предупреждение, поэтому мы и связываемся с вами. Хотите, чтобы мы остановили эту операцию и заблокировали вашу карту?

– Да! – почти выкрикнула она. – Да!

Еще одна короткая пауза.

– Транзакция была отклонена, а счет заблокирован. Мы уже предупреждаем местные власти о попытке мошенничества с кредитными картами и сообщаем им местоположение.

Зажав телефон между шеей и плечом, Анита порылась в сумочке, где нашла свою карту Visa.

– Как они могут использовать мою карту? – спросила она. – Она же у меня здесь.

– Воры, занимающиеся кражей личных данных, часто изготавливают поддельные карты.

– Мне нужно еще что-нибудь сделать? – перебила она. В ее воображении высокотехнологичные воры одновременно совершали покупки в интернете, опустошали ее банковский счет и открывали новые кредитные линии на ее имя.

– В случае утечки персональных данных мы советуем вам немедленно позвонить в компании кредитного мониторинга «Экспириан», «Эквифакс»…

Ошеломленная тем, что такое могло произойти именно с ней, Анита стояла в центре небольшой парковки и слушала перечень действий, которые ей необходимо предпринять, чтобы эта попытка кражи личных данных не испортила ей жизнь.

Сначала Стивен, потом это…

Может ли все стать еще хуже? Что будет дальше? Их дом ограбят? Книжный магазин сгорит? Доктор Уилсон уволит ее?

Она взглянула на часы. Обед заканчивался через две минуты, а оптометрист был не самым понимающим человеком, когда дело касалось оправданий за опоздание. Она поспешила на рабочее место. Ей нужно было столько всего сделать, чтобы позаботиться о своей финансовой безопасности. Доктор Уилсон взглянул на нее, потом на часы и, не говоря ни слова, прошел по короткому коридору в свой личный кабинет и закрыл дверь.

Пациентов пока не было, и Анита села за один из компьютеров, потом решила воспользоваться телефоном и зайти на сайт кредитного бюро, а потом придумала план еще лучше и нашла на сайте номер телефона, чтобы напрямую позвонить в компанию кредитного мониторинга. В данный момент ничто не казалось ей безопасным, но нужно было выполнить указания женщины и получить контроль над своей личной информацией, не говоря уже о том, чтобы заморозить все свои счета.

– Что происходит? – спросила Джен, входя и кладя сумочку под стойку. – Ты выглядишь какой-то взволнованной.

Анита покачала головой.

– Ты не поверишь.

– Что?!

– Мошенничество с кредитной картой. Кто-то притворился мной и попытался снять все деньги. Мне позвонили из банка пять минут назад, когда я подъезжала.

– Господи!

– Это происходило прямо в этот момент, когда они говорили со мной по телефону! Какой-то парень в магазине «Бэст Бай» в Огайо пытался использовать мою карту, чтобы купить… Я даже не знаю что! Забыла спросить! До чего же я тупая.

Джен ободряюще коснулась ее руки.

– Успокойся. Это не твоя вина. Ты не глупая. Ты просто расстроена.

– А разве нет повода?

– Конечно! Это же ужас! Я бы на твоем месте чувствовала себя просто… изнасилованной.

Изнасилование…

В ее сознании промелькнул образ: Стивен с эрегированным пенисом.

Ты знаешь, что хочешь этого. Смочи его своей влагой…

Она отогнала эту мысль.

– Мне нужно кое-что сделать. Прикрой меня, ладно? Я пойду в туалет и сделаю несколько звонков.

– Тебе не нужно прятаться в уборной. Босс все поймет.

Анита посмотрела в сторону закрытой двери кабинета оптометриста.

– Ты не видела, как он посмотрел на меня, когда я вошла. Потому что я почти опоздала. Прикроешь меня?

– Конечно, дорогая.

В туалете она присела на закрытую крышку унитаза. Попыталась позвонить Кайлу, но он переключил телефон на голосовую почту, а когда набрала магазин, линия была занята. Следующие десять минут она провела, разговаривая сначала с компьютером, потом с мужчиной с густым южным акцентом, который выпытывал информацию, необходимую для защиты ее кредитной карты. Она уже собиралась позвонить в «Эквифакс», когда вошла Джен и сказала:

– Лучше закругляйся. Миссис Уилер пришла на прием. Он выйдет через минуту.

– Спасибо, – шепотом сказала Анита, отключая телефон.

День выдался насыщенным и по-настоящему ужасным.

Она не успела позвонить Кайлу, как уже пора было ехать домой.

Глава 3

Остался всего один день, и его отстранение от занятий закончится.

Если бы это был один из тех фильмов для подростков 1980-х, которые родители заставляли его смотреть, он бы вернулся героем, и его авторитет на улицах повысился бы благодаря битве с главным Боссом. Но теперь все иначе – если вообще хоть что-то подобное еще осталось. На самом деле будет так: он вернется в школу и обнаружит, что никто даже не заметил его отсутствия. Та-дам!

Ник досмотрел последний утренний повтор сериала «Парки и зоны отдыха»[8] на канале FX, затем выключил телевизор и с неохотой открыл ноутбук. Учителя не только прислали по электронной почте домашние задания, но и добавили дополнительную работу, видимо в качестве наказания за то, что его отстранили от занятий. Как будто этого было недостаточно, отец велел ему прийти помогать в книжном магазине сегодня днем. Так что после того, как он закончит домашнюю работу и пообедает, придется идти в «Дивный новый мир» расставлять книги по полкам, заносить их в компьютер или делать еще что-нибудь столь же бесполезное.

Чувствуя себя подавленным, Ник проверил свою электронную почту, прокручивая ее вниз. Спам, который он получал, становился все более взрослым. Не в смысле порнографии взрослым, а деловым. Там были предложения записаться на семинары по недвижимости, объявления о продаже автомобилей, списки вакансий и несколько рекомендаций по различным финансовым учреждениям. Он попытался вспомнить, не было ли в одном из его фальшивых профилей сведений о том, что ему недавно исполнилось восемнадцать лет. Это могло бы объяснить такой внезапный наплыв коммерческих объявлений.

Его внимание привлек заголовок последнего письма: «Николас Декер! Тебе скучно, тебя отстранили от занятий и тебе нужны деньги? Просто нажми…»

Отстранили от занятий?

Это было довольно конкретно и точно. Откуда они знают?

Он знал, что не стоит открывать спам от неизвестных отправителей, но тот факт, что описание так точно соответствовало его нынешней ситуации, заинтриговал его. Однако он удалил его вместе с остальным спамом – а через несколько секунд на экране появилось еще одно письмо: «Ник! Нужны легкие деньги? Прежде чем пойти в туалет и схрумкать „Принглс“, нажми сюда!»

Это было не просто специфично, это было откровенно жутко. У них в доме где-то скрытая камера?

Ему действительно нужно было в туалет. И он планировал взять немного «Принглс», прежде чем приступить к домашнему заданию.

Он удалил неоткрытое сообщение и быстро вышел из своего почтового ящика. Скорее всего, это просто совпадение. Но все равно это нервировало, и он забыл о походе в туалет, даже отказался от «Принглс» и принялся корпеть над алгеброй. Уже перевалило за десять утра, день выдался ясным, но в доме было сумрачно, и после третьей задачи по математике он встал и включил свет не только в столовой, где работал, но и на кухне и в гостиной. Вдруг показалось, что дома слишком тихо, и Ник снова включил телевизор, убавив звук так, чтобы бормотание из динамика оказалось достаточно громким для создания ощущения, что он не один, но не отвлекало от занятий. Почувствовав себя лучше, он доделал домашнее задание, а затем приготовил себе макароны с сыром.

К двенадцати сорока пяти Ник уже закончил обедать, но серия «Сумеречной зоны»[9], которую он смотрел, оказалась интересной, и он подождал, пока она закончится, прежде чем отправиться в книжный магазин. Выводя велосипед из гаража, Ник подумал о том, как далеко до «Дивного нового мира», и даже если поехать по короткой дороге, то придется подниматься на высокий холм на Блафф-роуд.

Ему нужна собственная машина.

Но его родители были непреклонны: он получит ее только после окончания школы, и то лишь в том случае, если в выпускном классе будет иметь средний балл 3,5 или выше.

Он выехал из их района на шоссе и направился к центру города, держась как можно ближе к обочине. Обеденный перерыв в средней школе закончился, но в таком маленьком городке с простыми нравами, как Монтгомери, не только подростки любили крутануть руль своего пикапа, чтобы напугать велосипедиста.

День был теплым, и Ник вспотел, пока доехал до центра города. Нахмурившись, он посмотрел налево. Это что, машина его мамы перед ботаническим садом? Да, она любила растения, у нее имелась внушительная клумба, на которую в прошлом году даже приходили посмотреть участники садового тура по Монтгомери, так что не было ничего необычного в том, что она проводила обеденный перерыв, любуясь цветами. Но вид ее «Киа», припаркованной на гравийной стоянке у ворот сада, вызвал у него тревожное чувство. Он не мог сказать, почему или что здесь было неправильно, но что-то точно было, и он принялся крутить педали быстрее, чтобы уехать от сада до того, как мать выйдет и увидит его.

Ник свернул на главную улицу.

Обычно он проезжал через переулок к задней части магазина, но когда он так сделал в прошлый раз, в шину попал гвоздь. Не желая рисковать получить еще один прокол, он слез с велосипеда у заправки и прошел по тротуару остаток пути до конца квартала.

В грязном окне пустующего магазина рядом с «Дивным новым миром» висела большая белая вывеска, и он остановился, чтобы посмотреть на нее. Вывеска гласила, что это помещение должно стать новым домом «Первого Народного Банка». Ник удивился. Банк в таком узком и убогом местечке? В этом не было никакого смысла. За окном ему почудилось какое-то движение, будто кто-то крадучись переместился из одного конца помещения в другой, но темнота и грязное стекло не позволили разглядеть, кто там.

Он намеренно отвернулся, не желая видеть это.

Как бы жалко это ни выглядело и каким бы невозможным ни казалось испугаться посреди дня на людной улице, но он испугался. Что-то в резких рывках фигуры напомнило ему о пережитом кошмаре, и Ник толкнул дверь книжного магазина, вошел и и втянул за собой велосипед.

Его отец уже стоял у входа и ухмылялся.

– Готов к работе?

– Может, я сначала велик уберу?

– Окей, дружок. Поставь его у стены возле уборной.

– Я знаю, пап. Я делал это миллион раз.

– У нас будет веселый день!

– Не сомневаюсь, – хмуро произнес Ник.

Веселым день точно не казался. Покупателей не было, и примерно через час Нику стало нечем заняться, так что остаток дня он провел, просматривая полки, которые знал наизусть, пока его отец и Гэри болтали у прилавка.

Даже школа была предпочтительнее этого. Ник не понимал, как его отец может проводить здесь каждый день, и поклялся, что, как только закончит школу, сразу же оставит Монтгомери исчезать в зеркале заднего вида и переедет в какое-нибудь крутое место. В Лос-Анджелес, Нью-Йорк или, черт возьми, даже в Остин.

Но сначала ему нужно купить то, на чем будет это самое зеркало заднего вида.

Ему определенно нужна собственная машина. А еще ему нужно получить стипендию в приличном колледже в приличном городе, потому что, если только они не выиграют в лотерею, единственное место, куда родители могут позволить себе отправить его, – это колледж Монтгомери. Проблема заключалась в том, что он не сможет получить стипендию без рекомендаций учителей. А их было очень трудно получить, если только ситуация в школе не начнет быстро меняться.

Жизнь становилась все сложнее. Может, это и называют взрослением?

– Ты там в порядке? – спросил отец.

– Все отлично! – отозвался Ник.

Он положил книгу ужасов, которую листал, обратно на полку. Услышав позади себя неожиданный шум, он испуганно обернулся. С другой стороны стены раздался тихий стук.

Была середина дня, отец и Гэри находились в десяти футах от Ника, но от этого звука у него все равно побежали мурашки по коже. Он подумал о смутной темной фигуре, двигавшейся за соседним окном, и представил, как она стоит по ту сторону стены и постукивает по ней когтистым пальцем, пытаясь привлечь его внимание.

– Эй, папа! – позвал он. – Иди сюда!

Он позвал отца в глупой панике, но еще до того, как тот подошел, Ник сообразил, что, поскольку за стеной собираются открыть новый банк, то, вероятно, там затеяли ремонт. Вот откуда звуки.

Тем не менее шум показался ему подозрительным, и когда его отец тоже услышал скрежет и поинтересовался, что происходит, они с отцом и Гэри вышли на улицу и заглянули в грязные окна зарождающегося банка.

Внутри было пусто, ни одной живой души.

– Крысы? – предположил Гэри.

– Слишком необычный для крыс звук, – сказал Кайл. – Похоже на то, будто кто-то простукивает стены, возможно, в поисках проводки или балки.

Ник снова заглянул в книжный магазин. Шум не прекратился. Ник поспешил на улицу, чтобы сообщить об этом Гэри и отцу.

– Но тут ничего не слышно! – изумился Гэри.

– Это, наверное, что-то в стенах, – признал Кайл.

– Надеюсь, это не термиты, – заметил Гэри, когда они втроем вернулись в магазин.

Нет, это точно не термиты. Ник не знал, что это такое, но отец был прав. Это было похоже на строителей. То, что они все слышали стук, но никто из них ничего не видел, не понравилось Нику, и вместо того, чтобы остаться одному в проходе между стеллажами, он вместе с отцом и Гэри пристроился у кассы.

Виктор заехал к нему после окончания занятий. У друга уже был джип, который его отец купил за двести баксов на аукционе окружного шерифа в прошлом году. Коробку передач нельзя было переключить на задний ход, что создавало некоторые неудобства и сложности при парковке, но в остальном машина работала отлично, и когда Виктор спросил, может ли Ник поехать с ним в «Соник» и потусоваться, отец разрешил ему.

– Наказание окончено, – сказал он с улыбкой. – Развлекайтесь.

На самом деле они не собирались в «Соник». Они отправились в среднюю школу, где Виктор заехал на парковку рядом с полем для спортивных состязаний, чтобы посмотреть на тренировку чирлидерш. Он был влюблен в Стейси Уайлдер, которая не обращала на него внимания в школе, но поздоровалась с ним летом, когда он увидел ее в кинотеатре. Похоже, он питал иллюзии насчет того, что, если чаще будет оказываться рядом с ней, она каким-то образом поддастся его чарам.

Виктор вышел из машины, Ник последовал его примеру, и они оба прислонились к боку джипа и стали смотреть на поле.

– Ходят слухи, – сказал Виктор.

– Что за слухи? – тихо спросил Ник.

– Говорят, что твою маму завалил садовник.

Ник почувствовал, как к его лицу приливает жар.

– Кто… Кто это сказал? У нас даже нет садовника.

Но тут в его сознании промелькнул образ маминой машины, припаркованной перед ботаническим садом.

Виктор пожал плечами.

– Разные люди.

– Ты не можешь просто сказать мне что-то подобное, а потом отмахнуться, когда я спрашиваю, кто это говорит. Если начал, то продолжай. Кто это сказал?!

– Миссис Нельсон.

– Вот сучка.

– Я не знаю, чувак. Это просто слухи. Кому какое дело? Лучше наслаждайся видом.

На мгновение они замолчали, наблюдая за выступлением чирлидерш.

– Ты действительно думаешь, что вот так сможешь охмурить Стейси? Преследуя ее?

– Я ее не преследую.

– Мы подглядываем за ее тренировками в группе поддержки. Это жутко. Цыпочкам это не нравится.

– В твоем теле есть хоть унция тестостерона? Ты понятия не имеешь, что нравится девчонкам.

Они некоторое время еще подкалывали друг друга, полушутя-полусерьезно, как это обычно бывает, но в голосе Виктора появились нотки гнева, а выражение лица стало суровым.

Ник отступил.

– Ладно, ты прав, приятель. Мы оба слишком тупы, чтобы вести себя нормально.

Монтгомери? Неужели его мама действительно ублажала садовника…

Он не прочь оставить своих друзей в зеркале заднего вида.

Он отвернулся и стал молча смотреть на красивых чирлидерш.

Глава 4

Ви Джей убил собаку на открытой местности, и это было великолепно. Вместо того чтобы запереть животное в гараже или сарае, как он обычно делал, он отвез его в парк и зарезал на теннисном корте. На детской площадке были малыши и их родители, на дорожках – несколько бегунов, но баскетбольная и теннисная площадки в этот раз пустовали, так что эта часть парка была в его распоряжении.

Было что-то волнующее в том, чтобы делать это там, где его могут поймать, и, входя в парк с украденным питомцем на поводке, Ви Джей едва не подпрыгивал на ходу от возбуждения. Терьер залаял на другую собаку – сеттера, которого выгуливала сексуальная женщина в обтягивающих тренировочных штанах, – и Ви Джей с владелицей пса кивнули друг другу и улыбнулись, разделяя товарищеское чувство, свойственное любителям собак.

Он прошел мимо бездомного старого хрена, который копался в мусорном баке на обочине и что-то бормотал себе под нос. Проигнорировав бродягу, Ви Джей подошел к теннисному корту, открыл ворота и ввел терьера. С другой стороны парка до него доносились знакомые звуки играющих детей, а с улицы – шум проезжающих машин. Привязав поводок собаки к одному из низких столбов, поддерживающих то, что осталось от сетки, пересекающей центр площадки, Ви Джей вынул жертвенный нож из ножен, прикрепленных к поясу. Прежде чем животное успело почувствовать неладное, он опустился на колени, левой рукой погладил собаку по голове, а правой воткнул нож глубоко в сердце терьера. Хлынула кровь, раздался взвизг, а затем собака затихла.

Ви Джей огляделся, чтобы убедиться, что его не заметили. Он все еще слышал, как играют дети, и вдалеке увидел женщину, совершающую пробежку, но в этой части парка никого не было – кроме того бездомного хрена, который смотрел на него с другой стороны забора.

При виде потрепанной фигуры у него заколотилось сердце. Но бомж был сумасшедшим, и даже если бы он рассказал людям о том, что видел, никто бы ему не поверил.

Ви Джей стоял, подняв окровавленный нож, намереваясь отпугнуть мужчину, но, к его удивлению, бомж кивнул в знак одобрения и улыбнулся.

Уважение.

Этот человек выражал ему уважение, и Ви Джея охватило чувство гордости. Он кивнул в знак признательности, и бездомный удалился, неся через плечо сумку с перерабатываемыми банками и бутылками.

Ви Джей вернулся к работе.

У собаки было четыре лапы, поэтому, ампутировав последнюю, Ви Джей достал маленькое зеркальце, которое носил в кармане, и осторожно выдернул четыре ресницы – две с левого века, две с правого. Вслух он сказал: «Раз, два, три четыре, все плохое мы забыли». Затем положил ресницы в рот и проглотил.

Поставив по одной собачьей ноге в каждый из четырех углов теннисного корта, он оставил изуродованное тело у края сетки, на равном расстоянии от каждой стороны, а затем обошел сетку четыре раза, топая левой ногой по завершении каждого круга.

Это было невероятно круто – совершить такую расширенную версию ритуала, да еще и на открытом воздухе, и захватывающе – убить животное в такой близости от других людей. Он чувствовал себя непобедимым и, чтобы доставить себе особое удовольствие, спустил штаны, помочился на труп, затем снова натянул штаны и с улыбкой побежал домой.

Часть четвертая

Глава 1

Когда Ник проснулся, его родители все еще ссорились. Из кухни доносился негромкий гул сердитых голосов, и Ник раздумывал, стоит ли ему тихонько подкрасться, чтобы услышать, что происходит, или пошуметь, чтобы заставить их замолчать. Он выбрал первое, и приглушенный звук разделился на отдельные слова, когда он на цыпочках осторожно двинулся по коридору.

– …заблокировать счет…

– Ты не подумала, что надо было сначала позвонить мне, чтобы мои личные данные тоже не оказались под угрозой?

– Я уже говорила, что была занята.

– Четыре часа? Да ладно!

– А ты должен был ответить на звонок! Кроме того, ничего ведь не случилось, правда?

– Не в этом дело! Могло случиться! Может, еще и случится!

– Сколько раз я должна просить прощения?

Ник кашлянул и вошел на кухню. Родители замолчали и дружно отошли друг от друга: мама – к плите, папа – к холодильнику. Никто из них не заговорил с ним и даже не глянул в его сторону. Ник потянулся за коробкой с апельсиновым соком, затем взял два ломтика хлеба из открытой упаковки на стойке и сунул их в тостер. Обычно он не отличался разговорчивостью по утрам, поэтому его молчание не было таким уж необычным, но молчание родителей было тревожным знаком, и Ник решил подождать и посмотреть, кто сломается первым. Он налил себе сока, намазал тосты сливочным и арахисовым маслом и был уже готов начать есть, когда рядом с ним присела мама с чашкой кофе. Отец развернулся и вышел на улицу, чтобы проверить, доставили ли газету.

– Ты сделал все задания? – спросила мама.

Он кивнул.

– Нужно ли мне написать тебе в школу записку об отсутствии?

– Нет, – сказал он. – Я же не болел. Меня отстранили от занятий.

– И все же, может быть, нам стоит заглянуть к администрации, чтобы убедиться, что не нужно что-то заполнять в учительской. Позвони, если мне понадобится что-то подписать.

– Хорошо, – согласился он, хотя в его планах было просто пойти на первый урок, как обычно.

– О, я забыла тебе сказать. Вчера я видела Виктора, который выгуливал собаку.

Ник покачал головой.

– Да вряд ли, мам. У него нет собаки.

– Нет такой маленькой серо-коричневой шавки?

– Барки? Это было в младших классах. Барки умер, еще когда мы были в средней школе.

– Ну, неважно. Я видела твоего друга, и это было в середине дня. Думаю, он прогуливал школу.

«Твою маму завалил садовник», – мелькнуло в голове. Ник пожал плечами.

– Меня там не было.

– Ты же не прогуливаешь школу, верно?

К этому времени он уже доел свой тост.

– Нет, мам.

Допив апельсиновый сок, он посмотрел на отца, который вошел на кухню, читая газету.

– Я лучше пойду собираться.

Он одарил отца широкой фальшивой улыбкой.

– Сегодня я возвращаюсь в школу.

– Именно так, Дэвид Мэмет[10] ты наш. И я ожидаю, что ты будешь хорошо себя вести.

– Да, сэр, есть, сэр!

– Вот об этом я и говорю.

– Оставь его в покое, – сказала мама. – Он нервничает.

– Я не… – начал он, но тут же оборвал фразу. Это того не стоило. Он не хотел препираться с родителями и не хотел, чтобы из-за него они снова начали ссориться между собой.

– Мне нужно собираться.

Направляясь в ванную, чтобы почистить зубы, Ник понял, что, возможно, действительно немного нервничает. Особенно из-за возвращения в класс миссис Нельсон. Насколько неловко это будет?

Он почистил зубы, смыл с лица крем от прыщей и убедился, что бриться ему сегодня не нужно (пока не нужно). Поняв, что забыл взять из спальни чистую одежду, он открыл дверь ванной, шагнул наружу… и замер. Что-то было не так.

По позвоночнику пробежал холодок. Ник, даже не смотря, уже знал, что увидит, и когда он все-таки заставил себя окинуть взглядом коридор в обоих направлениях, это подтвердило то, что он уже подозревал.

С колотящимся сердцем он вернулся в ванную и быстро закрыл дверь. Ему хотелось кричать: «Мама! Папа!», пока один или оба родителя не придут на помощь. Но ему было семнадцать, слишком много лет, чтобы проявлять такой детский страх, и он знал, что ему придется пройти через это самому.

Он уставился на закрытую дверь, думая о том, что находится по ту сторону. Тень.

Вот уже несколько недель он замечал в коридоре тень, которая ему не нравилась. Ее можно было видеть лишь иногда, и в ее появлении не наблюдалось никакой системы. Оно не было связано с определенным временем дня или ночи, с освещением в холле или со светом, проникающим из дверей спальни или гостиной. Тень просто… появлялась время от времени. В этом не было никакой логики или причины, и что действительно пугало, так это то, что она не была связана ни с каким осязаемым объектом. Каждый раз, заметив тень, он пытался определить, кто или что ее отбрасывает, но ни внутри, ни снаружи дома не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего ее очертания. При этом они менялись. Это была все та же тень, но иногда она выглядела более человекоподобной, а иногда – более аморфной. Всегда она была бледной, едва заметной, словно пыталась спрятаться на виду у всех. И всегда от нее исходило отчетливое чувство неправильности, то самое тревожное ощущение, которое он испытал, открыв дверь ванной, – чувство, что что-то рядом не так, как должно быть. Ник посмотрел на себя в зеркало, подождал несколько секунд, затем, набравшись смелости, снова открыл дверь и выглянул наружу.

Тень висела на стене рядом с дверью в спальню его родителей – продолговатая фигура с тремя руками, неподвижная, но странно колеблющаяся. Что-то в этой тени напомнило ему фигуру, которую он видел в окне помещения, где открывался новый банк, и он тут же снова закрыл дверь. Стыдясь своего страха, но не настолько, чтобы пересилить себя и что-то сделать самому, Ник снова прижался плечом к двери.

– Мама! – позвал он.

Ответа не последовало. Тень убила ее.

– МАМА!

– Что? – отозвалась она из кухни.

– Иди сюда!

Шаги, а затем ее голос.

– Что такое?

Он приоткрыл дверь ванной и высунул голову.

– Не могла бы ты достать мои джинсы и футболку со «Звездными войнами» из корзины в моей комнате? Я забыл.

Она уже повернулась обратно к кухне.

– Ты для этого меня позвал? Сам сходи и возьми. Я что, по-твоему, твоя служанка?

Но ее присутствие сделало свое дело. Тень исчезла, и он спокойно прошмыгнул в свою спальню, где переоделся в уличную одежду.

Хотя обычно он ездил на велосипеде или мама отвозила его в школу, сегодня он поехал с отцом, и у Ника возникло ощущение, что родители нарочно это спланировали, чтобы отец мог прочитать ему лекцию, и конечно, перед тем как остановить машину напротив школы Монтгомери, тот сказал:

– В этом году у нас такого больше не будет, правда?

– Какого? – невинно уточнил он.

– Ник…

– Я буду примерным мальчиком. Обещаю. Я перехожу на новый уровень.

– Быть саркастичным – это не…

Пальцы Ника лежали на дверной ручке, но он пока не дергал ее.

– Я не язвлю. Ну ладно, я саркастичен. Вроде того. Но на самом деле нет. Пока я сидел дома, я немного подумал и понял, что если хочу получить какую-нибудь стипендию – а это, скажем прямо, единственный способ поступить в приличный колледж, – то мне нужно…

– Выровнять курс и лететь в верном направлении?

– Вроде того. – Ник рассмеялся. – Мне понадобятся хорошие оценки и рекомендации учителей. Чтобы получить все это, я должен начать придерживаться правильной партийной линии.

Его отец кивнул.

– Лекция окончена. Я впечатлен. Хорошего дня.

Ник открыл дверь машины.

– Как ты собираешься возвращаться домой? Заехать за тобой?

– Я позвоню, – сказал Ник и помахал на прощание рукой.

В школе он встретился с Виктором. Их шкафчики стояли в одном ряду, и его друг как раз доставал учебник для первого урока, когда к нему подошел Ник.

– Привет.

– Привет.

По дороге им встретилось несколько ребят из класса, но, как и ожидалось, никто из них не спросил о его отсутствии. Он сомневался, что большинство из них вообще заметили этот факт. Поэтому его немного обрадовало, когда Сью Ромсберг прошла между ними к своему шкафчику, и Виктор громко произнес:

– Так что же ты делал, пока был отстранен?

– Ограбил банк, изнасиловал котенка. Как обычно.

Сью сморщила нос от отвращения, быстро схватила книгу из шкафчика и поспешила прочь. Виктор рассмеялся.

– Теперь они будут это обсуждать.

Прозвенел первый звонок, и темп движения в коридоре ускорился: ученики заспешили, чтобы не опоздать на занятия.

– Придурок на двенадцать часов, – пробормотал Виктор, опустив голову.

Ник поднял глаза и увидел, что по коридору к ним идет мистер Уиттакер. Директор неискренне улыбнулся Нику, когда тот проходил мимо.

– Рад, что ты вернулся, Николас.

«Рад, что я вернулся?» – подумал Ник. – «Я не был на каникулах. Вы отстранили меня от занятий». Но он кивнул, ничуть не более искренне улыбнулся и поспешил в класс, где миссис Нельсон окинула его нечитаемым взглядом. Пыталась ли она сказать ему, что победила в их маленькой стычке? Хотела ли дать ему понять, что не рада его возвращению? Определить было невозможно, и Ник отвернулся от нее, глядя в окно и думая о том, что вчера в это время он валялся на диване и смотрел телевизор. Прозвенел звонок, оповещающий о начале занятия, и миссис Нельсон встала перед доской, с улыбкой оглядывая класс.

– Прежде чем мы сегодня начнем, я решила предупредить вас о новом задании. Оно будет только на следующей неделе, но я хочу дать вам немного времени, чтобы подумать над ним. Поскольку в этом разделе мы будем обсуждать гендерные перспективы в социуме, я попрошу вас переписать ваши пьесы, сохранив сюжет, но сделав главными героями людей другого пола.

Ее взгляд остановился на Нике, и улыбка стала шире.

– Некоторым из вас, конечно, переписывать придется много…

Глава 2

Пастор Уолтер Питерс выглянул в окно своего церковного офиса, чтобы убедиться, что ни одна из помощниц не направляется к подъезду, а затем переключился с проповеди, которую писал, на сайт «ФрешБет», чтобы посмотреть, не изменились ли коэффициенты на сегодняшнюю игру.

Иногда он делал ставки на спорт. И Господь не всегда улыбался его выбору. Как, например, на прошлой неделе, когда «Санз» проиграли, а он поставил на них больше сотни. Но пастор не видел в этом большой проблемы. Только благочестивые старушки вроде Нормы Креншоу считали, что это нехорошо. Именно поэтому приходилось быть таким осторожным.

Жизнь стала бы намного проще, если бы все были честными. Норма и ей подобные всегда точно знали, что думает Бог, какие поступки он одобряет, а какие отправят человека прямиком в ад, но на самом деле их знакомство с Библией можно было назвать в лучшем случае поверхностным. Они использовали Священное писание только для подкрепления своих собственных ханжеских убеждений. Пастор часто подумывал о том, чтобы построить проповедь на псалмах, которые бы их вразумили. Они, несомненно, были бы шокированы, узнав, что быть обжорой хуже, чем делать аборты. Ведь, согласно писанию, если ваш ребенок становился обжорой, его нужно было отвести на окраину города, где мужчины общины забили бы его камнями до смерти. В то время как в Книге Исхода сказано, что если вы вызвали у женщины выкидыш, то должны всего лишь заплатить штраф.

Проповедь на эту тему могла бы заставить их замолчать.

Но на самом деле никто не следовал Библии. Богатые люди не отдавали все, что у них есть, бедным, чтобы попасть в рай, как прямо говорил Иисус. Прихожане с гордостью демонстрировали свою веру на бамперах и футболках, вместо того чтобы держать свои убеждения при себе и молиться наедине, как предписано в Евангелии от Матфея. Большинство его прихожан – все как один истинно верующие – даже не удосужились прочитать первые несколько страниц Книги Бытия, где странного вида Бог, ростом с человека, прогуливаясь по Эдемскому саду и, вероятно, посоветовавшись с другими божественными сущностями, решил изгнать Адама и Еву не потому, что они ослушались его и он хотел преподать им урок, не потому, что они запятнали себя грехом, как принято считать, а потому, что он боялся, что они вот-вот тоже станут Богами.

«Человек стал как один из нас, зная добро и зло, и теперь, чтобы не простер он руки своей и не взял от дерева жизни, и не ел, и не жил вовек…»

Именно страх перед тем, что человек может стать Богом, заставил Господа изгнать людей из рая, но Уолтер сомневался, что хоть один из его самых истово верующих и категорично настроенных прихожан знает об этом факте. Хотя он готов был поспорить, что они осудили бы его безнравственность и потребовали отставки, если бы узнали, что он делает ставки на спортивные соревнования. Да еще и онлайн, через интернет.

Лицемеры.

Зазвонил телефон, и он поспешно переключился на проповедь, прежде чем ответить, – на случай, если кто-нибудь войдет, пока он будет говорить. Оказалось, что это автоматизированный звонок, и он уже почти повесил трубку, но тут его поймали на крючок:

– Предлагает ли наш банк беспроцентные кредиты на азартные игры? – Да.

Уолтер крепче вцепился в трубку.

– Кредиты на сумму до трех тысяч долларов предоставляются для погашения существующих игорных долгов или для использования в качестве ставки в будущем. Нажмите «один», если хотите узнать больше…

Раздался знакомый звук открывающейся и закрывающейся входной двери в часовню, и Уолтер быстро положил трубку. Его руки вспотели, и он вытер их о полотенце, которое держал поблизости специально для этой цели, и только после этого прошел в соседнюю комнату. Он надеялся, что это не кто-то с серьезными проблемами – сейчас ему было не до этого, – но оказалось, что беспокоиться не стоило: часовня была пуста. Уолтер нахмурился. Это было странно. Он досконально знал все звуки своей церкви и определенно слышал громкий скрип петель и еще более громкое клацанье закрывающейся входной двери.

– Здравствуйте! – обратился он к пустой комнате. – Кто здесь?

Ответа не последовало, но он повторил. В наши дни лучше перестраховаться. Не исключено, что какой-нибудь неуравновешенный человек, обиженный на Бога, церковь или на самого себя, может заявиться сюда с оружием и начать стрелять.

Однако никто не ответил, и Уолтер не увидел никаких признаков того, что в часовне кто-то есть. На всякий случай, если кто-то спрятался за одной из скамей или под ней, он пошел по проходу, заглядывая в каждый ряд. Подойдя к двери, он открыл ее, чтобы проверить, не успел ли визитер незаметно выскользнуть наружу, но территория церкви была пуста, как и дорога. Должно быть, ему просто показалось, что кто-то входил.

Чувство вины? Могло быть и так. Он сидел на сайте букмекерской конторы и, хотя не считал азартные игры чем-то неправильным или аморальным, знал, что прихожане, подобные Норме, такого не одобряют, и, возможно, это подсознательно повлияло на него.

Закрыв дверь, он вернулся в свой кабинет, чтобы закончить работу над проповедью. Но текста проповеди на экране его компьютера не оказалось. Вместо этого он смотрел на страницу сайта «ФрешБет». И не просто на страницу коэффициентов, а на вкладку ставок. Каким-то образом за последние несколько минут под его именем был создан новый счет, и он поставил более пятисот долларов на исход хоккейного матча. Он ничего не знал о хоккее, не интересовался им и никогда бы не поставил на этот вид спорта. Как это произошло? Кто это сделал? Он обвел взглядом маленький пустой кабинет и почти шепотом проговорил:

– К… кто здесь?

Глава 3

Тело толстяка лежало на дне канавы, обнаженное, окровавленное и неузнаваемое. Хэнк Диллман отвернулся, почувствовав легкую тошноту. Одного запаха было достаточно, чтобы вызвать рвотные позывы, и, хотя он не являлся экспертом в этих делах, было совершенно очевидно, что труп пролежал здесь по меньшей мере пару дней. Джаспер Брукс, который обнаружил тело и вызвал полицию, стоял и смотрел на него с отвращением, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Джаспер служил во Вьетнаме и, как он не уставал повторять всем, кто его слушал, насмотрелся настоящих ужасов. Он не уважал ни сотрудников правоохранительных органов, ни ветеранов последующих войн, ни один из которых, по его мнению, не пережил бы и недели в настоящей зоне боевых действий.

Парамедики, прибывшие через несколько секунд после Хэнка, констатировали смерть мужчины, но ждали приезда шерифа и судмедэкспертов, чтобы увезти тело.

Где, черт возьми, Брэд и другие помощники шерифа? Хэнк вызвал подкрепление, как только прибыл на место происшествия, и остальные уже должны были быть здесь. Последним убийством в Монтгомери был непреднамеренный выстрел шесть месяцев назад: Пити Лоусон демонстрировал отцовский «Глок» своему другу Крису Фритагу и случайно нажал на спусковой крючок. Последнее настоящее убийство произошло за год до этого: в ходе бытовой ссоры жена зарезала своего пьяного мужа, после того как он избил ее и напал на их сына. Но такого Хэнк никогда раньше не видел.

Он рискнул еще раз взглянуть на тело. Он понятия не имел, кто это был, но насилие, которому подверглась жертва, было настолько жестоким, что он сомневался, сможет ли родная мать опознать погибшего. На месте лица была лишь черная воронка, так как пробитая передняя часть черепа оказалась вдавлена внутрь головы и залита кровью, которая давно свернулась и теперь была покрыта мухами. Грудь и живот зияли дырами, хаотично расположенными в десятках мест, а все тело покрывал засохший красновато-коричневый слой. Хэнк отвернулся. Он мог бы выдержать это зрелище, если бы оно не сопровождалось самым отвратительным зловонием, которое он когда-либо ощущал. Словно содержимое грязного унитаза, полного рвоты, смешали с очистителем карбюратора, а затем вылили на кучу дерьма. Он подошел к машине скорой помощи, где двое парамедиков, прислонившись к борту, курили. Он вдохнул дым, пытаясь заглушить запах мертвого тела.

– Как думаете, кто его убил? – спросил Рич, старший парамедик, затягиваясь.

– Мы пока даже не знаем, кто он. Есть идеи на этот счет?

Они оба покачали головами.

– Думаю, нам придется ждать отпечатков пальцев. Я даже не вижу здесь никакой одежды. Может, его убили где-то в другом месте и подбросили сюда.

Послышался приближающийся звук двигателей. Хэнк обошел машину сзади и увидел два автомобиля департамента шерифа, приближающиеся с выключенными фарами и сиренами. Слава богу.

– Почему вы так долго? – спросил он Брэда, когда шериф и Иссак вышли из первой машины. Митч и Билл прямо за ними выбирались из второй.

– Иссак забыл камеру. Пришлось вернуться за ней.

– Я думал, что смогу воспользоваться своим телефоном…

– Нет, не думал. Ты знаешь протокол. Ты забыл.

В голосе шерифа прозвучали нотки, которые не позволили помощнику возразить.

– Так где тело?

– Здесь! – воскликнул Джаспер и махнул рукой.

– Дело плохо, – предупредил Хэнк, хотя уже сказал об этом Брэду по рации.

– Опознать не удалось?

– Никаких зацепок.

Брэд подошел к краю канавы и посмотрел вниз.

– Господи, – выдохнул он.

– Думаю, мы можем смело назвать это убийством, – сказал Иссак, начав фотографировать. – Никто еще не трогал тело?

Хэнк покачал головой.

– Ты? – спросил Брэд, переглянувшись с Джаспером.

– Ничего не трогал.

– Так как же ты его нашел?

Шериф огляделся по сторонам. Канава проходила вдоль кромки леса в нескольких ярдах от грунтовой дороги, на которой они припарковались, – технологической дороги между шоссе и станцией перевалки мусора.

– Кажется, это место тебе немного не по пути.

– Я вышел прогуляться.

Брэд недоверчиво посмотрел на него.

– Прогуляться?

– Это свободная страна.

Хэнк, Брэд и другие помощники шерифа переглянулись. Они прекрасно помнили, что от жителей окраин города поступали жалобы на выстрелы на некоторых боковых дорогах.

– Ты уверен, что не приехал сюда на охоту в межсезонье или на незаконную тренировку по стрельбе?

Джаспер поднял руки.

– Я безоружен. Сэр.

Шериф снова перевел взгляд на тело.

– Давайте осмотрим местность и поищем оружие. Иссак, заканчивай с фотографиями. Билл, достань из багажника ленту, чтобы оцепить место происшествия. – Он обратился к парамедикам: – Когда приедет судмедэксперт, крикните мне. Мне нужно с ним поговорить.

Хэнк почувствовал облегчение. В спокойные минуты он иногда мечтал стать шерифом, но на самом деле ему гораздо больше нравилось выполнять приказы, чем отдавать их, и он был рад, что Брэд приехал, чтобы взять на себя ответственность. Он мог справиться с повседневными мелочами, но все тренировки в мире не могли подготовить его к тому, чтобы справиться с чем-то подобным. Он отвернулся от тела и глубоко вдохнул свежий воздух. Джаспер насмешливо фыркнул.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросил Хэнк.

Джаспер ухмыльнулся.

– Нет, сэр, офицер. Совсем ничего.

* * *

Джаспер Брукс, как обычно, вел себя как придурок, издеваясь над Хэнком и изображал, будто участвует в расследовании. Поэтому Брэду было особенно приятно послать старого хмыря… подальше, приказав убираться восвояси и не мешать людям работать. Джаспер был первым, кто наткнулся на тело, и было очевидно, что он испытывает собственнические чувства по поводу своей находки и явно хотел бы околачиваться тут до конца, но шериф отмахнулся от него, сообщив, что это место преступления и ему нечего тут делать. Они свяжутся с ним позже, чтобы опросить. Брэд никогда раньше не имел дела ни с чем подобным, и, несмотря на внешнее спокойствие, которое он пытался изобразить, жестокость убийства и срочность ситуации ошеломили его. Офис шерифа небольшого городка не был оснащен всем необходимым для того, чтобы справиться с делом такого масштаба, но, к сожалению, другого правоохранительного органа, на который они могли бы законно переложить ответственность, здесь не имелось. Это дело было полностью их головной болью. Брэд снова посмотрел на труп толстяка, прислоненный к грязному краю канавы. От лица жертвы ничего не осталось, но в его стрижке было что-то знакомое, и хотя Брэд не смог сразу опознать мужчину, подсознательно он понимал, что знает его. Только не знал, откуда.

Брэд, Хэнк, Митч и Билл начали поиски. Они ничего не нашли ни на дороге, ни в канаве, но среди деревьев и кустарника было достаточно мест, куда убийца мог выбросить оружие, и они распространили поиски в стороны от места преступления. Между двумя тощими соснами Брэд наткнулся на неровную тропинку и увидел посреди затвердевшей грязи темное пятно размером с бейсбольный мяч, которое вполне могло быть засохшей кровью.

– Сюда! – крикнул он.

Вытаптывая траву и треща ветками, остальные поспешили к нему. Мелькнула мысль, что им следовало бы ступать осторожнее, чтобы не уничтожить улики. Хотя большинство из них были охотниками и неплохо умели вести себя на природе, никто из них никогда не имел дела с чем-то подобным. В таких случаях надо быть как можно более осмотрительными в своих передвижениях. Митч присел рядом с пятном и внимательно осмотрел его.

– Кровь, – подтвердил он.

– Хорошо, – сказал Брэд. – Идите медленно.

Он шел впереди, осторожно двигаясь по примитивной тропе. Она, похоже, вела в сторону мусороперегрузочной станции, хотя до нее было еще добрых полмили. На этой высоте местность была покрыта густым колючим кустарником, и тропа петляла между зарослями можжевельника, остролиста и толокнянки. Брэд не заметил никаких других следов крови на грязи и уже собирался остановиться, чтобы предложить вернуться к началу тропы и сосредоточить поиски в кустарнике вокруг, как вдруг тропа перевалила через небольшой подъем и закончилась на краю ровной поляны. Он остановился, потрясенный, совершенно не готовый к тому зрелищу, которое ему открылось. Ведь там оказалось не оружие, а результаты его использования.

Тела – он насчитал двенадцать, но здесь все поросло высокими полевыми цветами, и трупов могло быть больше, – лежали в беспорядке вдоль южного края небольшой проплешины в зарослях. В отличие от человека в канаве, они были полностью одеты: мужчины – в белые рубашки и костюмы, женщины – в блузки и юбки. Тропинок среди сорняков и цветов не было, никто не примял ни одну травинку, и Брэд приказал помощникам идти за ним гуськом, чтобы как можно меньше наследить.

– Возвращайся и приведи парамедиков, – сказал он Митчу, который шел сзади. – Расскажи им, что у нас здесь. Пока я насчитал двенадцать человек, значит, нам, скорее всего, понадобятся еще машины скорой помощи.

Митч поспешил прочь, на ходу переговариваясь по рации, а остальные медленно двинулись вперед. Может, это и не резня, подумал Брэд. Он не видел крови. Но тела определенно выглядели мертвыми. Он решил убедиться в этом и крикнул:

– Департамент шерифа округа Хила!

Никакого ответа. Никаких признаков жизни. Опустившись на колени рядом с первым телом, мужским, Брэд приложил палец к его шее. Кожа была холодной, пульс отсутствовал. Он оглянулся на Хэнка и Билла и покачал головой. В мужчине и женщине рядом с ним он узнал Майка Геймелла и Хуану Родригес, двух кассиров из «Банка Америка». Встав, чтобы посмотреть на другие тела, он ощутил уверенность в том, что те тоже окажутся работниками банка.

Теперь Брэд понял, кем был толстяк в канаве: это бывший управляющий «Банком Америка». Вроде бы Глен. Тиган? Тигр? Тейлор? Фамилия бедолаги определенно начиналась на «Т».

– Глен Таггарт, – сказал Билл, словно прочитав его мысли.

– А это Сисси Плэттер, – сказал Хэнк, указывая на труп женщины в блузке. – Она одобряла мой автокредит.

Если раньше Брэд был ошеломлен при виде тела менеджера, то теперь он почувствовал себя совсем не в своей тарелке. Не обращая внимания на треск рации, хотя и слышал, как Иссак обращается к нему по имени, он медленно прошел мимо лежащих трупов, не заметив ни ран, ни следов повреждений, хотя на тропе здесь была кровь. Почему это произошло? Как это произошло? Совершено ли здесь коллективное самоубийство, поработал серийный маньяк или это было просто убийство? Управляющего вполне могли убить в день закрытия «Банка Америка», поскольку было очевидно, что он мертв уже несколько дней. Но странно, что никто не заявил о его пропаже. Был ли он женат? Есть ли у него семья? Надо попросить кого-нибудь выяснить.

Однако его беспокоили другие погибшие. Очевидно, они умерли совсем недавно. Никто еще не объявлял никого из них в розыск – вполне вероятно, что их близкие до сих пор не знают об этом, – и все же по какой-то причине все они, все сотрудники банка, через три дня после его закрытия либо покончили с собой, либо были казнены здесь, по дороге на мусороперегрузочную станцию.

Казнены. Именно это слово вспыхнуло в сознании. Следов насилия он пока не увидел, но то, как сотрудники банка были разложены на земле, напоминало казнь.

– Шериф!

Иссак уже практически кричал через устройство связи, и Брэд нажал кнопку приема у плеча.

– На связи.

– Вы нашли еще тела, и Митч говорит, что все они – сотрудники «Банка Америка»?

– Насколько мы можем судить.

– Господи. Я думал, может, он облажался и…

Раздался длинный треск помех.

– Я нашел еще двоих здесь! – воскликнул Хэнк, указывая на кусты неподалеку от того места, где стоял.

Иссак вернулся на линию.

– …Много их?

– Извини, – сказал Брэд. – Ты на минуту пропал. Повтори еще раз.

– Я сказал, что, возможно, нам стоит связаться с другими сотрудниками, и, может, они что-то расскажут. Как думаешь, сколько там служащих того банка?

– Еще один! – воскликнул Билл, указывая пальцем в траву.

Брэд закрыл глаза.

– Все, – тихо произнес он.

Глава 4

Банк отказал им. Джен не уведомили об этом ни по телефону, ни лично, ни в официальном письме. Она получила сообщение. Лейн получил такое же сообщение, и она позвонила ему всего за несколько секунд до того, как он собирался позвонить ей. Такой способ уведомления казался слишком небрежным для столь важного решения, и она возмущенно поинтересовалась у Лейна, законен ли такой шаг. Это точно не выглядело этичным, и она сказала, что, возможно, им стоит сообщить о таком поступке банка в Бюро по улучшению деловой практики.

– Это не поможет нам получить кредит, – ответил он. – Жалоба на банк не улучшит кредитную историю!

– Почему мы не имеем на это права? Даже если мои родители станут поручителями, мы все равно недостаточно благонадежны?

– Видимо, да.

Ее охватило уныние.

– Значит, мы будем постоянно снимать жилье? До конца жизни?

Однако у агента по недвижимости была другая идея. Через несколько минут она написала им обоим сообщения и сказала, что работает над альтернативным финансированием. Она предложила встретиться в доме, а не в своем офисе, чтобы обсудить это, отчего Джен заподозрила, что способ может оказаться не совсем легальным, но выслушать ее – это ведь еще не преступление, да и что они теряли на данном этапе? Лейн тут же перезвонил Джен.

– Шансы еще есть!

– Давай сначала послушаем, о чем она. Встретимся в закусочной после работы. Мы должны пойти вместе и появиться в одно и то же время, чтобы у нее не было шанса обработать кого-то из нас в одиночку.

– Позвонишь ей и договоришься об этом?

– Угу. Увидимся в пять?

– Ладно, ладно. Я буду там, детка.

Это была закусочная «У Би-Би» на южной окраине города. Вообще-то в Монтгомери было две закусочные, а также ресторанчик «Деннис», но они предпочитали именно «У Би-Би» и ели там по крайней мере раз в неделю, в те дни, когда она слишком уставала, чтобы готовить.

Джен пришла на несколько минут раньше и ждала Лейна в ближайшей к двери кабинке, пытаясь пить колу через бумажную соломинку, которая сплющилась при первом же сосании и которой она безуспешно пыталась придать прежнюю форму. В соседней кабинке чрезмерно накрашенная женщина средних лет прижималась к невзрачному пожилому мужчине, и оба они неловко демонстрировали неестественно преувеличенную взаимную страсть.

В фильмах, когда женщины чувственно сосали мужские пальцы, это казалось возбуждающим и провокационным, потому что навевало мысли об оральном сексе. Но однажды она попробовала это с Лейном, и его палец оказался грубым и неприятным, а кожа имела привкус старого лука и соуса барбекю из гамбургера, который он съел на обед. Это было совершенно не эротично, и после этого она зареклась следовать советам из порнофильмов. А вот шлюха в соседней кабинке – нет. Она обеими руками держалась за правое запястье мужчины, два его вытянутых пальца были у нее во рту, а глаза она прикрыла в унылой пародии на сексуальное возбуждение.

Официантка Роуз заглянула, чтобы спросить, не нужно ли принести еще напитков.

– Только еще одну соломинку, – грустно сказала Джен.

Роуз сунула руку в карман своего синего фартука и достала одну.

– Держи, дорогая.

Джен кивнула в сторону чересчур сексуальной пожилой пары.

– Можешь попросить их быть поскромнее? Это немного… мерзко.

Роуз слегка покачала головой, едва заметно.

– Новый владелец, – прошептала она и быстро отошла, чтобы усадить за столик трех только что вошедших дорожных рабочих.

Придорожная закусочная «У Би-Би» больше не принадлежит Би-Би? Когда это произошло? Джен даже не знала, что заведение продается. Она бросила взгляд на соседнюю кабинку. И один из них – новый владелец? Что случилось, задалась она вопросом. Почему Би-Би захотел продать заведение? В закусочной почти всегда отбоя не было от посетителей, трудно было поверить, что она не приносит денег. Может, он заболел или у него появились какие-то семейные проблемы. Может, заболела его жена или родители. Джен надеялась, что новому владельцу – или владельцам – хватит ума оставить все как есть и ничего не менять. Закусочная была знаковым заведением для Монтгомери.

Через окно Джен увидела, как пикап Лейна подъехал к зданию, а через мгновение он вошел в закусочную и сел на сиденье напротив нее.

– Извини. У нас была доставка в последнюю минуту, и я не смог удрать.

Он взял ее стакан, вытащил соломинку и выпил остатки колы, захрустев льдом.

– Эванджелин, кажется, немного скрытничает. Есть идеи, что она задумала?

Джен покачала головой.

– Понятия не имею. И тот факт, что она хочет встретиться в доме, а не в офисе, кажется мне подозрительным. Надеюсь, все будет легально.

Он кивнул.

– Я думал о том же. То есть, конечно, нам нужен этот дом. Но я не собираюсь ввязываться во что-то рискованное.

– Или незаконное.

– Не знаю, зайдет ли она так далеко.

Джен пожала плечами.

– У нее своеобразная репутация.

– Что ж, мы ее выслушаем и потом все обговорим. Никаких импульсивных решений!

– Да, но если окажется, что это какая-то интернет-мошенница или подруга ее подруги, или еще что-то наподобие, мы не будем с этим связываться.

– Согласен. В конце концов, все не так уж плохо. Мы просто будем снимать квартиру и ждать новых предложений от банка.

Он накрыл ее руку своей.

– Не волнуйся. Все будет хорошо.

– Да, – с сомнением проговорила Джен.

Она подняла руку, привлекая внимание официантки.

– Роуз?! Счет!

Дом, который они хотели купить, находился за центром города, в квартале скромных деревянных коттеджей, построенных в 1950–60-х годах. Они опоздали на десять минут, так что риелтор уже должна была ждать их на месте, но ее «Лексуса» не было ни на подъездной дорожке, ни на улице. Лейн припарковал свой пикап перед домом, а Джен завела «Аккорд» в гараж. Выйдя из машины, она указала на знак «ПРОДАЕТСЯ» посреди зеленой лужайки.

– Это был бы знак «ПРОДАНО», если бы не этот дурацкий банк.

– Я знаю, милая.

Они вышли на тротуар, осматривая улицу в поисках следов Эванджелин.

– Кстати о банках, ты слышал обо всех этих людях из «Банка Америка»?

– Да! Поверить не могу, – вздохнул Лейн. – Брат Джона – один из помощников шерифа, которые их нашли. Они все были разложены на поле в стиле Джима Джонса.

Джен передернуло.

– Давай не будем об этом говорить.

Солнце садилось, и тень от дома уже почти накрыла лужайку. На улице было тихо, и хотя до сих пор это казалось преимуществом района, сейчас она предпочла бы услышать звук проезжающей машины, играющих детей, даже газонокосилки или стереосистемы подростка.

Лейн, должно быть, уловил ее настроение.

– Может, проверим, не заперто ли? – спросил он.

– Похоже, у нас нет выбора.

Вместе они подошли к широкой входной двери. На ней висел замок, но он был не заперт. Лейн пожал плечами и бросил взгляд на Джен.

– Ну что, пойдем?

Не дожидаясь ответа, он открыл дверь. Джен воровато огляделась и тоже вошла внутрь следом за Лейном, который нащупал выключатель сбоку от дверного проема и включил свет. Без штор на окнах сумерки снаружи походили на ночь, а без мебели комнаты, раскинувшиеся перед ними, выглядели больше, чем, казалось, могло вместить здание, если смотреть на него снаружи. Джен заглянула в переделанную кухню, полюбовалась недавно установленным на столешнице грилем и панорамным окном над раковиной, выходящим на удивительно большой задний двор. Конечно, сейчас двор был погружен во тьму, и лишь сквозь деревья пробивался слабый намек на оранжевый закат. Странно было находиться здесь вечером, и это придавало дому совершенно иную атмосферу. Пройдя через небольшую столовую, они с Лейном направились по коридору мимо единственной ванной комнаты и той, что она уже называла комнатой для гостей, в спальню хозяев.

С самого первого осмотра дома она была уверена, что это место для них – они оба были уверены, – но сейчас ей вдруг стало не по себе. В спальне было только одно окно, и, хотя раньше это никогда не беспокоило ее, три стены без окон навевали мысли о тюремной камере. Над тем местом, где, по ее мнению, должна была бы стоять их кровать, она заметила углубление в потолке: вход на чердак. Чердачное помещение небольшое, прикинула она, возможно, не более чем на полкомнаты, но ей все равно не нравилось, что вход в него находится прямо над их кроватью.

– Привет!

Неожиданное появление риелтора заставило ее подпрыгнуть, а Лейн нервно рассмеялся, взяв Джен за руку и выведя ее обратно в гостиную.

– Извините за опоздание, – сказала Эванджелин. – Я подбирала кое-что для вас.

У нее с собой был смартфон, и она включила его, проведя пальцем по экрану и постучав по нему, прежде чем показать им.

– В Монтгомери открывается филиал нового банка, и они обращаются к местным предпримчивым людям вроде меня, которые постоянно работают с банковским сообществом. Чтобы закрепиться в этом городе, они предлагают нам так называемые ознакомительные кредиты. По сути, чтобы продемонстрировать свою добрую волю, дать всем понять, что они инвестируют в Монтгомери и собираются здесь остаться, а не являются какими-то заезжими дельцами, они предоставляют ограниченное количество кредитов семьям и парам, которые, возможно, получили отказ у традиционных кредиторов, но, по мнению местных экспертов, опять же таких, как я, заслуживают второго шанса.

Она лучезарно улыбнулась.

– И конечно же, я сразу… подумала о вас!

Джен посмотрела на Лейна, встретив его взгляд. Возможно, это была не такая уж плохая идея.

– Какова процентная ставка? – спросил Лейн, прищурив глаза. – А скрытые пункты, сборы и все такое?

Эванджелин театрально закатила глаза.

– Ну вы и нудные! Проценты варьируются в зависимости от того, какая ставка – фиксированная или регулируемая, и какой срок – пятнадцать или тридцать лет. Ставка на четверть процентного пункта ниже, чем мы рассматривали в «Монтгомери Комьюнити».

Она взяла в руки смартфон, пощелкала ноготком по экрану и показала им цифры.

– Это хорошая сделка, но предложение ограничено по времени. Мы либо соглашаемся, либо нет, потому что это как те низкие цены на автомобили, которые предлагают автодилеры, чтобы заманить вас в салон. Это замануха. Так что мне нужно от вас согласие прямо сейчас, чтобы уже начать оформление документов.

Джен посмотрела на черноту по ту сторону окон гостиной, подумала о том чердачном входе в спальне и поняла, что уже не уверена, что так сильно хочет этот дом…

– Мы согласны, – сказал Лейн, приняв решение в одностороннем порядке.

Джен уставилась на него, полагая, что им нужно сначала все обсудить, взвесить за и против, но, когда Эванджелин бросила на нее недоверчивый взгляд, чтобы узнать и ее мнение, Джен кивнула в знак согласия, словно у нее не было собственной воли.

– Хорошо, – сказала она. – Оформляй.

Часть пятая

Глава 1

Все произошло стремительно. Кайл, как обычно, ехал на работу, но не успел доехать до поворота, ведущего в центр, как увидел вереницу красных воздушных шаров, поднимающихся в небо над соснами и тополями, ограждающими старый деловой район от новых торговых точек на шоссе. Повернув, он увидел припаркованные по обеим сторонам улицы автомобили и толпу людей, выстроившихся перед… книжным магазином?

Нет.

Перед новым, блестящим, сверкающим, манящим… Банком.

Он сбросил скорость, проезжая мимо. Это было невозможно! Когда он закрывался вчера вечером, помещение рядом с «Дивным новым миром» пустовало. Но теперь над свежевымытыми окнами красовалась со вкусом оформленная вывеска в классическом стиле, обозначавшая вновь открывшийся бизнес как «Первый Народный Банк». Многочисленные воздушные шары привлекали внимание к баннеру «Торжественное открытие», растянутому на проволоке над тротуаром. Через окна он мог видеть хорошо одетых мужчин и женщин, сидящих за широкими столами. Значит, за одну ночь кто-то пришел и полностью вычистил и отремонтировал пыльный, заброшенный пустой склад? Это не укладывалось в голове, но подтверждение было прямо перед глазами. Интересно, рабочие трудились всю ночь?

Вот факт – банк открылся и торжественно встречал новых клиентов.

Кайл доехал до конца квартала, повернул направо, потом еще раз направо, в переулок.

Возможно, из-за банка увеличится пешеходный трафик в центре города. Как и магазин по соседству, «Дивный новый мир» определенно сможет получить выгоду от того, что рядом люди будут обналичивать зарплату и снимать деньги. А если хотя бы половина бывших клиентов «Банка Америка» перейдет в «Первый Народный Банк», в центре города каждый день будут появляться десятки людей, которые обычно не бывают в этой части Монтгомери, а некоторые из них наверняка даже не знают о существовании такого магазина, как «Дивный новый мир». Кайл подумал, что это прекрасная возможность привлечь новых клиентов и переломить судьбу магазина.

Это место все еще казалось странным для банка, не в последнюю очередь потому, что припарковаться здесь можно было только на улице. Не имелось ни прилегающего участка, ни соответствующей инфраструктуры, даже для сотрудников на заднем дворе не хватало мест. Все это выглядело плохо продуманным, и Кайл недоумевал, как такое предприятие вообще могло получить одобрение комиссии по планированию или городского совета, которые, как правило, строго следили за тем, чтобы при реконструкции и строительстве новых зданий предусматривалось достаточно парковочных мест, после того как десять лет назад кондоминиумы, возведенные рядом с полем для гольфа, оказались недостаточно обеспеченными парковочными местами для построенного количества квартир. В итоге застройщикам пришлось увеличивать площадь квартир и соответственно уменьшать их количество для приведения в баланс с паркингом.

Любопытно, а где банк собирается хранить свои деньги? – подумал он.

Как правильно заметил Гэри, здесь не хватит места для такого сейфового хранилища, какие имелись в большинстве банков. Бывшее торговое помещение было почти такого же размера, как и «Дивный новый мир». Оно ограничивалось ровными стенами, которые с одной стороны отделяли его магазин, а с другой – комиссионку Трикси Джонсон. Кайл заехал на свое парковочное место и вышел из пикапа, закрыв его на ключ. Вся эта ситуация казалась более чем странной. А куда будут ставить свои авто инкассаторы?

Проходя мимо сдвоенных голубых мусорных контейнеров, которыми пользовались все арендаторы этого квартала, Кайл с удивлением обнаружил, что задний вход в книжный магазин заперт. Открыв его, он вошел внутрь и включил свет. Куда запропастился Гэри? Он должен был открыть магазин сегодня утром. Правда, было всего десять минут десятого, но тот редко опаздывал, если такое вообще когда-либо случалось. Если он собирался задержаться, то всегда звонил, писал СМС или, если речь шла о приеме у врача, лично сообщал об этом и договаривался о своем отсутствии заранее. Кайлу пришло в голову, что Гэри может быть в соседнем помещении, проходя собеседование. Кайл поддерживал стремление друга найти новое место работы и не осуждал за то, что он обратился в банк, но в таком случае было бы неплохо, если бы его предупредили, чтобы он сам пришел чуть раньше.

В складском помещении Кайл достал из сейфа деньги для кассы. Ему будет не хватать Гэри. Они через многое прошли вместе. Были и взлеты, и падения. Конечно, падений больше. С другой стороны, будет удобно, если его друг будет работать в банке по соседству, если он в итоге найдет место именно там. Возможно, Кайл даже откроет у него счет для бизнеса и начнет ежедневно вносить туда деньги, а не пользоваться своим маленьким сейфом.

Кайл отсчитал купюры и положил деньги в кассу, а затем поставил один из своих «утренних» дисков (Solid Colors – «Чистый цвет» Лиз Стори, американской пианистки, которая одно время жила в Прескотте, хотя он понятия не имел, где она сейчас). Затем отпер входную дверь. Снаружи на тротуаре собралась небольшая толпа. Странно, что люди выстроились в очередь на открытие банка, подумал он, но, поговорив с Джули Хоппер, которая стояла в конце очереди перед витриной книжного магазина, узнал, что банк не только предлагает бесплатную еду и напитки в рамках своего торжественного открытия, но и раздает сумки всем пришедшим и подарочные карты тем, кто открывает новые счета.

Все еще задаваясь вопросом о Гэри, он позвонил на мобильный телефон все еще своего сотрудника, а затем и к нему домой, но дозвонился лишь до автоответчика и оставил сообщение, чтобы Гэри перезвонил ему как можно скорее. Может быть, он в соседнем помещении? Клиентов пока не было, поэтому Кайл закрыл за собой дверь и прошел в банк, минуя очередь, поскольку не планировал получать сумку.

То, что сделали с этим местом, было просто потрясающе. Встраиваемые потолочные светильники мягко освещали стены из темного дерева, увешанные произведениями западного искусства. В левой части длинной комнаты, застеленной ковром, стояли столы, стулья и пальмы в горшках. В правой половине были мраморный пол, ряд окошек кассиров и два стола из темного дерева, заставленные выпечкой, пончиками и миниатюрными бутылочками с апельсиновым соком и водой. В задней части помещения находилось сейфовое хранилище, а внутри виднелась стена с депозитными ячейками. Прежде чем отправиться за едой, присутствующие на торжественном открытии получали брошюры и синие бренд-пакеты с названием банка у сотрудников, стоявших прямо перед дверью.

Одним из этих сотрудников был Гэри.

Кайл был ошеломлен. Гэри уже работал здесь? Они уже приняли его на работу? Когда? Должно быть, сегодня утром, потому что вчера, когда они закрывались, Гэри ни словом не обмолвился об этом. Хотя, если бы это произошло прямо сегодня, Гэри пришлось бы пройти собеседование и получить согласие несколько часов назад, чтобы у него было время пойти и купить этот костюм, потому что Кайл точно знал, что у его друга в гардеробе не имелось ничего такого представительного. Где он мог купить новый костюм в Монтгомери в восемь часов утра? Все в этой ситуации казалось неправильным, и Кайл, обогнув очередь, прошел за спиной услужливо улыбающейся женщины, раздававшей брошюры, и потрепал Гэри по плечу.

– Привет.

– Здравствуйте, сэр.

Гэри не узнал его. Кайл сделал шаг назад. Как такое возможно? Он нахмурился.

– Что здесь происходит?

– Наш банк предлагает широкий спектр услуг…

– Какого черта, Гэри?

Ему пришло в голову, что, возможно, банк хочет, чтобы его сотрудники притворялись, будто не знают своих клиентов, из какого-то ошибочного представления, что отстраненность подразумевает объективность. Но нет, в выражении лица его друга не было ни намека на знакомство, ни намека на то, что Гэри видел его раньше. Холод, охвативший Кайла, не имел ничего общего со сверхэффективным кондиционером, установленным здесь за одну ночь.

Гэри безмятежно улыбнулся ему. В глазах была пустота.

– Желаете получить наш пакет с логотипом, сэр?

Глава 2

Как только Кой прибыл на работу, Бен Шенли позвал его в свой кабинет.

– Закрой дверь, – сказал он.

Кой так и сделал, а затем сел на предложенный стул. Управляющий банком встал со своего места и начал вышагивать по кабинету, несколько мгновений ничего не говоря, словно пытаясь собраться с мыслями.

– У нас есть конкуренты, – наконец сказал Шенли.

Кой нахмурился.

– Что?

– В городе появится новый банк. Он откроется на Мэйн-стрит рядом с нелепым книжным магазином.

– До меня доходил такой слух.

– Это больше, чем просто слух. Я хочу, чтобы ты провел расследование. Выясни, кому принадлежит этот банк, откуда он взялся, когда откроется и все такое. Без сомнения, они знают имя и биографию каждого члена нашего совета директоров, президента, меня, тебя, черт возьми, всех, кто здесь работает. Нам понадобятся серьезные козыри, если мы хотим конкурировать на равных.

Кой покачал головой.

– Эта новая волна дерегулирования открывает дорогу в банковский сектор каждому второму. Половина этих полудурков, скорее всего, понятия не имеет, за что берется, и быстро разорится, но они все равно могут испортить жизнь таким устоявшимся учреждениям, как наше.

Шенли вздохнул.

– И как раз в тот момент, когда я думал, что мы получим передышку с этим «Банком Америка», вот такой удар в спину!

Передышка? Кой изучал лицо управляющего. Знал ли он, что сотрудники «Банка Америка» все убиты? Трудно было сказать, но Кой не хотел поднимать эту тему, поэтому просто кивнул в знак согласия. Правда заключалась в том, что все остальные были вне себя от страха. Ходили слухи, что убийства связаны с закрытием филиала, что один из сотрудников не воспринял это как должное и покончил с собой, сперва что-то подмешав своим коллегам (все склонялись к тому, что это Тим Такамура, который всегда казался очень взвинченным и, по правде говоря, был похож на того, кто на такое способен). Но существовала и вероятность того, что на работников банка напал серийный убийца. В этом случае все они могут оказаться в опасности.

Кой прочистил горло.

– Значит, вы хотите, чтобы я…

– Выясни все, что сможешь. Сильные и слабые стороны, все, что мы можем использовать против них, все, что поможет нам удержать клиентов. Информация – это сила, как говорится, и я хочу, чтобы у меня под рукой было как можно больше информации, которую ты сможешь найти. И будет чудесно, если ты раскопаешь какую-нибудь грязь… – Он пожал плечами. – В любви и бизнесе все средства хороши.

Кой кивнул. Задача была поставлена расплывчато, и он все еще не был уверен, что именно ему нужно делать, но притворился, что все понял.

– Когда вам это нужно?

– Как только сможешь достать. Я хочу, чтобы ты полностью переключился на это. Если есть что-то, что не выполнено или не успеваешь, перепоручи Кэлу. Мэгги может подстраховать его, если понадобится. Понял?

– Понял, – сказал Кой и поднялся, чтобы уйти.

– Мы здесь боремся за свою жизнь, – произнес Шенли. – Не подведи меня, парень!

Кой вернулся к своему столу и первым делом позвонил Флорин. Если другой банк пытался посягнуть на их территорию, агенты «Эвергрин Тайтл» должны были знать об этом. Но когда он спросил, что ей известно о новом банке, который должен был открыться в Монтгомери, она явно сильно удивилась.

– Я ничего об этом не слышала, – заявила Флорин.

Он ей не поверил.

Это случилось впервые. И в любом случае, действительно ли она ему лгала или он просто думал, что она лжет, это стало тревожной вехой в их отношениях, которые до сих пор были вполне гармоничными.

– Предполагается, что он откроется в пустующем помещении в старом центре города, – нажал он. – Рядом с книжным магазином. Ты уверена, что ничего не слышала об этом?

– Нет, – сказала она. – Рядом с книжным?

И вот опять. Она лгала, и, когда он пытался придумать причины, по которым она не могла быть с ним честной, его мысли постоянно возвращались к одной: «Эвергрин Тайтл» планировала иметь дело исключительно с новым банком. Он подумал о ее предыдущих предупреждениях насчет того, что «Монтгомери Комьюнити» подвергается аудиторской проверке. Должен ли он сказать что-нибудь Шенли? Пока нет. Ему нужно было получить больше информации, прежде чем начинать строить теории и выдвигать обвинения. Черт возьми, он даже не знал названия банка, а это был минимум информации, необходимый для проведения хоть какого-то исследования. Кой поговорил с Кэлом и Мэгги, с кассирами, даже с охранником, но никто, похоже, ничего не знал, хотя Мэгги сказала, что точно видела в окне табличку «Скоро открытие», на которой были указаны некоторые подробности. Поэтому первым делом он решил проверить это. Он сообщил управляющему о своем намерении, а затем поехал к месту, где должен был открыться их конкурент.

Открытие? Планируется… Банк уже открылся! И Кой был шокирован, увидев на тротуаре очередь из людей, ожидающих возможности войти в новенькое сверкающее на солнце гламурное помещение. Проезжая мимо, он посмотрел на толпу. Должно быть, все дело в социальных сетях. Он знал, что Шенли будет расстроен тем, что полгорода по каким-то скрытым каналам узнало об открытии банка раньше него. Обогнув квартал в конце улицы, Кой медленно поехал обратно по Мэйн в поисках места для парковки. Наконец он нашел одно на боковой улочке рядом с «Фото Рэя» и пошел по тротуару к новому банку.

Назывался он «Первый Народный Банк», и Кой мысленно снял баллы за безликое название. Сообщество Монтгомери – вот это имя для банка. Оно подразумевало стабильность и вовлеченность в местную жизнь.

Теперь, когда у него было название, он мог начать изучать историю банка. В его обязанности как кредитного специалиста входило копаться в финансовых историях тех, кто обращался за кредитом, и, если уж на то пошло, у него это неплохо получалось. Сменявшие друг друга республиканские конгрессы облегчили компаниям задачу по сокрытию своих финансовых махинаций, но информация имелась, если знать, где искать, а он знал.

Правда, эта информация относилась к учреждению в целом, а Шенли также хотел, чтобы он узнал все, что можно, об этом конкретном филиале, их непосредственном конкуренте, и Кой вошел внутрь, чтобы выяснить имена и собрать визитные карточки, ознакомиться с обстановкой. Там была очередь из людей, ожидающих, когда им выдадут синие матерчатые пакеты с логотипом и бесплатные брошюры, и еще одна очередь – перед столами, уставленными едой и напитками. Он узнал некоторых из них – клиентов (бывших?) «Монтгомери Комьюнити», но многие были ему незнакомы. Ему очень хотелось заполучить эти брошюры, но он решил не стоять в очереди и забрать их на выходе. Вместо этого он покрутился у окошек кассиров, заглядывая в помещение за перегородкой.

– Что ты здесь делаешь?

Повернувшись, Кой увидел Флорин, идущую к нему от места, где она разговаривала с двумя мужчинами в темных деловых костюмах. Он ошеломленно уставился на нее, на мгновение засомневавшись, действительно ли это она. Он же звонил Флорин на работу! Как она могла оказаться здесь? Не исключено, что она переадресовала свои звонки из «Эвергрин Тайтл» на мобильный. Но почему она утверждала, что ничего не знает о новом банке, когда вот она здесь, очевидно, чтобы встретиться с кем-то из его руководителей? Сбитый с толку, он попытался было задать вопрос, что происходит, но она прервала его.

– Я спрашиваю, что ты тут делаешь?

– Я…

И в этот момент она дала ему пощечину. Увесистую. Затем ее колено резко и глубоко вонзилось ему в пах, и он упал на пол, корчась от боли. Сильные руки подхватили его и понесли через вестибюль. Когда он входил в банк, то не заметил охранников, но в каждом банке есть хотя бы один, и он был уверен, что именно они вдвоем молча выносили его из здания. Полными слез глазами он пытался следить за своим перемещением – но в основном видел только пол и ноги разных людей. По обуви он узнал нескольких своих… бывших клиентов. Они смотрели на него, потом быстро отводили взгляды, а затем перед ним открылась стеклянная дверь, и двое охранников вышвырнули его на тротуар лицом вперед. Только выставленные руки спасли от серьезных увечий. Боль все еще была мучительной, и он с трудом отполз и прислонился спиной к стене, ожидая, когда она утихнет.

Что, черт возьми, это было? Что-то выходящее за рамки обычного бизнеса, это точно.

Кой попытался встать. От яичек до живота пронеслась короткая вспышка боли, когда он надавил на мышцы в районе промежности. Боль немного отступила, когда он, балансируя, встал на обе ноги – по крайней мере, он уже мог идти, – и проковылял мимо двух мужчин, направлявшихся в банк.

Ему определенно было о чем доложить Шенли, но что все это значило, он не имел ни малейшего представления. Медленно ковыляя по кварталу к месту своей парковки, он надеялся, что Флорин, желая извиниться, спешит за ним вслед и вот-вот коснется его плеча или приобнимет сзади. Но она не пыталась его догнать, и когда он дошел до конца квартала и оглянулся, прежде чем повернуть за угол, ее нигде не было видно.

Глава 3

Анита зашла в книжный магазин в обед. Она отправилась туда без предупреждения, захватив еду из китайского ресторана «Хуан Ванг». Кайл еще в начале недели обмолвился, что хотел бы зайти к ним и попробовать восточную кухню. Она не могла вспомнить, когда в последний раз делала что-то подобное, когда в последний раз кто-то из них действовал так спонтанно, и поймала себя на мысли, что, возможно, если бы она более последовательно прилагала подобные усилия в браке, ситуация со Стивеном никогда бы не случилась. Впрочем, сейчас это не столь важно. Непоправимое почти произошло, но она опомнилась и поняла, что потеряет, если пойдет по этому пути.

Она вспомнила, как они с Кайлом начали встречаться. Это случилось только в выпускном классе средней школы, но они знали друг друга уже целую вечность. Он сидел позади нее во втором классе, и она до сих пор помнила, как он, когда ему было скучно, пинал спинку ее стула, раскачивая ногами, пока она не поворачивалась к нему и не требовала прекратить это. В младших классах они бегали с совершенно разными компаниями (впрочем, на том этапе мальчики и девочки не особо общались). В обеденные перерывы она занималась почти во всех мыслимых клубах, а его обычно можно было найти в библиотеке со странным другом Роджером. Но в старших классах их посадили вместе на экзаменах по английскому и истории, и она обнаружила, что он ей… вроде как… нравится.

Именно она сделала первый шаг. Если бы все зависело только от него, этого бы никогда не случилось. Они проводили много времени вместе, готовясь к дебатам по истории, поскольку были единственными членами своей команды, на которых можно было положиться, и однажды после занятий, когда они собирались по домам, она спросила его, не хочет ли он зайти с ней в «ЛоттаБургер» по дороге домой и купить что-нибудь выпить. Может быть, колу. На тот момент она уже встречалась с Деннисом Уиттакером, но между ними еще не было ничего серьезного, и они только целовались, поэтому она не чувствовала себя виноватой за то, что пригласила Кайла, и была рада как никогда в жизни, когда он согласился. Уже на следующей неделе они начали встречаться и с тех пор оставались вместе. Как же так получилось, что она флиртовала с парнем, который ухаживает за цветами в ботаническом саду?

Они как-то сбились с пути. Может быть, потому, что они так долго были вместе и ни у кого из них никогда не завязывалось других серьезных отношений. Кто знает? Но она едва не совершила огромную ошибку, вовремя спохватилась и теперь была намерена сделать все, чтобы их брак оставался крепким, если не ради них самих, то ради Ника.

– Обед подан! – объявила Анита, входя в магазин, и колокольчик над дверью зазвенел.

Кайл, застигнутый врасплох, поднял глаза от книги, которую читал.

– Привет! – сказал он.

Его лицо просветлело, когда он увидел ее, и она почувствовала укол вины.

Она протянула ему белый пакет из «Хуан Ванг».

– Я купила тебе буррито с яичным роллом. Ты вроде говорил, что хочешь попробовать.

– Спасибо, – сказал он, искренне благодарный. – Ты запомнила!

Он открыл пакет и заглянул внутрь.

– Хочешь поменять на остатки куриного сэндвича, который я собирался съесть?

Улыбаясь, она покачала головой.

– Ты можешь съесть все. Кстати, что за суматоха в соседнем помещении?

– Новый банк открылся.

– Уже?

– О, да. С шариками, бесплатными закусками и…

Он потянулся под прилавок и достал синий тканевый пакет с логотипом.

– Зацени, – сказал он. – Они раздают их бесплатно. Даже если ты не открываешь новый счет.

– В честь их грандиозного открытия?

– Ага.

Возникла странная пауза.

– О, и Гэри теперь там работает.

Она растерянно нахмурилась.

– Что? Наш Гэри?

Он пожал плечами, попытавшись улыбнуться, но за этим жестом она почувствовала его беспокойство.

– Я ничего не понимаю, но, когда я приехал сюда сегодня утром, магазин был закрыт – Гэри должен был открыть, а когда я пошел посмотреть на банк, он оказался там, весь такой в новом костюме, причесанный, приветствовал покупателей и раздавал вот это.

Он постучал пальцем по пакету.

– Я, конечно, знал, что он подавал резюме в разные места из-за нашего… финансового положения. Но все это с моего благословения. На днях он подал резюме в «Костко» в Сирене. Я надеялся, что он где-нибудь приживется – сейчас здесь не хватает работы для двоих, и мне было бы легче, если бы я знал, что он нашел хорошее место, – но он ничего не говорил мне о банке! Даже не намекал. Черт, только вчера мы с ним гадали, сколько недель или месяцев пройдет, пока они откроются.

Последовала еще одна неловкая пауза.

– В чем дело? – спросила Анита, прищурив глаза. – Ты что-то недоговариваешь?

– Кажется, он меня не узнал, когда я подошел к нему. Он подарил мне пакет. – Кайл снова взял его в руки. – И было такое впечатление, будто он видит меня впервые. Он не узнал меня!

– Что значит: он не узнал тебя?

– То и значит. Он не знал, кто я.

– Как это возможно?

– Не знаю. Я просто рассказываю тебе, что произошло. Это было жутко.

– Может, он притворялся непредвзятым профессионалом?

– Понятия не имею.

Он вытащил из сумки завернутый в бумагу буррито с яйцом.

– Пойду посмотрю все сама.

– Давай. А я просто посижу здесь и съем свой обед.

Он откусил кусочек и сделал довольное лицо.

– М-м-м… Ты права. Эти штуки хороши.

– Я же говорила.

Помахав ему рукой, Анита вышла на улицу и направилась к следующей двери. «Первый Народный Банк». Так он назывался? Казалось, что они сразу же признаются в недостоверной рекламе. Неужели из всех банков страны это действительно первый народный банк? Народный – для народа? Она открыла стеклянную дверь и шагнула внутрь. Прохладный воздух встретил ее приятным мягким ароматом, который напомнил ей о том, что она чувствовала в детстве и что ей нравилось. Новый банк был оформлен со вкусом и не отличался безликой формальностью, присущей большинству финансовых учреждений. Он казался гостеприимным, уютным. Перед дверью ее встретила приветливая, хорошо одетая молодая женщина, которую она не узнала, и предложила ей «знаменитый» тканевый пакет с логотипом, а также несколько информационных брошюр. Анита огляделась, пытаясь найти Гэри, но не увидела его. Зато к ней подошел другой мужчина, отделившийся от небольшой группы потенциальных клиентов, которые собрались вокруг стола с закусками в противоположном конце вестибюля. Он был явно из руководящего звена и по пути раздавал указания нескольким другим сотрудникам с помощью жестов.

– Здравствуйте, – сказал он, подойдя к ней, взял ее правую руку в обе свои и сжал. – Я мистер Уортингтон, управляющий. Добро пожаловать в наш банк.

Бесспорно привлекательный, этот мужчина излучал уверенность и компетентность, а его непринужденная манера общения сразу же расположила ее к себе.

– Спасибо, – сказала она.

Он улыбнулся.

– Я знаю, что вы пока не являетесь клиентом «Первого Народного Банка». Но я надеюсь, что вы позволите рассказать вам об услугах, которые мы предлагаем, и дадите нам шанс.

Анита улыбнулась в ответ.

– Конечно, – сказала она.

– Ну что ж, хорошо.

Легко прикоснувшись рукой к ее спине, он плавно подвел Аниту к незанятому столику. Когда он обходил стол, его рука скользнула в сторону, нежно коснувшись ее бедра, и она почувствовала, как тело пронзил электрический трепет легкого возбуждения. В течение следующих десяти минут управляющий приводил убедительные аргументы, почему ей следует перевести свои расчетный и сберегательный счета из «Монтгомери Комьюнити» в «Первый Народный Банк», рассказывая о многочисленных преимуществах, бесплатно предоставляемых клиентам, а также об индивидуальном подходе со стороны дружелюбного профессионального персонала. Анита вежливо слушала. У нее не было намерения менять банк, но рассказ мистера Уортингтона произвел на нее впечатление, и она подумала, не стоит ли поговорить об этом с Кайлом. Выступление управляющего новым банком было очень эффективным, очень убедительным. Почувствовав, видимо, что она готова стать более сговорчивой, Уортингтон ослабил натиск, показывая, что дает ей свободу действий.

– Итак, вот моя визитка. У вас есть наш буклет. Обсудите это с мужем. Мы отличный маленький банк, и мы будем рады каждому клиенту.

Он снова взял ее за руку и словно нажал на одну из секретных точек, которая шла прямо от ее ладони к низу живота… Она покраснела и отстранилась.

– Спасибо, – сказала она. – Я обязательно подумаю об этом.

– Звоните или заходите, если у вас возникнут вопросы.

Он одарил ее победной улыбкой.

– В любое время.

– Ты видела Гэри? – спросил Кайл, когда она вернулась в книжный магазин.

– Нет, – ответила она, поднимая пакет с логотипом. – Но мне подарили вот это!

– Можем открывать бизнес по их продажам, – пошутил Кайл.

Анита рассмеялась.

В ту ночь в постели она представила, что на ней лежит управляющий банком, а не Кайл, и когда она кончила, то непроизвольно громко вскрикнула так, как не делала уже очень и очень давно.

Глава 4

Птица – не то же самое, что домашнее животное, но он поймал ее и принес в жертву, так что она все равно считалась, и, отрезав крылья и лапки и положив их по углам площадки, Ви Джей сказал:

– Раз, два, три четыре, это все, что есть, и больше нету в этом мире.

Затем выдернул четыре ресницы, положил их в рот и проглотил. Он снова завершил ритуал в парке (парк начинал ему нравиться!) и как раз записывал подробности в блокнот, когда почувствовал движение неподалеку, справа от себя. Подняв глаза от своей работы, он увидел двух мужчин, которые стояли на дорожке рядом с прямоугольной игровой площадкой и молча наблюдали за ним. Первой мыслью было, что он попался, и первым побуждением – бежать, надеясь, что его не станут преследовать. Но почти сразу же он убедился, что эти двое мужчин не собираются допрашивать его по поводу содеянного. Напротив, они выглядели довольными тем, чему стали свидетелями. Однако не стоило слишком любезничать, да и не было никакой гарантии, что он правильно понял ситуацию, поэтому он повернулся к мужчинам и вызывающе поинтересовался:

– Что вы тут разглядываете?

Тот, что стоял справа, шагнул вперед, вытянув руку. У него были короткие аккуратно зачесанные волосы, приятное открытое лицо, а одет он был в темно-синий костюм с белой рубашкой и красным галстуком. Он улыбнулся, представившись:

– Джулиус Пикеринг. Можете называть меня Джей.

Видя, что Ви Джей не намерен пожимать ему руку, он опустил ее, хотя это движение выглядело плавным и естественным, а не неловким. Ви Джей закрыл свой блокнот.

– Это здорово, – сказал он. – Но мне… мне пора.

– Мы с моим помощником хотели бы сначала поговорить с вами.

Второй мужчина вышел вперед. Он тоже был чисто выбрит и одет в деловой костюм, но в его манере стоять чувствовались неряшливость и что-то знакомое.

Ви Джей прищурился. Неужели это тот бездомный?!

– Я хотел бы предложить вам должность, – сказал Пикеринг. – Вы будете работать с мистером Хейвудом.

– Я мистер Хейвуд, – пробормотал другой мужчина. – Мы виделись.

Ви Джей узнал голос. Точно! Это был тот самый бродяга. Что здесь происходит?

– Вы двое будете оформлять кредиты для «Первого Народного Банка».

– Оформлять кредиты? У меня для этого нет квалификации…

– У вас достаточная квалификация.

Пикеринг указал на птичьи ноги и крылья в углах площадки.

Ви Джей перевел взгляд с изувеченной птицы на гладковыбритого мужчину. Это все казалось совершенно неправильным. Но он словно находился в трансе или под действием какого-то заклинания, его мозг не мог соединить точки и определить, почему это ненормально.

– Что я должен буду делать?

Мужчина улыбнулся, и что-то в этой улыбке одновременно пугало и привлекало.

– А чем бы вы хотели заниматься? – мягко сказал он. – Уверен, у вас много идей.

– Много.

Часть шестая

Глава 1

– Так что же нам делать?

Вопрос повис в воздухе, и Брэд не знал, как на него ответить. Пришли окончательные результаты вскрытий, и, согласно заключению судмедэкспертов, мужчины и женщины, которых они нашли на лугу, умерли не от отравления, как они предполагали, а от естественных причин.

Все.

В одно и то же время. В одном месте.

Он не знал, что делать дальше. Как они должны были расследовать подобное? Естественными эти смерти точно не являлись – жертвы были раздеты, ради Бога, все бывшие сотрудники «Банка Америка», все вместе лежали в поле, – но для того, чтобы разобраться в случившемся, потребуется гораздо больше, чем известные ему обычные методы и процедуры правоохранительных органов.

Глен Таггарт, управляющий «Банком Америка», умер точно не от естественных причин – на них совсем не походили все эти ножевые ранения и разбитое лицо. Он был жестоко убит. Отчет по Таггарту показал, что при нападении использовалось два орудия: одно с острым лезвием, скорее всего нож, а второе – тяжелый тупой предмет, возможно бейсбольная бита. По крайней мере, в этом можно было разобраться, и Брэд сообщил собравшимся помощникам, что нужно сосредоточить усилия на том, чтобы как можно быстрее найти убийцу или убийц управляющего банком, что, как он надеется, приведет к решению загадки гибели других сотрудников банка. Им предстояло тщательно обследовать дом Таггарта и дома остальных, а также опросить друзей, родственников и соседей. Он приказал обоим Биллам изучить записи камер наблюдения на автозаправочной станции и магазине «Киркли» на северной окраине города, а также на всех других предприятиях или жилых домах, где найдутся камеры, направленные на дорогу, ведущую к мусороперегрузочной станции, и велел Митчу собрать отряд и начать поиски оружия в зарослях возле места происшествия.

– Мы поймаем этого ублюдка, – пообещал он.

Но это было легче сказать, чем сделать. По сути, их штат был настолько ограничен, что, если бы мэр в тот день убил свою мать на Мэйн-стрит, не нашлось бы ни одного офицера, чтобы его арестовать. К концу дня не появилось ни одной зацепки. Брэд провел все это время, не только координируя усилия разных команд, но и консультируясь с судмедэкспертами и в режиме видеоконференции – с профайлером из Финикса, и к тому времени, когда он отключился в шесть, проинструктировав Верна звонить ему домой, если что-то обнаружится после окончания рабочего дня, единственным полученным результатом оказалась головная боль.

Благодарный за то, что за время короткой поездки не звучало ни радио в машине, ни телефонных звонков, он отпер входную дверь и устало переступил порог.

– Я дома! – объявил он. Джиллиан и Сью сидели на полу в гостиной перед телевизором и подскочили при звуке его голоса.

– Папа! Папа!

Не услышав ожидаемого голоса Пэтти из кухни, он посмотрел в ту сторону, внезапно заметив, что, помимо голосов девочек и звука телевизора, в доме царит тишина. Брэд нахмурился.

– А мама где?

– Ей нужно было выйти.

– И она оставила вас здесь одних?

Брэд потрясенно замер. Это было не только совершенно не похоже на Пэтти, но и совершенно неприемлемо, и в нем нарастал гнев. Да, дверь в дом была заперта, когда он пришел домой, но он только что вернулся с расследования гибели пятнадцати человек, включая самое жестокое убийство в истории Монтгомери, и ему казалось, что сейчас не то время, чтобы оставлять маленьких девочек одних. Ради Бога, сейчас не 1940-е годы, когда люди без опаски отпускали детей одних на улицу, где те беспечно болтали с незнакомцами и возвращались домой после захода солнца. Это сейчас. О чем, черт возьми, она только думала?

Снаружи хлопнула дверца машины. Пэтти вернулась. Мгновение спустя открылась входная дверь.

– Я тут! – объявила она, но в ее бодром голосе сквозила настороженность. Она видела машину на подъездной дорожке, знала, что он здесь, и понимала, что он не обрадовался, не застав ее дома.

Она правильно поняла, подумал Брэд.

Он встретил ее, как только она переступила порог гостиной.

– О чем ты думала?! – обвиняюще произнес он. – Оставить девочек одних? Я прихожу домой, а тебя нигде нет, и они сидят здесь одни и смотрят телевизор.

– Прости, – сокрушенно сказала она и развела руками. – Я уже дома.

– Ты сожалеешь? Я не могу в это поверить! Ты знаешь, как я провел сегодняшний день? Искал того, кто зарезал Глена Таггарта и разложил все эти тела на том чертовом поле!

– Мне очень жаль, – сказала Пэтти, и в ее голосе прозвучало искреннее раскаяние. – Но меня не было меньше двадцати минут, и это все ради того, чтобы не упустить отличную возможность. Это тот большой дом рядом с полем для гольфа. Помнишь те участки по несколько акров, которые пытались продать, но построили только один дом? Его выставили на продажу за миллион с лишним. Миллион с лишним! Это самая крупная сделка по продаже жилья в этом городе, и владельцы хотят, чтобы я продала его для них! Как я могла отказаться?

– Ты все равно не должна была бросать своих детей!

– Мама нас не бросала, – вступилась Джиллиан. – Мы смотрели мультики.

– Идите в свою комнату, – тихо сказал Брэд. – Маме и папе нужно поговорить.

С опаской поглядывая на родителей, девочки выскользнули из гостиной.

– Я не стала тебе звонить, – сказала Пэтти, – потому что знала, что ты слишком занят, чтобы уехать. И, конечно, возможно, мне следовало взять их с собой. Но некоторые из клиентов темпераментны и не любят детей, а я не хотела рисковать упустить такую сделку. Это была всего лишь быстрая поездка в офис, минут десять или около того, и я убедилась, что девочки заперты и не откроют дверь.

– А если бы случился пожар? Или утечка газа? Смогли бы они выбраться, или я вернулся бы домой и обнаружил их обугленные трупы?

– Это ужасно! Не говори так!

– Всякое случается, Пэтти. И наша работа как родителей – следить за тем, чтобы оно не случалось с нашими дочерьми. Я думал, ты это понимаешь.

– Да. Конечно, понимаю. Прости.

Но его вера в нее пошатнулась, и гнев и страх, которые он испытывал, были почти непреодолимы. Он никогда не сможет выбросить из головы то, что увидел на технологической дороге, и хотя обычно он не любил приносить домой свою работу, в данном случае все было иначе, а тот факт, что Пэтти была готова оставить Сью и Джиллиан в полном одиночестве ради новой сделки, пока какой-то псих гуляет на свободе, вывел его из равновесия, как будто после всех этих лет он обнаружил, что живет с кем-то, кого он на самом деле совсем не знает.

Она потянулась к его руке.

– Я совершила ошибку. Ошибку, которую я больше никогда не повторю.

Он посмотрел ей в глаза.

– Но почему ты вообще так поступила? Ты же не новоиспеченная мать и не совсем блондинка. Откуда это могло в тебе взяться? Ты годами заботилась о Сью и Джиллиан. Я всегда считал тебя хорошей матерью, но теперь…

Она оттолкнула его.

– Это нечестно!

– Прости, что?..

– Я такая же мать, как и ты отец, и провожу с ними больше времени, чем ты. То, что я оставила их на пятнадцать минут…

– Мне показалось, ты говорила про десять минут!

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Ты знаешь, что Натали Блум, эта идеальная мать, однажды оставила Ханну в машине, когда пошла в банк, а Ханна была еще младенцем? Потому что она забыла? Летом?! А ты знаешь, что на днях, когда я позвонила, трубку взяла дочь Дотти Ливия, потому что Дотти заснула перед компьютером, а Ливия была на кухне рядом с телефоном, потому что пыталась приготовить макароны с сыром, хотя она еще слишком мала, чтобы пользоваться плитой? К тому же не проходит и дня, чтобы я не видела, как этот маленький мальчик, как его там, выходит на улицу, а его родителей нигде не видно. Так что прежде чем ты начнешь обвинять меня в том, что я плохой родитель, советую тебе осмотреться и провести небольшой сравнительный, мать твою, анализ!

Никто из них не собирался уступать, но девочки и так были напуганы криками родителей, а Пэтти пообещала больше так не делать, поэтому, хотя Брэд все еще был зол, он заставил себя успокоиться и кивнуть.

– Хорошо, – сказал он.

– Что?

– Ты совершила ошибку, извлекла из нее урок и больше ее не повторишь.

– О, значит, я извлекла урок?

Он хмуро глянул на нее, и она замолчала, посмотрев в сторону коридора и спальни девочек за ним.

– Хорошо, – сказала она. – Проехали. Мы оба впредь будем осторожны.

Он взял ее за руку.

– Меня это так вывело из равновесия только потому, что пятнадцать человек мертвы – пятнадцать! – и этот управляющий банком… – Он покачал головой. – Ты не видела, что с ним случилось. Мы нашли настоящий могильник!

– Я знаю. И я буду осторожна.

– Хорошо. Я люблю тебя.

– А я тебя.

Они обнялись в знак примирения и вместе отправились за девочками, чтобы сказать им, что все в порядке.

Глава 2

Ник встретился с Аароном во время обеда, и они вдвоем уселись на низкой кирпичной стенке напротив репетиционного зала. Виктор снова отсутствовал.

– Где он? – поинтересовался Аарон, разворачивая свой сэндвич. – Его нет уже три дня.

– Может, у него мононуклеоз?

Аарон фыркнул.

– Виктор? С кем бы он целовался, чтобы подцепить его?

– Ну… Стейси могла бы в него плюнуть.

Аарон рассмеялся. Ник тоже захихикал, но на самом деле он беспокоился за друга. Он несколько раз пытался позвонить ему, даже заходил к нему вчера после школы, но дома никого не оказалось. Это было странно. Виктор всегда был в некотором роде «полубеспризорником», но умел извлекать из этого пользу, и когда родителей не было дома, он обычно оставался там и хозяйничал, ведя себя так, словно он хозяин поместья. Но в этот раз он не появлялся в школе, не сидел дома, не отвечал на звонки… Так где же он?

Как ни страшился Ник этой идеи, он подумал, что стоило бы рассказать об этом родителям и попросить их позвонить родителям Виктора, чтобы выяснить, что происходит.

– Так ты переписываешь свою пьесу? – спросил Аарон.

Ник кивнул.

– Конечно. Теперь она называется «Диарея Джонс идет в Белый дом» и рассказывает о человеке с синдромом раздраженного кишечника, которого президент приглашает провести выходные в Белом доме. И тут начинаются курьезы…

– Серьезно, чувак, Нельсон тебе задницу надерет, если ты не сдашь ей что-нибудь более… нормальное. Может, все-таки что-нибудь без дерьма?

Ник хихикнул.

– Я знаю. Но я все еще ничего не придумал. Хотя я подумываю снять для YouTube видео, где я читаю свою новую поэму «Миссис Нельсон – сучка».

Глаза Аарона расширились.

– Ты серьезно?

Ник рассмеялся.

– Нет. Но это было бы круто, правда?

– Это было бы потрясающе! Это просто улет!

– Может быть, этим летом мы сделаем что-то подобное. Разместим анонимно.

Грег Холлоуэй и трое его друзей-качков прошли мимо, и один из них бросил полупустую банку колы, которая не попала в Аарона, но забрызгала газировкой его рюкзак. Четверо мальчишек продолжили путь, смеясь и приветствуя друг друга.

– Придурки, – пробормотал Аарон.

– Кто-то должен будет менять масло в наших машинах, когда мы станем богатыми и знаменитыми. – Ник улыбнулся. – Средняя школа не длится вечно.

– Слава Богу.

Некоторое время они ели молча.

– О, слушай, – вдруг спросил Аарон, – у тебя есть банковский счет?

– Что?

– Твои родители когда-нибудь открывали для тебя банковский счет, на котором ты, ну, типа хранишь свои деньги?

– Какое отношение это имеет к цене на телочек в Таиланде?

Аарон хихикнул.

– Мне просто интересно. У меня в комнате всегда было что-то вроде копилки, где я хранил сбережения. Что-то вроде Паровозика Томаса, который мне купили в детстве, но толку с этого не было, потому что у меня никогда не водилось лишних денег. То есть бабушка дарила мне двадцать баксов на день рождения, а родители выдавали мизерное пособие, но оно обычно быстро заканчивалось. А теперь ни с того ни с сего отец наседает на меня, требуя открыть счет в банке. – Аарон сделал паузу. – Это довольно странно.

– Да, – признал Ник. – У меня есть сберегательный счет. Я никогда к нему не прикасаюсь и даже не знаю, сколько на нем лежит, но думаю, что мои родители периодически кладут туда деньги.

– Мой отец в восторге от этого нового банка. Он хочет, чтобы я открыл счет именно там.

Ник фыркнул.

– Разве я сказал «хочет»? Я имел в виду «настаивает». – Аарон покачал головой. – Чертовски странно, чувак.

– Это тот банк, что находится рядом с магазином моего отца?

– Да. Вроде.

– Ясно. Парень, который раньше работал на моего папу, устроился туда, только есть в этом что-то… не знаю, странное. Они с моим отцом были друзьями, но теперь как будто нет. Я не знаю подробностей – мой старик не особо болтлив, – но все это выглядит как-то… не так.

– Что ж, тогда именно там я хочу хранить все свои деньги, – сказал Аарон саркастически бодрым голосом.

Покончив с обедом, Ник свернул коричневый бумажный пакет из-под него и швырнул в ближайшую мусорную корзину, промахнувшись не менее чем на фут. Миссис Нельсон проходила мимо как раз в этот момент и хмуро посмотрела на него.

– Подними это, – приказала она. – Мы здесь ничего такого не потерпим. Вы же дети, а не свиньи!

Ник и сам собирался поднять его, но она бы ни за что не поверила, поэтому он даже не стал спорить. Он послушно спрыгнул со стены и выбросил кулек в мусорный бак. Учительница продолжила свой путь.

– Миссис Нельсон – сучка, – прошептал Аарон, и они оба рассмеялись, когда Аарон выбросил свой мусор в корзину, после чего они вдвоем направились в библиотеку до конца обеденного перерыва.

* * *

По дороге домой Ник решил еще раз заглянуть к Виктору. После школы он пытался дозвониться ему и на домашний, и на сотовый, но безуспешно, поэтому решил лично проверить, нет ли кого-нибудь дома. Даже если Виктора не будет, может быть, его мама или папа там, и он мог бы спросить у них, что происходит.

Потому что что-то определенно было не так.

Как и ожидалось, джипа Виктора на подъездной дорожке не было, но, к своему удивлению, Ник увидел перед гаражом припаркованный потрепанный семейный «Эксплорер». Это означало, что родители друга дома, хотя почему никто не ответил на звонок, оставалось загадкой.

Может быть, они только что приехали, и их не было на месте, когда он звонил? Скорее всего, так и есть.

Почувствовав себя немного спокойнее, Ник поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Он надеялся, что откроет миссис Кларк. С мамой его друга определенно было легче разговаривать, чем с отцом.

Прошла минута… потом вторая…

Он еще раз позвонил, а затем постучал в дверь, хотя слышал настойчивый звон колокольчика в доме.

Может, кто-то из домашних был в ванной. А может, родители Виктора занимались сексом. Может, они вернулись домой, чтобы побыстрее перепихнуться, – тогда понятно, почему никто не отвечал на звонки.

Ник улыбнулся про себя. Может быть, маму Виктора тоже завалил садовник.

Но когда к двери никто не подошел и из дома не донеслось ни звука, Ник почувствовал легкое беспокойство. Его волновал «Эксплорер» на подъездной дорожке. Если бы не это, он бы решил, что дома никого нет, но раз внедорожник здесь, а никто не отвечает ни на телефонные звонки, ни на звонки в дверь, он невольно задался вопросом, не случилось ли что-нибудь с мамой Виктора. Или с отцом. Или с обоими.

Зазвонил мобильный телефон, и Ник, испуганно вздрогнув, нажал кнопку вызова.

– Алло?

– Николас Декер? Это мистер Уортингтон из «Первого Народного Банка». Как вы поживаете?

– Ну, хорошо, – настороженно сказал Ник.

– Отлично! Отлично! Я звоню, потому что мы обращаемся к молодым людям в Монтгомери, таким, как вы, чтобы они узнали обо всех услугах, которые мы предоставляем. Например, есть ли у вас сейчас бесплатный расчетный счет?

– Мне… мне не очень интересно, – ответил Ник, мысленно возвращаясь к поискам друга и его родителей.

Он уже собирался закончить разговор, как вдруг мужчина решительно сказал:

– Не вешайте трубку!

Это был приказ, а не просьба, и хотя первым побуждением Ника было сказать что-нибудь грубое и язвительное, а затем демонстративно сбросить вызов, он вдруг обнаружил, что боится прервать разговор.

– Теперь слушайте меня внимательно. – Голос мужчины был низким, смертельно серьезным и не терпящим возражений. – Убирайтесь с крыльца Виктора Кларка, покиньте его двор, не лезьте на его территорию и прекратите шпионить. Я ясно выразился?

Как этот человек узнал, что он здесь? Тщетно пытаясь отыскать признаки камеры наблюдения, Ник думал: зачем банку следить за домом Виктора?

– Вы меня понимаете? Уходите. Сейчас же. Живо!

Ник завершил разговор, полностью отключив телефон, но при этом поспешил сойти с крыльца и вернуться к своему велосипеду. Крутя педали так быстро, как только мог, он рванул подальше от дома друга.

Что, черт возьми, тут творится?!

Он не знал ответа на многие вопросы – и эта неизвестность пугала еще больше. Сейчас происходило что-то очень странное и опасное. И Ник очень не хотел быть в центре этого дерьма. Но если учесть, что Гэри перешел из книжного магазина в банк, а отец Аарона давит на сына, чтобы тот открыл счет в банке, плюс банк шпионит за домом Виктора и приказывает Нику держаться подальше, значит, что-то точно случилось, и это определенно связано с «Первым Народным Банком».

Испугавшись и почувствовав холодок в районе позвоночника, Ник с трудом доехал до дома, зашел внутрь и закрыл за собой дверь на оба замка.

А когда в полной тишине вдруг зазвонил телефон, он не стал подходить.

Глава 3

– Слава Иисусу!

Ставки были сделаны, и они оказались выигрышными. Все. И они были крупными.

Уолтер не мог перестать улыбаться. Небольшая группа прихожан, посетивших библейский семинар в среду, уже находилась в зале для собраний и ждала, но пастор никак не мог оторваться от страницы результатов «ФрешБет» на своем компьютере, где в ярко-зеленом окошке мигала сумма: 2 000 долларов.

Две тысячи долларов! В эти выходные ожидались студенческие игры, и результат одной из них, насколько он знал, не вызывал сомнений. Он определенно собирался поставить на нее – только не был уверен, сколько денег пустит на это действо.

Конечно же, первым делом он собирался направить часть своего выигрыша в фонд реконструкции церкви. Они уже больше года собирали деньги, чтобы поставить новые скамьи, перестелить крышу и построить более просторную комнату для работы с молодежью. Пятьсот долларов были большой суммой и очень помогли бы в достижении цели. Норма Креншоу и ее подпевалы могли бы отказаться от этих полученных неправедным путем денег, если бы знали, откуда они взялись, но, по его мнению, это напоминало то, что случилось в «Парнях и куколках»[11], когда Скай Мастерсон обманывал азартных игроков ради денег за их участие в миссионерском собрании Армии спасения. Использовать возмездие за грех для высшей цели, бороться с огнем с помощью напалма, как говорил один генерал. Именно этим он и занимался.

Хотя…

Может, ему не стоит отдавать церкви половину. Может, стоит придержать деньги еще немного, чтобы… реинвестировать. Если бы он мог превратить сотню или две из этих пяти в еще одну тысячу, это было бы еще лучше и помогло бы церкви гораздо больше в долгосрочной перспективе.

По тону голосов в зале Уолтер понял, что его прихожане начинают беспокоиться, поэтому он бросил последний взгляд на доказательство своего выигрыша: 2 000 долларов!

И прежде чем взять со стола Библию и стопку записей по сегодняшней теме, он выключил монитор. Затем открыл дверь в зал и широко улыбнулся.

– Доброе утро! – сказал он. – В этот славный день благословил нас Господь!

* * *

После собрания Даг Коутс, владелец химчистки в центре и прачечной в трейлерном парке, остался ждать в стороне, пока остальные прощались с пастором. Когда все ушли, он приблизился к Уолтеру, все еще стоявшему в дверях.

– Пастор? У вас есть минутка? Я хотел бы кое-что с вами обсудить.

Уолтер жаждал вернуться к «ФрешБет», но Даг был хорошим парнем, а также одним из лучших сборщиков средств для церкви, и это все еще была работа пастора, поэтому он улыбнулся самым пасторским образом, на который был способен, и сказал:

– Конечно, Даг. О чем хочешь поговорить?

– О туристах.

– О туристах?

– Да. Туристы. Я разговаривал с несколькими местными бизнесменами, и мы обсуждали, что для города такого размера и типа местности в Монтгомери очень мало посетителей. Как вы знаете, многие предприятия сильно зависят от пешеходного трафика, и хотя люди здесь замечательные, они нечасто выбираются на улицу. Они ходят на работу, домой… – Он жестом показал вокруг себя. – …В церковь, но их привычный уклад жизни довольно стабилен и предсказуем. Такие магазины, как у Генри Дэвиса, например, находятся в районах с большим количеством туристов. А у других фирм на окраине дела идут неважно. Вы понимаете, о чем я говорю?

Уолтер кивнул, хотя пока не представлял, к чему Даг клонит.

– Мы подумали, что Монтгомери не помешала бы какая-нибудь… достопримечательность, может быть, дендрарий, как у Бойса-Томпкинса в Супериоре, что-то достаточно впечатляющее, чтобы нанести нас на карту и привлечь сюда людей. На южной стороне города есть большой участок земли, который примыкает к национальному заповеднику. Мы подумали, что если кто-то купит его, создаст там дендрарий с местными юго-западными растениями и самую малость вложится в рекламу, то мы сможем привлечь в Монтгомери туристов. И как только молва начнет распространяться… – Он раскинул руки в широком жесте. – Может быть, у нас появятся новые магазины, рестораны или, даже страшно сказать, отель. Кто знает?

Пастор молча смотрел на Дага.

– Но проблема в том, что у Генри и всех остальных нет денег, чтобы сделать что-то подобное. Они едва выживают. Мои дела идут хорошо, но инвестиции потребуются значительные, а банк, похоже, не хочет меня поддерживать. Для такого дела у меня слишком много долгов. На бумаге я выгляжу не лучшим образом. Поэтому я подумал: не могли бы вы поручиться за меня перед банком? Или даже свести меня с другими инвесторами, которые могут захотеть принять участие в этом важном для города проекте. Ваше слово имеет вес в Монтгомери, и я думаю, если бы вы поддержали меня, это могло бы очень помочь.

– Чтобы основать дендрарий?

– Именно так.

– Место, где будут выращивать цветы?

– Все верно.

Уолтер вздохнул.

– Я… как бы это сказать… не уверен, что это хорошая идея, – признался он. – С одной стороны, мне кажется, это рискованно…

– Банк считает, что это хорошая идея. А если это так рискованно, почему они выделяют на это деньги?

– Мне показалось, вы сказали…

– Это была проверка, пастор. Кредитный инспектор в банке сказал, что это пустая трата денег для меня или кого бы то ни было – жертвовать их церкви, потому что вы ничего не смыслите в финансах. Я защищал вас – вы всегда мне нравились, пастор. Я всегда верил в вас, но потом он спросил, куда уходят все эти деньги, которые вы собираете, почему в церкви нет никаких улучшений, которые должны были бы появиться. Это он предложил мне проверить вас на предмет финансовой грамотности.

Ликование, которое принес ему выигрыш, улетучилось, и Уолтер почувствовал, что погружается в уныние.

– Деньги церкви лежат на церковном счете, – сказал он, пытаясь оправдаться. – С ними еще ничего не сделано, потому что мы не достигли своей цели. И мы не соберем необходимую сумму, – добавил он, – без щедрой поддержки таких прихожан, как вы.

Даг покачал головой.

– Простите, пастор. Я хочу использовать свои деньги, чтобы сделать что-то реально полезное для этого города. Думаю, потратить финансы на дендрарий – выгодное вложение.

Он кивнул на прощание.

– Но мы еще увидимся в церкви в воскресенье.

Уолтер смотрел, как он уходит, затем закрыл дверь и удрученно вернулся в свой кабинет. Он некоторое время смотрел в окно на пустую парковку у церкви, а затем сел к столу за компьютер. На мониторе появилась заставка с изображением Иисуса, возносящегося на небеса, и он нажал пробел, чтобы очистить экран. На синем фоне вспыхнула красная надпись «ДЕЛАЙТЕ СТАВКИ ПРЯМО СЕЙЧАС!», сопровождаемая триумфальной мелодией в исполнении синтетического рожка.

Если Даг Коутс действительно собирается прекратить делать пожертвования в церковь, подумал Уолтер, то ему придется собрать немало денег, чтобы компенсировать недоимку. А это означало, что вместо того, чтобы направить половину выигрыша в фонд реконструкции, а вторую половину реинвестировать, возможно, ему следует поставить все, чтобы получить более высокий доход.

«ДЕЛАЙТЕ СТАВКИ ПРЯМО СЕЙЧАС!» – светилось на экране.

Он нажал на мигающую надпись и из появившегося списка спортивных событий выходного дня выбрал игру в эту субботу, которая, по его мнению, должна была закончиться наверняка в пользу местного клуба.

Шансы были три к одному!

Он на секунду задумался и поставил все две тысячи с предыдущего выигрыша. И в придачу еще сотню со своего личного счета.

Глава 4

Анита специально избегала нового банка и старалась держаться подальше от всего центра города, даже от «Дивного нового мира», с тех пор как… той ночью, когда она занималась любовью с Кайлом, ей привиделось лицо управляющего, его улыбка с хитрецой, его темные и властные глаза. Она изо всех сил старалась выкинуть из головы этот инцидент, и ей почти удалось убедить себя, что ничего такого не происходило, но, когда управляющий банком прибыл в офис на встречу с доктором Уилсоном, все вернулось с новой силой.

Пациентов в офисе не было, и Джен рассказывала ей о том, что они все еще ждут от Эванджелин известий о финансировании через «Первый Народный Банк», когда дверь приемной открылась и вошел мистер Уортингтон. Джен тут же заняла свое место за стойкой регистратуры, стараясь выглядеть профессионально и ответственно перед управляющим банком, а Анита, охваченная внезапной паникой, поспешила в туалет и закрыла за собой дверь.

Она опустила крышку унитаза и быстро уселась на нее, провела руками по грудям и поняла, что даже плотная хлопчатобумажная ткань халата не может скрыть ее возбуждения.

То, что случилось со Стивеном…

Можно сказать, почти случилось…

…это одно, сложное сочетание уникальных личных обстоятельств. Но она не была киношным персонажем – озабоченной, неудовлетворенной женой, ищущей «свежее мясо», – и то, что она испытала в банке и после, в ту ночь в постели с Кайлом, оставило у нее явственное чувство беспокойства. Это все только в ее голове. Она набрала воздуха и шумно выдохнула, как делала много-много раз с тех пор. Она не могла отделаться от ощущения, что это не естественная ее реакция, что что-то… вмешалось, какой-то неизвестный элемент – может, парфюм Уортингтона, или в банке выпустили какой-то газ, – повлиял на нее, заставив так отреагировать, манипулируя ее мыслями и эмоциями. Это была безумная теория, не имевшая никакого смысла, но, хотя она и не поделилась ею с Кайлом, нельзя было автоматически сбрасывать ее со счетов.

Что-то странное творится в их тихом городке. Взять, к примеру, Гэри.

Анита знала, что Кайл до сих пор не может понять, что произошло с его другом, и была вынуждена признать, что поведение Гэри было не только совершенно не в духе парня, но и просто странным. Тщетные попытки Кайла связаться с бывшим сотрудником привели лишь к разочарованию – судя по всему, тот больше не появлялся дома, даже когда банк был закрыт, а сообщения друзей и знакомых подтверждали, что все эти дни он был сам не свой. Дурл Медоуз рассказал Кайлу, что Гэри был его кассиром, когда он обналичивал свою зарплату, и не только не узнал его, но и он сам едва узнал Гэри, который по какой-то причине побрился налысо. А по словам Ролли Брауна, жившего на одной улице с Гэри, даже когда тот вечерами был дома, окна оставались темными, и все фонари снаружи были выключены.

С этим банком явно что-то не так! Может, гипноз? – подумала Анита и с удивлением обнаружила, что возбуждение ушло.

Сквозь тонкую стену Анита слышала приглушенные звуки разговора двух мужчин. Она намеревалась переждать, затаиться, пока Уортингтон не уйдет, но по мере того, как тянулись минуты и не появлялось признаков того, что он спешит или заканчивает визит, она с неохотой поняла, что ей придется покинуть туалет и приступить к работе. Если она правильно помнила, Зак Патель записан на сегодняшнее утро на осмотр глазного дна, а Зак не ладил с Джен, и это означало, что ей придется иметь дело со старым ублюдком.

Она спустила воду в унитазе, чтобы ее визит в уборную выглядел законным, затем вымыла руки и вышла. Когда она вернулась к рабочему месту, в приемную вошел Зак Патель, и Джен бросила на нее благодарный взгляд, освободив кресло, чтобы Анита могла зарегистрировать его на прием. Проверив его страховку, взяв доплату и распечатав квитанцию, Анита попросила Зака присесть, чтобы подождать начала приема у врача.

Мгновением позже доктор Уилсон вышел из своего кабинета с довольным видом. Мистер Уортингтон последовал за ним, переложив портфель из левой руки в правую. Он улыбнулся Аните открытой, белозубой улыбкой, которая автоматически вызвала у нее ответную. Она тут же пожалела об этом, потому что его губы тут же растянулись еще шире, и в выражении его лица вдруг появилось что-то соблазнительное, наводящее на мысль о том, что он думает о ней в явно непрофессиональном ключе. Она вспомнила сцену из «Унесенных ветром», где Скарлетт, реагируя на оценивающий взгляд Ретта Батлера, говорит: «Он смотрит так, будто знает, как я выгляжу без платья». Анита чувствовала себя именно так, и, хотя ей пришлось признать, что влечение она все же испытывала, но это было вынужденное влечение, не то, к чему она стремилась или чего хотела, а то, что из нее вытягивали.

Как?

Она понятия не имела – как, но в банке произошло то же самое, и это ее пугало. Она смотрела, как Уортингтон выходит через зал ожидания. Перед тем как выйти на улицу, он помахал ей на прощание.

– Что происходит? – спросила Джен, увидев ее лицо.

– Ничего. – Анита попыталась отмахнуться от нее.

Но Джен знала ее достаточно долго, чтобы уметь читать ее настроение, и после очередных уговоров Анита призналась, что мужчина из банка заставляет ее чувствовать себя неловко, что она уже сталкивалась с ним на торжественном открытии «Первого Народного Банка», и там произошел довольно странный инцидент.

Джен ответила сочувственным кивком.

Анита вдруг о чем-то вспомнила.

– Это ведь не тот, с кем вы имеете дело по поводу вашего кредита?

– Я не знаю. Может быть. Я же сказала, что мы пока не встречались с представителем банка. Эванджелин все еще занимается этим вопросом.

Доктор Уилсон сказал им, что готов принять пациента, и Анита позвала Зака Пателя и проводила его в смотровую.

После этого навалилось много дел, и только почти в полдень Анита наконец-то смогла проверить свою электронную почту. Там она обнаружила пятнадцать сообщений от «Первого Народного Банка», каждое из которых было озаглавлено: «БАНК С ВАМИ!»

Она удалила всю группу, не прочитав ни одного из них.

Уйдя с работы в пять, Анита зашла в супермаркет за продуктами на ужин, но на полпути к кассе, когда ее тележка была заполнена молоком, апельсиновым соком, макаронами, соусом для спагетти, тортильями и банками с жареной фасолью, она поняла, что забыла взять наличные деньги. Она все еще не получила замену карты Visa, и, не имея возможности заплатить за продукты, попыталась позвонить, а затем написать Кайлу. Он не взял трубку и, хотя она прождала несколько минут, не ответил на ее сообщение, поэтому, чувствуя себя неловко и глупо, она положила все на свои места и быстро поехала домой. Он мог бы захватить что-нибудь на ужин, подумала она и, сидя в машине на подъездной дорожке, написала ему именно это.

Ни Кайла, ни Ника еще не было дома, и она не знала, беспокоиться ли ей из-за отсутствия сына или злиться на него. Уроки в школе заканчивались в три, и ему давно пора было вернуться. После отстранения от занятий они взяли с Ника обещание информировать их о своем местонахождении, и тот факт, что его не оказалось там, где он должен был быть, вызвал у нее одновременно раздражение и беспокойство. Она вышла из машины и уже собиралась позвонить ему на мобильный, как вдруг он въехал на велосипеде на подъездную дорожку и затормозил рядом с ней.

– Где ты был?! – спросила Анита. Теперь, когда она убедилась, что сын в безопасности, гнев вытеснил беспокойство. – Ты должен был предупредить нас, что задержишься где-то.

– Это папа просил меня заехать в магазин. У него возникли проблемы с компьютером, и ему нужна была техническая помощь.

– От тебя?

– Ну, Гэри больше нет, а по сравнению с ним самим… – Он оставил предложение незаконченным. Они оба знали, что Кайл не силен в современных технологиях.

Анита закрыла дверь машины.

– В чем проблема?

– Ничего серьезного. Он просто забыл свой пароль и идентификатор для заказа книг у дистрибьютора. Он все вводил и вводил свой логин, но войти в систему не мог. Я помог ему придумать новый пароль. Потом он попросил меня остаться и присмотреть за магазином, пока он все доделает. – Ник открыл дверь гаража и занес велосипед внутрь. – Кстати, он немного задержится. Эй, а что у нас на ужин?

– Я бы тоже хотела это знать, – с грустной улыбкой сказала она.

Подойдя к дому, Анита обнаружила, что на дверной ручке висит синяя табличка. «ПРОСТИТЕ, ЧТО РАЗМИНУЛИСЬ С ВАМИ!» – гласила белая каллиграфическая надпись в верхней части прямоугольника темно-синего цвета. Под ним была реклама карты Visa, предлагаемой «Первым Народным Банком». Под рекламой на пустой строке была нацарапана надпись «Позвоните мне!» с подписью: «Мистер Уортингтон».

Она посмотрела на дома Ривера и Свартвудов, но не увидела ничего, что висело бы на ручках их входных дверей.

Он приходил только к ней домой.

По ее шее пробежал холодок. Мысль о том, что он побывал возле ее дома, пугала ее, как и тот факт, что он, похоже, был в курсе ее проблем с кредитной картой. А может, это было просто совпадение? Она не знала и не была уверена, что хочет это знать. Когда Ник закрыл гараж и зашел за угол, она свернула рекламную листовку и сунула ее в сумочку, после чего отперла дверь и вошла в дом, пропустив сына первым.

Глава 5

Обхватив морщинистыми губами дряблый волосатый пенис, Элен Коппик подумала, что не так она хотела провести свои золотые годы. Мистер МакАфи, должно быть, почувствовал ее нерешительность, потому что его костлявые пальцы сжались на ее макушке, чтобы побудить ее действовать энергичнее, и, взяв себя в руки, она послушно приступила к работе. Она испробовала все известные ей приемы, но безрезультатно, однако в конце концов, после двадцати минут непрерывного воздействия языком, из его полуэрегированного органа потекла тонкая соленая струйка, и он кончил.

Достав носовой платок, она выплюнула на ткань то, что попало ей в рот, и встала. Как и большинство палат в доме престарелых, комната мистера МакАфи была небольшой. У него никогда не было семьи, поэтому его нынешнее жилище выглядело еще более унылым, чем у других, поскольку в ней не стояло ни одной фотографии в рамке, ничего не висело на стенах, а единственными предметами мебели были кровать, телевизор и комод из стандартного комплекта.

После завершения он всегда казался ей отвратительным. Жестом он указал на кошелек с купюрами.

– Возьми десятку, – сказал он ей. – Увидимся на следующей неделе.

Зная, что мистер МакАфи не любит, когда она разговаривает, Элен кивнула, забрала деньги и вышла из комнаты. Ее собственная обитель находилась дальше по коридору, и она прошла мимо двух женщин в инвалидных колясках, стоящих у стены коридора, и санитарки, несущей поднос с лекарствами, прежде чем отпереть свою дверь и войти внутрь.

Сразу же направившись в ванную, она прополоскала рот «Листерином» в течение двух минут, затем почистила зубы и еще раз прополоскала рот. Достав испачканный носовой платок, Элен выстирала его с мылом в раковине и повесила на полотенцесушитель. Потом посмотрела на себя в зеркало и отвернулась, не в силах встретиться с собой взглядом.

Десятидолларовую купюру она положила в карманный блокнот в своей сумочке.

Ее собственная комната была по-домашнему уютной, наполненной мебелью и украшениями из ее старого дома, и она устроилась на диване с обивкой в цветочек и включила телевизор, стараясь не думать о том, что только что произошло. На столике рядом с диваном стояла фотография в рамке, на которой она и Орвилл, ее покойный муж, были сняты под вековым деревом. Это была ее любимая фотография, сделанная милой молодой женщиной, которой Орвилл передал свой фотоаппарат. Ей было пятьдесят, ему – пятьдесят пять, и, насколько она могла судить, никто из них никогда не выглядел лучше.

Сейчас она старалась не смотреть на фотографию, ей было неловко и стыдно под навсегда застывшим взглядом Орвилла с фотографии.

Элен закрыла глаза, ее, как всегда, одолевало чувство грусти, когда она думала о череде событий, которые привели ее сюда, в старейший пансионат для пожилых в округе.

Смерть Орвилла стала началом конца. Он умер слишком молодым, и когда через несколько лет его пенсия была урезана, а она узнала, как мало будет получать от службы социального обеспечения, она потеряла дом. Детей у них не было, да и сама Элен была единственным ребенком в семье, так что позаботиться о ней или приютить ее было некому. В итоге она жила в дешевой квартире, пока однажды не упала на асфальт возле дома и не оказалась в больнице, после чего врачи, сговорившись с социальной службой и страховой компанией, поместили ее сюда. Здесь она и проведет свои оставшиеся дни до самой смерти.

Отчаяние, нахлынувшее на нее, было почти непреодолимым, и Элен заставила себя сосредоточиться на телевизоре, хотя на самом деле ее не интересовало дело, которое «рассматривал» телевизионный судья, и она не имела ни малейшего представления о том, что происходит в этой дурацкой программе.

Мгновением позже в дверь постучали, и, судя по бойкому стуку, к ней явился кто-то решительный и молодой. Кто бы это мог быть? Она не ждала гостей, а для ужина или доставки лекарств было еще слишком рано. Любопытствуя, Элен встала с дивана, подошла и открыла дверь.

В коридоре стоял молодой хорошо одетый мужчина, похожий на…

– Я банкир, – сказал он, протягивая ей руку для пожатия. – Имя – Пикеринг. Джулиус Пикеринг. Я из «Первого Народного Банка». Могу я войти?

Не дожидаясь ответа, он толкнул дверь и осторожно протиснулся мимо нее.

– Хорошее у вас местечко. Уютно.

Элен не нравилось, когда к ней в комнату заходили незнакомые люди. Это заставляло ее чувствовать себя неловко, и она оставила дверь открытой, надеясь, что незваный гость поймет намек и уйдет.

Мужчина наклонился, чтобы посмотреть на фотографию на столике.

– Это Орвилл? Красивый мужчина, не так ли?

Откуда он узнал имя ее мужа?

– Что вам нужно? – строго спросила Элен.

Он выпрямился и повернулся к ней.

– Сразу к делу. Мне это нравится. – Гость улыбнулся, и его зубы были такими же белыми, как у мужчин в рекламе. – Как вы смотрите на то, чтобы поступить на работу к нам в банк?

– Работа? – повторила она, словно неправильно поняла.

– Работа. – Он наклонился ближе и перешел на шепот. – Чертовски более приятная, чем сосать дряхлые члены стариков.

Он от души рассмеялся. А Элен молчала.

– Ну же, Элен. Ты действительно хочешь обслужить Клемента Барнса сегодня в четыре часа? Неужели ты действительно хочешь так провести время вместо чая?

Как он мог узнать об этом?

Ее охватил невыносимый, унизительный стыд, но под ним скрывалось острое беспокойство. Кто этот человек? Откуда он узнал все это о ней и почему он здесь? Чтобы предложить ей работу в своем банке? Неужели он мог подумать, что семидесятипятилетняя бывшая домохозяйка – самый подходящий человек для этой должности?

И пока он шарился по ее скромному жилищу, рассматривая картины на стенах и безделушки на полках, проверяя кровать на упругость, беспокойство Элен переросло в возбуждение и отчасти даже в гнев. Она хотела, чтобы он убрался отсюда. Она желала, чтобы он ушел.

Он взял с полки маленькую фигурку и поставил на место.

– Ну, что скажете? Хотите работать в банке?

Она покачала головой.

– Я ничего не знаю о банковском деле и слишком стара, чтобы учиться.

– Вы никогда не будете слишком стары, чтобы учиться.

– Да, но я буду слишком стара, чтобы работать. Я здесь, потому что иногда падаю, и мне нездоровится. Кроме того, я не могу выйти на улицу. Думаю, они даже не разрешат мне уйти.

– О, мы об этом уже позаботились. – Мистер Пикеринг махнул рукой, словно это был сущий пустяк. – Я поговорил с администраторами. Они не против.

И снова острое чувство опасности. Он приехал сюда специально, чтобы найти ее, и приложил массу усилий, чтобы получить предварительное согласие на ее работу в его банке? Как и почему он выбрал именно ее и чем она отличается от всех остальных обитателей дома? И чем она лучше всех мужчин и женщин в городе, которые действительно ищут работу?

Он смотрел на нее так, словно точно знал, о чем она думает.

– Вы уникальны, – сказал он. – И у вас есть именно то, что мы ищем.

Он сел на кровать и похлопал по покрывалу рядом с собой, указывая, что ей следует присесть. После секундного колебания она так и сделала.

– Подбор персонала в бизнесе – это как собирать пазл, – сказал Пикеринг. – Чтобы все работало, нужный кусочек должен быть установлен в нужном месте. Именно этим я сейчас и занимаюсь: ищу нужные кусочки. И один из них – это вы, Элен.

Элен почувствовала, будто ее затягивает в трясину. Против своей воли она уже полностью доверяла этому человеку. А его темные глаза словно манили.

– Что я должна буду делать?

– Просто пойдемте со мной, – ответил он. Ультрабелая улыбка вновь засияла. – Мы вас оформим.

Глава 6

В полночь раздался звонок в дверь.

Кой вынырнул из крепкого сна, в котором он был шпионом в стиле Джеймса Бонда, и внезапно увидел не красивую женщину в тайном подземном логове, а потолок в своей холодной темной спальне. Звонок повторился. Кой всегда спал в нижнем белье, поэтому, спрыгнув с кровати, схватил халат с крючка на дверце шкафа и поспешил к двери.

– Придержите лошадей! – крикнул он, завязывая пояс халата, и тут же услышал очередной звонок. Громкий раздражающий звук заполнил помещение.

Только когда он отпирал дверь, ему пришло в голову, что сначала следовало посмотреть, кто там за ней. Полночь – не самое подходящее время для визитов, а ведь недавно все сотрудники «Банка Америка» были убиты бог знает кем. Может быть, кто-то в злобе убивает всех в Монтгомери, кто работал в банковской сфере?!

Но он уже открыл дверь.

Это была Флорин! Сама Флорин.

Кой стоял в замешательстве, не понимая, почему она здесь в такой час и почему она вообще пришла после инцидента в банке. Ее лицо не выражало никаких эмоций, и вспыхнувшая в первый момент надежда на то, что она пришла извиниться и помириться, умерла, не успев толком оформиться.

– Флорин, – оцепенело произнес он. – Я…

Она протиснулась мимо него в гостиную. В руках у нее был портфель. Открыв его, она высыпала содержимое на пол. Комната внезапно наполнилась отвратительным запахом человеческих отходов, и, взглянув на выпавшие бумаги, он увидел, что все они испещрены коричневыми полосами.

Кой закрыл рукой нос и рот, осознав, на что смотрит и что она сделала.

– Ваши кредиты – дерьмо, – категорично заявила она. – «Эвергрин Тайтл» больше не будет обрабатывать ваши счета или работать с «Монтгомери Комьюнити» в любом качестве. С этого момента мы будем сотрудничать исключительно с «Первым Народным Банком».

Кой не мог пройти мимо заляпанных экскрементами бумаг, покрывающих ковер в гостиной. Он хотел собрать и выбросить документы, но не был уверен, что сможет сделать это без рвоты. В то же время ему хотелось схватить Флорин, встряхнуть хорошенько и потребовать, чтобы она объяснила, что, черт возьми, происходит. Все это не имело никакого смысла: ни испачканные бумажки, ни полуночный визит, ни даже ее нападение на него в банке. Она была словно одержима или находилась под действием наркотиков. Она вела себя не так, как обычно, по крайней мере, не так, как та Флорин, которую он знал, и он понятия не имел, что произошло и что с этим делать.

Кой шагнул вперед, решив сделать над собой усилие.

– Мы можем просто… поговорить? – спросил он.

Он надеялся показаться обеспокоенным и рассудительным, но презрительный взгляд, которым она одарила его, заставил понять, что он выглядит скорее глупым и бесполезным.

Он ожесточился. Это был его дом, и сейчас была чертова ночь. Если она хотела так играть…

– Убирайся! – приказал он. – И забери это дерьмо с собой. Утром я позвоню твоему боссу. Я не думаю, что «Эвергрин Тайтл»…

Она ударила его ногой. Резко и без предупреждения.

Он подсознательно ожидал этого и вроде как предвидел, поэтому ему удалось отодвинуться настолько, что ее нога не задела его промежность, но носок туфли врезался ему в правое колено, заставив вскрикнуть от боли и отшатнуться назад. Сзади оказалось кресло, и он рухнул в него, нога горела огнем.

– Сука! – стиснув зубы, прошипел он. Это было ее самое нелюбимое слово, и он сказал его, чтобы задеть ее, но она, похоже, даже не услышала. Закрыв свой теперь уже пустой портфель и покачивая бедрами, она направилась к двери.

Пошатываясь, он поднялся на ноги. Ему хотелось толкнуть ее и посмотреть, как она упадет лицом вниз на один из испачканных дерьмом документов, но он знал, что это неправильно, и сдержал себя. Как они дошли до такого? Они говорили о том, чтобы съехаться. Они оба использовали слово «любовь».

Она открыла дверь и повернулась к нему, ее лицо исказилось от ярости. Он никогда не видел такого выражения на лице женщины, и его поразила интенсивность эмоции.

– Я не хочу больше видеть тебя, не хочу слышать твой голос, а как только «Монтгомери Комьюнити» прекратит свою деятельность, я хочу, чтобы ты переехал в другой штат или… умер.

Он не смог удержаться.

– Флорин…

Она вихрем выскочила из дома и направилась к своей машине, припаркованной на улице. Поблизости не горело ни одного фонаря, только тусклый полумесяц едва рассеивал темноту, но Кою показалось, что в машине кто-то ждет, и это подозрение подтвердилось, когда она открыла пассажирскую дверь и села в салон. Скрытая в тени фигура засмеялась, и Флорин тоже начала смеяться, затем дверь машины захлопнулась, и она уехала.

Кой стоял в дверях в халате, потирал ногу и смотрел в ночь, ощущая вонь фекалий в гостиной за его спиной, растерянный и испуганный, и думал, что же происходит и к чему все это приведет в будущем.

Часть седьмая

Глава 1

Сидя на возвышении перед залом заседаний совета, мэр Деррик Монтойя окинул взглядом помещение, в котором было гораздо больше народу, чем следовало. Помимо Алисы Деминг, надоедливой, как муха, присутствовавшей на каждом заседании, и обычной горстки людей, у которых были конкретные вопросы на рассмотрение совета, в зале сидели владельцы магазинов из старого центра города, а также нелепо выглядящая группа старушек и молодых хиппи из общества охраны природы. Деррик не ждал такого ажиотажа. Он не был тупицей; его основной работой была должность адвоката, и он прекрасно знал, зачем явились эти люди и какие неприятности они могут доставить городу.

Мэр оглянулся на своих коллег по совету. Рой Фримен, как всегда, разговаривал по телефону, а потом кому-то что-то писал. Лейси Роджерс и Шелли Сью Портер, единственные женщины в их рядах, язвительно перешептывались между собой. Эл Мур, самый пожилой член совета, который, как был уверен Деррик, страдал болезнью Альцгеймера, безучастно смотрел вдаль.

Никто из них не знал, что будет сегодня.

Но демоны ада не пылают такой яростью, как владелец бизнеса, с которым обошлись несправедливо!

Взглянув на часы, Деррик подождал еще четыре минуты, пока не пробило ровно семь, и только потом призвал собрание к порядку. Все встали для приветствия флага, пастор Питерс прочитал молитву, совет перешел к рассмотрению старых дел, около часа потратил на новые пункты повестки дня, а затем слово было предоставлено публике.

Желающие выступить поднялись со своих мест, после чего в зале стало больше пустых кресел, чем занятых, и потянулись вереницей по центральному проходу, выстроившись в очередь вдоль стены в задней части зала.

Вот оно, началось, подумал Деррик.

Трикси Джонсон, владелица комиссионного магазина рядом с новым банком, поднялась на трибуну.

– У меня вопрос о новом банке в старом центре города.

Из толпы донесся шум – коллективные возгласы согласия, которые слились в единое выражение поддержки.

– Назовите свое имя и род занятий для протокола, – произнес Деррик, пытаясь сохранить иллюзию контроля над ситуацией.

– Ты знаешь, кто я, Деррик.

– Для протокола, Трикси.

Женщина вздохнула.

– Меня зовут Трикси Джонсон. Я владелица и управляющая магазином «Обновка для вас», и, как и большинство владельцев бизнеса в центре города, я хотела бы знать, каким образом банк стал моим новым соседом.

Толпа одобрительно загудела. Кто-то даже засвистел.

– Я имею в виду, что у них должна быть лицензия на ведение бизнеса, не так ли? Я хочу знать, кто и когда это одобрил? Потому что я точно ничего об этом не слышала. И вдруг однажды утром я приехала открывать свой магазин, а они уже были там! С воздушными шариками и улыбками.

– Время, – сказала Лейси Роджерс, которая следила за тем, чтобы выступающие не превышали лимит.

– Я только начала говорить!

Из зала раздались одобрительные возгласы: «Да!» и «Пусть говорит!».

– Вы можете продолжить, когда все выскажут свое мнение, – пояснил ей Деррик. – Просто вернитесь в конец очереди. Сегодня много желающих взять слово.

Фред Уинтерс, парикмахер, легонько коснулся ее плеча.

– Не волнуйся. Я справлюсь.

Трикси закатила глаза и отошла в сторону. Фред занял ее место.

– Для протокола – Фред Уинтерс, владелец «Силы волос». Я также хочу знать, как это было одобрено. Разве предприятия не должны обеспечивать достаточное количество парковочных мест? Когда я хотел расширить свой салон с трех клиентских мест до пяти, мне пришлось делать отчет для властей о воздействии на дорожное движение. И мне отказали, потому что якобы не хватало места для парковки, хотя я не пытался расширить клиентуру, а просто нанял дополнительного парикмахера, чтобы мы могли быстрее стричь тех клиентов, которые у нас уже и так есть. Как эти парни проскочили? Был ли составлен отчет? Потому что если да, я хочу его увидеть.

Кивки в знак согласия, выкрики «Да!».

– Время, – объявила Лейси.

Деррик сидел и слушал, как один за другим выступающие выражают одну и ту же мысль: как банк получил лицензию на ведение бизнеса так быстро, без публичных слушаний и участия общественности? Проблема заключалась в том, что ни он, ни кто-либо другой из членов совета не мог объяснить, почему и как это произошло. Комиссия по планированию, как это часто бывает, рекомендовала одобрить новый бизнес. Совет, как это часто бывает, одобрил рекомендацию комиссии по планированию.

Все это было сделано еще до того, как он осознал происходящее, и теперь он имел налицо два факта. Одобрение совета было дано на закрытом специальном заседании – редкий шаг, который, вполне возможно, не был законным. А комиссия по планированию вынесла свое решение на необъявленном заседании, не заслушав никого, кроме заявителя, что определенно незаконно.

И, что удивительно, все это произошло всего лишь за сутки. И что со всем этим делать, Деррик не знал.

Он уже тогда должен был понять, что так поступать нельзя, но почему-то ни он, ни другие участники обсуждений не заметили в своих действиях ничего неподобающего, и никто из них не приложил никаких усилий, чтобы следовать правильным и стандартным процедурам.

Теперь это выходило им боком. Уже действующие предприятия города закономерно возмутились тем, что, как они считали, «Первому Народному Банку» была сделана поблажка, и ему пришлось признать, что они правы. Насколько ему было известно, ни одной компании или частному предпринимателю не предоставлялись такие благоприятные условия.

Трикси вернулась на трибуну для второго раунда, снова назвала свои имя и род занятий для протокола, ее голос был наполнен презрением.

– Я хочу знать, и думаю, что все мы хотим знать, станет ли это новой нормой. Можем ли мы рассчитывать на такое безразличное отношение со стороны города? Если мы захотим изменить бизнес или расшириться, сможем ли мы сделать это, не проходя все круги ада? Сможем ли мы делать все, что захотим, независимо от того, как это отразится на других объектах недвижимости или бизнесе? Ведь именно такой прецедент вы создали с этим новым банком. Я не знаю, кому из вас они заплатили, чтобы добиться такого отношения, но тут явно что-то нечисто, потому что никто из нас никогда не получал таких привилегий.

Деррику это уже порядком надоело. Он стукнул молоточком.

– Послушайте…

Вдруг дверь в задней части зала заседаний совета открылась.

Он уже собирался разразиться тирадой, читая Трикси – и всем остальным – лекцию о важности вежливости, но, когда увидел мужчину, проходящего через дверной проем, слова выговора замерли на его губах. Что-то в одинокой фигуре заставило его почувствовать страх. Одетый во все черное, в такой дорогой костюм, что Деррик сомневался, что кто-то из присутствующих когда-либо даже видел подобный, мужчина уверенно вошел в зал совета, не обращая внимания на собравшихся ораторов и протискиваясь сквозь их ряды к передней части помещения.

Деррик не знал, кто этот человек, но был уверен, что знает, откуда он.

«Первый Народный Банк».

Он понятия не имел, почему так решил, но отчего-то совершенно в этом не сомневался. Когда совет одобрял открытие нового предприятия, представитель банка при этом не присутствовал – еще одна странность, – и они просто действовали на основании представленного им отчета. Но что-то подсказывало Деррику, что если бы члены совета встречались с кем-то из банка, то увидели бы именно этого человека.

В зале воцарилась гробовая тишина, когда визитер в черном поднялся на подиум.

Трикси отошла в сторону, как и Фред Уинтерс, который снова собирался последовать за ней.

Мужчина замер на мгновение, выпрямившись во весь рост и глядя прямо перед собой. Когда он наконец заговорил, голос его был таким тихим, что Деррику пришлось напрячься, чтобы расслышать его.

– Вы мелкие, ничтожные людишки! – Мужчина оглядел комнату. Он так и не представился, но ни Деррик, ни остальные не собирались его за это осуждать. Все они были обескуражены его появлением, и в комнате воцарилась тишина в ожидании его слов. – Вы пришли сюда сегодня, чтобы выступить против банка?! Сколько из вас брали банковские кредиты, чтобы начать или поддержать свой бизнес? Большинство из вас, я уверен. И у каждого из вас те небольшие деньги, которые вам удалось накопить, надежно спрятаны на сберегательных счетах, картах или расчетных счетах, с которых вы снимаете средства для осуществления платежей, поддерживающих вашу жизнь: за газ, воду, электричество, продукты питания, ипотеку, аренду. Банки – это основа всей вашей жизни. Без банков вы бы закапывали свои деньги в баночках из-под кофе на заднем дворе или запихивали их под матрасы.

Все молча внимали каждому его слову.

Голос мужчины повысился.

– Знаете ли вы, насколько важен финансовый сектор для всей экономики? Без банков экономики просто не было бы! Ни в этой стране, ни в мире!

Наступила немая пауза.

– И все же вы собрались здесь, чтобы помешать нашему банку вести законную деятельность, все вы, якобы капиталистические владельцы магазинов и предприниматели. – Его голос снова понизился, и он обвел взглядом комнату. – Вы мелкие, ничтожные людишки.

Не говоря больше ни слова, он повернулся и покинул зал тем же путем, что и вошел, а люди, выстроившиеся в очередь, чтобы выступить против выдачи банку разрешения на деятельность, расступались перед ним, когда он шагал по проходу.

Все ошеломленно молчали, и Деррик воспользовался неожиданным затишьем, чтобы объявить о прекращении публичных обсуждений и внести предложение о переносе собрания. Предложение было поддержано, одобрено, и одним ударом молотка сложный вечер был окончен.

Но люди не сразу покинули зал совета. Они бродили туда-сюда, негромко переговариваясь между собой, и он понял, что они боятся выходить, боятся столкнуться с человеком в черном.

Деррик и остальные члены совета тоже остались на своих местах, молча переглядываясь.

Потому что они тоже боялись этого человека.

Глава 2

Кайл закончил подсчитывать выручку и с удивлением обнаружил, что продажи немного выросли по сравнению с предыдущей неделей. В сочетании с тем фактом, что Гэри больше у него не работал, а значит, не стало дополнительных расходов на зарплату, книжный магазин оказался в большем плюсе, чем он предполагал. Конечно, говорить о сверхприбыли рано, но определенно он увеличил свой доход, а значит, может позволить себе расширить ассортимент.

Это могло быть связано с возросшим пешеходным трафиком.

Из-за банка.

Сейчас, после окончания рабочего дня у большинства горожан, в магазине находились целых два покупателя. Один из них, Джейсон Линг, нашел на полке с научной фантастикой старую книгу Джеймса Блейлока[12] в мягкой обложке и принес ее к прилавку, чтобы купить.

– Скажите, – спросил он, – почему эти книги называют «стимпанком»? Я никогда этого не понимал.

Кайл тоже не знал. Насколько он помнил, термин «панк» активно использовался в рок-музыке конца 1970-х годов для описания творчества «гаражных групп», будто противостоящих профессиональной, сложной, технически совершенной музыке и прославлявших грубость и примитивизм исполнения. Как это соотносится с футуристически сложными викторианскими механизмами, описанными в романах в стиле «стимпанк», он не имел ни малейшего представления.

– Вы меня раскусили, – признался он, покачав головой. – Думаю, в те времена они просто приклеивали слово «панк» ко всему подряд, чтобы это казалось крутым и модным. Киберпанк, сплэттерпанк, стимпанк…

– Может, и так. – Джейсон передал Кайлу книгу и достал бумажник. – Эй, я слышал, Гэри теперь работает в банке по соседству.

Кайл неопределенно кивнул.

– Слышал, что он ведет себя как-то странно.

– Да?

– Это не мой банк, но мой брат Джим теперь ходит туда, и он сказал, что Гэри говорит со странным акцентом, как будто он британец или что-то в этом роде.

Мой брат Джим теперь ходит туда.

Как посещение церкви, подумал Кайл, как принадлежность к определенной конфессии.

Он укорял себя за то, что отвлекся и упустил суть. Причуды синтаксиса здесь были не главными. Главное – британский акцент Гэри.

Британский акцент Гэри.

Он не слышал о таком раньше, и эта информация привела его в замешательство. Насколько он знал, Гэри даже не умел расставлять акценты в обычной речи. Но даже если бы и обладал таким умением, зачем ему это?

Кайл отдал Джейсону сдачу, а затем посмотрел на стопку квитанций, суммы из которых он подсчитывал. Изначально он думал открыть бизнес-счет по соседству – это было бы гораздо удобнее, чем ездить через весь город в «Монтгомери Комьюнити», – но быстро отказался от этой идеи. Отчасти из-за Гэри, но в основном из-за того, что слышал от других владельцев магазинов в центре города. Ходили слухи, что банк финансирует комиссионный магазин на Манзанита-стрит, который станет прямым конкурентом Трикси. И якобы банк отказал Тони Антонуччи, одному из самых первых людей в городе, открывших там счет, в рефинансировании, а этому мерзавцу Гордону Тернеру ссудил достаточно денег, чтобы он смог купить партнерство в адвокатской конторе Ларри Прайса.

Кайл покачал головой. В какой-то момент он даже подумывал о том, чтобы завести банковскую ячейку, где можно было бы…

Он моргнул. С тех пор как он впервые вошел в банк, его что-то беспокоило в планировке. Он не мог определить, что именно, но какая-то деталь, замеченная им в офисе, раздражала, не давая покоя, и вдруг до него дошло, в чем дело.

Интерьер банка казался больше, чем имеющееся внутри здания пространство.

Да. Так оно и было. Банк был больше внутри, хотя физически это было невозможно.

Это какая-то оптическая иллюзия? Может, зеркала дают видимость длинного зала?

Это было не так, хотя…

Нет. Он так не думал. Кайл бросил взгляд на общую с банком стену, пытаясь определить, что именно находится за ней в этом месте. Один из столов рядом с растениями в горшках? Он был там всего один раз, но хорошо помнил обстановку.

Джейсон ушел, а когда через несколько минут магазин покинул и другой покупатель, Кайл снова уставился на стену. Медленно обойдя прилавок, он прошел через все помещение. Он вспомнил, какие звуки они с Ником слышали через стену до того, как туда въехал банк, и, поддавшись импульсу, приложил ухо к штукатурке. Через барьер между офисами до него донесся слабый, но отчетливый звук негромкого смеха, жутковатый, словно из фильма ужасов. А потом…

Его имя, произнесенное шепотом.

Кайл.

Зазвонил телефон, и он подпрыгнул, ударившись головой о край полки. Потирая ушибленное местов надежде, что там не образуется шишка, он поспешил к стойке и поднял трубку на третьем звонке.

– Алло?

– Приходите, – сказал мужской голос. – Не обязательно шпионить за нами через стену.

При этих словах по телу Кайла пробежал холодок, и он инстинктивно посмотрел на то место, где прижимал ухо к штукатурке.

– Мы ждем тебя, Карл.

– Меня зовут Кайл, а не Карл, – начал он, и тот факт, что ему пришлось поправлять звонившего, придал ему уверенности. Но тут раздался гудок, и он повесил трубку, не закончив фразу.

Когда через несколько минут он заглянул в банк, его никто не ждал. В офисе находилось несколько клиентов – мужчина средних лет, сидевший за столом напротив кредитного специалиста, пожилая дама, которую провожали к депозитным ячейкам, молодая женщина, разговаривавшая с кассиром, – но, кроме них, он видел только сотрудников банка, занимавшихся своими обычными делами. Не было никого, кто мог бы быть человеком, позвонившим в магазин. Оглянувшись на стену, которую он делил с банком, Кайл попытался определить, в каком месте со своей стороны он прикладывал ухо, но размеры помещения здесь были не те, и, насколько он мог судить, это было примерно напротив пустого участка стены между кулером с водой и незанятым столом.

Откуда доносился смех?

Кто прошептал его имя?

Кайл застыл на месте. Гэри не было видно, и больше никого из сотрудников он не знал.

– Могу я вам помочь, сэр?

Он с удивлением обнаружил, что справа от него стоит подтянутый мужчина в сером деловом костюме.

– Нет, – сказал Кайл, покачав головой.

– Хорошо. Пожалуйста, дайте знать, если я могу быть вам полезен.

Кайл прошел вперед, вглубь помещения. Как этот офис мог оказаться намного больше его магазина, если изначально помещение было меньше? Он миновал одно окошко кассира. И еще одно. И еще. Если бы он сделал столько шагов к задней части «Дивного нового мира», то уже вышел бы сквозь стену и оказался в переулке.

Неожиданно среди сотрудников появился тот, кого Кайл узнал. Он не был уверен, откуда тот ему знаком, но человек, появившийся из бокового кабинета…

Существовал ли раньше боковой кабинет? Может ли здесь вообще быть боковой кабинет?

…показался знакомым. Мужчина подошел к нему, и в одно мгновение Кайл понял, кто это.

Психически больной бездомный, которого он выгнал недавно из книжного магазина!

Аккуратно подстриженный и причесанный, в белой рубашке и галстуке – но Кайл узнал его по выражению лица.

– Ты его съел?! – спросил мужчина, произнося знакомые безумные слова в спокойной, не терпящей возражений манере. – Тебе нужно это съесть.

Мужчина улыбнулся, и отсутствие зубов обнажило истинную сущность того, кто скрывался под цивилизованным фасадом.

– Хочешь вызвать шерифа? Я и есть шериф. Остальные полицейские – трусы.

Он повторял фразы из их последнего разговора, и то, что они звучали здесь, в этой профессиональной деловой обстановке, вывело Кайла из равновесия. Как этого сумасшедшего взяли на работу и в чем могут заключаться его обязанности? Неужели тот, кто его нанял, еще не заметил, что с ним что-то не так? Неужели его коллеги не заметили?

Его удивило, что мужчина не кричал на него, не бормотал бессвязные угрозы.

Внезапно Кайл пожалел, что пришел в банк. Это было сделано в ответ на телефонный звонок и странные звуки, которые он услышал через стену, но того, что он надеялся найти, здесь не было, и он даже не знал, что это может быть. Он также не был уверен, что запер дверь в свой магазин, прежде чем идти сюда.

– Ты должен это съесть, – спокойно и рассудительно сказал стоящий перед ним мужчина, и Кайл отвернулся и выбежал из банка.

Он не запер дверь…

Как такое возможно?

…но быстрая проверка показала, что касса не тронута, и, похоже, никто не заходил за то короткое время, пока его не было.

Кайл посмотрел от задней двери магазина на переднее окно. Помещение было заметно меньше, чем в располагающемся через стену банке, и сильнее, чем какие-либо смутные чувства или интуитивные впечатления, его беспокоила конкретная реальность этого очевидного факта. Подобные вещи должны были происходить на страницах романов, которые он продавал, а не в реальной жизни, рядом с его магазином в центре Монтгомери в разгар рабочего дня.

Колокольчик над дверью звякнул, и вошел Гил, сортируя горсть конвертов, прежде чем вручить небольшую пачку Кайлу.

– Как дела? – спросил традиционно почтальон.

– Новый банк, – произнес Кайл. – Вы доставляете туда почту до меня или после?

– Зависит от дня недели, – ответил Гил. – Мне нравится менять маршрут. – Он постучал по лбу оставшимися в руке конвертами. – Поддерживает остроту ума. Предотвращает болезнь Альцгеймера.

– А у вас нет каких-то странных ощущений от этого места? Может, заметили что-нибудь необычное?

– Это помещение больше, чем должно быть…

Кайл ткнул пальцем в сторону почтальона.

– Точно!

– Оптическая иллюзия, я полагаю. Знаете, мы с женой как-то раз были в отпуске и заехали в одно место под названием «Таинственная хижина». Она была построена под наклоном, вещи катились по уклону вверх, и все измерения внутри были неправильными. У них была комната, которая выглядела больше, чем должна была быть.

– Нет, нет, здесь все не так! Это не какая-то туристическая ловушка. Это банк.

– Я знаю, но принцип, полагаю, тот же.

Кайл покачал головой.

– Мне это не нравится.

– Разве это не ваш банк?

– Что? Нет.

– А я перевел туда свой счет, и, скажу я вам, они знают, как правильно обращаться с клиентами. И вы должны признать, что это немного оживило центр города. Держу пари, и выручка у вас увеличилась.

Кайл рассеянно кивнул, не желая поддерживать разговор, и Гил помахал почтой в руке в прощальном жесте.

– Увидимся завтра.

– Увидимся.

Он смотрел, как почтальон проходит перед его окном, направляясь в сторону банка. Ему всегда нравился Гил, с ним всегда было приятно общаться, но сегодняшний разговор он прервал, как только узнал, что у почтальона есть счет в «Первом Народном Банке». В этом не было никакого смысла, но он вынужден был признать, что стал относиться к Гилу чуть прохладнее, чем раньше, – а возможно, и до этого не так уж сильно его любил. Неужели это предвестие будущего? – задался он вопросом. Начнется ли в городе противостояние: люди, поддерживающие банк, против тех, кто им недоволен?

Эта мысль не показалась ему такой уж нелепой, и, когда в книжный магазин вошла незнакомая молодая пара, Кайл посмотрел на стену напротив и подумал: если приложить ухо к штукатурке, услышит ли он по-прежнему тот низкий жуткий смех? Прошепчет ли кто-нибудь его имя?

Глава 3

– Ты слышал, что Чет Йейтс говорил вчера вечером? – Хэнк выглядел еще более обеспокоенным, чем обычно, когда в кабинет вошел Брэд.

Шериф вздохнул, наливая себе кофе.

– Я не засиживаюсь допоздна.

– Может, и стоило бы. Он обвиняет тебя, говорит, что именно ты в ответе не только за смерть его брата, но и за резню в «Банке Америка». Он так и назвал это: «Резня в „Банке Америка“». Кэрол уже получила звонки от некоторых из его армии, которые говорят, что ты должен уйти в отставку.

– Его армии?

– Так называют себя его фанаты.

Брэд посмотрел на секретаршу.

– Это правда, Кэрол?

– Кажется, они в самом деле называют себя армией…

– Я имею в виду телефонные звонки.

– О, да. Пока четверо. Они много говорят, но боятся называть свои имена. – Кэрол усмехнулась. – Но у меня есть их номера, а значит, и личности.

Брэд хихикнул.

– Хорошая девочка. Думаю, я отвечу на их звонки. Внушу им страх Божий!

– Женщина, – поправила секретарша.

Брэд нахмурился.

– Что?

– Ты сказал «хорошая девочка». Я не девочка, я женщина.

– О, прости. Я не хотел…

– Я знаю, что ты этого не хотел. Но…

– Я запомню.

– Спасибо.

Хэнк закатил глаза, а Брэд ничего не произнес, надеясь, что Кэрол не заметила выражения лица помощника шерифа. XXI век очень медленно добирался до таких маленьких городков, как Монтгомери, но все же добирался, и некоторым людям, например Хэнку, было трудно приспособиться.

Брэд сменил тему, пока его заместитель не наговорил глупостей и шерифу не пришлось стать арбитром в драке между своими сотрудниками.

– Так что у нас с убийством? Есть что-нибудь новое?

– Вообще-то, может, и есть. Судмедэксперт сказал, что в лаборатории все еще сортируют ДНК, хотя, скорее всего, мы ничего не сможем использовать. Но помнишь те следы, которые нашел Митч? Один из них четкий и пригодный для использования, и это не один из наших, не Джаспер и не Таггарт. Вероятность того, что какой-то случайный невинный парень бродил в том месте… – Он пожал плечами. – …Весьма мала.

– О, ну это уже что-то. Хорошая работа!

– О, тут больше, чем «что-то». Норрис изучил след, и он говорит, что обувь довольно уникальна. С острым носком, но не сапоги. Если наш парень купил их через интернет или по каталогу, нам не повезло, но если они из какого-нибудь городского магазина…

Брэд улыбнулся.

– Вы этим утром трудились как маленькие пчелки. Давайте сделаем старую добрую полицейскую работу. Снимите копии фотографий отпечатков и отправьте во все обувные и в участки соседних штатов. Я хочу получить ответ до полудня.

Хэнк кивнул.

– Понял.

Он поспешил по коридору.

– Кэрол! – крикнул Брэд. – Соедини меня с Четом Йейтсом, ладно? Я хочу с ним поговорить.

– Он, наверное, еще спит.

– Ну так разбуди его! Я возьму трубку в своем кабинете. – Он прошел мимо ее стола в дверной проем, допивая теплый кофе и выбрасывая стаканчик в корзину рядом со своим столом. Мгновением позже Кэрол сообщила, что Чет на линии. Брэд поднял трубку. – Привет, Чет. Как дела? Я подумал, что нам нужно поговорить.

– Я знаю, почему вы звоните мне в такой час! Вам не удастся меня запугать! Вы не сможете меня заткнуть!

Брэд вздохнул.

– Я не пытаюсь заткнуть тебя или запугать, Чет. Я звоню, чтобы поговорить о здравом смысле.

– Ты убил Карла и за это потеряешь работу! Я уже консультируюсь с адвокатами!

Несмотря на то, что его брат покончил с собой, а Чет, скорее всего, на самом деле не разговаривал с юристами, Брэд знал достаточно, чтобы оставить тему Карла в покое. Но он не собирался допустить, чтобы этот наглец распространял теории заговора о смертях в «Банке Америка» на своем радиошоу. Ситуация была настолько странной, что эти теории могли и впрямь прижиться, и сейчас, как никогда раньше, требовалась ясность мышления со стороны как департамента, так и общественности. Нельзя было допустить, чтобы ситуация вышла из-под контроля и началась паника.

– Вообще-то я звоню по поводу убийства Глена Таггарта и тел, которые мы нашли на лугу возле мусороперегрузочной станции. Я слышал, что ты обсуждал их в своей программе вчера вечером.

Чет не собирался оставлять тему самоубийства брата.

– Я знаю, вы утверждаете, что он застрелился…

– Да, Чет. Я был там и сам все видел. Я пытался остановить его.

– Даже если и сам, этого бы не случилось, если бы ты и твои головорезы не устроили свою осаду Уэйко! Знаешь, в городе появился новый банк, и они не собираются нанимать тебя для выполнения своих грязных дел. Гестаповской власти, которую вы и «Монтгомери Комьюнити» захватили в этом городе, пришел конец!

– Чет…

– И я не обязан с тобой разговаривать! Я знаю свои права, и ты и твои приспешники не будете ко мне приставать!

Раздался гудок, и Брэд положил трубку в подставку. Он был уверен, что Чет не просто повесил свою трубку, а бросил ее. Вместо того чтобы сгладить ситуацию, этот звонок только усугубил ее, и он не сомневался, что сегодняшняя радиопередача будет состоять из призывов к армии Чета противостоять всем попыткам департамента шерифа добиться сотрудничества в поимке убийцы Таггарта.

В дверь постучали, Брэд поднял голову и увидел стоящую в проеме Кэрол.

– Я увидела, что вы закончили.

– И? – осведомился он.

Она жестом пригласила его следовать за ней. Он встал и подошел к ее столу, где она пальцем указала на свой компьютер.

– Я получила это письмо.

Наклонившись, он прочитал послание: «В наши дни слишком много банков УМИРАЮТ и не в состоянии удовлетворить ваши потребности или облегчить УБИВАЮЩЕЕ вас финансовое бремя». Слова «умирают» и «убивающее» были не только написаны заглавными буквами, но и выделены красным цветом. «Не волнуйтесь! – продолжал текст. – ПЕРВЫЙ НАРОДНЫЙ БАНК теперь находится в Монтгомери и открыт для бизнеса! Вам больше не придется платить 15 долларов за коробку чеков или вносить минимальный платеж в размере 32,50 доллара на баланс вашей Visa в размере 379,92 доллара. Наши банковские услуги предоставляются бесплатно всем нашим ценным клиентам. Самое главное – мы позаботимся о том, чтобы ваши ДЕНЬГИ всегда были в БЕЗОПАСНОСТИ!» Слово «деньги» было выделено зеленым цветом, а слово «безопасность» – красным. В качестве фона под сообщением размещалась фотография луга, на котором были найдены тела сотрудников «Банка Америка».

– Они пользуются убийствами, чтобы привлечь клиентов, – сказала Кэрол. – Это неправильно и… дико!

Брэд выпрямился.

– Да, это неправильно. Но это не противозаконно.

– Я знаю. Но я хотела показать вам не это. – Она указала на предложение, в котором говорилось о счете Visa. – Это точная минимальная сумма, которую я плачу, и мой точный баланс. Откуда они это знают? Это личная информация. У меня нет счета в этом банке, я даже никогда там не была, но каким-то образом они смогли узнать, сколько я должна по кредитной карте и сколько плачу каждый месяц?!

Правда заключалась в том, что он не мог точно сказать, какая информация по закону является конфиденциальной, а какая – нет, учитывая то количество разнообразных данных, которое собирали и передавали друг другу компании в наши дни. В киберпространстве царил настоящий Дикий Запад, и Брэд не мог обеспечить соблюдение каких-либо правил или норм, применимых к подобным вещам. Он был всего лишь шерифом небольшого городка. Этим занимались федералы, за это отвечали бюро и агентства с аббревиатурными названиями, о работе которых он ничего не знал. Но он вспомнил о полученной им банковской рекламе, об открытке с фотографией более молодого и худого себя и ощутил укол тревоги по поводу того, насколько близко эти банки подошли к вторжению в частную жизнь.

Кэрол глубоко вздохнула.

– Знаю, что мы все сейчас заняты, но я подумала, что если у меня будет свободное время, может, я могла бы изучить это и проверить законность подобной рекламы. Я слышала кое-что об этом новом банке от друзей, но не уверена, что там все в порядке.

– Конечно, – сказал Брэд. – И если что-нибудь найдешь, дай мне знать.

Кэрол улыбнулась. Брэд указал на экран.

– Ты права, это нарушение. Обязательно сохрани письмо и распечатай на всякий случай. То же самое со всем остальным, что найдешь. Я сам по возможности поспрашиваю и посмотрю, что можно сделать. Я знаю, что торговцы в центре города не в восторге от этого банка. И если они обеспокоены, то и я обеспокоен. Так что да, посмотрим, что ты сможешь раскопать.

Кэрол снова улыбнулась.

– Спасибо, шеф.

Утро выдалось напряженным. Помимо расследования убийства, пришлось разбираться еще и с тем, что разгневанный муж ударил бейсбольной битой по лобовому стеклу машины мужчины, которого он подозревал в том, что тот спит с его женой, а днем пьяный водитель врезался на своем пикапе в ограду со стороны унитарианской церкви. Незадолго до полудня позвонил Билл и сообщил, что у него действительно есть зацепка: продавец в «Сапожном сарае» вспомнил, как продавал пару туфель с острыми носами во время распродажи в День президентов. Он запомнил эту сделку не только потому, что туфли были из тех, что годами пылились на полке, никому не нужные, но и потому, что человек, купивший их, показался ему «странным экземпляром».

– Что значит «странный экземпляр»? – спросил Брэд.

– Вам нужно описание? Он был чисто выбрит, с каштановыми волосами средней длины, зачесанными набок. Его рост составлял почти семь футов, он был необычайно худ и одет в то, что продавец назвал «старинной одеждой». У него был, цитирую, «девичий голос».

Выданное Биллом описание вызвало чувство разочарования. Брэд не мог припомнить, чтобы в Монтгомери ему доводилось видеть кого-то хотя бы отдаленно похожего, и, хотя он, конечно, не знал всех в городе, такой человек выделялся бы почти в любой толпе. А это означало, что он, скорее всего, не местный.

Мог ли это быть кто-то нанятый для этой работы?

Такая перспектива выглядела зловеще, и Брэд не хотел даже думать об этом. По крайней мере, пока.

– Со Дня президентов прошло уже немало времени, – сказал он, – но все-таки опроси другие предприятия поблизости и выясни, не помнит ли кто-нибудь еще этого парня. Я попрошу всех, кто свободен, поговорить с семьями жертв и выяснить, не напоминает ли им кого-нибудь это описание.

– Будет сделано, – сказал помощник и отключился.

Брэд не слишком верил в то, что они найдут этого парня (да и кто знал, действительно ли он замешан в этом деле, все-таки след – довольно неточная улика), но он позволил себе надеяться, что кто-то что-то знает о нем. И если им повезет, это может привести к более конкретной информации. И он сам, и сотрудники отдела были не в своей тарелке, и, когда он пытался заглянуть в будущее, любой сценарий, который ему виделся, заканчивался провалом.

Однако, к его удивлению, необычное описание мужчины вызвало у собеседников несколько воспоминаний, и уже через два часа у них было не только имя, но и местонахождение. Оставив Кэрол и в помощь ей Клинта, которого вызвали, хотя сегодня у него было ночное дежурство, Брэд с остальными членами команды направились к жилому дому в восточной части города. По идее, они собирались только допросить человека – некоего Лероя Фрица, но, учитывая возможность того, что этот парень и есть убийца, Брэд не хотел рисковать. Он и Хэнк намеревались поговорить с мистером Фрицем, в то время как остальные помощники шерифа будут стоять на улице, готовые действовать, если что-то пойдет не так.

К счастью, нужный им многоквартирный дом находился на отшибе. Вне зоны видимости из окон квартиры подозреваемого Брэд распорядился поставить две машины, перекрывающие дорогу на случай попытки побега на автомобиле. Три человека стояли на тротуаре перед зданием на случай, если он попытается уйти пешком.

Как обычно, репортер «Монтгомери газетт», у которого, казалось, радиосканер был включен двадцать четыре часа в сутки, прибыл вскоре после них и занял позицию со своей камерой так, чтобы видеть преступника, выходящего из дома, но при этом находиться достаточно далеко, чтобы избежать неприятностей.

Был ли Фриц преступником? Тихий одинокий мужчина, названный «странным экземпляром»?

Этого они так и не узнали. Брэд с Хэнком подошли к квартире на первом этаже и постучали в дверь.

– Шериф! – объявил Брэд. – Откройте дверь.

Фриц сдался без протеста, без борьбы, и казалось, что он их ждал. Открыв дверь, он отошел в сторону, позволяя им войти внутрь, где они увидели ряд ножей, измазанных засохшей кровью, лежавших на журнальном столике, покрытом окровавленной газетой. Признание, которое он с готовностью произнес, казалось заранее написанным, отрепетированным, и, несмотря на все полученные улики, Брэд не мог отделаться от мысли, что это подстава, что все было подстроено специально для них и что человек, которого они арестовывали, не столько преступник, сколько пешка в чьей-то безумной игре.

Как их и предупреждали, Лерой Фриц оказался очень странным человеком. Одет он был в жилет, брюки и клетчатую рубашку, из кармана выглядывали старинные часы. При этом он отличался гигантским ростом и чрезмерной худобой. Ему приходилось пригибаться, чтобы пройти через дверной проем, он действительно обладал высоким девичьим голосом. Его манеры тоже были вполне женскими. Нежными, подумал Брэд, и это совершенно не соответствовало суровой жестокости убийства Таггарта. Однако люди срывались, и добрые мужчины и скромные женщины постоянно совершали убийства, а их друзья и соседи неизбежно выражали шок оттого, что знакомые им люди могли совершить нечто подобное.

Вот только Лерой Фриц казался именно тем человеком, который мог бы сделать нечто подобное. Лишь интуиция подсказывала Брэду, что картинка слишком четкая, чтобы быть настоящей.

Вернувшись в управление, шериф решил поговорить с Фрицем, прежде чем поместить его в камеру, хотя прекрасно понимал, что у них более чем достаточно оснований, чтобы немедленно посадить его под замок. Хэнк не стал в этом участвовать и возглавил группу, которая должна была обследовать дома на улице Фрица, чтобы опросить соседей и собрать любую информацию.

По крайней мере, по телевизору люди постоянно признаются в преступлениях, которых не совершали. Брэд сидел напротив Фрица в комнате для допросов, а Митч работал с камерой, записывая интервью, и пытался выведать подробности убийства, которые мог знать только убийца. Подозреваемый отказался от права на адвоката и заявил, что готов отвечать на любые вопросы, поэтому Брэд расспросил обо всем пошагово. Фриц знал все, даже то, что не попало в газеты и не обсуждалось с общественностью. Его описания и хронология идеально совпадали с тем, что они установили, и хотя не проливали свет на происхождение тел, найденных на лугу, но настолько убедительно раскрывали убийство Таггарта, что даже Брэд признал, что его, похоже, действительно совершил этот высокий чудак.

Времени на обед не было, но Кэрол принесла ему бургер из «У Би-Би», когда уходила, и он с благодарностью съел его, пока помощники регистрировали мужчину и помещали его в камеру.

Он как раз разговаривал по телефону с коронером, вводя его в курс утренних событий и сообщая, что можно присылать кого-нибудь для взятия образца ДНК у подозреваемого, когда к нему заглянула Пэтти.

– Не мог бы ты забрать Сью и Джиллиан после школы, – попросила она, – и присмотреть за ними несколько часов? Те новые клиенты, которые покупают дом рядом с полем для гольфа, тот дом за миллион, попросили меня присутствовать при осмотре, и, естественно, я не могу взять девочек с собой.

– Милая, сейчас не самое подходящее время.

– Они просто посидят в твоем кабинете и будут делать домашние задания.

– Не самое подходящее время, – повторил он. – Слишком много всего происходит, и я не хочу, чтобы они были рядом. Может, ты спросишь маму одного из их друзей, можно ли девочкам пойти к ним?

Пэтти кивнула.

– Хорошо, но ты сможешь забрать их по дороге домой?

– Я могу освободиться позже тебя. Кажется, мы поймали маньяка!

– Тогда по обстоятельствам. Я сделаю несколько звонков и дам тебе знать, что и как. – Она быстро поцеловала его, помахала рукой и ушла.

День пролетел незаметно, но он успел многое сделать. Как только завтрашнее судебное заседание придаст всему официальный статус, они смогут отложить убийство Таггарта в сторону и сосредоточиться на трупах на лугу и обычных преступлениях, которые не прекращались испокон веков и до конца света. Ему не хотелось смотреть в рот дареному коню, но розыск и поимка Фрица прошли легко, слишком легко, и он снова подумал, что все это выглядит инсценировкой.

Поскольку Брэд успел сделать за день так много, он позвонил Пэтти и сказал, что сможет забрать детей в шесть, если она еще не закончила работу с клиентами. Она действительно была занята и сообщила, что вернется домой позже, чем предполагала, а тон ее голоса дал ему понять, что ей нелегко придется с этой парой и что, возможно, будут и другие вечера с работой допоздна.

– Не волнуйся, – сказал он ей. – Мы с девочками возьмем пиццу. И отложим тебе несколько кусочков.

– Никакой пепперони, – предупредила она. – Тебе скоро сдавать анализ на холестерин.

– Я тебя плохо слышу, – пошутил он. – Помехи. Твой телефон отключается.

– Мне пора, – прошептала она, ее голос понизился. – Люблю. Пока.

– Пока.

Джиллиан и Сью были в гостях у своей подруги Шеннон, поэтому Брэд поехал домой, припарковался у подъезда и прошел квартал пешком, чтобы забрать их.

– Извините за неудобства, – сказал он маме Шеннон, когда она поприветствовала его у двери. – Мы с Пэтти очень ценим это.

Она отмахнулась от его извинений.

– Без проблем.

– Надеюсь, они не доставили слишком много хлопот.

– Эти двое? Они маленькие ангелочки. – Она оглянулась через плечо. – Собирайте вещи, девочки! – позвала она. – Ваш папа приехал!

Через мгновение они появились со школьными рюкзаками и с маленькими розовыми пластиковыми свинками в руках.

– Папа! – закричали они в унисон.

– Что это?! – спросил он, указывая на свиней.

– Нам их дали в банке, – сказала Сью. – Мама Шеннон взяла ее туда, чтобы положить деньги, а мужчина сказал, что если мы придем позже и сделаем это тоже, то он подарит нам копилки.

Она протянула ему свою свинку.

– В ней уже лежит пенни!

– Я открыла сберегательный счет для Шеннон, – объяснила ее мама. – Я подумала, что твоим девочкам будет интересно, если они сходят с нами.

– Мы должны пойти туда и открыть счет, – серьезно сказала Джиллиан. – Если мы этого не сделаем, это будет кража. Ведь они уже дали нам свинки-копилки.

– Посмотрим, – сказал он с неохотой.

– Мы должны! – в один голос закричали девочки, поднимая свои копилки.

Мама Шеннон бросила на него извиняющийся взгляд поверх их голов.

– Да, спасибо, – сухо сказал он ей. – Мы поговорим об этом по дороге домой, – пообещал он девочкам. – Пойдемте. Если вы поторопитесь, мы успеем купить пиццу до возвращения мамы.

– Пицца! – Забыв о копилках, они выбежали мимо него на улицу. – Пока, Шеннон!

– Увидимся завтра! Спасибо, миссис Каррел!

– Да, спасибо!

– Мы очень ценим вашу помощь, – сказал Брэд. – Еще раз извините, что навязались. Обещаю, что это не войдет у нас в привычку.

– Я рада, – честно призналась она. – У вас замечательные дочки. Обращайтесь!

Джиллиан и Сью мчались по тротуару и уже были на полпути к дому. Он видел, как розовые свинки в их руках подпрыгивают в воздухе, и злился при мысли, что кто-то в банке пытался подкупить и запугать его дочерей, чтобы они открыли там счета.

Когда у него появится свободное время, нужно будет сходить туда, найти этого засранца и высказать ему все, что он о нем думает.

Брэд вздохнул, торопясь догнать девочек и удивляясь, почему в последнее время все проблемы в его жизни связаны с банками.

Глава 4

В спортзале стояла полная тишина, и Ник не мог припомнить, чтобы когда-нибудь на собрании было так. Даже если ученики старались вести себя тихо, негромкие разговоры и бормотание неизбежно отражались от деревянного пола огромного помещения, а в толпе такого размера всегда находились умники, которые развлекали окружающих грубыми шутками, высмеивающими все, о чем бы ни шла речь.

Но сегодня можно было услышать, как падает булавка, а когда какой-то ребенок на вершине трибуны кашлянул, это прозвучало как львиный рык в тишине.

Все начиналось как-то не так. Когда они впервые услышали о собрании в утреннем объявлении, на уроке биологии в классе Ника, который должен был сегодня сдавать тест, поднялось ликование. На протяжении всего пути по коридору и в спортзал ученики толкались, шумели и, топая по деревянным ступенькам на трибуны, со смехом отмечали свою неожиданную удачу. Все классы входили в зал с воодушевлением и энтузиазмом, и когда директор Уиттакер, стоя перед одиноким микрофоном в центре баскетбольной площадки, обратился с просьбой о тишине, мало кто его услышал.

Но вот громкость усилителей увеличили, более решительный заместитель директора Боллинджер приказал всем замолчать, и шум постепенно утих настолько, что директор снова обратился к ученикам и сообщил, что сегодняшнее собрание было созвано для того, чтобы познакомить их с важным аспектом взрослой жизни, с которым им всем вскоре придется столкнуться: финансами.

– Итак, позвольте представить вам управляющего «Первым Народным Банком» мистера Уортингтона!

Мистер Уортингтон. Именно так звали человека, который приказал ему держаться подальше от дома Виктора. Когда представитель банка заговорил, Ник сразу узнал этот голос. По его телу пробежал холодок, и он задался вопросом, что именно означает эта встреча. Такое собрание учеников определенно не было типичным. Обычно мероприятия планировались заранее и были посвящены школьным делам: митингам, церемониям награждения, концертам оркестров, выступлениям учеников. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз их вот так собирали ради выступления стороннего докладчика. Особенно если речь шла о представителе частного бизнеса.

Это был не урок. Это была бесплатная реклама.

Мистер Уортингтон рассказывал об истории американской банковской системы. Мало кто обращал на это внимание. Ник не вслушивался в то, что говорил мужчина, но при звуках его голоса он почувствовал страх, беспокойство и будто бы снова оказался на крыльце дома Виктора. Он вспомнил точную формулировку угрозы, которую мистер Уортингтон произнес по телефону. «Убирайтесь с крыльца Виктора Кларка, покиньте его двор, не лезьте на его территорию и прекратите шпионить. Я ясно выразился?!»

Почему мистер Уортингтон так внимательно следил за домом Кларков?

А где был Виктор? И самое важное – где он и его семья теперь?

Его друг до сих пор так и не появлялся в школе, и, глядя на человека из банка, Ник не мог отделаться от мысли, что тот как-то связан с исчезновением Виктора. В глубине его сознания таилась мысль, что дом Кларков сейчас так же пуст, как и в тот день, когда он заходил к ним, что вся семья каким-то образом просто… исчезла.

Мистер Уортингтон, казалось, смотрел прямо на него и улыбался, и Ник напрягся, внезапно обратив внимание на речь.

– А теперь хочу вам сообщить, что в качестве подарка от банка, в благодарность за то, что вы позволили мне прийти сюда сегодня и немного рассказать о том, как работает наша финансовая система, на ваши имена открыты сберегательные счета для накопления на учебу в колледже, и банк предоставляет каждому из вас первоначальный вклад в двадцать долларов!

Среди собравшихся студентов пронесся ропот волнения и одобрения.

– Вы можете пополнять счета в любое время, получая еще больше процентов от своих инвестиций, и, конечно же, так как счета образовательные, доходы от них не облагаются налогом.

Ник нахмурился. Это было неправильно. Разве банкам не полагается выплачивать многомиллионные штрафы за незаконное открытие счетов на имя людей без их согласия? Похоже, здесь произошло именно это, да еще и со взяткой в двадцать долларов, чтобы замести следы. Ник взглянул на Аарона, сидевшего рядом с ним.

– А что, если ты не хочешь заводить счет? – прошептал он.

– Что такое? – Мистер Уортингтон смотрел прямо на него. – Я слышал вопрос?!

Ник покачал головой, во рту у него пересохло.

– Я так и думал. А теперь послушайте, – заговорщически произнес мистер Уортингтон, как будто он обращался непосредственно к ученикам и не хотел, чтобы его услышали преподаватели. – Мы в банке знаем, что большинство из вас не будет учиться в колледже. Даже с вашими новыми счетами – многие ли могут это себе позволить, верно? Но, Пэм и Нед, если вы будете откладывать по два доллара в неделю, то к концу учебного года у вас будет достаточно сбережений, чтобы провести ночь в мотеле «Эль Ранчо Мотор Лодж» на шоссе. Ночь блаженства, если вы понимаете, о чем я говорю.

Он развратно ухмыльнулся паре в первом ряду.

– Хэнсон Берг! – Он указал на длинноволосого старшеклассника на вершине трибуны. – У тебя будет достаточно денег, чтобы восстановить двигатель на старом «Мустанге», который оставил тебе отец.

Он продолжал обращаться к ученикам, называя не только их имена, но и вещи, которые каждый из них хотел бы получить, конкретные вещи, которые они могли бы купить или сделать на деньги, накопленные на их новых сберегательных счетах. Шорохи и бормотание в зале постепенно смолкали, пока в конце концов не наступила полная тишина, и все наконец сообразили, что тут что-то определенно не так.

Директор Уиттакер выглядел бледным и нездоровым, но не пытался прервать банкира или прекратить его интимные предложения по поводу того, как ученики могут использовать деньги со своих счетов.

Мистер Уортингтон закончил свой список примеров Ником.

– Николас Декер, – сказал он, указывая на него. – Может быть, ты сможешь использовать свой накопительный счет для поступления в колледж.

Он сделал паузу.

– А может, и нет.

Улыбаясь, он объяснил, что для того, чтобы студенты могли получить доступ к своим счетам, им придется прийти в банк с действительным удостоверением личности и заполнить кое-какие бумаги. Но все счета на их имена уже были открыты и привязаны к их номерам социального страхования.

Как такое возможно? – недоумевал Ник. Но он знал достаточно, чтобы не открывать рот и не спрашивать вслух.

Дома в тот вечер тоже все выглядело странно. Оба родителя молчали, отец был рассеян и отстранен, а мама погружена в размышления, которыми явно не собиралась делиться.

Твою маму завалил садовник.

Ник выкинул эту мысль из головы.

Порадовавшись тому, что хотя бы сегодня не надо делать домашнее задание, он сразу после ужина отправился в свою комнату, закрыл дверь и надел наушники, чтобы не слышать ссоры родителей. Прежде чем включить ноутбук, он проверил телефон – вдруг Виктор ответил на сообщение, которое он оставил после странного дня в школе.

Но вместо этого… он получил пятьдесят сообщений!

Все от «Первого Народного Банка».

Сердце заколотилось, и он быстро пролистал их. Первые несколько были обычной рекламой, которая пыталась убедить его открыть новый счет…

Разве ему уже не был открыт сберегательный счет для колледжа?

…или оформить кредитную карту. Но все остальные сообщения повторялись снова и снова, сначала строчными буквами, затем постепенно переходя на прописные: «Тень в коридоре… Тень в коридоре… Тень в коридоре… Тень в коридоре… Тень в КОРИДОРЕ… Тень В КОРИДОРЕ… ТЕНЬ В КОРИДОРЕ… ТЕНЬ В КОРИДОРЕ…»

Сорок пять раз повторилось сообщение, причем все большее количество заглавных букв означало растущее чувство срочности и беспокойства. То, что кто-то из банка знал о тени, о которой он никому не рассказывал, пугало, но навязчивое повторение, предупреждение вселяло в него неподдельный страх. Может быть, мистер Уортингтон каким-то образом узнал о его тайном страхе и использует его для запугивания, но Нику вдруг стало страшно выходить из своей комнаты, и он снял наушники, испытав чувство благодарности от того, что услышал голоса родителей, доносившиеся из передней части дома. Он оглянулся на закрытую дверь спальни, наполовину ожидая увидеть, как из-под нее по полу в комнату просачивается ползучая тьма.

А затем раздались узнаваемые шаги – это мама шла в ванную, – и он тут же воспользовался ее присутствием, вскочив со стула и распахнув дверь.

Как раз в этот момент дверь в ванную закрылась.

Оставив его лицом к лицу с тенью…

Она находилась в коридоре, как и предупреждали банковские сообщения, и висела в узком пространстве между дверным проемом и противоположной стеной, колеблясь в воздухе, и ее нестабильность подчеркивала, что это не настоящая тень, что это… что-то другое.

Призрак.

Он тут же нырнул в спальню и закрыл дверь. Телефон в его руке зажужжал, и он быстро отключил его, положив экраном вниз на комод на случай, если он продолжит звонить, как в тот раз. Его сердце бешено колотилось, и он уже собирался позвать отца, чтобы тот спас его…

Что, если тень убила его отца?

…когда он услышал, как смывается унитаз, шумит вода в раковине и открывается дверь ванной. Он распахнул свою дверь, но тени там не было, только мама, испуганная его резким появлением.

– Уф-ф, что происходит? – спросила она.

– Ничего, – отозвался он и слабо улыбнулся.

Мать бросила на него косой взгляд, но пошла дальше, и он, благодарный за защиту, двинулся за ней на кухню.

Глава 5

Джен не понравился управляющий банком.

Если подумать, Эванджелин ей тоже не очень нравилась. Но Джен застряла здесь наедине с ними обоими, потому что Лейн, как обычно, опоздал.

В офисе управляющего банком царила тишина, если не считать жужжания мухи, которая каким-то образом пробралась внутрь и носилась по комнате. Джен наблюдала, как насекомое врезается в окно и продолжает летать, и удивлялась, почему муха не получает повреждение мозга от многократных ударов головой о различные поверхности.

По прибытии они с Эванджелин завязали вежливую беседу, но управляющий банком не проявил никакого интереса к разговорам, не связанным с текущими делами, и остался сидеть за своим столом, тупо глядя на них и не произнося ни слова. Теперь все сидели молча и ждали, и Джен мысленно проклинала Лейна за опоздание, решив, что если такие встречи еще будут, то она пойдет только вместе с ним.

Муха снова ударилась о стекло с тихим стуком. Шлеп!

Сил больше не было терпеть угнетающую тишину.

– Простите за опоздание, – извинился Лейн, поспешно входя в офис. – Задержался на работе.

Он сел на стул рядом с Джен.

– Итак, на чем мы остановились?

Эванджелин подошла и положила на стол перед ними картонную папку. Открыв ее, она извлекла стопку документов толщиной не менее дюйма.

– Еще несколько бумаг на подпись, и мы в деле. – Она протянула каждому из них ручку. Ряд желтых закладок обозначал страницы, где требовалось подписать, и она указывала на первую из них. – Распишитесь здесь. Вы оба.

– Что… что мы подписываем? – спросила Джен.

Лейн уже наполовину поставил свою подпись, но при этом вопросе замер, как испуганный суслик.

– Это просто согласие на высвобождение средств, выделенных на сделку.

Там было еще восемь строк, где нужно было поставить подпись, и риелтор объясняла смысл каждой из них, переходя к соответствующему документу. Она обогнула стол и проделала ту же процедуру с управляющим банком, закрыв папку, когда он закончил.

Управляющий открыл свою папку, лежавшую перед ним на рабочем столе.

– Прежде чем мы завершим сделку, я назову вам несколько наших условий. Это дом с тремя спальнями, я правильно понимаю?

– Э-э, да, – сказала Эванджелин. Джен кивнула.

– Мы хотели бы, чтобы вы выделили одну из этих спален для цели, которая будет определена позднее.

Что? – подумала Джен. «Что?» – отобразилось на лице у Эванджелин.

– Конечно, – согласился Лейн.

Взгляды женщин метнулись на улыбающегося Лейна.

Он не только объявил о решении в одностороннем порядке, без всякого обсуждения, но и не удостоил жену даже символическим взглядом. Джен смотрела на него, чувствуя себя так, словно попала в роман Айры Левина[13]: «Ребенок Розмари» или «Степфордские жены», где муж за спиной жены плетет интриги и сговаривается с другими соседями. Она прочитала обе книги в течение последнего месяца в рамках недавнего увлечения ужасами и была удивлена тем, насколько актуальны они в наши дни, после MeToo[14]. Лейн вместе с Эванджелин уже второй раз отодвигал ее на второй план, и, хотя поначалу это просто вызвало недоумение, теперь она начала подозревать, что, возможно, он не считает, что в их паре у супругов равные права.

– Подождите минутку! – сказала Джен. – Это наш дом.

– Да, и мы предлагаем вам очень выгодную сделку. Очень хорошую сделку. Я не думаю, что предоставление этой небольшой уступки – слишком большая просьба. – Банкир пододвинул к ним папку через стол. – Как видите, я уже поставил подпись за банк. Все, что нам нужно, – это ваши подписи на последней странице.

– Это все часть соглашения, – заверила ее Эванджелин. – Я думала, что объяснила вам это.

Но Джен не обратила на нее внимания и сосредоточила внимание на Лейне.

– Нам нужно поговорить об этом.

– О чем тут говорить?

– Об этом!

– Что ты хочешь сделать? Не покупать дом? Только потому, что мы должны позволить банку использовать одну из наших комнат, дополнительную комнату, которая нам даже не нужна?

Риелтор и управляющий банком бесстрастно наблюдали за их спором. Джен не любила ссориться в присутствии других людей, но альтернативы, похоже, не было.

– Мы прошли через многое, чтобы получить этот дом, потому что хотим, чтобы он принадлежал нам. Мы не можем просто отдать его часть кому-то другому.

Он взял ее за руку.

– Послушай, многие люди, купившие свой первый дом и пытающиеся свести концы с концами, сдают комнату студенту колледжа или еще кому-нибудь, чтобы было проще выплачивать ипотеку. Так же поступили бы и мы. Только вместо того, чтобы в нашем доме жил чужой человек, это будет просто пустая комната, где банк… ну, не знаю, оставит на хранение вещи. Разве это так плохо? – Он повернулся к управляющему банком. – А потом мы сможем перезаключить договор, верно? Если по какой-то причине нам понадобится другая комната, если, скажем, у нас появится ребенок, мы сможем внести поправки в договор и изменить условия, ставку или что-то еще, верно?

– Все можно обсудить, – согласился управляющий, но Джен не понравился дерзкий блеск в его темных глазах. – Мы всегда заботимся о своих клиентах.

– Вот видишь!

Но Лейн впервые заговорил о ребенке, и Джен почувствовала, что смягчается. Он был прав. Это помогло бы им выплачивать кредит, а позволить банку пользоваться комнатой – все же лучше, чем жить с чужим человеком. С неохотой она кивнула в знак согласия.

– Отлично, – сказал управляющий банком, протягивая им договор на подпись.

Каждый из них расписался в документе, и Эванджелин забрала его. Следующие несколько минут она провела за приставным столиком, перебирая страницы и используя квартет штампов для проставления необходимых печатей на соответствующих документах, в то время как Джен и Лейн молча наблюдали за ней, а управляющий банком сидел уставившись на них без всякого выражения. От его взгляда Джен стало не по себе, и она изо всех сил старалась не смотреть в его сторону.

Эванджелин сделала копии документов на ксероксе в углу офиса. Поместив страницы в элегантную папку с двойным карманом, украшенную названием и логотипом ее риелторской конторы, она положила ее на стол перед ними и кивнула управляющему банком.

Он открыл ящик стола.

– Вот ключ. Дом в вашем распоряжении.

Джен и Лейн удивленно посмотрели друг на друга.

– И это все? – спросил Лейн. – Бумаги не нужно куда-то отправлять и обрабатывать? Нам не нужно ждать официального одобрения или каких-то формальных… вещей? И все? Дом теперь наш?

Эванджелин рассмеялась.

– Дом в вашем распоряжении. Можете даже переехать сегодня, если есть желание и возможности.

Облегчение и счастье. Именно так чувствовала себя Джен, когда взяла ключи из пальцев риелтора за секунду до того, как Лейн успел их схватить. Беспокойство, которое она ощущала всего несколько минут назад, исчезло, и она спонтанно наклонилась, чтобы поцеловать мужа. Дом принадлежал им! Даже если им придется расстелить спальные мешки на голом полу, она решила, что сегодня хочет провести эту ночь в их новом доме.

Джен с Лейном торопливо вышли из машины и помчались к дому. Оставив автомобиль Джен на улице перед банком, они взяли пикап Лейна, и по дороге она позвонила родителям, чтобы сообщить им хорошие новости.

Лейн завел пикап на подъездную дорожку – их подъездную дорожку! – и они вышли из машины. Теперь, когда дом принадлежал им, Джен разглядела его потенциал так, как не видела раньше. Она прошлась по небольшому двору и подумала, что можно было бы разбить перед фасадом цветочную клумбу, чтобы сделать его более ярким. А еще было бы неплохо посадить пару фруктовых деревьев на заднем дворе. Возможно, яблони. Или персики.

– Эй! – окликнул ее Лейн с крыльца. – Ключи у тебя. Открывай уже!

Интерьер дома не изменился с момента их последнего визита. Джен медленно прошла по пустой гостиной, думая о том, насколько она больше, чем та, что была в их квартире, и прикидывая, как расставить мебель и как оформить каждую зону. На кухне были оставлены холодильник и электрическая плита, видимо, слишком громоздкие, чтобы прежние хозяева могли забрать их с собой. Она открыла дверцу холодильника – он оказался включен, затем покрутила ручки на плите, чтобы проверить ее. Оказалось, что обе конфорки работают исправно.

Она вышла в коридор. Там было темнее, чем следовало, и Джен сразу поняла, почему.

Дверь напротив ванной была закрыта.

Она потянулась к ручке и попыталась повернуть ее, но…

– Дверь заперта, – сказала она, нахмурившись.

– Должно быть, это та комната, о которой они говорили, что мы должны ее выделить для нужд банка.

Ее радостное возбуждение угасло, когда она столкнулась с физической реальностью заблокированного участка их нового дома. Неужели в их собственном жилище будет часть, куда им не разрешат войти? Эта мысль выбила ее из колеи. Она попыталась вспомнить, как выглядела эта комната, но почему-то не смогла. Повинуясь странному желанию, она снова вышла на улицу и обогнула дом с восточной стороны, намереваясь заглянуть в окно. Однако задернутые шторы не оставляли даже щели, через которую можно было бы рассмотреть, что там внутри.

Лейн не последовал за ней, а когда она вернулась, то застала его в той комнате, которая должна была стать их спальней.

– Я не хочу спать здесь сегодня, – сказала ему Джен.

– Первая ночь в нашем новом доме, а ты не хочешь остаться здесь?!

– Нет.

– В нашем большом доме?

– Нет.

– Я подумал, что мы положим матрас на пол, возьмем бутылку шампанского… Это было бы романтично…

– Романтично? С этой заколоченной комнатой в десяти шагах от тебя?

– Она не заколочена, а закрыта.

– Возможно, так оно и есть. – Она окинула взглядом затемненный коридор. – Это жутко, Лейн. Как в тех комнатах в фильмах ужасов, где уродливого сына запирают, привязанного к стулу, или бабушкино чучело лежит в кресле у окна.

– Да не сочиняй ты.

– Что значит «не сочиняй»? Это наш дом…

– Да, но они все же правы: мы заключили отличную сделку, и это лучше, чем сдавать комнату какому-то неудачнику.

– Правда? – Она глубоко вздохнула. – Я счастлива, что у нас есть наш дом. Правда. Правда.

Она вышла в коридор, и Лейн последовал за ней.

– Но это… – Она подергала ручку запертой двери. – Запретная комната прямо посреди нашего дома? Это жутко, Лейн. Ты знаешь, что это так.

– Это не идеальный вариант, – признал он. – Но это лучше, чем съемная конура или странный сосед, который может оказаться маньяком.

– Надо было узнать больше деталей. Для чего они собираются использовать комнату? Смогут ли они заходить в нее в любое время? Могут ли они заявиться в три часа ночи и приказать нам впустить их? Или у них есть ключ от входной двери, и они могут заходить в любое время, независимо от того, дома мы или нет?

Лейн на мгновение замолчал.

– Ты права. – Он взялся за ручку и попытался повернуть ее. Опустившись на колени, он заглянул в замочную скважину. – Знаешь, я, наверное, смогу взломать этот замок.

В ней поднялась паника.

– Нет!

Он встал и обернулся, удивленный ее вспышкой страха.

– Но ты же сама…

– Не открывай эту дверь!

– Хорошо, – сказал он, и в его молчаливом согласии было что-то такое, что заставило ее предположить, что он начинает опасаться этой комнаты так же, как и она.

Лейн обнял ее.

– Но ведь здорово иметь собственный дом, правда? Вместо квартиры? Хорошо, когда есть собственное жилье.

– Да, – сказала она и вспомнила эпизод из «Сумеречной зоны» про мальчика, который отправил людей на кукурузное поле. – Это хорошо.

Часть восьмая

Глава 1

В пятницу вечером он потерял все.

И даже больше.

Уолтер сидел один в кабинете, все его тело было покрыто липким потом, хотя ночь была прохладной, как и температура в церкви. Он смотрел на сайт букмекерской конторы, понимая, что не только его выигрыш и первоначальная ставка пропали, но и те дополнительные деньги – церковные деньги! – которые он по глупости и необъяснимой причине поставил, пребывая в уверенности, которая оказалась ложной.

Что же ему теперь делать? Это катастрофа!

Тот же низменный импульс, который заставлял его играть в азартные игры, сейчас побуждал его исчезнуть, скрыться под покровом темноты и никогда больше не показываться в этом городе, в то время как более возвышенная часть его сущности, которая и привела его к служению в церкви, приказывала ему поступить правильно, сдаться и ответить за свои поступки. Уолтер не знал, что ему делать, и если раньше он мог молить Бога о наставлении, то в этот раз он боялся, что зашел слишком далеко, и сидел подавленный и растерянный, испуганный и отчаявшийся.

Свет в церкви мерцал, но экран перед ним не менялся, и он, нахмурившись, посмотрел вверх, словно ожидая послания свыше.

Свет мигнул снова, и в дверном проеме появилась тень.

Должно быть, человек подошел в то короткое мгновение темноты, но выглядело это так, будто он просто возник здесь.

– Могу я вам помочь? – Пастор встал. Его пульс участился – непроизвольная реакция на внезапное появление посетителя, но он все еще был священником – пока что – и все еще в Божьем доме, и если к нему явилась заблудшая душа, ищущая наставления, то его долг – оказать посильную помощь и утешить.

– Могу я вам помочь?

Фигура шагнула вперед, в комнату. Это оказался мужчина, чисто выбритый, приятной наружности, одетый в темно-синий костюм.

– Меня зовут Пикеринг, – сказал он. – Джулиус Пикеринг. Я из «Первого Народного Банка».

– Да? Могу я вам помочь? – повторил вопрос Уолтер.

– Это я могу вам помочь, – заговорил мужчина. – Я понимаю, что вы оказались в затруднительном финансовом положении.

Лицо Уолтера стало красным от волнения.

– Нет, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– Да, – возразил Пикеринг. – На самом деле, я полагаю, вы проиграли почти восемнадцать тысяч долларов на сайте букмекерской конторы, сделав ряд, позволю себе заметить, очень глупых ставок. Предвижу ваш вопрос – сайт принадлежит нашему банку, – уточнил он.

Уолтер был ошеломлен.

– Это не может быть законным!

– Ну, это было так, – признал Пикеринг. – На короткий период времени. Но большинство этих слишком строгих правил, введенных после рецессии, были… – Он потряс рукой в воздухе. – …Ослаблены. После своевременных пожертвований со стороны лоббистского подразделения нашей индустрии Конгресс осознал, что в современном сложном мире, переплетенном взаимными связями, финансовым учреждениям требуются разнообразные потоки инвестиций. И поэтому…

Он жестом указал на компьютер.

Уолтер был в замешательстве.

– Вы пришли, чтобы… все забрать?

Пикеринг рассмеялся.

– Так вот о чем вы беспокоитесь? Нет, Боже мой. Я пришел не для того, чтобы забрать деньги. На самом деле я хочу предложить сделку. Мы оба знаем, что у вас нет денег, чтобы покрыть потери. Без «заимствования» из церковной казны не обойтись. Я прав? Конечно прав, – ответил он сам себе без паузы. – И я хочу предложить вам… выход. Наш банк инвестирует в это сообщество, и мы хотим, чтобы ваша община инвестировала вместе с нами.

Он усмехнулся. Уолтер молчал.

– Профессиональный финансовый юмор, – продолжал банкир. – В любом случае, мы не хотим, чтобы один из самых уважаемых и влиятельных граждан Монтгомери скрылся под покровом ночи. Нет. Возможно, были допущены ошибки, но ничего такого, что нельзя было бы исправить, и мы, как владельцы «ФрешБет», имеем уникальную возможность предложить вам решение вашей дилеммы. Проще говоря, мы выдадим вам кредит и используем его для погашения ваших обязательств.

Уолтер продолжал молча слушать.

– Конечно, вам все равно придется вернуть долг, но можно договориться об удобном для вас графике платежей, а вместо процентов банк просто попросит вас оказать несколько услуг в его интересах. Если такой вариант вас устраивает, просто кивните, и мы будем считать это заключением договора на указанных условиях.

Чисто выбритый мужчина в темно-синем костюме пристально смотрел на него. На лице банкира играла нервирующая улыбка. Молчание затянулось до такой степени, что стало не по себе, и под немигающим взглядом этого человека Уолтер обнаружил, что кивает в знак согласия.

– Спасибо, – сказал Пикеринг. – Я уже думал, вы превратились в камень.

Свет снова замерцал… то одна лампа, то другая. И в коротком промежутке темноты скрылся тот момент, когда мужчина вышел. Вот он двигался к дверям, а в следующий миг… исчез.

Уолтер моргнул, глядя на пустой дверной проем. Был ли здесь банкир вообще, задался он вопросом, или в своем отчаянии он вообразил спасителя, пришедшего решить его проблемы?

Нет. Этот человек был здесь. Детали встречи были слишком конкретными, а предложение, сделанное мужчиной, недвусмысленным. Значит ли это?..

Уолтер снова сел за стол и обновил экран своего компьютера.

Его долг исчез; баланс на «ФрешБет» был равен нулю.

«Услуги в интересах банка», – подумал он, – «что именно это значит?»

Он не был уверен, но не сомневался, что скоро узнает. Мужчина в черном придет за долгом.

* * *

Воскресное утро.

Уолтер окинул взглядом прихожан, и глаза его затуманились. Даже вид Нормы Креншоу и ее приспешниц-вдовушек, сидящих в первом ряду, их осуждающие лица, с прищуром глядящие на него с кафедры, вызывали у него чувство благодарности. Как удачно, что он не послушался своего первого порыва и не бросил свою паству. Мысль о том, что из-за собственной слабости он едва не лишился всего этого, наполняла его стыдом, но тот факт, что его спасла от проступков благосклонная милость «Первого Народного Банка», заставлял пастора удивляться поразительным хитросплетениям жизни.

Пути Господа действительно неисповедимы.

Уолтер прочистил горло.

– Мы, как всегда, начнем с гимна «Несущие снопы», страница 34 в ваших стихирарях. Но сначала мы послушаем мистера Уортингтона, управляющего «Первым Народным Банком», который хотел бы поделиться с нами несколькими мыслями. Мистер Уортингтон?

Из-за его спины вышел управляющий, который принялся бесплатно рекламировать свое учреждение, указывая на тех присутствующих, кто уже стал клиентом «Первого Народного Банка», и сравнивая преимущества, которые они получают, с ситуациями тех прихожан, которые сделали иной выбор.

Уолтер стоял в стороне и наблюдал. Разве не было в Библии рассказа о том, как Иисус выгнал ростовщиков из храма? Ему казалось, что был, но мысли путались и расплывались, мозг не мог сосредоточиться, и, хотя он знал, что это одна из самых известных историй в Новом Завете, одна из тех, с которыми знакомы даже неверующие, он никак не мог вспомнить подробностей.

Как такое возможно?

Он не знал, но терпеливо стоял на месте, как и обещал, пока мистер Уортингтон не закончил свою речь, после чего поблагодарил его и снова велел всем открыть страницу 34 в своих сборниках церковных гимнов.

После последней утренней проповеди, когда все прихожане разошлись по домам, Уолтер удалился в свой кабинет, чувствуя себя усталым и опустошенным. Если раньше его разум был затуманен, то теперь он просто чувствовал себя измотанным. Снаружи начинался муссон, грозовые облака постепенно затягивали восточную половину неба, скрывая солнце, но духота из-за растущей влажности не давала ощутить прохладу от приближения непогоды.

Уолтер включил свет в своем кабинете и опустился в кресло.

И в этот момент лампочки замерцали. Они словно сходили с ума, то погружая помещение в темноту, то снова вспыхивая.

Уолтер обвел взглядом комнату, и его пульс участился. В дверном проеме стояла фигура.

Пикеринг. Если бы он не знал наверняка, то подумал бы, что мужчина появился как раз в тот момент, когда вспыхнул свет.

А он знал? Что ему известно об этом человеке – и о банке?

– Чем могу помочь? – спросил Уолтер без предисловий.

Мужчина вошел в комнату.

– Еще одна услуга.

Уолтер глянул на него, смирившись.

– В чем дело?

– Одна из ваших прихожанок. Мисс Лесли Патрик.

– А что с ней?

– Мы понимаем, что она пытается усыновить приемного ребенка, о котором заботилась, и что вы великодушно предложили выступить от ее имени в качестве рекомендателя, чтобы доказать, что она подходит на роль родителя. Это благородно и… мило.

– Да.

– Так вот, нам нужно, чтобы вы сказали ей, что отзываете свою рекомендацию.

– Я не могу этого сделать! – потрясенно проговорил он. – Я дал ей слово!

Мистер Пикеринг поднял руку.

– …Отказываетесь от вашей рекомендации и поддержки в усыновлении, если она не положит тысячу долларов на депозит в нашем банке. На три месяца, на шесть месяцев, на двенадцать месяцев. Неважно.

– У Лесли нет тысячи долларов!

– О, на самом деле у нее есть такие деньги. Она хранит их в импровизированном сейфе – правда, это просто металлический ящик для документов, – в глубине бельевого шкафа на случай непредвиденных обстоятельств. – Банкир одарил Уолтера улыбкой, исполненной ангельского терпения. – Согласитесь, это не самый надежный способ сохранения денег.

Откуда он может это знать? – недоумевал Уолтер. Но он не сомневался, что это правда. Мистер Пикеринг заявил об этом так, будто лично видел этот тайник, и пастор ему полностью поверил. И все же оставался вопрос: откуда у него такая личная, секретная информация?

– Если она разместит свои деньги в нашем банке, ее средства будут не только в большей безопасности, но и начнут приносить проценты. Беспроигрышный вариант.

– Но если она хранит деньги в шкатулке, может, она не хочет…

Лицо мистера Пикеринга омрачилось.

– Тогда ей не следует разрешать усыновлять ребенка. Она недостаточно зрелая и надежная, чтобы заботиться о другом человеке.

– Я…

– …Буду очень рад оказать эту услугу банку, который спас мою жалкую задницу, – закончил за него Пикеринг. Он посмотрел в глаза Уолтеру, и то, что пастор увидел в его взгляде, заставило его отвернуться.

– Хорошо, – мягко сказал он.

Мистер Пикеринг улыбнулся.

– Это было не так уж сложно, правда? «Первый Народный Банк» еще раз благодарит вас за помощь.

Свет снова замерцал, и когда в следующий раз Уолтер смог сфокусировать взгляд, мужчины перед ним уже не было.

Вышел ли он в те несколько секунд, когда Уолтер ненадолго отвлекся и глянул на потолочные светильники?

Может, так, а может, и нет.

Так или иначе, он убрался. А это главное.

Глава 2

Этого не может быть.

Сидя за своим столом в обеденный перерыв, доктор Уилсон нахмурился, глядя на банковскую выписку в своей руке и мысленно подсчитывая цифры, напечатанные на ней. С момента смены банка на прошлой неделе он снял со своего расчетного счета только одну сумму в сто долларов, но, судя по этим цифрам…

(Не рановато ли для получения выписки из банка?)

…не только его расчетный счет уменьшился на сотню, но и его сберегательный и брокерский счета. Простое снятие денег с одного счета распространилось как метастазы: какой-то некомпетентный клерк нажал не ту клавишу на компьютере и забрал у него двести лишних долларов. По сотне с каждого открытого на его имя счета!

Почему все так некомпетентны в наши дни?

Проверив расписание, доктор Уилсон увидел, что следующий пациент придет только в час тридцать, и сказал Аните и Джен, что скоро вернется, после чего сердито покинул кабинет через заднюю дверь.

Доехав до старого центра города, он подумал, что расположение нового банка гораздо менее удобное, чем у «Монтгомери Комьюнити». Не говоря уже о том, что у него не было парковки.

Что это за банк, у которого нет парковки?

Он нашел место в квартале от нужного здания, перед швейным магазином, и припарковал свой «мерседес» у обочины за грязным пикапом со вмятинами, оставив на всякий случай побольше свободного пространства между двумя машинами. Возвращаясь по тротуару к банку с выпиской в руках, он подумал, что надо было захватить с собой квитанцию о снятии денег. Он не знал, где именно она лежит – скорее всего, дома на комоде или в стопке счетов на столе, – и надеялся, что ему не придется возвращаться и искать ее, чтобы доказать истинность своей первоначальной операции.

Несмотря на обеденный перерыв, других клиентов в банке не было, и доктор Уилсон направился прямо к первому кассиру, который, похоже, смотрел в свой телефон и писал СМС, не выражая готовности помочь клиенту. Однако, подойдя к окошку, он увидел, что молодой человек не набирает сообщение, а пальцем передвигает мертвых насекомых по стойке перед собой, выстраивая их в порядке от самого большого к самому маленькому.

Что за черт?!

Ему следовало бы перейти к следующему окну и обратиться к другому кассиру, более адекватному, но странные действия молодого человека вызвали у него раздражение, и он громко прочистил горло.

– Извините! – сказал он самым пренебрежительным и властным голосом, на который был способен.

Кассир – Ви Джей, судя по бейджику, – поднял глаза от своего ряда жучков и просиял.

– В чем проблема? – Он был не просто груб, а агрессивно враждебен, и доктор Уилсон был ошеломлен интенсивностью неприязни молодого человека.

Оптометрист хлопнул своим заявлением по поверхности стойки из искусственного дерева между ними, пытаясь вернуть себе ощущение превосходства.

– Я снял сто долларов с моего расчетного счета, и, согласно этому заявлению, вы также сняли сто долларов с моих сбережений и еще сто долларов с моего брокерского счета. Я хочу, чтобы эти ошибки были исправлены и деньги вернулись на мои счета.

– А я хочу, чтобы ты закрыл свой вонючий рот.

Доктор Уилсон был шокирован такой реакцией, хотя в данном случае, возможно, подобного как раз и следовало ожидать. Гнев быстро сменился шоком, и он немедленно набросился на мелкого мерзавца.

– Позовите сюда вашего начальника. Сейчас же!

– Нет.

Доктор Уилсон почувствовал, как жар приливает к лицу.

– Что значит «нет»? Я требую встречи с вашим руководителем!

Он разочарованно покачал головой.

– Знаете что? Я закрываю свои счета. И я собираюсь рассказать вашему начальнику, или менеджеру, или кто у вас там, почему я больше не буду вести с вашим банком никаких дел!

Доктор обвел взглядом помещение, ища кого-нибудь, кто походил бы на начальника. В тишине банка остальные сотрудники наверняка слышали этот громкий обмен репликами, но никто из них не оглядывался, все сосредоточились, или делали вид, что сосредоточились, на своей работе. Даже кассиры, сидящие за стойкой по соседству, пересчитывали деньги, писали на листках бумаги или занимались чем-то еще.

Его кассир – Ви Джей – встретился с ним глазами, его взгляд был свирепым.

– Мы конфискуем вашу машину.

– Что? – взорвался Уилсон. – Что ты сказал?

Кассир наклонился вперед.

– Я что, невнятно говорю?

– Ты не можешь этого сделать!

– Неверный ответ. Есть еще варианты? – Кассир окинул его презрительным взглядом. – Вы хоть удосужились прочитать условия договора на открытие счета? Вижу, что нет. Потому что если бы прочитали, то знали бы, что если вы угрожаете расторгнуть любой контракт или соглашение с «Первым Народным Банком» до оговоренной даты, которая в вашем случае – дата смерти, мы имеем право конфисковать ваши активы.

Доктор Уилсон подошел к следующему окошку кассира.

– Извините, – обратился он к женщине за стойкой.

Даже не взглянув в его сторону, она подтолкнула к нему небольшую табличку: Окно не работает.

Он посмотрел направо. Его кассир – Ви Джей – каким-то образом вышел из-за стойки и стоял в боевой позе, расставив ноги и сжав руки в кулаки.

– Мы забираем вашу машину, сэр. Отдайте мне ключи, или я врежу вам по яйцам прямо здесь и сейчас.

Казалось невозможным, чтобы сотрудник какого-либо банка мог сказать такое, но доктор Уилсон не сомневался, что стоящий перед ним молодой человек готов выполнить эту угрозу. Смог бы он справиться с кассиром? Возможно. Но он был здесь в меньшинстве, и вступление в физическую разборку лишило бы его преимущества. Учитывая то, какой безумной становилась вышедшая из-под контроля ситуация, ему следовало думать о долгосрочной перспективе, а не поддаваться сиюминутному порыву.

– Где ваш начальник? – сделал он последнюю попытку, переходя на крик.

Кассир протянул правую руку ладонью вверх.

– Ключи.

Другие сотрудники банка встали из-за своих столов или вышли из-за окошек кассиров. Мужчина в приталенном костюме стоял в открытой двери бокового офиса и наблюдал за происходящим.

– Ключи! – потребовал кассир. – Сейчас же!

– Я… я приехал сюда на машине. Как же мне вернуться в свой офис?!

– Пройдешься пешком, привилегированный урод.

Ошеломленный доктор Уилсон снял с брелока ключ от машины, положил его на ладонь молодого человека и, пройдя мимо него, покинул офис.

Хорошо, сейчас он уходит. Прямиком в адвокатскую контору, чтобы засудить этих сукиных детей. Это не было законно. Это не могло быть правдой. Просто дурной сон.

Но пока он шагал по тротуару, тихий голосок в его голове рассуждал о том, что, возможно, он действительно не прочитал условия открытия вклада. Мелкий шрифт, выгодное предложение. Дьявол кроется в деталях.

Глава 3

– Отличные колеса, – восхищенно сказал Брайан, подходя к новой машине друга на парковке у боулинга. Он не видел Оскара всю неделю и уже подумал было, что тот уехал из города, поэтому для него было неожиданностью обнаружить, что Оскар не только все еще здесь, но и ездит на новенькой «Сентре», а не на старом, купленном на аукционе джипе, который был у него с тех пор, как Брайан с ним познакомился. – Но как ты смог позволить себе такую тачку?

– Это все новый банк, – ухмыльнулся Оскар. – Выдал мне кредит на машину.

– Никакого дерьма?

– Неа. Все честно.

– Ни фига себе… Как это возможно?

– Конкуренция, чувак. Эти парни – новички, они пытаются влезть на территорию, которая уже занята, поэтому им приходится мыслить нестандартно. Именно поэтому они дали мне автокредит и открыли Джимми Джи расчетный счет.

– Джимми Джи?

– Джимми Джи.

Эта мысль была настолько нелепой, что Брайан рассмеялся.

– Чувак. Они никому не отказывают. Никому и ни в чем. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это не как в обычном банке, где у тебя должны быть… ну, не знаю, рекомендации, бизнес-план и все такое. Они просто верят тебе на слово, и пока ты можешь расплатиться, все в порядке.

– Серьезно?

– Серьезно! Им главное – чтобы ты подписал договор. Помнишь, о чем мы говорили у Рейчел? О твоей идее? Они дадут тебе деньги на все, что пожелаешь. Отвечаю, чувак.

– Чушь собачья.

– Я серьезно! Легко и просто.

Брайан скептически посмотрел на него.

– Они одолжат мне денег на покупку травки?

– Об этом я тебе и толкую, парень. Им все равно.

– Фигня какая-то. Они – банк. Настоящий банк.

– Они другие. С ними все строго по делу. Я же сказал, они дают деньги, и им плевать, что ты с ними сделаешь, лишь бы вернул.

Это казалось безумием и звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Брайан подумал, не разыгрывает ли его Оскар, или, может быть, он пьян. Или под кайфом. Но его друг выглядел не только серьезным, но и абсолютно здравомыслящим. И главное – у него появилась новая машина.

– Итак… – Брайан глубоко вздохнул. – Что нужно делать?

– Ничего особенного. Просто зайди в банк, спроси кредитного специалиста, расскажи, что тебе нужно. – Оскар, должно быть, прочитал скепсис на его лице. – Если хочешь, я пойду с тобой.

– Окей.

Они еще немного поболтали, а затем договорились встретиться в банке в десять утра следующего дня.

Брайан проспал и чуть не пропустил встречу, но солнце пробилось сквозь щель, образовавшуюся из-за погнутой планки жалюзи на окне спальни, ударило в закрытые глаза и разбудило его как раз вовремя. Он не успел ни позавтракать, ни принять душ, но надел свою лучшую одежду, расчесал волосы и уложил их гелем, а затем встретился с Оскаром у книжного магазина, расположенного по соседству с банком.

– Отлично, – сказал Оскар, оглядев друга. – Парня, с которым нужно поговорить, зовут Уортингтон. Он выглядит как обычный банкир средних лет, но на самом деле он полный пофигист, и он даст тебе деньги.

– То есть ты сам будешь с ним говорить?

– Нет, я просто представлю тебя. После этого сами разберетесь. Но все будет отлично. Даю слово, чувак.

– Ну, не знаю…

– Не парься по пустякам! Пойдем. – Оскар подтолкнул его в спину, и внезапно Брайан обнаружил, что они уже не перед книжным магазином, а идут мимо витрины банка к его двери. Оскар открыл ее и вошел, Брайан последовал за ним. Они миновали ряд окошек кассиров справа и обогнули пару столов слева, пока не оказались перед столом человека, похожего на ведущего новостей, на табличке которого значилось: «Мистер Уортингтон. Управляющий».

– Доброе утро, мистер Уортингтон, – сказал Оскар. – Это мой друг Брайан. Его интересует кредит для малого бизнеса.

Они переглянулись, но Брайан не успел подумать, что бы это могло значить, потому что управляющий через стол протянул ему руку для приветственного рукопожатия и сказал Оскару:

– Спасибо. Ничего, если я поговорю с твоим другом наедине? Ты можешь подождать у кулера с водой. У нас также есть бесплатный кофе.

– Все норм, – сказал Оскар. – У меня кое-какие дела. Поговорим позже, – сказал он Брайану и быстро вышел.

– Сядьте, – потребовал мистер Уортингтон.

Брайан послушно сел в удобное офисное кресло напротив стола управляющего банком. Он чувствовал себя неловко и скованно в такой официальной обстановке и жалел, что Оскар не дал ему несколько советов на тему того, что и как говорить. Если бы он знал, что его друг бросит его тут одного, он бы заранее отрепетировал свою речь. А так у него не было никакого конкретного предложения, только туманная идея откровенно незаконной операции и туманные заверения Оскара в том, что банк готов ссудить ему деньги под любую придуманную им схему.

– Итак, вы хотите подать заявку на получение кредита для малого бизнеса, – сказал мистер Уортингтон и одарил Брайана благосклонной улыбкой. – Расскажите, что у вас на уме.

Брайан запинался, объясняя, что именно хочет сделать, описывая мобильные продажи, но отказываясь назвать продаваемый продукт. Закончил он неубедительно:

– Вот такой у меня план.

– Вы хотите знать мое честное мнение? – Мистер Уортингтон окинул его ничего не выражающим взглядом. – Ваша идея кажется… несколько половинчатой.

– Половинчатой?

– Да. Не совсем готовой.

Если бы он не был так напуган, он бы сказал: она полностью испеклась. Но что-то в этом банкире отбивало всякую охоту к юмору.

Брайан встал.

– Я так и думал. Спасибо.

– Сядьте!

Это был приказ, а не предложение, и Брайан снова опустился в кресло.

– Я не говорил, что мы не дадим вам денег. Я просто констатировал факт, что вы, похоже, не продумали все до конца. Скажите, вы хотите на эти деньги купить марихуану?

Брайан почувствовал, как в нем поднимается паника.

– Я этого не говорил!

– Успокойтесь, банк не заботится ни о чем, кроме как о том, чтобы его клиенты делали надежные инвестиции. Кредит на любые цели без справок и поручителей.

– Но я не…

– Вам и не нужно было. Это наша работа – знать своих клиентов. Теперь я хочу сказать, что, возможно, марихуана – не такое уж перспективное направление. Решения штатов о легализации и декриминализации марихуаны приводят к снижению цен и прибыли по всей стране. Но нынешняя опиоидная эпидемия, похоже, стала плодородным полем для развития бизнеса. Агрессивная позиция правоохранительных органов не только удерживает цены на высоком уровне, но и обеспечивает высокую доходность. И, к счастью, последние статистические данные свидетельствуют о том, что уличные опиоиды обогнали рецептурные препараты в качестве основной причины смертности от наркотиков. Мы считаем, что именно здесь кроются перспективы, и я уверен, что если бы вы вложили деньги в этот вид товара, то быстро и легко получили бы впечатляющую прибыль.

Брайан не мог поверить в то, что слышал. Это была ловушка? В комнате были жучки? Как этот человек мог узнать, что в его планы входит торговля травкой? Неужели Оскар рассказал ему?

Ему нужно было как можно скорее убраться отсюда!

Мистер Уортингтон улыбнулся.

– Успокойтесь, – сказал он, словно прочитав мысли Брайана. – Мы на вашей стороне. Потому что если вы зарабатываете деньги, то и мы зарабатываем. Теперь я предлагаю свести вас с некоторыми другими нашими клиентами, которые уже занимаются поставками в этом бизнесе. Полагаю, ваша специализация – дистрибьюция?

Брайан тупо кивнул.

– То есть вы находите клиентов, поставщик предоставляет вам доступ к товару, продавая его с наценкой выше оптовой… – Он наклонился вперед, сдержанно улыбаясь. – …Как это обычно делают поставщики, а вы будете продавать его по уличной цене, что принесет вам немалую прибыль. Вас это устраивает?

Брайан ничего не ответил, не зная, как реагировать на такую откровенность.

– Вас интересуют конкретные детали. Так вот, поскольку мы пытаемся помочь вам запустить это предприятие, будем пока говорить о простых условиях. Начнем с одного процента годовых. Конечно, когда ваш бизнес встанет на ноги, мы, вероятно, пересмотрим ставку. Мы оставляем за собой это право, поскольку именно оно позволяет нам финансировать такие беззалоговые стартапы, как ваш.

Может ли это быть правдой?

Банкир улыбнулся.

– Итак, мы договорились, верно? Опиоидам – да. И как только все бумаги будут подписаны, все точки над i расставлены, мы свяжем вас с двумя поставщиками – одним из Калифорнии, другим из Юты. Это позволит вам удовлетворить спрос, даже если вы сможете расширить свою базу сверх текущих расчетов банка. Если все пойдет хорошо, к следующей неделе вы должны быть в плюсе.

Мистер Уортингтон протянул руку через стол.

– Договорились?

Брайан заглянул в глаза мужчины, пытаясь понять, можно ли ему доверять, но увидел лишь дьявольский блеск.

– Договорились, – сказал он, пожимая руку банкира.

Глава 4

Чет Йейтс вошел в «Первый Народный Банк» с кепкой в руке. Ну, может быть, не в буквальном смысле – его выцветшая красная кепка с надписью «Сделаем Америку снова великой!» все еще была натянута на голову, прикрывая лысину, – но уж точно в переносном. Открыв стеклянную дверь и войдя внутрь, он нервно огляделся по сторонам, пытаясь понять, с кем ему нужно поговорить о получении кредита. Это была его последняя надежда, и если в ближайшее время дела не пойдут на лад, наступит время преобразоваться в интернет-подкаст, и кто знает, какая часть его армии последует за ним в Сеть?

И если подумать, у многих ли его слушателей вообще есть доступ в интернет?

Это была его собственная вина. Чет прекрасно понимал, что его шоу превратилось в ежевечерние разглагольствования на одну тему, но шериф убил его брата, и он никак не мог допустить, чтобы эта история забылась. Может, его и посадят за это, но он уйдет с высоко поднятой головой.

Он искал вывеску с надписью «Кредиты» или «Кредитный отдел», но не успел сориентироваться, как к нему подошел сотрудник банка и спросил:

– Могу я вам помочь?

Хотя на нем были белая рубашка и галстук, он чертовски напоминал психически больного бездомного, который пару раз приставал к Чету у вокзала.

Но это было невозможно. Кто берет бездомных психов на работу в банк?!

Так ведь?

– Мне нужно поговорить с кем-нибудь о получении кредита, – сказал Чет.

Банковский служащий улыбнулся, обнажив желтые зубы; на месте нескольких зияли дыры.

В самом деле он. Это же дикость какая-то!

– Следуйте за мной, – сказал мужчина.

Несмотря на растущее беспокойство, он послушался, и его провели мимо ряда окошек кассиров в кабинет. Помещение было просторнее, чем казалось возможным для его местоположения, и заставлено тяжелой деревянной мебелью. Сотрудник, который привел его сюда, вдруг куда-то подевался, а из-за массивного стола поднялся импозантный джентльмен, выглядевший весьма по-деловому, и пригласил его войти. Мужчина был одет в дорогой костюм-тройку, и Чет, шагнув вперед, снял кепку, внезапно почувствовав себя неловко из-за своего внешнего вида. Ему следовало бы одеться получше, подумал он, более соответствующим обстоятельствам образом. Возможно, это уже играло против него.

– Мистер Йейтс, – сказал банкир. – Присаживайтесь.

Он жестом указал на кресло с высокой спинкой и кожаной обивкой, стоящее прямо напротив его собственного.

Чет сел.

Мужчина улыбнулся. Все его зубы были белыми и идеально ровными.

– Чему мы обязаны таким удовольствием? Насколько я понимаю, вы хотите получить кредит?

Чет кивнул.

– На бизнес? Или на личные нужды?

– Наверное, и то, и другое. – Чет неловко поерзал на кресле, кожа при этом скрипнула. – Мне нужен кредит, потому что… ну, я радиоведущий. У меня свой подкаст каждый вечер…

– Мы знаем, кто вы, мистер Йейтс.

– …и в настоящее время у меня нет рекламодателей. Без рекламных доходов станция не сможет поддерживать мое шоу.

– Я думал, что «Биг О Тайрс» и «Дисконт мебель» покупают рекламное время в вашей программе.

– Они у… недавно ушли. – Он начал потеть. Банкир был близок к тому, чтобы спросить, почему и «Биг О», и «Дисконт мебель» покинули шоу, а Чет не хотел вдаваться в подробности. Он придумал убедительную ложь о том, почему его бросили спонсоры, но теперь, когда он оказался здесь, во чреве зверя, он не был уверен, что сможет ее выговорить. Кроме того, если банк проведет хоть какую-то проверку, то все равно быстро узнает правду.

– Это потому, что вы предложили застрелить шерифа Брэда Нэта?

Очевидно, они уже провели свое расследование.

Но как это было возможно? Неужели они предполагали, что он придет сюда просить о кредите? Каким бы надуманным это ни казалось, он не мог найти другого объяснения и, поняв, что лгать бесполезно, удрученно кивнул.

– Да. Так и есть.

– Нам кажется, что ваши спонсоры поступили не только поспешно, но и нелояльно. Мы недавно в городе и, конечно, не занимаем никакой позиции в местной политике – мы здесь, чтобы служить всем людям. Но, может быть, теоретически вы правы. Может, шериф Нэт и вправду заслуживает расстрела. – Он наклонился вперед. – Мы не выступаем за насилие, вы же понимаете. Но эта политкорректность зашла слишком далеко. Она даже влияет на ваши средства к существованию. Мы в банке – твердые сторонники свободы слова. Здесь нет никакой политкорректности, только старая добрая честность.

Он понимающе улыбнулся.

– Мы готовы назвать сигару сигарой.

Означало ли это то, о чем он подумал? Чет посмотрел в серо-голубые глаза банкира и увидел то, что надеялся увидеть.

– Слова никому не вредят, и если шерифу Нэту в итоге снесут голову, то не потому, что вы это предложили, а потому, что кто-то это сделал. И что бы ни думали ваши лилипуты-рекламщики, это не ваша вина.

– Итак…

Банкир откинулся в кресле.

– Итак, мы готовы поддержать вас. Необходимо подготовить документы, и я поговорю об этом с одним из наших кредитных консультантов, но могу с уверенностью сказать, что мы предложим вам бизнес-кредит или персональный кредит, который будет наиболее соответствовать вашим потребностям. А учитывая уникальные обстоятельства вашей ситуации, мы готовы предоставить беспроцентный кредит, приостановив на год первый ежемесячный платеж.

Облегчение захлестнуло его.

– Спасибо, – сказал он с благодарностью. – Спасибо! Серьезно, я выразить не могу, что это для меня значит.

Банкир поднял руку.

– Однако в свою очередь мы попросим предоставить нам коммерческое эфирное время в вашем шоу.

– Без проблем!

– …В то время или в тот день, который будет определен нами. По сути, мы просто попросим нашего представителя записать рекламное сообщение, информирующее ваших слушателей об услугах, предлагаемых «Первым Народным Банком».

– Конечно. – Чет никогда в жизни не чувствовал себя таким благодарным. – Как скажете.

Мужчина встал и протянул руку через стол. Чет протянул свою, все еще держа кепку в другой руке.

– Тогда давайте приступим. Я представлю вас мисс Коппик, нашему новому консультанту по кредитам, и она начнет работу.

Вдвоем они вышли из кабинета и направились к одному из столов напротив окошек кассиров.

Чет понял, что не знает даже имени банкира. Тот не сказал ему, а он не спросил.

Имеет ли это значение? Он снова надел свою кепку с призывом вернуть Америке величие.

«Нет», – подумал он, – «это совсем не важно».

Часть девятая

Глава 1

Когда Дурл Медоуз вошел в «Дивный новый мир» незадолго до полудня, Кайл почти не узнал его. Обычно веселый и добродушный, старик выглядел не просто угрюмым, а измученным. Он молча внес коробку с книгами, поставил ее на прилавок, а затем отправился к своей машине за другой порцией. Всего у него было пять коробок, которые он хотел обменять, и он настаивал, что ему нужны деньги, а не скидка.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил Кайл.

– Банк забирает мой дом.

– Что?!

Дурл кивнул.

– Вчера получил уведомление. Похоже, мой кредит был продан этому «Первому Народному Банку», и по какой-то причине они решили изменить условия по нему, что, я полагаю, они могут сделать, потому что теперь они здесь главные. Так что вместо платежей по семьсот долларов в месяц, как я делал, они требуют с меня всю сумму сразу.

– Это не может быть законным!

– Я тоже так думал. Но изучил этот вопрос, и вполне возможно, что все в рамках закона. Первоначальный заем был получен от «Линкольн Сэйвингс». Когда они обанкротились, его продали какой-то холдинговой компании, а потом еще кому-то. Я продолжал выписывать чеки на ту же сумму, только на разные компании. Теперь каким-то образом мой долг купили ваши соседи, и хотя контракт был заключен между мной и «Линкольн Сэйвингс», он так часто переходил из рук в руки, что, думаю, это уже не имеет значения. Для меня контракт есть контракт, и обе стороны должны соглашаться на любые изменения, но, может быть, там был скрытый пункт, или законы для банков настолько смягчены, что им больше не нужно мое согласие.

– Возможно…

Обычная антиправительственная риторика Дурла нигде не проявилась.

– Банкам нельзя позволять так поступать с людьми. Кто-то должен пресечь это дерьмо.

– Должен же быть кто-то, кто может тебе помочь, кто-то, кто разбирается в законах!

– Я открыт для предложений, Кайл. Потому что сейчас я просто пытаюсь наскрести сколько смогу и надеюсь, что если предложу им достаточно, они отложат это еще на месяц.

– Но что ты будешь делать потом?

Дурл покачал головой, и на его лице отразилось полное уныние.

– Бог знает.

Это был первый сигнал о том, что дела идут не так хорошо, как хотелось бы.

Второй случай произошел в середине дня, когда Ролли Браун заявился в «Дивный новый мир» и объявил, что собирается открыть магазин подержанных книг. Сначала Кайл решил, что он шутит.

– Это потому, что за книги Майкла Коннолли можно выручить больше, чем я тебе дал? – спросил он. Но Ролли не улыбнулся, и быстро стало ясно, что он настроен серьезно. Он рассказал Кайлу, где будет находиться его магазин и какие книги он планирует продавать. Казалось, у него в пальце сидит какая-то заноза, и за его деловым тоном Кайл чувствовал затаенную враждебность.

Откуда такая злость?

Они неловко расстались, и вскоре после этого в магазин заглянула Трикси. Она иногда заходила, когда дела в магазине шли плохо, но он не видел ее уже неделю или две.

– Привет, Кайл.

– Как сегодня, Трикс? – Это было его стандартное приветствие.

– Странно, – туманно отозвалась она. – Я вижу Гэри каждое утро, он проходит мимо моего окна по дороге на работу. И дело не только в том, что он одет в костюм и даже не смотрит в сторону моего магазина, а идет прямо, а в том, что он работает в этом банке, и это меня гнетет.

Она произнесла слово «банк» так, словно это был синоним экскрементов.

– Ты вообще разговариваешь с Гэри?

– Я был проигнорирован, – признался Кайл.

– Мы все в такой же ситуации. – Она покачала головой. – Как твои дела?

– Некоторое время я был на подъеме благодаря росту пешеходного трафика, но теперь все вернулось на обычные дрянные круги своя. О, и еще один из моих клиентов собирается открыть конкурирующий книжный магазин. – Он широко улыбнулся. – А у тебя как дела?

Трикси вздохнула.

– Очень похоже. – Она кивнула в сторону окна. – Я даже не потрудилась запереть магазин, когда пришла. Сегодня днем туда никто не войдет. Даже чтобы что-нибудь украсть.

Кайл нахмурился.

– Почему? Я бы подумал, что люди, которые только что обналичили чек или сняли деньги, захотят их потратить.

– А они оставляют наличность здесь? – Она приподняла бровь в стиле капитана Спока.

– Верно подмечено, – согласился он.

– И теперь банк активно работает против нас. Полагаю, они финансируют твоего нового конкурента?

– Так и есть, – признал он, шумно выдохнув. – Так и есть.

– Они также поддерживают новый магазин на Манзаните, который, конечно же, больше напоминает «Уолмарт», «СэйфВэй» и все эти новые магазины, которые высасывают из нас все деньги. Я хочу сказать, что и так едва выживаю. Как мне с этим бороться? – Она посмотрела на него через прилавок. – И какова, по-твоему, цель? Вывести из строя магазины по обе стороны от них, чтобы они могли расшириться?

Эта мысль даже не пришла ему в голову, и он был разочарован тем, что так медленно соображает. Конечно, так и было задумано. Магазины «Дивный новый мир» и «Обновка для вас» закроются, а банк снесет стены, отделяющие «Первый Народный Банк» от их бывших помещений, увеличив площадь втрое. Или, кто знает, может быть, оба магазина снесут, а освободившееся место используют под парковку. Банку определенно не помешала бы парковка.

– Думаю, нам стоит выступить еще раз на следующем заседании совета, – сказала Трикси. – И вообще я считаю, что нам следует создать более официальную ассоциацию предпринимателей центра города, чтобы защищать наши интересы.

– Я тоже, – согласился Кайл. – Если что, можешь на меня рассчитывать!

Она благодарно улыбнулась.

– Я надеялась, что ты это скажешь. Я говорила об этом с Фредом сегодня утром, и он должен был распространить информацию на той стороне улицы, но я подумала, что ты поможешь мне привлечь к делу Нэнси. – Она горько улыбнулась. – Мы не в самых лучших отношениях.

– Конечно, – сказал Кайл.

Нэнси Холл владела цветочным магазином в соседнем квартале. В прошлом году Трикси приняла на комиссию неиспользованное свадебное платье дочери Нэнси, брошенной женихом, и совершила ошибку, выставив его в своей витрине. Нэнси восприняла это как унизительную пощечину – она хотела спрятать его на складе магазина или продать на eBay, – забрала платье и перестала общаться с Трикси. Однако Кайл и Нэнси все еще были в хороших отношениях, насколько он знал, и он не сомневался, что она будет готова выступить на стороне своих давних соседей против интервента.

Красный «Ниссан» въехал на свободное место перед «Дивным новым миром», и Трикси увидела его в окно.

– Один из моих, – сказала она и попрощалась. Колокольчик над дверью звякнул, когда она вышла на улицу. Кайл увидел, как Трикси приветствует выбравшихся из машины высокую худую женщину и такую же сухощавую даму пониже ростом и они все вместе идут к магазину.

Вздохнув, Кайл взял в руки книгу Эндрю Ваксса[15], которую читал. С уходом Гэри здесь стало гораздо более одиноко. А в моменты, когда в магазине не было ни единого посетителя, даже включенная музыка не помогала заглушить ощущение пустоты.

И время от времени он все еще слышал это непонятное постукивание по ту сторону общей с банком стены.

Колокольчик над дверью снова звякнул.

Кайл поднял голову.

– Ник! – Для него было неожиданностью увидеть сына, который обычно держался от магазина как можно дальше. Смущение, предположил он. Подростки всегда стыдились своих родителей.

– Неужели я наказал тебя и забыл об этом? – пошутил он. – Ты пришел помогать?

Ник слабо улыбнулся, но безо всякого веселья, и тот факт, что его сын готов был улыбнуться с сочувствием, означал, что его действительно что-то беспокоит; он не оказывал родителям подобной любезности с тех пор, как ему исполнилось тринадцать.

– Что случилось? – спросил Кайл.

Он не ожидал прямого ответа и готовился в разговоре выведать истинную причину появления сына в такое время, но Ник просто выпалил:

– Я думаю, с Виктором может быть что-то не так.

Я всегда думал, что с Виктором что-то не так, – Кайл хотел пошутить, но сдержался.

– Не в этом дело, – сказал Ник, явно догадываясь, о чем он думает. – Он не был в школе всю неделю, не отвечает на звонки, и я не могу связаться с его родителями. Я даже заходил к ним домой, но там никого не было.

На лице сына появилось странное выражение, которое не удавалось прочесть, и что-то в этом выражении беспокоило Кайла.

– Это может быть совпадением. Ты позвонил в неподходящее время. А может быть, у его мамы или папы неприятности в семье. У кого-то из его бабушек или дедушек мог случиться инсульт, или они умерли, и всей семье пришлось…

– Я думаю, они пропали.

По выражению лица Ника Кайл понял, что это произнесенное вслух предположение прозвучало шокирующе даже для него самого, но он осознал также, что сын в самом деле верит в это, и убеждение в его голосе вызвало в душе тревогу.

– Хочешь, чтобы я позвонил шерифу?

Ник неловко потоптался на месте.

– Не знаю. Ну, в смысле, нет… – Он глубоко вздохнул. – Я подумал, может, ты мог бы пойти со мной к ним домой и… посмотреть, что там и как. То есть, может, они там, – быстро добавил он, – и я просто зря панику поднял. Но, может быть… если ты думаешь, что…

– Мы позвоним шерифу?

Ник с несчастным видом кивнул.

Кайл обошел прилавок и тронул сына за плечо.

– Пойдем, – сказал он доброжелательно. – Давай сперва проверим сами.

Он запер магазин, перевернул табличку с «Открыто» на «Закрыто», и они вдвоем вышли через заднюю дверь туда, где Кайл припарковал свой грузовик.

– Ты не на велосипеде? – спросил он Ника.

– Я пешком.

– Долгая прогулка.

Ник пожал плечами.

Они сели в кабину пикапа, и, следуя указаниям сына, Кайл поехал к дому Кларков.

Когда Кайл въехал на подъездную дорожку, у него возникло плохое предчувствие. Семейный «Эксплорер» был припаркован перед гаражом, и Ник сообщил, что машина стоит на одном и том же месте, не двигаясь, уже почти неделю. Выйдя на улицу, Кайл заметил, что весь район выглядит тихим и заброшенным. Конечно, в такое время, в середине дня, большинство людей, скорее всего, были на работе, но здесь даже собаки не лаяли.

Они вдвоем поднялись по ступенькам крыльца. Кайл намеревался позвонить в звонок или постучать в дверь, чтобы узнать, есть ли кто-нибудь дома.

И вдруг зазвонил его мобильный телефон.

– Не отвечай! – быстро сказал Ник. В его голосе слышалась паника, и когда Кайл взглянул на сына, лицо того было пепельным.

– Что такое?!

– Не отвечай на звонки! – Ник быстро огляделся по сторонам. – Знаешь что? Может, нам стоит убраться отсюда?

Телефон перестал звонить, перейдя на голосовую почту.

– Погоди, приятель. Почему ты паникуешь из-за телефонного звонка?

Ник покачал головой.

– Ничего. Пустяк. Давай просто посмотрим, дома ли они, а если нет, позвоним шерифу.

Это был не пустяк. Кайл не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел своего сына таким испуганным, но сейчас было не время давить на него. Ему всегда было легче разговаривать с мальчиком в машине, и он решил, что они поговорят по душам, как только отправятся в обратный путь. Пока же он нажал на дверной звонок, услышав его приглушенный звон внутри дома, и замер, ожидая, не ответит ли кто-нибудь.

И снова у него возникло ощущение, что здесь слишком тихо.

– Привет! – позвал он. – Есть кто-нибудь дома?

Никто не отозвался.

– Может быть, нам стоит поговорить с соседями, – предложил Кайл. – Возможно, они что-нибудь знают. Как я уже сказал, может, их куда-то вызвали, и они попросили кого-нибудь из соседей присмотреть за домом, пока они в поездке.

– Их машина здесь, – заметил Ник, оглядевшись. – А вот тачка Виктора – нет.

– Может, его оставили за главного?

Это было маловероятно, и даже Кайлу казалось маловероятным, но он начинал понимать панику сына и старался ради них обоих сохранять спокойствие. Он посмотрел направо, в сторону соседнего дома…

…и краем глаза заметил, что боковая дверь гаража Кларков открыта.

Как он мог не заметить этого раньше? «Эксплорер» был припаркован перед закрытыми воротами, но маленькая дверь сбоку гаража была приоткрыта.

Ник, должно быть, заметил, куда он смотрит.

– Вроде бы в последний раз, когда я был тут, гараж был закрыт. – В голосе сына слышалась нервная дрожь.

– Давай проверим.

Кайл сошел с крыльца и двинулся к двери по подъездной дорожке. Внутри гаража было темно, дневной свет едва проникал через открытый дверной проем. Он перешагнул через выступающий вверх порог и потянулся к выключателям на стене справа, нащупал один из них и щелкнул. Свет от голой лампочки в фарфоровом цоколе, висящей на открытой балке, залил гараж желтоватым сиянием. Здесь обнаружились обычные коробки и велосипеды, верстак с инструментами, морозильник, газонокосилка, а в центре бетонного пола – два разделанных тела.

Это были родители Виктора. Изувеченные и разрубленные на части трупы лежали в разных углах, словно кто-то их разложил специально.

– Господи! – воскликнул он, инстинктивно выталкивая Ника из гаража.

Он и не подозревал, что задерживает дыхание, пока с силой не выдохнул, оказавшись на открытом воздухе. В гараже не ощущалось запаха. Он не понимал, как такое возможно. Если они пролежали в гараже больше суток – а он подозревал, что так оно и было, – то трупная вонь должна была быть невыносимой, но о том, что в гараже что-то не в порядке, никто не сообщал. Телефон был у него в руке, и он набирал 911, в то время как Ник спрашивал, почему его вытолкнули и что там находится. Каким-то образом мальчик не увидел тел, и за это Кайл был благодарен судьбе, потому что это зрелище он точно не забудет до самой смерти.

Диспетчер ответил:

– Девять один один. Что у вас случилось?

– Трупы, – сказал он. – Убитые люди. Они все изрезаны.

Он собирался выразиться более четко и внятно, но вышло только так.

– Убиты? – выкрикнул Ник. – Виктор?!

– Где вы находитесь? – одновременно с сыном спросил диспетчер.

Кайл покачал головой.

– Нет, – ответил он Нику. – Его родители, я думаю.

– Где вы находитесь? – повторил диспетчер.

Кайл забежал во двор и посмотрел на черные металлические цифры, прибитые к столбу крыльца.

– Шесть одиннадцать Пиньон-драйв, – выпалил он. Затем закрыл глаза и мысленно увидел тела, кровь, органы. – И побыстрее.

Глава 2

– Может, переставить машину, чтобы фургон судмедэксперта мог проехать? Шериф? Шериф?

Брэд рассеянно кивнул Хэнку, махнув рукой в сторону улицы. Его голова раскалывалась от боли, и он пытался вспомнить, есть ли у него в машине пузырек с аспирином. Голова болела так сильно, что у него даже возникло желание проверить, нет ли у Кларков в аптечке какого-нибудь лекарства, но он знал, что это непрофессионально. Ради всего святого, тут место преступления.

В последнее время было чертовски много мест преступлений, и он был уверен, что причиной его головной боли стал стресс от столкновения с таким количеством насилия и смертей. Это было худшее из них, даже более ужасное, чем то, что случилось с управляющим банком. Это выглядело как работа сумасшедшего убийцы, человека, полностью вышедшего из-под контроля. Даже сейчас он мог видеть это вдавленное внутрь черепа лицо и ощущать гнилостный запах разлагающейся плоти. Но это убийство выглядело методичным и оттого казалось еще более злобным. Кларки не были зарезаны в бешенстве, их головы не были размозжены в ярости. Их каким-то образом убили, а затем разрезали на части, извлекли из тел органы и сложили на бетонный пол рядом с ними. Кровь была повсюду, но даже сквозь красную пелену было видно, что тела разложены как образцы, словно убийца препарировал их и разбирал на части, чтобы изучить, как они устроены.

Он стоял и смотрел, как Хэнк выводит машину из подъезда и паркуется на улице. Через несколько секунд на освободившееся место подъехал фургон судмедэксперта.

Наверное, именно он должен был показать судмедэксперту тела, но у него голова шла кругом, и он не хотел снова видеть это. Митч и Иссак все еще были там, Иссак делал снимки, а когда подошел Хэнк, Брэд велел ему отвести судмедэксперта и его помощника в гараж.

Верн и Норрис как раз находились в доме, переворачивая его вверх дном в поисках зацепок, и Брэд, поднявшись по ступенькам крыльца, зашел проверить, как идут дела. По словам ребенка Декера, у Кларков был сын. Его не было видно нигде на участке, он не отвечал на звонки и, судя по всему, пропадал неизвестно где последние несколько дней. По мнению Брэда, это делало его не просто объектом поисков, а главным подозреваемым. В девяти случаях из десяти в подобных ситуациях пропавший член семьи оказывался тем, кто это сделал. По крайней мере, с этим он раньше сталкивался, хотя, признаться, в гораздо меньших масштабах.

Сейчас он жалел, что не задал Декерам еще несколько вопросов. Он коротко побеседовал с мальчиком и его отцом, после чего отпустил, попросив прийти в участок позже и дать полные показания под запись. Они оба были сильно потрясены – он и сам был потрясен, – и, так как они не были свидетелями, а просто гражданскими лицами, случайно оказавшимися на месте происшествия, он решил, что лучше отправить их домой. Впрочем, если бы у него было немного больше информации о семье, это помогло бы направить поиски в нужное русло, поскольку, по словам Норриса и Верна, они пока ничего не нашли.

– Переднюю часть дома пока оставьте, – сказал Брэд своим людям. – Я хочу, чтобы вы заглянули в спальню ребенка. У Кларков есть сын. Если мы что-то и найдем, то, скорее всего, там. Сейчас он наш единственный подозреваемый.

– Серьезно? – с сомнением спросил Норрис. – Вы думаете, их сын убил? И сделал все это?

Брэд пожал плечами.

– Такое может быть.

– Может, ребенка похитили? – предположил Верн. – Кто-то убил родителей, похитил мальчишку…

– Зачем?

– Ну, точно не ради выкупа, потому что платить уже некому, так что, может быть… ну, я не знаю, сексуальные штучки?

– Вряд ли, – отозвался Брэд. Но мысль о похищении, особенно в такой тесной связи с жестокими убийствами в гараже, заставила его подумать о девочках, и, извинившись, он заскочил в ванную, чтобы по-быстрому набрать Пэтти.

Она ответила на втором звонке. Он пытался говорить непринужденно, делая вид, что позвонил просто так, но она сразу поняла, что он их проверяет, и, перебив его, спросила:

– Что случилось?

– Все в порядке, – он попытался уйти от ответа. – Я просто…

– Где ты? Кто-то еще мертв? – В ее голосе зазвучало напряжение. – Это ребенок?

Вздохнув, он сдался и все рассказал. Пэтти планировала забрать Сью, Джиллиан и Шеннон из школы, а затем оставить их в доме Шеннон на час или около того, чтобы съездить на встречу с новыми клиентами, но когда она узнала, что произошло, то объявила, что после школы они с девочками сразу поедут домой.

– Я не выпущу их из вида, – сказала она. – Только не сейчас, когда по городу гуляет маньяк!

Хорошо, подумал он.

Наступила пауза.

– Что происходит? – наконец сказала Пэтти. Ее голос был низким, тихим, испуганным. – Все эти люди… умирают. Здесь. В Монтгомери. Я никогда нигде не слышала ни о чем подобном, даже в новостях. Никогда! То массовое убийство, или самоубийство, или что там было с людьми из банка? Это же «Хотите верьте, хотите нет»! Такого просто не бывает. Это возможно в кино или книгах, но не в реальной жизни!

– Ты права, – согласился он. – Все, что происходит, просто дико.

Ее голос снова понизился.

– Я хочу, чтобы ты был осторожен.

– Я буду. Я всегда так делаю.

– Но теперь будь еще осторожнее.

Он был тронут ее заботой.

– Обязательно, – пообещал он. Норрис шагнул в дверной проем ванной комнаты, жестом пригласив Брэда пройти с ним. – Мне пора. Я буду дома, как только смогу.

– Позвони мне, если задержишься.

– Обязательно.

– Люблю тебя.

– Я тоже. Пока. – Отключившись, он встретился взглядом со своим заместителем. – В чем дело?!

– Шеф, вы должны это увидеть.

– Что-то нашли?

– В детской комнате, как вы и сказали.

Брэд прошел за ним через средний дверной проем коридора в комнату, где Верн стоял рядом с односпальной кроватью. На полу перед ним лежало то, что Брэд и представить себе не мог.

Он уставился на это, расширив от шока глаза.

– Иисусе…

Глава 3

Проснувшись утром и услышав звук телевизора в гостиной, голоса родителей на кухне, увидев солнечный свет, проникающий в комнату в щель между шторами, Ник почти поверил, что ничего вчера не было, что все это ему приснилось и сегодня обычная суббота. Но когда он проверил телефон и увидел два десятка сообщений, то смирился с тем, что это был не плод его воображения. Он пролистал сообщения, ища хотя бы одно от настоящего друга, а не просто любопытного знакомого. Менее десяти минут назад пришло сообщение от Аарона, состоящее из двух простых слов: «Это правда?»

Он написал ответное сообщение: «Да», а затем отключил телефон. Он позвонит Аарону позже и расскажет всю историю, но сейчас ему просто хотелось позавтракать и не думать ни о чем. К счастью, его родители, должно быть, чувствовали то же самое, потому что поддерживали легкий разговор о разных обыденных вещах, обсуждая во время еды сериалы, которые смотрели, и не упоминая о том, что произошло в доме Виктора.

Была середина утра, он сидел в своей комнате и играл в компьютерную игру, пытаясь отвлечься от вчерашнего ужаса, когда раздался звонок в дверь. К его удивлению, мама позвала:

– Ник! Это тебя!

Кто бы это мог быть? Он поспешил по коридору в гостиную и удивился, увидев в дверях Аарона. Они с Аароном были друзьями, но школьными друзьями, и ни разу до этого не бывали в гостях друг у друга.

Мама незаметно исчезла, удалившись в другую комнату, и Ник вышел на крыльцо, сдвинув за собой противомоскитную штору.

– Что случилось?

Аарон понизил голос.

– Кажется, я знаю, где Виктор.

Ник быстро заглянул в дом, чтобы убедиться, что мамы нет поблизости, а затем вывел Аарона на лужайку и только тогда заговорил – совсем тихо, чтобы мать не услышала.

– И где он?

– Я подслушал разговор Джины и Кэтрин в «Киркли», и Джина сказала, что Холли сказала, что Сью Рамси видела его в новом банке, типа он там работает.

– Работает в банке?

Сама мысль об этом казалась невероятной.

– Сью зашла проверить свой сберегательный счет для колледжа, и, по ее словам, Виктор работал там кассиром, но сделал вид, что не узнает ее.

Голос Ника был едва громче шепота.

– Ты же знаешь, что они думают, что он убил своих родителей, да? Они нашли в его комнате кучу странного дерьма, какого-то культового дерьма.

– И что нам делать? Рассказать всем? Позвонить в полицию? Сказать родителям, да? И пусть они позвонят в полицию?

– Не знаю. Может, нам стоит сначала самим все проверить, убедиться, что он действительно там. Потому что если это так, то шериф уже должен был его поймать. И если эта история правда, то где он спит по ночам? Он явно не ходит домой. – Ник покачал головой. – Я не очень-то верю в это. Ты же знаешь, какая Джина лгунья.

– Хорошо, тогда давай сходим и проверим.

– А банк вообще работает в субботу?

– Сейчас и узнаем.

– Я только скажу маме и возьму велосипед.

Через десять минут они вдвоем катили по Мэйн в старый центр города. Спрятав велосипеды у заросшего оврага в начале делового квартала, они зашагали по потрескавшемуся тротуару к банку.

– Что будем делать, если найдем его? – спросил Аарон.

Ник открыл стеклянную дверь и вошел внутрь банка.

– Спросим, что, черт возьми, происходит.

Виктора они заметили почти сразу. Он был одним из двух кассиров у соседних открытых окошек в центре длинного ряда в правой части зала. В белой рубашке и галстуке, с аккуратно причесанными волосами он выглядел странно, но, когда они подошли к его секции кассы, Ник увидел, что странным его делают не только одежда и прическа.

Что-то было не так в его глазах.

Аарон сообразил сразу.

– Чувак! Что случилось с твоими ресницами?

Он был прав. Ресницы их друга исчезли.

– Мне пришлось их выщипать, – спокойно сказал Виктор.

Ник посмотрел на бейджик.

– А почему ты называешь себя Ви Джей?

На лице их друга появилось странное выражение.

– Я всегда был Ви Джеем.

Ник и Аарон смотрели друг на друга, мысленно вытягивая соломинку. Ник сразу понял, что выбрал короткую: если кто-то и затронет тему, о которой они действительно собрались поговорить, то это должен быть он. Он собрал все свое мужество.

– Твои родители мертвы, – проговорил он. – Мы с отцом нашли их в вашем гараже. Мы искали тебя.

Он ожидал какой-то реакции. Но ее не последовало. Виктор, который теперь называл себя Ви Джей, просто смотрел на него из-под опущенных век.

– Тебя не было почти неделю. Ты в школу не ходил!

– Теперь я здесь работаю.

– Твоих родителей убили, – сказал Ник. – Копы думают, что это сделал ты.

– Твою мать трахал садовник. Она такая чертова шлюха.

Ник почувствовал, как в нем поднимается гнев.

– Это ты их убил?!

– Я видел это в интернете. – Виктор усмехнулся. – Твоя мама лежала на животе и хрюкала, как свинья, а садовник засовывал ей это в задницу.

Ник потянулся к нему через оконный проем, но Виктор…

Ви Джей.

…отодвинулся назад и легко избежал контакта. Его лицо потемнело.

– Это вам дорого обойдется, – сказал он. – С вашего счета будет списано десять долларов.

– Мне плевать!

– Его маму действительно трахал садовник, – попытался объяснить Аарону Виктор. – Зажимал садовой перчаткой рот, чобы она не слишком громко стонала.

Но Аарон не слушал. Он достал телефон и уже звонил в службу 911. Позади него, словно из ниоткуда, появился высокий мужчина, в котором Ник узнал мистера Уортингтона.

Его сердце заколотилось. Он не должен был приезжать сюда с одним лишь Аароном. Он должен был связаться с отцом. Как он мог быть таким глупым? Если Виктор – Ви Джей – убил своих родителей, мистер Уортингтон знал об этом и прикрывал его. Ник понятия не имел, какая между ними может быть связь и почему она вообще должна быть, но мистер Уортингтон нанял Виктора на работу и пытался держать Ника подальше от дома Кларков.

Убирайся с крыльца Виктора Кларка, покинь его двор, не лезь на его территорию и прекрати шпионить. Я ясно выражаюсь?

Мужчина положил руку на плечо Аарона.

– Ты уверен, что хочешь это сделать, сынок?

Приложив телефон к уху, Аарон отстранился и направился к двери.

– Да, – ответил он. – И я не твой сын.

Ник молча наблюдал за происходящим.

– Это Аарон Мунд, – сказал друг в трубку. – Я звоню из «Первого Народного Банка», и я нашел Виктора Кларка.

Последовала пауза.

– Да.

Пауза.

– Я сейчас здесь. С моим другом Ником Декером.

– Неудачный ход, – тихо сказал мистер Уортингтон. Предположительно, он обращался к Аарону, но смотрел прямо на Ника, и от холода в этих глазах Нику захотелось немедленно выбежать на улицу и оказаться как можно дальше от банка.

Аарон все еще прижимал телефон к уху и смотрел в окно кассира.

– Шериф уже едет, – сказал он Виктору. – Да, – произнес он затем в трубку. – Я еще здесь.

Виктор, или теперь уже Ви Джей, отступил назад. Позади него стало темнее, чем было, темнее, чем должно быть. Перед ним прошел еще один сотрудник банка, пожилая женщина, и еще один мужчина с пачкой бумаг, и вдруг их друга нигде не стало видно. Ник вгляделся в темноту – прекрасно понимая, что никакой темноты быть не должно, – но Виктора уже не было за стойкой.

Как и мистера Уортингтона. Он уже не стоял за спиной Аарона, и, оглядев банк, Ник нигде его не увидел. Другие сотрудники смотрели на них – мужчина средних лет за стойкой, молодая женщина, выходящая из хранилища, пожилой мужчина у кулера с водой, – и никто из них не выглядел дружелюбным. Гэри, старый коллега и друг его отца, подошел к окошку кассира, которое занимал Виктор, и посмотрел на него без выражения.

– Могу я вам помочь? – спросил он с необычным британским акцентом. Не было никаких признаков того, что Гэри вообще узнал его.

– Давай убираться отсюда, – сказал Ник, медленно отходя спиной к дверям.

– Я только что позвонил шерифу!

– Подождем снаружи…

Атмосфера сгустилась от напряжения, но никто не остановил их, пока они шли к выходу. Оказавшись на тротуаре, Ник повел друга в соседний книжный магазин, который как раз открывался. Ник объяснил отцу, что произошло.

– И вы сунулись туда одни?! – В голосе Кайла слышался гнев. – Почему ты не пришел и не рассказал все мне?

– Мы думали, что справимся сами.

Аарон кивнул.

– Это жуткое место, мистер Декер. Поэтому я и позвонил в полицию.

В этот момент, словно в подтверждение его слов, подъехали две машины шерифа, и они втроем вышли на улицу. Аарон сообщил, что это он звонил на 911, и они с Ником рассказали шерифу всю историю, ничего не упуская.

– Как вы думаете, он все еще там? – спросил Нэт.

Ник и Аарон посмотрели друг на друга, а потом пожали плечами.

– Он мог выскользнуть через заднюю дверь, – сказал Ник. – Но я уверен, что он не выходил через переднюю. Мы бы его увидели.

– Если только у них нет подвала или чего-то в этом роде, – предположил Аарон. – Потому что он… пропал. Мы его не видели. А мистер Уортингтон, похоже, угрожал нам. Наверняка он его спрятал.

– Это мы еще посмотрим, – мрачно сказал шериф Брэд и кивнул трем помощникам рядом с собой.

– Оставайтесь здесь, – скомандовал он Нику и Аарону. – Никуда не уходите.

Ник, его отец и Аарон стояли на тротуаре, пытаясь разглядеть происходящее внутри банка через тонированные оконные стекла, но различить удавалось лишь отдельные неясные движения внутри. Когда четыре минуты сменились семью, десятью, пятнадцатью, они втроем вернулись в книжный магазин, где отец принес им воды в бутылках из маленького холодильника, и уставились на тротуар, ожидая, когда шериф и его люди выйдут из помещения банка. Вскоре они появились, выглядели сердитыми и расстроенными. Ник и Аарон вышли за отцом на улицу, чтобы узнать, что случилось, и им сообщили, что, по словам мистера Уортингтона, ни Виктор, ни Ви Джей Кларк не работают и никогда не работали в «Первом Народном Банке».

– Но мы его видели! – закричали Ник и Аарон почти в унисон. – Он был там!

– Я вам верю, – сказал шериф. – Но доказать это невозможно. Мы обыскали каждый дюйм этого места, и все клянутся, что не знают никого по имени Виктор и никогда не видели никого, подходящего под его описание.

– Даже Гэри? – тихо спросил отец.

Шериф кивнул.

– Даже Гэри. Насколько я понимаю, все они лгут сквозь зубы. И если мы поймаем их на этом, их ждет адская расплата. Препятствование правосудию, вмешательство в расследование. Но пока мы не докажем обратное, нам нечего предъявить. – Он посмотрел на Аарона и Ника. – Итак, не хотите ли вы двое дать показания? Сделать это официально?

Ник взглянул на отца, который медленно кивнул.

– Конечно.

Шериф улыбнулся.

– Отлично. Это поможет, – заверил он.

– Я пойду с тобой, – сказал отец, и Ник почувствовал огромное облегчение. Все это были серьезные и взрослые вещи, а он был не в своей тарелке. Знать, что отец будет рядом с ним, было очень приятно. – Мы позвоним маме и скажем, чтобы она встретила нас там. Аарон? Может, тебе стоит позвонить родителям? Пусть они тоже приедут.

Аарон кивнул.

– Хорошая идея.

– Давайте я закрою магазин. Аарон, позвони родителям, потом вы двое поставите свои велосипеды в магазин, и мы поедем на машине. – Он оглянулся на шерифа и его помощников. – Встретимся в участке через пятнадцать минут?

– Увидимся там, – сказал шериф и махнул рукой, призывая помощников садиться в машину.

* * *

Дома, после часа, проведенного в офисе шерифа, Ник сел в кресло с высокой спинкой, которое любил представлять троном, и встретился взглядом с родителями, расположившимися на диване. Казалось, никто из них не знает, что сказать.

Его мама покачала головой.

– Виктор убил своих родителей? Я не могу в это поверить.

– Я тоже не могу, – признался Ник, уставившись на ковер под ногами. Его охватило почти невыносимое чувство потери и печали.

– А я могу, – сказал отец. – Ты слышал, что нашли в его комнате?

Ник поднял голову.

– Не совсем. Вроде как сектантские штучки.

– Когда вы давали показания, я разговаривал с помощником шерифа Диллманом, и он рассказал, что комната Виктора была набита дохлыми жуками и животными, которых он убил и разрезал на части в рамках какого-то безумного ритуала.

– Боже мой, – вздохнула мама и повернулась к Нику. – Ты подозревал что-нибудь подобное? Может, были какие-нибудь признаки?..

Ник был потрясен не меньше, чем она.

– Нет. Ничего такого.

– Значит, банк, – сказал отец, озвучив то, о чем они все думали. – Управляющий превратил Гэри в своего рода Степфордского кассира. Сначала он нанял Виктора, а теперь прячет его. Что там происходит?

Никто не ответил, потому что ни у кого не было даже версий.

– Я хочу, чтобы ты держался подальше от этого места, – сказал отец Нику. – И ты тоже, – добавил он, повернувшись к маме. – Что-то не так с этим банком, с этими людьми, и пока все не уладится, нам всем нужно держаться от всего этого подальше.

– Но ты же работаешь рядом, – заметил Ник.

– Там есть стена.

– Как вы думаете, они найдут Виктора? – спросил он у родителей.

– Рано или поздно найдут, – отозвалась мама. – Всегда бывает так.

– А как насчет людей в банке? Думаете, их посадят в тюрьму? И закроют банк?

Его родители посмотрели друг на друга.

– Я не знаю, – признался его отец. – Честно говоря, не знаю.

Но Ник очень надеялся на это.

Часть десятая

Глава 1

– Там кто-то есть, мамочка!

Дарлин, сидящая в центре низкого дивана, подняла взгляд от своего телефона. Тиффани стояла в дверном проеме кухни в пижаме, сжимая в руках голубую подушку с Дори. В коротком коридоре за ее спиной было темно.

Дарлин положила телефон на сиденье рядом с собой и встала. Это происходило как минимум три раза в неделю, и там никогда никого не было, но ее долг как матери – все проверить, чтобы ее дочь чувствовала себя в большей безопасности. Она сделала три шага к Тиффани, взяла девочку за руку, подвела к окну и отдернула шторы.

– Посмотри, – начала она. – Здесь никого…

Возле крыльца стоял мужчина.

Дарлин в ужасе опустила занавеску и инстинктивно отступила назад. Она увидела незнакомца буквально на мгновение, в круге света от фонаря над дверью, освещавшего двор, и мужчина показался ей большим. И угрожающим. Его одежда была темной, а сам он стоял в агрессивной позе, лицом к их дому, слегка расставив ноги и вытянув руки по бокам, как борец перед противником.

– Стой здесь, – прошептала она Тиффани. – Не… не двигайся.

В дверь неожиданно постучали.

От этого звука они обе подскочили и вскрикнули.

Здесь только одна дверь, подумала она в панике. Мы не можем сбежать. Мы в ловушке.

Дрожащими пальцами она пыталась набрать 911, одновременно крича:

– Уходите! Вы вторглись на частную территорию! Я вызываю полицию!

– Мисс Альтман? – сказал мужчина по ту сторону двери. У него был британский акцент, а голос оказался неожиданно тихим и успокаивающим. – Меня зовут Гэри Доуз. Я пришел из банка и хотел бы поговорить с вами об уникальной финансовой возможности, которую мы готовы вам предложить.

Ее палец дрожал над последней цифрой 1. Возможно ли это? Может ли он действительно быть простым работником банка? На улице было темно, но, взглянув на часы, она увидела, что сейчас только семь тридцать, не так уж и поздно.

Она не успела набрать номер экстренной службы.

– Что вам нужно? – крикнула она в сторону двери.

– Я же только что вам сказал. Я из банка. Ничего, если я войду?

– Оставайтесь там, – сказала она ему чуть громче, чем следовало.

– Хорошо, мисс, как скажете. Как я уже говорил, меня зовут Гэри Доус, и я представляю «Первый Народный Банк». Мы недавно открыли здесь отделение и в качестве жеста доброй воли предоставляем особые возможности избранным жителям города. Полагаю, вы получили письмо…

– У меня нет электронной почты! – сказала она. – У меня нет компьютера! Не могу себе этого позволить!

– Что ж, это объясняет путаницу. Видите ли, я здесь для того, чтобы ответить на любые ваши вопросы о нашем предложении и помочь вам с процессом подачи заявки. Хотя, если у вас нет доступа к интернету, нам придется заполнять заявку в самом банке, а не онлайн.

Сжав руку Тиффани, Дарлин подошла ближе к двери.

– Какую заявку?

– Конечно же, на кредит на покупку жилья. Разве вы не хотите жить в большом и безопасном доме?

– Я не могу себе этого позволить!

– С помощью банка сможете.

Дарлин на мгновение задумалась. Медленно, осторожно она отперла дверь и приоткрыла ее, приготовившись захлопнуть створку, если он попытается ворваться внутрь, но стоящий перед ней мужчина не казался ни таким большим, как в первый момент, ни таким угрожающим. Он выглядел совершенно обычным, хотя, возможно, немного грубее, чем можно было предположить по его изысканному британскому акценту.

С опаской она приоткрыла дверь еще пошире.

– Что именно вы мне предлагаете?

– Ноль процентов, – пообещал он. – Вы идете, находите дом, мы финансируем его для вас, и вы не платите никаких процентов по кредиту.

– Мне все равно не хватит на ежемесячные платежи. – Она жестом указала на интерьер комнаты. – Это все, что я могу себе позволить.

– А что, если вам повысят зарплату? Дополнительные две сотни в месяц?

Она резко рассмеялась.

– Этого никогда не случится.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и смех замер в ее горле.

– Об этом позаботится банк.

Дарлин чувствовала себя так же, как тогда, когда впервые увидела его в темноте возле крыльца. По рукам побежали мурашки. Она бросила тревожный взгляд на Тиффани.

– Эд не даст мне… – начала она.

– Обязательно повысит, – пообещал мужчина, не сводя с нее взгляда. Возникла многозначительная пауза. – Вы согласны?

– Я не могу…

– Вы хотите жить в доме? – В его голосе прозвучала настойчивость, заставившая ее испугаться.

Дарлин кротко кивнула.

Мужчина спустился по шатким деревянным ступенькам.

– Тогда приходите завтра в банк и подпишите бумаги. – Он сделал пистолет из большого и указательного пальцев и направил его на Тиффани, прячась за ее спиной. – У тебя, девочка, скоро будет своя собственная комната в собственном доме. Разве тебе не повезло?

Он улыбнулся.

Тиффани ничего не ответила, но отступила еще дальше в комнату, держа перед лицом подушку с Дори в наивной детской попытке защититься.

Дарлин закрыла дверь.

Глава 2

Кирк Халпин заехал в «Бургер Кинг» и остановился за пикапом «Додж Рам», настолько широким, что он едва помещался на узком проезде перед закусочной, и достал из кармана рубашки сложенный клочок бумаги, на котором записал заказ каждого. Джин, как он помнил, хотела салат, но предпочтения остальных представляли собой мешанину гамбургеров с различными приправами или без них, и это все он не смог бы запомнить. Сам он хотел сэндвич с курицей, но не был уверен, какой именно, поэтому и вызвался сегодня съездить за едой. Это даст ему время изучить меню и принять решение.

Мужчина в пикапе закончил делать заказ и освободил место, но не успел Кирк подъехать ближе к окошку закусочной, как дверь машины с его стороны распахнулась. Сильные руки схватили его за голову и рывком вытащили наружу. Левый локоть ударился о подлокотник на двери, правая рука болезненно вывернулась, оказавшись зажатой между телом и сиденьем. Резко запахло потом и чем-то еще более неприятным, а затем его повалили на асфальт. Машина все еще стояла на передаче, но его ноги на педали тормоза уже не было, и «Ниссан» покатился вперед, набирая скорость на небольшом склоне и отклоняясь вправо, пока не врезался в два залитых бетоном металлических столба, которые отделяли подъездную площадку от парковки.

Мужчина, вытащивший его из машины, помог ему подняться на ноги. Какой-то безумный алкоголик или бездомный?! Но все оказалось наоборот: от напавшего не пахло перегаром, мужчина был прилично одет: черные брюки, белая рубашка и синий галстук. Однако что-то в нем было не так. Грубость загорелого лица не сочеталась с деловой одеждой.

– Вам понадобится новая машина, – сразу же сказал мужчина. – Знаете ли вы, что «Первый Народный Банк» предлагает автокредиты под ноль процентов?

Он улыбнулся, обнажив несколько дыр на месте отсутствующих зубов.

Кирк отстранился от него и быстро глянул на свой автомобиль.

– Это просто вмятина.

Двигатель машины все еще работал – он мог его слышать, – а это означало, что небольшое столкновение не нанесло серьезного ущерба. Кирк направился к машине, на ходу доставая телефон и намереваясь сфотографировать безумца, который напал на него, чтобы потом передать снимок в полицию.

Внезапно мужчина пронесся мимо него, запрыгнул в машину, захлопнул водительскую дверь и рванул с места задним ходом, сжигая резину и едва не сбив самого Кирка. Задний бампер врезался в другой столб, а затем «Ниссан» помчался вперед, мимо громкоговорителя, за угол «Бургер Кинга».

– Стой! – закричал Кирк, бросаясь за ним. – Ты что творишь?!

Но мужчина не стал далеко уезжать. Он сделал разворот на улице, въехал на парковку с другой стороны от полосы разгона и, ускорившись, направился прямо к шлакоблочной стене, отделявшей «Бургер Кинг» от расположенной за ней автомастерской.

Кирк проскользнул между двумя столбами и побежал на парковку, размахивая руками и крича, чтобы мужчина остановился.

Его машина с размаху врезалась в стену, полностью разбив переднюю часть, и металлические детали разлетелись по асфальту. Из двигателя под смятым капотом поднимался дым, а из-под него виднелись оранжевые языки пламени.

Каким-то чудом мужчина выбил покореженную дверь, разбрасывая осколки стекла, и выбрался невредимым. Поправив галстук, он направился к Кирку.

– Я звоню шерифу!

– Зачем?

– Зачем? Ты уничтожил мою машину!

– Нет.

– Что значит нет? – Кирк огляделся в поисках свидетелей, но, хотя на парковке стояли три машины, они были пусты. Пикап «Рам» исчез, и, судя по всему, после него к закусочной больше никто не подъезжал.

– Вы думаете, кто-то поверит, что сотрудник банка угнал вашу машину и врезался в стену безо всякой причины?

«О, это неспроста», – подумал Кирк. – «Ты пытался заставить меня подписаться на кредит. И когда они увидят тебя, когда они увидят, что ты похож на беззубого гребаного зэка, они определенно поверят мне».

Но он ничего не сказал. Он кое-что слышал об этом новом банке. Ничего конкретного, но, похоже, многих что-то насторожило, а на днях и Джои Аккордия, и Бето Гонсалес выразили сожаление по поводу перевода своих счетов в «Первый Народный Банк». Когда он спросил, почему они не перешли обратно, ни один из них не ответил, и оба выглядели странно обеспокоенными. Тогда он не придал этому значения, но теперь такая реакция казалась вполне объяснимой.

Мужчина остановился перед ним.

– Послушайте. Сумасшедший напал на вас, угнал вашу машину и разбил ее. Вы не виноваты. Страховая компания даст вам немного денег, а вы сможете дополнить их ссудой в банке и купить себе машину получше.

– Мне не нужна машина лучше! – Кирк показал пальцем. – Я хочу эту машину!

Мужчина сурово усмехнулся.

– Удачи тебе.

Кирк поднял телефон, чтобы сделать быстрый снимок.

Одним движением грубая рука выхватила аппарат из его рук и швырнула на землю, разбив вдребезги. Чтобы убедиться, что с телефоном покончено, мужчина топнул по его трупу тяжелым потертым строительным ботинком.

– Вы можете использовать часть кредита на покупку нового телефона, – сказал он с улыбкой. – Всего доброго!

Весело смеясь, он направился к «Бургер Кинг», и в этот момент «Ниссан» охватило пламя.

Глава 3

Альфред Мердок сделал обычный перерыв у восьмой лунки после того, как впервые за этот день сделал два удара меньше пара. Это была та часть поля, которая примыкала к парку, и на границе между ними находился общественный туалет, которым он любил пользоваться, потому что там было чисто и всегда пусто, в отличие от грязного переполненного мужского туалета у магазина спортивных товаров.

Велев Брюсу подождать и присмотреть за клюшками, Альфред направился через лужайку к туалету. Двери не было, только стена, и он обогнул ее и прошел через открытый вход. Раньше он никогда не встречал здесь посторонних, но стоило ему ступить внутрь, как из кабинки послышался шум. Пожав плечами, он подошел к первому из двух писсуаров и начал расстегивать штаны…

…и боковым зрением заметил фигуру с седыми волосами и бледной кожей, проходящую слева направо, от кабинки к дверному проему.

Оглянувшись через плечо, он увидел голую женщину в возрасте, которая стояла босиком в центре грязного бетонного пола, сложив руки на бедрах в позе Питера Пэна. Потрясенный, он повернулся к ней.

– Хочешь, чтобы я пососала? – спросила она, кивая на его расстегнутую ширинку.

– Нет! – сказал он, автоматически застегивая молнию.

– Хочешь засунуть его в мою киску? – Она повернулась, покачиваясь. – Или посмотреть, поместится ли он в моей попке?

– Нет! Господи, что с вами? – Ему больше не хотелось в туалет, и он пытался сообразить, как проскользнуть мимо старой шлюхи и выйти за дверь, не задев ее. Меньше всего ему хотелось столкнуться со сфабрикованным обвинением в нападении со стороны сумасшедшей женщины.

– Не думаю, что твоей жене понравится, если я сделаю тебе минет, – задумчиво сказала она. – Да и твоим детям тоже.

Все верно. Она собиралась попытаться шантажировать его. Что ж, это не сработает.

– Убирайся, – проговорил он сквозь стиснутые зубы.

– Помогите! – закричала она. Звук эхом отразился от пустых стен.

– Тише! – зашипел Альфред. Он шагнул вперед, взмахнув рукой, чтобы заставить ее замолчать, и она отступила назад, ее глаза расширились в притворном страхе.

– Не делай мне больно! – умоляла она слишком громко.

– Что вам нужно? – прошептал он.

– Вы не получаете настолько полной отдачи от своих инвестиций, которая возможна, – сказала она, и контраст между ее внезапно рассудительным тоном и обнаженным морщинистым телом был разительным. – Мы изучили ваш портфель и отметили, что фонды, в которые вы вложились, недополучили девять целых шесть десятых процента.

– Что еще за «мы»? – спросил он, приподняв бровь.

– О, простите. Я не представилась. «Первый Народный Банк». Я понимаю, что у вас есть расчетный счет в кредитном союзе – и это прекрасно, – но вашим инвестиционным портфелем, вашим очень большим инвестиционным портфелем управляет нью-йоркская фирма, которая не делает для вас ничего хорошего, прежде всего потому, что не может приспособить свой подход к вашим конкретным потребностям здесь, в Монтгомери, штат Аризона. Именно поэтому мы считаем, что вам будет выгодно позволить «Первому Народному Банку» управлять вашими финансовыми активами. Благодаря дерегулированию банки вернулись в игру, а поскольку мы сами являемся инвесторами, то держим ухо востро гораздо более чутко, чем любой внешний управляющий.

Ситуация выглядела дико и абсурдно. Эта голая старуха пришла, чтобы убедить его позволить новому банку заняться его инвестициями?

– Зачем мне это делать? – спросил он с сомнением в голосе.

– Тебе поможет, если я отсосу?

Внезапная перемена тона испугала его и заставила отступить на шаг.

– Только не туда! – закричала она, ее голос отдавался эхом. – Мне там не нравится!

– Заткнись! – прошипел он. – Замолчи!

Она улыбнулась.

– Все, о чем мы просим, – это дать нам шанс. Позвольте нам проанализировать ваш портфель и показать вам, как мы можем намного эффективнее управлять вашими финансовыми инвестициями.

Он сделал шаг вперед и влево, намереваясь обойти ее, но она скользнула в сторону, загораживая ему дорогу, ущипнула сосок на обвисшей правой груди и провела языком по губам.

– Чего вы хотите?

– Я же вам сказала. Приходите в банк, чтобы мы могли обсудить стратегии минимизации рисков и повышения доходности. Ваши финансы неправильно управляются и слишком сильно зависят от авантюр и спекуляций, которые полностью противоречат вашим долгосрочным и краткосрочным потребностям. «Первый Народный Банк» готов предложить план, разработанный специально для вас. Все, что вам нужно сделать, – это встретиться с одним из наших специалистов по инвестициям и выслушать нас.

После короткого разговора Альфред согласился завтра явиться в банк со всеми документами и обсудить возможные варианты инвестирования. Женщина наконец пропустила его, и он зашагал обратно по зеленой дорожке к месту, где его ждал Брюс. Конечно, он ни за что на свете не собирался делать ничего подобного. Тот факт, что какое-то учреждение наняло эту старую каргу для сексуального шантажа, сам по себе гарантировал, что оно ни за что не получит его бизнес. Первое, что он собирался сделать после окончания разговора с Брюсом, – сообщить о «Первом Народном Банке» в Бюро по улучшению деловой практики, генеральному прокурору штата и в любую другую государственную структуру, контролирующую банковские операции.

Они не понимают, с кем связались!

Он подошел к Брюсу, который все еще присматривал за сумкой для гольфа, и тут сзади раздался громкий пронзительный свист.

Старушка, все еще голая, вынула два пальца изо рта и помахала ему рукой от входа в уборную.

– Спасибо, что позволил мне кончить! – прокричала она.

Альфред отвернулся, испытывая одновременно гнев и отвращение. Но еще большим шоком было невозмутимое лицо партнера.

– Итак, – спокойно спросил Брюс, взяв в руки клюшку номер девять, – ты переходишь в «Первый Народный Банк»?

Глава 4

Тесс почувствовала запах дыма.

Она сказала об этом Дику, но игра «Ковбоев» была в самом разгаре, и мужчина рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от плоского экрана, хотя через несколько минут, во время рекламы, даже он почувствовал запах. Это определенно был огонь, а не барбекю, и оба они принюхались, пытаясь определить его происхождение. Казалось, запах исходит снаружи, и, выйдя во двор, они обнаружили, что горит крыша дома.

– Звони 911! – приказал Дик и бросился к шлангу.

– Мой телефон внутри!

– Иди к Сьюзи! – Из шланга полилась вода, он прижал палец к отверстию, чтобы струя била дальше, и направил ее на пламя на крыше.

Тесс побежала к дому Сьюзи, крича:

– Пожар! Пожар! – Но даже в этот момент она подумала, не стоило ли забежать в дом и взять свой мобильный телефон. Пожар еще не вышел из-под контроля, и она могла бы в это время захватить семейные фотографии, или чашу для пунша, которую мама подарила ей на свадьбу, или еще какую-нибудь памятную вещицу, которую невозможно будет восстановить или заменить.

Дверь Сьюзи, как обычно, была не заперта, и Тесс вбежала в дом подруги, продолжая кричать «Пожар!». С тумбочки в гостиной она схватила беспроводной телефон и нажала 911.

Сьюзи выбежала из коридора, на ходу застегивая брюки, вслед ей слышался звук спускаемой в унитазе воды.

– Что случилось?

Но Тесс уже кричала в телефон, сообщая диспетчеру, что их дом горит, и повторяя адрес снова и снова, чтобы пожарные знали, куда им поспешить. Не успела она положить трубку, как вдалеке послышался вой сирен, и она бросилась обратно на улицу мимо Сьюзи, с ужасом понимая, что Дику не удалось сдержать распространение пламени и что, похоже, уже горит весь дом.

Все дело в той самой крыше. Они знали, что она пожароопасная, но у них не было денег, чтобы ее заменить.

Пожарные приехали на удивление быстро, но недостаточно быстро, чтобы спасти их жилище. Они отвоевали у пламени часть дома и гараж, но почти вся крыша, а также две спальни, ванная и кухня погибли в огне. В итоге вся задняя часть дома оказалась уничтожена, и пожарные уже собирали свое оборудование, а Тесс рыдала на плече у Дика, когда к ним подошел подтянутый мужчина в сером деловом костюме и прочистил горло, чтобы привлечь их внимание. Любопытных соседей, даже Сьюзи, не пускали на территорию за желтой предупредительной лентой, но этот человек каким-то образом прорвался за ограждение. Он неискренне улыбнулся, когда Тесс подняла на него взгляд.

– Трагедия, – сказал он, покачав головой. – Трагедия.

Его сочувствие было таким же неискренним, как и улыбка, и Дик нахмурился.

– Кто вы?

– Я работаю в «Первом Народном Банке».

– И что?

– Я вижу, что вам нужно будет купить новый дом, – сказал мужчина. – К счастью, наш банк может предложить вам…

Дик воинственно посмотрел на него.

– У нас есть страховка. Мы все восстановим.

– Вы не думаете, что было бы разумнее купить новый дом в менее пожароопасном районе?

– Нет.

– А если ваш дом снова сгорит?

Это была угроза? Тесс осмотрела мужчину. Как много он знал об этом пожаре? Ведь не было ни грозы, ни молнии, и она точно знала, что в доме не имелось проблем с проводкой. Так от чего именно начался пожар?

И как и почему он оказался здесь так быстро?

– Иди отсюда, – сказал Дик.

Мужчина улыбнулся.

– Пойдемте, – сказал он Тесс. – Давайте выясним, что к чему.

И он направился к капитану пожарной охраны, отвечавшему за место происшествия.

Она последовала за ним, но мужчина из банка заступил ей дорогу и остановился.

– Он не успел вовремя почувствовать запах дыма, верно? И в вашем доме не было ни одного работающего пожарного извещателя.

– Мы не повторим этой ошибки, – заверила она его.

Он наклонился к ней ближе.

– Дело в том, что он вполне мог умереть во сне, если бы пожар случился в другой час. – Его голос был едва громче шепота. – И он все еще может.

Мужчина улыбнулся.

– Почему бы вам не поговорить с ним о переезде? Думаю, в новом доме вам будет безопаснее.

Она на секунду встретилась с ним взглядом, а затем испуганно отвела глаза.

– Кроме того… Отсутствие детекторов дыма? Страховой компании это не понравится. Они используют такие мелочи, чтобы отказать в страховом покрытии. Этот дом будет стоять здесь в таком состоянии до тех пор, пока все точки над i не будут расставлены. Это может занять полгода, может, год, может, два. – Он снова улыбнулся. – Поговорите с мужем. Мы без проблем профинансируем ваш новый дом.

– Тесс! – позвал Дик, заметив, что она не стоит у него за спиной, и хмуро глянул на мужчину из банка.

Тесс поспешила к нему, пока он спрашивал у капитана пожарной охраны о том, когда можно будет вернуться в дом для оценки ущерба и возможности восстановления жилья.

В следующий момент, когда она оглянулась, мужчина уже исчез.

Часть одиннадцатая

Глава 1

Когда в среду утром Кой приехал в банк, его уже ждал Бен Шенли, и не успел Кой дойти до своего стола и положить портфель, как управляющий уже вызвал его к себе тем самым слишком сердечным голосом, который он использовал при общении с нерешительными клиентами. Это не предвещало ничего хорошего, и на краткий миг Кой вообразил, что его собираются уволить. Но тут Шенли закрыл за ними дверь кабинета и тяжело опустился в кресло за своим столом. Повисла пауза.

– У нас большие проблемы, – наконец сказал управляющий. – И мне нужна твоя помощь.

Кою не предложили сесть, и он остался стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– О… кей, – неуверенно произнес он, не понимая, к чему все идет.

– Этот новый банк. «Первый Народный Банк». Они не только забирают старых клиентов «Банка Америка», но и крадут некоторых из наших. И каким-то образом они заманивают людей, у которых никогда раньше не было банковских счетов. Эта неиспользованная база – наш Святой Грааль, и банки и кредитные союзы годами безуспешно пытались стимулировать этот сегмент. Но этим парням как-то удалось!

Кой не понимал, какое отношение это имеет к нему и чем он может помочь, но кивнул в знак понимания и согласия.

– Мы страдаем, – просто сказал Шенли. – На самом деле мы не просто страдаем, мы идем ко дну. За последние годы у нас было несколько… неудачных предприятий, ряд слишком рискованных инвестиций, и мы оказались немного перегружены в плане долговой нагрузки.

Он бросил быстрый взгляд в сторону закрытой двери.

– А если начнется изъятие вкладов… – Он покачал головой. – Крупные банки, национальные банки, транснациональные банки, те, у которых в кармане сидят политики, окажись они на нашем месте, получили бы помощь, потому что они слишком велики, чтобы обанкротиться, и их крах потряс бы всю экономику. К сожалению, мы не слишком велики. В мире нет ни одного политика, который пошевелил бы мизинцем, чтобы спасти нас. А это значит, что мы сами по себе. Вот почему мне нужно, чтобы ты встретился с руководством «Первого Народного Банка».

– Я?

– Да. Ты.

Кой был в замешательстве.

– Это же вы – управляющий. Разве вы или кто-то из совета директоров не должны…

– Мы не можем так рисковать, – отрывисто сказал Шенли. – Не сейчас, не в такие времена. Мы бы взяли на себя вину за неверные решения; мы бы взяли на себя ответственность. Если что-то пойдет не так, придется кого-то наказать. Нам нужен кто-то, чтобы поддержать нас, показать ситуацию с положительной стороны; кто-то не участвующий в принятии решений, кто-то, кого нельзя обвинить ни в чем, что мы могли бы сделать или не сделать. Посредник. Нам нужен посредник.

– Но… что я могу сказать? Я даже не знаю, с чего начать или…

Управляющий пренебрежительно махнул рукой.

– Я все тебе напишу, что говорить.

Кой напомнил ему о полуночном визите Флорин, о ее заявлении, что «Эвергрин Тайтл» теперь работает исключительно с «Первым Народным Банком».

– Может, и это надо обсудить? – уточнил он.

– Мы готовы обсуждать все вопросы. Мы здесь боремся за выживание. Я доложу наверх, что ты наш парламентер.

Кой не хотел идти. Он вспомнил о своей предыдущей шпионской миссии, где его бесцеремонно изгнали и выбросили на тротуар, но Шенли сказал ему, что встреча уже назначена и состоится в десять утра.

– Так что нам лучше заняться делом. Нужно многое обсудить.

Он прочитал серию электронных писем, которыми обменялось руководство двух банков. Суть переговоров сводилась к тому, что «Монтгомери Комьюнити» готов заключить с «Первым Народным Банком» некое неопределенное «соглашение», хотя означало ли это выделение определенных районов города как неконкурентных, согласие не переманивать друг у друга клиентов или… что-то еще, из писем было неясно, и Шенли сам ничего об этом не знал. Изначально идею некоего «соглашения» предложил Джулиус Пикеринг из «Первого Народного Банка», и задача Коя состояла в том, чтобы выслушать его, выяснить предлагаемые условия и сообщить о них руководителю. Не имея никаких полномочий, он не мог ни согласиться на что-либо, ни заключить сделку, а имел лишь права посланника. Выступая от имени «Монтгомери Комьюнити» и их более крупных партнеров, он должен был представить банк сильным, успешным и великодушным, готовым принять такое предложение, и при этом не обидеть вторую сторону переговоров.

– Я могу это сделать, – пообещал он, и следующие полчаса управляющий давал ему наставления, как себя вести.

Оставив себе десять минут на дорогу через город – вдвое больше, чем требовалось, – Кой выехал на Мейн-стрит и нашел место для парковки напротив нужного здания. С этого ракурса банк выглядел как причудливое финансовое учреждение из кинофильмов, вроде сберегательного банка Бейли. Он казался надежным, заслуживающим доверия, почти домашним.

Но ему не нравился «Первый Народный Банк», и он не мог понять, как им удалось добиться такого успеха при той бизнес-модели, которой они придерживались. После торжественного открытия, когда все выглядело отлично, стало казаться, что банк не очень-то вписывается в местное общество. Ходили слухи, что банк отказал Деннису Уиттакеру в кредите на ремонт дома, хотя тот, будучи директором средней школы на протяжении последних десяти лет, имел стабильный достаточный доход, а этому непутевому Бобу Уайту дали беспроцентную ссуду на строительство хижины на замусоренном клочке земли, который он называл своей собственностью.

Почему же клиенты уходили из «Монтгомери Комьюнити» в этот банк? Загадка! Ему казалось, что он обречен на провал. Возможно, Шенли был прав и они действительно допустили несколько оплошностей, но «Монтгомери Комьюнити» знал этот город. Эти интервенты просто подкупали людей ложными обещаниями.

Как бы он ни верил в достоинства своего работодателя, Кой понимал, что не в его положении вести себя с позиции превосходства. Он был здесь в качестве просителя, и если «Первый Народный Банк» не проявит к ним снисхождения, то вполне может закрыть двери у него перед носом. Как образно, так и вполне реально.

Он пересек улицу и вошел в банк, миновав двух охранников, тех самых, которые вышвырнули его в прошлый раз. Сердцебиение непроизвольно участилось, но он проигнорировал страх и пошел дальше, спросив у громилы за ближайшей к двери стойкой, где можно найти мистера Пикеринга.

Внезапно кто-то возник рядом с Коем, хотя как это произошло и он не заметил, оставалось загадкой.

– Я мистер Пикеринг. А вы, должно быть, мистер Стинсон?

Кой осторожно кивнул. Пикеринг показался ему знакомым, хотя он никогда раньше не встречался с этим человеком. Он был похож на идеальную смесь всех банкиров, которых Кой видел в кино или по телевизору.

Только…

…в его поведении было что-то слегка отталкивающее, что-то неестественное и в корне ненормальное, что Кой почувствовал, но не смог определить.

– Давайте пройдем в мой кабинет!

Кой следовал за ним между столами, пока они не прошли через открытый дверной проем в боковой стене. Помещение, в котором они оказались, было большим, функциональным и в то же время рассчитанным на то, чтобы впечатлять и, возможно, даже пугать посетителей. Как здесь вообще может разместиться такой офис? – недоумевал Кой. По обе стороны от банка располагались магазины, и в здании не было места для других помещений, тем более такого размера.

Тем не менее он был здесь: обшитые деревянными панелями стены, на которых висели в рамах эстампы известных пейзажных картин, книжный шкаф, заставленный томами в кожаных переплетах, массивный дубовый письменный стол. При таком расположении содержимого кабинет казался совершенно обычным. И все же в нем было что-то отвратительное. Как и во внешности его хозяина, ни один элемент не был особенно необычным или неуместным, но общий эффект оставался крайне неприятным. И было что-то странное и страшное в тенях, притаившихся в углах, – тенях, не привязанных ни к какому конкретному предмету, но, казалось, возникающих из ничего.

Пикеринг обошел стол с другой стороны и сел. Кою предложили тоже сесть, и он устроился в удобном эргономичном офисном кресле напротив… управляющего?.. президента банка? Он впервые осознал, что не знает должности Пикеринга. Шенли не сказал ему об этом.

На столе между монитором компьютера и стопкой папок стояла рамка размером восемь на десять, обращенная к Пикерингу, и мужчина повернул ее так, чтобы Кой мог видеть изображение в ней. Это была цветная фотография обнаженной женщины, очень знакомой женщины, и ее широко расставленные ноги демонстрировали полностью выбритые и очень розовые гениталии.

Сердце Коя сжалось. Это же Флорин!

– Это моя жена, – сказал банкир и усмехнулся. – Классная киска, да?

Его жена? Как такое может быть? Кой уставился на знакомые изгибы тела на фотографии, и у него закружилась голова. Неужели Флорин вышла замуж за Пикеринга в течение последней недели? Или она была замужем все это время, даже когда они встречались? Были ли их отношения частью какого-то тщательно продуманного и далеко идущего заговора, чтобы передать информацию о «Монтгомери Комьюнити» руководству «Первого Народного Банка»? Ни один из этих вариантов не имел рационального смысла, но все они были одинаково ужасны, и он сидел, чувствуя себя ничтожеством, и гадал, как много знает человек, сидящий перед ним, и не стоит ли банкир за всем происходящим.

– Итак… – медленно произнес Пикеринг. – Чему я обязан этим визитом?

Кой скучно проговорил то, что велел ему сказать Шенли: описал возможные варианты сотрудничества двух банков, предложив поделиться местными контактами и знанием города с начинающим конкурентом «Монтгомери Комьюнити». Речь шла о слиянии, хотя Шенли ясно дал понять, что так говорить не следует. «Пусть они сами решают, как это называть, – сказал он Кою. – Так у них возникнет впечатление, что это их идея». Он был бы более уверен в себе, если бы у него имелся визуальный компонент, какие-то графики или диаграммы, или брошюра, которую он мог бы вручить, но было очевидно, что его начальник поручил ему эту миссию в последнюю минуту и ничего не подготовил, поэтому, сказав свое слово, Кой молча сидел в ожидании ответа.

Пикеринг отреагировал не сразу. Он уставился в точку над головой Коя, словно застыв, и на секунду Кой испугался, что придется повторить весь рассказ, потому что мужчина его не слушал. Но затем Пикеринг развернул фотографию в рамке лицом к себе и сказал Кою:

– Вы дали мне повод для размышлений. Дайте нам время все обдумать. Мы обсудим это и сообщим вам о своем решении к концу недели.

Кой кивнул.

Он бросил последний взгляд на обратную сторону рамки и мысленно увидел фотографию Флорин с раздвинутыми ногами.

– Может быть, я могу еще чем-то вам помочь?

В голосе Пикеринга появились нотки раздражения, и Кой быстро покачал головой. Ему не хотелось срывать сделку из-за того, что он злоупотребил временем хозяина кабинета.

– Нет, – быстро сказал он. – Спасибо, что согласились меня принять.

Взгляд Пикеринга буравил его.

– Вот и хорошо. А теперь убирайся отсюда, пока я не приказал своим охранникам снова вышвырнуть тебя на улицу.

Глава 2

Девичник.

Анита не могла вспомнить, когда в последний раз проводила вечер со своими друзьями. На самом деле это было так давно, что пока все четверо не приехали в «Норт-Форк», она даже не была уверена, что они все еще друзья. Знакомые – да, они общались в Сети и мессенджерах, посылали друг другу письма с поздравлениями и анимированные картинки с котиками – но все это время, кроме Джен, она не видела других женщин ни ежедневно, ни еженедельно, ни даже ежемесячно.

Вот что могут сделать с вами брак, материнство и средний возраст!

Вероятно, именно чувство социальной изоляции и привело к ситуации со Стивеном. Это, в свою очередь, побудило ее снова собрать старую банду. Она чувствовала себя немного виноватой, оставляя Кайла и Ника дома одних, особенно после недавних событий, но они пережили все это вместе – она была лишь сторонним наблюдателем, – и, возможно, им было полезно побыть наедине друг с другом. Она прекрасно понимала, что это не более чем оправдание, но правда заключалась в том, что Кайл всегда был более самодостаточным, чем она. Он был счастлив, когда его оставляли в покое, но ей нужно было нечто большее, и, хотя они оба выросли в Монтгомери, она всегда была в центре событий, а он… в стороне. Это различие было одной из составляющих их привлекательности друг для друга, элементом их взаимного притяжения, и, в общем-то, именно оно помогло их браку состояться.

Пока не произошло это…

Дело в том, что, хотя семья отрезала ее от социальной жизни, Кайлу она дала свободу. Если он был предоставлен самому себе, то мог спокойно читать книгу или часами смотреть телевизор. Именно Анита и в еще большей степени Ник отвечали за то, чтобы он общался с людьми за пределами магазина.

Сейчас, выпив и пообщавшись с Эллен, Шэрон, Пэтти и Габриэль, она поняла, как сильно скучала по друзьям. Со времени их последнего разговора Пэтти сменила работу. Она уволилась от этого симпатичного Уэйда Портиса в дилерском центре «Форд» и устроилась в офис младшего колледжа. Шэрон собиралась порвать с Чаком, но не знала, как это сделать, чтобы не вывести его из себя. Так много всего произошло. Жизнь каждой была такой динамичной. По сравнению с ее жизнью, которая казалась абсолютно статичной и даже где-то предсказуемой.

Еще одна причина, по которой она чуть не ввязалась в эту историю с…

Стивен.

У нее перехватило дыхание. Он был там. У барной стойки, наклонившись и придвинувшись слишком близко, он болтал с пышнотелой красоткой. Анита отчетливо видела его между плечами двух мужчин в ковбойских шляпах, сидевших напротив своих жен за высоким узким столиком. Она быстро отвела взгляд, молясь, чтобы он ее не заметил, и присела чуть позади Эллен, чтобы скрыться от случайного взгляда.

Мгновение спустя она снова посмотрела в ту сторону…

…и их глаза встретились.

– Черт, – выругалась она, – черт, черт!

Он вышел из-за стойки и направился прямо к ней.

– О, мой бог.

– Что там? – спросила Эллен.

Анита кивнула в сторону Стивена.

– Я старалась избегать его, но он заметил меня.

Шэрон прищурилась.

– Это тот парень из ботанического сада?

– Да.

– Он всегда казался мне нормальным. В общем-то я считала его даже довольно симпатичным.

Анита ничего не ответила, наблюдая за его приближением. На его лице была ухмылка, а в походке – развязность. Она вспомнила, как видела его в последний раз – в оранжерее, с расстегнутыми штанами и эрекцией, и когда поднесла бутылку к губам, чтобы сделать глоток пива, рука у нее дрожала.

– Привет, дамы. – Он кивнул. – Анита.

Она проигнорировала его, повернувшись к Эллен и пытаясь придумать, что сказать, чтобы создать впечатление, будто они разговаривают, но в голову ничего не приходило. Мысли путались, а воображение подкидывало их страстные поцелуи и объятия среди цветов.

– Я не видел тебя несколько дней, – обратился он к ней. – Чем ты занята?

– Ничем особенным, – сказала она, по-прежнему не глядя на него. Она держала руки на столе, чтобы они не дрожали.

– Ну, а я расширяю свой бизнес, – похвастался он. – Буду заниматься охраной домов.

Она набралась храбрости.

– Кактусы и охрана дома, – резко сказала она, давая понять, что идиотское несоответствие говорит само за себя.

Что она в нем нашла?

– Верно. Получил большую поддержку от нового банка. Они верят в меня. – Последнее прозвучало обвиняюще, поскольку ему было ясно, что она – не верит.

Хорошо.

Что-то беспокоило ее, тонко ныло в глубине сознания, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно.

Получил большую поддержку от нового банка.

Это все ставило на свои места. Банк.

Трупы в гараже, мертвые тела на поле. От одной мысли об этом ее бросало в дрожь, и она с чувством вины и ужаса вспоминала свой первый опыт общения с банкиром…

…свою чувственную…

…реакцию на встречу с мистером Уортингтоном, и ее чувство вины усилилось из-за того, что банкир укрывал Виктора от полиции после того, как Ви Джей расправился со своими родителями.

Что вообще происходит в этом городе?

Стивен тем временем рассказывал о системах сигнализации и наблюдения, которые он может установить в домах, квартирах и трейлерах. Он старался казаться профессиональным и успешным, и, хотя это якобы было на благо всех сидящих за столом, Анита знала, что его речь на самом деле предназначена для нее.

Когда он закончил говорить и воцарилось неловкое молчание, поскольку никто из них не задавал последующих вопросов и не проявлял никакого интереса к нему или к тому, что он хотел сказать, Стивен понял намек. Откланявшись, он вернулся в бар, а Анита вздохнула с облегчением и допила остатки своего напитка.

Ее подруги на мгновение замолчали, глядя друг на друга с поднятыми бровями и пытаясь скрыть улыбки. Конечно же, именно Пэтти сломала лед.

– Что это сейчас такое было?

Анита покачала головой.

– Ничего. Он придурок.

Эллен ударила ее по плечу.

– Не делай вид, будто ты тут ни при чем. Поделись.

Анита не стала откровенничать с Джен, даже после того, как та, видимо, догадалась, что происходит, но теперь дала себе волю, и ей стало легче, когда она смогла открыто рассказать о том, о чем позволяла себе думать только наедине с собой.

– Он обнажился в саду? – прошептала Шэрон, скривившись от отвращения. – Вот гаденыш.

Эллен кивнула.

– Это просто мерзко.

– Неужели мужчины действительно думают, что это работает? – задалась вопросом Габриель. – Они серьезно считают, что если мы увидим ЭТО, то так возбудимся, что сделаем все, что они захотят?

– Это моя вина, – тихо сказала Анита. – Я не должна была позволять этому зайти так далеко.

– Зайти? – хихикнула Шэрон, – А было что-то еще?

Анита скривилась в улыбке.

– Нет.

– Это не твоя вина, – сказала Пэтти, приобняв подругу. – По крайней мере, не полностью.

– Отношения – дело непростое, – добавила Габриель. – Иногда приходится работать над собой. Я знаю, у нас были взлеты и падения.

– У меня была интрижка, – призналась Эллен, сделав глоток своего напитка.

Все уставились на нее, потрясенные этими словами.

– Это правда, – тихо сказала она. – Только никому.

– Что случилось? – спросила Анита.

– Когда это было? – уточнила Шэрон.

– Он симпатичный? – просияла Габриель.

– У нас был тяжелый период в начале, до рождения мальчиков, когда я еще работала помощником в средней школе. Мы не разговаривали… и вообще мало чем занимались, если вы понимаете, о чем я. Короче, я слишком часто оставалась после работы, оказывалась чуть ближе, чем следовало, и в итоге сделала то, чего не должна была делать. В конце концов все в семье наладилось, но… это была мимолетная слабость.

– Так кто это был? – спросила Пэтти.

– Не скажу.

– Давай! Давай! – зашептали все сразу.

– Хорошо. Хорошо. – Последовала долгая пауза.

– Кто? – спросили они хором.

– Деннис.

Глаза всех присутствующих расширились.

– Деннис Уиттакер? – произнесла Шэрон.

Эллен кивнула, смутившись.

– Я знаю, что ты с ним встречалась, – сказала она, повернувшись к Аните. – Прости.

Анита подняла руки.

– Десятый класс. И ничего такого не было.

Пэтти хихикнула.

– Ну, это было с Эллен.

– Мерзость, – сказала Габриель, помахав ладошкой перед лицом.

– На самом деле так и было, – призналась Эллен. – Мерзко, я имею в виду. Быстро и мокро. Как-то так.

Она провела рукой перед собой.

– Я об этом не вспоминаю.

– Деннис, – удивленно произнесла Шэрон. – Ай да тихоня.

– Да, но это была ошибка. О которой я сожалею. – Она повернулась к Аните. – И ты поступила мудро, избежав ее.

– Я все еще думаю, что он симпатичный, – подтвердила Шэрон, повернув голову в сторону бара. – Но ты определенно прошла по лезвию.

– Так твой муж узнал об этом? – спросила Габриель.

Эллен пожала плечами.

– Не знаю. Думаю, он мог. Но мы никогда не говорили об этом, и с тех пор у нас все наладилось.

На мгновение они замолчали, давая всему этому улечься в головах.

– У кого-нибудь еще есть грязный секретик? – спросила Пэтти. – Давайте, выкладывайте все начистоту!

Они рассмеялись и решили заказать еще по одной порции, прежде чем закончить вечер.

– Было весело, – сказала Анита, когда они собрались по домам. – Девочки, мы должны делать это чаще!

– Надо бы, – согласились подруги, но каждая из них была так занята, что все понимали: такие посиделки не могут случаться регулярно. Скорее всего, пройдет немало времени, прежде чем они снова смогут выкроить пару часов для подобной встречи. От этой мысли Аните стало грустно.

Она бросила осторожный взгляд в сторону бара. Стивена она не увидела, но та шлюшка, к которой он приставал, все еще была на месте и разговаривала с кем-то другим. Она представила, как он ждет ее за одной из машин на темной парковке, достает свой член и поглаживает его, чтобы он был твердым, когда она его увидит.

– Кого-нибудь подвезти? – спросила Анита, когда они встали и направились к двери.

– Нет.

– Нет, спасибо.

– Я в порядке.

– Я тоже.

– Не мог бы кто-нибудь из вас пройтись со мной до машины? На всякий… – Она оставила предложение незаконченным.

– Один за всех и все за одного, – сказала ей Пэтти. Она, пошатываясь, подняла свою сумочку. – Мой перцовый баллончик всегда наготове.

Оказавшись под открытым небом, все немного занервничали. Ночь была темной, а «Норт Форк» не только находился в стороне от шоссе, но и был окружен густым рядом сосен, которые полностью загораживали свет с улицы позади него. На стоянке все еще было довольно много машин, и каждый раз, когда они проходили мимо одной из них, Анита напрягалась, подсознательно ожидая увидеть темную фигуру, выпрыгивающую на нее.

Впереди стояла ее собственная машина, и, увидев ее, она с облегчением вздохнула.

Затем она заметила автомобиль, припаркованный рядом с ее «Киа».

Грузовик Стивена из ботанического сада.

Дыхание перехватило, но Эллен тут же схватила ее за руку, чтобы поддержать, а Пэтти прошла перед ними обеими, держа наготове перцовый баллончик.

Должно быть, он все еще оставался в баре, потому что на улице она его не заметила. В грузовике и вокруг него никого не было, и Анита быстро попрощалась с подругами, забралась в машину и стала ждать, пока ее спутницы сядут в свои. Они караваном вырулили на шоссе, держась вместе, пока не добрались до своих районов и не попрощались, а затем разъехались по разным улицам.

Глава 3

– Не можешь уснуть?

Пэтти перевернулась в постели лицом к нему, и Брэд вздохнул, покачав головой. Он не мог уснуть. Он лежал в постели с девяти, пытаясь наверстать упущенное за последнюю неделю, и первый час или около того действительно дремал, но потом какой-то случайный бытовой шум разбудил его, и с тех пор он бодрствовал. Единственная причина, по которой он не встал с постели, чтобы посмотреть телевизор в гостиной, заключалась в том, что ему не хотелось будить жену.

Но когда Пэтти уже встала, он откинул одеяло и свесил ноги с кровати. Некоторое время он сидел, глядя на свои босые ступни, усталый, но не сонный, раздосадованный нежеланием мозга и тела отдыхать, когда им полагалось.

Но как он мог отключиться и расслабиться, когда вокруг творилось такое?!

Он мысленно видел управляющего «Банком Америка», зарезанного в канаве у технологической дороги; все эти трупы, разложенные на поле; Кларков, изувеченных в собственном гараже; Карла Йейтса, выстрелившего себе в голову; мозги, обломки кости и кровь, вылетевшие с другой стороны.

Но больше всего ему мешал спать новый банк. «Первый Народный Банк».

Брэд не мог забыть странное ощущение, возникшее, когда он находился внутри банка, – помещение показалось ему слишком большим для здания, в котором располагалось. И еще он не мог избавиться от впечатления, что что-то не так с сотрудниками, которых он и его люди допрашивали, и многие из них казались ему смутно знакомыми, как будто бы он когда-то их арестовывал.

Более того, выглядело так, что банк оказывался в центре всего плохого, что происходило в Монтгомери. Именно конкуренты из «Банка Америка» были найдены мертвыми в лесу. Банк нанял того парня, Виктора, который убил своих родителей (хотя все в банке отрицали это, а он категорически не верил дружным отрицаниям). Даже Карл покончил с собой, потому что банк изъял его квартиру, хотя, конечно, это был другой банк.

Возможно, все это было просто странным совпадением, но, будучи шерифом, Брэд считал совпадения автоматически подозрительными и не мог отделаться от мысли, что здесь скрыта какая-то картинка, которую он не видит просто потому, что не может соединить все точки, сложить пазл.

И все же.

Пэтти перебралась на его сторону кровати, села рядом с ним и улыбнулась.

– Может, включим радио? Послушаем передачу Чета.

– То, как он говорит своим тупоголовым фанатам, что они должны меня убить? Что-то не хочется.

Пэтти нахмурилась.

– Он действительно так говорил?

Брэд устало кивнул.

– Запихни его задницу в тюрьму, – со злостью сказала она. – Это же прямая угроза офицеру полиции.

– Я бы сделал это, если бы мог, – признался Брэд, – но, боюсь, это только прибавит проблем.

Пэтти на мгновение замолчала и повернулась к нему.

– Как ты думаешь, может ли один из них…

– Они чокнутые, – заявил он. – Только лают, но не кусаются. Прямо как Чет. Они ничего не делают.

– Карл кое-что сделал, – тихо сказала она. – И Чет винит в этом тебя. Я не уверена, что он такой уж беззубый, как ты думаешь.

Брэд положил руку на ее голое колено.

– Я всегда соблюдаю меры предосторожности и не веду себя легкомысленно, – заверил он. – Но, честно говоря, я не беспокоюсь о Чете и его придурках.

– Тогда о чем ты беспокоишься? Ведь по какой-то причине ты не спишь в два часа ночи.

Он снова вздохнул.

– Обо всем. Все меня беспокоит. Ты знаешь, сколько людей умерло здесь за последний месяц? И я говорю не о смертях от старости. Я говорю об убийствах и загадочных обстоятельствах. Это ошеломляет. Мы всего лишь маленький городишко, и такое чувство, что все не в своей тарелке. Я не в своей тарелке, Пэтти.

– Ты не можешь позвонить… ну, не знаю, в штат или еще куда-нибудь? В ФБР?!

– Да. И мы это уже сделали. Но это совсем крайний случай. Может, они и пришлют кого-нибудь, но пока я здесь главный. Это мой город, моя юрисдикция, и мне и моим ребятам нужно привести свои задницы в порядок и показать результаты. – Он покачал головой. – А тут еще этот чертов банк.

– Какой банк?

– Новый. «Первый Народный Банк». Они как-то тут замешаны, и это мне тоже нужно доказать.

Пэтти выпрямилась.

– Этот банк стал находкой для рынка недвижимости.

– Серьезно?

– Ну, может быть, не в долгосрочной перспективе, потому что их требования к кредитам очень мягкие, но…

– Разве не это привело к жилищному кризису в 2009-м?

– Риелторы должны использовать здравый смысл и собственные мозги. Я не продаю квартиру простому Смиту с улицы. Если я считаю, что кто-то не подходит, я направлю его в другую организацию. Но есть люди, находящиеся на грани, которые не очень хорошо выглядят на бумаге, но я точно знаю, что они подходят для кредита или ипотеки – я много лет в этом бизнесе и могу их распознать, – и новый банк дает им шанс.

– Ты говоришь о своих новых клиентах?

– О, нет. Я же говорила, они покупают поле для гольфа. Они могут претендовать на покупку где угодно и чего угодно. Их деньги им это позволяют.

– Раз уж ты заговорила о них…

– Ты сам о них заговорил.

– …похоже, ты действительно проводишь много времени с этими людьми, – сказал он. – Может быть, даже слишком много.

– Наверное, да, – задумчиво протянула она. – Но, поверь, это окупится.

– Все-таки девочки…

– Я знаю. Но я получу свой процент от крупной сделки, и мой гонорар тоже будет солидным.

– Да, я понимаю. Но из-за всего этого мне приходится работать сверхурочно, а работа у меня сейчас не совсем… дружелюбна к детям.

– Я согласна, милый. Постараюсь назначать встречи поближе к школе в учебное время, чтобы быть рядом с ними.

– Это все, о чем я прошу. – Он сменил положение, и его рука соскользнула с ее колена, случайно коснувшись бедра, где его пальцы ощутили влагу.

Он посмотрел на нее, приподняв бровь.

– Правда?

Она кивнула, улыбаясь.

Откинувшись на спинку кровати, она раздвинула ноги, и он забрался на нее сверху. Они делали это в тишине, молча, а когда он почувствовал, что вот-вот произойдет разрядка и она издаст какой-то звук, он накрыл ее рот своим, чтобы заглушить его, дабы не разбудить девочек.

После этого они оба сходили в ванную, а затем довольные вернулись в постель.

И наконец оба заснули.

* * *

Когда Брэд проснулся утром, Пэтти уже ушла.

Девочки еще спали, а на кухонном столе лежала записка с просьбой приготовить им завтрак. Он был зол на то, что, даже пообещав вчера вечером проводить больше времени с детьми, она оставила их здесь, не сказав, куда уходит, в то время как он должен был собрать дочерей и, прежде чем поехать на работу, отвезти их в школу.

Только сегодня ведь не учебный день, вспомнил он. Была суббота. Из-за всех этих событий он потерял счет времени.

Кто же будет присматривать за девочками? Ему все еще нужно было ехать в офис к восьми, и он разозлился еще больше, когда понял, что ему придется договариваться о присмотре за детьми.

О чем думала Пэтти?

– Пора просыпаться! – воскликнул он, влетая в детскую комнату.

Судя по крикам и смеху, которыми были встречены его слова, Сью и Джиллиан уже проснулись. Брэд не очень любил готовить, и единственными блюдами на завтрак, которые он умел подавать, были тосты с корицей или чириос, но он предложил им выбрать одно из двух, и они обе проголосовали за тосты с корицей и горячим шоколадом.

Он выпил кофе и проверил телефон, пока Сью и Джиллиан завтракали, надеясь, что Пэтти договорилась с кем-нибудь присмотреть за девочками. Сообщений не было, но в этот момент позвонила сама Пэтти и извинилась. У нее возникла чрезвычайная ситуация, сказала она.

– Чрезвычайная? – прорычал он. – Я чертов шериф! Это я занимаюсь настоящими чрезвычайными ситуациями!

Глаза Джиллиан расширились.

– Папа сказал плохое слово!

– Продолжай… есть, – сказал он ей и отнес телефон по коридору в спальню.

Только убедившись, что оказался вне видимости и слышимости дочерей, Брэд продолжил разговор.

– Это не настоящая чрезвычайная ситуация, – сказал он Пэтти. – Это чрезвычайная ситуация, связанная с недвижимостью. Это большая разница. Ты должна была разбудить меня и сказать, куда уезжаешь! А теперь мне нужно идти на работу и найти кого-нибудь, кто присмотрит за детьми.

– Просто завези их в мой офис по дороге, – тихо сказала она. – Я буду там раньше вас. И ты прав. Мне следовало разбудить тебя. Прости. Ты простишь меня?

Он не мог на нее сердиться, когда она говорила таким голосом, и извинился за то, что рассердился, а она извинилась еще раз за то, что не разбудила его, и они попрощались в хороших отношениях.

Он вернулся на кухню. По какой-то причине его коробка с рыболовными снастями оказалась на полу перед сушилкой, перекочевав туда из шкафа, и он подумал, не понадобилось ли Пэтти что-нибудь из нее. Но что это могло быть? Эта загадка грызла его, пока девочки заканчивали завтракать, а потом чистили зубы, и, хотя он подумывал о том, чтобы перезвонить ей, решил подождать и спросить лично.

Пэтти действительно ждала их в офисе по продаже недвижимости, и Брэд с благодарностью высадил Сью и Джиллиан. Он поставил полицейский сканер на низкий уровень громкости, чтобы девочки не услышали его, пока болтали на заднем сиденье, но за ночь произошли ограбление и нападение, и ему нужно было как можно скорее добраться до офиса. Количество преступлений в Монтгомери доходило до абсурдного. Их маленький городок превращался в миниатюрный Чикаго.

Он поцеловал Сью и Джиллиан, обнял каждую из них, а затем передал маме.

Только отъезжая, он понял, что забыл спросить у Пэтти о коробке для снастей.

Ничего страшного, подумал он. Можно будет спросить позже.

Глава 4

Джен проснулась в шесть часов от стука.

Сначала она подумала, что кто-то на улице взялся за ремонт или начал стройку. Затем – что это может быть дятел, которого она видела вчера на телеграфном столбе за их домом. Но вскоре она поняла, что звукк доносится не извне.

Он доносился из «Комнаты». Того самого помещения, отданного под нужды банка.

По телу пробежал холодок, и Джен инстинктивно потянулась к Лейну, но его сторона матраса была пуста. Он уже встал и пошел в ванную, и, когда стук продолжился, она выбралась из постели и вышла в коридор. Шум здесь был громче, и она могла с уверенностью сказать, что он доносится из-за закрытой двери «Комнаты».

Волна холода, охватившая ее, могла быть просто физической реакцией на страх, а могла исходить из-под двери в «Комнату». Так или иначе, она застыла на месте и дрожащим голосом позвала:

– Лейн?

Ответом была тишина.

– Лейн!

– Выйду через минуту! – крикнул он из ванной, и на мгновение стук затих.

Затем все началось снова.

Она уставилась на закрытую дверь «Комнаты». Что там такое и как оно вообще попало в дом?

Это. Она уже думала о нем как об «этом».

Стук продолжался и продолжался. Не очень громкий, но и не тихий, и, что главное – монотонный и действующий на нервы.

Стучали ли в дверь или ударяли по какому-то предмету внутри комнаты? Определить это было невозможно, но в любом случае звук был скорее деревянным, чем металлическим. И уж точно не пластик или стекло.

Была ли в этом какая-то закономерность? Она не смогла обнаружить последовательности сразу. Постукивания раздавались через равные промежутки времени, их продолжительность и громкость не различались. Звук был метрономичен, и тот факт, что Джен не могла с легкостью определить его источник, усиливал беспокойство.

Что там такое?

Набравшись храбрости, она тихонько и вежливо постучала в дверь.

Шум с другой стороны прекратился, сменившись менее механическим, более биологическим звуком, который почти напоминал смех. Странный смех.

Он прозвучал один раз, а затем все затихло. Но этого одного раза было достаточно. Она вбежала в спальню, захлопнула дверь, с криком прыгнула на кровать и спрятала голову под одеяло, как ребенок.

Она услышала приглушенный одеялом звук спускаемой в унитазе воды, и через несколько секунд в комнату ворвался Лейн.

– Что такое? Что происходит?

Она отбросила одеяло и практически прыгнула в его объятия.

Он выглядел растерянным.

– Что случилось?

– Я не могу так жить! – Она практически рыдала.

– Что? О чем ты говоришь?

– Этот шум! – Она указала на стену, отделявшую их от «Комнаты». – Разве ты не слышишь?

Он кивнул.

– Признаю, это немного раздражает…

– Раздражает? Что это, черт возьми, такое? В нашем доме есть комната, в которую мы не можем зайти, а там что-то живет! Что-то, что стучит по стене, по полу, по потолку или по мебели. – Она отстранилась от него, судорожно заглядывая ему в глаза. – Я постучала в дверь, звук прекратился, и что-то засмеялось! Засмеялось!

Лейн кивнул. Она задрожала.

– Мы не можем так жить! Я не могу так жить!

– А что ты предлагаешь? – спросил он. – Отдать наш дом? Мы не можем так поступить!

– Я могу. Легко. Потому что это не мой дом. Это не наш дом. Мы еще не обжились здесь. Мы даже не закончили распаковывать вещи! Большинство наших коробок все еще в гараже.

– Что ты такое говоришь?

– Мы продаем его. Выставляем его на продажу, возмещаем убытки и ищем другое место.

– Это безумие. Мы еще даже не внесли первый платеж!

Она пристально посмотрела на него.

– Я не хочу жить в доме, где я не могу зайти в одну из своих собственных комнат, в комнату, в которой есть какое-то нечто. Господи, там же может быть привязан… душевнобольной, или дикое животное, или…

– Чудовище?

– Видишь? Ты тоже так думаешь! – Она обняла его, почувствовав напряжение в его мышцах. – Это ненормально, это неправильно, и я не буду так жить, боясь собственного дома.

– Ладно, ладно, это странно. Меня это тоже пугает. Но… Я не уверен, что мы можем что-то с этим поделать. Мы же подписали соглашение…

– И кто в этом виноват?

– Отлично. Вини меня сколько хочешь, но я уверен, что мы оба будем жить в этом доме.

– Я уверена, что нет. Потому что люди постоянно продают и покупают дома. Люди меняют дома. Об этом есть передачи! – Она подняла на него взгляд. – Именно это мы и сделаем. Мы купили дом, а теперь пытаемся продать его дороже, чем заплатили, и получить прибыль.

– А что, если мы не сможем его продать?

– Мы разрываем сделку. Люди постоянно так делают. Банк возьмет его обратно, и тогда это будет их проблема.

Лейн покачал головой.

– Наша кредитная история будет испорчена. Мы никогда больше не сможем купить дом. А ты помнишь, как сильно ты хотела дом. Как сильно мы хотели дом. – Он на мгновение задумался. – Хотя…

– Хотя что?

– Мы могли бы сдавать его в аренду. Наши ежемесячные платежи невелики – примерно столько стоит аренда такого жилья. Мы могли бы сдать его паре или семье и использовать деньги для выплат, пока мы пытаемся его продать. Это дало бы нам возможность дождаться приличной цены и не потерять во времени и финансах.

Джен сразу же почувствовала себя лучше.

– Да! Ты мой гений. – Она обняла Лейна и чмокнула его в щеку. – Давай так и поступим!

– Надо будет выяснить, как это сделать официально, – размышлял он. – Вроде бы у Стэпли с моей работы есть квартира, которую он сдает в аренду. Я могу спросить у него. Даже если он не знает, то наверняка знает кого-то, кто знает.

Она улыбнулась.

– Тогда мы сможем купить настоящий дом, который будет принадлежать только нам. Наш дом.

Он улыбнулся ей в ответ.

– Это то, чего я всегда хотел.

– Я тоже.

Они снова обнялись.

И в этот момент изнутри «Комнаты» снова раздался громкий навязчивый стук.

Часть двенадцатая

Глава 1

Получив вызов, Кой осторожно вошел в кабинет Бена Шенли. «Сегодня управляющий выглядит по-другому», – подумал он. Моложе? Счастливее? Что-то такое. Он не мог понять, в чем дело, но перемены были заметны и распространялись на сам офис. Обстановка осталась прежней, но теперь она выглядела более свежей, модной, стильной. Даже свет казался ярче, как будто окна были пыльными, а теперь их вымыли, чтобы впустить больше солнца.

Шенли был в хорошем настроении. Обычно не склонный к проявлению эмоций, он обежал стол с широкой ухмылкой на лице.

– Ты сделал это! – сказал он с благодарностью и похлопал Коя по руке. – Слава Богу, парень! Ты спас всех нас.

Кой насторожился.

– Я просто сказал им то, что вы мне велели.

– Ну, они купились на это. Крючок, леска и грузило. И теперь мы снова в деле! – Он обнял Коя за плечи – это был жест столь же необычный, сколь и неловкий. – Пойдем со мной. Расскажем сотрудникам радостные новости.

Кой только вошел в кабинет, но тут же вышел обратно, и на этот раз рука управляющего легла ему на плечо, как будто они были лучшими приятелями.

– Слушайте все! – объявил Шенли. – У меня есть новости!

После недавних слухов о будущем банка все заметно насторожились. Мэгги и Кэл стояли близко друг к другу, соприкасаясь плечами. Эверетт нахмурился.

– Я уверен, что вы все слышали слухи о финансовом состоянии и будущем «Монтгомери Комьюнити», – начал управляющий. – Мы все знаем о том, какое влияние на нас оказал «Первый Народный Банк». Так вот, «Банка Америка» больше нет, и мы должны были по праву унаследовать их клиентов, но, очевидно, все сложилось не так, как мы ожидали. Однако теперь я хочу официально объявить, что мы заключаем соглашение с «Первым Народным Банком» – взаимовыгодное соглашение, которое позволит обоим нашим учреждениям процветать и работать долгие годы на пользу обществу!

– Слияние? – с сомнением спросила Мэгги.

– Не совсем, нет. Мы будем скорее… партнерами. Мы по-прежнему независимы, можем вести дела так, как считаем нужным, но отныне мы обязаны предоставлять «Первому Народному Банку» процент с прибыли.

– Процент? – Кэл фыркнул. – Они что, ростовщики?!

Управляющий нервно огляделся по сторонам, словно опасаясь, что стены могут услышать.

– Сейчас, друзья, мы не будем говорить об этом. «Первый Народный Банк» был достаточно любезен, чтобы помочь нам в трудную минуту, и мы должны быть благодарны за помощь.

– И в чем именно заключается эта помощь? – спросил Кэл, оглянувшись.

Управляющий поднял руку.

– Я знаю, что у вас есть вопросы, но у меня нет всех ответов. Пока нет. В настоящее время совет директоров обсуждает детали. Как только я узнаю больше, я сообщу вам, но, будьте уверены, «Монтгомери Комьюнити» настроен на долгосрочную перспективу. – Он усмехнулся, подняв кулак. – Мы вернулись, детка! Мы снова в деле!

Они все обменялись взглядами по поводу нетипичного и чрезмерного энтузиазма Шенли. Все это было странно, и Кой тоже это почувствовал, но по сигналу управляющего отступил вместе с ним в кабинет.

– Все прошло хорошо, – сказал Шенли, удовлетворенно улыбаясь. – Сегодня днем я встречаюсь с советом директоров, и я не могу передать словами, как мы благодарны тебе за этот визит. Никто из нас не смог бы этого сделать, а ты прекрасно справился. Ты никогда не узнаешь, как близки мы были к тому, чтобы… – Он запнулся и покачал головой. – В любом случае, ты вовремя вытащил наши сосиски из костра, и мы тебе благодарны. Я благодарен.

Кой молча стоял и, моргая, смотрел на начальника, не веря своим ушам.

Шенли указал на него пальцем.

– В твоем будущем виднеется повышение, сынок.

Кой неловко переступил с ноги на ногу.

– Значит… мы партнеры, но мы должны отдавать им долю? Таков уговор?

– Нам пришлось пойти на уступки…

– В смысле?

– Джимми.

Кой бросил взгляд через открытый дверной проем на окошки кассиров и впервые заметил, что Джимми там нет. Он нахмурился.

– Бред какой-то.

Выражение лица управляющего было нечитаемым.

– Так вы его уволили? Они приказали его уволить?

– Не совсем.

– Он теперь работает там? – Кой был озадачен. – Это должно дать им преимущество? Я имею в виду, Джимми – хороший парень и все такое, но он наш новый кассир. Кажется, было бы разумнее взять кого-то более опытного, кого клиенты знают и с кем у них уже сложились отношения.

Голос управляющего был тихим, но настойчивым.

– Выбрось это из головы.

– Но…

– Я сказал, забудь. – Теперь в голосе прозвучала скрытая угроза, заставившая Коя отступить на шаг, но Шенли тут же просветлел. Резкая перемена была поразительной. – Мы снова в деле!

Рука управляющего опять легла ему на плечо.

– А теперь давай, иди и приступай к работе!

Желая скорее убраться из кабинета управляющего, Кой вернулся к своему столу и на автомате опустился в кресло.

– Странно, – прошептал Кэл, проходя мимо. – Все это странно…

– По крайней мере, мы все еще работаем, – ответил Кой таким же едва слышным голосом.

– Ура! – тихо сказала Мэгги. Но ее лицо не выражало радости.

И тут зазвонил телефон. Кой поднял трубку.

– «Монтгомери Комьюнити», говорит Кой Стинсон.

– Кой?

Это была Флорин. Он узнал ее бархатный голос.

Сердце заколотилось, и он инстинктивно взглянул на подаренную ею чашку с картинкой из «Пиратов Карибского моря», которую еще не убрал со своего рабочего стола.

– Да? – осторожно произнес он.

– Я слышала новости. Поздравляю.

Он не знал, что сказать, поэтому промолчал.

Флорин, казалось, ничего не замечала.

– Это просто звонок вежливости. Помнишь того аудитора, о котором я рассказывала? Того, который проверял счета, связанные с «Монтгомери Комьюнити»? Он умер! Он сосал сразу несколько членов, подавился, упал на пол и умер!

Что? Кой нахмурился. Сразу несколько членов? Что, черт возьми, это значит? Она говорила какую-то бессмыслицу, и его охватила тревога.

– Сыграл в ящик, представляешь? А это значит, что, если я правильно поняла, все запросы в «Монтгомери Комьюнити» недействительны. Я подумала, что тебе стоит знать – если есть готовые к выдаче кредиты на покупку жилья, то флаг вам в руки! И да, если будешь сосать чей-то член, дыши носом.

Прежде чем он успел попросить разъяснений или еще как-то отреагировать, связь прервалась, и нехарактерный для Флорин возбужденный голос сменился гудком. Он положил трубку в подставку и включил компьютер. На самом деле у него не было ни одной незавершенной кредитной сделки. На этой неделе в работе царило затишье, и это была одна из многих причин, по которым он и другие сотрудники банка беспокоились о будущем. Он все еще волновался – союз с другим банком в теории мог оказаться полезен, но не было никакой гарантии, что он приведет к росту бизнеса, – и заставил себя отбросить все мысли об иррациональном энтузиазме Шенли и безумном звонке Флорин и начать рабочий день так, как он всегда это делал: рассылать холодные предложения по электронной почте потенциальным клиентам, надеясь, что кто-нибудь да клюнет.

* * *

День выдался неплохим. Пэтти Нэт из «Голд Стар Риэлт» направила к нему начинающего домовладельца, и после прохождения всех процедур выяснилось, что парень и его жена – хорошие кандидаты на получение кредита. Кой ожидал, что после трех пропущенных платежей на залоговую недвижимость другой пары будет обращено взыскание, но что-то произошло, и пара погасила задолженность и выплатила штрафы за просрочку и проценты, избавив банк от необходимости изымать залог и искать на него покупателя.

Может быть, Шенли был прав. Может быть, все действительно изменилось. Мы снова в деле, детка!

Он поехал домой в хорошем настроении.

Но перестал чувствовать себя хорошо, когда увидел машину Флорин у своего подъезда.

Ужас выплеснулся наружу из узла в животе. Он не хотел видеть ее, и все, о чем он мог думать, – это откровенная фотография на столе Пикеринга и странный утренний звонок.

Это моя жена. Классная киска, да?

Действительно ли она была его женой? Почти наверняка да; как бы иначе он получил эту фотографию? Но Кой знал Флорин много лет, еще до того, как они начали встречаться, и она никогда не стремилась выйти замуж и не выказывала никаких признаков того, что одновременная связь с двумя мужчинами для нее хотя бы теоретически возможна.

Больше всего на свете, больше всего происходящего на работе, именно Флорин выводила его из равновесия. Начиная с ее неадекватного нападения в офисе «Первого Народного Банка» и заканчивая безумным появлением с измазанными экскрементами бумагами в его доме…

Я хочу, чтобы ты переехал в другой штат или умер.

…до порнографической фотографии в офисе Пикеринга, до ее странного и восторженного телефонного звонка утром…

Он сосал сразу несколько членов.

…ее поведение и события, разворачивающиеся вокруг нее, оставили у него чувство обиды и злости, растерянности и страха. Теперь она снова была здесь, и он понятия не имел, чего она хочет и зачем пришла.

Или где она была.

Кой надеялся, что она будет ждать его в машине, но, заглянув в окно со стороны водителя, увидел, что там пусто. Он бросил взгляд на ворота заднего двора, но они были закрыты. Могла ли она уже зайти внутрь и ждать его там? Насколько он знал, у нее все еще оставался ключ от дома, и он медленно двинулся вперед, с беспокойством приближаясь к входной двери. Его собственный ключ был наготове, но он не понадобился. Дверь была не заперта, и он открыл ее и вошел.

Флорин ждала его на диване, в темноте. Войдя, он включил свет в гостиной и сразу заметил, что с ней что-то не так. Ее кожа была пастозной, а под правым глазом виднелась странная выпуклость, похожая на отек от ушиба. Когда она открыла рот, Кой увидел, что она каким-то образом лишилась переднего зуба.

– Привет, – сказала она. – Рада снова тебя видеть.

Она выглядела так, что несложно оказалось не поддаться на ее чары.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Ты ясно дала понять, что больше не хочешь иметь со мной ничего общего. Более того, ты сказала, что хочешь, чтобы я умер.

– Я…

– Твой муж знает, что ты здесь?

Она выглядела искренне озадаченной.

– Мой… муж? О чем ты говоришь?

– Джулиус Пикеринг.

– Мистер Пикеринг? – Она издала недоверчивый смешок, и он увидел, что один из ее нижних зубов тоже отсутствует.

Возможно ли, что он стал жертвой какого-то розыгрыша? Неужели Пикеринг выдумал эту историю и поставил на стол поддельную фотографию, чтобы вывести его из равновесия и получить психологическое преимущество? Так вполне могло быть. В наши дни с помощью «Фотошопа» можно сделать многое.

Он прогнал эти мысли. Они были не к месту.

– Что тебе нужно? – устало спросил он. – Зачем ты вломилась в МОЙ дом?

– Я не…

– Что тебе нужно?

Он обошел край стойки, отделявшей гостиную от кухни, включил кухонный светильник и достал из холодильника бутылку с холодной водой. Флорин он ничего не предложил. Она все еще не ответила на его вопрос, и когда он обернулся, то заметил, что ее поведение изменилось. Губы Флорин изогнулись в лукавой ухмылке, от чего выражение ее лица стало еще более тревожным и даже каким-то зловещим.

– Помнишь мою коллегу Линг? Помнишь, я говорила, что она пыталась украсть мои счета? Так вот, она умерла сегодня утром. – Губы Флорин растянулись шире, и Кой увидел, что ее десны стали темно-серо-голубыми. – У нас обоих сегодня удачный день.

– Убирайся, – сказал он. Ему не нравилось то, что здесь происходило, он боялся того, чем это может закончиться, и все чувства, которые он когда-то испытывал к ней, определенно исчезли. Он боялся этой женщины и хотел, чтобы она убралась из его дома, из его жизни.

– Все меняется, – сказала Флорин. Она кашлянула, и звук был ужасен: глубокое хлюпанье, заставившее вспомнить о туберкулезе, раке легких и респираторных заболеваниях.

– Убирайся из моего дома, – повторил он. Он не хотел слушать ее рассуждения о том, как все меняется, и уж точно не хотел, чтобы она рассказывала, почему она считает, что все меняется. Это чувство не покидало его весь день, с тех пор как Шенли вызвал его к себе, чтобы поздравить, и хотя Кой не мог сформулировать, что конкретно его беспокоит, Флорин сделала это за него.

Все меняется.

Возможно, было бы лучше, если бы «Монтгомери Комьюнити» обанкротился, а ему и его коллегам пришлось искать работу в другом месте. Ему не нравилось это соглашение с «Первым Народным Банком», этот договор с процентами. Ему казалось, что это неправильно. Все в этом банке казалось неправильным, и он не хотел быть частью этого.

Флорин встала. На сиденье дивана, где она сидела, осталось большое мокрое пятно.

Поморщившись, Кой поставил бутылку с водой, подошел к входной двери и распахнул ее.

– Уходи.

Она приблизилась к нему и кокетливо посмотрела вниз, в район ширинки.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я осталась на ночь?

Так близко он мог разглядеть капли пота на ее бледной коже. Выпуклость под правым глазом создавала впечатление, что глаз частично заплыл. Что с ней случилось? Как могло так быстро ухудшиться ее состояние?

Все меняется.

– Уходи, – сказал он решительно.

Неожиданно она пнула его по голени, в месте удара вспыхнула жгучая боль.

– Да пошел ты! – крикнула она, плюнув ему в искаженное лицо. – Пошел ты!

Выбежав к своей машине, она прыгнула в нее и резко и опасно сдала назад, не потрудившись включить фары, хотя уже стемнело. С визгом шин и ревом двигателя она пронеслась по улице и исчезла за поворотом.

Кой, пошатываясь, поднялся и закрыл дверь, чувствуя себя будто заледеневшим.

«Монтгомери Комьюнити» теперь сотрудничал с «Первым Народным Банком», а «Банк Америка» закрылся, и все его бывшие сотрудники убиты. В «Первом Народном Банке» Джулиус Пикеринг держал на столе обнаженную фотографию Флорин и утверждал, что она его новая жена. Она заявила, что это не так, и внезапно так физически деградировала, что походила на заразившуюся смертельной болезнью. Она также сообщила, что аудитор, проводивший расследование в «Монтгомери Комьюнити», мертв, как и ее соперница.

Голова раскалывалась. Кой посмотрел на мокрое пятно на диване и бросился на кухню, едва успев добежать до раковины, прежде чем его стошнило.

Глава 2

– Не бросайте мокрые полотенца в корзину для белья! – воскликнула Анита. – Я тысячу раз об этом просила!

– Прости, мам! – крикнул Ник из своей спальни. – Я забыл!

– Больше не забывай! – Она закончила сортировать белье для стирки и разложила одежду по стопкам на полу в ванной. Бросив все белое обратно в корзину, она понесла ее к стиральной машине.

Запустив первую стирку, она вернулась к уборке ванной комнаты, которую откладывала уже почти две недели. Будь они с Кайлом более ответственными родителями, они бы заставили Ника этим заняться, но к понедельнику он должен был подготовить большой доклад по истории, и на это придется потратить почти все выходные. Может быть, в следующий раз.

Как всегда, она решила начать с чистки унитаза. Нанеся спрей «Лайм-и-Вэй» и взяв щетку с белой щетиной, Анита вычистила внутреннюю поверхность чаши, забравшись щеткой под ободок…

…откуда прямо в воду выпал маленький черный квадратик, соединенный с коротким черным проводом.

Что это такое?

Она нахмурилась. Наклонившись и присмотревшись, она увидела в центре квадрата нечто похожее на маленькую круглую линзу.

У нее свело живот. Неужели кто-то установил в туалете миниатюрную камеру? И снимал то, как она?..

Аните стало дурно.

Кто мог сделать подобное? Она знала, что это не Кайл и не Ник, но у кого еще был доступ в их дом? Ответ был один – ни у кого. У них не было горничной, никто ничего не ремонтировал в последнее время, никто из друзей не приходил к ним в течение последней недели или двух.

И, если не говорить о возможности доступа, у кого вообще есть мотив…

Стивен!

Я расширяю свой бизнес. Занимаюсь безопасностью домов.

Дрожь пробежала по позвоночнику, когда она уставилась на маленький черный предмет, покачивающийся в мутно-голубой воде. Это точно он. Но когда он мог это сделать? И как? Она выпрямилась и огляделась по сторонам. Есть ли в доме другие камеры? Неужели он пробрался внутрь, пока их троих не было дома, и спрятал оборудование для наблюдения во всех комнатах?

Ее взгляд метался по углам ванной, по светильнику на потолке, по стене над зеркалом, но там ничего необычного не было. Открыв запотевшую стеклянную дверь, она просунула голову в душевую кабинку. Там, в правом верхнем углу, обнаружился еще один маленький черный квадратик с крошечной линзой в центре, направленной прямо на то место, где находилась ее грудь, когда она принимала душ.

Кайл отправился в магазин, и, хотя Ник был дома, Аните пока не хотелось поднимать с ним эту тему, поэтому она двинулась дальше по комнатам в поисках дополнительных доказательств того, что за ней и ее семьей скрыто следят.

И она нашла то, что искала.

Маленькие камеры располагались на уровне груди на одном из книжных шкафов, на уровне промежности под компьютерным столом, на полу в кухне в двух местах под углом вверх. Теперь, когда она знала, что искать, найти их оказалось легко, но если бы она не подозревала об их существовании, то, скорее всего, никогда бы не заметила.

В спальне на потолочном вентиляторе над их кроватью была прикреплена крошечная камера. В последний раз, когда они с Кайлом занимались этим, она была сверху. Камера могла не только увидеть ее голую попку, но и запечатлеть Кайла с его проворными пальцами в ее дырочке.

Она была уверена, что это сделал Стивен, и чувствовала себя не только смущенной, но и оскорбленной, осознавая, что за ее самыми личными и интимными моментами наблюдал этот извращенец. До того, как все это началось, они были просто приятелями, и она задавалась вопросом – если бы они оставили все как есть, если бы она не позволила себе сблизиться с ним, продолжалось бы это и дальше или нет. Он был больным, без сомнения, но, возможно, он обратил бы внимание на кого-то другого, если бы она не поощряла его.

Нет. Это была речь жертвы. А Анита не хотела быть жертвой. Она тут же позвонила шерифу. На звонок ответила женщина, за что она была ей благодарна, потому что так было немного легче описать ее находку, чем если бы она разговаривала с мужчиной. Женщина пообещала прислать кого-нибудь в дом как можно скорее, и, повесив трубку, Анита позвонила Кайлу в магазин и рассказала о том, что нашла, хотя и умолчала о причинах, по которым она решила, что это может быть Стивен. Это наверняка всплывет, подумала она, но ей хотелось дать себе время придумать историю, близкую к правде, которая не выставила бы ее шлюхой.

Пока не приехали люди шерифа, ей нужно было рассказать Нику о том, что происходит, и она отправилась в его комнату, где он сидел за столом и читал книгу «Реконструкция исторических сражений» и делал заметки карандашом. Ей не хотелось пугать его, но и преуменьшать значение происходящего тоже не следовало, и она выбрала средний вариант, рассказав о том, что нашла, не озвучивая своих подозрений.

– Кто-то пробрался в наш дом и установил скрытые камеры? – недоверчиво спросил он, отложив книгу.

– Похоже на то.

– Думаешь, это банк?!

– Что? – спросила она. – Нет!

Такая мысль ей в голову не пришла.

– Я имею в виду, что после всей этой истории с Виктором, возможно, они ищут способы дискредитировать нас.

Она все еще была уверена, что это Стивен, но рассуждения сына произвели на нее впечатление.

– Я так не думаю, но мы попросим шерифа разобраться с этим. И кстати о Викторе, после всего этого, если ты дома один, никого не впускай. Даже своих школьных друзей.

– Я и так никогда никому не открываю, – ответил он.

– Хорошо.

Перед домом послышался звук остановившегося автомобиля, Анита выглянула из окна спальни Ника и увидела машину шерифа.

– Они здесь, – сказала она. – Оставайся лучше в своей комнате, пока я с ними поговорю.

– А что, если и здесь спрятаны камеры? Ты же тут не проверяла.

– Я скажу об этом шерифу. Они наверняка захотят обыскать весь дом. А ты пока посмотри, может, сам что-нибудь найдешь.

Она закрыла за собой дверь и вышла навстречу людям шерифа, которые были уже на полпути к лужайке, когда она ступила на крыльцо.

– Миссис Декер? – Мужчина в форме, шедший впереди, протянул руку, поднимаясь по ступенькам. – Я помощник шерифа Диллман.

Он указал на мужчину позади себя.

– Это помощник шерифа Фредерикс. Как мы поняли, вы обнаружили оборудование для скрытого наблюдения, установленное в вашем доме.

Она кивнула.

– Можете нам показать, что вы нашли?

Анита провела их по дому, указывая на камеры, которые обнаружила. После первой остановки, на кухне, оба помощника отлучились к своей машине. Когда они вернулись, помощник Диллман нес камеру, а помощник Фредерикс – какой-то электронный планшет, а также стопку пластиковых пакетов. На обоих были резиновые перчатки. Пройдя по дому, они сфотографировали камеры, а затем сняли их и положили каждую в отдельный прозрачный пакет.

– Это только те, что я нашла, – заметила Анита, когда помощники собрали камеры из последней комнаты, ванной. – Возможно, есть и другие. Я не знаю. Есть ли у вас возможность обыскать дом и посмотреть, нет ли таких штук еще где-нибудь? Вы можете… как-то прочесать каждую комнату на «жучки»? Электронным способом?

Помощники посмотрели друг на друга.

– Мы можем обыскать дом, конечно, – сказал помощник шерифа Диллман. – И мы это сделаем. Проверим в каждой комнате. Что касается «прочесывания на жучки», тут я не уверен. Надо будет поговорить с нашим техническим специалистом и выяснить, как это работает.

– Значит, нам так и придется жить, не зная, не следят ли за нами камеры?

– Мы пройдемся по каждой комнате с особой тщательностью. Если здесь что-то есть, мы это найдем, уверяю вас, миссис Декер.

Он пытался успокоить ее, но ему это не удалось, и она задумалась, насколько маленькими могут быть камеры. Может, есть такие, которые размером с булавку? Она обвела взглядом комнату. Может быть, за ними следят прямо сейчас? И злодей уже знает, что она нашла камеры?

Возможно, почувствовав ее беспокойство, помощник шерифа вдруг сменил тон на очень официальный.

– Итак, у вас есть идеи, кто мог сделать что-то подобное?

– У меня есть отличная идея, – ответила она. – Стивен Холлистер.

– Парень из ботанического сада?

Анита кивнула.

– Почему вы думаете, что он может быть как-то связан с этим?

– Ну, он обнажился передо мной в оранжерее, когда я в последний раз была в его питомнике. А недавно он подошел ко мне и моим подругам в «Норт Форк» и вел себя очень жутко. Я так перепугалась, увидев его там, что мне пришлось попросить кого-то проводить меня до машины. Тогда-то он и сказал мне, что расширяет свой бизнес и теперь занимается охраной домов.

– Вы сообщали об этом?

Она покачала головой.

– Я думала, что сама разберусь с этим. И даже не предполагала, что расширить бизнес в сферу домашней безопасности означает установить оборудование для наблюдения у меня в спальне и ванной.

– Ясно. Мы поговорим с ним, – пообещал помощник шерифа Диллман. – Есть ли другие недоброжелатели?

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда я пойду к машине и позвоню в участок, попрошу команду выехать и обыскать ваш дом на предмет других устройств. Это может занять весь оставшийся день. Как только команда прибудет, мы с помощником шерифа Фредериксом поговорим с мистером Холлистером и выясним, что он может сказать насчет этой ситуации. Так или иначе, мы докопаемся до истины. Имейте в виду, что тому, кто это сделал, грозит уголовное наказание, но у вас также есть основания для гражданского иска, если вы решите подать заявление на парня из ботанического сада.

Анита кивнула.

Два помощника вышли на улицу. Анита спустилась в холл, чтобы рассказать Нику, что происходит. Он даже не поднял глаз от своего стола, когда она открыла дверь.

– Я все слышал, – сухо сказал он.

– Они собираются обыскать дом в поисках других устройств. Если не хочешь сидеть тут при этом, можешь сходить к папе в магазин или погулять в парке.

– Мне нужно доделать доклад по истории.

– Тогда иди в библиотеку. Трудно будет что-то сделать, если эти ребята будут обшаривать весь дом в поисках камер и подслушивающих устройств.

Он вздохнул и захлопнул книгу.

– Ладно. Пойду в книжный магазин.

Она не могла не улыбнуться.

– Так сильно ненавидишь библиотеку, да?

– Ха-ха, – раздельно проговорил он без тени улыбки на лице и принялся собирать свои материалы и укладывать их в рюкзак.

– Скажи им, что это может быть и банк, – сказал он перед уходом. – Я серьезно. Ты там еще не была. Это адское место.

Она проводила его и закрыла дверь. Два помощника шерифа остались снаружи: один на водительском сиденье машины, другой прислонился к открытому окну со стороны пассажира.

Упоминание Ника о банке натолкнуло ее на мысль, и Анита порылась в сумочке, пока не нашла визитную карточку, которую ей дали на торжественном открытии. Она набрала номер и почувствовала, как вспыхнуло лицо, когда она услышала твердый четкий голос управляющего:

– «Первый Народный Банк». Говорит мистер Уортингтон.

Анита сначала замялась, нерешительно представилась, а затем попыталась рассказать о том, что происходит, объяснив, что обнаружила в своем доме спрятанные камеры и подозревает, что их поставил Стивен Холлистер, чье начинание по обеспечению безопасности домов финансировалось как раз «Первым Народным Банком».

– Серьезно? – произнес банкир. Его тон не был защитным или пренебрежительным, он просто любопытствовал, почему она позвонила, чтобы сообщить ему об этом.

– Думаю, вам будет уместно аннулировать его кредит. Особенно если выяснится, что он использует эти деньги для совершения преступлений.

Она ожидала много вопросов, но услышала только один:

– Если бы мы аннулировали его кредит, что бы вы для нас сделали?

Это показалось ей странным и неуместным.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, он должен платить проценты по кредиту, а это значит, что банк зарабатывает деньги. Если мы аннулируем кредит, мы ничего не получим. Чтобы это стоило наших усилий, вам нужно предложить какую-то компенсацию, что-то, что сгладило бы ситуацию.

– Вы хотите, чтобы я вам заплатила?

– Не обязательно. – Его голос был ровным. – Анита, вы помните, как мы встретились во время торжественного открытия? Уверен, что помните. Конечно, помните и часто видите во снах. На самом деле я сразу заметил, что вы очень привлекательная женщина.

У Аниты свело живот.

– Я подумал, что вместо денег вы могли бы предоставить банку, то есть мне, – более личную форму вознаграждения. Если бы вы могли зайти сегодня попозже, может быть, после обеда…

Он не закончил фразу.

Казалось, ей вдруг стало не хватать воздуха, но она старалась говорить спокойно, ровным тоном, насколько это было возможно.

– О чем вы говорите?

Он хихикнул.

– Этот член не будет сосать сам себя.

Она сбросила звонок, вся дрожа.

Через несколько секунд ее телефон завибрировал. Опустив взгляд на экран, она увидела сообщение от «Первого Народного Банка»: «Минет в качестве кэшбека?» – гласил заголовок.

Она мгновенно удалила его и выключила аппарат.

Зазвонил домашний телефон.

Боясь ответить, Анита поспешила на улицу. Ей не хотелось оставаться одной, и она стояла рядом с помощниками шерифа, пока они ждали прибытия команды, которая должна была обыскать ее дом на предмет поиска следящих устройств.

Глава 3

– Кто его нашел? – спросил Брэд, когда они с Иссаком покинули офис шерифа и пошли по дорожке к ближайшей патрульной машине.

– Тесса Джеймс. Ее муж, Клем, был одним из работников «Банка Америка».

– О… – В своем воображении Брэд увидел луг с сорняками, полевыми цветами и трупами.

– Наверное, она принесла цветы. Настоящее место преступления находится довольно далеко от дороги, поэтому семьи решили сделать небольшое святилище у входа в банк, чтобы люди могли его видеть.

– Стихийный мемориал?

– Что-то типа того.

– И она нашла тело? Господи.

Они подошли к машине.

– Кто за рулем? – спросил Иссак с улыбкой.

Брэд бросил ему ключи.

– Она в твоем распоряжении, ковбой.

Через пять минут они уже стояли перед зданием «Банка Америка», использовав сирену и громкоговоритель, чтобы отогнать серебристый пикап, пытавшийся занять нужное им место. На тротуаре собралась толпа, но она оставалась на почтительном расстоянии от входа в банк. Незнакомый Брэду пожилой мужчина сдерживал собравшихся горожан, стоя на страже и следя за тем, чтобы никто не подходил слишком близко.

Брэд догадывался, что сейчас увидит, но воображение никогда не сравнится с реальностью, и это зрелище все равно шокировало…

…к двойным дверям банка было привязано тело молодого человека. На бетоне у его ног лежали розы и другие цветы, принесенные на импровизированный мемориал. Полосы веревок пересекали его плечи, грудь и ноги, притягивая тело к прямоугольным металлическим ручкам, впивающимся в спину. На нем был деловой костюм – белая рубашка и черные брюки, изорванные и потрепанные, а красный галстук несколько раз обмотался вокруг шеи. Однако по-настоящему жутко выглядело лицо убитого. Как и у Глена Таггарта, управляющего «Банком Америка», оно было изуродовано, и в темной дыре, окаймленной содранной кожей и осколками разбитого черепа, виднелись зубы, глаза и нос – все это было перемешано в бесформенную массу.

Даже не видя лица, Брэд узнал жертву. Джимми Коллинз. Новый кассир банка «Монтгомери Комьюнити».

Почему все неприятности последних дней связаны с банками?

– Вызовите медэкспертов, – приказал он Иссаку. – И оцепите район.

– Отойдите! – крикнул он собравшимся зрителям. – На сто ярдов.

Брэд поблагодарил старика, который добровольно контролировал небольшую толпу, и спросил, не будет ли тот против того, чтобы поддерживать периметр до тех пор, пока он не будет оцеплен. Счастливый быть полезным, мужчина с радостью ухватился за свою маленькую толику санкционированной власти.

Брэд медленно обошел здание. Пистолет он не доставал, но кобура была расстегнута на случай, если нужно будет быстро достать оружие. Однако он сомневался, что это понадобится. По его предположению, убийство произошло где-то между полуночью и рассветом, но почему никто не заметил тело Джимми Коллинза, пока вдова не пришла оставить цветы, он не представлял. Ему казалось, что кто-то должен был увидеть его раньше. Он огляделся по сторонам и увидел на углу автозаправочную станцию «Эксон». Убийство молодого человека или хотя бы привязывание его тела к двери явно заняло какое-то время. Не видел ли чего-нибудь кто-то с заправки?

Надо будет поговорить с сотрудниками, просмотреть записи с камер наблюдения.

Около черного входа в банк, на обочине тротуара между зданием и парковкой, он нашел ножницы с черными ручками. Даже не наклоняясь, он заметил, что лезвия выглядят ржавыми, и готов был поспорить, что налет цвета ржавчины – это кровь. Взглянув на боковую стену здания, он обнаружил то, что искал: камеру наблюдения. Работала ли она еще или ее отключили после закрытия филиала? Он не был уверен, но проверить стоило, и по рации вызвал Иссака, чтобы тот принес сюда перчатки, камеру и пакет для улик.

Брэд продолжил осмотр периметра, не обнаружив больше ничего интересного. Он вернулся к задней части здания и помог Иссаку с ножницами.

– Как вы думаете, нам удастся получить частичный отпечаток? – спросил помощник.

Брэд покачал головой.

– Сомнительно. Люди не оставляют отпечатков на ножницах. Ручка слишком узкая. Хотя мы можем что-то найти. И если это кровь Джимми, мы сможем доказать, что это орудие убийства.

– Я не думаю, что этим ему раздробили лицо.

– Ну, мы можем доказать, что они были использованы при нападении, хорошо? Этого достаточно? Господи, не будь таким занудой.

Они шли обратно ко входу в банк, Иссак трусил, а Брэд был раздражен и двигался стремительно. Он не злился на своего помощника, его злила ситуация, и он чувствовал себя неловко из-за того, что набросился на Иссака, но извиняться не собирался.

Большая часть толпы разошлась, но появилось несколько новых людей, а пожилой джентльмен все еще стоял на месте, освобождая место возле полицейской ленты. Одним из новых зрителей был мистер Уортингтон из «Первого Народного Банка». Брэд нахмурился. Почему он здесь? Его собственный банк находился на другом конце города. Неужели его каким-то образом предупредили о том, что тело убитого сотрудника его конкурента было оставлено на пороге другого закрывшегося банка? Даже если и так, зачем мистеру Уортингтону приходить посмотреть на это?

Мистер Уортингтон.

Брэд понял, что не знает имени этого человека. И это при том, что он расспрашивал банкира о ребенке Кларка. Как такое возможно? Как он мог не узнать имени? Мистер Уортингтон.

Их взгляды на секунду встретились. Уортингтон снова посмотрел на тело Джимми Коллинза и скорбно покачал головой.

– Иногда бог денег требует ужасных жертв.

Что, черт возьми, это значит?

Брэд не успел спросить, потому что банкир уже уходил, и как раз подъехал фургон судмедэкспертов.

Следующий час был сущим кошмаром: судмедэксперт и его помощник изучали тело, а затем, когда все фотографии были сделаны, снимали Джимми. Это был сложный процесс, и пришлось позвать еще двух человек. Веревки разрезали, и помощники, одетые в комбинезоны, чтобы не испачкаться в крови, должны были поддерживать тело, чтобы оно не рухнуло на землю, когда его освободят. И Брэд, и Иссак несколько раз отводили взгляд.

Когда тело погрузили в машину, шериф обратился к своему помощнику.

– Это выходит из-под контроля, – сказал он. – Я вызываю ФБР.

– Вы действительно думаете, что они возьмутся за такое дело?

– Я видел в новостях на днях, они помогали искать пропавшего ребенка в Джорджии. У нас тут полно трупов и чертовщина с кусками тел. Они точно заинтересуются.

Оставив Иссака в банке и попросив Верна и Норриса встретить его с набором для экспертизы, Брэд поехал обратно в участок, где велел Кэрол связаться с ФБР и сообщить, что департаменту шерифа нужна помощь.

– Но я не… Я раньше ни разу не звонила… Кого мне спросить? Есть какой-то конкретный человек или отдел, в который вы хотите, чтобы я позвонила?

– Да мне-то почем знать! Просто найди в справочнике номер ближайшего отделения.

– А если меня спросят про характер запроса?

– Разберись сама, – устало сказал он. – Когда доберешься до того, кто может принимать решения, соедини меня с ним.

Брэд вошел в свой кабинет и захлопнул за собой дверь. Голова раскалывалась, и он достал из правого нижнего ящика стола флакон с дженериком аспирина, закинул две таблетки в рот и проглотил их всухую. Разлившаяся во рту горечь заставила его схватить с края стола полупустую бутылку с водой и быстро выпить ее содержимое.

Он не мог выбросить из головы вид Джимми Коллинза. Это было не просто убийство, это было ритуальное убийство. Это отчасти напоминало то, что сделали с Кином и Беделией Кларк, и он подумал, не имеет ли Виктор Кларк к этому отношения. Маленький психопат все еще был где-то на свободе – спасибо Уортингтону, – и после того, что они нашли в комнате ребенка, Брэд не сомневался, что он может снова совершить что-то подобное.

Может быть, именно поэтому Уортингтон явился посмотреть на тело? Может, это контроль проделанной работы? Кларк позвонил ему и рассказал о том, что сделал?

Все происходящее настолько выходило за рамки обычной логики, что он чувствовал себя совершенно подавленным. Они не продвинулись ни на шаг, и если ФБР не вмешается, ему придется…

Что? Отказаться от попыток найти убийц? Бросить работу?

Он не знал, но должен был что-то предпринять, потому что это было не в его компетенции.

Он сидел в интернете, пытаясь найти ближайших родственников Джимми Коллинза – не хотелось, чтобы его родители узнали о смерти сына от сплетницы-соседки, не получив официального извещения, – когда Кэрол вызвала его по внутренней связи.

– Шериф? Вы можете подойти?

Он оставил открытой страницу поиска и вышел к стойке администратора.

– Ну что еще случилось?

– Я дозвонилась до ФБР, но, похоже, сначала вам нужно заполнить документ. – Она указала на онлайн-форму на своем мониторе.

Брэд был раздражен.

– Я что, не могу просто поговорить с кем-то?

– Похоже, это так не работает.

– Вот дерьмо! Знаешь что? Я позвоню нашему конгрессмену, как бы его ни звали. Он должен знать, как привлечь внимание ФБР. Надеюсь. Найди его номер и соедини меня с ним. – Кэрол кивнула. – Мы должны позвать кого-то на подмогу.

Он вернулся в свой кабинет, нашел контактную информацию о Джимми Коллинзе и сделал трудный звонок его родителям с соболезнованиями. Неприятный разговор длился дольше, чем ему хотелось, и сразу после того, как он повесил трубку, Кэрол сообщила, что его ждет на линии конгрессмен Турмонд.

Следующие двадцать минут Брэд потратил на то, чтобы рассказать конгрессмену о подробностях адского последнего месяца и пояснить, почему департамент обращается за помощью к ФБР.

Пообещав сделать все, что в его силах, Турмонд сказал, что перезвонит в течение часа.

Шериф отвечал на звонки своих помощников, раздавая им указания, а затем набрал номер банка «Монтгомери Комьюнити», чтобы сообщить работодателю Джимми Коллинза и его коллегам о случившемся, хотя, как оказалось, они уже были в курсе.

Позже, когда прошло уже больше часа, конгрессмен перезвонил, и Кэрол немедленно соединила его.

– Какие новости? – быстро спросил шериф.

– Новости не очень хорошие, Брэд.

Его надежды рухнули.

– Что, черт возьми, это значит?!

– Я позвонил Марку Норману из ФБР – я уже общался с ним раньше – и попросил его помочь обойти бюрократические препоны. Он ответил довольно быстро, но это был твердый отказ, хотя я не понимаю почему. Тогда я связался с обоими нашими сенаторами, объяснил ситуацию, попросил их высказаться, но и тут мне не повезло. Через разных знакомых до меня дошли слухи о том, что мне следует прекратить совать нос в это дело, иначе для меня это плохо кончится, и я попросил своих сотрудников немного покопаться. Оказалось, что «Первый Народный Банк» сделал довольно крупные взносы всем сенаторам в финансовом комитете, включая одного из наших. В обычном случае это, вероятно, не имело бы большого значения, но они также были крупными спонсорами избирательной кампании президента, а президент, как вы знаете, контролирует ФБР. Я не утверждаю, что это какой-то крупный заговор – у нас в Вашингтоне слишком много беспорядка, чтобы устраивать крупные заговоры, – но банк купил себе друзей, которые, очевидно, не только освободили их от регулирования, но и избавили от всевозможных расследований. – Брэд почти слышал по телефону его пожатие плечами. – Иногда бог денег требует жертв.

Он уже второй раз за сегодня слышал эту фразу, и она ему не понравилась.

– Видимо, эта жертва и есть справедливость, – сказал он и повесил трубку.

Бог денег требует ужасных жертв.

Эта фраза не давала ему покоя весь оставшийся день, пока одна осечка следовала за другой, и, хотя в ту ночь ему оказалось трудно заснуть, в конце концов он задремал, и ему приснился бог, который был безногим и безруким прямоугольником, похожим на долларовую купюру, и чей рот – овальное отверстие в центре его тела – должен был поглощать трупы принесенных в жертву бедняков.

Глава 4

Сидя на низкой стенке возле зала для репетиций, Ник и Аарон молча ели свои обеды. Они никому не рассказывали о том, что произошло с Виктором…

Ви Джеем.

…но та суббота оставалась с ними, даже когда они не говорили о ней, и встреча в банке тяжело давила на них обоих.

По крайней мере, Аарон не видел родителей Виктора. Ну, технически Ник тоже не видел, но он был там, когда обнаружили их тела, и слышал достаточно разговоров отца и шерифа, чтобы мысленно представить себе детали той сцены. Аарону повезло, если так можно сказать при этих обстоятельствах.

Где сейчас Виктор? Помог ли ему мистер Уортингтон сбежать в другой город, штат или страну, или банкир где-то прячет его в Монтгомери? Должно быть, одно из двух, и в любом случае мистер Уортингтон замешан. Ник не сомневался в причастности этого человека, и мысль о том, что служащий банка, расположенного прямо рядом с магазином его отца, покрывает убийцу, заставляла его нервничать и вызывала тревогу. Мистер Уортингтон знал их с Аароном и знал, что это они позвонили в полицию.

А он, похоже, не из тех, кто прощает и забывает.

– Как дела, неудачники?

Ник поднял глаза от своего сэндвича, услышав знакомый голос, и увидел Виктора…

Ви Джея.

…прямо перед ними. Откуда он взялся и почему они не заметили его приближения, оставалось загадкой. Выглядел он ужасно. Его кожа была бледной, а глаза опухшими. Его лицо выражало жуткую ярость, и у Ника мелькнула мысль, что Ви Джей пришел убить их. Он взглянул на Аарона, который, казалось, был так же потрясен и напуган, как и он сам.

– Где Стейси? – спросил Виктор, и его голос звучал устало. – Я пришел повидаться со Стейси.

Ник понятия не имел, где обедает Стейси Уайлдер. Предполагал, что с другими девушками из группы поддержки. Уж точно не здесь, возле зала для групповых занятий. Кроме того, как бы Ник ни недолюбливал эту популярную чирлидершу, он не стал бы говорить Виктору, где она, даже если бы знал. Он посмотрел в эти сердитые глаза и попытался придать разговору ощущение нормальности, как будто они все еще два лучших друга, которые просто проводят время вместе и беседуют.

– Откуда мне знать, где она? Ты же знаешь, что она с нами не ходит.

– Угу, – отозвался Аарон и опустил взгляд в пол.

Виктор – нет, Ви Джей, сейчас он определенно был больше Ви Джеем, чем Виктором, – переводил взгляд с Ника на Аарона и обратно.

– Вы, парни, натравили на меня копов!

Ник нашел в себе мужество и некое подобие их прежних отношений.

– А ты списал десять долларов с моего счета для колледжа. Считай, что мы в расчете.

Виктор бы посмеялся над этим, но Ви Джей лишь окинул его пустым взглядом.

Ник отвернулся. От этого взгляда ему стало не по себе, и он подумал, было ли у Виктора такое же выражение лица, когда он расчленял своих родителей.

Краем глаза Ник заметил, что Аарон тайком, заведя руки за спину, набирает номер телефона 911, и ему захотелось как-то дать понять другу, что делать этого не следует. Они имели дело с диким зверем, и не стоило его провоцировать. Если Виктор узнает, что Аарон зовет на помощь, последствия могут быть катастрофическими. Но Ник не мог сообразить, как предупредить Аарона, не привлекая внимания Виктора к тому, что тот делает.

– Я найду Стейси, – сказал Виктор и, не говоря больше ни слова, развернулся на каблуках и зашагал прочь, направляясь к обеденным столам перед кафетерием.

Быстро достав телефон из-за спины, Аарон торопливо набрал номер и, видимо, с кем-то связался.

– Виктор Кларк здесь, в школе Монтгомери. Он только что появился и ищет Стейси Уайлдер. Не знаю, что он собирается с ней сделать, но выглядит очень злым.

Последовала короткая пауза.

– Аарон Мунд.

Еще одна пауза.

– Я только что видел его! Я и Ник Декер!

Очень короткая пауза.

– Просто скажи шерифу! Сейчас же! – Он закончил разговор. – Этот оператор просто хотел поговорить. Я думал, что 911 – это линия экстренной помощи.

– Директор тоже должен знать, – сказал задумчиво Ник.

Они тут же поспешили в офис, сказав мисс Санчес, что им нужно поговорить с директором Уиттакером, и это срочно. Когда она начала спрашивать, в чем дело, они обогнули стойку и бросились мимо нее в кабинет директора. Мистер Уиттакер разговаривал по телефону, но Ник не стал медлить.

– Виктор Кларк убил своих родителей, и его разыскивает шериф, – быстро сказал он, не будучи уверенным, что все это известно общественности. – Мы с Аароном только что видели его у зала для репетиций, и он пошел к обеденным столам искать Стейси Уайлдер.

Ошеломленный и, похоже, немного растерянный, директор пообещал собеседнику перезвонить позже, а затем заставил Ника повторить сказанное.

– Я позвонил в службу 911, – добавил Аарон после того, как Ник закончил, – так что шериф, вероятно, уже в пути.

Директор Уиттакер, казалось, не знал, что делать. Он поднял трубку, затем положил ее и наконец встал.

– Спасибо, ребята, – сказал он. – Я позабочусь об этом.

Он оставил их сидеть в своем кабинете и смотреть друг на друга, потом они услышали, как он коротко переговорил с мистером Боллингером, заместителем директора, а затем с секретарями у входа. Похоже, там поднялась большая суматоха, и Аарон сказал:

– Мы будем ждать здесь или нам пора идти в класс?

– Не знаю, – признался Ник.

Через несколько секунд по внутренней связи раздался голос мисс Санчес. Они слышали, как он разносился из громкоговорителей по всему кампусу.

– Всем ученикам: пожалуйста, пройдите на занятия четвертого урока. Обед окончен. Если вы еще не закончили есть, пожалуйста, возьмите свой обед с собой. У вас будет время доесть его в классе. Повторяю: обед окончен. Пожалуйста, немедленно отправляйтесь на занятия четвертого урока.

– Думаю, нам пора идти, – сказал Аарон, вставая.

Они вдвоем вышли из кабинета. Объявление прозвучало спокойно и, казалось, ни к чему не обязывало, но, несмотря на то, что прошло всего несколько минут, слухи, как это всегда бывает, уже распространились, и ученики в панике спешили отовсюду в свои классы, как будто вот-вот взорвется бомба.

– Как думаешь, он нашел ее? – тихо спросил Ник. – Думаешь, он что-то с ней сделал?

Аарон покачал головой.

– Не знаю.

Два помощника шерифа, уже находившиеся в кампусе, пробежали мимо них трусцой, держа оружие наготове.

Мисс Санчес повторила объявление, и, не говоря больше ни слова, Ник и Аарон разошлись в разных направлениях, пройдя через быстро пустеющий атриум каждый к своему классу.

* * *

Они поймали его в спортзале.

Прежде чем объявить, что обед окончен и все должны идти в свои классы, ни директор, ни кто-то еще в здании не подумали о том, куда может направиться Виктор. Во время обеда в спортзале тренировались чирлидерши, и в администрации об этом знали. Если бы им сообщили о намерениях Виктора, они должны были быть готовы к тому, что он придет туда, но никто этого не сделал, и в результате все дети, у которых четвертым уроком была физкультура, оказались в спортзале, доедая свои обеды на трибунах.

Отсюда открывался прекрасный вид на действия полиции.

Ник узнал об этом на пятом уроке. Джош Бернс, который был там, рассказал им все подробности. Он и его друзья заняли места на самом верху трибуны и просидели там несколько минут, пока остальные ученики еще не пришли, а потом увидели Виктора.

– Он шел с парой первокурсников, и сразу было видно, что с ним что-то не так, – говорил Джош. – Во-первых, он был похож на зомби. Даже с самого верха трибун было видно, какая у него кожа странная, белая, а руки он держал на шеях первокурсников и вел их за собой. Прям как Мишонн Граймс[16] в «Ходячих мертвецах». Тренер Фелпс был у двери, он увидел его и начал что-то говорить, но Виктор как бешеный забегал по залу. Я был рад, что мы сидели так высоко, потому что он сшибал людей направо и налево. Как будто кого-то искал. Все кричали, тренер Фелпс и несколько спортсменов преградили ему дорогу, а потом появились полицейские, схватили Виктора, надели на него наручники и увезли. Сколько это заняло? Три минуты, не больше.

Ник хотел бы знать, что произошло дальше, но никто в школе не имел об этом ни малейшего представления. По крайней мере, никто из учеников не знал, а взрослые если и знали, то молчали. Он предположил, что Виктора арестовали и держат либо в тюрьме, либо в больнице, прикованным к кровати, с одним из тех охранников за дверью. Потому что он определенно выглядел больным.

Ему было интересно, будут ли судить Виктора как несовершеннолетнего или как взрослого? Случится ли что-нибудь с мистером Уортингтоном? Ник очень надеялся на это. Они определенно смогут привлечь его за что-нибудь. Препятствование правосудию? Возможно. Хотя, судя по тому, что он видел в новостях, многие люди уже не считали это преступлением.

Он подумал, не вызовут ли его или его отца в полицию. Именно они нашли родителей Виктора. А они с Аароном видели Виктора в банке и заметили его сегодня в школе. Вероятно, им всем троим придется давать показания.

Нику передали распоряжение явиться в кабинет психолога на шестом уроке. Он не помнил, чтобы его когда-нибудь раньше вызывали в кабинет миссис Ли, и лишь однажды разговаривал с консультантом наедине, когда хотел перевестись из математического класса. В бланке вызова ничего не говорилось о причине, и он предположил, что это как-то связано с Виктором, поэтому для него стало полной неожиданностью, когда он уселся на стул в маленьком кабинете и психолог сказала:

– Поздравляю, Николас. Миссис Нельсон выдвинула тебя на получение стипендии в размере полутора тысяч долларов за написание эссе.

Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное.

– Стипендии?

Она кивнула с улыбкой.

– Меня? – недоверчиво спросил Ник. Он не мог в это поверить. Эта ведьма ненавидела его.

– Да. – Миссис Ли снова улыбнулась. – Судя по всему, миссис Нельсон очень впечатлена твоими способностями к писательству.

Психолог протянула ему распечатку.

– Это новая стипендия, которая в этом году предлагается впервые. Ее спонсирует «Первый Народный Банк».

После этого Ник не слышал ничего из того, что она говорила. Его тело словно погрузили в ледяную воду. Он весь похолодел, а голос психолога звучал тихим гулом на фоне его оглушительно громких мыслей. Тот факт, что учительница, из-за которой его отстранили от занятий, объединилась с банком, показался ему очень подозрительным. Она сдала его директору из-за его сочинений, а теперь говорит, что ей понравилась его работа, и достаточно хорошо о ней отзывается, чтобы рекомендовать его на стипендию? Было ли это странным совпадением или миссис Нельсон действовала в сговоре с банком? Кто к кому обратился? Услышала ли его учительница о стипендии, узнала о его проблемах с банком и рекомендовала его по этой причине? Или мистер Уортингтон узнал о его проблемах с миссис Нельсон и нанял ее, чтобы она завербовала его?

Все это не укладывалось в голове, и только когда он понял, что миссис Ли замолчала, то снова обратил внимание на школьного психолога. Она смотрела на него выжидающе, словно задала вопрос и ждала ответа, и Нику стало неловко от того, что пришлось сказать:

– Простите?

– Я сказала, что у тебя появилась реальная возможность. Это не точно, но, судя по тому, как миссис Нельсон о тебе говорила, это очень вероятно.

– Спасибо, – сказал он, складывая распечатку и вставая. – Я подумаю об этом.

– Не думай об этом, сделай это!

Он кивнул и вышел из ее кабинета в коридор. Он ни за что не собирался ввязываться во все, что связано с дьявольским банком. Ему пришла в голову еще одна мысль: может, никакой стипендии и не было. Может, мистер Уортингтон просто хотел вынудить его заполнить заявление, чтобы банк мог получить о нем личную информацию.

Проходя через атриум по пути в класс, он скомкал листовку и выбросил в мусорный бак.

* * *

Родители решили, что сейчас, в связи со всем происходящим, ему небезопасно ходить пешком или ездить на велосипеде по городу, поэтому после школы Ник ждал на парковке, пока отец заберет его. Они договорились встретиться здесь с Аароном, чтобы тоже подвезти его домой, но он не появился, и когда Ник увидел, как отцовский пикап въезжает на парковку, он попытался позвонить Аарону, чтобы сказать, что они уезжают, но услышал только автоответчик своего друга.

Он отправил СМС «Позвони мне», но к тому времени, как они вернулись домой, ответа не последовало. Не желая волновать отца, он не стал упоминать об этом, рассказав о поимке Виктора, но после того, как отец высадил его и поехал обратно в книжный магазин, Ник позвонил на домашний телефон Аарона и слушал гудки до тех пор, пока записанный голос оператора не сообщил, что человек, которому он звонит, не отвечает, и предложил перезвонить в другое время.

У него возникло то же чувство, что и тогда, когда Виктор перестал приходить в школу, и он снова безрезультатно позвонил на мобильный Аарона, а затем написал ему сообщение и даже отправил электронное письмо.

Была середина дня, и темнеть еще не начинало, но он включил телевизор и свет в гостиной и сидел в холле, пока не вернулась мама.

Позже вечером, после ужина, они с обоими родителями устроили то, что его мама назвала «семейным собранием». Это была первая и единственная встреча, но она почему-то притворялась, что это обычное явление, что их дом – это демократия и подобная практика в духе «Семейки Брейди»[17] совершенно нормальна. Она сделала это, как он полагал, чтобы сгладить грани того, о чем они собрались поговорить, и первым делом сообщила, что шериф поймал человека, установившего камеры в их доме, и что он находится в тюрьме. Это был Стивен Холлистер, владелец ботанического сада на шоссе.

Твою маму завалил садовник.

Он вспомнил, что видел припаркованную там мамину «Киа», и попытался разгадать выражение ее лица, когда она говорила это. Он знал, что не должен придавать значения словам Виктора, но не мог не задаваться этим вопросом и был благодарен маме за то, что на ее лице увидел лишь выражение страха и облегчения.

Его отец нахмурился.

– Зачем парню из ботанического сада ставить камеры в нашем доме? В этом нет никакого смысла.

– Он открывает новый охранный бизнес. Думаю, у него есть оборудование и… – Она вскинула руки. – Да откуда мне знать? Он сумасшедший.

Его отец покачал головой.

– Но теперь все закончилось.

Они оба расспрашивали Ника о том, что произошло с Виктором в школе, но ему нечего было добавить к тому, что он уже рассказал, поэтому он, по сути, пересказал историю заново. Он сделал небольшую паузу, решая, стоит ли продолжать, а затем все же признался, что весь день не может дозвониться до Аарона.

– Думаешь, с ним тоже что-то случилось? – В голосе отца слышалось беспокойство.

Ник пожал плечами.

– Николас? – строго спросила мама. – Говори как есть!

– Что тебе подсказывает интуиция? – спросил отец.

Ник переводил взгляд с одного на другого.

– Это напоминает мне о том, как Виктор не пришел в школу.

– Хорошо, – сказал отец. – Я буду отвозить и забирать тебя из школы каждый день, пока… ну, может быть, весь год. Посмотрим. А когда ты будешь в школе, оставайся в кампусе и старайся держаться рядом с учителями или взрослыми…

Ник не рассказал им о банковской стипендии, на которую его выдвинула миссис Нельсон. Он не хотел волновать их еще больше.

– …Если что, вызывай полицию или звони нам. Понятно?

– А как же ты? – спросила его мама. – Банк находится прямо по соседству с магазином. Ты на передовой.

– На Западном фронте без перемен.

– Пока что, – сказала она.

– Пока что, – согласился отец.

Ник работал над домашним заданием до девяти, закончив все, что нужно было сделать завтра, но потом решил пойти отдыхать. Это был долгий день, и он очень устал. Обычно он мастурбировал в ванной, переодеваясь в пижаму, и эякулировал в унитаз. Но сегодня он подождал, пока окажется в своей спальне, взял с собой пачку влажных салфеток и сделал это под одеялом.

На всякий случай, если в доме оставались еще не найденные камеры.

Часть тринадцатая

Глава 1

Когда Кайл открыл заднюю дверь «Дивного нового мира», оказалось, что там нет электричества. Очевидно, его не было уже какое-то время, может быть, всю ночь, поскольку, помимо того что свет не включался, из маленького холодильника на пол натекла лужица, а сливки для кофе, которые он там хранил, испортились. Возможно, электричество отключили во всем квартале, и он положил свой ланч на холодильник и уже собирался выяснить у Трикси, как с этим обстоят дела у нее, как вдруг услышал шум откуда-то из передней части магазина. По звуку было похоже, будто там шевелилось что-то явно крупнее крысы или даже кошки.

Что-то, что почти наверняка было человеком.

Он стоял на месте, не двигаясь, и прислушивался.

Звук повторился. Поскольку электричество отключили, сигнализация в магазине не работала, и кто-то мог воспользоваться этим, чтобы пробраться внутрь.

Или наоборот, этот кто-то отключил электричество, чтобы проникнуть в магазин.

– Кто здесь? – громко спросил Кайл.

Тишина.

Кайл оглядел кладовку в поисках какого-нибудь оружия, но обнаружил на средней полке только строительный ножик. Взяв в руки пластиковый прямоугольник, он выдвинул лезвие.

– Кто здесь? – снова крикнул он и медленно двинулся ко входу в магазин, вытянув клинок перед собой.

Он уже почти дошел до кассы, когда боковым зрением заметил движение слева. Это была тень, тень мальчика, и, повернувшись к ней лицом, он увидел, как она скрылась за книжным шкафом, впиталась в стену и исчезла.

Не будучи уверенным в том, что ему не померещилось, Кайл подошел к тому месту, где все произошло. В магазине он был один, стояла тишина. Тень, если это была тень, исчезла. Он провел пальцами по кирпичам стены. Здесь не было ничего необычного или подозрительного, и он уже готов был списать все на разыгравшееся воображение, как вдруг сообразил, что касается пальцами того самого участка стены, за которым они с Ником тогда впервые услышали странный стук и злобный смех.

В книжном магазине вдруг стало темнее. Утренний свет проникал через стеклянную входную дверь и большую витрину, но солнце будто заслонила туча. Кайлу показалось, что в помещении стало неожиданно мрачно, и, хотя было неловко признаться в этом самому себе, по рукам побежали мурашки, и он пожалел, что нельзя включить свет.

Повернувшись, он впервые заметил, что центральная книжная полка напротив стены, в самом центре секции «Театр/ТВ/фильмы», совершенно пуста.

Кто-то украл целую полку книг!

Как он сразу не заметил этого? Видимо, слишком отвлекся на тень. Он ничего не трогал, чтобы не оставить отпечатков пальцев, но двинулся вперед и внимательнее осмотрел пустую полку, пытаясь вспомнить названия книг, которые там стояли. Кто это мог быть? – спросил он сам себя. Гэри? У Гэри все еще есть ключ? Кайл не был уверен, но решил, что сегодня утром пойдет в банк и потребует, чтобы Гэри отдал все экземпляры, которые у него остались.

Возможно, это был Ролли Браун, укравший товар для своего книжного магазина. А может, Гэри, работающий в банке, который выдал Ролли кредит, сделал это, чтобы помочь конкуренту Кайла.

«Искусство Альфреда Хичкока». Название внезапно пришло ему на ум, и он мысленно увидел серый корешок книги на полке. Серый корешок со словом «Хичкок», написанным красным шрифтом. Рядом лежала огромная книга «Потерянная энциклопедия» о телесериале «Остаться в живых»[18]. Он помнил, что фотография на обложке обернута вокруг корешка, а название написано белыми буквами на фоне голубого неба.

Ему нужно было записать все, что он вспомнил. Департамент шерифа захочет узнать, что именно украли.

Кайл подошел к прилавку и достал блокнот и ручку, записывая названия этих двух книг и затем еще одной, которую он вдруг вспомнил: У. К. Филдс[19] – «Его глупости и удачи».

Он посмотрел в окно. То, что всегда выглядело милым старомодным центром города, теперь казалось ему угрожающим. Здесь было гораздо больше народу, чем в последние годы, но в большинстве пешеходов проглядывало что-то неприятное. Среди людей на тротуаре в это время не попадалось пожилых пар или молодых женщин с колясками, которых он нередко мог видеть раньше. Мимо прошел мужчина с бритой головой, одетый в футболку, демонстрирующую его татуированные руки, и выглядевший так, словно его только что выпустили из тюрьмы.

И подобных здесь теперь было немало.

И все это из-за банка.

Правда заключалась в том, что атмосфера угрозы, которую он ощущал здесь, на Мэйн, распространилась на весь город. Монтгомери больше не был тем безопасным счастливым городком, в котором он вырос, где женился на своей школьной возлюбленной и вырастил сына. Теперь в нем поселилась тревога, ощущение, что все идет не так. Отчасти это, если честно, могло быть и не связано с банком. Но изменение совпало с появлением банка, так что время связывало все воедино.

Неожиданно в магазине зажегся свет. Кайл непроизвольно вздрогнул. Он услышал гудок сигнализации и поспешил к ней, чтобы снять с охраны, пока она не сработала. В чем бы ни состояла проблема, она уже устранена и…

Свет снова погас.

Вместо того чтобы позвонить Трикси и узнать, нет ли у нее таких же проблем, он связался с электрической компанией и получил разъяснения, что весь центр города ночью отключился из-за неожиданной и необъяснимой утечки электричества. Кто-то потребляет слишком много энергии, и поэтому происходят веерные отключения.

Банк.

Он знал, что это так, еще не получив никаких подтверждений. Он понятия не имел, почему банк использовал столько энергии, но в том, что это именно он, Кайл не сомневался.

– Мы пока не нашли источник, но работаем над этим, – сказала женщина на другом конце линии. – Мы постараемся наладить подачу электричества в течение ближайших двадцати минут.

Сразу же после того, как он повесил трубку, снова зажегся свет и заверещала сигнализация. Он поспешил к клавиатуре, чтобы набрать код. Электричество снова отключилось, но через несколько мгновений включилось и на этот раз не пропало.

Он позвонил в службу 911, чтобы сообщить о взломе, и через час после того, как он открыл дверь, пришел помощник шерифа и принял заявление. Помощник шерифа не потрудился снять отпечатки пальцев, а когда Кайл предложил ему сделать это, сказал, что сегодня с утра у них множество вызовов и что кто-нибудь придет позже, чтобы заняться этим.

Кайл все еще ждал этого момента, когда незадолго до одиннадцати пришел его первый за день клиент. Это был Дурл Медоуз. Кайл перекрыл дальний проход, чтобы сохранить все улики, которые могли там остаться, но доступ к книгам не имел для Дурла никакого значения. Он не ходил за покупками, а продолжал собирать деньги, чтобы не лишиться дома, находящегося в залоге у банка. Разбирая шкафы, он нашел еще книги, которые можно было продать, принес их и поднял коробку на прилавок.

– Что я могу за них получить? – спросил он. – Для меня важен каждый цент.

Кайл опустил коробку на пол за прилавком и поднял две верхние книги. Первая оказалась антиправительственной книжонкой, изданной ультраправой прессой, которая вряд ли кого-то заинтересует, а вторая – обычным романом в мягкой обложке, который почти ничего не стоил. Заглянув в коробку, он увидел еще больше примерно того же самого.

– Я бы хотел вам помочь, – медленно сказал он. – Но у меня самого сейчас непростые времена, и я не могу предложить вам много.

Он на мгновение задумался.

– Знаете что? У меня есть идея. Не знаю, правда это или нет, но кто-то сказал мне, что Ролли Браун покупает книги, чтобы пополнить запасы в своем новом магазине.

– Он еще даже не открылся.

– Может, и нет, но он собирает книги. Говорят, он пытается занять место на рынке в Монтгомери, предлагая вдвое больше, чем я. – Кайл усмехнулся. – По моим подсчетам, у вас тут книг примерно на пять баксов. Это то, что предложил бы вам я. Но я дам вам письменную оценку в пятьдесят. Попробуйте отнести ее Ролли, может, он согласится отдать сотню.

Дурл хихикнул.

– Думаете, он на это купится?

– С его обширными познаниями в книжном бизнесе? – Ухмылка Кайла расширилась. – Думаю, да.

– А если нет?

– Он наверняка даст вам больше пяти баксов.

– Что ж, стоит попробовать. – Воодушевление Дурла угасло так же быстро, как и вспыхнуло. – Полагаю, вы видели сегодняшнюю газету?

Кайл покачал головой.

– Мой экземпляр сегодня утром потерялся. Я позвонил, чтобы пожаловаться, и они сказали, что доставят, но к моему уходу так и не принесли. А что там пишут?

Дурл протянул копию «Монтгомери газетт».

– Прочтите сами.

Кайл взял газету и пробежался взглядом по первой странице. Верхний заголовок снова был посвящен Виктору Кларку, которого, судя по всему, перевели в главную тюрьму округа в Глоубе.

– Что искать?

– Объявление на всю полосу. Третья страница.

Кайл открыл газету.

Это была реклама в форме письма, одна из тех претенциозных покупок рекламных площадей, которые делают крупные корпорации, когда их ловят на чем-то незаконном и заставляют извиняться перед клиентами. Однако это не было публичное извинение. Это было скорее триумфальное объявление. Крупными буквами жирного шрифта Lucida Sans, расположенными по центру страницы, напечатанными 26 кеглем на ровном белом фоне, объявление гласило:

Уважаемый «Монтгомери Комьюнити»!

Мы искренне благодарим Вас за Вашу доброту и щедрость, а также за то, что Вы с распростертыми объятиями приняли нас в своем городе. Теперь, когда мы заключили соглашение о совместном использовании наших ресурсов и талантов, оба наших учреждения будут иметь все возможности для удовлетворения сложных финансовых потребностей наших клиентов и эффективного обслуживания всех жителей Монтгомери.

Искренне Ваш, «Первый Народный Банк».

– Какого черта? – прошептал Кайл.

– Они укрепляют власть. – Дурл хмуро забрал свою газету. – Теперь я даже не могу попытаться рефинансироваться в «Монтгомери Комьюнити». Они работают вместе, как одна большая счастливая семья.

– Это неправильно!

– Я даже не уверен, что это законно. Разве нет антимонопольных правил в банковском секторе? – Ненависть Дурла к государственному регулированию, казалось, полностью испарилась. – Я не знаю точно, насколько они сдружились, но это нужно расследовать. После этого я пойду в газету и скажу, чтобы они занялись этим.

Кайл не смог удержаться.

– Вы имеете в виду тех самых врагов народа? – спросил он с легкой улыбкой.

– Очень смешно. Пни человека, когда он упал.

– Простите, – сказал Кайл. – Вы правы, неудачная шутка.

– Но нам действительно нужен еще один банк. Не могут же люди ехать в Глоуб или Рэндалл, если им нужен другой банк.

– Есть «Кредитный Союз».

– Если вы федеральный служащий и можете в него вступить.

– А как насчет онлайн-кредитования? Вы не думали об этом?

Дурл вздохнул.

– Даже если бы я подходил под их требования, а я не подхожу, я не могу позволить себе такие проценты. Придется смириться, мне конец, как ни крути.

Кайл уже собирался что-то сказать в ответ, как вдруг откуда-то с другого конца города донесся приглушенный гул. Несколько секунд спустя окна тихонько задребезжали, как будто произошло небольшое землетрясение. Над крышами зданий на противоположной стороне улицы, похоже, где-то рядом с шоссе, взметнулось облако дыма.

– Что это было?..

Дурл уже выхватил телефон.

– Нужно убедиться, что с моей женой все в порядке!

Ни работа Аниты, ни школа Ника не находились в той стороне, поэтому Кайла это не беспокоило, и вместо этого он быстро набрал офис шерифа, надеясь выяснить, что случилось, прежде чем туда начнут поступать другие звонки.

Ему удалось дозвониться. И он узнал, что произошло.

Было взорвано здание «Кредитного Союза» федеральных служащих.

Глава 2

Джен выглядела так же ужасно, как и Анита.

У них обеих выдалась адская неделя, и Анита каждый день приходила на работу пораньше, отчасти для того, чтобы выбраться из собственного дома (она подозревала, что где-то там до сих пор остались камеры, и это заставляло ее вести себя как робот, делать все по графику и не позволять себе расслабиться ни на минуту), а также чтобы посочувствовать Джен, чьи собственные домашние неприятности были такими же жуткими и выматывающими. Анита никогда не слышала ни о чем подобном тому, что происходило с ее подругой, и когда Джен в обеденный перерыв повела ее в дом, чтобы показать ту самую «Комнату», она сама ощутила ее жуткость. В этой комнате определенно было что-то, и тот факт, что Джен считала это чем-то, а не кем-то, говорил ей об этом доме достаточно.

Вот уж жуть. По крайней мере, Стивен был человеком из плоти и крови.

Она помогла Джен отнести в машину несколько упакованных коробок, и они вдвоем отвезли их в старую квартиру, куда вернулись Джен и Лейн. Анита в шутку предложила подруге позвонить «Охотникам за привидениями» или в какое-нибудь другое паранормальное шоу, чтобы выяснить, что происходит, но ее слабая попытка пошутить провалилась, потому что в доме, похоже, действительно обитало что-то сверхъестественное. И еще больше смущало то, что это был не какой-то случайный фантом, являвшийся в полночь, а невидимый жилец в запертой комнате, что было четко оговорено в договоре с банком.

Банк.

Она, Кайл и Ник были уже не единственными, кто с подозрением относился к «Первому Народному Банку». Всю неделю в офисе оптометриста она разговаривала с пациентами, у которых возникли финансовые проблемы, связанные с банком. И не просто обычные денежные затруднения, а запутанные махинации, которые привели к исключению из детского сада, увольнению с работы, перелому ноги, конфискации машины, просроченным счетам и, что самое страшное, к потере медицинской страховки и страховки на зрение. После утреннего взрыва в здании «Кредитного Союза» «Первый Народный Банк» и его партнер «Монтгомери Комьюнити» стали единственными игроками в местном банковском секторе. Этот факт только усилил неприязнь горожан к финансовым учреждениям. Атмосфера в зале ожидания была мрачной, а тема для разговора, казалось, находилась только одна.

Доктор Уилсон в последнее время тоже был будто не в своей тарелке, вел себя еще грубее и неприятнее, чем обычно. Анита и Джен избегали его во время перерывов, а когда наступало утреннее затишье и Джен отлучалась в туалет, Анита садилась за компьютер, чтобы не общаться с оптометристом.

Проверив электронную почту, она обнаружила кучу спама… и, как оказалось, финансовый отчет от «Первого Народного Банка».

Что за черт?

Она кликнула на письмо, и на экране появилась выписка с банковского счета. Как такое возможно? Она внимательно прочитала появившийся текст и колонки цифр. Оказалось, что на ее имя был создан поддельный расчетный счет. Мало того, с этого счета был выписан ряд чеков различным компаниям и частным лицам – суммы вычитались из начального баланса, равного нулю.

Что, согласно отчету, означало, что на данный момент она имеет долг перед финансовой организацией в размере 3 249 долларов!

Это было не только серьезной ошибкой с чьей-то стороны, но и могло полностью испортить ее кредитный рейтинг. К тому же ей не понравилось, что заявление было отправлено на ее рабочую почту. Такая явная проблема с кибербезопасностью могла привести к краже личных данных и еще бог знает к чему.

Только, возможно, это не было ошибкой. Возможно, все это было сделано намеренно.

Этот член не будет сосать сам себя.

Неужели банк, а точнее, мистер Уортингтон, целенаправленно пытался скомпрометировать ее? Не исключая такой возможности, Анита сняла трубку телефона, стоявшего рядом с компьютером, и набрала номер 800, указанный в заявлении. Ей не удалось дозвониться до человека, но пришлось прослушать варианты в записанном меню, прежде чем она выбрала «Соединить с представителем службы поддержки».

Уортингтон ответил на звонок.

Ни один из них не упомянул об их последнем разговоре, а банковский служащий был вежлив и любезен и после того, как она объяснила свою проблему, аннулировал фальшивый счет, снял все списания, связанные с ее именем, и извинился за «недоразумение». Ей никуда не пришлось идти, и ситуация якобы разрешилась. Она все еще злилась, но злиться было уже не на что, и она повесила трубку, прежде чем сказать что-то, что усугубило бы ситуацию. У нее было четкое ощущение, что это всего лишь первая стычка в гораздо более длительной войне, и все утро она была не в себе, используя каждую свободную минуту, чтобы проверить электронную почту и убедиться, что банк больше ни во что ее не втянул.

– Привет, – сказала Джен, когда доктор Уилсон закрыл кабинет на час незадолго до двенадцати. – У тебя есть планы на обед?

– Никаких.

– Хочешь погулять? Я угощаю.

– Конечно. Но я сама за себя заплачу. Ты сейчас не очень-то купаешься в деньгах.

Джен улыбнулась.

– Ты права. И спасибо.

– Хочешь пойти в китайский ресторанчик «Хуан Ванг»?

– Я думала о «У Би-Би». Мне нужна утешительная еда.

– Звучит неплохо. Я поведу, – предложила Анита.

По дороге они проехали мимо руин «Кредитного Союза», чтобы осмотреть его, и были потрясены масштабами разрушений. Они ожидали увидеть выбитые окна и, возможно, небольшой ущерб от пожара, но помещение было буквально выпотрошено, внутри все почернело от сильного пламени, и даже значительная часть коричневой стены прилегающего магазина «Уолмарт» частично обрушилась. Оба магазина, а также парковка были закрыты.

– Тут была большая бомба, – тихо сказала Джен.

– Да. Это меня немного нервирует. Что, если они подложили такие по всему городу?

Примечательно, что никто из них не стал строить предположений о том, кто это мог сделать. Они обе знали, что за этим стоит новый банк.

– Я уверена, что собаки-саперы проверяют все вокруг. Наши наверняка вызвали ФБР или какое-нибудь федеральное агентство. Это ведь точно терроризм, так?

Подруга промолчала, слегка кивнув.

Они ехали дальше к «У Би-Би», более молчаливые, чем до того, как увидели место взрыва. Движение было гораздо оживленнее, чем в обычный обеденный перерыв, и недалеко от угла Пайн-стрит и Первой они проехали мимо брошенной машины с распахнутыми дверцами, в которой никого не было видно. Это заставило их занервничать, и никто из них не сказал ни слова, пока они рассматривали ее в зеркало заднего вида.

Когда они добрались до закусочной, южная сторона небольшой парковки оказалась перекрыта. Вывеска «У Би-Би» была снята, один мужчина стоял на стремянке, а второй ее поддерживал, махая руками; очевидно, они готовились повесить новую. Прошлой ночью был ветер, но не настолько сильный, чтобы нанести такой ущерб, и Анита подумала, что, может, дети устроили вандализм.

Они вошли внутрь, неприветливая официантка за стойкой велела им садиться, куда захотят, и Джен выбрала кабинку у дальнего окна. Все сотрудницы выглядят недружелюбными, подумала Анита. И молодыми. Она давно не заходила в закусочную и теперь задалась вопросом, что случилось с официантками постарше, которых она помнила. Джен, должно быть, тоже заметила это, потому что спросила у угрюмой женщины, которая принесла им меню, где Роуз. Женщина бросила меню на стол.

– Вам нужна Роуз? Ладно.

Официантка ушла, миновав стойку и проскочив через распашную дверь на кухню. Они услышали ее крик «Роуз!», перекрывший шум кастрюль и сковородок и звон посуды, и через мгновение к столику подошла официантка, которую Анита узнала.

Та виновато улыбнулась.

– Привет, Джен.

Она доброжелательно кивнула Аните.

Джен тихо спросила:

– Что происходит? Я никого не узнаю. Новый владелец привел свой собственный персонал?

Роза наклонилась ближе и достала блокнот и ручку, чтобы создать впечатление, будто она записывает их заказы.

– Новый владелец больше не владелец. Он не выплатил кредит, и банк забрал бизнес.

Она постучала ручкой по верхней части меню Джен.

Анита взглянула на свое меню и увидела напечатанное вверху название: «Первая Народная Закусочная».

Нет. Ужас какой!

Она выглянула в окно. Двое мужчин на стремянке поднимали вывеску, которую собирались закрепить на верхушке столба, и она увидела новое название, выведенное черными буквами на желтом фоне. Она посмотрела на Джен. Лицо подруги стало пепельным.

Голос Роуз оставался очень тихим.

– О, да. – Она покачала головой. – Большие перемены. Половину девчонок уволили в первый же день. Джини сама уволилась. Я ищу другую работу, но не могу уйти, пока не найду хоть что-то.

Анита изучала меню.

– Этого не может быть, – сказала она, указывая пальцем на одну из строчек. – Двадцать баксов за гамбургер?

– Это «Монтгомери Бургер».

– Девять долларов за порцию картофеля фри?

– Картошка во фритюре, да.

– Сколько стоит чашка кофе? – спросила Джен.

– Наша специальная смесь из арабики и робусты? Шесть долларов за чашку, без долива.

Джен переводила взгляд с Аниты на Роуз.

– Мы не можем это себе позволить.

Официантка кивнула.

– Знаю. Никто не может. Рафаэль, один из поваров, считает, что банк пытается выжить закусочную из бизнеса.

– Но почему? – спросила Джен. – Теперь это место принадлежит им. Если бы они захотели закрыть его, они могли бы просто закрыть его.

Голос Роуз понизился до шепота.

– Я не знаю. Но на твоем месте я бы ушла и никогда не возвращалась.

Кивнув, оба передали ей свои меню, встали и отошли к краю кабинки, направляясь на выход.

– Если у вас появятся какие-нибудь вакансии, дайте мне знать, – прошептала официантка. – Мне тоже нужно выбираться отсюда.

– Обязательно, – пообещала Джен.

Выходя, они заметили, что другие официантки сверлят их враждебными взглядами. Анита не обратила внимания, когда они входили в закусочную, но теперь увидела, что других клиентов нет.

Она не осознавала, что задерживала дыхание, пока они не оказались на открытом воздухе и она не смогла свободно дышать.

– Что… это… было?!

– Не знаю, – сказала Джен, глядя на рабочих, устанавливающих новую вывеску. – Но давай уже уйдем отсюда.

– Пойдем в «Хуан Ванг»?

– Пойдем в «Хуан Ванг»!

Глава 3

Банк возник в одночасье.

Это было невозможно – но вот оно здесь; сверкающее окнами в новых белых стенах здание красовалось на пустыре рядом с адвокатской конторой Деррика Монтойи. Мэр заметил его, как только свернул на Манзанита-стрит, и на секунду ему показалось, что он все еще спит и видит сон. Ведь целое здание никак не могло быть построено за одну ночь. Даже если бы сотня рабочих появилась после того, как он ушел домой в шесть, бетон не успел бы высохнуть, как и краска, и покрытие на новой парковке. Не говоря уже об установке водопровода и проведении электричества. Все это было совершенно нереально.

И все же оно было здесь.

Внезапная дрожь пробежала по его позвоночнику.

Страх.

Судя по вывеске с подсветкой, прикрепленной к стене над двойными дверями, это был еще один филиал «Первого Народного Банка», хотя Деррик не представлял, как такое может быть. Комиссия по планированию не давала на него разрешения, а совет определенно не одобрял это строительство.

Или он ошибается?

Ему смутно чудилось, что на последнем собрании они проголосовали за расширение банка, но воспоминания были туманными, а конкретики не было. Как такое может быть? Он попытался сосредоточиться, перебирая в уме все, что происходило на собрании, как если бы утверждал протокол, но не мог вспомнить, чтобы они обсуждали или выносили на голосование хоть что-то, касающееся банка.

Или все же…

Он въехал на расширенную парковку, которую теперь делил с банком. Одно он знал точно: на сегодня назначено заседание совета, и не может быть, чтобы этот вопрос никто не поднял. Местные предприниматели были не в восторге от «Первого Народного Банка». Появление нового отделения вызовет еще больше споров и разногласий.

Деррик никогда не был в филиале в центре города, но теперь, когда банк появился прямо рядом с его офисом, он решил, что должен заглянуть туда. К своему удивлению, он увидел, что отделение уже открыто для посетителей, и взглянул на часы на приборной панели. Восемь одиннадцать. Он никогда не слышал, чтобы банк открывался так рано, и вместо того, чтобы остановиться перед своим офисом, припарковался возле него.

Ледяная дрожь, щекотавшая его позвоночник, прокатилась холодной волной по всему телу. Ему хотелось бы притвориться, что он не знает источника своего страха, списать все на какое-то смутное и неопределенное чувство, но причина его была совершенно конкретной.

Этого места здесь быть не должно. Все происходило как в плохом фильме ужасов.

В банке оказалось полно народу, но, когда он вошел внутрь, все проигнорировали его. Никто из мрачно выглядевших служащих не удосужился поднять на него взгляд, а когда он подошел к человеку за ближайшим столом, то узнал одного из своих бывших клиентов – мужчину, которого осудили за нападение на своего соседа при отягчающих обстоятельствах и приговорили к трем годам. Оглядев комнату, он увидел несколько знакомых лиц. Все они проходили по уголовным делам в качестве обвиняемых. Неужели банк нанимал осужденных преступников для работы в этом отделении? Похоже, что так. И хотя давать людям второй шанс – похвальное начинание, возможно, заставлять их ежедневно работать с крупными суммами денег было не самой разумной идеей.

Здесь царила тишина, и никто даже не взглянул в его сторону. Он поднял глаза к потолку. Все ли лампы горели? Помещение выглядело темнее и мрачнее, чем должно было быть. Да и вообще вся атмосфера в банке казалась неприятной и угрожающей.

Деррик обошел стол своего старого клиента, ища кого-нибудь из начальства, менеджера или руководителя, администратора. Он все еще искал, когда постукивание по плечу заставило его подпрыгнуть от неожиданности и обернуться.

Перед ним стоял приземистый, мощного телосложения мужчина, похожий на борца, втиснутого в костюм, который был ему почти комично мал. Мужчина хмуро посмотрел на него.

– Что вам нужно?

Озадаченный грубой резкостью требования, Деррик сказал:

– Я… я искал управляющего!

– У вас нет здесь счета, – воинственно заявил мужчина, придвигаясь ближе.

– Нет, – согласился Деррик, – но…

– Тогда убирайтесь к черту.

Оскорбленный до глубины души, он угрожающе выпрямился.

– Простите, но вы знаете, кто я?

– Мне плевать. Убирайся! – Руки приземистого мужчины сжались в кулаки.

Деррик обшарил взглядом комнату, пытаясь понять, обращает ли кто-то еще на него внимание, в надежде, что кто-нибудь из начальства объяснит этому бандиту, как следует обращаться с клиентами. Все смотрели, но никто не пытался сгладить поведение этого человека. Более того, на их лицах застыло предвкушающее выражение людей, ожидающих драки.

Молча развернувшись и покинув банк, пока ситуация не обострилась, Деррик поклялся использовать все свои полномочия мэра, чтобы закрыть это место. Независимо от того, как это здание появилось, его строительство никто не одобрял, и оно нарушало множество правил и норм. Он подогнал машину к своему офису, отпер двери и провел остаток утра, изучая законы штата и муниципалитета.

* * *

Когда десять лет назад его впервые избрали в совет, ратуша Монтгомери представляла собой всего лишь двухэтажный трейлер с пристройками спереди и сзади. Хотя с тех пор мэрия переехала в настоящее здание, примыкающее к библиотеке, оно все еще оставалось довольно пустым, даже для сельского муниципального здания, а в кабинете мэра, размером чуть больше гардеробной, единственными предметами обстановки были помятый металлический шкаф для бумаг и побитый металлический стол. На стене справа от стола висел календарь «Дороги Аризоны» с обведенными красным датами заседаний совета.

Обычно Деррик приходил сюда со своим ноутбуком примерно за час до начала каждого заседания, чтобы просмотреть пункты повестки и подготовиться к обсуждению. Часто он был единственным человеком в здании, но сегодня, хотя он пришел даже раньше обычного, Рой Фримен уже был там и ждал его.

Рой никогда не приходил так рано. День становился все более странным.

– Что случилось? – спросил Деррик, открывая дверь в свой кабинет.

Другой член совета взял свой телефон.

– Вы видели новое письмо от Винса?

Деррик покачал головой.

– Вам лучше прочитать его!

Деррик включил свет, положил ноутбук на стол и открыл.

– В чем там суть?

– Прочтите его. Что сложного я прошу?

Он не хотел этого делать. Монтгомери работал с дефицитом с начала последней рецессии, и хотя доходы бюджета росли по мере укрепления экономики, в настоящее время город находился в такой глубокой яме, что пройдет по меньшей мере десятилетие, прежде чем они снова станут платежеспособными. И это при условии, что хорошие времена для экономики продолжатся. Финансовый директор всегда был глашатаем мрака, и его электронные письма неизбежно содержали плохие новости, сопровождаемые мрачными прогнозами. Деррик предпочел бы не обращать на него внимания, но обычно тот оказывался прав, а раннее появление Роя подсказывало мэру, что этот сюрприз ему не понравится.

Он нашел письмо и щелкнул по нему, чтобы открыть.

Нет.

Хотя об этом не было объявлено заранее, в электронном письме Винса сообщалось, что государственные долговые обязательства города теперь хранятся в «Первом Народном Банке». Стремясь снизить процентные платежи, финансовый директор через сложный ряд сделок и договоренностей передал долг банку, что, согласно письму Винса, дало «Первому Народному Банку» право голоса в бюджетном процессе города, и, в частности, право вето на расходы, которые могут негативно повлиять на график платежей.

– Как ты думаешь, что все это значит? – спросил Рой, когда Деррик поднял глаза от ноутбука. – По-моему, это означает, что мы не сможем выполнять свою работу.

– Прежде всего, – сказал Деррик, – я не уверен, что Винс прав. То, что мы вносим платежи в банк, не дает ему права указывать нам, что и как делать. Мы – выборные должностные лица. Мы решаем, как тратить городские деньги. И, между прочим, финансовый директор работает на нас. Винс не говорит нам, что делать, это мы говорим ему, что делать.

– Именно так. – Рой кивнул, почувствовав значительное облегчение. – Верно.

– Мы по-прежнему должны быть экономными, осторожными, но мы также должны делать то, что лучше для жителей Монтгомери. Дело в том, что доходы растут, и после всех тех сокращений, которые мы сделали за последние несколько лет, будь я проклят, если стану урезать бюджет города, чтобы накормить казну проклятого банка. – Он изобразил Джорджа Буша в стиле Даны Карви. – Я не собираюсь этого делать!

Рой улыбнулся.

– Я с тобой. – Он начал быстро печатать что-то на своем телефоне, когда вышел в коридор. – Увидимся на поле.

И снова зал заседаний совета был заполнен раздраженными горожанами, которые, очевидно, пришли протестовать против «Первого Народного Банка». Они не слишком терпеливо ждали, пока совет утвердит протокол последнего заседания и перейдет к рассмотрению старых дел, и начали выстраиваться в очередь, чтобы высказаться, еще до того, как слово было предоставлено общественности. Деррик окинул взглядом своих коллег по совету. Он не говорил ни с кем из них до заседания, кроме Роя (и, возможно, даже не должен был этого делать в соответствии с законами об открытых заседаниях), но надеялся, что они получили письмо финансового директора и извлекли из него тот же урок, что и они с Роем. На Лейси и Шелли, скорее всего, можно было рассчитывать, а вот Эл всегда оставался под вопросом.

Деррик объявил о начале публичных выступлений. Первым взял слово парикмахер Фред Винтерс, который, если Деррик не ошибался, был одним из самых воинственных ораторов на прошлом собрании.

Почему мы просто не позволили Фреду расширить «Силу волос»? Если бы мы это сделали, такого бы не произошло.

Мэр беспокойно заерзал на своем месте. Как так могло получиться? Он намеревался укрепить общественные настроения против «Первого Народного Банка», а не защищать банк. А это означало, что Фред и другие владельцы бизнеса разбушевались не на шутку. Если финансовый директор прав, и банк сможет определять приоритеты расходов и подминать под себя демократически избранный совет по формальным основаниям, им понадобятся союзники.

– Не знаю, заметил ли кто-нибудь еще, но на Манзаните, рядом с адвокатской конторой мэра, начало работать новое отделение «Первого Народного Банка». Оно открылось только сегодня. Его построили только вчера вечером! – Фред покачал головой. – Как такое вообще возможно, пусть разбирается кто-нибудь другой. Но мой вопрос к вам… – Он указал на совет. – …Как вы могли позволить им открыть еще один филиал? Даже первый не был законным!

Мужчины и женщины, стоявшие за ним в очереди, кивали в знак согласия, и не раз раздавались возгласы «Да!» и «Это точно!».

– Возможно, совет не проявляет должной осмотрительности, – деликатно начал Фред, – но я разговаривал с людьми в городе и проводил собственное расследование. Знаете ли вы, что «Первый Народный Банк» взимает с разных людей разные комиссии за овердрафт и разные ежемесячные платежи за обслуживание? Когда сын моего друга Талли попытался открыть сберегательный счет, ему сказали, что минимальный баланс должен составлять двести долларов. Его дочери сказали, что минимальный баланс должен составлять три доллара. Три!

Собравшиеся горожане потрясенно ахнули.

– Разные люди также получают разные процентные ставки по своим счетам. Это не может быть законным. И все же вы разрешаете им открыть второй филиал! ВТОРОЙ филиал!

– Время, – объявила Лейси.

Деррик поднял руку, чтобы утихомирить толпу.

– Фред, это не в нашей компетенции. Мы – городской совет Монтгомери. Мы не имеем права влиять на федеральные банковские правила.

Деррик моргнул. Неужели он только что сказал это? Он подумал о том, что произошло с ним в банке сегодня утром. Почему он защищал этих ублюдков?

Он не понимал почему, но делал это – и не мог остановиться. Слова будто сами текли из его открытого рта.

– Возможно, вы не можете контролировать то, что делает «Первый Народный Банк» в плане бизнеса, – возразил Фред. – Но вы можете контролировать, разрешено ли им нарушать наши строительные нормы и правила или иметь несколько филиалов в таком маленьком городе, как наш. Это уже в вашей компетенции. Собственно, именно для этого вы и были избраны.

В ответ раздался одобрительный хор голосов.

Деррик стукнул молоточком.

– Время! – повторила Лейси.

Все выступавшие говорили об одном и том же: о том, что не следовало давать разрешение на открытие «Первого Народного Банка» в Монтгомери, что строительство загадочного второго отделения является абсолютно незаконным. Многие из них были бывшими клиентами «Банка Америка» или членами уничтоженного «Кредитного Союза», и они приписывали новому банку ответственность за закрытие и поджог своих финансовых учреждений. Но по мере хода заседания Деррик обнаружил, что все больше и больше людей защищает «Первый Народный Банк». Его первоначальное намерение вырвать городские финансы из лап хищного кредитора, сотрудники которого сегодня утром угрозами выгнали его из здания, было забыто. Он понятия не имел, откуда все это взялось, но чувствовал всю несообразность происходящего. Ему хотелось встать на сторону протестующих горожан, но почему-то он этого не делал. Словно кто-то или что-то управляло им. От этого чувства в позвоночнике поселился знакомый страх, а по лбу потекли капли пота.

Выступления были прерваны через час. В очереди оставалось еще несколько человек, Деррик предложил перенести обсуждение на следующее заседание, и это было поддержано и одобрено. Рассмотрели оставшиеся пункты повестки дня, и встреча закончилась, не оставив удовлетворенным ни одного из участников.

После этого, когда он в одиночестве шел к машине, на его телефон пришло сообщение. Кто бы это мог быть в такой час? – задался вопросом Деррик. Он остановился, чтобы прочитать его: «Хорошо поработали сегодня вечером! Уортингтон».

Откуда Уортингтон мог знать, что происходило сегодня вечером? Неужели кто-то из банка наблюдал за встречей? Деррик так не думал. Он снова перечитал текст. Это определенно нервировало, но… он хорошо поработал сегодня вечером.

Чувствуя себя неловко и испытывая душевный дискомфорт, он отключил телефон и поспешил сквозь темноту к своей машине.

Глава 4

– Здравствуй, радиослушатель. Ты в эфире. – Чет нажал кнопку на своей консоли рядом с первой линией.

– Привет, Чет! Как дела? Меня зовут Тиг, и я хочу поговорить о собачьем помете, который я нашел, когда охотился вдоль Блю Ридж в прошлые выходные.

Чет прервал его.

– Извини, Тиг. Сегодняшняя тема – гестаповская тактика департамента шерифа. Давай придерживаться этого. – Он увидел мигающую лампочку на второй линии и нажал на кнопку рядом с ней. – Следующий слушатель.

– Давно не виделись, приятель. Как дела?

– Да так же, как и вчера. Переходи к делу.

– Я был верным членом твоей армии с самого первого дня, и я думаю, что настало время восстать против этого фашиста!

– Теперь ты заговорил по теме, – подбодрил его Чет. – Есть мысли?

– Монтгомери превращается в чертово полицейское государство! У нас вроде бы есть закон об открытом ношении оружия, но вот недавно я был в «СэйфВэй», заправлялся, на мне была, как обычно, моя двойная кобура, и я поспорил с одним нытиком из Долины, у него была эта дарвиновская рыбка на его маленькой гибридной машине, и коп с другой стороны колонки косился на меня очень подозрительно.

– Помощник шерифа, – поправил его Чет. – Они не копы.

– Неважно. Этот коп стал пялиться на меня, и я понял, что он хочет забрать мое оружие. Что, по его мнению, я собирался сделать? Пристрелить парня? Мы в какой стране?!

– Ты верно подметил. Правоохранительные органы должны защищать нас. Но в Монтгомери мы должны быть защищены от них.

– Так началась война за независимость, Чет. Знай, мы на твоей стороне!

– Спасибо, слушатель. Для меня это очень важно. – Он выключил кнопку связи и потянулся за бумагой, на которой набрасывал текст для своего первого рекламного ролика, жалея, что на станции нет более современной компьютеризированной системы. – Мы вернемся через пару минут.

Чья-то рука выхватила листок из его пальцев, и Чет подскочил. Он не слышал, как кто-то вошел, и думал, что остался в студии один. Повернувшись, он увидел человека из банка, который протягивал ему новый лист бумаги.

Уже несколько секунд не было слышно ни звука. Помня об условиях займа и не желая затягивать молчание настолько, чтобы слушатели отключились, он прочитал то, что ему дали.

– Система насквозь фальшива. Но если вы слушаете это шоу, то уже и так знаете об этом. Вопрос в том, что вы собираетесь с этим делать? Голосовать? Да, конечно. Использовать свое право согласно Второй поправке на вооружение и самозащиту? Безусловно. Но что еще вы можете сделать? Ну, во-первых, вы можете убедиться, что ваши деньги не вкладываются в то, что противоречит вашим убеждениям как американца. Именно поэтому я прошу всех моих слушателей доверять все свои финансовые нужды «Первому Народному Банку». Только «Первый Народный Банк». Банк, который знает, что правильно.

Чет нажал кнопку на своей консоли.

– Уважаемый слушатель, вы там? Что у вас на уме? Рассказывайте.

Он нажал еще одну кнопку, чтобы отключиться от эфира, и, пока очередной любитель его шоу высказывался, быстро повернулся к банкиру. Он все еще не понимал, как этот человек попал в студию, учитывая, что Чет не видел и не слышал его, но сейчас было не время это выяснять.

– Это все, что вам нужно? – спросил он.

Банкир покачал головой.

– Нет. – Он протянул Чету соединенные скрепкой страницы. – Мы хотим, чтобы вы пропустили другие рекламные ролики и прочитали эти во время оставшихся перерывов.

Чет просмотрел первую страницу: В этой стране все меняется. И когда Америка перестанет быть той Америкой, которую мы знаем, и эти великие штаты перестанут быть единым целым, вы должны быть в состоянии защитить себя, свою семью и свое общество…

Он перевернул следующую страницу: Когда они придут за вашим оружием, сможете ли вы дать отпор?..

– Отлично, – сказал он и вернулся в эфир. Он понятия не имел, о чем говорил этот человек, поэтому сбросил звонок. – Извините. Кажется, мы вас потеряли.

Он включил следующий звонок.

– Что у вас на уме? Звоните в прямой эфир и говорите свою правду!

Когда он снова обернулся, то вздрогнул от неожиданности – банкира в студии уже не было.

* * *

Покидая станцию после окончания радиоэфира, Чет с удивлением заметил группу из четырех человек, поджидавших его на парковке за зданием. Это были белые парни средних лет, одетые в камуфляж, так что они явно были его людьми, но он все равно почувствовал легкое беспокойство, когда шел к своему джипу.

– Чет! – окликнул один из них. У него была огромная седая борода, подстриженная треугольником в стиле «утиный хвост»[20].

Он помахал рукой и продолжил идти.

– Чет!

Все четверо мужчин шли к нему, и он не видел способа избежать встречи. Их пикап был припаркован прямо рядом с его джипом – это были единственные две машины на стоянке, не считая фургона Гила Консатино, а поскольку Гил работал в следующую после него смену, то раньше наступления утра он с радиостанции не выйдет. Хреновая ситуация.

– Привет, ребята, – сказал Чет как можно более дружелюбно.

Кроме заговорившего первым бородача, к нему приблизились невысокий мускулистый мужчина с бритой головой и два высоких худых парня, судя по всему, близнецы.

– Приятно познакомиться!

– Приятно познакомиться!

– Рад наконец-то встретиться с вами!

Они пожимали ему руку, хлопали по плечам, по спине.

– Так почему вы, джентльмены, гуляете так поздно? – спросил он, рассматривая их одежду. – Вернулись с охоты?

Бородач – «утиный хвост» покачал головой.

– Нет. Мы просто были на вечеринке.

– И слушали твое шоу, – подхватил парень с бритой головой.

– Что ж, я рад этому. Всегда приятно встретить поклонников. – Он продолжил идти, надеясь добраться до своего джипа, не ввязываясь в разговор. Впереди послышался шум, какой-то шорох в кустах за машинами. Он посмотрел в сторону источника звука, находившегося за пределами освещенного огнями здания пространства, и невольно вздрогнул: ночь вдруг показалась ему немного темнее.

Кусты задрожали.

– Эй, ты там? – с улыбкой поинтересовался «утиный хвост».

Из листвы появилась пожилая женщина, поправляя слишком узкую мини-юбку.

– Я закончила. Продолжим веселиться?

Один из высоких близнецов усмехнулся.

– Хочешь бесплатный минет? Эта старая шлюха делает их так, будто с годами только сочнее становится.

– Судя по моей жене, так и есть, – усмехнулся парень со стильной бородой.

Все трое его друзей рассмеялись.

Чет посмотрел на старуху. Она показалась ему знакомой, и, хотя он не был уверен, ему показалось, что он видел ее в банке, когда заходил туда, чтобы оформить кредит.

– Она может отсосать всей компании, – пообещал бритоголовый. – Заглатывает по самые яйца!

Женщина гордо улыбнулась.

– Нет, нет. Я пас, – заверил их Чет. В разговоре наступила короткая пауза, и он решил воспользоваться этой возможностью. – Ну, мне пора идти. Это была долгая ночь.

Он демонстративно достал ключи и двинулся к джипу.

– Причина, по которой мы здесь, – сказал «утиный хвост» (похоже, он был лидером), – в том, что мы – члены вашей армии.

– Отлично, – ответил Чет, подняв руку и сжав ее в кулак.

– И мы подумали, что, возможно, нам пора стать настоящей армией.

Чет остановился. Настоящая армия. Пришлось признать, что идея кажется ему отличной.

– Да, черт возьми! – заявил бритоголовый. – Пора взять в руки оружие!

Настоящий вооруженный отряд? Это не было чем-то неслыханным. Существовали группы гражданского ополчения, патрулировавшие границу. Он не видел причин, по которым такая группа не могла бы патрулировать Монтгомери, выполняя работу, которую должен делать этот никчемный шериф. Возможно, это даже заставит шерифа немного подчиниться.

Казалось, «утиный хвост» читает его мысли.

– На улицах много плохих парней, а этот киска-шериф ни черта с этим не делает. Вместо этого он убивает невинных людей, таких как твой брат, и позволяет распинать работяг посреди города. Что это за законник?

– Ничтожество, – сказал близнец слева. – Мусор!

– У нас у всех есть оружие. Нет причин, по которым мы не могли бы защищать город.

Чет посмотрел на старушку. Неужели она каким-то образом вбила им в голову эту идею? Он сам не знал, откуда взялась эта мысль и что заставило его так подумать, но эти четверо по части интеллекта определенно звезд с неба не хватали, и хитроватое выражение ее морщинистого лица наводило на мысль, что так оно и есть.

Неужели банк подговорил ее на это?

Это было вполне возможно. Технически, в обмен на проценты по кредиту он должен был лишь предоставить банку бесплатное эфирное время для рекламных роликов – что он уже сделал сегодня вечером. Это было единственное письменное соглашение. Но то, что банкир одобрил это соглашение, наводило на мысль о том, что рано или поздно его могут попросить оказать еще какие-то услуги.

Но зачем это нужно банку?

– Что-то я не вижу, чтобы этот гребаный шериф хотя бы пытался приструнить нелегалов, – заявил бритоголовый. – Половина класса моих детей – коричневые. Когда я рос, такого дерьма не было. Откуда они все взялись? С этим могла бы разобраться частная армия.

– Ты прав, – одобрительно отозвался Чет. Эта идея звучала все лучше с каждой минутой. – И мы могли бы использовать мое шоу в качестве линии для сбора информации в режиме реального времени. Увидел что-то, скажи об этом. Если кто-то в городе заметит что-то неладное, он может позвонить, и вы, ребята, будете наготове, чтобы принять меры.

– Группа быстрого реагирования! – бритоголовый поднял кулак в воздух. – Да, черт возьми!

Чет размышлял вслух.

– Мы подключим к этому и остальную часть моей армии. Пусть знают, как развиваются события. Может быть, я не стану рассказывать обо всем на шоу, где шериф и все остальные могут услышать. Но мы организуем встречу, установим основные правила, разработаем планы.

Улыбка «утиного хвоста» расцвела в центре его густой белоснежной бороды.

– Ну вот, теперь ты заговорил как лидер.

– Может, я и на минет соглашусь, – сказал Чет. Он уже был наполовину тверд, и, хотя старуха выглядела отвратительно со своей сморщенной кожей, он мог закрыть глаза и представить молоденькую крошку. Для такого возраста у нее было все еще ладное тельце. Плюс, по словам парней, она имела опыт в отсасывании больших членов. Правда, ей придется делать это в его джипе. Он не собирался заниматься этим на глазах у его нового войска.

Он огляделся в поисках женщины, но она куда-то исчезла.

– Эй, а где эта баба? – спросил один из близнецов, обернувшись.

– Похоже, ушла, – сказал другой близнец, покрутив головой.

– Черт.

– Где вы, ребята, ее нашли? – поинтересовался Чет.

Все четверо мужчин переглянулись между собой.

– Я не знаю, – признался бритоголовый.

– Мы стояли на парковке «Уолмарта», выпивали и слушали твое шоу, и тут появилась она, – вспомнил «утиный хвост».

Оба близнеца ухмылялись.

– И сказала, что отсосет нам, – сказал тот, что справа.

Бородатый мужчина нахмурился.

– На самом деле это она предложила нам поговорить с тобой. Сказала, что шоу заканчивается, и если мы пойдем к станции, то сможем встретиться и обсудить планы нашей армии.

Чет кивнул, ничуть не удивившись. Теперь он ее вспомнил. Она точно работала в банке. Она была той кассиршей, которая сделала ему копию кредитных бланков после того, как они были подписаны.

Вероятно, банк послал ее на подмогу.

Но зачем это банку? Да какая разница! Хорошая идея – это хорошая идея, откуда бы она ни появилась.

– Итак, – сказал Чет, потирая ладони. – Какой огневой мощью вы обладаете?

Часть четырнадцатая

Глава 1

Брэд в своем офисе доедал поздний обед, состоящий из холодного сэндвича и банки колы, когда Джаспер Брукс подошел к стойке регистрации и признался в убийстве Джимми Коллинза.

Пол и Верн немедленно приказали ему не двигаться, хотя Джаспер и так спокойно стоял, подняв руки. Брэд услышал шум и поспешил выйти еще до того, как Кэрол успела его предупредить, и увидел, что Пол уже надевает на Брукса наручники. Джаспер? Брэд был потрясен. Именно он обнаружил тело Глена Таггарта, так что связь с «Банком Америка» вроде как была. Но что Джаспер мог иметь против нового кассира «Монтгомери Комьюнити»? Даже если он хотел убить молодого человека, почему он сделал это таким необычайно жутким и публичным способом? В этом не было никакого смысла. Если Джаспер убил Джимми Коллинза и привязал его к двери закрытого банка, то почему на месте преступления не было никаких улик? И почему он ждал этого момента, чтобы сдаться? Все это выглядело как полный бред.

Затем Верн развернул испачканное маслом полотенце, которое Джаспер принес с собой, и обнаружил орудие убийства: металлическую трубу, покрытую засохшей бурой кровью.

Как и в случае с уликами против Лероя Фрица в убийстве Глена Таггарта, это практически решало дело, по крайней мере с юридической точки зрения, и Брэд заставил себя отбросить сомнения, которые крутились в его голове.

– Упакуйте их, – приказал он. – И по правилам. Мы не можем позволить себе испортить главные улики.

Пол повел Джаспера в комнату для допросов, а Верн пошел по коридору к шкафу за парой перчаток, герметичным пакетом для улик и камерой.

«Может быть, помощь ФБР им все-таки не понадобится», – подумал Брэд.

Сразу же после взрыва в «Кредитном Союзе» он позвонил в Бюро, и на этот раз они заверили, что приедут, как только смогут. Взрыв подразумевал терроризм, а в нынешнем политическом климате любая проявленная нерешительность могла быть расценена как некомпетентность или даже хуже. Через несколько часов на вертолете прилетели люди из офиса в Финиксе, а затем приехала наземная группа в тонированных грузовиках. Они рыскали по зданию (вернее, руинам) «Кредитного Союза» весь день и ночь, не оставив без внимания ни пылинки. Сейчас все анализировалось в лаборатории, где бы она ни находилась, и, хотя федералы ничего не сообщили его людям, Брэда заверили, что подобные «инциденты» обычно быстро расследуются. Основываясь, насколько он мог судить, ни на чем, ему дали срок – два дня.

К сожалению, несмотря на то, что Бюро оставило в городе двух своих агентов, они упорно отказывались помогать в любом другом деле.

Теперь, судя по всему, одно из этих дел раскрылось само собой, и ФБР может умывать руки.

После часа, проведенного с Джаспером в комнате для допросов, Брэд чувствовал себя не слишком уверенно. Самозваный ветеран Вьетнама гордился тем, что был стоическим засранцем, и здесь он не отказался от этой роли. Несмотря на сделанное признание, Джаспер отказался уточнять детали или вдаваться в какие-либо подробности. Брэд хотел знать, как и почему – все в департаменте знали, все в городе знали, – но Джаспер сказал только: «Это сделал я. Обвините меня, и я понесу наказание». После этого он замолчал.

Брэд оставил оформление документов Полу и Верну, а сам с Хэнком и еще тремя помощниками шерифа отправился в хижину Джаспера на поиски улик. Спустя два часа они ничего не нашли – ни следов общения с Джимми Коллинзом на примитивном и явно редко используемом компьютере, ни окровавленной одежды или перчаток, ни следов крови, – и Брэд отдал приказ расширить поиск на прилегающую территорию. Хотя ничто не связывало Джаспера с молодым кассиром, в спальне нашли голубой пакет с торжественного открытия «Первого Народного Банка» – предмет, который, вероятно, ничего не значил, но тем не менее вызвал у Брэда беспокойство.

На пять часов у него была назначена встреча с агентом Ямато из Бюро, чтобы поговорить о взрыве, и Брэд оставил Хэнка за главного и поехал обратно в офис. Ребята из ФБР строго держали барьер между их делом и всем остальным, но он подумал, что мог бы попросить совета, как выудить информацию из Джаспера – как бы больно и трудно ему ни было просить о чем-либо этих высокомерных снобов.

К сожалению, сугубо деловой барьер все еще держался, ФБР по-прежнему было наплевать на местные убийства, а новой информации о взрыве не поступало, так что встреча длилась считанные минуты.

– А как насчет всех мертвых сотрудников банка, которых мы нашли на лугу? – настаивал Брэд. – Разве вы не можете классифицировать это как X-файл или вызвать подразделение «Грань»[21] или что-то в этом роде?

Ямато даже не потрудился ответить.

Разозлившись на то, что его отвлекли от расследования, чтобы сообщить ничего не значащую информацию, которую можно и нужно было отправить ему по СМС, Брэд уже собирался зайти в камеру Джаспера и еще раз попробовать расколоть старика, как вдруг зазвонил его телефон. Это была Джиллиан, и его сердце заколотилось, когда он услышал ее голос. Девочки никогда не звонили ему на работу.

– Привет, милая, – сказал он. – Что случилось?

– Уже стемнело, а мама еще не вернулась. Она сказала, что уйдет ненадолго, но прошло уже слишком много времени. – Джиллиан явно готова была расплакаться. – Я пыталась ей позвонить, но она не отвечает. Она просила нас не звонить тебе, но уже темнеет, и мне страшно!

– А куда мама пошла? Хочешь, я позвоню ей?

– Мы хотим, чтобы ты приехал домой! – Теперь она уже плакала.

– Я сейчас приеду, милая. Вы обе дома?

Шмыганье носом.

– Да.

– Включите весь свет и заприте двери. Я приеду через пару минут.

– Хорошо. – Снова шмыганье и всхлип.

– Люблю тебя, – тихо сказал Брэд.

– Я тоже тебя люблю. Только быстрее, папа! Уже темнеет!

Джаспер мог подождать. Он точно никуда не собирался уезжать.

– Позвони Хэнку, – сказал Брэд Кэрол. – Скажи ему, что у меня семейные дела, но я вернусь, как только смогу. Я буду держать рацию включенной на случай, если что-то случится.

Секретарша кивнула.

– Никто не уходит домой без моего согласия. Все получают сверхурочные.

– Я тоже?

– Если только ты не уговоришь Иссака заменить тебя.

– Нет, все в порядке. Мне не помешают лишние деньги, и у меня все равно нет никаких планов на этот вечер.

– Я вернусь. – Брэд поспешил на улицу. Он был вне себя от ярости, когда бежал к своей машине.

Черт побери! Пэтти обещала, что не оставит девочек одних. Она поклялась, что этого больше не случится. Как она могла быть такой безответственной? Он набрал номер ее мобильного, но звонок сразу же попал на голосовую почту, и он со злостью бросил телефон на сиденье рядом с собой.

Проезжая по городу, он включил маячки на крыше, но сирену оставил выключенной. Он хотел, чтобы другие водители убрались с его дороги, чтобы он мог как можно быстрее добраться до дома, но не желал, чтобы девочки услышали его сирену и запаниковали.

Джиллиан была права. На улице уже темнело. День пролетел так быстро, особенно вторая половина, что Брэд и не заметил, как настал вечер. Как Пэтти могла оставить девочек одних, когда солнце уже почти село?

Можно было предположить, что с его женой что-то случилось, и он удивился, почему это не пришло ему в голову в первую очередь, особенно учитывая все, что творилось в городе. Он предположил, что дело в словах Джиллиан о том, что мама намеренно оставила их со Сью одних. Да и как шериф он посчитал, что, поскольку не поступало сигналов ни об одном несчастном случае в городе, ни одного необычного сообщения, с ней, скорее всего, все в порядке.

Подъехав к дому, он выключил фары и притормозил, чтобы заехать на подъездную дорожку. Сразу же после того, как он отпер и открыл входную дверь, обе девочки бросились к нему с объятиями.

– Все в порядке, – сказал он. – Я здесь. Все хорошо, любимые.

– Я испугалась! – пожаловалась Сью. – Джиллиан меня напугала!

– Неправда! – закричала ее сестра. – Мне тоже было страшно!

Сью вскрикнула от испуга.

– Видишь? – сказала она. – Она снова это делает!

– Успокойтесь, – сказал им Брэд. – Все в порядке. Ничего страшного нет.

Он заметил, что все шторы не задернуты. Из-за включенного во всем доме света мир за окнами казался еще темнее.

– Надо было закрыть окна шторами, – сказал он и сделал это сам. Две маленькие девочки одни в доме смотрят телевизор при включенном свете и открытых шторах? Если бы он увидел такое на работе, то арестовал бы родителей за халатность.

– Как давно мама уехала? – тихо спросил он, пытаясь унять нарастающий гнев.

Джиллиан покачала головой.

– Я не знаю.

– Давным-давно! – выпалила Сью.

– Мне очень жаль, – сказал Брэд. – Мы говорили об этом после прошлого раза, и мама пообещала, что больше не будет так делать.

Девочки посмотрели друг на друга.

У Брэда свело живот.

– Что?!

Еще один обмен взглядами.

– Она уже делала так сегодня?

– Она… – начала Сью.

– У нас будут неприятности! – сказала Джиллиан и ударила сестру по плечу.

– Нет, я не буду ругаться, – пообещал он. – Расскажи мне.

Джиллиан посмотрела на пол.

– Она делает так каждый день.

Каждый день?! Осознание этого шокировало, и его охватило острое чувство предательства. Такого он не ожидал, только не после их разговоров. Он посмотрел на девочек и при мысли о том, что Пэтти оставила их на произвол судьбы, внезапно осознал, что не знает свою жену так хорошо, как ему казалось.

Не желая пугать девочек, но стремясь разобраться в том, что происходило в доме за его спиной, он расспрашивал их спокойно, почти непринужденно, без давления, давая понять, что просто пытается выяснить, где мама, чтобы они могли вернуть ее. Он узнал, что каждый день на этой неделе она забирала их из школы, а затем оставляла дома, чтобы они сделали домашнее задание, говоря им, что ей нужно «вернуться на работу», и прося их не говорить об этом папе. До сегодняшнего дня она всегда возвращалась в течение часа или около того, задолго до заката.

Брэд кивнул, не давая им понять, как он на самом деле зол. Он снова попытался позвонить жене на мобильный, на этот раз с домашнего телефона, надеясь, что она увидит номер и подумает, что девочки звонят ей, но, как и раньше, попал на голосовую почту.

Где она может быть? Если бы все его люди не были заняты настоящей работой, он бы не отказался послать нескольких человек на ее поиски. Это бы ее напугало. И пристыдило.

Хотя лучшим способом пристыдить ее было бы взять девочек с собой и самому найти ее.

Где она может быть? – снова задался он вопросом. Она часто говорила о новых богатых клиентах. Где они купили дом? Вроде бы она упоминала, что это большой дом у поля для гольфа.

– Пойдемте, девочки, – решительно сказал он. – Мы собираемся прокатиться.

– Сейчас? – подозрительно спросила Джиллиан. – Когда темно?

– Чтобы забрать маму.

– Ура! – Они обе радостно закричали, выбегая из дома впереди него, уже позабыв про свою боязнь темноты.

– Полицейская машина! – крикнула Сью. – Мы поедем в полицейской машине?

– Папа – шериф, – напомнила ей Джиллиан.

Брэд закрыл и запер дверь дома.

– Садитесь впереди со мной, – сказал он девочкам. – Сзади нет ремней безопасности.

Глаза Сью расширились.

– Мы сядем спереди?

– Да.

Они снова радостно закричали, открыли дверь машины и забрались внутрь.

Он сел за руль. Может быть, ему следовало оставить записку на случай, если Пэтти вернется раньше, чем они смогут ее найти, но он решил, что это послужит ей хорошим уроком, если она вернется домой и обнаружит, что девочек нет. Может быть, это заставит ее задуматься.

Небо было лиловым на востоке, но розовым на западе, а здания, мимо которых они проезжали, если не были освещены изнутри или снаружи, выглядели просто черными силуэтами. Он вел машину как гражданский, без маячка и сирены, но все равно прошло всего лишь чуть больше пяти минут, пока они добрались до поля для гольфа. Кондоминиумы находились на ближней стороне, рядом с клубом, но нужная им территория провалившегося проекта застройки располагалась на противоположном краю поля. Даже отсюда он мог видеть единственный достроенный дом – одинокий особняк, стоящий на страже пустых акров земли. В доме горел свет, и Брэд почувствовал, как в нем нарастает гнев, когда представил, как Пэтти сидит там, потягивая вино со своими клиентами-яппи, а ее дети в страхе прячутся в собственном доме и звонят отцу на работу, чтобы он приехал и спас их.

Он нашел поворот на извилистую однополосную дорогу, которая вела вокруг поля для гольфа, и съехал на нее. Дом все это время оставался в поле зрения – рукотворное сооружение на границе между ровной травой зеленого поля впереди и темной дикостью леса позади. Он был хорошо освещен. Даже подъездная дорожка была усеяна фонарями, и Брэд остановился перед домом, припарковавшись рядом с «Акурой» Пэтти. Само здание было странно спроектировано, казалось, в нем больше окон, чем стен, и, хотя он не сразу смог определить, где находится входная дверь, ему было хорошо видно несколько комнат.

– Там мама! – воскликнула Сью, указывая на одно из окон.

Брэд не мог точно сказать, куда указывает ее палец, но он сканировал взглядом различные окна, пока его внимание не привлекло движение. Пэгги стояла спиной к ним и жестикулировала руками, разговаривая с кем-то.

– Приехали, – сказал он, отстегивая ремень безопасности. Выйдя из машины, он обошел ее, открыл пассажирскую дверь, с помощью Джиллиан снял со Сью плечевые ремни и, взяв девочек за руки, пошел с ними к дому.

Где входная дверь, выяснилось быстро, и они направились к ней по извилистой дорожке. Брэд нажал на кнопку звонка, а затем, после секундного колебания, постучал. Они подождали, но ответа не последовало, и он повторил стук. Прошло еще мгновение или два, и он уже собирался попробовать в третий раз, когда дверь открылась.

– Мамочка! – Джиллиан и Сью заплакали, кинувшись к матери.

На лице Пэтти появилось выражение не просто удивления, а страха. Страх мгновенно сменился гневом, и она уставилась на Брэда.

– Зачем ты привел их сюда?!

Сью начала плакать.

– Их? – резко сказал Брэд. – Ты имеешь в виду своих дочерей? Я привез их сюда, потому что Джиллиан позвонила мне в участок, где Джаспер Брукс только что признался в убийстве, потому что уже стемнело, а ты оставила девочек одних, и они испугались темноты.

Джиллиан тоже плакала.

– Прости меня, мамочка! Прости меня!

– Думаю, тебе лучше вернуться домой. – Брэд говорил тихо, хотя ему хотелось кричать.

Пэтти оглянулась назад.

– Скажи им, что у тебя есть семья, о которой ты должна заботиться. Ты потратила более чем достаточно времени, чтобы нянчиться с этой парочкой богачей.

– Я… – начала она.

Брэд нахмурился. Пэтти стояла в фойе, выложенном мексиканской плиткой, а позади нее находилась комната, в которой они видели ее через окно. Несколько секунд назад она оглянулась туда, и он тоже, и хотя сразу он не обратил внимания, но теперь понял, что в этой сцене было что-то не совсем правильное. Он заглянул через ее плечо в ту комнату и увидел человека, сидящего на диване.

Только…

Все это время человек не двигался. Его голова была наклонена вперед под крайне неестественным углом.

Человек был мертв?

Могла ли Пэтти?.. Убить?

– Стойте здесь, девочки, – сказал он, отпуская их руки. – Не двигайтесь.

Он прошел мимо Пэтти, которая оказалась застигнута врасплох его действиями и не успела среагировать.

Фигура оказалась манекеном. Он понял это еще до того, как вошел в комнату, а когда приблизился к дивану, то обнаружил, что на манекене его одежда: пара джинсов, одна из его выходных рубашек для работы во дворе, старые ботинки. Голова представляла собой не что иное, как пластиковый пакет, набитый скомканной газетой, на которой было нарисовано примитивное лицо. На голове красовался дешевый парик из магазина.

Рядом с мужской фигурой на диване лежали две женские поменьше, сделанные из одежды Джиллиан и Сью, набитой разными тряпками. Поверх плеч тряпичных фигур жутко смотрелись кукольные головы, слишком маленькие относительно них. Брэд припомнил, как неделю назад Сью жаловалась, что сестра украла несколько ее кукол. Очевидно, их забрала мать.

Все три фигуры сидели перед телевизором, по которому крутили старую VHS-запись «Призрака»[22], одного из любимых фильмов Пэтти. Стены пустой комнаты были украшены обычными постерами в рамках, которые она иногда использовала, чтобы украсить уродливые дома, выставленные на продажу.

Пэтти подбежала к нему сзади.

– Это… это не то, что ты думаешь!

Он вообще не знал, что ему думать. Все это выглядело настолько безумно, что не получалось даже быстро сформулировать, что именно он думает. Он только был уверен, что девочек нужно держать как можно дальше от этой сцены, и ощутил облегчение от того, что у Пэтти хотя бы хватило ума оставить их в холле у входной двери и не пускать в эту комнату.

Но он уже больше не сможет доверить ей Сью и Джиллиан. Это совершенно точно в прошлом. Но как же быть дальше? Он, конечно, не мог постоянно присматривать за девочками, учитывая происходящее в городе, и чувство паники зародилось в нем, когда он обдумывал свои весьма ограниченные возможности. Может, отдавать их в семьи друзей? Время от времени, возможно, и получится, но явно не каждый день. Родители Пэтти жили в Техасе, так что об их помощи не могло быть и речи, но его родители на пенсии уехали в окрестности Седоны, и хотя отец, скорее всего, не приедет, Брэд был уверен, что сможет уговорить маму пожить у них и присмотреть за девочками несколько недель, пока не найдет постоянное решение.

А как же Пэтти? Что ему делать с ней? Ее проблемы выходили далеко за рамки того, с чем он мог справиться. Ей явно требовалась профессиональная помощь, хотя в чем она может заключаться, Брэд не имел ни малейшего представления. Он чувствовал себя подавленным и, посмотрев в сторону окна, понял, что, когда они с девочками видели ее, она разговаривала с фигурами на диване.

Сколько раз за последние несколько недель она опаздывала куда-то, потому что якобы должна была встретиться с покупателями этого дома? Сколько раз она говорила о них или описывала свои встречи с ними? Ложь. Все это была ложь!

– Кто-нибудь действительно купил этот дом? – резко спросил он жену.

Она покачала головой, не желая встречаться с ним взглядом.

– Папа? – позвала Джиллиан из холла.

– Я сейчас приду, милая! Подожди минутку! – Он снова повернулся к Пэтти и жестом обвел комнату. – Как тебе вообще могло прийти в голову подобное?

Она с трудом сдерживала слезы.

– Его хотела купить одна пара, но, когда мы пришли в банк, чтобы обсудить финансирование, они решили отказаться. В итоге я заговорила об этом с кредитным специалистом, надеясь заинтересовать его, наверное, или вдруг бы оказалось, что он знает кого-то, кто мог бы купить такую дорогую недвижимость. – Она смущенно покачала головой. – Не знаю, как это произошло, но он заставил меня подумать, что, поскольку дом не продан и у меня есть доступ к нему, а он так долго продавался, я могу… вроде как использовать его и, возможно, притвориться, что я здесь живу, и…

Теперь она действительно начала плакать.

– …все вышло из-под контроля, и я даже не знаю, как это случилось!

Он обнял ее и прижал к себе, глядя через ее плечо на девочек, которые нервно переговаривались между собой.

– Все в порядке! – крикнул он им. – Не волнуйтесь! Мама с папой общаются.

Брэд слегка отстранился, взял Пэтти за плечи и заглянул ей в лицо.

– Я забираю девочек, и мы едем домой, – сказал он. – Ты закрываешь это и встречаешь нас у дома. Тебе нужно тут прибрать и избавиться от всего этого, но не сейчас. Подожди до завтра. Меня выдернули с работы, и мне надо туда вернуться, но я позвоню Хэнку и скажу, чтобы он подменил меня сегодня вечером. Мы с девочками заедем и купим пиццу на ужин. Уложим их спать пораньше, но потом нам нужно будет поговорить. Ты поняла?

Пэтти кивнула.

– Хорошо. Увидимся дома.

У него заурчало в животе, а мысли забегали, но он ободряюще улыбнулся и подошел к Джиллиан и Сью. Девочки выглядели обеспокоенными, но, когда он взял их за руки и сказал, что они поедут за пиццей и встретятся с мамой дома, они немного расслабились.

– У нас беда? – спросила Джиллиан.

– Конечно, нет! – ответил он, и, хотя ее глаза все еще были красными от слез, она улыбнулась ему.

– Пойдем выбирать пиццу!

Они вышли на улицу и вернулись по извилистой дорожке к машине. Открыв пассажирскую дверь, чтобы девочки забрались на сиденье, он взглянул на окна дома и увидел, что Пэтти разговаривает по телефону.

С кем она могла разговаривать?

Нахмурившись, Брэд закрыл дверь машины, подошел к водительской стороне и сел внутрь. Глянув через лобовое стекло, он увидел, что Пэтти стоит на том же месте, где стояла, когда они приехали. Она больше не разговаривала по телефону, но снова общалась с фальшивой семьей на диване. Затем она начала беспокойно расхаживать и подняла правую руку, как бы подчеркивая свою точку зрения.

По позвоночнику пробежал холод. Брэд развернул машину и направился обратно по подъездной дорожке на улицу. Подальше от этого места.

Глава 2

За одну ночь появилось еще одно отделение «Первого Народного Банка».

Здание выросло на западной стороне шоссе возле ботанического сада. Никто не знал, что оно откроется, и его строительство не было одобрено, но наутро офис уже был там – темное угрюмое строение, которое, хотя и было одноэтажным, выглядело так, будто присело и ждет, когда сможет подняться во весь рост. На покрытой свежим асфальтом площадке перед ним не было припарковано ни одной машины, но в банке явно работали сотрудники. Сквозь стеклянные двери в полумраке внутренних помещений можно было разглядеть людей, выполняющих свои обязанности, и из тех немногих, кто притормозил на шоссе и попытался с любопытством заглянуть внутрь, никто не остановился и не вошел.

Глава 3

Интуиция его не обманула. Аарон отсутствовал в школе всю неделю и не отвечал ни на сообщения, ни на голосовую почту, ни на электронные письма. Ник не отважился зайти к другу домой, но в этот раз он рассказал об этом маме и папе, и они связались с шерифом. Он не знал, что произошло после этого, но в утренних объявлениях ничего не было, и никто из офиса шерифа не перезвонил его родителям, поэтому он предположил, что Аарон и его семья все еще живы.

Все еще…

Правда заключалась в том, что на этой неделе почти все классы прогуливали уроки. С тех пор как Виктора схватили в спортзале, в школе царила странная атмосфера, и Ник был уверен, что он не один ее ощущает. Да и весь город, казалось, находился под действием какого-то заклинания. Никто не говорил об этом, никто не признавал, но все были в курсе происходящей вокруг чертовщины, и когда он вместе с родителями отправился в продуктовый магазин, некоторые полки и холодильные камеры были пусты или почти пусты, как будто поставки прекратились или люди в городе запасались продуктами, готовясь к какой-то катастрофе. По всему Монтгомери многие дома были выставлены на продажу, а улицы, хотя они никогда и не были заполнены транспортом, казались почти пустынными.

Сейчас он был в школе, обедал в одиночестве, глядя на двор, который был странно безлюдным.

Грег Холлоуэй прошел мимо, но с ним не было ни одного его приятеля-спортсмена, и он не попытался произнести хотя бы символическую угрозу или оскорбление в его адрес.

Ник спокойно доел свой сэндвич и посмотрел в сторону учительской. Недавно на уроке им рассказали, что в школе теперь есть финансовый консультант, который помогает ребятам управлять их сберегательными счетами для колледжа. Это было частью нового частно-государственного партнерства между школой и «Первым Народным Банком». Якобы предлагались всевозможные услуги, а консультант мог принять в любое время. Ученикам даже разрешалось отлучаться с уроков, чтобы встретиться с ним, но Ник не думал, что кто-то из них хоть раз этим воспользовался. Он предположил, что финансовому консультанту выделили кабинет в офисе администрации школы, и попробовал прикинуть, где он может находиться. В воображении он видел мистера Уортингтона, сидящего в кабинете директора Уиттакера и терпеливо ожидающего за большим столом новую жертву, как паук муху, в то время как директор переехал в другое помещение в другом здании.

Он, конечно же, не собирался посещать финансового консультанта. Но было очень любопытно.

Единственное, что осталось в его обеденном пакете, – это банан, который ему положила мама, но он ни за что не собирался брать в рот на территории школы что-то имеющее такую форму, поэтому он выбросил пакет, как раз когда его телефон пискнул, оповещая его о том, что он получил сообщение.

Аарон? – с надеждой подумал он.

Он проверил свой телефон. Нет.

Судя по всему, оно пришло либо от миссис Нельсон, либо от психолога. В тексте не было имени отправителя, только логотип школы, но в нем содержалась просьба зайти в библиотеку до конца обеденного перерыва, чтобы обсудить стипендию для писателей. Он не отправлял на нее заявку и не собирался это делать, но никому в школе об этом не сказал, и они, видимо, хотели узнать, когда же Ник ее подаст.

До конца обеденного перерыва оставалось еще пятнадцать минут, а ему нечем было заняться, поэтому он забрел в библиотеку. Обычно во время обеда сюда приходило довольно много учеников, но сегодня помещение казалось пустым. Даже за стойкой регистрации никого не было, а это выглядело странным, потому что мисс Свонсон параноидально опасалась, что ученики пронесут еду или украдут книги, и зорко следила за возмжными нарушителями порядка. Он уже собирался повернуться и уйти, когда услышал свое имя, произнесенное откуда-то из-за стопок книг:

– Николас Декер.

Он узнал этот голос. Мистер Уортингтон.

Сообщение пришло не от учителя или психолога. Оно было от банкира.

– Николас.

Сердце заколотилось, он тут же повернулся, чтобы уйти, но на дверь, через которую он только что вошел, опустилась тень.

Тень!

Тень покинула его дом, и это само по себе было достаточно пугающе, но ее связь с банком – вот что действительно пробирало до костей. И снова что-то в этой тени напомнило ему о той фигуре, которую он видел в окне пустого магазина, ставшего «Первым Народным Банком». И хотя до сих пор он никогда не задумывался над этим и мысленно не формулировал, но в фигуре было что-то демоническое: три руки, слишком длинная шея, огромная голова с шипастой макушкой. Более того, она еще и странно вибрировала, как будто была живой, и Ник начал медленно отступать от черной субстанции, опустившейся на угол двери.

– О, Ник! – воскликнул мистер Уортингтон, отвлекая подростка, – Как здорово, что ты зашел!

Нужно было выбраться из библиотеки. Тень колыхалась у двери, так что он точно не собирался идти этим путем, но он не знал, есть ли тут другой выход.

Где мисс Свонсон? Где все другие ученики, которые обычно находились здесь?

Он повернулся, немного сдвинувшись влево, и ему показалось, что он видит высокую фигуру, стоящую на полпути в одном из проходов между книжными шкафами.

– Николас?!

Можно спрятаться в туалете, подумал Ник, но там он может оказаться в ловушке. Он почувствовал, что начинает паниковать. Порыв бежать был почти непреодолимым, и он заставил себя побороть его. Типичная ошибка, которую люди совершали в фильмах, оказавшись в замкнутом пространстве, – бросаться убегать. Это позволяло преследовать их и в конце концов загнать в тупик и поймать. Сейчас он стоял недалеко от выхода, и все, что он мог бы сделать, лишь отдалило бы его от спасения.

Может быть, ему удастся отвлечь тень от двери…

Ник не представлял, как это сделать, и боялся даже попытаться. Он не мог отвести взгляд, продолжая смотреть на тень, и с каждым разом она казалась ему все темнее и темнее.

Что если попробовать позвонить в 911? Или в учительскую, попросить прислать кого-нибудь, потому что он застрял здесь, в библиотеке? Нет, это звучит как бред, ему никто не поверит. А что если закричать…

– Николас!

Он посмотрел в сторону прохода и увидел, что фигура приблизилась. Это точно был мистер Уортингтон. Теперь Ник мог разглядеть его, хотя тот все еще оставался в тени. Банкир широко улыбался, зубы неестественно белели на его полускрытом тенями лице.

Времени звонить кому-то не осталось.

Банкир приближался.

Тень внушала ужас, но, в конце концов, это был всего лишь плоский силуэт. А вот мистер Уортингтон был реален, и, прежде чем Ник успел проанализировать или обдумать свои действия, он бросился вперед с вытянутыми руками, распахнул дверь и выбежал в коридор. Его рука коснулась тени, и кончики пальцев ощутили холодное покалывание, но, возможно, это было лишь его воображение. Вылетев на улицу, он помчался через двор. Ученики расходились по классам, и хотя он не слышал звонка, но понял, что тот, должно быть, уже прозвенел, оповещая о начале урока.

Тяжело дыша, с колотящимся сердцем он заставил себя замедлиться и направился к своему шкафчику, чтобы достать учебники для четвертого урока. Слава богу, все закончилось. Он преодолел себя и смог убежать от тени.

Ник старался не смотреть в сторону библиотеки.

* * *

Когда отец заехал за ним после школы, Ник рассказал ему о полученном сообщении и о том, что видел мистера Уортингтона в библиотеке. Он предполагал, что его отчитают за то, что не сообщил об этом директору, заместителю директора или кому-то еще из учительского состава, но отец, видимо, понял ситуацию лучше, чем ожидалось, потому что ничего не сказал. Ник не рассказал ему о тени, но из-за нее он не хотел оставаться дома один и в итоге удивил отца, сказав, что хочет поехать с ним в книжный магазин, а не домой.

Было странно находиться так близко от банка. Их разделяла лишь стена, а за ней – неизвестно что. Умом он понимал, что в соседнем помещении, скорее всего, клиенты просто снимают наличные или делают вклады, а работники подсчитывают итоги и ведут бухгалтерию. Но в его сознании банк стал местом таинственным и ужасающим, и, что бы ни подсказывала рациональность, он не мог отделаться от мысли, что там творятся недобрые дела.

В книжном магазине не было ни покупателей, ни какой-либо реальной работы. На кассе лежала перевернутая книга в мягкой обложке, которую, очевидно, читал его отец. У Ника было домашнее задание – несколько задач по математике, чтение по английскому и обществоведению, – но сейчас у него не было настроения, и он отошел за прилавок и сел на стул, который раньше занимал Гэри.

– Они выяснили, кто вломился в магазин? – спросил он, хотя знал, что отец обязательно рассказал бы ему, если бы кого-то поймали.

Отец покачал головой.

– Ни отпечатков, ни улик, ничего.

– Как ты думаешь, это мог быть Гэри?

– Все может быть, – признал отец.

Возникла короткая пауза.

– Что? – спросил Ник.

– Даже если это не Гэри, банк наверняка имеет к этому отношение.

На мгновение они оба замолчали.

– Теперь в городе есть еще один «Первый Народный Банк», – наконец сказал Ник. – Я не сказал, но я видел его, когда ты вез меня в школу сегодня утром.

Его отец вздохнул.

– Я тоже видел. Значит, теперь у них три офиса.

– Три?!

– На прошлой неделе они открыли один возле адвокатской конторы мэра.

Пульс Ника участился.

– Я думал, они просто построили новый, чтобы у них была парковка. – Он указал на стену. – Я решил, они собираются закрыть этот, маленький.

Его отец мрачно покачал головой.

– Не похоже. Думаю, они просто расширяются.

– Интересно, сколько банков можно открыть в Монтгомери?

– Скоро узнаем.

Они снова замолчали. За окном по тротуару шли люди. Большинство, похоже, либо покидали банк, либо направлялись туда. Ник не видел никого, кто бы заходил в другие заведения. Почти все они выглядели обеспокоенными, озабоченными или просто недовольными.

Это похоже на жизнь в фильме ужасов, подумал Ник. Только в кино герой сражается с монстром или разгадывает тайну, и все возвращается на круги своя. Он с трудом мог представить себе, что в их случае все станет как раньше. Банк – это не то, что можно победить. А если их теперь три, то даже если один закроется, останется еще два. Насколько он мог судить, его семья и все остальные просто застряли здесь, в городе, пока…

Пока что?

Он понятия не имел. Неизвестность пугала больше всего.

Глава 4

В воскресенье после службы Деннис Уиттакер попытался выйти из церкви через боковую дверь, а не через парадную, надеясь перехватить Клэр Осокампо до того, как она доберется до своей машины. Она была единственной причиной, по которой он вообще посещал службы, и в последние несколько недель он целенаправленно старался каждое воскресенье садиться на новую скамью. Как дети в классе, большинство прихожан обычно каждый раз занимали одни и те же места. Такое поведение было не только привычным, но и территориальным, но он пытался продемонстрировать, что не задумывается о таких вещах, более того, вообще не замечает их, а случайно садится на любое удобное место.

Но на самом деле его целью было в конце концов сесть рядом с Клэр.

Это должно было произойти естественно. За много лет до того, как он стал директором, когда он просто работал учителем, она была одной из его учениц. Сейчас ей было двадцать восемь, но преследовать ее все еще казалось… неправильным. Поэтому, чтобы никто не заподозрил, что он пытается приударить за ней, ему пришлось сделать так, чтобы встреча с ней после службы выглядела случайной и незапланированной, как и в тот момент, когда он наконец сел на скамью рядом с ней.

Но пастор Питерс поймал его прежде, чем он успел выйти из церкви.

Если бы у Денниса было больше времени, он бы спросил проповедника, почему тот до сих пор находится внутри, а не общается с прихожанами на улице, как следовало бы, но ему нужно было быстро выйти на улицу, и он просто вежливо кивнул, когда Питерс назвал его имя.

– Хорошая проповедь, – быстро сказал он и толкнул дверь.

Пастор загородил ему проход.

Деннис попытался обойти преграду, и эти несколько секунд стоили ему шанса. Клэр, вероятно, уже была на полпути к своей машине, и, чтобы столкнуться с ней якобы случайно, ему бы пришлось побежать. Деннис смирился с поражением, решив, что повторит попытку в следующее воскресенье.

– Как раз тот человек, которого я искал, – произнес проповедник. – Каковы были шансы?

Деннис заставил себя улыбнуться.

– Я бы поставил два к одному, – добавил пастор и нервно рассмеялся. – Может быть, три к одному на улице.

Пастор Питерс, всегда немного жутковатый, в последнее время вел себя еще более странно, чем обычно. А его постоянное подстрекательство к сотрудничеству с банком было и вовсе необычным. Деннис не знал, что за этим стоит, да и не хотел знать. Его опыт общения с «Первым Народным Банком» был не самым удачным, а связь проповедника с этим подозрительным учреждением определенно не говорила в его пользу.

– В чем дело? – вежливо спросил Деннис, стараясь не выдать своего раздражения.

– Представитель «Первого Народного Банка» поручил мне подвезти вас домой из церкви.

– Какого?..

– Они забирают вашу машину.

Какого черта? Деннис протиснулся мимо пастора и выбежал через боковую дверь. На улице двое мужчин в белых рубашках и галстуках кружили вокруг его «Камри», словно ища способ проникнуть внутрь. Слава Богу, он всегда запирал двери.

– Эй, вы! – закричал он, бросаясь к ним. – Это моя машина! Держитесь от нее подальше!

Путь ему преградил мужчина в деловом костюме, показавшийся знакомым, но Деннис не смог сразу сообразить, где его видел. Затем он сказал: «Стоять», и Деннис узнал голос. Это был сотрудник банка, с которым он имел дело, когда пытался получить кредит на ремонт дома.

– Наши сотрудники просто выполняют свой долг.

– Это моя машина!

– Это была ваша машина.

Деннис был так зол, что его трясло.

– Если кто-нибудь из вас тронет мою машину, я вызову шерифа!

Раздался громкий шлепок. И еще один, и еще, и еще – двое мужчин, обступивших «Камри», ударили руками по капоту и багажнику автомобиля.

– Тронул! – сказал один из них.

– И я тронул! – отозвался другой.

Кредитный инспектор все еще преграждал ему дорогу, и голос мужчины, когда он заговорил, был ровным и смертельно серьезным; будто полицейский зачитывал преступнику закон об охране общественного порядка.

– Перед тем как подать заявку на кредит, который, как мы оба знаем, вы не получили, вы открыли расчетный счет в «Первом Народном Банке», чтобы стать нашим клиентом. Вы не подключили защиту от овердрафта.

– И что?

– Таким образом, текущий баланс вашего счета составляет минус три доллара.

– Это невозможно!

– Два дня назад вы сняли в нашем банкомате сто долларов. На тот момент баланс вашего счета составлял сто долларов.

– Во-первых, у меня там было две сотни…

– Нет, – твердо сказал мужчина. – Нет. За неделю до этого у вас было две сотни, но это было до того, как в конце месяца мы списали процент за обслуживание и уведомления.

– Сто долларов?!

– Верно. Таким образом, на момент снятия денег на вашем счету было сто долларов.

– Правда? Тогда почему банкомат позволил мне забрать деньги?

– О, у вас было достаточно средств для снятия, но, сняв все, вы ничего не оставили на счете. Банкомат не может закрыть счет, поэтому автоматически взимается комиссия за обслуживание в размере трех долларов. Поскольку у вас не было защиты от овердрафта, это оставило вас с задолженностью в три доллара. И, согласно правилам, любой отрицательный баланс может быть взыскан банком тем способом, который он сочтет наиболее подходящим.

– Три бакса? – Деннис достал бумажник. – Держите!

Кредитный специалист усмехнулся.

– Это так не работает, мистер Уиттакер, и вы это знаете. Я просто сказал вам, что, как указано в ваших условиях и положениях, которые вы, видимо, не нашли времени прочитать, банк имеет законное право взыскать причитающуюся ему сумму тем способом, который он сочтет наиболее эффективным. В данном случае это означает конфискацию вашего автомобиля, продажу его на аукционе, получение трех баксов плюс разумной комиссии за обработку и перевод денег, а затем возмещение вам оставшейся суммы.

– Вы не можете этого сделать! – выкрикнул Деннис. – Это беспредел!

– О, мы можем.

К этому времени собралась толпа, с любопытством наблюдавшая за шумихой, и Деннис с чувством унижения заметил Клэр среди тех, кто стоял впереди. Он ничего не мог сделать, чтобы не выглядеть слабым или глупым. Он мог попытаться постоять за себя, ввязавшись в бесконечную перепалку, в которой, вероятно, кричал бы только он один, либо сдаться и пойти домой пешком или попросить кого-нибудь из прихожан подвезти его.

Рука коснулась его плеча, и он испуганно подскочил. Это был пастор Питерс.

– Простите, – сказал он. – Мне не нравится участвовать в этом…

Деннис повернулся к нему.

– Тогда почему вы участвуете? Вы подошли ко мне после службы и сказали, что кто-то из банка велел передать, что они угоняют мою машину?! Что все это значит? И когда они об этом сообщили? – Он отстранился. – Вы могли бы предупредить меня заранее, а не вести себя как их лакей и не унижать меня перед всей общиной.

Кредитный инспектор придвинулся к пастору Питерсу. Деннис увидел, как проповедник вздрогнул, когда другой мужчина обошел его с фланга. Первым заговорил банкир.

– Знаете, пастор, – сказал он. – Я не религиозный человек, но мне всегда было интересно кое-что.

– Да? – настороженно произнес проповедник.

– Как заселился мир? Были Адам и Ева, верно? И у них было два мальчика.

– Каин и Авель.

– Ну да, ну да. Выходит, либо братья трахали свою маму, либо у Адама и Евы были еще и дочери, а братья трахали своих сестер. Другого варианта быть не может, я прав?

Пастор ничего не ответил.

– Затем, чтобы расширить популяцию, братья, вероятно, трахали своих дочерей, или Адам трахал их дочерей, или…

– Хватит!

Кредитный специалист выглядел ошеломленным.

– Простите. Я думал, что это обоснованное теологическое наблюдение.

– Во-первых, как всем известно, Каин убил Авеля…

– О, значит, Каину достались все горячие цыпочки.

– Если бы я не был человеком Божьим… – Пастор резко отстранился и решительно направился к церкви.

– Десять к одному, что наш Божий человек вернется прямо сейчас и проследит за тем, как мы заберем вашу машину! – громко сказал Деннису кредитный инспектор. – В конце концов, сегодня состоится очень крупная игра! Очень много ставок!

Пастор Питерс остановился, повернулся и молча стыдливо встал рядом с банкиром.

– Вот так-то лучше, – сказал кредитный специалист с улыбкой дьявола. Он повернулся к Деннису. – Ну что, вас подвезти домой?

* * *

Денниса все-таки подвезли, но с человеком из банка он не поехал, а принял предложение Джека Торна, одного из своих учителей, который тоже был членом общины. Он ехал на переднем сиденье с Джеком, а жена учителя сидела сзади с их сыном. Вместо того чтобы ехать домой, он попросил Джека высадить его у школы, где собирался немного отдохнуть, поработав в своем кабинете. Ему нужно было время подумать, а занятия школьными делами в нерабочее время расслабляли его и помогали очистить разум. Дома он бы только переживал из-за машины, не смог бы придумать ничего, чтобы решить проблему, и все больше расстраивался.

Уже идя от парковки к административному зданию, он думал о судебном иске, который подаст против банка, и размышлял, покроет ли его страховка на машину такие расходы и сможет ли он вообще привлечь к делу школьный округ. Обогнув здание с торца и выйдя на площадку перед парадным входом, Деннис увидел большие печатные буквы, нарисованные черной краской на рядах шкафчиков, стоящих вдоль корпусов 100 и 200:

«НЕТ ИМИГРАНТАМ! МЕКСЕКАНЦЫ ВАЛИТЕ ДОМОЙ! БЕЛАЯ СИЛА».

Повернув голову, чтобы осмотреть центральный двор школы в поисках новых актов вандализма, он обнаружил другие намалеванные послания в менее очевидных местах. На стене у зала для репетиций:

«ЕСЛИ ТЫ НЕ БЕЛЫЙ, ТО УРОД!»

Наверху на стене здания между окнами класса английского языка:

«ЕСЛИ ТЫ КАРИЧНЕВЫЙ, ТО УБЕРАЙСЯ ДОМОЙ!»

На асфальте в центре двора:

«БЕЙ ЗАХВАТЧИКОВ».

Граффити шокировало его не только своими расистскими настроениями, но и тем, что оно вообще там оказалось. Школа Монтгомери не была застрахована от мелкого вандализма. Признания в любви, рисунки пенисов и вульгарные эпитеты в адрес учителей были повсюду: в раздевалках и на стенах туалетов. Но неизменно их черкали черным маркером. Деннис никогда не сталкивался с такой масштабной порчей школьного имущества.

Грамматические ошибки были, пожалуй, единственным, что не вызывало удивления. Это было примерно то, что он ожидал от ученика, придерживающегося подобных взглядов.

Хотя… он не был до конца уверен, что это был ученик. Или даже группа учеников. Скорее всего, подумал он, взрослый человек, возможно, один из слушателей Чета Йейтса, разозлился из-за какого-то воображаемого оскорбления – его дочь встречается с латиноамериканцем или его мальчика выбил из игры в футбол кто-то со смуглой кожей – и вчера вечером пьяный зашел в школу и размазал свою ненависть по всему кампусу.

К счастью, были выходные. Пусть сейчас воскресенье, но он все равно мог позвонить в 911, дать представителям закона осмотреть здесь все, а потом вызвать Рауля, смотрителя, и попросить счистить и закрасить надписи до завтрашнего начала занятий.

Деннис спустился по двум ступенькам с дорожки ко входу в административное здание. Достав ключ, он открыл дверь, быстро набрал код сигнализации на панели, закрепленной на стене справа, и уже собирался включить свет, как вдруг увидел желтый луч, прочертивший пол в центре затемненного коридора впереди.

Свет, как он сразу же заметил, исходил из открытой двери офиса нового финансового консультанта, и от взгляда сквозь темноту на этот освещенный луч у Денниса зашевелились волосы на руках.

– Есть кто?! – позвал он.

– Сюда!

Он не ожидал ответа, но не удивился, когда получил его. Хотя он надеялся, что кто-то просто забыл выключить свет в кабинете, какая-то часть его сознания была уверена, что консультант будет там.

Но как такое возможно? Сигнализация была включена и сработала бы от движения. Неужели мужчина сидел за своим столом совершенно неподвижно с… пятницы?

Мурашки забегали по коже интенсивнее.

Деннис мог легко представить себе такой сценарий, поэтому быстро включил свет над открытым пространством за стойкой, где стояли столы секретарей и регистратора, и медленно пошел в сторону коридора.

– Не знал, что вы будете работать в выходные, – крикнул он, пытаясь сохранить хоть какое-то ощущение нормальности.

Ответа не последовало.

Он включил свет в коридоре.

– Вы видели этот акт вандализма? Я звоню шерифу. Мы должны поймать того, кто это сделал.

Никакого ответа.

Он был директором, руководил этой школой и формально являлся начальником финансового консультанта. Но с самого первого дня появления банкира в кампусе динамика их межличностного взаимодействия была иной. Этот человек грубо игнорировал те немногие правила, которые установил Деннис, и проявлял лишь неуважение к нему лично. Денниса, в свою очередь, пугала агрессивная самоуверенность этого странного человека.

Ему не нравилось, что они остались здесь вдвоем, без заместителя директора, учителей, секретарей и помощников преподавателей, которые обычно были рядом в учебное время, и тишина определенно начинала его пугать, но прежде чем продолжить путь в свой собственный кабинет в конце коридора, чтобы позвонить в 911 по поводу вандализма, он остановился у дверного проема, чтобы взглянуть на финансового консультанта.

На столе мужчины стояли три черных баллончика с краской!

Гнев захлестнул Денниса. Он шагнул вперед, в маленькую комнату, и встал перед консультантом.

– Так это вы нарисовали граффити на моих стенах?!

– О чем вы говорите? Я нашел их на месте преступления и подобрал. – Консультант спокойно встретил его взгляд. – Зачем мне устраивать вандализм в школе?

– Вы… вы позвонили шерифу?

– Я как раз собирался это сделать.

– О, так вы только что нашли их?

Финансовый консультант ухмыльнулся.

– Послушайте, я просто пытался помочь. Но если вам не нужна моя помощь… – Он пожал плечами. – Вот, возьмите их. Они все ваши.

Он махнул рукой в сторону баллончиков.

– Они валялись возле стены, возможно, это улики.

И тут Деннис увидел черное пятно размазанной краски на его указательном пальце.

Он сделал это! Консультант сам разрисовал стены. Сомнений нет.

Их взгляды встретились. Банкир знал, что директор знает, но знал и то, что Деннис не осмелится вступать с ним в дальнейший спор. Он хотел, чтобы тот знал. Консультант улыбнулся.

– У меня тут целая гора сберегательных счетов, которые нужно просмотреть. Не могли бы вы выйти из моего кабинета и найти себе какое-нибудь другое занятие?

Деннис, сжав кулаки, вышел, не сказав ни слова. Ему было чем заняться. Он собирался позвонить шерифу, показать ему эти баллончики и добиться ареста этого мерзавца. Он прошел в свой кабинет, включил свет, снял трубку и набрал 911.

Неожиданно финансовый консультант появился прямо в дверях.

– Знаете что, босс? Я закругляюсь. Увидимся завтра. – Он поднял руку в знак прощания. На руке висела коричневая пластиковая сумка для продуктов, а из нее до Денниса донеслось звяканье аэрозольных баллончиков.

Он должен был приказать мужчине оставаться на месте, но не сделал этого, и как раз в эту секунду, после второго гудка, на его звонок ответил диспетчер.

– Девять-один-один. Что у вас случилось?

Усмехнувшись, финансовый консультант направился по коридору к входной двери здания, а Деннис ответил:

– Это директор Уиттакер из средней школы Монтгомери. У нас происшествие.

Часть пятнадцатая

Глава 1

– Как дела? – участливо спросила Кэрол.

Брэд пожал плечами. Он чувствовал себя дерьмово и знал, что выглядит так же.

– Не волнуйтесь. С девочками все будет хорошо. Мой Джереми ходит в детский сад, и ему там нравится.

– Это даже не совсем детский сад, – сказал Хэнк шерифу, подслушав. – Это просто продленка после школы.

Брэд кивнул. Он не желал говорить об этом и хотел, чтобы люди больше не поднимали эту тему.

– Что у нас с Джаспером Бруксом? – спросил он, уводя разговор в другом направлении.

– По-прежнему ничего, кроме оружия и его признания, – сказал Хэнк. – Но этого должно быть более чем достаточно. На этой штуке повсюду его отпечатки, и медэксперт говорит, что они совпадают. Думаю, нам не о чем беспокоиться.

Брэд не беспокоился о будущем суде. Его волновал вопрос поиска правды. И отсутствие подтверждающих улик не давало покоя. В глубине души он боялся того же, что и в случае с Лероем Фрицем, – что оба мужчины были козлами отпущения, что их подставили, чтобы свалить на них вину за убийства, которых они не совершали. Единственный арест, в правильности которого он был уверен, – это арест ребенка Кларка. Этот маленький псих точно убил своих родителей. В этом у шерифа не было никаких сомнений.

Слава богу, судья в Глоубе отказал Виктору Кларку в освобождении под залог, потому что «Первый Народный Банк» по какой-то причине оплачивал его адвокатов. Кларк был всего лишь сотрудником на полставки и проработал в банке всего неделю или около того. Оставалось загадкой, почему они предложили оплатить его защиту и наняли людей представлять его интересы.

Конечно, главный вопрос – зачем Уортингтон вообще взялся защищать мальчика?

Брэд все еще пытался придумать, как обвинить банкира в соучастии, хотя оба раза, когда он обсуждал это с помощниками шерифа, прибывшими на место происшествия, они не смогли указать на заявление или действие, которое можно было бы квалифицировать как незаконное. Ублюдок был осторожен и явно знал свое дело. Любая попытка зажать его в угол без причины была бы расценена как преследование. Брэд не сомневался, что дорогостоящие юристы банка вцепятся в департамент по полной программе, если у него не будет неопровержимых доказательств.

Он вдруг задался вопросом, будет ли «Первый Народный Банк» оплачивать счета за адвокатов для Джаспера и Лероя Фрица. Надо будет выяснить.

Это не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Связь всех происшествий с банком была очевидной.

Кэрол протянула ему стопку распечаток.

– Выселения в связи с обращением взыскания на залог, – негромко сказала она. – Двенадцать новых фамилий.

– Положи их в ту же кучу, – сказал он ей.

– Вы все еще не собираетесь приводить их в исполнение?

Он покачал головой.

Кэрол и Хэнк обменялись взглядами.

– В чем дело? – устало спросил Брэд.

– Чет Йейтс разогревает свою армию. Я слушал его вчера вечером, и он утверждает, что вы специально выселили его брата. Карл – единственный, кого вы принудили съехать из дома, и вы якобы сделали это, чтобы избавиться от него.

Брэд повернулся к своему помощнику.

– Почему ты слушаешь это дерьмо?

Хэнк пожал костлявыми плечами.

– А больше нечего.

– Черт возьми.

– Я просто хочу сказать, что мы должны держать глаза открытыми. Чет и его армия, может, и миролюбивые, но всегда есть та самая черта.

Брэд кивнул.

– Я тебя услышал.

Хэнк и Кэрол снова обменялись взглядами.

– Ладно, выкладывай. Я не буду играть с вами в «Двадцать вопросов».

– Билл Джи не явился на смену сегодня утром. – Голос Кэрол звучал необычно приглушенно.

Брэд нахмурился.

– Может, он заболел?

– Он не звонил.

– Возможно, семейные дела.

Хэнк прочистил горло.

– Я слышал, как он на днях разговаривал с Норрисом, жаловался на сменный график, как обычно. Только на этот раз он сказал, что подумывает устроиться на работу в банк, мол, они предлагают ему зачесть в стаж годы работы здесь и принять сразу с такой же зарплатой и теми же льготами.

Брэд стиснул челюсти.

– Набери мне его, – приказал он Кэрол.

– Я уже полчаса пытаюсь до него дозвониться. Телефон недоступен.

– Где Норрис?

– Его нет, но я могу ему позвонить.

– Позвони. – Прежде чем она успела поднять трубку, он спросил: – Все остальные на месте? У меня еще не было времени глянуть на доску заданий.

– Насколько я знаю, да.

– Я сам проверю, – предложил Хэнк и поспешил уйти в коридор.

Позади них открылась входная дверь участка, и приятный на вид мужчина в темно-синем костюме уверенной походкой направился к стойке. Брэд не узнал посетителя, но в нем чувствовалась уверенность банкира, и это сразу же вызвало у шерифа подозрение. Он шагнул вперед.

– Чем могу помочь?

Мужчина улыбнулся.

– Вы спрашиваете, можете ли вы мне помочь или можете ли вы мне помочь? Вы хотите знать, можете ли вы предложить мне помощь или я даю вам разрешение помочь мне?

– Любой из вариантов, – коротко ответил Брэд.

Мужчина хихикнул.

– Я просто приалываюсь над вами. – Сленговый термин звучал из его уст саркастично и снисходительно, особенно с намеренно опущенной буквой «к». – Меня зовут Джулиус Пикеринг, и я из «Первого Народного Банка». Я здесь в рамках программы по работе с населением, которую ввел банк. Мы не хотим быть просто хранилищем сбережений или кредитором, которому люди должны; наша цель – интегрироваться с жителями Монтгомери и действительно стать частью городского сообщества. Для этого мы спонсируем футбольную команду «Поп Уорнер» и бейсбольную команду из младшей лиги. Мы поставляем дефибрилляторы в пожарную часть и готовы щедро предложить департаменту шерифа пуленепробиваемый жилет для каждого офицера.

Он одарил их самодовольной улыбкой и встал, словно ожидая благодарности.

Меньше всего Брэду хотелось принимать что-либо от банка, но, по правде говоря, пуленепробиваемые жилеты были бы очень кстати.

– Мы работаем на округ, – сухо сказал он. – По поводу пожертвований для департамента вам придется обращаться в головной офис к администрации округа в Глоубе.

– Тогда мы так и сделаем. – Банкир придоднял воображаемую шляпу и повернулся, чтобы уйти.

– И я буду признателен, если вы скажете своим боссам, чтобы они прекратили попытки переманить моих людей, – прошептал в спину гостю Брэд.

Мужчина остановился, оглянулся.

– Уверяю вас, «Первый Народный Банк» не делал ничего подобного. Мы просто предоставляем людям возможность, и те, кто недоволен своим нынешним положением, часто пользуются этой возможностью.

Улыбаясь, он кивнул и вышел за дверь.

– Придурок, – пробормотал Брэд.

– Я к ним точно никогда не перейду. – Кэрол задрожала. – Это место меня пугает.

– И все же после всего, что произошло, Билл решил на них работать?

– Может быть, – напомнила ему Кэрол. – Мы еще не знаем наверняка. Может, он просто мертв…

– Мы знаем.

Телефон на столе Кэрол зазвонил, и она подняла трубку:

– Департамент шерифа Монтгомери, офис шерифа Нэта. – Возникла пауза. – Минутку.

Она перевела абонента в режим ожидания.

– Это Нэш Вимс, – сказала она Брэду. – Он хочет поговорить с вами. Похоже, он сердится.

Брэд вздохнул.

– А кто в наше время счастлив? Я приму звонок в своем кабинете.

Он вернулся к своему столу и поднял трубку.

– Нэш?

– Какого черта, Брэд?

Разговоры с владельцем оружейного магазина почти всегда начинались именно так.

– Чем могу быть полезен, Нэш?

– Вы можете объяснить мне, как город одобрил еще три оружейных магазина – три! – ни с того ни с сего, безо всякого уведомления, в то время как у меня ушли месяцы на то, чтобы получить разрешение?! Помните, я запрашивал одобрение еще на одно место, но город сказал, что оно слишком близко к средней школе, и мне пришлось переехать через полгорода? Угадайте, что произошло? Один из этих новых парней расположился прямо на том самом месте у школы. Какого черта?!

– Я не имею никакого отношения к лицензированию бизнеса. Вы это знаете. Я даже не работаю на город. Мое начальство из округа.

– Но вы работаете с городом, и я полагаю, они держат вас в курсе происходящего, верно? Особенно если это касается такого специфического товара, как оружие!

– Я ничего об этом не знаю, Нэш. И я слышу это впервые. Но мы живем в свободной стране. Я понимаю, что вы недовольны конкуренцией, но…

– Они продают военное штурмовое оружие!

А вот это уже было серьезно! Конечно, в городе были люди, владевшие штурмовыми винтовками и оружием военного образца. Но если это так, то они приобрели их в другом месте. Возможно, выбор у Нэша и был шире, чем в «Уолмарте» или обычном магазине спортивных товаров, но в его ассортименте имелись в основном пистолеты и охотничьи ружья – обычное оружие для обычных людей. Брэду не нравилась мысль о том, что в Монтгомери теперь можно легко приобрести более серьезное оружие.

– Могу ли я также предположить, – сказал Нэш, – что вы не знаете о новой фабрике по производству патронов, расположенной рядом с аэропортом?

– Нет, – сердито сказал Брэд. – Первый раз слышу.

– Ну что ж. На днях ко мне обратился парень, которого я никогда раньше не видел, и пытался продать мне пули местного производства. Сказал, что он недавно в городе и открыл магазин в той старой хижине на южной стороне аэропорта. Думаю, это не совсем фабрика, там только он и станок для производства патронов. В любом случае, я сказал ему, что продаю оружие только от солидных производителей, но нет никакой гарантии, что он не будет продавать его в эти новые магазины. Или напрямую частным лицам, людям, которые должны быть моими клиентами. И нет никакой гарантии, что его пули не взорвутся, не дадут осечку или… черт знает что. Там же нет никакого контроля качества!

Брэд нахмурился.

– Позвольте мне разобраться с этим, – после паузы сказал он.

– Я об этом и прошу.

– Я не могу ничего обещать. Но я попытаюсь выяснить, кто этим занимается и почему. Имеет ли место нарушение закона.

– Я понимаю.

– Вы первый узнаете, если будет какая-то информация.

– Отлично. Но я сразу хочу предупредить, что если город предоставляет им льготы, а я должен был придерживаться буквы закона, я подам в суд!

– Это касается вас и города, Нэш. Это не моя война.

– Да ну, шериф. А если на ваших улицах начнется стрельба, вы тоже скажете: звоните в окружной офис?

Брэд попрощался с Нэшем и повесил трубку. Выглядывая из окна на парковку, он размышлял о том, с чего это вдруг в Монтгомери появились три новых оружейных магазина и компания по производству патронов. Для города такого размера это было слишком много. И хотя у него не было абсолютно никаких оснований так думать, он не мог не задаться вопросом, не связано ли это с «Первым Народным Банком». Все возможно.

Внезапно предложение о продаже пуленепробиваемых жилетов показалось не таким уж благодетельно-альтруистическим, как на первый взгляд.

Это было похоже на предупреждение о грядущих событиях. Грядет война.

Брэд отогнал эту мысль. Ты просто параноик, сказал он сам себе.

И попытался в это поверить.

* * *

Программа продленного дня была рассчитана на пребывание детей только до шести, и Брэд забирал своих дочерей в пять пятьдесят пять. Они были тихими и сдержанными, как и всегда с тех самых пор, как Пэтти переехала в свою фальшивую семью.

Это было неожиданно. Какой бы безумной ни выглядела ситуация, он предполагал, что она разрешится нормальным образом. Это означало, что Пэтти выбросит эти манекены, перестанет ходить в этот дом и будет вести себя как взрослый ответственный человек. Они все обсудят. Возможно, она начнет ходить к психиатру или принимать лекарства, возможно, они поживут отдельно, пока будут разбираться с этой проблемой, но все эти детали будут решаться рационально.

Вместо этого она вернулась домой, взяла одежду и ноутбук, наедине сообщила ему, что решила жить с «новой семьей», и оставила его объяснять это девочкам. За прошедшие дни он позвонил ее сестре и родителям в Техас, но она не предприняла никаких попыток связаться с ними, и они знали и понимали еще меньше, чем он. Насколько он мог судить по результатам своих не очень-то деликатных попыток следить за ней, она по-прежнему появлялась в офисе по продаже недвижимости, по-прежнему выполняла свою работу, и хотя никогда не брала трубку, когда он звонил, у него было ощущение, что это просто потому, что она решила не отвечать, когда видит его номер на экране телефона. Он не доверился никому, кроме ее семьи, сообщил людям на работе лишь самые скудные сведения о происходящем и держал девочек в коконе из полуправды и недосказанности.

Джиллиан и Сью сели на переднее сиденье машины.

– Что у нас сегодня на ужин? – спросил он, изображая позитив, которого не чувствовал.

– Мама вернется домой? – вдруг спросила Сью.

– Скорее всего, нет, – честно признался он. – Но я попробую позвонить ей.

Девочки внезапно оживились.

– Мы можем с ней поговорить? – спросила Джиллиан.

– Конечно, если она не слишком занята.

Джиллиан опустилась на свое место.

– Это означает «нет».

Брэд не знал, что на это ответить. Дочь была права, но он хотел, чтобы они обе сохранили как можно больше оптимизма. Он им еще понадобится.

Он посмотрел на девочек.

– Как прошел день? Чем сегодня занимались в школе?

– У нас была учебная тревога, – тихо сказала Джиллиан.

– Что?

– Учитель запер дверь класса, а мы должны были тихо сидеть под партами.

Он ничего не слышал об этом. Хотя он полагал, что школа имеет право проводить свои собственные учения, но, если речь идет о чем-то таком, что потенциально может напугать детей, администрация должна была предупредить родителей, чтобы они могли поговорить об этом со своими детьми. Что еще важнее, его, как главного правоохранителя города, должны были проинформировать, потому что в любом реальном сценарии он будет отвечать за происходящее, и для эффективной работы ему и его команде необходимо знать школьные протоколы.

Девочки увидели растерянность на лице отца, и Джиллиан поспешила добавить:

– Это длилось всего около пяти минут!

Он кивнул, не желая, чтобы они видели, как он расстроен. Завтра надо будет поговорить с директором школы и вправить ей мозги. Чтобы вселить в нее страх Божий, он расскажет ей о новостях от Нэша Вимса – о том, что по всему городу открываются оружейные магазины и компании, производящие пули, и сообщит, что перспектива появления активного стрелка, вероятно, не так уж далека, как может показаться.

– Так чем еще ты занималась? – обратился он к Сью. – Ты сделала домашнее задание по математике в классе?

– Да. И еще приходил человек из банка и рассказывал о том, как сберечь деньги.

Банк. Опять этот банк! Как они успевают повсюду?!

Брэд почувствовал, что по спине пробежал холодок.

– Правда? – сказал он, сохраняя спокойствие и собранность в голосе. – И что он хотел?

– Да! Он использовал меня в качестве примера!

Сработала внутренняя сигнализация. Брэд почувствовал капли пота на лбу.

– Пример? Что это значит?

– Ага. Он сказал, что если я буду продолжать класть в копилку пенни и пятаки, как я это делаю, то смогу принести ее в банк, когда она наполнится, и они будут хранить мои деньги там, и я смогу взять их, когда захочу, или даже положить еще!

– Как он узнал, что у тебя есть копилка?

– Он запомнил меня с тех пор, как мама Шеннон отвезла меня туда и купила нам свинок!

– Он вспомнил тебя?

– Да!

Брэду это не понравилось, и он уже собирался предупредить обеих девочек, чтобы они держались как можно дальше от банка и всех, кто с ним связан, когда Джиллиан вдруг сказала:

– Макароны с сыром!

Он нахмурился, смутившись.

– Что макароны с сыром?

– На ужин. Ты спросил нас, что мы хотим на ужин. Макароны с сыром! Мама в прошлый раз сделала побольше и положила в морозилку.

– Да! – поддержала Сью. – А потом маме придется сделать еще, потому что все закончится!

– Ma-кa-рo-ны! – скандировали они в унисон. – Ma-кa-ро-ны! Ма-ка-ро-ны! И сыр!

– Хорошо, – согласился он. – Макароны с сыром.

Они ликовали.

– Когда будешь звонить маме, скажи ей, что мы все съели, – подсказала Джиллиан.

– Обязательно, – пообещал он и свернул на их улицу, решив поговорить с ними о банке в другой раз.

Глава 2

Кой завтракал, когда кто-то позвонил, а затем постучал в его входную дверь. Оставив ложку в миске с хлопьями, он вышел посмотреть, кто там. У него не было даже предположений, кто мог бы заглянуть к нему в такую рань. Единственная возможность, которая пришла в голову, – это Флорин, но после их предыдущей встречи ему меньше всего хотелось, чтобы она заявилась и устроила сцену перед соседями, которые, возможно, прямо сейчас уходят на работу.

Снова раздался стук, и, открыв дверь, он увидел… стоящего на крыльце ребенка.

Мальчик был одет в грязную футболку, без свитера или куртки, хотя погода была прохладной. Его волосы были коротко подстрижены, а на лице застыло неприязненное выражение. В руке он держал старомодную квитанционную книжку.

– Вы должны мне двадцать баксов! – грубо заявил он.

Кой моргнул.

– Чего?

– Я ваш газетчик. Время платить по счетам.

– Я не выписываю газеты, – возразил Кой. – Я просто читаю их на работе.

– Мне все равно, читаете вы их или нет. Я их разношу.

– Я никогда не видел газеты рядом с дверью.

– Вы все еще должны мне двадцать баксов!

– Послушай, – миролюбиво сказал Кой, – я позвоню в редакцию газеты и все улажу.

– Вы заплатите деньги, которые должны мне!

– Я не должен никаких денег. Еще раз повторяю, я не выписываю газет.

– Отлично. Тогда мы просто вычтем их из вашей зарплаты. – Парень закрыл квитанционную книжку и ухмыльнулся, саркастически отсалютовав. – Хорошего дня, сэр.

Кой стоял на месте, наблюдая, как мальчик переходит к соседям, Штейнбергам. Это было невежливо, но вместо того, чтобы закрыть дверь и вернуться к завтраку, Кой вышел на крыльцо и стал наблюдать.

Дойдя до крыльца дома Штейнбергов, мальчик несколько раз изо всех сил ударил ногой в их входную дверь. Не дожидаясь следующего удара, Фрэнк Штейнберг открыл дверь и закричал:

– Что ты себе позволяешь?!

Дом Штейнбергов находился не совсем рядом с его собственным – их разделяли полдвора и подъездная дорожка, – но Кой мог отчетливо видеть, что происходит, а утро было достаточно тихим, чтобы он без труда все расслышал.

Мальчик воинственно уставился на Фрэнка.

– Ты тоже должен мне двадцать баксов, сука!

– Что за?..

– Я доставляю вашу газету. Вы должны мне двадцать баксов!

– Я не читаю газеты!

– Это неважно. Я посыльный, а не репетитор.

Фрэнк захлопнул перед ним дверь.

Парень буйствовал, пинал дверь и колотил по ней кулаками, но Фрэнк больше не открывал. Кой улыбнулся. Мальчик повернулся к нему, явно понимая, что за ним наблюдают.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Мы его поймаем и накажем.

И перешел к следующему дому.

Улыбка Коя померкла. Он вернулся в дом и медленно закрыл дверь.

Хлопья в миске размокли в неприятную кашу, но он все равно доел их, запив чашкой остывшего кофе. Мы вычтем это из вашей зарплаты? Откуда этот чертенок взял такую фразу? Очевидно, его тренировали, инструктировали, как использовать эту угрозу, если кто-то откажется платить, а это указывало Кою на то, что этот подомовой обход с вымогательством был санкционирован. Газетой? В это трудно было поверить, но он отыскал номер телефона газеты и позвонил туда.

– «Первая Народная Газета Монтгомери», – ответил приятный женский голос.

Первая народная?..

– Простите, что вы сказали? – Он засомневался, что правильно расслышал.

Женщина облегченно рассмеялась.

– Я знаю, что это звучит не очень, но теперь это официальное название от нашего партнера.

– «Первый Народный Банк»?

– Да, это так, мистер Стинсон.

Он нахмурился. Как она узнала, кто звонит? Он не назвал своего имени. Даже если бы она смотрела на определитель номера, он бы показал только сам его номер.

– Мы так понимаем, что вы не заплатили своему газетчику причитающуюся сумму?

– Все верно. Потому что я ничего не должен. Я не выписываю вашу газету.

– Все подписываются на «Первую Народную Газету», – сказала она. – Когда «Первый Народный Банк» стал нашим партнером, он обеспечил подпиской всех жителей города.

– Бесплатная подписка?

– Нет, естественно, читатели должны платить за получение газеты. Это такой же продукт, как и все остальное, и его производство стоит денег. Но поддержка печатной журналистики в эти нелегкие времена вполне оправдывает небольшую стоимость подписки.

– Тогда отмените мою подписку, – сказал Кой. – Я не буду платить деньги за газету, которую я никогда не просил и даже не получал.

Голос женщины ожесточился.

– Тогда мы будем вынуждены наложить взыскание на вашу зарплату.

– Попробуйте.

– Как часть большой семьи «Первого Народного Банка», я уверена, вы понимаете, что мы можем это сделать. Мы просто заморозим ваш счет до тех пор…

Он бросил трубку.

Выглянув в окно, он увидел, что разносчик газет перешел на другую сторону улицы. Маленький сопляк атаковал дверь Уоллесов, и Кой улыбнулся, зная, что пара на неделю уехала в отпуск в Калифорнию.

Он направился в спальню собираться на работу.

В банке царило мрачное настроение. Как обычно после смерти Джимми. Убийство кассира сильно ударило по всем. Бен был единственным, кто, казалось, не пострадал от случившегося, и Кой, как ни старался, не мог забыть разговор с управляющим сразу после того, как «Первый Народный Банк» согласился с ними сотрудничать.

– Нам пришлось от чего-то отказаться.

– От чего?

– Джимми.

Теперь эти слова казались зловещими, и, как он ни старался, не мог придумать никакого другого толкования, кроме очевидного: Бен знал, что произойдет. Кой не сомневался, что за смертью Джимми стоит «Первый Народный Банк», что бы кто ни говорил.

– Он был им нужен.

Управляющий сегодня отсутствовал в офисе. Это было запланировано, какая-то встреча, но каждый раз, когда звонил телефон, Кой не мог отделаться от мысли, что сейчас из департамента шерифа сообщат, что тело Бена обнаружили распятым на здании «Банка Америка».

Первый час рабочего дня он провел, изучая документы двух претендентов на кредит, с которыми встречался вчера. Только один из них действительно подходил для получения займа, но политика «Монтгомери Комьюнити» изменилась после присоединения к «Первому Народному Банку», и по новым правилам как раз кредитоспособному претенденту следовало отказать, а тот, от кого почти гарантированно ожидался дефолт в течение следующих шести месяцев, должен был с блеском пройти проверку. Кой знал, что это опасный путь. Он не представлял, как Бен и совет директоров могут пойти на это, и если у «Монтгомери Комьюнити» и раньше были проблемы, то теперь угроза возросла вдвойне. Может, «Первый Народный Банк» и поддержит их, но банк никак не может оставаться хоть сколько-нибудь платежеспособным, если продолжит идти по этому скользкому пути.

Зазвонил телефон, и Кой машинально поднял трубку.

Это был Бен.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, – без приветствия заявил управляющий. – Зайди в мой кабинет и попробуй найти…

Прозвучал приглушенный обмен репликами, как будто он прикрыл рукой телефон и говорил с кем-то другим.

– …Посмотри, нет ли где-нибудь на моем столе книги, бухгалтерской книги. Она будет старой, может быть, потертой, не знаю. Но посмотри, есть она там или нет, и потом перезвони мне.

Он назвал номер и тут же сбросил звонок.

Все это было странно.

Положив трубку и встав из-за стола, Кой прошел мимо столов Кэла и Мэгги, мимо одинокого клиента у среднего окошка кассира к двери в кабинет Бена. Он не был здесь с того самого дня, когда было объявлено о заключении соглашения с «Первым Народным Банком».

– Нам пришлось от чего-то отказаться, – вновь всплыли в памяти слова управляющего.

В тот день в кабинете произошли перемены. Он стал казаться более новым, чистым, светлым. Но с тех пор все снова изменилось. Комната, в которую вошел Кой, выглядела не свежеотремонтированным помещением, которое он видел в прошлый раз, а темной, гнетущей каморкой, наводящей на мысль скорее о разрушающемся особняке, чем об офисе банка. Свет, связанный с детектором движения, включился автоматически, когда он вошел, но утопленные в потолок плафоны излучали тошнотворное желтоватое свечение, а не чистый белый флуоресцентный свет, как в остальной части здания.

Кой подошел к столу управляющего, который в последний раз, когда он был в этой комнате, выглядел по-современному изящным, но теперь казался тяжелым, старым и слишком громоздким. На столе, развернутая ко входу, стояла в рамке фотография обнаженной Флорин с широко расставленными ногами. Фотография отличалась от той, что была в кабинете Пикеринга, и она дополняла остальную обстановку комнаты, потому что на снимке была не та Флорин, с которой он когда-то встречался, а та, которую он видел в последний раз: болезненная, бледная, покрытая пятнами. Она улыбалась, демонстрируя несколько дыр на месте отсутствующих зубов.

Вид ее угнетал.

И пугал.

Кой не хотел задерживаться здесь дольше, чем нужно, и быстро обошел стол Бена с другой стороны. Он ожидал, что ему придется искать книгу, которую попросил найти управляющий, может быть, рыться в ящиках или заглядывать под бумаги, но она лежала в центре стола – пыльная бухгалтерская книга в кожаном переплете, похожая на реестр счетов, который можно было бы найти в офисе Эбенезера Скруджа. Открыв ее, он увидел на первой странице выцветшую каллиграфическую надпись: «Первый Народный Банк». Перелистнув страницу наугад, он увидел вверху подчеркнутое число «1936». Под ним располагались колонки с заголовками «Мужчины», «Женщины» и «Дети», а в каждой колонке были указаны номера месяцев, отмеченных на левой стороне листа. Он перевернул другую страницу, потом еще одну и увидел то же самое:

«1941»… «1945»… «1953»…

Кой снял трубку на столе начальника и набрал номер, который ему дали. Бен ответил, но звук был такой, как будто он говорил по громкой связи.

– Алло?

– Я нашел то, что вы просили, – сказал Кой.

Управляющий вскрикнул от боли. Когда он заговорил, его голос стал выше и напряженнее. Он говорил быстро.

– Этого не может быть! Ты уверен?

– Да, она лежала прямо на вашем столе.

– Вы нам солгали, – сказал кто-то на заднем плане. В голосе звучал британский акцент.

– Я же говорил. – Кой узнал голос Пикеринга.

– Это невозможно! – завопил Бен. – Я не…

Он закричал в агонии, и связь быстро прервалась. Остался только громкий гудок.

Напуганный и встревоженный, Кой положил трубку. Не успел он снова поднять ее, чтобы набрать 911, как телефон зазвонил. Ответив, он услышал угрожающий голос Пикеринга:

– Даже не думай об этом!

И звонок сбросили.

Он тупо стоял на месте с телефонной трубкой в руке. Не подвергнет ли он Бена еще большей опасности, если позвонит шерифу? Он не сомневался, что именно на это намекал Пикеринг, но Кой не был уверен, что сможет дальше жить спокойно, если с управляющим действительно что-то случится…

Если его убьют!

…потому что он ничего не сделал. Хотя и мог!

Кой опустил взгляд на бухгалтерскую книгу. Что это за штука? И каково ее значение? Казалось, она послужила толчком к тому, что происходило на другом конце телефонной линии, и первым его побуждением было немедленно отнести ее в офис шерифа и описать, что именно он услышал. Но потом он вспомнил предупреждение Пикеринга…

Даже не думай об этом!

…и то, что случилось с Джимми, и понял, что он в настоящем тупике.

Он положил трубку. Что бы ни случилось с Беном, это случилось. Если выяснится, что он мертв, или он не вернется до завтра, Кой обратится к шерифу с тем, что ему известно. Если же окажется, что это не так, он встретится с Беном и потребует, чтобы управляющий рассказал ему, что, черт возьми, происходит. В любом случае Кой был уверен, что с этим банком покончено. Он не мог представить себя продолжающим работать здесь, в этой обстановке. Только не после всего, что произошло за последние недели.

Он на мгновение задумался, затем оставил бухгалтерскую книгу на месте, покинул кабинет управляющего и подошел к стоящим рядом столам Кэла и Мэгги.

– Ребята, нам нужно серьезно поговорить, – устало сказал он.

Глава 3

Когда Джен проснулась, она снова была в доме.

Они с Лейном рано легли спать после долгого для них обоих дня, заснув под повтор «Офиса»[23] по телевизору в спальне. Это было в их старой квартире. Но когда она проснулась, была еще ночь, и она лежала на полу пустой спальни в доме, который они купили и бросили.

По ту сторону стены раздалось негромкое настойчивое постукивание.

Джен резко распахнула глаза и вскочила на ноги. Лунный свет проникал сквозь занавески. Лейна нигде не было видно, и первым ее побуждением было позвать его по имени, но стук в комнате и тишина в остальном доме заставили ее промолчать.

О, Боже, все это не сон! Как она сюда попала?

Она понятия не имела, но была в ужасе и хотела только одного – сбежать. Некая сверхъестественная сила вернула ее обратно, хотя по какой причине, она не могла себе представить и не понимала, как такое возможно. На стене, из-за которой доносился стук, она увидела тень, движущуюся волнообразно, словно на поверхности воды. Джен уставилась на нее, пытаясь разглядеть, но силуэт тени сбил ее с толку. Три руки, шея, похожая на жирафью, и огромная голова с зазубренной макушкой – все это росло из тела обычного человека. Ей показалось, что тень напоминает какое-то примитивное божество, сочетающее в себе черты человека и животного, но все же это была тень, и Джен обвела взглядом затемненную комнату, пытаясь найти фигуру, которая ее отбрасывала.

Ничего.

Тень не соответствовала ничему, что могло ее породить, как будто была отдельной сущностью, и от этого ее волнообразные движения казались еще более зловещими.

Нужно было убираться отсюда. Джен не хотела иметь ничего общего с этим домом, особенно с «Комнатой». Она вскочила на ноги и бросилась вон из спальни, пока тот, кто – что бы это ни было – принес ее сюда, не обнаружил, что она проснулась. На ней была пижама, но Джен это не волновало, и она побежала по коридору и через гостиную к парадной двери.

Все дома на улице оказались выставлены на продажу, и перед каждым стояли одинаковые таблички, видимые при свете луны и фонарей, – «Первое Народное Агенство Недвижимости». На подъездной дорожке ее «Аккорд» эвакуировали, а на боку спецмашины синими буквами было написано: «Первый Народный Эвакуатор». Через окно кабины Джен увидела водителя с очень длинной шеей, и его шипастая голова казалась слишком большой для низкорослого тела. Страх затуманил ей глаза…

…а потом она действительно проснулась – было утро, она лежала в своей кровати в старой квартире, а рядом храпел Лейн. Сердце все еще колотилось от пережитого во сне, и Джен в первый момент испытала чувство огромного облегчения, но тревога, вызванная кошмаром, не покинула ее, когда она встала с постели и пошла в ванную. Обычно она могла понять, что видит сон, даже находясь в нем – побочный результат борьбы с ночными страхами в детстве, – но этот кошмар казался совершенно реальным, и она все еще чувствовала на лице прохладу воздуха, когда выбежала на улицу, чтобы убраться подальше от дьявольского дома.

Дом.

Джен была уверена, что знает, почему ей это приснилось. Хотя они нашли людей для аренды дома, вчера арендаторы сообщили им, что уезжают в конце месяца. Всего через неделю. Дело было не в слишком высокой арендной плате, как их уверяли, когда они пытались торговаться с жильцами.

Все дело в «Комнате».

Они с Лейном ничего не сказали, но прекрасно все поняли. Именно поэтому они сами съехали.

Что было в той комнате?

Джен жалела, что никогда не заходила в нее, что Эванджелин никогда не показывала ее им. Она все еще возмущалась тем, как агент по недвижимости и банкир заставили их с Лейном купить дом, и тем, как Лейн принял решение за них обоих. Она никогда не чувствовала себя уверенно по поводу крупных сделкок, ей нужно было больше времени на размышления, и она не могла не думать о том, что все могло бы сложиться иначе, если бы она стала спорить и настаивать.

Джен закончила утренний туалет, затем разбудила Лейна и отправилась на кухню готовить завтрак. Через тонкую кухонную стену она слышала журчание воды в душе у соседей, но такие обычные, знакомые звуки успокаивали, и она впервые подумала, что, возможно, ей все-таки больше нравится жить в квартире, а не в доме.

Раздался стук во входную дверь, и Джен выскочила, чтобы подобрать брошенную газету. Ее доставляли каждое утро, хотя они не подписывались, и она полагала, что следует позвонить в редакцию и сообщить об этом, но все откладывала звонок, потому что на самом деле ей нравилось читать местные новости и заметки за завтраком. Сняв резинку и развернув газету, она с удивлением увидела, что ее название изменилось. Удивилась и растерялась.

Первая Народная Газета Монтгомери.

После того кошмара, который ей приснился, дерзкий заголовок передовицы, казалось, нарочно бросал ей вызов, и она свернула газету и положила на стол для завтрака со стороны Лейна. Теперь она точно сообщит в редакцию «Народной Газеты», что издание ошибочно доставляется в их квартиру, хотя они не являются подписчиками.

Лейн вышел, налил себе кофе, сел за стол и развернул газету. Бросив взгляд на заголовок вверху страницы, он нахмурился.

– Ты тоже это видела? – спросил он.

– Что?

– Статья! В ней говорится, что в Монтгомери рекордное количество случаев изъятия залоговой недвижимости, что, по данным окружного оценщика, за последний месяц в Монтгомери было конфисковано больше домов, чем во всем остальном округе вместе взятом. – Он бросил газету на пол. – Похоже, мы переживаем свою собственную мини-рецессию. А это значит, что мы можем распрощаться с мыслью о том, чтобы выбраться из этой ситуации с нашей покупкой.

Джен вспомнила свой кошмарный сон.

– Похоже, что выбор у нас такой: отказаться от сделки и, вероятно, навсегда испортить свою кредитную историю; продать в убыток и продолжать выплачивать остаток кредита за дом, которого у нас нет, или попытаться найти новых арендаторов и переждать, пока все не изменится.

– Значит, будем ждать, – сказала Джен, пожав плечами. – После непогоды всегда выглядывает солнце.

Он устало кивнул.

Джен не заходила в дом с тех пор, как они съехали, и он находился не совсем по пути на работу, но никак не удавалось выбросить из головы образ всех этих соседских табличек «Продается», и она решила проехать мимо по пути в кабинет оптометриста.

Три дома были выставлены на продажу, но ее потрясло состояние остальных. За несколько недель, прошедших с тех пор, как она здесь побывала, милая улица, застроенная скромными, но ухоженными домами, превратилась в трущобы. За это короткое время дворы заросли сорняками, увеличилось количество разбитых машин и мотоциклов и даже появился дом с заколоченным окном. Вся атмосфера в районе изменилась, и она поняла, что независимо от количества случаев лишения права собственности в городе им придется снизить арендную плату, если они собираются искать новых квартирантов.

Их дом был одним из самых красивых в квартале, но она все равно вздрогнула, проходя мимо. Хотя арендаторы заплатили до конца месяца, и они с Лейном предполагали, что жильцы останутся в доме до этого времени, оказалось, что семья уже съехала.

Это означало, что кто бы ни находился в «Комнате», он был совершенно один.

Вокруг не было никого, кто мог бы услышать, как он стучит по стенам.

Джен ускорилась, радуясь, что наконец-то проехала конец квартала. Притормозив, она поняла, что слишком крепко сжимает руль. Немного расслабившись, она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела, как тучный мужчина перебегает через улицу из одного двора в другой в одних трусах.

Он забежал к ним во двор?!

Место Джен определила верно, но даже не подумала возвращаться и уточнять это. Она не собиралась больше приближаться к этому району без Лейна и прибавила скорость, пока не выехала на шоссе и не влилась в неплотный утренний поток едущих на работу горожан.

Подъехав, Джен увидела сидящую в своей машине Аниту. Та вышла из нее и стояла в ожидании, пока Джен парковалась на соседнем месте. Джен сначала предположила, что ее подруга задержалась, потому что было еще рано и она не хотела оставаться наедине с доктором Уилсоном, который и в обычных обстоятельствах не был самым приятным человеком. Но ни «Мерседеса» оптометриста, ни арендованной машины, на которой он ездил последние несколько недель, на маленькой стоянке у офиса не было, и когда Джен вышла из своего «Аккорда», Анита выпалила:

– Его еще нет!

Джен закрыла дверь машины и заперла ее.

– Ты не взяла с собой ключ?

– Как мне самой это в голову не пришло, – Анита карикатурно ударила себя по лбу. – Конечно, я взяла ключи. И даже пыталась войти, но кто-то сменил замок.

Это было неожиданно.

– Когда это случилось?

– Понятия не имею. Шеф мне ничего не говорил. Когда ты в последний раз пользовались своим ключом?

– Давненько, – призналась Джен.

– Может, ты хочешь позвонить ему? Потому что я не особо горю желанием с ним общаться.

– Я тоже.

– Здорово! Тогда мы предоставим это судьбе…

Джен открыла сумочку в поисках монетки, но Анита вытащила четвертак прежде, чем она смогла что-то найти.

– Орел или решка?

Анита подбросила монету, и Джен воскликнула:

– Орел! Орел!

– Вот же дьявол, – сказала Анита, поднимая с земли свою монету. – Ладно. Я позвоню ему.

Джен точно помнила, что никто из них никогда не пробовал звонить оптометристу куда-либо, кроме офиса, но у обеих был номер его мобильного на случай непредвиденных обстоятельств. Анита включила громкую связь, чтобы они обе могли слушать, и после пяти звонков телефон переключился на автоматическую голосовую почту. Она набрала воздуха в грудь, словно собиралась оставить сообщение, но в последнюю секунду прервала звонок.

– Я не знала, что сказать, – призналась она. – Мы, две курицы, стоим с ключами возле офиса и не можем войти?

– Плохой вариант. Можно оставить сообщение: «Где вы?», «Почему вы опаздываете?»

– Не думаю, что он хорошо отреагирует на что-то подобное. Начальство не опаздывает, оно задерживается!

– Может, нам пойти к нему домой? Вдруг он проспал.

– Или мы можем просто подождать здесь, на парковке.

– Ты права. Может, нам стоит подождать, – сказала Анита, выдохнув. – Потому что если он появится, а нас здесь не будет…

Ей не нужно было заканчивать фразу.

Они вдвоем танцевали вокруг машины Джен. Меняли стороны, прислонялись к капоту, сидели внутри автомобиля. Ведь правда заключалась в том, что доктор Уилсон никогда так не опаздывал. И в последнее время он вел себя очень странно.

Джен первой затронула эту тему.

– Может, нам стоит позвонить шерифу. – Она сделала паузу. – На случай, если с ним что-то случилось.

В последнее время такое предложение не вызывало удивления.

– Давай просто подождем. Дай ему… – Анита посмотрела на часы. – Десять минут. А потом будем действовать.

Джен кивнула.

– Может быть, тебе стоит попробовать свой ключ, – предложила она. – На всякий случай.

Если бы им удалось попасть внутрь, это было бы лучше, чем сидеть в машине или просто стоять на улице, поэтому Джен подошла к боковому входу и попробовала свой ключ. Он не подошел… но дверь все равно открылась. Она прислонилась к ней плечом, пытаясь вставить ключ в скважину, но, видимо, замок был плохо заперт, потому что дверь скрипнула и медленно распахнулась, заставив ее отпрыгнуть назад.

Они с Анитой обменялись взглядами.

– Не очень хороший знак, – тихо сказала Анита. – В ужастиках это обычно значит, что где-то рядом маньяк.

Внутри одни лампы горели, а другие были выключены, причем их состояние, казалось, выбиралось случайным образом. Зал ожидания оставался темным, в то время как рабочая зона за стойкой регистратуры была хорошо освещена. Настенная витрина с различными видами очков и линз почти не различалась в темноте, но в обеих смотровых комнатах свет горел. В кабинете доктора Уилсона было темно.

– Привет! – воскликнула Анита. – Есть кто?!

Ответа не было. Гробовая тишина.

Они посмотрели друг на друга.

– И что нам теперь делать? – спросила Джен. – Думаешь, кто-то вломился? Может, позвонить шерифу?

– Я не знаю.

– И я не знаю…

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнула Анита.

И снова никакого ответа.

Анита прошла вперед.

– Я не уверена, что нам стоит это делать, – прошептала Джен, следуя за ней. – Кто-то может прятаться там, в приемной, или…

Они вошли в первую смотровую комнату. Внутри на стуле, откинувшись назад, лежал доктор Уилсон. Его глаза были выколоты, а лицо, одежда и кресло залиты кровью. В багровой луже на полу под его свисающей правой рукой лежал металлический инструмент, похожий на нож для колки льда, а рядом с ним – то, что было одним из его глаз, с мышцами, венами и ганглиями, все еще прикрепленными к нему. Другого глаза нигде не было видно, но по замершей под наклоном груди оптометриста сползала к животу кровавая бесформенная масса.

При виде этого жуткого зрелища Джен вскрикнула. Анита громко выругалась, но тут же нашла в себе силы броситься к стойке и взять трубку. Джен тоже поспешила отойти от места происшествия и перевела дыхание, пытаясь понять, считает ли она, что доктор Уилсон был убит или покончил с собой.

Он точно мертв?

Она не знала. Никто из них не удосужился проверить. Хотя доктор выглядел мертвым, возможно, он был еще жив, жизнь еще теплилась в нем, и, хотя ей этого очень не хотелось, она двинулась обратно к смотровой. Анита разговаривала по телефону с диспетчером или парамедиками, и голос подруги подбадривал Джен, когда она входила в комнату.

Доктор Уилсон не двигался, и вся вытекшая кровь, похоже, уже свернулась. Разве это не означает, что он мертв уже давно? Она не увидела ни капель, ни свежих струек, а когда попыталась внимательно рассмотреть его лицо, шею и руки – участки, где была видна кожа, – не заметила ни малейшего движения мышц. Она хотела проверить пульс, но поняла, что у нее не хватит смелости взять его за запястье или положить руку ему на шею.

Он должен был быть мертв.

Да к тому же – что она могла бы сделать, если бы он оказался жив? Ее минимальные познания о сердечно-легочной реанимации были только теоретическими, а его травмы выглядели настолько тяжелыми, что она могла принести больше вреда, чем пользы, если бы попыталась его реанимировать. Да и есть ли в этом смысл, если человек зарезан, истыкан ножом, и у него вырваны глаза?

Мысленно Джен увидела, как он внезапно дернулся, будто безжизненное тело в кино, и эта мысль заставила ее поспешно выйти из смотровой и вернуться туда, где Анита как раз закончила разговаривать по телефону.

– Кто-нибудь приедет через минуту, – сказала Анита.

Они покинули здание тем же путем, что и вошли, решив подождать полицию снаружи.

– Как ты думаешь, почему он это сделал? – спросила Анита.

– Думаешь, он это сделал сам? – ответила вопросом на вопрос Джен.

Они обе говорили тихо, несмотря на то, что находились на улице.

Анита кивнула.

– По-моему, это не похоже на убийство. Это выглядит… так, словно он сидел в кресле и тыкал себя ножом, слабея от каждой раны. Кроме того, как правило, финансовые проблемы – главная причина самоубийств. То есть он ничего не говорил, но ты помнишь ту ситуацию с машиной? Мне кажется, у него были проблемы с деньгами, вернее, с банком.

Джен покачала головой.

– Ой, не знаю, не знаю. Он не похож на человека, который мог бы сделать что-то подобное.

– Слишком высокомерный?

– Ну… да. Для такого надо иметь силу духа и мужество.

– Никогда не знаешь, что в чужой голове, – философски заметила Анита.

После этого они замолчали, ожидая приезда полиции.

Глава 4

Кайл перебирал стопку пластинок в коробке, лежащей перед ним. Там было много хорошего. Он пролистал полную коллекцию Джони Митчелл[24], размышляя о странном тщеславии обложек ее альбомов 1970-х годов, на которых она позировала в образе этакого сексапильного символа – голая на For the Roses («Для роз»), в бикини на The Hissing of Summer Lawns («Шелест летних цветов»), шикарная Фэй Данауэй на Hejira («Хеджира»).

– Простите, – сказал он, поднимая взгляд. – Я бы очень хотел их купить, но в «Дивном новом мире» продаются только книги. Изначально я думал продавать и музыку, но у меня нет для этого места, и, честно говоря, я не уверен, что в Монтгомери такой уж большой рынок сбыта для пластинок и компакт-дисков.

Мужчина отодвинул свою коробку.

– Ничего страшного. Ролли Браун из «Удивительных историй» сказал, что купит их. Я просто зашел узнать, не дадите ли вы мне больше.

Он взял коробку с прилавка.

– Теперь понимаю, что нет.

– Магазин Ролли уже открыт?

– Да.

– И он называется «Удивительные истории»?

– Ага. Ваш магазин назван в честь научно-фантастической книги. А его – в честь научно-фантастического журнала. В чем разница?

Мужчина направился к двери.

– Я просто подумал, что он мог бы быть более оригинальным. Тем более что в его вкусе в основном саспенс, ужастики и триллеры.

– Да? Ну, по крайней мере, он платит.

Мужчина вышел.

Кайл смотрел, как тот уходит, и в который раз задавался вопросом, как долго он сможет оставаться в бизнесе. Даже без конкурентов перспективы были мрачными. Открытие магазина Ролли, вероятно, станет для него похоронным звоном.

Может, им стоит уехать из Монтгомери? Раньше такая мысль не приходила ему в голову – здесь был их дом, – но, возможно, пришло время подумать об этом. Родных у них здесь не было. Анита осталась без работы, и, если только отделу оптометрии «Уолмарта» вдруг не понадобится дополнительный ассистент, ей будет трудно устроиться куда-то. Ник учился в средней школе, но у него не было девушки, его лучший друг сидел в тюрьме, еще один друг пропал без вести, так что переезд не станет для него особой проблемой.

Идея начать все с чистого листа в другом месте была очень привлекательной. Кайл знал этот город, ему нравились его жители (по большей части), он любил этот район, но все изменилось с тех пор, как по соседству обосновался банк. И он не был уверен, что жизнь когда-нибудь вернется в прежнее русло.

Вошел покупатель, пожилой джентльмен со старомодными лихо закрученными усами. Кайл никогда не видел его раньше, но мужчина, похоже, знал, что ему нужно, и, быстро оглядев магазин, чтобы сориентироваться, подошел к секции нехудожественной литературы, взял с полок несколько книг и принес их к прилавку. Это оказались издания по искусству, и все довольно дорогие. Это была первая продажа Кайла за последние три дня, и, хотя его порадовало, что появилась выручка, он вдруг еще отчетливее осознал, насколько неустойчиво его финансовое положение.

Вскоре к нему заглянула Трикси.

– Привет, – сказал он и традиционно спросил: – Как сегодня, Трикс?

– Я видела, как мимо моего окна проходил покупатель. С книгами в руках! С книгами, представляешь?!

Кайл хихикнул.

– Да. В это трудно поверить, но это мой клиент. Давненько у меня таких не было.

– Расскажи мне об этом. Что он купил? Он торговался?

– А это что? – спросил Кайл, указывая на планшет, который держала Трикси.

Она положила его на стойку перед ним.

– Петиция. Наша ассоциация предпринимателей центра города, в которую ты входишь… Даже если не пришел на наше собрание, – укорила она, – надеется, что ты подпишешь ее.

– О чем это? – Он взял планшет и прочитал текст в верхней части прикрепленного к нему листка. Его подпись была лишь второй после ее собственной.

– Это протест против «Первого Народного Банка». В нем содержится просьба к городскому совету одобрить создание муниципального банка.

– Муниципального банка?

– О, да. Возьмем ситуацию в свои руки.

– Что значит «муниципальный банк»?

– Это как с закусочными по франшизе, только с государственным банком. Вместо крупной частной компании во главе стоит муниципалитет, штат, округ, город, неважно.

– Значит, Монтгомери откроет свой собственный банк, чтобы конкурировать с «Первым Народным Банком»?

– В идеале – да! А еще, имея за плечами крупного игрока, мы можем попытаться задним числом отозвать одобрение для «Первого Народного Банка», для всех трех их офисов! Круто же?

– А кто этот Кой Стинсон? – спросил Кайл, продолжая просматривать текст.

– Он работает в «Монтгомери Комьюнити». Он на нашей стороне и даже помогает нам. – Она покачала головой. – Что я говорю? Помогает нам? Он придумал это. Мы попросим его представить это совету, если у них возникнут технические или юридические вопросы.

Кайл взял со стойки ручку.

– Тогда я в деле, – сказал он, расписываясь. – Хочешь, чтобы я поговорил с Нэнси?

– О, теперь мы лучшие подруги. Ты многое упустил, не придя на наше собрание. Особенно на закрытую его часть с текилой.

Он рассмеялся.

– Я понял.

– Серьезно, – сказала она. – Мы должны держаться вместе. Но есть много… скажем так, своеобразных личностей. Ты бы точно помог нам держать всех в узде, когда мы соберемся вместе.

– Я бы пришел на собрание, но в тот день доктор Уилсон…

– Да, я слышала, – сказала она, – и все понимаю. Я просто хочу сказать, что в дальнейшем ты нам нужен.

– Я с вами, – пообещал он, улыбнувшись.

Трикси просветлела.

– Хорошо! – Она взяла свой планшет с петицией. – Пойду соберу еще подписей.

– Удачи.

До конца утра клиентов больше не было, хотя по дороге в банк мимо его окна проходил целый парад странных персонажей, многие из которых с презрением смотрели на Кайла. Он съел свой обед за стойкой, в одиночестве и тишине.

В три часа он закрыл магазин и забрал Ника из школы. На стоянке было не так много родителей, как обычно. Детей, выходящих из школы, – тоже. Ник в одиночку прошел через редкую толпу к пикапу. Сев в машину, он был необычно молчалив, а когда Кайл спросил, в чем дело, сын только покачал головой.

– Что случилось? – спросил Кайл с легкой тревогой.

– Да не знаю. Ничего.

– Но я же вижу. Скажи, что происходит.

– Просто дурное чувство, наверное.

– Что за чувство?

– Не знаю. Как будто что-то не так. Или вот-вот произойдет что-то плохое. Или что-то может… случиться с нами.

– Случиться с нами? – переспросил Кайл. – Например?

Ник пожал плечами и ничего не ответил.

В книжном магазине было неспокойно. Как только Кайл открыл дверь и вошел, послышался стук. Его сын тоже услышал его, и они посмотрели друг на друга.

– Как ты думаешь, что это? – спросил Ник.

Кайл покачал головой.

– Понятия не имею. Это выше моего понимания.

Он подошел к тому месту, откуда доносился шум, и увидел то же самое, что и раньше. Только на этот раз один из кирпичей в стене, казалось, выступал чуть дальше, чем остальные. Он попытался вспомнить, что находится в банке по другую сторону стены от того места, где они стояли, но так и не смог вспомнить.

Разве там не пустой участок стены? Между кулером с водой и незанятым столом?

Поддавшись импульсу, он вышел из магазина и заглянул в окно банка. Опускающееся от зенита солнце, отражаясь от стекла, мешало увидеть, что внутри, поэтому он прислонил ладони к лицу, чтобы защитить глаза от яркого света, и прижался лбом к окну. Стол… стол… растение в горшке… кулер с водой… шкаф.

Шкаф?!

Он этого не помнил.

Квадратный дубовый резной шкаф напоминал что-то европейское и старинное. Должно быть, антикварный. Как в доме у богатого коллекционера. Над ним висела фотография… кого-то в рамке. Кайл был уверен, что в последний раз, когда он заходил в банк, ни того, ни другого не было.

– Эй, ты! Отойди оттуда!

Отступив в сторону, Кайл увидел охранника, который махал ему рукой от двери банка.

– Это общественный тротуар, – сказал ему Кайл.

– А это окно – частная собственность!

– Мой магазин здесь. А ты – засранец. Так что, думаю, мы уже почти все выяснили. – Кайл отвернулся и зашагал обратно в «Дивный новый мир». Зачем банку такой винтажный шкаф? – задался он вопросом. Возможно, просто для украшения. Но тот факт, что он находился именно в том месте, откуда, судя по всему, исходило постукивание, заставил его задуматься. В шкафу такого размера определенно мог спрятаться человек. Но в этом не было никакого смысла. Стал бы кто-то сидеть целый день в деревянной коробке только для того, чтобы периодически стучать в стену?

Никакой логики в этом не прослеживалось, и он признал, что зря тратит время, пытаясь найти разумное объяснение там, где его нет.

Вечером дома он заговорил об идее переезда в другой город. Ник сразу же откликнулся, и Кайл не мог вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы его сын так широко улыбался.

– Да! Это отличный план! – сказал он. – Я голосую за Нью-Йорк или Лос-Анджелес.

– У нас нет на это денег. Возможно, у нас вообще не хватит денег на переезд. Но если бы мы это сделали, то, скорее всего, это были бы Меса или Темпе, может быть, Глендейл или Пеория. Где-нибудь в районе Финикса.

Анита покачала головой.

– Мы не можем позволить себе переехать прямо сейчас. Не думаю, что вообще смогу найти работу после… того, что случилось.

– Тем более надо переезжать! – сказал Кайл. – Найти работу в мегаполисе будет гораздо проще, чем здесь, в Монтгомери.

– Это… – произнес Ник и сделал паузу. – Рациональное решение. Знаете, как в фильмах ужасов бывает – в чьем-то доме завелись привидения, а они остаются? Хотя все, что им нужно сделать, чтобы все прекратилось, – это просто съехать. Вот что нам нужно сделать как можно быстрее. Папа прав.

– При чем тут фильмы ужасов? – спросил Кайл.

– Да ладно, папа. Мы все знаем, о чем говорим. И ты совершенно прав. Нам нужно убираться отсюда, пока банк не уничтожил нас.

Кайл не мог возразить, потому что именно эта мысль крутилась у него в голове.

Как такое возможно? – задавался он вопросом. Как это могло произойти?

После этого никто из них так и не смог ничего добавить, все трое погрузились в свои собственные мысли. Но остаток ночи они провели вместе в гостиной, чего не случалось с тех пор, как у Ника началось половое созревание. И все трое, не споря, смотрели по телевизору фильм канала HBO, комедийный взгляд на финансовое дерегулирование и то, как оно привело к великой рецессии.

Часть шестнадцатая

Глава 1

Они ждали его у дома, когда он проснулся вскоре после полудня. Чет никогда не сообщал свой адрес в эфире, но ему не следовало удивляться, что армия смогла его вычислить. В таком маленьком городке, как Монтгомери, невозможно сохранить полную анонимность. А в эпоху интернета вообще ничего нельзя стало утаить.

Его армия.

Они действительно выглядели как армия, хотя и довольно разношерстная. Их было десять человек, одетых в форму, и, хотя он сомневался, что кто-то из них действительно служил, все стоявшие у его подъезда мужчины были вооружены винтовками и пистолетами. Глядя на них через окно, он попытался вспомнить, не говорил ли он вчера вечером на шоу о чем-нибудь, что могло бы послужить толчком к призыву взять в руки оружие, но, честно говоря, так и не смог.

Чет быстро оделся и вышел на улицу.

Парень с бородой в стиле «утиный хвост», похоже, был главарем – Чет узнал, что его зовут Мелвин, – и он отдал честь, проверив, что остальные сделали то же самое.

– Явились на службу! – объявил он.

Что это может быть за служба, Чет не знал, но кивнул в знак одобрения.

Мелвин шагнул вперед, доставая телефон.

– У нас тут сообщение о банде нелегалов, ошивающихся в «ЛоттаБургере». Или в том месте, которое раньше было «ЛоттаБургером». Теперь это заведение для мокрощелок.

– «Хуан Ванг»?

– Да. Мы едем туда, чтобы показать им, что к чему, и дать понять, что здесь не место для таких, как они. Может быть, заберем их, если у них нет документов, и отправим в участок шерифа, покажем им, как должны работать настоящие правоохранительные органы. После этого мы будем патрулировать город. Подумал, что ты захочешь пойти с нами в первый рейд.

На самом деле он думал пойти поесть в «Хуан Ванг», но не собирался сообщать об этом, и просто кивнул, вскинув кулак.

– Дайте мне несколько минут, и мы отправимся в рейд.

Мелвин отдал честь.

– Да, сэр!

Чет закрыл за собой дверь, взял из шкафа в прихожей куртку «Левис» и надел поверх футболки «Хосе Куэрво». Вернувшись в спальню, он сунул ключи в правый передний карман, а бумажник – в левый задний. Подумал было о том, чтобы взять с собой оружие, но сразу же решил отказаться от этой идеи. Он не верил в свою «армию», и если дела пойдут не так, как надо, он должен остаться в стороне от происходящего, правдоподобно заявляя о своей непричастности.

Хотя если бы кто-то из них расправился с шерифом Нэтом, он бы не пролил ни одной слезинки по этому ублюдку.

Он взял из холодильника банку «Маунтин Дью» и вернулся на улицу.

– Поехали, – сказал он. – Работаем!

* * *

Когда они приехали, в закусочной «Хуан Ванг» никого не было, кроме пугливой пожилой пары, которая быстро ушла, но дальше по улице они наткнулись на двух обрезчиков деревьев, которые сидели на земле в тени своего фургона и мирно обедали.

Армия направилась прямо к ним.

Они ехали на трех машинах: двух пикапах и «Чероки» Мелвина. Чет ехал впереди каравана вместе с Мелвином. Пистолет главаря с седой бородой был в кобуре, но он знал, что на случай необходимости оружие под рукой, и эта уверенность проявилась в его поведении. Он подошел к обрезчикам деревьев, и его сапоги коснулись джинсов того, кто сидел ближе.

– Отдыхаете, а, мучачос?

Они не обращали на него внимания, продолжая есть свои сэндвичи.

Мелвин ударил рабочего ногой.

– Я с тобой разговариваю, задница фасолевая!

Оба мужчины вскочили на ноги. Они явно могли за себя постоять, но, увидев, сколько человек против них, начали отступать. Тот, которого пнули, поднял руки, чтобы показать, что не представляет угрозы.

– Нам не нужны неприятности.

– Тогда почему вы в нашем городе? – спросил кто-то из «армии».

Мужчина указал на вывеску на боку грузовика.

– Мы работаем на мистера Армстронга.

– Для меня это ни черта не значит, – сказал Мелвин и сплюнул под ноги.

Обрезчики деревьев смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

Мелвин наклонился вперед.

– Мы хотим, чтобы ты и твой дружок-урод убрались из этого города. – Он взглянул на Чета и быстро ухмыльнулся. – До заката.

Он похлопал по оружию, висевшему у него на боку.

Его угрозу подкрепили крики поддержки и ободрения.

– Да!

– Убирайтесь из нашего города!

– Валите назад в свою Мексику!

Мелвин указал пальцем на рабочего.

– До заката!

Члены «армии» вернулись к своим машинам. Чет знал: то, что они сейчас сделали, было незаконно, но, черт возьми, как же приятно оказалось это делать! Это ощущалось чертовски правильным, и они поехали на поиски других ошибок, которые можно было бы исправить, других мест, где они могли бы направить свою коллективную энергию на решение проблем.

На обочине шоссе короткостриженая женщина с лишним весом, одетая в мужскую одежду, возилась у старого «Понтиака», меняя колесо. Мелвин посигналил ей.

– Обратись к Богу, похабница!

– Мужикобаба! – крикнул кто-то с заднего сиденья.

Женщина подняла на них растерянный взгляд.

Мелвин втопил газу, подняв тучу пыли и разбрасывая гравий, которые, конечно, полетели в нее, а пикапы позади них последовали его примеру.

Они все смеялись, и Чет подумал, что так весело ему не было уже давно. Очень давно. С тех пор как умер брат.

В сегодняшнем эфире он решил обратиться к слушателям с настоящим призывом к оружию, рассказать о приключениях, которые в этот день пережила армия, объявить чрезвычайное положение и призвать их присоединиться к Мелвину и его людям, чтобы они все вместе начали исправлять ситуацию в городе.

– Давайте заедем на минутку в банк, – предложил один из мужчин на заднем сиденье. – Я бы хотел забрать свой охотничий нож.

Чет нахмурился. Банк?

– Он там работает, – пояснил Мелвин. – На самом деле эта небольшая сегодняшняя экскурсия была его идеей.

В глубине сознания Чета прозвучал тревожный сигнал. Он повернулся на своем месте, чтобы посмотреть на мужчину, и понял, что это тот самый человек, который записал информацию о счете Чета, когда тот подавал заявку на кредит. Чет не узнал его в камуфляжной одежде.

Опасения, которые он испытал, услышав о причастности банка, сменились неловкостью от того, что этот человек знает о его финансовых проблемах.

Мужчина улыбнулся ему словно прочитав мысли.

– Горжусь тем, что нахожусь здесь, сэр. Я ваш слушатель и поклонник, и еще я патриот. – Он наклонился вперед в своем кресле. – Не хочу нахваливать себя, но я помогал писать некоторые из ваших рекламных роликов.

– Хорошая работа, – сказал Чет, прежде чем снова повернуться вперед. – Спасибо.

Они подъехали к отделению «Первого Народного Банка», которое находилось рядом с адвокатской конторой мэра.

– Вам даже не надо выходить, – сказал мужчина из банка. – Это займет всего минуту. Но вот вы должны выйти, – сказал он своему соседу слева, так как сидел посередине заднего сиденья.

– Выпусти его, Дел, – приказал Мелвин.

Дел открыл заднюю пассажирскую дверь и выбрался из машины, выпуская служащего банка. Тот поспешил внутрь отделения и через несколько минут вернулся с большим охотничьим ножом.

– Где в банке хранятся ножи? – поинтересовался Чет.

Мелвин пропустил вопрос мимо ушей. Он смотрел на свой телефон, пока двое мужчин садились обратно в «Чероки».

– Похоже, в парке сходка тараканов. Эти коричневые пытаются играть в футбол на бейсбольном поле. Американские дети не смогут воспользоваться полем, на устройство которого пошли мои налоги.

– Думаю, дети сейчас в школе, – заметил Дел.

– Заткнись, Дел. Тебя никто не спрашивал.

Мелвин посмотрел на Чета.

– Готов сражаться за правду, справедливость и американский путь?

Чет усмехнулся.

– Всегда готов!

И армия отправилась на новое сражение.

Глава 2

Уолтер по просьбе банка отменил утренние проповеди в среду и был рад, что сделал это. Он остался один в пустой церкви и вместо того, чтобы пытаться объяснить смысл очевидных притч излишне заинтересованным и недостаточно информированным прихожанам вроде Нормы Креншоу, мог свободно искать информацию о предстоящих в эти выходные играх и проверять коэффициенты. «ФрешБет» также добавила на свой сайт новую функцию – игру на один доллар, в которой можно было заключить пари на исход подбрасывания с помощью электроники мультяшного четвертака. Это было увлекательное развлечение, за которым можно было провести целый час, не теряя при этом много денег.

Но когда он включил компьютер и зашел на сайт, в центре экрана появилось сообщение: ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ. Он вышел из системы, перезагрузил компьютер и повторил попытку – с тем же результатом. Он сидел, нахмурившись, и думал, в чем дело. Конечно, он был должен денег, но не много, и он гарантированно вернет их в ближайшие несколько дней, так что его не могли заблокировать из-за этого. Может, он нарушил какое-то правило? Он понятия не имел. Он ожидал, что свет мигнет и в дверях появится Пикеринг, но когда этого не произошло, подумал, что, возможно, ему самому стоит связаться с банком и выяснить, что к чему.

Ему не дали ни адреса электронной почты, ни номера телефона Пикеринга или банка, и он попытался найти их в «Гугле». Оказалось, что у «Первого Народного Банка» нет сайта. Мало того, все упоминания о нем, похоже, были удалены. Запрос ничего не дал, и на пустом экране появилась лишь надпись «0 из 0 результатов поиска». Такого он раньше ни разу не видел.

Он снова попытался зайти на сайт «ФрешБет» и снова увидел отказ в доступе. Выключив компьютер, он решил пойти в банк и поговорить с Пикерингом напрямую. Воскресная проповедь была уже написана, и на сегодня не было срочных дел.

Уолтер очень хотел сыграть в «Сальто четвертака» и верил, что удача именно сегодня будет на его стороне.

Он оставил дверь в часовню открытой – всегда оставалась вероятность, что Норма или кто-то из ее приятельниц зайдет помолиться, – и пошел за церковь к своей пыльной «Тойоте». Он никогда не был в банке, но из разговоров с прихожанами знал, что сейчас открыто три отделения. Одно находилось в старом центре города, другое – где-то еще, но единственное, которое он видел сам, располагалось на шоссе возле ботанического сада, куда он и направился.

Его машина была единственной на стоянке, когда он подъехал. Само здание банка представляло собой громадное одноэтажное сооружение, стеклянные двери и окна которого были настолько темными, что трудно было определить, есть ли кто-нибудь внутри. Впечатление было такое, будто паук поджидает муху, и на секунду оно стало настолько сильным, что Уолтеру захотелось отказаться от своего намерения или заехать в одно из других отделений.

Но нужно было решить проблему, и неизвестно, в каком месте может находиться Пикеринг. Возможно, ему даже не придется разговаривать с Пикерингом, а помощь окажет кто-то другой.

А может, Пикеринг просто появится из воздуха?

Отбросив эту мысль, он выбрался из машины, подошел к двери здания, толкнул ее и неспешно вошел в офис.

Внутреннее убранство банка создавало эффект непроглядной мрачной ночи. И дело было не в освещении, а в обшитых темными панелями стенах. Все вокруг было черным. Как будто кто-то из сотрудников, обиженных на компанию, злонамеренно покрыл стены, пол и потолок краской цвета смолы. Одежда людей, работавших здесь, тоже была сплошь мрачных тонов. Уолтер внимательно вглядывался в лица, ища кого-нибудь знакомого. Пастор знал многих людей в городе, но только не этих.

Он подошел к сидевшему за черным столом мужчине с жесткими волосами и заметным шрамом через всю левую щеку. Он хотел спросить, где можно найти мистера Пикеринга, но не успел и рта раскрыть, как мужчина поднялся со стула и обошел стол.

– Слава Сатане! – провозгласил он.

Глаза Уолтера расширились от шока. Он замер.

Человек со шрамом криво усмехнулся.

– Шучу, преподобный. – Он сильно ударил Уолтера по руке; видимо, подразумевался дружеский жест. – Чем могу быть полезен?

Мужчина явно знал, кто он такой, и Уолтер попытался вспомнить, видел ли он его раньше, но в голове было совершенно пусто.

– Я ищу мистера Пикеринга, – тихо сказал Уолтер.

– Дайте угадаю, это касается вашего любимого сайта, не так ли? – Человек со шрамом покачал головой. – Простите, отче. Вас удалили.

Уолтер заметил, что все дела в банке прекратились и воцарилась гробовая тишина. Хотя он не видел, чтобы кто-то двигался, ему стало казаться, что другие сотрудники ближе, чем раньше, как будто они придвигались к нему. Он вдруг почувствовал, что нервничает.

– Все в порядке, – сказал он. – Я поговорю с управляющим позже.

– Вы не поняли. Вы вообще не будете ни с кем разговаривать. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Сотрудники окружали. Они были ближе и ближе.

Уолтер оглянулся на дверь и увидел, что она заблокирована. Огромный лысый мужчина с синими линиями, вытатуированными на левой щеке, стоял рядом с невысокой обезьяноподобной женщиной, и оба они расположились перед дверным проемом, загораживая его.

Избави меня от зла, – тихо взмолился он. – Спаси и сохрани.

– Почему бы вам не спустить штаны, отче, – сказал работник банка, подмигнув. – Покажи Эстер свой пенис.

Он произнес это слово с издевательским придыханием: пе-н-ни-с-с.

Вокруг послышались грубые смешки. Вдруг Уолтер заметил, что ближайший к нему кассир не записывает что-то ручкой, как ему показалось вначале, а вырезает скальпелем что-то невидимое на прилавке. И еще он увидел, что у женщины, сидящей за соседним столом, нет зубов в клювообразном рту. В темноте дальнего угла на корточках сидел высокий мужчина с расстегнутыми штанами и, похоже, испражнялся.

Господи, дай мне силы. Избави от Лукавого!

Уолтер повернулся и направился к двери. Он бодро шагал, глядя прямо перед собой. Пульс учащенно бился, и пастор был почти уверен, что его остановят лысый бегемот или женщина-обезьяна, но не отводил взгляда от пола, делая вид, что их там нет, и, когда он подошел к ним, они расступились, пропуская его.

– Вернитесь немедленно! Вы не все продемонстрировали! – крикнул кто-то позади него, и снова раздался грубый смех.

Сердце стучало так громко, что, казалось, он мог слышать его стук собственными ушами. Покрытый обильным потом Уолтер толкнул стеклянную дверь и вышел из мрака на приветливый солнечный свет. Возможно, это был знак, что ему пора завязывать с азартными играми. С его стороны было глупо приходить сюда. Он понимал, что с Пикерингом и банком что-то не так, и ненавидел то, что они сделали с его церковью, – но зависимость настолько затуманила его разум и отвлекла внимание, что приехать сюда, чтобы восстановить доступ к сайту, казалось единственным логичным действием в сложившихся обстоятельствах.

Это заблуждение было выбито из него богохульством и чертовщиной, творящейся в темном логове зверя.

Он вернулся в свой кабинет и взялся наконец за то, что должен был делать все это время: готовил отличную проповедь для этого воскресенья и помогал прихожанам, нуждающимся в духовном руководстве. Он усвоил урок. Он не собирался позволять себе даже проверять «ФрешБет», чтобы убедиться, что ему снова предоставили доступ. С азартными играми было покончено.

Он бы поставил на это два к одному.

Глава 3

По дороге на работу Ролли Браун решил сделать небольшой крюк и проехать через старый центр города. Проезжая мимо «Дивного нового мира», он усмехнулся, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем Кайл сдастся и признает свое поражение.

Он сам не знал, когда, почему и как стал таким амбициозным, склонным к соперничеству. Ему всегда нравился Кайл, и до недавнего времени «Дивный новый мир» был его любимым магазином в городе. Однако теперь он не видел для себя иного пути, кроме как сокрушить своего соперника. Безжалостно.

Он даже фантазировал о том, чтобы бросить бутылку с зажигательной смесью в витрину магазина и сжечь это гребаное место дотла.

Эта мысль заставила его улыбнуться.

Объехав шоссе, Ролли свернул с Мэйн на Пиньон и по извилистой улочке доехал до Гранит-стрит, где его магазин располагался рядом с «Гудвиллом», напротив стоянки подержанных автомобилей Джейка Симмонса. Библиотека находилась всего в двух кварталах, так что книголюбы в этом районе бывали часто, но он вынужден был признать, что место не выглядит таким уж выгодным, как ему казалось вначале. Дела шли не так бойко, как ожидалось.

Тем не менее «Удивительные истории» преуспевали больше, чем «Дивный новый мир».

Отчасти это объяснялось тем, что он вкладывал деньги в свой бизнес, в то время как Кайл прозябал. Полученный кредит позволял Ролли переигрывать конкурента на каждом шагу, а его акции росли в геометрической прогрессии. В данный момент денег уходило больше, чем поступало, но так уж устроены инвестиции, и очень скоро эта тенденция изменится.

Ролли припарковался перед своим магазином, достал ключ, отпер дверь и вошел внутрь. Попытавшись осмотреть книжный магазин с точки зрения покупателя, он был вынужден признать, что ему не помешало бы приобрести несколько книжных шкафов получше. В этом отношении Кайл его превосходил. Зато Ролли гордился своим музыкальным отделом, чего в «Дивном новом мире» не было вовсе. В нише в задней части магазина на столе стояли коробки с пластинками, рассортированные по музыкальным стилям, а на полках у боковых стен хранились компакт-диски. Даже отсюда магазин выглядел довольно внушительно, и он подумал, не стоит ли изменить вывеску на витрине на «Книги и музыка с удивительными историями» вместо «Книг с удивительными историями», как было написано сейчас.

Он зажег свет, отпер кассовый аппарат и включил радио. Приемник ловил только местную станцию «Монтгомери», которая играла исключительно кантри, но ему нравилось именно это, и, когда из динамиков зазвучала песня Мерла Хаггарда «Большой город», Ролли подумал, что если бы он не был владельцем этого магазина, он бы стал его покупателем.

Дверь открылась, и вошли трое мужчин. Один из них оказался кредитным инспектором из «Первого Народного Банка», который дал ему деньги на магазин. Двух других он не знал.

– Добро пожаловать, – поприветствовал он их. – Дайте знать, если вам понадобится помощь.

Выражение лица кредитного специалиста подсказало ему, что они пришли сюда не для того, чтобы покупать книги.

– Мистер Браун, – сказал мужчина.

Ролли кивнул.

Двое других мужчин, как он теперь видел, были похожи на бандитов.

– Чем могу помочь?

– Нам не нужна ваша помощь, мистер Браун. Мы здесь потому, что, говоря прямо, вы и ваш магазин не оправдываете ожиданий.

Что-то в тоне мужчины вызвало дрожь страха, но Ролли подавил это чувство и прямо встретил взгляд кредитного специалиста.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что банк выдал вам кредит с расчетом на то, что вы сможете сделать этот бизнес успешным. К сожалению, по нашим расчетам, вы упустили свою возможность.

– Но это же первый месяц! Я только начинаю!

– И тем не менее.

– Но…

– Счет закрыт, мой друг. – Он сделал движение, и в дверь вошла Эванджелин Эванс, риелтор, арендовавшая для него это помещение.

– Что ты здесь делаешь? – В его голосе слышался страх.

– О, она немного задерживает выплаты, но мы позволяем ей их отработать. – пояснил банкир.

Эванджелин, как он только что заметил, держала в руках молоток. На ее лице играла едва уловимая холодная улыбка.

Страх захлестнул его. Он перевел взгляд с молотка на лицо кредитного специалиста и снова на молоток.

– Дайте мне тоже шанс отработать! – сказал он. – Я сделаю все, что скажете!

– Нам нужно, чтобы вы были примером…

– Я говорю о том, чтобы сделать для вас кое-какую работу. – Он кивнул на Эванджелин. – Я могу поехать в «Дивный новый мир» и проучить Кайла, если хотите, я могу… отрезать ему палец.

– К сожалению, мистер Декер не является членом семьи «Первого Народного Банка». Он вне нашей юрисдикции. А вот вы…

– Но… но если его убрать, у меня бы все наладилось!

– Держите его, – сказал кредитный инспектор.

Двое бандитов схватили Ролли и притянули к себе, толкнули к витрине и растянули его руки в стороны. Эванджелин шагнула вперед, замахиваясь молотком.

– Люди должны знать, что если они не выполняют свои обязательства, то это чревато последствиями, – сказал кредитный специалист с улыбкой.

– Но я ничего не сделал! – закричал Ролли. – Я не пропустил ни одного платежа!

– Заткните ему рот.

Бандит слева держал Ролли одной рукой. Другой он засовывал ему в рот слизистый, покрытый соплями носовой платок.

Ролли испугался, что захлебнется собственной рвотой.

Но он все равно умрет. Какая теперь разница?

Если он умрет, их поймают. Ни на ком из них нет перчаток. Их отпечатки пальцев будут повсюду, и как только шериф найдет его тело…

– О, мы собираемся сделать из вас отбивную, – спокойно сказал кредитный работник, словно прочитав его мысли. – Там нечего будет искать.

Первый удар пришелся по правой стороне головы, чуть выше уха. Ролли почувствовал, как закругленный металлический конец молотка раздробил череп и впился в плоть, раздробив кость на ранящие осколки. Боль была ошеломляющей, обжигающей, раскаленной добела агонией, которая настолько превосходила все, что он когда-либо испытывал, что невозможно было найти никаких оснований для сравнения. Кровь хлынула из головы, через ухо и вниз по телу. Если бы он был способен рассуждать, то мог бы подумать, что после этого уже ничего не ощутит, настолько перегружены были его чувства, но когда Эванджелин выдернула из его черепа молоток и с размаху ударила его по плечу, раздробив ключицу, боль вспыхнула с новой силой, а тело обмякло от травматического шока, поддерживаемое лишь сильными руками головорезов «Первого Народного Банка».

А удары все продолжались: один проломил грудину, другой пришелся в промежность, размозжив яички. Он не чувствовал ничего, кроме боли, не думал ни о чем, кроме осознания этой боли, а потом еще один удар в центр лица заставил исчезнуть даже эти мысли.

Последние звуки, которые он услышал, хотя и не смог распознать их как слова, исходили от кредитного инспектора.

– Хорошая работа, – сказал банкир Эванджелин. – Но вам все равно придется вносить платежи.

Часть семнадцатая

Глава 1

– Всем подразделениям. У нас стрельба в средней школе Монтгомери.

Это были последние слова, которые Брэд ожидал услышать и которые, как он надеялся, никогда не прозвучат на полицейской волне. Голос раздался из рации, когда они с Хэнком сидели в закусочной…

«Первой Народной Закусочной»

…в ожидании еды. Он практически опрокинул стол, вставая, выхватил рацию и ответил, когда они оба выскочили за дверь.

– Принято! Мы едем туда!

Сирены уже завывали, и его машина присоединилась к их хору, когда они с пробуксовкой по гравию маленькой парковки рванули с места и выехали на улицу. Его сердце колотилось, а гиперактивное воображение уже представляло кровавую бойню, но какая-то тайная часть его души радовалась, что целью была средняя школа, а не начальная, где учились его девочки.

Это была одна из тех ситуаций, когда дети, скорее всего, позвонили или написали родителям, как только началось нападение, потому что, помимо трех помощников шерифа, прибывших до них, на парковке, на тротуаре и газоне собралась большая группа гражданских лиц, со слезами на глазах о чем-то умолявших Иссака, помощника шерифа, который один сдерживал толпу. Брэд и Хэнк быстро вышли из машины, и Брэд помахал Иссаку рукой, поблагодарив его за то, что он сдерживает людей, а затем поспешил туда, где Верн и Митч вооружались и готовились войти в помещение. Оба уже застегнули бронежилеты.

– Что мы знаем? – потребовал ответа Брэд.

– Два стрелка, – сказал Митч. – Личности неизвестны. Звонки все еще поступают, я думаю, от учеников и учителей, но пока мы слышали, что двое детей, оба мужского пола, вооруженные автоматами, вошли в административное здание около десяти минут назад и начали стрелять. О том, кто находился там в тот момент, есть ли убитые или раненые, пока информации нет. Местонахождение мальчиков в настоящее время неизвестно. Остальная часть школы оперативно закрыта.

– Хорошо, – сказал Брэд. – Войдем с главного входа, а затем распределимся парами по кампусу. Мы с Хэнком возьмем на себя административное здание. Кэрол, – сказал он по рации, – сообщи нам, если кто-нибудь позвонит или пришлет сообщение о местонахождении террористов. Учителя и дети там с телефонами, и ты можешь услышать их раньше, чем мы увидим.

– Хорошо, босс.

– Ты тоже, Иссак. Если узнаешь что-нибудь от родителей, дай знать.

– Понял.

К ним торопливо приблизились Норрис, Пол и Билл.

– Наши действия? – спросил Пол.

– Окружить кампус, не допускать посторонних на территорию и по возможности не убивать стрелков, – пояснил Брэд, застегивая свой бронежилет.

Через минуту подъехали Хилди и Клинт, уже вооруженные и экипированные. Брэд еще раз быстро повторил план. Билл расположился у входа в школу рядом с Иссаком на случай, если что-то пойдет не так и один или оба стрелка выберутся наружу.

– Держите рации включенными, – приказал Брэд. – Оставайтесь на связи.

Они двигались быстро. Звуков выстрелов не слышалось, и это, безусловно, было хорошим знаком, но Брэд ему не доверял, а тишина в школе еще больше настораживала. Они с Хэнком свернули влево, внимательно прислушиваясь к любому шуму или признакам движения. Дверь в кабинет административного здания была не только распахнута, но и стекло в ней оказалось выбито.

– Это шериф! – крикнул Брэд, направив винтовку на дверной проем.

Оттуда раздалось хныканье, и тоненький плачущий голосок позвал:

– Помогите!

– Ты в порядке? – крикнул он. – С тобой там кто-нибудь есть?

– Они ушли!

Он увидел движение – школьница, шатаясь, шла через кабинет к двери. Ее руки, вытянутые вперед, были измазаны кровью.

– Прикройте меня, – приказал он Хэнку и бросился вперед, чтобы увести девочку в безопасное место.

– Они там все мертвы! – плакала она. Она вытерла слезы со щек, оставив на лице пунцовое пятно. – Все мертвы. Они все мертвы!

– Кто их убил?

– Дэйв Рейнольдс и Джим Харди. У них было… оружие.

Брэд узнал имена и был потрясен. Рейнольдс, звездный квотербек школьной футбольной команды, и Харди, два года подряд непобедимый питчер бейсбольной.

– Ты уверена, что это были они?

Она решительно кивнула.

Брэд передал информацию по рации. Он спросил девушку, знает ли она, куда они отправились, и она энергично отрицательно замотала головой.

– Хорошо, – сказал он ей. – Хэнк! – крикнул он, обернувшись. – Отведи ее к выходу и возвращайся сюда.

Он кивнул в сторону учительской.

– Я иду туда.

– Ты…

– Да. Нельзя терять время, там могут быть раненые. Выведи ее и быстрее назад.

Хэнк и девочка поспешили прочь, а Брэд шагнул внутрь здания. Он двигался медленно и осторожно. Он поверил ученице, когда она сказала, что стрелки ушли, но это не означало, что можно расслабиться.

Первое, что его поразило, – это запах. Дерьмо, моча и медный запах крови. Должно быть, они отстреляли много патронов, потому что в пыльном воздухе чувствовался и запах пороховых газов. За прилавком, столешница которого была изрешечена пулями, лежали две женщины, одна на другой, обе покрытые ужасающим количеством крови. Дальше по короткому коридору на полу лежали еще три тела, истекающие кровью. Брэд узнал в одном из них Денниса Уиттакера, директора школы.

– Тут все чисто, – сказал Митч по радио. – Может, сказать всем, чтобы перекрыли дороги?

– Пока рано, – отрезал Брэд. – Мы не обследовали все помещения.

– Тогда мы идем в спортзал.

Хэнк вернулся, ошеломленный масштабами кровавой бойни.

– В репетиционном зале никого нет, – объявил Пол. – Переходим в театр.

– Я в библиотеке… – начал Клинт. Его голос прервал звук автоматной стрельбы, стаккато очередей, которые были слышны как по радио, так и просто снаружи.

Стрелки находились в библиотеке!

– Вперед! Вперед! – приказал Брэд.

Они с Хэнком выбежали из учительской, держа оружие наготове. Брэд понял, что не знает, где именно находится библиотека, но, заметив Верна и Митча, бегущих через внутренний двор школы к зданию в дальнем конце, последовал за ними, а Хэнк не отставал от него. Все четверо прибежали одновременно, Норрис и Пол отстали всего на несколько секунд.

Они готовились к подобным тактическим маневрам во время тренировок, но последняя была очень давно, и Брэд молился, чтобы этот факт не привел к тому, что кто-то из них погибнет.

Стрельба прекратилась на несколько секунд, но потом возобновилась, и Брэд приказал Верну открыть дверь. Указав остальным следовать за ним, он вошел в здание, готовый обороняться, держа оружие наготове и низко пригнувшись. Первую преграду они преодолели без потерь, но справа от них на полу неподвижно лежало тело в форме. Брэд не мог определить, кто это – Хилди или Клинт. Пол быстро проверил пульс и покачал головой. Раздался еще один выстрел. Он был слишком громким, чтобы определить его источник, но вокруг них ничего не разлеталось на осколки, так что их явно не заметили.

Снова раздался оглушительный шум, сопровождаемый стробоскопическими вспышками впереди в конце коридора. Брэд перехватил взгляд каждого из своей команды, убедился, что все они на одной волне, и, низко пригнувшись, быстро пошел по центральному проходу. Боковым зрением в просветах между книгами он видел, что Хэнк не отстает от него в проходе слева, а Митч – в проходе справа. Он надеялся, что им удастся справиться с этими детьми, не убивая их. Он не хотел убивать подростка. Его мозг прокрутил все возможные сценарии, и он решил, что начнет с давления своим авторитетом и прикажет стрелкам сдаться. Если они не подчинятся сразу же, если хоть один из них начнет наводить оружие на него или его людей, он выстрелит. Сначала он будет целиться в руку, готовую нажать на спуск, затем в ноги, но, если ничего из этого не подействует, он будет стрелять на поражение. Это будет решение, принятое за доли секунды, и у него будет всего один шанс не ошибиться…

Через мгновение он увидел стрелков.

Книжные шкафы закончились, и он оказался на открытой площадке, которая, вероятно, была компьютерным классом, но теперь представляла собой поле обломков опрокинутых стульев, разлетевшихся на куски столов, разбитых мониторов и сломанных клавиатур. Если здесь и находился другой член группы Хилди и Клинта, Брэд его не заметил, зато стрелки были прямо перед ним, близко, но, к счастью, смотрели в сторону. Даже при неполном обзоре сзади он видел, что они воооружены военными штурмовыми винтовками.

Он встал прямо, расставив ноги в стрелковой стойке и держа пистолет двумя руками.

– Полиция! Бросьте оружие!

Они вздрогнули и начали поворачиваться, вскидывая винтовки, и он выстрелил в плечо того, кто был ближе всего. Его помощники, должно быть, заготовили тот же план, потому что второму мальчику пуля раздробила колено, а парень рядом с ним упал на пол, ноги подкосились, а из руки хлынула кровь.

Затем они, выпустив из рук оружие, набросились на учеников, и из-за одного из опрокинутых столов появилась Хилди, держась за раненое предплечье.

«Клинт», – с тоской подумал Брэд. – «Они убили Клинта».

Мальчики лежали на полу, заливая кровью ковровое покрытие, и кричали от боли. Брэд взял рацию и вызвал скорую, но, что удивительно, парамедики уже стояли у здания и ждали, и как только он позвонил, они ворвались в библиотеку.

– Сколько жертв? – крикнул один из них.

– Один убит, трое ранены! – отозвался Брэд.

– Двое раненых, – поправила Хилди. – Я в порядке.

– Трое раненых, – категорично заявил Брэд.

Санитары вкатили носилки.

– Сохраните отпечатки пальцев на оружии, – напомнил Брэд Хэнку. – У нас их больше, чем нужно, но давайте не будем разбрасываться уликами.

Казалось, прошел целый час, но с того момента, как они ворвались в библиотеку, миновало не более нескольких минут.

Желая дать медикам пространство для работы и внезапно ощутив клаустрофобию, Брэд пробрался по проходу к дверям библиотеки, вышел наружу и глубоко вдохнул свежий воздух. Ему казалось, что его сейчас вырвет. Он не сообщил официально, что все чисто – им еще нужно было обыскать школу, чтобы убедиться в отсутствии других стрелков, – но кто-то, похоже, уже это сделал, или просто слух распространился, потому что во внутреннем дворе собралась толпа. В основном родители, предположил он.

– Господи, – сказал Митч, остановившись рядом с ним и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Откуда у них такая огневая мощь?

Брэд устало покачал головой.

– Я не знаю.

– Я знаю.

Повернувшись, шериф увидел мистера Уортингтона, стоявшего прямо за ними. Ни он, ни Митч раньше не замечали управляющего банком.

– Да? – бровь Митча поползла вверх. – И где они его взяли?

– «Оружейный ствол» на Пондеросе.

– Откуда вы знаете? – спросил Брэд.

– Мы это финансировали.

– Магазин?

– Магазин, конечно. Но и стрелков тоже.

У Брэда кровь застыла в жилах.

– Что?!

– О, мы не знали, что это произойдет, – весело сказал банкир. – Со всей ответственностью вам заявляю. Но для наших клиентов, которые испытывают нехватку наличных, у нас есть программы, помогающие им финансировать покупки. Автомобили, диваны, винтовки и прочее. Так что косвенно это мы вложили им в руки оружие.

Митч угрожающе шагнул вперед.

– Вы хотите сказать, что выдали кредит детям на покупку штурмового оружия?

Уортингтон пожал плечами, все еще улыбаясь.

– Они же клиенты. Мы открыли сберегательный счет для каждого ученика школы, а это значит, что они имеют на это право. Мы не можем дискриминировать подростков, знаете ли. И кстати, все законно.

Школьные классы выходили из закрытых помещений, хотя Брэд еще не объявил, что это безопасно. Учителя выводили учеников двойными шеренгами, как будто они были воспитанниками детского сада. Родители, увидев детей, сразу же бросились к ним.

Уортингтон с самодовольным видом окинул взглядом кампус.

– Да, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Кто-то должен был заработать на этом. Почему бы это не сделать нам?

– Неужели вам не стыдно?! – прошептал Брэд, понизив голос.

– Не волнуйтесь. – Банкир усмехнулся. – Люди будут посылать свои мысли и молитвы Всевышнему. Это всегда решает проблему.

Он начал уходить, потом обернулся.

– Кстати, мы думаем предложить бесплатный «Глок» каждому, кто откроет новый счет с депозитом не менее ста долларов. – Он поднял руку. – Но только если они совершеннолетние.

Его улыбка стала шире.

– Мы всегда соблюдаем законы!

Брэд указал пальцем на мужчину.

– Я не знаю, является ли то, что вы сделали, правомерным, но поверьте, я собираюсь разобраться с этим. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы больше никогда не смогли провернуть ничего подобного.

– Да, – поддержал Митч. – Это уже беспредел!

Уортингтон рассмеялся.

– Удачи вам, господа.

И он зашагал прочь с таким задорным видом, что Брэду захотелось его схватить и трясти как переспелую грушу.

– Ненавижу этого ублюдка, – сказал Митч себе под нос.

– И я, – сказал Брэд.

Возможно, это была лишь формальность, но они обыскали остальную часть школы, к счастью, ничего не найдя. Агенты ФБР и съемочные группы телевизионных новостей прибыли в течение следующих нескольких часов, и небо наполнилось непривычным звуком множества вертолетов. Брэд понятия не имел, как ФБР выбирает дела, которые ему предстоит вести, но был благодарен за помощь и с радостью передал федералам бразды руководства этим кошмаром.

Как бы ни раздражал его заместитель, в последнее время Хэнк действительно активизировался, и Брэд назначил его главным на месте происшествия, решив, что если он когда-нибудь уйдет с этой работы, департамент останется в надежных руках.

Почему это вообще пришло ему в голову?

Он знал почему.

Клинт.

Ему предстояло позвонить жене Клинта и сообщить ей плохую новость. Это был первый случай, когда отдел потерял человека, и возможность того, что подобное случится при его жизни, до сих пор была настолько далека, что он даже не задумывался о том, как отнесется к такой обязанности. Какая-то малодушная часть его желала, чтобы жена погибшего узнала об этом от кого-то другого, а потом сама позвонила ему для подтверждения, и тогда ему не пришлось бы сообщать ей эту новость, но к тому времени, когда он добрался до станции, звонка не поступало, и он знал, что если будет откладывать сообщение и дальше, то это может обернуться проблемой.

Как она могла еще не узнать? – подумал он. Может быть, она слышала, но просто не сочла нужным позвонить в участок. Может, она сейчас с мужем в больнице, морге или куда там его забрали.

Впрочем, все это не имело значения. Его работа по-прежнему заключалась в том, чтобы позвонить ей и сообщить, что ее муж погиб при исполнении.

– Последние новости из больницы, – сказала Кэрол, когда он вошел. – С Хилди все будет хорошо. Ей пришлось вставить штифт в локоть, и пройдет два месяца, прежде чем она сможет пользоваться этой рукой. Так что… работа с бумагами, я полагаю, на мне. Но ей чертовски повезло, потому что еще четверть дюйма влево, и пуля задела бы артерию.

Он устало кивнул.

– Спасибо, Кэрол.

– Шеф…

– Мне нужно сделать телефонный звонок, – сказал он и закрыл дверь своего кабинета.

* * *

Хэнк все еще находился на месте происшествия, «присматривая за федералами», как выразился Митч, но остальные помощники уже вернулись и давали Брэду подробную информацию, прежде чем составлять свои отчеты. Иссак молчал, пока остальные не покинули кабинет шерифа.

– В чем дело? – спросил Брэд, по выражению лица помощника понимая, что ответ ему не понравится.

Иссак заговорщически наклонился вперед.

– Есть новости, – сказал он.

– Да? – Брэд вопросительно глянул на него.

– По слухам, это еще не конец. Банк вооружает различные группировки в городе. Они хотят развязать войну на улицах.

– На каких улицах? И о каких группировках речь? – Брэд пренебрежительно покачал головой. – Черт возьми. Это же не гребаный Чикаго. У нас тут нет уличных банд.

– Это все, что я знаю. Так говорят люди…

– Нельзя верить каждому случайному слуху. Ты представитель закона!

– А если все-таки начнется стрельба?

– Мы не на Диком Западе!

Иссак кивнул, но остался на месте.

Брэд устало вздохнул.

– Отлично. Давай, займись этим. Кто распускает эти слухи? Сейчас кругом столько безумия, что это может оказаться правдой. И если окажется, что мы сидели на заднице, когда могли бы что-то сделать… будет плохо всем.

– Так точно, – сказал помощник.

– Не забудь рассказать ФБР то, что рассказал мне. Пусть и они поучаствуют в веселье.

– Обязательно.

Брэд вышел вслед за ним из кабинета и направился мимо стола Кэрол в комнату отдыха, где Верн, Митч и Билл печатали на компьютерах отчеты. Пол и Норрис стояли в дверях, ожидая своей очереди. В участке висела мрачная тишина. Клинта сегодня не должно было быть, но его отсутствие все равно будто заполняло здание, образуя черную дыру пустоты в самом сердце отдела.

– Норрис! – Брэд поднял руку, подзывая мужчину.

Помощник шерифа прошел через всю комнату.

– Что?

– Вы с Биллом довольно близки, верно?

Норрис неловко сдвинул ноги.

– Да, но… Я имею в виду, я не знал, что он планирует уволиться или…

Брэд поднял руку.

– Меня это не волнует. Я просто хочу, чтобы ты поговорил с ним, выяснил, знает ли он что-нибудь о банке, финансировавшем стрельбу, может быть, разузнал, что еще ему известно, посмотрел бы, как поживает его лояльность.

Норрис кивнул.

– Я понял… И, честно говоря, я ничего не знал о…

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Я даже не обвиняю Билла. Мне просто нужно, чтобы ты выяснил, что он знает и может ли он нам помочь.

– Хорошо, шеф.

Норрис направился к ничейному столу в углу, на котором не было компьютера, но стоял телефон.

Брэд взял себе кофе и побрел обратно к своему кабинету, решив, что по дороге домой заедет в больницу проведать Хилди.

– Кто сегодня дежурит? – спросил он у Кэрол.

– А кто нужен?

Он покачал головой.

– Давай попросим добровольцев. Я не собираюсь никого заставлять, не после того, что мы пережили сегодня.

К пяти часам они сделали все, что могли за день, и Брэд оставил Верна и Билла на ночное дежурство, поскольку они оба вызвались добровольцами. К тому же накануне они спали больше всех.

Ему нужно было забрать девочек, которые после школы отправились к своей подруге Шеннон, но сначала он хотел заехать в больницу и повидаться с Хилди, поэтому быстро попрощался и поехал в «Монтгомери Дженерал». Хилди накачали обезболивающими, и это было хорошо, потому что Брэду не очень-то хотелось разговаривать, особенно на ту тему, которая в итоге предсказуемо всплыла. Они поговорили немного, но Хилди то отключалась, то просыпалась, и через несколько минут Брэд уехал, пообещав помощнику шерифа, что заглянет к ней завтра.

Он пробыл там недолго, максимум десять минут. Тем не менее, когда он заехал за девочками, уже стемнело, и он был благодарен, узнав, что миссис Каррел накормила их ужином. Он извинился за то, что так задержался.

– Не беспокойтесь об этом, – сказала она. – Мы слышали, что случилось. Это просто ужасно! Но вы же поймали мальчиков, верно?

– Да, это так, мэм.

– Слава богу.

– Что ж, спасибо вам еще раз. Не могу передать словами, как мы ценим вашу помощь. Вы просто находка.

– В любое время. – Она помахала Джиллиан и Сью, пока он вел их к машине. – Рада, что вы смогли зайти!

– Спасибо, миссис Каррел!

– Спасибо, миссис Каррел!

Они проехали всего квартал, но Брэд позаботился о том, чтобы девочки были пристегнуты. Его родители должны были приехать завтра, чтобы помочь с детьми, и ему казалось, что завтрашний день наступит еще не скоро. Он не представлял, как справляются одинокие родители, особенно те, кто работает на двух работах. Для этого действительно нужна сила духа.

Через несколько минут они были дома. В гостиной за раздвинутыми шторами горел свет, и Брэд нахмурился, пытаясь вспомнить, не забыл ли он выключить его сегодня утром. Они втроем вышли из машины. Достав ключ, он открыл дверь и вошел внутрь.

Пэтти что-то выговаривала двум манекенам, лежащим на диване и изображающим Джиллиан и Сью – одетым в одежду девочек и накрашенным.

На полу лежал еще один манекен, одетый в один из его запасных комплектов униформы, с ножом, воткнутым в грудь.

Пэтти повернулась и посмотрела на них.

Девочки закричали от ужаса.

* * *

Он чувствовал вину за то, что сдал Пэтти, но у него не было выбора, и мысли о том, что с ней случилось, заставляли Брэда почувствовать себя подавленным, как никогда в жизни. Ее появление, когда они вернулись домой прошлым вечером, было поистине шокирующим, и на какую-то долю секунды он подумал, что это не она. Но эта мысль мгновенно угасла, и он поспешил вывести девочек из дома и посадить в машину, а затем вернулся, чтобы позвонить Верну в участок. Он не спускал глаз с Пэтти, чтобы убедиться, что она не попытается уйти, пока описывал Верну случившееся, просил помощника шерифа поторопиться и объяснял, что собирается уехать с девочками, как только приедет Верн. Он не хотел, чтобы они видели, как их мать заковывают в наручники и уводят.

Пэтти все еще разговаривала с манекенами, сделанными в виде их детей. Резаные раны, покрывавшие ее лицо – несомненно, нанесенные ножом, воткнутым в его чучело, – были достаточно поверхностными и перестали кровоточить, но засохшие бурые полосы и пересекающиеся порезы образовывали настолько плотную и непрозрачную сетку, что делали ее похожей на кого-то другого.

На чудовище.

Как же так получилось? Что с ней произошло? Она всегда была неуравновешенной, а он просто не замечал, или что-то…

Банк! Это все проклятый банк!

…произошло что-то, что вывело ее из равновесия и привело к срыву?

Она поцеловала верхнюю часть манекена Сью.

Верн приехал быстро, и Брэд повторил план, велев помощнику оставаться в доме с Пэтти, пока он и девочки не уедут. Он позвонит, как только сможет.

Они остановились на ночь в единственном в городе мотеле – захудалой гостинице «Монтгомери Мотор Инн». У Брэда хватило ума взять с собой запасную одежду для всех, но он забыл некоторые мелочи, например зубные щетки, и после того как они зарегистрировались, пришлось съездить в «Уолмарт», и оттуда Брэд, пока девочки отвлеклись, позвонил Верну, чтобы убедиться, что Пэтти находится в больнице, где она не сможет причинить себе вред. Он сказал помощнику, что позвонит в больницу позже и заглянет к ней утром, но сейчас его приоритетом были дети.

После почти бессонной ночи, проведенной на одной из самых неудобных кроватей, на которых он когда-либо лежал, он повез Джиллиан и Сью завтракать в «Бургер Кинг». Никто из них не говорил о том, что видел прошлой ночью, но перед тем, как выйти из машины, Сью спросила:

– Может, мы сегодня переночуем дома? Мне больше нравится дома!

Она не упомянула о матери, и он с болью в сердце обнял обеих девочек и ответил:

– У меня приготовлено кое-что получше.

Ее вопрос заставил его вспомнить, что ему предстоит убрать эту жуткую композицию в гостиной. Упомянутым «чем-то лучшим» были бабушка и дедушка. Брэд с девочками еще не успели закончить трапезу, когда его родители уже прибыли в «Бургер Кинг», потому что выехали из Седоны еще до рассвета. Отец, как обычно, сухо попроиветствовал его.

– Я до сих пор не понимаю, почему мы должны были приехать так рано.

Сью вскочила со своего места, чтобы обнять его.

– Привет, дедушка!

Он улыбнулся ей.

– Привет, милая.

– Мы останемся с вами, – радостно сообщила Джиллиан бабушка.

– Не совсем, – сказал Брэд.

Она нахмурилась.

– Что значит «не совсем»?

– Я хочу, чтобы ты взяла их с собой, – сказал он матери. – Они же могут побыть у тебя дома, а я заберу их на выходные?

– А как же школа?

– Да! – воскликнула Джиллиан. – Разве мы не идем в школу?

– Не сегодня, – ответил он ей и повернулся к родителям. – Они могут пропустить неделю. Я получу все домашние задания и пришлю их вам по электронной почте.

Его отец выглядел обеспокоенным.

– Что происходит, Брэдли?

– Многое, папа. Я не могу объяснить все прямо сейчас, но я это сделаю. Но самое главное – увезти Джиллиан и Сью отсюда.

– Мы слышали о стрельбе в новостях…

– И это тоже, но есть и другие проблемы. Гораздо более серьезные. И мне было бы легче, если бы я знал, что девочки в безопасности.

– А Пэтти действительно… – начала говорить его мама.

Брэд бросил взгляд на девочек, которые допивали апельсиновый сок.

– Маленькие кувшинчики, – сказал он с улыбкой.

Она кивнула.

– Хорошо. Расскажешь позже.

Он оставил родителей и девочек в «Бургер Кинг», вернулся в мотель, а затем быстро отправился домой и упаковал в два чемодана все, что, по его мнению, могло им понадобиться. Он не знал, о чем говорили с внучками его мать и отец, но когда вернулся, Джиллиан и Сью выглядели более обеспокоенными, чем когда он уезжал. Он отвел их в сторону и сказал, что все будет хорошо. Они просто поживут некоторое время у бабушки и дедушки, но он будет звонить им каждое утро и каждый вечер. Брэд улыбнулся.

– Это их дом, так что вам придется делать то, что они скажут, но вы же знаете, что бабушка и дедушка немного сумасбродные, правда?

Девочки захихикали.

Он обнял каждую из них по очереди и поцеловал в щеки.

– Не волнуйтесь. Все будет хорошо.

Сью, как всегда, была самой серьезной из сестер.

– А с мамой тоже все будет хорошо?

Он провел рукой по ее шее и прикоснулся лбом к ее лбу.

– Я надеюсь на это. Думаю, да.

Он стоял на парковке рядом с отцовским «Эксплорером» и махал рукой, когда внедорожник сдавал назад. Машина остановилась, и окно опустилось.

– Ты должен позвонить в школу и сказать, что мы не придем, иначе у нас будут неприятности! – воскликнула Джиллиан.

– Обязательно, – пообещал он, поразившись, насколько это взрослая мысль.

Он стоял и махал рукой, пока они выруливали на шоссе и уезжали далеко на север.

День прошел в основном в совещаниях. Расследование инцидента со стрельбой в школе курировало ФБР, и ответственный за это дело агент Ямато с Брэдом провели видеоконференцию с вышестоящим начальством, встретились с коронером, чтобы получить отчет о вскрытии, с другими агентами ФБР, чтобы узнать последние новости, и с помощниками Брэда, чтобы проанализировать то, что им удалось выяснить про стрелков и их мотивы.

Брэд испытывал радость от того, что он всего лишь шериф маленького городка.

Ему удалось убедить Ямато, что Уортингтона необходимо допросить, и он был рад узнать, что в отделение банка в центре города направили двух агентов. Однако он уже не так радовался, узнав позже, что никаких доказательств правонарушений обнаружено не было. Не зная, что именно Уортингтон рассказал агентам, Брэд упомянул о своей встрече на территории школы, но Ямато отмахнулся от его опасений равнодушным «хвастаться не запрещено».

– Он похвастался, что финансирует школьные перестрелки! – не унимался Брэд.

Ямато пожал плечами.

– Прямых улик этому нет. Может, он просто хотел попиариться на трагедии.

Шериф лишь покачал головой и вышел из офиса.

То, что Сью и Джиллиан уехали к его родителям, давило ему на душу тяжелым грузом. Несколько раз он навещал Пэтти в больничной палате, спрашивал, не хочет ли она что-нибудь рассказать девочкам, надеясь задеть материнскую жилку и как-то пробить воздвигнутую ею стену, но она упорно отказывалась общаться с детьми. Они ждали полной психиатрической экспертизы, но для этого должен был приехать доктор из округа, а это могло произойти не раньше следующего дня. А пока ее держали под контролем и, вероятно, накачивали успокоительным.

В каком-то смысле он был рад, что навалилось так много работы. Она не давала ему сосредоточиться на том, как быстро и до основания его жизнь рассыпалась в прах.

Он ушел пораньше, чтобы навести порядок в доме, оставив Хэнка за старшего и велев ему позвонить, если Ямато или кто-то из федералов начнут создавать проблемы. Верн прошлой ночью сфотографировал жуткую сцену в гостиной на случай, если будут предъявлены какие-либо обвинения, и хотя Брэд ни за что не допустил бы этого, он воспользовался телефоном, чтобы сделать несколько собственных снимков, прежде чем раздеть манекены и разобрать на части, чтобы их можно было запихнуть в огромные строительные мешки, которые он держал в гараже на случай масштабных уборок во дворе. Он решил завтра утром выбросить все в мусорный контейнер за участком, а сегодня просто оставить мешки на подъездной дорожке.

Он знал, что родители ужинают около пяти часов, поэтому подождал до шести, прежде чем позвонить и поговорить с девочками. Они выглядели на удивление позитивно настроенными – несомненно, благодаря бабушке; он знал, что отец не приложил к этому никаких усилий, – и за это он был ей благодарен. Судя по всему, после их последнего визита родители завели еще одну кошку, очень игривого котенка, и девочки с восторгом рассказывали о нем. Разговаривая с ними, он понял, что не только забыл получить домашнее задание на неделю от их учителей, но и вообще не позвонил в школу по поводу их отсутствия. Он сделал пометку о том, что нужно сделать и то, и другое, в блокноте рядом с телефоном.

Заканчивать разговор с девочками не хотелось, и когда он наконец повесил трубку, в доме воцарилась гнетущая тишина. Брэд включил телевизор, не обращая внимания на то, что там показывают, просто желая слышать голоса, и приготовил себе на ужин пасту «Рони». Не утруждаясь тем, чтобы взять миску или тарелку, он поел прямо из маленького квадратного контейнера, который использовал для разогрева пищи в микроволновке.

Он рано лег спать, устав больше от стресса, чем от работы.

Его разбудили звук выстрела и звон стекла.

Сон мгновенно слетел с него; Брэд сразу же заметил, что пуля разбила окно его спальни, а затем разнесла в щепки комод Пэтти, стоявший у противоположной стены.

Выскочив из постели, он схватил из ящика тумбочки служебный револьвер и, низко пригнувшись, выбежал из спальни и по коридору направился к входной двери. Заглянув в глазок, он увидел нескольких человек в армейской форме с оружием, направленным на его дом. Еще одна пуля разбила переднее окно гостиной.

Брэд побежал к задней двери, поспешил наружу и заглянул за угол дома. Никто из мужчин не смотрел в этом направлении, поэтому он прошел через боковой двор, держась ближе к стене. До него донеслись пьяный смех и язвительные выкрики.

– Теперь ты не такой храбрый, а, шериф?!

Отсюда он разглядел, что один из них – Чет Йейтс. Увидев окружавших его людей в оливковой форме, он вспомнил слова Хэнка об «армии» Чета и призывы радиоведущего в прямом эфире застрелить шерифа.

Брэд видел несколько вариантов развития событий, и самым благоразумным было бы спрятаться, пока они не уйдут, а потом вызвать подкрепление, но ему сегодня было не до благоразумия. Он обогнул боковой забор, встал в стрелковую стойку и заорал:

– Бросить оружие! Руки за голову!

Лицо Чета исказилось от ненависти. Его окружение растерялось, они не ожидали появления шерифа откуда-то сбоку.

– Не делай этого, Чет! Я не хочу стрелять в тебя, но я это сделаю!

– Так же, как ты поступил с моим братом, ублюдок! – Чет взмахнул своим оружием.

И Брэд выстрелил. Пуля попала мужчине в грудь, сбив его с ног.

Шериф спрятался за забором, ожидая ответных выстрелов, но собравшиеся мужчины были ошеломлены, оружие болталось у них в кобурах, и они смотрели на истекающее кровью тело радиоведущего, распростертое на земле.

– Бросай оружие! – приказал он, выходя и целясь в бородатого лысого мужчину, который, судя по всему, был главарем оставшихся. Брэд был в значительном меньшинстве, но его положение шерифа и готовность стрелять на поражение, видимо, отрезвили захватчиков и вселили в них страх Божий, потому что они как один положили оружие на землю и подняли руки.

Через некоторое время две машины шерифа перекрыли пикапам злоумышленников все пути отхода. Кто-то из соседей наверняка набрал 911, и за это Брэд был им благодарен. Пока он имел преимущество – «шок и трепет», но неизвестно, как быстро эти засранцы выйдут из оцепенения и снова двинутся в атаку.

Митч выскочил из машины, направив винтовку на собравшихся мужчин.

– Полиция! Всем оставаться на местах!

Брэд тем временем наклонился и проверил пульс Чета.

– Он еще жив. Вызовите скорую.

Шериф надавил на рану и почувствовал, как потерявший сознание Чет непроизвольно вздрогнул – хороший знак.

– Кто еще здесь? – спросил он у Митча.

– Иссак и Пол.

– Арестуйте всех. Предъявите им обвинения. Пусть окружной прокурор разбирается с этим дерьмом.

Он все еще надавливал на рану, и под его ладонью было чуть менее тепло и чуть более влажно, чем должно бы. Жизнь покидала это тело.

Ему было неприятно стрелять в Чета, но выбора не было. Если бы он не предпринял никаких действий, то, скорее всего, именно Брэд лежал бы сейчас на земле, и он сомневался, что кто-нибудь из «армии» вызвал бы скорую помощь.

«Слава Богу, девочек здесь не было», – подумал он.

Мысль о том, что Джиллиан и Сью могли быть здесь и что случайный выстрел мог убить одну из них, наполняла его страхом и яростью, и, хотя это было неправильно, он сильнее нажал на рану, с удовольствием ощущая, как Чет Йейтс корчится от боли.

Глава 2

Перед заседанием городского совета Кой встретился с Кэлом и Мэгги. Они были единственными людьми из банка, которым он доверился, и они помогли ему составить предложение, которое он собирался представить. Ни один из них не оказался достаточно смелым, чтобы пойти дальше – «Нам нужна работа», – просто сказал Кэл, – но они поддержали его, и если все пойдет так, как он надеялся, и муниципальный банк будет создан, они определенно будут первыми, кого он наймет.

Бен так и не вернулся после того озадачивающего и тревожного телефонного звонка. Уже почти неделю управляющий отсутствовал, а все продолжали появляться в офисе и выполнять свои обязанности, следя за тем, чтобы банк работал как обычно. Было много вопросов, много домыслов, но никто толком не знал, что произошло. На столе Бена по-прежнему громоздилась стопка распоряжений, ожидающих подписи, и когда Кой впервые положил их туда, то заметил, что таинственной старой бухгалтерской книги нигде не видно. Кто-то забрал ее.

1941… 1945… 1953…

Несколько раз за последние шесть дней он подумывал о том, чтобы сообщить об отсутствии управляющего – но кому? Правлению? Теперь они подчинялись «Первому Народному Банку». Было более чем вероятно, что именно они стоят за исчезновением Бена. Шерифу? Кой не был уверен, что имеет на это право. Он впервые осознал, что не знает, есть ли у управляющего семья.

«Нам пришлось от чего-то отказаться», – вновь всплыли в памяти слова управляющего.

Признание Бена о цене слияния (или как они там это называли) не выходило у него из головы, и теперь он подозревал, что «Монтгомери Комьюнити» пришлось отказаться не только от Джимми, но и от Бена.

Может ли он стать следующим?

Кой не хотел об этом даже думать.

В зале заседаний совета было многолюдно. Очевидно, слухи распространились, и сторонники акции протеста собрались в полном составе. Конечно, пришли владельцы бизнеса, подписавшие петицию, но было и много обычных людей. Он узнал некоторых клиентов «Монтгомери Комьюнити», а также разных горожан, которых он, вероятно, встречал на улицах. Пришел даже шериф с двумя помощниками, вставшими у дверей, и это придавало Кою уверенности.

Кой сел в кресло у прохода рядом с Трикси Джонсон, которая заняла для него место. Собрание объявили открытым, были рассмотрены различные старые дела, проведено три голосования, обсужден новый пункт согласительной повестки, касающийся времени работы светофора перед «Уолмартом», а затем Кою дали слово, чтобы он представил свое предложение.

Он встал перед советом. Он нервничал, и это было заметно, но все же полон решимости и, прочистив горло, начал свое выступление.

– Перед вами копия проекта предложения, составленного мной и поддержанного четырьмястами восемьюдесятью шестью жителями Монтгомери, которые подписали прилагаемую петицию.

В зале царила тишина.

– Не знаю, успели ли вы ознакомиться с материалами, но основной пункт таков: мы предлагаем создать муниципальный банк, банк, принадлежащий городу Монтгомери. Настоящий народный банк Монтгомери. Хотя, – добавил он с легкой улыбкой, – с другим названием, поскольку это уже занято.

Прозвучало несколько символических смешков.

Он начал рассказывать о том, как устроен муниципальный банк, описал, каким образом город может его финансировать и организовать, но понял, что зашел в тупик, когда услышал беспокойное шевеление в толпе позади себя и увидел двух членов совета, разговаривающих на трибуне друг с другом. Подстроившись под слушателей, он сократил техническую часть своего выступления и вернулся к обоснованию того, что город не только может, но и должен предпринять такие действия.

– В чем плюс? – риторически спросил он. – Это может положить конец хищнической практике кредитования, позволит избежать рискованных финансовых инвестиций, даст нам возможность рефинансировать государственный долг по более низким ставкам и получить прибыль, которую можно будет реинвестировать в городское сообщество. На микроуровне это также позволит покончить с ростовщическими банковскими комиссиями и несправедливыми надбавками. Обратная сторона? Ну, есть элемент экономического риска, если граждане не поддержат банк… – Он обвел жестом заполненный зал. – …Но, как вы сами видите и как доказывает наша петиция, идея действительно пользуется поддержкой общества. И, работая в банковском бизнесе последние два десятилетия, я могу с уверенностью сказать, что дальнейший рост числа клиентов практически гарантирован, если эти первоначальные сторонники будут удовлетворены. Успех порождает успех.

– Позвольте вас прервать, – сказал мэр, наклонившись вперед.

Кой кивнул.

– Конечно, сэр. Что вас беспокоит?

– Меня беспокоит то, что город не может владеть коммерческим предприятием. Мы не можем управлять собственным банком. Как насчет законов?

– Скажите это «Банку Северной Дакоты», – парировал Кой. – Этот банк находится в государственной собственности уже сто лет и пережил бесчисленные рецессии и рыночные спады. – Он опустил взгляд на свою шпаргалку. – Или «Территориальный Банк Американского Самоа», который также находится в государственной собственности и был создан потому, что коммерческие банки не могли вести бизнес на этой территории.

Мэр выглядел скептически настроенным.

– У нас есть опыт успешной работы. Все, что нам нужно сделать, – это следовать этому плану. – Кой посмотрел на Трикси, которая ободряюще улыбнулась. – Это подводит меня к тому, почему мы все здесь сегодня собрались, почему мы вообще предлагаем создать этот банк: настоящий Первый Народный Банк.

– Да! – воскликнул кто-то из зала. Его поддержал нестройный хор голосов.

– Я не собираюсь говорить об этом долго. Мы все знаем, к каким ужасным последствиям привело открытие этого банка для нашего города за удивительно короткий период времени. Вы все видели случаи лишения прав собственности, слышали о достойных людях, которым было отказано в кредитах, зато потом деньги получили ненадежные люди и преступные группировки. Не говоря уже об откровенно странных вещах, которые происходят в нашем городе. Убийства. Смерти. Взрывы. Стрельба.

Послышался ропот одобрения.

– «Первый Народный Банк» – теперь единственный банк в городе, не считая «Монтгомери Комьюнити», с которым он непонятным образом вступил в партнерство. У нас здесь монополия. И каким-то образом у всех под носом появились два новых отделения. Не говоря уже о том, что они купили газету, закусочную «У Би-Би» и положили глаз на другой мелкий бизнес.

– Это легальные сделки, – сказал мэр. Он казался удивленным собственными словами в защиту банка.

– Может быть, да, а может, и нет. Но вы, господа и дамы, позволили банку вести здесь бизнес, и я надеюсь, что к этому моменту вы уже успели пожалеть об этом решении. Хотя, возможно, нет законного способа отменить то, что уже сделано преступными банкирами. Но в любом случае мы можем попытаться бороться и предложить альтернативу. Пусть решает народ.

Кой был в ударе.

– Видите ли, мы не знаем, как действуют частные банки. Да, существуют федеральные правила, но как они соблюдаются? «Уэллс Фарго энд Компани»[25] создали миллионы несанкционированных счетов и были пойманы только благодаря осведомителю. Бог знает, что творится в «Первом Народном Банке».

Раздались возгласы поддержки и согласия.

– Я провел всю свою карьеру в банковском бизнесе и знаю, как можно использовать лазейки в правилах, чтобы скрывать махинации. В этом и заключается смысл: в прозрачности. Если бы у нас был свой банк, настоящий народный банк, мы, люди, знали бы, что происходит. Мы были бы главными. Мы бы все контролировали. Мы бы не допустили хаоса и преступлений!

Толпа затихла, и из дальней части зала донесся звук медленных хлопков одного человека. Кой повернулся, чтобы посмотреть, кто это.

Пикеринг.

– Отличная речь, – сказал он, проходя вперед и продолжая хлопать. – Полная чушь, но тем не менее превосходная подача материала.

Глаза банкира буравили его, и Кой был вынужден отвести взгляд. Но он не переставал говорить.

– Если бы у нас был свой банк, нас не могли бы запугивать или угрожать нам те, кто контролирует наши финансы. Этот человек не имел бы ни над кем власти, если бы люди просто держали свои деньги в другом учреждении. Например, в том, которое мы предлагаем создать здесь и сейчас.

– Ты высокомерное ничтожество. – Под спокойным голосом Пикеринга скрывалась неподдельная злость. – Думаешь, сможешь тягаться с нами? Мы даже не играем в одну игру. Большие мальчики просто не пустят таких, как ты, на поле. Мы контролируем этот город.

Поднялся шум. Горожане кричали и освистывали зловещего банкира, а Кой почувствовал прилив восторга от пламенной и страстной реакции публики. Он был удивлен и обрадован, но больше всего он гордился своими земляками-горожанами за то, что у них хватило смелости бросить вызов банку. Пикеринг, очевидно, тоже не ожидал такой реакции. Он злобно оглядывал толпу, и Кой не мог отделаться от мысли, что тот запоминает лица, мысленно записывая имена.

«Уходи», – подумал он, – «пока кто-нибудь не обрушил на тебя крышу».

– Я думаю… – Мэр покачал головой, словно пробуждаясь от оцепенения. – Я думаю, это идея, которую стоит реализовать.

Он стукнул молотком без видимой причины.

– Мы ознакомимся с предоставленной вами информацией и на следующем заседании проголосуем за создание Муниципального Банка Монтгомери.

В зале раздались овации. Собравшиеся горожане стояли как один, хлопали, аплодировали и подбадривали его криками. Кой был взволнован и воодушевлен гораздо больше, чем ожидал. Он не думал, что все пройдет так хорошо. После того, как Трикси и другие владельцы бизнеса рассказали об отказе совета ограничить работу «Первого Народного Банка», он предположил, что постепенные изменения – это лучшее, на что они могут надеяться, и то лишь после многих встреч и бесчисленных эмоциональных споров. Это было лучше, чем он мог себе представить, а реакция толпы подсказала ему, что они задели нерв. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что Пикеринга нигде нет. Он, видимо, скрылся в суматохе, и это, как ничто другое, вселяло надежду. Кой не сомневался, что теперь ему будет угрожать опасность – он помнил о Джимми, распятом на двери старого «Банка Америка», о Бене, который в панике звонил ему из неизвестного места, – но сила в количестве, и количество определенно было на их стороне.

Когда собрание было закрыто, он вышел на улицу вместе с Трикси и несколькими другими владельцами бизнеса в центре города. Все они похлопывали друг друга по спине и приветствовали, радуясь тому, как прошел вечер, и с оптимизмом думая, что до перемен уже рукой подать. Шериф тоже был там, и он не преминул пожать Кою руку, сказав, что идея создания муниципального банка не только блестящая, но и необходимая.

Другие тоже остались, чтобы не идти домой, в том числе мэр, и по мере того как завязывались разговоры, когда люди начали постепенно открываться и доверять друг другу настолько, чтобы говорить то, что они действительно думают, истории начали выходить наружу.

Владелец книжного магазина – Кой почти сразу забыл его имя – первым сломал лед, рассказав, как «Первый Народный Банк» переманил и зомбировал его единственного сотрудника, как с самого начала из-за их общей стены доносились странные звуки и как банк, помимо всего прочего, финансировал попытку владельца ботанического сада заняться охраной жилищ, в результате чего их дом был незаконно напичкан видеокамерами и прослушкой. Мужчина обнял стоявшего рядом сына и, кивнув шерифу, рассказал, что друг мальчика зарезал свою семью и был нанят банком, который пытался его спрятать.

Это прорвало плотину, и один за другим собравшиеся мужчины и женщины стали рассказывать ужасные истории, так или иначе связанные с банком. Впервые все, казалось, осознали масштабы того, с чем им пришлось столкнуться. Это было, несомненно, пугающе и почти невероятно, но как только они преодолели эти мысленные препятствия, все, похоже, пришли к такому же пониманию, что сила в количестве, а когда шериф тоже включился в обмен историями, рассказав о своей жене, Кой начал верить, что у них действительно есть возможность обратить вспять то, что «Первый Народный Банк» привел в движение.

Именно жена владельца книжного магазина внесла в обсуждение самую интригующую и, возможно, самую важную информацию. У нее была подруга, которая получила кредит на покупку жилья в «Первом Народном Банке», и в качестве условия получения денег банк потребовал, чтобы она и ее муж оставили одну комнату в купленном доме свободной. Но для чего свободной? Конечно, для каких-то нужд банка, хотя комната оставалась запертой, и в ней, похоже, содержался какой-то узник, а изнутри доносились таинственные звуки. Они уехали из дома, но самое интересное заключалось в том, что ей продолжала сниться эта комната, и, как оказалось, ее сны обладали какой-то смутной силой предсказания.

Кой всегда был рациональным человеком, но логика и здравый смысл давно покинули это место, и ни ему, ни кому-либо другому не составило труда поверить, что в этой закрытой комнате хранится какой-то секрет, который «Первый Народный Банк» не хотел раскрывать.

Заседание совета закончилось в девять, но все окончательно разошлись по своим делам только после одиннадцати, а мэр заверил, что сделает все возможное, чтобы муниципальный банк на этой земле стал реальностью. После всего услышанного Кой начал испытывать все большую паранойю, и пока ехал домой, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним не следят. По пути на свою улицу ему пришлось проехать мимо нового отделения «Первого Народного Банка», и хотя парковка была пуста, он увидел, как за тонированными окнами здания медленно движется что-то похожее на одинокую свечу или, возможно, тусклый фонарик. Вздрогнув, он пронесся мимо.

Подъезжая к дому, он смутно ожидал, что вот сейчас из кустов выскочит беззубая одичавшая Флорин и набросится на него, но добрался до входной двери без помех и, оказавшись внутри, запер за собой дверь на все возможные замки и обошел все комнаты, чтобы убедиться, что он один. Зазвонил телефон, но Кой проигнорировал его и стал готовиться ко сну. Утром он все же собирался пойти на работу, хотя и не представлял, как все сложится дальше. Будет ли у него еще работа? Может, «Первый Народный Банк» воспользуется каким-то скрытым пунктом в соглашении о сотрудничестве двух банков и уволит его?

Его убьют или заставят исчезнуть?

Все было возможно, но он так устал, что даже этих мыслей было недостаточно, чтобы прогнать сонливость, и он отключился через несколько мгновений после того, как его голова коснулась подушки.

Во сне он обнаружил в своем доме потайную комнату, а из-за ее запертой красной двери до него донесся жуткий звук, похожий на тихое хихиканье Джулиуса Пикеринга.

Глава 3

Вчерашнее заседание совета стало открытием, и впервые за долгое время Кайл увидел лучик надежды.

Муниципальный банк.

Плюсом, как сказал бы Кой Стинсон, было то, что это выглядело как легальный и выполнимый план. Минусы заключались в том, что для его реализации потребуется время. Он ничего не знал о том, как открыть народный банк, но понимал, что существуют правила и нормы, которым необходимо следовать, не говоря уже о том, что нужно найти помещение, оборудованное необходимыми мебелью и техникой для ведения бизнеса. Нужно было также раздобыть деньги, настоящие деньги, много денег, монеты и купюры – деньги, которые люди могли бы снимать и класть, найти сотрудников, повесить вывеску и многое другое.

Луч надежды начал угасать.

Зазвонил телефон, и Анита воскликнула:

– Я возьму!

Через минуту она вошла в комнату, все еще держа в руках телефон и прикрывая его ладонью.

– Это Джен, – прошептала она. – Шериф связался с ней по поводу дома. Он хочет посмотреть его, а Лейн на работе и не может отлучиться, и она спрашивает, сможем ли мы приехать.

– Конечно, – сказал Кайл.

Ник был в своей комнате и играл в игру на компьютере – средняя школа все еще была закрыта, и никто не знал, когда возобновятся занятия, особенно после смерти директора и заместителя директора, – поэтому Кайл спросил, не хочет ли он пойти с ними, и Ник сразу же согласился.

– Выезжаем в пять, – сообщил Кайл и улыбнулся про себя. Единственным положительным результатом всего этого было то, что их семья, казалось, стала еще ближе друг к другу. Еще два месяца назад Ник ни за что не согласился бы поехать с ними куда-либо.

– Джен хочет, чтобы мы ее забрали, – сказала Анита. – Я написала ей вчера вечером, когда мы вернулись домой, так что она вроде как в курсе, но, думаю, захочет узнать больше подробностей, прежде чем встретиться с шерифом.

– Отлично.

Ник сел впереди с Кайлом, чтобы Анита могла поговорить на заднем сиденье с Джен, когда они заедут за ней. Когда та села в машину, то выглядела нервной и неуверенной, но по мере того как Кайл с Анитой в подробностях рассказывали о том, что произошло на заседании совета и после него, опасения Джен рассеивались. Мысль о том, что они вступили на тропу войны с банком, казалось, придала ей сил.

Когда они подъехали к дому, шериф уже ждал их, сидя в патрульной машине с одним из своих помощников. Оба мужчины вышли из автомобиля, когда Кайл припарковался рядом.

Всех присутствующих познакомили друг с другом.

– Теперь расскажите мне об этой жуткой «комнате», – попросил шериф. – Я слышал ее версию… – Он кивнул в сторону Аниты. – …Но хотел бы услышать и вашу.

Джен глубоко вздохнула и рассказала, как управляющий банком приказал им выделить одну из спален для цели, которая будет определена позднее; как они приехали и обнаружили, что дверь в комнату уже закрыта и заперта; как они слышали там какие-то звуки; как они сдавали дом в аренду и их арендаторы тоже слышали что-то странное; как ей много раз снилось, что она возвращается в этот дом и банк захватывает все новые и новые территории.

– Я хочу увидеть эту комнату, – сказал Джен шериф. – Прежде всего, по контракту или без него, я не уверен, что банк имеет право запрещать вам пользоваться частью вашего собственного дома. Я бы проконсультировался с юристом по этому поводу. Во-вторых, если вы правы и там кто-то или что-то есть, это уже входит в мою компетенцию.

– Я же сказала, вы не сможете туда войти. «Комната» заперта.

– У вас нет ключа от двери?

Джен покачала головой.

– Ясно. Тогда поступим так. Я запрашиваю у вас разрешение вскрыть помещение. Вероятно, человек в той комнате в беде – это может послужить обоснованием для проникновения. Я обещаю, что департамент возместит вам ущерб, если потребуется ремонт.

– Хорошо. Сделайте это.

Шериф и его помощник полезли в багажник своей машины и достали оттуда большой тяжелый инструмент, похожий на черное бревно с двумя ручками сверху. Джен открыла дом и вошла первой, остальные последовали за ней. Внутри стоял спертый воздух, а в частично меблированном холле было темно из-за задернутых штор. Кайл почувствовал себя неуютно и, взглянув на Ника и Аниту, понял, что им тоже не по себе.

Джен провела их прямо в коридор, включив оранжевый верхний свет, от которого стало еще более жутко, чем в темноте. Она указала на закрытую дверь.

– Там.

Шериф кивнул.

– Отойдите в сторону, – приказал он. Подергав ручку, чтобы убедиться, что она не повернется, он приказал своему помощнику выломать дверь. Кайл заметил, что шериф держит правую руку рядом с открытой кобурой, что только нагнетало тревожности.

Взявшись за рукояти сверху таранного орудия, помощник шерифа с размаху ударил по двери прямо под латунной ручкой. Раздался громкий треск, и дверь распахнулась. Шериф и его помощник осторожно вошли внутрь. Кайл последовал за ними.

Комната оказалась меньше, чем ожидалось, и темной, как логово вампира. Одинокая плотная портьера была плотно задернута, и когда Джен, стоящая рядом с ними, щелкнула выключателем, ничего не произошло. В центре пола стояло что-то большое и громоздкое, единственный предмет в комнате, но что именно, было трудно определить, пока шериф не достал и не включил фонарик. Луч заиграл на деревянном ящике площадью около четырех футов.

Изнутри ящика раздался стук, затем странный звук, который мог быть смехом, а может, и стоном.

Кайл вздрогнул, по телу пробежал холодок.

Помощник шерифа подошел к портьере и отдернул ее. В комнате сразу стало намного светлее.

– Что там? – прошептал Ник.

Кайл покачал головой, показывая, что сам не знает.

Фонарик шерифа по-прежнему был направлен на ящик. Он ходил вокруг квадратного деревянного предмета, видимо, ища способ открыть его.

– Привет! – сказал он. – Там есть кто-нибудь?

Еще один стук.

– У тебя есть какие-нибудь инструменты в доме? – спросил Брэд у Джен. – Молоток, отвертка, что-нибудь?

– Не думаю. Если только арендаторы не оставили что-нибудь. Я могу проверить.

– У меня в багажнике есть разводной ключ, – предложил Кайл. – Один конец похож на лом.

– Идеально. Вы можете принести его?

Кайл бросился к выходу и через несколько минут вернулся, неся инструмент.

– Думаю, вам всем стоит подождать в коридоре, – сказал шериф. – Мы с Хэнком с этим справимся.

Но никто не двинулся с места, пока он искал, куда бы вставить конец импровизированного ломика, и в итоге нашел щель на задней стороне ящика возле левого верхнего угла. Ухнув, он надавил, и крышка заскрипела, а потом ощутимо сдвинулась вверх. Он проделал то же самое, только немного правее, а затем продолжил движение вдоль всего края, обойдя первый угол, затем второй, пока крышка не поднялась настолько, что с помощью Хэнка и Кайла ее можно было поддеть до конца.

– Господи! – вскрикнул Кайл.

Внутри, в центре ящика, сидел…

…маленький ребенок – мальчик, одетый в потрепанную старомодную одежду. Он встал, когда полицейские полностью сняли крышку. Ему было не больше пяти-шести лет, но он сумел вскочить на ноги и выпрыгнуть из ящика, приземлившись на пол перед Джен, Анитой и Ником.

Джен задохнулась, отступая назад.

Анита инстинктивно схватила Ника за руку, прикрывая его своим телом.

Обитатель ящика по размеру выглядел ребенком, но его кожа была морщинистой и обветренной, и, несмотря на свой малый рост, он казался пугающе старым. Он переводил усталый взгляд с одного человека на другого.

– Ни хрена себе, – выпалил Хэнк.

– Бог денег требует ужасных жертв, – прошептал шериф.

– Что это значит? – спросил Кайл.

Брэд покачал головой.

– Где-то я недавно это слышал.

Все стояли и смотрели на ребенка-старика, и первой заговорила Анита, отпустив руку Ника и осторожно приблизившись к нему.

– Привет. Как тебя зовут? – ласково спросила она, опускаясь на корточки перед малышом.

– Тео.

Его голос был не громче шороха пересыпающегося песка, и он прочищал горло до и после произнесения своего имени, как будто давно не разговаривал, что, по мнению Кайла, так и было.

– Как долго ты находился в этом ящике, Тео? – спросил шериф, взяв себя в руки.

– Очень долго. – Его взгляд стал острее, глаза блеснули в полутьме. – Где находится мой банк? На какой улице?

Все присутствующие обменялись взглядами.

– А мистер Пикеринг и мистер Уортингтон – они кто? – спросил Кайл.

– Ты говоришь про «Первый Народный Банк»? – уточнил шериф.

– Это мой банк, – заявил мальчик. – Они украли его у меня.

Никто из них не знал, что сказать. Вопросов возникло так много, подумал Кайл, что сложно решить, какой задать первым. Сколько лет этому ребенку? Как «Первый Народный Банк» может быть его банком? Почему его засунули в ящик и держали здесь, в этой запертой комнате? И как он вообще остался жив? Он сказал, что пробыл в ящике долгое время, что, по мнению Кайла, означало очень-очень долгое время, и каким-то образом выжил без еды и воды. Как такое возможно? И главный вопрос – кто он вообще?

Кайл гадал, смогут ли они получить на него ответ.

Мальчик снова прочистил горло и вывел всех из раздумий.

– Сколько уже банков? – спросил он.

Было неприятно слышать этот грубый шепелявый голос, но то, что он исходил из уст архаично одетого ребенка с лицом старика, вызывало настоящий ужас, и Кайл заметил, как Ник рефлекторно отпрянул к дверному проему.

– В городе есть три отделения, – сказал шериф. Он обращался с мальчиком как с равным, и это казалось эффективным подходом, поскольку побуждало того говорить.

– Где находится первый банк?

– Рядом с моим книжным магазином, – подсказал Кайл.

Мальчик, вернее, человек, что выглядел как ребенок, – Тео – впервые посмотрел на него прямо. Кайл не увидел в этих глазах ничего детского, только боль прожитых лет и знание чего-то страшного.

– Ты отведешь меня туда?

– Вы хотите выдвинуть обвинения? – спросил Хэнк, на мгновение включив «серьезного полицейского». – Может, похищение? Удержание силой?

Заместитель работал на другой, более прозаической волне, но его босс понимал, что происходящее здесь настолько необычно, что единственный способ докопаться до сути – проследить эту нить до конца.

– Мы отвезем тебя туда, – заявил он. Его глаза встретились с глазами Кайла, но он обращался ко всем им. – Остальным нет нужды ехать с нами. Идите домой.

– Поехали, – сказал Кайл.

Анита и Джен кивнули. Только Ник выглядел неуверенным, но прежде чем Кайл успел спросить, что он хочет сделать, его сын сказал:

– Я с вами!

Тео оказался на редкость проворным. Так же шустро, как выпрыгнул из ящика, он понесся по коридору впереди шерифа. Остальные, всерьез встревоженные, остались позади. Снаружи мальчик моргнул от солнечного света. Казалось, он был удивлен тем, что наконец выбрался на улицу.

– Сюда, – подсказал шериф.

Они с Хэнком и Тео сели в патрульную машину, а остальные – в «Оптиму». Шериф включил сирену, и Кайл поехал по городу следом за ним. Спустя несколько минут обе машины припарковались перед банком.

Брэд, должно быть, вызвал подмогу, потому что с противоположного конца улицы на скорости пронеслись еще две машины департамента шерифа, припарковались на противоположной стороне улицы и перекрыли проезд, когда Кайл, Анита, Ник и Джен выходили из машины.

Кайл понятия не имел, что именно сказал ребенок во время поездки в центр города, но Тео и шериф сразу же направились ко входу в банк. Шериф придержал дверь, пропуская мальчика первым. Хэнк, а затем и остальные последовали за ним. Вновь прибывшие помощники шерифа медленно двинулись следом.

С таким количеством сотрудников правоохранительных органов, входящих в дверь, это должно было выглядеть как рейд, и Кайл заметил удивленные и обеспокоенные лица нескольких посетителей. Сотрудники вели себя так, будто в офисе не происходило ничего необычного.

Сначала.

Но тут из-за одного из столов поднялся мистер Уортингтон и потрясенно уставился на них.

– Джулиус! – произнес он. В его голосе послышался оттенок паники.

Пикеринг вышел из своего кабинета и замер. Увидев мальчика, он заметно покраснел.

– Мистер Джанопуолос…

– Я думал, мы все еще в Джорджии.

Уортингтон и Пикеринг посмотрели друг на друга. Кайл с немалой долей удовлетворения отметил, что оба они напуганы.

– Как давно была Джорджия? – спросил мальчик. – Сколько банков назад?

Не дожидаясь ответа, он направился к стене в левой части комнаты, которую банк делил с «Дивным новым миром». По его властной манере поведения и почтительности, с которой его встречали, Тео мог бы сойти за взрослого человека, просто маленького роста, но было ясно, что это не так. Он был ребенком. Это не подвергалось сомнению, и впервые Кайл задумался, почему.

Тео направился к стоящему у стены антикварному шкафу европейского вида, который соответствовал тому месту, где Кайл услышал стук. И шепот. Он заметил, что человек на фотографии в рамке на стене над шкафом немного похож на Тео. Там явно был изображен не он, но это мог быть его родственник. Возможно, отец. Сходство подчеркивали одинаково смуглая кожа и немного иностранные черты лица.

Кайл.

Сквозь окружающий их шум банка он услышал знакомый шепот, его имя прозвучало гораздо громче, чем обычно, и по выражению лиц остальных он понял, что они тоже его услышали. Но когда шепот повторился и Кайл увидел выражение лица своего сына, его осенила внезапная догадка, и он спросил:

– Что сказал тот голос?

Ник был бледен.

– Он зовет меня.

Все они слышали свои собственные имена.

Мальчик добрался до шкафа и без предисловий открыл его, достав с единственной полки небольшую примитивную статуэтку размером примерно с полугаллонный пакет молока. Это была отвратительная фигурка, кустарная поделка из меха животных, заплесневелой ткани и бытового мусора. Голова, расположенная на веретенообразной шее, была слишком велика для тела и увенчана зазубренными треугольными кусками металла. Имелись две ноги и три руки, сделанные из гибкой резины и извивающиеся. Эта форма вызывала у Кайла инстинктивное отвращение, а рядом с ним Джен, заикаясь, испуганно проговорила:

– Это то, что мне снилось.

Ник выглядел ошарашенным.

– Это тень, – выдохнул он. – Та, что была в нашем доме. Я видел ее и в библиотеке в школе.

Что это может означать? – задался вопросом Кайл.

Держа статуэтку наперевес, Тео повернулся к ним лицом.

– Нет! – Мистер Уортингтон рванулся вперед, чтобы выхватить фигурку из рук мальчика, но Хэнк преградил ему путь, грубо оттолкнув в сторону.

– Даже не думайте об этом! – предупредил помощник шерифа.

– Что это за штука? – спросил шериф. Его голос прозвучал неожиданно глухо.

Пожилой ребенок заговорил своим нервирующим, песочно шуршащим голосом, обращаясь то ли ко всем, то ли ни к кому, то ли к самому себе. Кайл впервые заметил, что у него появился акцент.

– Он не дал моему отцу денег, этот толстый банкир. У него было много денег, но мы были иммигрантами. Он выставил нас на улицу, и я молился. Я молился о помощи, я молился о мести. Я молился. И бог явился мне, и я сделал его статую, и я продолжал молиться, и он исполнил мое желание. Я хотел помочь таким людям, как мой отец. Они хотели… – Он прервался и повернулся к Уортингтону и Пикерингу с выражением ненависти на лице.

– Мы только… – начал Пикеринг.

В этот момент угрюмый мальчик поднял идола и с силой швырнул его об пол. Произошла… вспышка, только это был не свет и не звук, а скорее ощущение, пронизывающее здание и все, что в нем находилось. Словно разрушение предмета высвободило какую-то невидимую энергию. Кайл почувствовал себя так, словно его толчком пробудили от крепкого сна.

Потом стало тихо.

Чтобы убедиться, что объект полностью уничтожен, Тео, видимо, собирался растоптать остатки статуи, но, подняв ногу, рухнул на пол возле шкафа.

Вокруг раздались крики. Столы вспыхнули длинными оранжевыми языками пламени. Клиенты начали разбегаться, но многие сотрудники продолжали стоять на месте, охваченные огнем. Пикеринга и Уортингтона больше не существовало. На их месте осталась лишь горстка пепла и костей, и хотя Кайл не видел, как это произошло, он знал, что эта вспышка уничтожила их.

– Все на выход! – приказал шериф.

Он поднял неподвижное тело Тео.

– Иссак! – крикнул он. – Вызывай пожарных! Хэнк! Ты и остальные, помогите раненым выбраться отсюда! Сейчас же!

Если сгорит банк, то, скорее всего, сгорит весь квартал. Или, по крайней мере, будут уничтожены магазины Кайла и Трикси. Пожарные никак не могли прибыть вовремя, чтобы спасти их помещения, да еще с такой скоростью, с какой распространялось пламя.

Но огонь не распространялся. На самом деле Кайл не был уверен, что это вообще пожар. Потому что он не чувствовал жара, а когда холодное пламя охватывало отдельных работников, предметы или участки банка, эти люди, места и вещи исчезали, сменяясь пустотой. Схватив Аниту, которая крепко держалась за руку Джен, и толкая Ника перед собой, Кайл выбежал из здания. Снаружи поток клиентов хлынул с тротуара на проезжую часть. Помощники шерифа помогали бежать мужчинам и женщинам. Он увидел, как один из них вытаскивает на улицу Гэри, лицо его бывшего сотрудника было наполовину сожжено. Гэри выглядел ошеломленным и растерянным.

Сирены и мигающие красные огни означали, что пожарные машины уже прибыли, но улица была заблокирована автомобилями департамента шерифа, и его помощники принялись судорожно пытаться убрать свои машины с дороги. Кайл с опаской посмотрел в сторону «Дивного нового мира», но никаких признаков пожара там не наблюдалось. Более того, казалось, что пламени за темными окнами банка уже почти нет. Слева от него шериф все еще держал на руках Тео, который в своей архаичной одежде был похож на огромную тряпичную куклу. Кайл взглядом задал Брэду вопрос, не желая говорить вслух, и шериф покачал головой.

Мальчик был мертв.

На улице становилось все более многолюдно. Суматоха всегда привлекает публику, а сирены привели зрителей на Мейн. Среди вновь прибывших Кайл заметил Коя Стинсона и окликнул банковского служащего.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил Кой.

Кайл совершенно не был уверен, что сам понимает. Он описал ящик в запертой комнате и обнаружение пожилого мальчика в старинной одежде, который потребовал, чтобы его отвели в банк, где Пикеринг и Уортингтон назвали его «мистером Джанопуолосом». А потом статуэтка, вспышка энергии и огонь, что превратил людей в прах.

Удастся ли когда-нибудь узнать, что произошло на самом деле? Он вспомнил фразу, которую произносил шериф: «Бог денег требует ужасных жертв». Насколько Кайл смог понять, ребенок молился какому-то богу, и тот помог ему открыть банк, с помощью которого он намеревался помогать бедным людям вроде его семьи. Пикеринг и Уортингтон каким-то образом заключили его в ящик, а затем использовали для открытия новых банков, путешествуя по стране. Кайл пытался объяснить это Кою, как мог, но уже в процессе разговора понял, что это звучит совершенно нелепо и не имеет никакого логического смысла.

В последнее время творилось много чертовщины. И все же Кой не сомневался.

У Кайла тоже возникли вопросы, практические вопросы о ликвидации банка, и он спросил Коя, что будет со всеми людьми, у которых были счета в «Первом Народном Банке».

– Если вы продолжаете обслуживаться в «Монтгомери Комьюнити», то все вклады в безопасности. Конечно, мы связаны партнерством с «Первым Народным Банком», но мы застрахованы ФКСД, и никто не потеряет ни цента. Я не уверен, что «Первый Народный банк» соблюдал все правила и нормы, но мы не сможем этого узнать, пока не пригласим аудиторов. Может быть, наше деловое соглашение приведет к тому, что часть денег должны будем возвращать мы, может быть, правительство останется с носом, а может, этим людям просто не повезет. Трудно сказать на данный момент.

– Выходит, клиенты «Первого Народногой Банка» могут разориться? Что тогда произойдет? Будет ли у нас здесь, в Монтгомери, своя мини-рецессия?

Кой пожал плечами.

– Одному богу известно.

Протолкавшись сквозь толпу, появился Лейн, и Джен побежала к нему.

– Как вы думаете, нам все еще нужен муниципальный банк? – спросила Анита у Коя, поглядывая на вспышки пламени в окнах «Первого Народного Банка».

– Не могу сказать точно, – признался он, – но, наверное, после всего этого людям хотелось бы немного больше прозрачности и контроля.

Он огляделся по сторонам.

– Где этот таинственный мальчик? – спросил он Кайла. – Я хотел бы увидеть его до того, как что-то случится… но не смог.

– Тогда лучше поторопиться. – Кайл указал туда, где шериф нес тело Тео к только что прибывшей машине скорой помощи. Поблагодарив его, Кой поспешил к ним.

Сквозь толпу зевак Кайл увидел Трикси, которая помахала ему рукой, прежде чем войти в свой магазин. Он снова перевел взгляд на банк. Входная дверь была открыта, и люди все еще выходили. Никаких признаков пожара он больше не видел. Офис снова выглядел как пустующее помещение, каким оно было до прихода «Первого Народного Банка».

– Пойдемте, – сказал он Аните и Нику. Втроем они пробились сквозь растущую толпу к «Дивному новому миру». Кайл достал ключ, открыл дверь и поспешил отключить сигнализацию. Ник, к его удивлению, взял инициативу в свои руки и включил в зале свет. Через окно они наблюдали за хаосом на улице. Туда-сюда бегали пожарные, помощники шерифа, суетились клиенты банка и просто прохожие, решившие посмотреть, что происходит.

– И что теперь будет? – спросил Ник, когда пожарная машина отъехала и толпа начала медленно расходиться. – У нас еще в планах убираться из города?

– А ты хочешь переехать?

Он переминался с ноги на ногу.

– Я не знаю.

– Я все еще безработная, – заметила Анита. – Я даже не уверена, что смогу найти работу в городе. Да и книжный магазин не очень-то процветает.

– Но он все еще открыт.

– Так… что? – сказала она. – Мы останемся здесь, пока ты не продашь магазинчик?

– Наверное, да. Посмотрим, что будет дальше.

– Мы просто переждем этот сложный момент? – спросил Ник. – И все будет как прежде?

– Да, это так. – Кайл улыбнулся ему. – Такова жизнь.

Эпилог

Они пришли в банк с большими надеждами. Папа заполнил все бумаги и всю неделю отрабатывал речь перед зеркалом, перед Рэйшоном и перед приятелями на работе. Он пытался репетировать перед мамой, но она просто сказала, что он глуп и чтобы он завязывал с этим. Ни один банк не даст его черной заднице ни цента.

– Это просто показывает, как мало она знает, – сказал папа, подмигнув и толкнув Рэйшона локтем.

Но сразу же, как только они вошли в банк, Рэйшон решил, что мама, скорее всего, была права. Он видел это по взглядам, которые бросали на них хорошо одетые женщины за окошками кассиров и мужчины в деловых костюмах за стойками. Папа даже не надел галстук – а был ли у него галстук? – и Рэйшон был смущен поношенной одеждой отца.

И его самого.

Не он просил о займе, но он участвовал в презентации, и ему тоже следовало бы одеться поприличнее. Вместо этого на нем были обычные рваные джинсы и выцветшая футболка «Чикаго Буллс». Но, возможно, это было частью папиного плана. Может, он хотел, чтобы они выглядели так, будто им нужны деньги.

В сверкающем современном офисе с окнами до самого потолка они встретились с пожилым белым мужчиной, который поприветствовал их рукопожатиями с выражением лица, говорившим о том, что он собирается вымыть руки, как только они уйдут с глаз долой. Просмотрев бумаги, которые заполнил папа, и периодически поглядывая на монитор компьютера, стоящего перед ним на столе, он сказал:

– Полагаю, здесь все, что нам нужно. Есть ли что-то еще, что, по-вашему, я должен знать?

Настало время для выступления, и папа был готов.

– Что нужно нашему обществу, – сказал он банкиру, – так это место, где дети, такие как мой сын, могут проводить время в безопасности и под присмотром, где они могут делать домашние задания или общаться со сверстниками без страха.

Белый мужчина проговорил скучающим тоном:

– Существует множество программ пребывания детей после школы. Они есть и в школах, и в церквях, в клубах для мальчиков и девочек по интересам. Но они не приносят денег.

– В нашем районе нет такого места, – подчеркнул его отец. – И зарабатывать деньги – это не главное. Детям нужно…

Мужчина рассмеялся. Болезненный, тошнотворный звук, напомнивший Райшону кашель курильщика.

– Делать деньги – это не главное? Именно так! Мы банк, а не благотворительная организация. – Его рот улыбался, но глаза – нет. – Послушайте, мистер Вашингтон, вы вроде бы неплохой парень, но вы просто не бизнесмен, а наше учреждение выдает кредиты только бизнесу. Я благодарю вас за то, что вы пришли, но у меня больше нет времени, чтобы тратить его…

– Впустую? – сказал папа, и в этот момент Рэйшон понял, что если у них и был шанс получить в банке финансирование для программы продленного дня, то этот шанс исчез.

Белый человек встал.

– Всего доброго, сэр.

Он кивнул кому-то позади них, и охранник, о присутствии которого Рэйшон и не подозревал, шагнул вперед, готовый выпроводить нежелательных посетителей.

Гнев и унижение боролись в его отце, и Рэйшон не знал, что из них победило, пока они не остались наедине. Их провели обратно через банк, как преступников, и хотя дверь перед ними открыли, это не было знаком уважения. Это был знак того, что им здесь не место.

Когда он вырастет, решил Рэйшон, он будет управлять собственным банком. Он никогда не допустит, чтобы подобное случилось. Он будет помогать людям, а не вредить им, и, если появится хорошая идея, он даст на нее деньги, от кого бы она ни исходила.

И тихий голос в его голове, голос, который не был его собственным, сказал, что все возможно, главное только – молиться об этом.

Конец

Примечания

1

Нора Робертс (Nora Roberts, при рождении – Элеонора Мари Робертсон Ауфем-Бринк Уайлдер) – американская писательница, автор современных любовных и детективных романов.

2

Дин Рэй Кунц (Dean Ray Koontz) – американский писатель-фантаст. Известен во всем мире как мастер остросюжетных триллеров. Суммарный тираж его книг превысил 100 миллионов экземпляров.

3

Александр Макколл Смит (Alexander McCall Smith) – шотландский писатель. Специалист в области медицинского права. Особой популярностью во многих странах пользуется его серия книг про Мма Рамотсве, открывшей первое женское детективное агентство в африканской стране Ботсване и занимающейся увлекательными расследованиями.

4

Майкл Ко́ннелли (Michael Connelly) – американский писатель, автор детективных романов о детективе Гарри Босхе, работающем в Департаменте полиции Лос-Анджелеса. Романы Коннелли переведены на 24 языка мира.

5

Чарльз К. Уильямс (Charles Williams) – американский писатель, автор детективных романов в стиле «саспенс».

6

«Роковое влечение» – американский эротический психологический триллер 1987 года, снятый Адрианом Лайном по сценарию Джеймса Дирдена. В фильме рассказывается о том, как женатый мужчина однажды проводит ночь с женщиной, которая начинает преследовать его и его семью.

7

«Пятьдесят оттенков серого» – популярный эротический роман с элементами БДСМ писательницы Э. Л. Джеймс, получивший экранизацию в 2015 году.

8

«Парки и зоны отдыха» – американский сериал, снятый в стиле псевдодокументалистики, рассказывает о жизни сотрудников департамента парков и зон отдыха вымышленного города Пауни, штат Индиана.

9

«Сумеречная зона» – американский телевизионный сериал-антология, основанный на оригинальном сериале 1959 года, созданном Родом Серлингом.

10

Дэвид Алан Мэмет – американский драматург, киносценарист, кинорежиссер, кинопродюсер, киноактер и эссеист. Лауреат Пулитцеровской премии 1984 года за пьесу «Гленгарри Глен Росс».

11

«Парни и куколки» – музыкальный фильм режиссера Джозефа Манкевича, вышедший на экраны в 1955 году. Экранизация одноименного мюзикла, созданного Фрэнком Луссером на либретто Джо Сверлинга и Эйба Барроуза.

12

Джеймс Пол Блейлок (James Paul Blaylock) – американский писатель-фантаст, один из главных представителей жанра «стимпанк».

13

Айра Марвин Левин (Ira Marvin Levin) – американский прозаик, драматург и автор песен. Автор романов «Ребенок Розмари» и «Степфордские жены».

14

Me Too (или MeToo, с англ. – «я тоже») – хештег, распространившийся в социальных сетях в октябре 2017 года, пользователи которого выражали осуждение сексуального насилия и домогательств. Он получил распространение в ходе скандала, вызванного обвинениями в них кинопродюсера Харви Вайнштейна.

15

Эндрю Генри Ваксс (Andrew Henry Vachss) – американский писатель детективов, консультант по защите детей и известный адвокат.

16

Мишонн Граймс – вымышленный персонаж серии комиксов издательства Image Comics «Ходячие мертвецы» и одноименного сериала телеканала AMC. Мишонн необщительная и молчаливая, она почти не улыбается и сохраняет образ сурового воина.

17

«Семейка Брейди» – американский комедийный телесериал, который транслировался на канале ABC с 26 сентября 1969 по 8 марта 1974 года. Роберт Рид, Флоренс Хендерсон и Энн Б. Дейвис сыграли главные роли в шоу, которое рассказывало об овдовевшем отце с тремя сыновьями, который женится на вдове с тремя дочерьми.

18

«Остаться в живых» (Lost с англ. – «Пропавшие/Потерянные») – американский драматический телесериал, лауреат премий «Эмми» и «Золотой глобус». В общей сложности сериал стал лауреатом более чем 100 наград и премий. В центре сюжета – история пассажиров рейса 815 компании Oceanic Airlines, летевших из Сиднея в Лос-Анджелес, потерпевших катастрофу и оказавшихся на полном мистических тайн и загадок тропическом острове где-то в Океании.

19

Уильям Клод Дьюкенфилд (William Claude Dukenfield, более известный как У. К. Филдс (W. C. Fields) – американский комик, актер, фокусник и писатель.

20

Утиный хвост – стиль мужской стрижки, популярный в 1950-х годах. Его также называют утиным задом или просто D. A. и также описывают как зачесанные назад волосы. Волосы напомажены, зачесаны назад по бокам и разделены пробором по центру на затылке.

21

«Грань», или «За гранью» (Fringe), – американский научно-фантастический телесериал Дж. Дж. Абрамса, Алекса Куртцмана и Роберто Орси. В сериале рассказывается о специальном агенте ФБР Оливии Данэм, безумном ученом Уолтере Бишопе и его сыне Питере, которые расследуют ряд загадочных преступлений. В своих расследованиях они сталкиваются с такими аспектами науки «за гранью», как телепатия, левитация, невидимость, реинкарнация, генетическая мутация.

22

«Призрак» – американский романтический фильм 1990 года о сверхъестественном режиссера Джерри Цукера по сценарию Брюса Джоэла Рубина с Патриком Суэйзи, Деми Мур, Вупи Голдберг.

23

«Офис» (англ. The Office) – американский псевдодокументальный ситком, адаптация одноименного популярного сериала канала BBC. Сериал рассказывает о повседневной жизни сотрудников филиала компании по поставке бумаги «Дандер Миффлин» (англ. Dunder Mifflin) в Скрантоне, штат Пенсильвания.

24

Джони Митчелл (Joni Mitchell, урожденная Роберта Джоан Андерсон, Roberta Joan Anderson) – канадско-американская певица и автор песен, мультиинструменталистка и художница. За годы своей карьеры она получила множество наград, в том числе одиннадцать премий «Грэмми», а также стала членом Зала славы рок-н-ролла в 1997 году.

25

«Уэллс Фарго энд Компани» – банковская холдинговая компания, предоставляющая финансовые и страховые услуги в США, Канаде и Пуэрто-Рико.

Content

Бентли Литтл
Банк

Пролог 1932

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть четвертая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть пятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть шестая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть седьмая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть восьмая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть девятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть десятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть одиннадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть двенадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть тринадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть четырнадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть пятнадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть шестнадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть семнадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог

Примечания