Хозяин вернулся

Глава 1

17 апреля 2024.

Она пришла. Возникла из ниоткуда, обрушилась как снег на голову, разлапилась на пять континентов, замерла, с любопытством огляделась. Все вокруг другое, непривычный странный мир, незнакомое, новое. Ее это удивило, но не испугало. Ей многое пришлось пережить, выдержать, преодолеть, немало пережить за более чем тысячелетие со времен оных. Она куда старше тысячи лет, но не гордилась этим, а воспринимала как преимущество.

Она помнила те легендарные времена, когда ее сыны играли короной римских цезарей, боролись с германцами за Вечный город. Она столетиями дралась за место под солнцем. Она умела выживать. Немало старых страшных врагов кануло во мглу веков, от них не осталось и следа, только кости, да курганы в степях. Она привыкла побеждать.

Мир переменился. Старые соседи исчезли, на планете что-то непонятное, странное, непривычное. Что ж, и это пройдет. Вывалившись в этот мир, она не заметила, как подмяла под себя, раздавила целую толпу аборигенов. Те даже пискнуть не успели, тихо растворились во тьме не бывшего.

Она пришла вся, как единое целое, вместе со своим мягким подбрюшьем Зоны Исключительных Интересов, с колониями и заморскими владениями, вместе с кораблями и судами по всем морям и океанам, с космической группировкой, базами на Луне, марсианскими площадками, орбиталами над Венерой. Она пришла со своими интересами и не собиралась от них отступать.

Непонятная катастрофа разорвала пространственно-временной континуум. Катаклизм разрушил привычный мир. Впрочем, кто сказал, что катастрофа непредсказуемая и неожиданная? Умные люди рассматривали самые разные варианты, понимали, всегда что-то может пойти не так.

Гатчина. Бункер Генштаба.

На поверхности глубокая ночь, пасмурно, тучи на горизонте отсвечивают зарево огней городов. Тихо, даже собаки не лают. Сыро и холодно.

На глубине под бетонными и стальными перекрытиями всегда хорошая погода. Здесь тепло, потолочные плафоны льют мягкий свет, циркулирует чистый отфильтрованный воздух. Здесь не чувствуются погодные коллизии, нет смены дня и ночи. Для дежурной смены всегда одна погода и всегда день.

— Тоже волнуетесь? — мужчина, возраста чуть за средний оторвал взгляд от экрана персонального модуля вычислителя. Его собеседник круглолицый здоровяк в костюме с металлическим отливом поморщился.

— Есть такое. Минута другая и ждем первый доклад.

— Я тоже волнуюсь, — по человеку нельзя было такого сказать. Его лицо с правильными чертами выражало только невозмутимую уверенность, спокойствие, властный взгляд серых глаз притягивал. — На душе неспокойно. Будьте добры, Сергей Игоревич, наберите Москву.

— Координатора в Кремле? — вопрос риторический.

Рука потянулась к телефону и дернулась от неожиданности. Аппарат издал резкий сигнал.

— Докладывайте. Император на линии. Включаю громкую связь.

— Ваше Величество, преемник Романов рапортует, — звучит молодой энергичный голос.

— Добрый день, Николай. Порталы открыли?

— Открыли, — человек на той стороне линии замялся, в динамиках на заднем фоне слышались приглушенные переговоры, доклады. — Через три секунды все установки вышли из расчетного режима. Дуга портала загорелась и сразу погасла. Специалисты говорят о скачках поля.

— Включить можете?

— Сейчас нет. Надо выяснить причину сбоя. Профессор Чернов работает с оборудованием, его люди просят дать время.

— На ту сторону никто не перешел?

— Нет. Мы даже не успели запустить дроны и открыть порталы, — голос Николай осёкся. — Ваше Величество, я принял решение остановить операцию. Пауза и режим ожидания пока ученые не разберутся со своей машинерией.

— Хорошо. Держи меня в курсе, — спокойным мягким тоном. — Николай, не дави на людей. Ничего страшного не произошло.

Император Владимир даже не понял, как сильно он ошибся в этой короткой фразе. Произошло. Уже произошло, только информация не запаздывает.

— Я не давлю. Все понимаю. Только опять придется заново запускать разведку и вычислять день, когда можно будет быстро взять контроль над Регентом.

— Отбой. Как Виктор Евгеньевич скажет что-то определённое, сразу звони.

Стоило отключить телефон, как сразу затрезвонил аппарат красной линии.

— Штаб командования столичного округа генерал-лейтенант Кондратьев. Государь, нарушена проводная и радиосвязь и со всеми странами вне нашей зоны. Сбои в работе спутников наблюдения. Потеря ориентации аппаратов. Обнаружены неизвестные спутники на орбитах. Прошу разрешить объявить Красную тревогу уровень «ноль».

Лицо императора окаменело, губы превратились в тонкие ниточки.

— Красная тревога. Уровень ноль. За моим именем. Кондратьев, немедля установить связь с пограничными частями, запросить доклады о происшествиях и необычных явлениях. Войска в приграничных округах вывести в полевые лагеря. Космический и военно-морской флот в полную готовность к возможному отражению ракетной атаки. Возможна атака с любой стороны, из любой страны. Как понял, Кондратьев?

— Так точно, ваше величество. Исполняю.

— Генерал-лейтенант, исполняешь от моего имени. По всем линиям: о провокациях немедля докладывать, открывать огонь только при непосредственной ясно видимой угрозе. Действуйте.

— Вы думаете? — Сергей Игоревич со страхом смотрел на сюзерена.

— Я боюсь. Боюсь оказаться правым. Молю Бога, что это все оказалось сбоями техники, ошибками операторов. Молюсь чтоб через десять минут позвонили и сказали, что я круглый дурак и паникер.

— Это связано с экспериментом и параллельной Россией?

— Черт его знает.

Император Владимир поднялся на ноги и шагнул к шкафчику.

— Будете? — с этими словами он достал с полки две плитки шоколада. — Помогает нервы успокаивать.

— Не откажусь, Владимир Васильевич.

— Молод я еще для Васильевича.

В открывшуюся дверь без стука вошел офицер с петлицами связиста. Выслушав рапорт, император молча вздохнул и размашисто перекрестился.

Прорвало. Рапорты посыпались один за другим. Присутствовавший при этом товарищ министра Иностранных Дел Сергей Шаховской тоже включился в работу. Он поднял всех своих людей кого мог и настойчиво пытался установить связь с посольствами и представительствами. До сего часа полупустынный зал совещания наполнился людьми. Сходу развернулся импровизированный штаб. Никто ничего не понимал, люди сводили в целое разрозненные рапорты, сообщения, пытались выстроить картину если не происшедшего, то ситуации на момент.

Космос быстро устранил сбои и дал картинку. Странную и невозможную. Сама карта мира неузнаваемо изменилась. За границами Империи менялись города, исчезли старые и появились новые дороги, мосты, близ морских рубежей а то и прямо в территориальных водах обнаружились боевые корабли и эскадры с флагами второразрядной державы, которая просто не могла, не имела таких кораблей, но тем не менее это факт.

— Столкновение с нарушителями над Оманским заливом. Перехвачены и принуждены покинуть пространство Саудовского королевства неизвестные истребители. Установлен контакт с фрегатом под флагом США. Ввиду опасной для судоходства обстановки, командующий силами охраны района и командующий персидским флотом перекрыли водный район. Всем судам передан приказ идти в порты, полным ходом уходить в Персидский залив.

Постепенно картина вырисовывалась. Проводная связь нарушена по всему периметру, остановлено автомобильное и железнодорожное сообщение. Докладывают об обрушившихся мостах, повреждениях на железной дороге. Сообщают о разрушении дорог в приграничных полосах. В инциденте у острова Молокаи потерпел крушение военный самолет США. У Порт-Саида вылетел на берег сухогруз под французским флагом. Навигационная ошибка. Массовые инциденты, попытки нарушения границы гражданскими на внешних рубежах Маньчжурии, Монголии, Джунгарского ханства, Уйгурского каганата. Доклад о перестрелке на северной границе королевства Сирия.

Совершенно фантастические рапорты получены от пограничной стражи на северном участке германской границы. Целая серия инцидентов в море на подходе к Дарданеллам. Десятки судов видимо пытались пройти проливом, не имея на то разрешения. Аварии из-за навигационных ошибок, потери береговых ориентиров. Береговые службы завалены совершенно фантастическими по своему идиотизму запросами с судов.

На удивление все спокойно на Аляске и Алеутах. Пограничные переходы закрыты, немногочисленные аборигены отнеслись к этому с пониманием, инцидентов с нарушением границы считанные эпизоды. Зато вокруг острова и ВМБ Молокаи царит нездоровая суета, слишком много самолетов и кораблей вокруг. Авианосная эскадра Тихоокеанского флота как раз идет на Молокаи. Докладывают о попытках кораблей и самолетов США воспрепятствовать переходу. Эскадра идет в полной боевой готовности, самолеты снаряжены, при необходимости моряки готовы задействовать все свои ресурсы, включая ракеты с ядерными боеголовками.

На Эспаньоле все хорошо. Незначительные курьезы с заблудившимися судами. Морской участок границы с Японией — без происшествий. Зато со стороны Турции многочисленные попытки нарушения границы обывателями.

— Ваше Величество, докладывает Николай Романов, — включилась связь с Москвой.

— Секунду, — Владимир отрубил внешний динамик и взял трубку. — Теперь говори.

— Профессор Чернов, если кратко, не может повторить эксперимент. У него нарушилась привязка по координатам межмировых переходов. Операцию я сворачиваю. Оборудование снимают, штурмовые части в режиме ограниченной готовности, к концу дня откроем свободный доступ в Кремль.

— Ты еще не знаешь.

— Догадываюсь. В интерсете полно сообщений о неопознанных объектах и происшествиях на границах. О Красной тревоге меня оповестили. Твой запрет на все заграничные перелеты, сухопутное и морское сообщение я получил.

— Догадываешься. Это хорошо, — император прищурился. — Коля, кто там у тебя старший от жандармов, полковник Карамзин? Передай ему командование, пусть все сворачивает и консервирует. Сам хватай самолет и дуй сюда.

— Так точно. Ты в Царском Селе или в Красном замке?

— Гатчина. Резервный бункер. В воздухе радируешь моему адъютанту номер борта и время посадки. На аэродроме тебя встретит офицер конвоя и сопроводит.

Товарищ министра иностранных дел закончил разговор с посольством в Хайфе. По его повеселевшему лицу было видно, что ответы посла Шаховского удовлетворили. Сергей Игоревич так и не понял, что он поднял дипломата с постели, заставил подтвердить, что Царство Иудейское на месте, никуда не исчезло, не провалилось и не испарилось. За окном огни ночного города, адских сполохов на горизонте не замечено. Оставалось только догадываться, что сказал посол после полунощного звонка из Петербурга.

А вот с посольствами в независимых государствах все глухо. Даже спутниковая связь не пробивает. Все пишут, что выключено оборудование у абонентов. Такого в принципе быть не может, спутниковый канал заглушить весьма проблемно, а обесточить оборудование в специальном исполнении с резервными аккумуляторами просто невозможно. В посольствах за границей все резервное питание на атомных батареях. Значит так оно и есть. Самый логичный вывод — посольств нет, связываться не с кем.

Выспаться не удалось. О сне и не думали. Гарнизон бункера по первому звонку приготовил и разнес завтраки. В зонах отдыха работали кофейные автоматы. Для желающих безалкогольный грог или сбитень. Здесь же за столиками собирались на перекуры.

Электрический свет бункера обманчив. Рабочая ночь плавно перешла в раннее трудовое утро, а затем в будний день. Прибыл Николай. Молодой мужчина лет тридцати с небольшим вообще-то говоря числился кем-то там по линии МИДа, но так получилось, оказался замешан в деле. Именно на этого родственника с хорошим потенциалом, но доселе талантов не демонстрировавшего царь Владимир Васильевич и сделал ставку в операции с параллельными мирами. Если быть совсем честным, использовал того, кого не так жалко потерять, если что.

— Ты пока летел успел прочитать сводки. Что скажешь?

Император даже не стал тратить секунды на ответное приветствие.

Николай тоже не задержался с ответом.

— Ваше Величество, мы провалились в Ад.

— Нет, все гораздо хуже. Ад можно закидать ядерными ракетами и залить святой водой. Все хуже. Мы провалились в форменный вселенский бедлам, желтый дом с борделем и танцами папуасов. Ты читал материалы по международному положению, идеологиям и текущим процессам у соседей, лучше меня должен понимать.

— Хорошо, что нас не атаковали в первые минуты. После перехода мы сильно придавили местную мировую империю.

— Потому и не ударили, что придавили. Акула хоть и тупая, но никогда не атакует того, кто больше, страшный и сам не боится.

— Если это так, — вступил в разговор Сергей Игоревич, — то у нас очень хорошие шансы в этом мире.

Император покрутил головой и ехидным голосом ответствовал:

— Каковы у нас шансы спасти рассудок в бедламе? Как можно сохранить чувства и любовь в борделе?

— Понял, дядя, — сообразил Николай. — Мы в афедроне.

— В заднице, Коля. В глубокой заднице. Вылезти из нее не можем. Даже если ученые все наладят, объяснят и гарантируют, разрешение на повторный эксперимент я не дам. Не хватало еще к динозаврам или в другой рукав Галактики перелететь. Будем в это все самое врастать и перестраивать под наших детей.

Достаточно длинную для императора тираду завершил сигнал вызова. Звонила разведка флота. Им удалось совершить невозможное, наладить канал связи и потребовать срочные переговоры с госсекретарем США.

— Хорошо. Держите связь. Нам нужен час подготовиться.

Император положил трубку.

— Переговоры проведете вы, Сергей Игоревич, и вы, Николай Аристархович. Три четверти часа на подготовку.

— Подключить Кривошеева?

— Нет времени вводить в курс дела твоего министра. Ты лучше его знаешь ситуацию.

— Наша задача?

— Установить контакт. Потребовать соблюдение наших интересов, безопасность наших граждан. Поставь его на место, Николай Аристархович. Мне нужен мир на наших условиях и принципах.

— Если удастся договориться о торговле? — Николай схватывал на лету. Раз драки нет, все скоро захотят торговать.

— Если получится. Пока обычные условия. Регистрация гарантии по нашему праву, торги через Стрелку.

Покидая зал совещаний Николай подумал, что стоило держать язык за зубами. О торговле говорить легко и приятно, но по каким курсам прикажете пересчитывать рубли в совершенно непонятные валюты неизведанных стран? Вот то-то и оно. Молодой человек сомневался, что даже могучий министр Финансов и директор Имперского банка сумеют найти ответ. Впрочем, уже через полминуты Николай напрочь забыл об этой проблеме. Стоило хотя бы глянуть на карту и попытаться просчитать конфликтные вопросы. В том, что их будет много Николай не сомневался. Дядя прав, Господь вверг Россию не в Ад, а в дурдом. Ад для русских слишком легкое развлечение.

— Ваше высочество, английским хорошо владеете?

— Посредственно. На уровне любознательного туриста. Полгода работал в дипмиссии Лос-Анжелеса. И катался по британской Африке.

— Тоже не университетский стандарт. Североамериканский говор так и не освоил. Немецкий и французский приличный уровень, даже пикантные шутки понимаю.

— Хорошо, в крайнем случае вспомню фразы что мне в армии вдалбливали. Надеюсь, его величество нас за такие переговоры не выгонит в отставку.

— Знаете, после такой пертурбации нас за любые переговоры ругать не будут. Как понимаю, у Заокеанских госсекретарь уже не Стюард? Вы же что-то читали из отчетов разведки?

— Именно что-то. Какой-то иудей, Блинкин или Блюмкин, черт его разберет. Кстати, Сергей Игоревич, совсем забыл. Переводчики у нас есть?

— Есть только армейские.

— Тогда лучше не надо.

Глава 2

17 апреля 2024

День 16 апреля по времени Восточного побережья очень хочется забыть, напрочь вычеркнуть из памяти. Увы, не получится. Энтони Блинкен к вечеру был уверен, что хуже, чем сегодня не было, нет и быть не может. Ах да, проблема не исчезла, значит все может оказаться еще хуже, чем по самым смелым предположениям. Ближайшее будущее непредсказуемо, все может быть, все может повернуть черт знает куда, и совершенно не ясно, как это обернуть себе на пользу. Вот, биржа сегодня не успела отреагировать, а завтра взорвется. Это если регуляторы позволят вообще открыть торги.

Все шло очень хорошо пока по экстренной линии не вызвали в Белый Дом. Уже через пять минут на крыше ждал вертолёт. Энтони честно пытался выяснить причину, но никто ничего не знал. На информационном канале все как обычно, только глухие однострочные упоминания о проблемах со связью с Восточной Европой и Россией. Да ещё сообщение о происшествии на Гавайях. Якобы что-то там обнаружили странное. К новости от моряков Энтони отнесся скептически. Ребята явно запускают очередную страшилку чтоб выбить себе бюджет. На их месте сам также бы сделал.

Резиденция встретила подозрительной суетой. Агенты безопасности перехватили госсекретаря на лужайке у вертолёта. Винтокрылая легкая машина сразу оторвалась от земли, не успел пассажир ступить на газон.

— Не могу ничего сказать, мистер Блинкен. Президент сам все объяснит.

— Показывайте, — госсекретарь рефлекторно пригладил волосы.

Нехорошие предчувствия оправдались. У бункера усиленная охрана. По дороге подозрительно мало людей. Энтони видел, как агенты уводят от здания группу бездельников, экскурсантов скорее всего. В коридорах беготня, куча охраны, носятся индивиды с короткими стрижками, в черных очках и с характерно оттопыривающимися пиджаками.

— Тони, тебя ждем. Удалось установить связь с Москвой? — президент поднял руку в приветствии.

Дежурная доброжелательная улыбка, уверенный вид. Тот самый могучий старик Байден. И как всегда забыл, что никаких задач с кем-то связаться он не ставил. Впрочем, к этой манере давно все привыкли. Несмотря на возраст мыслил Джо здраво, а то что память подводит, не страшно. Те, кто погружался в работу правительства прекрасно знали, большая часть его обмолвок и оговорок на совести референтов. Президент не обязан знать и помнить все. За ним сильная команда помощников и советников. А вот с кадрами сервиса беда. Увы, началось не при этой администрации.

— Давайте кратко, — советник по национальной безопасности один из самых молодых и энергичных выдвиженцев сцепил перед собой пальцы.

— Два часа назад. Два часа с четвертью прервалась связь с Россией, Украиной, Стамбулом, Израилем, Ираном, арабами. Не отвечают Аляска, Доминикана, Гаити. В Перл-Харборе объявлена тревога. У острова Молокаи обнаружена неизвестная эскадра. Корабли неизвестных типов и серий, но идут под флагом России. Командир соединения ведет себя уверенно до наглости. Одновременно прервалась связь с постами на Молокаи. По тревоге подняты самолеты с Гаваи.

— Ллойд, что скажешь?

— Я успел объявить общую тревогу. Войска, флот приведены в состояние повышенной боеготовности, — пожилой седовласый негр повернулся к Джозефу Байдену. — Господин президент, не думаю, что это что-то серьезное. Мы организовали русским хорошее дерьмо в Сирии и на Украине. Думаю, в ближайшие пару часов обстановка прояснится. Возможно, испытывают что-то в космосе.

— Слишком самоуверенно. Так? Русские могли заблокировать все каналы Израиля и саудитов? Я уже не говорю о наших людях у мистера Зеленски, — резко прервал министра Обороны Джейкоб Салливан.

— Что с космосом?

— Работаем. Картинка со спутников идёт, но операторы говорят разное непонятное.

— Это как?

— Привязки к местности слетели. Есть дрейф координат. Местами видят не то, что там есть.

Энтони Блинкен бросил недоуменный взгляд на Ллойда. Похоже возрастные изменения, это заразно. Ллойд всего на девять лет старше Блинкена, а уже сдает.

— Господа, мне нужно время чтоб связаться с посольствами, — руки сами зачесались, нечего сидеть и ждать.

— Так связывайся. Тони, это твоя работа.

Следующие два часа госсекретарь трудился не покладая рук. Увы, интернет, телефон, сотовые операторы, даже банальная радиосвязь помогли мало. Знаменитый «Старлинк» тоже отказывался соединять с абонентами в зоне неопределенности. Огромный кусок планеты словно накрыло невидимым куполом.

Примерно тем же самым занимался директор ЦРУ. После короткого обмена мнениями, Энтони злорадно усмехнулся — не у одного него проблема. Разведка не может пробиться к своим людям. Хваленные спутниковые каналы молчат у всех. А интернет, даже закрытые «теневые» каналы словно топором обрублены. Забавно, но именно это и оказалось правдой.

— Что с визуальными данными? Запросите агентов близ зоны Катаклизма, — Вот так, накрывшая часть планеты зона тишины обрела свое имя. Самое интересное, на другой стороне прозвучало то же самое слово, только на русском, разумеется.

Тем временем армия и флот реабилитировали себя. На экране видеосвязи появился офицер флота. Прямая передача с эсминца «Чан-Хун». Командир корабля бодрым голосом доложил обстановку.

Видеокамера повернулась, на экране вид на идущий в море большой корабль, архитектура современная, корпус с атлантическим носом, обтекаемая стелс-надстройка, на баке орудийная башня. Камера в режиме максимального увеличения, изображение дрожит, четкости не хватает. Все равно оператор работает добротно, показывает неизвестный корабль — видны зенитные модули, шлюпки на палубе, боевые посты, антенны, на спардеке контейнеры ракет, корма чистая, с вертолётной площадкой. Камера выхватывает трепещущий на ветру русский флаг.

— Капитан второго ранга Гринсби, доложите, что это за корабль?

— Флаг русский, называется «Гепард». Вот только мистер министр обороны ни в каких справочниках и таблицах такого корабля нет. Как видите, немного похож на наш «Арли Берк», только короче, и в корме на надстройке вторая орудийная башня.

— Китайцы?

— Никак нет. Тоже не похоже. Посмотрите.

Изображение вновь переключилось на внешнюю камеру. На экране два таких же эсминца. Дальше за эскортом над волнами плывет массивная туша тяжелого авианосца.

— Черт! — вырвалось у Ллойда Остина.

— Вонючая задница, факен фак, мазафака! — добавил он на характерном диалекте черных гетто. Видимо, вид русского авианосца пробудил у заслуженного ветерана память о бесшабашной молодости до армии.

— Да сэр. Ничего такого ни у кого нет.

— Капитан второго ранга Гринсби, вы запрашивали русских? Куда они идут?

— На Молокаи. Говорят, у них там маневровая база. Обещают на обратном пути зайти в Гонолулу.

— Сынок, это говорит президент. Помнишь меня?

— Так точно. Я за вас голосовал на позапрошлых выборах.

— Вот и хорошо. Сынок, ты можешь связаться с русскими и перебросить через них канал связи с Москвой?

— Уже запрашиваю.

После переговоров с этими, с позволения сказать пришельцами, Энтони Блинкен пребывал в состоянии непреходящего изумления. Банальный заезженный штамп — мир разлетелся в дребезги на мелкие сверкающие осколки. Увы, это не кино, это та самая неприглядная реальность, от которой хочется орать во весь голос и забиться в угол бункера.

Русские на экране монитора до отвращения реальны. Двое мужчин. Один что постарше в дорогом солидном костюме. Второй совсем молодой в армейском камуфляже. Причем именно молодой вел себя как главный. Энтони передернуло при виде этой наглой самоуверенной рожи природного аристократа.

Разговор получился интересным. Так вышло, что тон задавали русские. Спокойный вежливый разговор, формальные сожаления о случившемся, пожелания наладить контакт. Все попытки госсекретаря взять быка за рога разбивались о ледяную уверенность в своих силах этих людей. Причем они даже не первые лица, заместитель министра Иностранных дел и молодой наглый мажор, прямо так и заявивший, что он родственник и порученец чертова русского императора.

В бункере воцарилась тишина. Экран погас. Энтони Блинкен с отрешенным видом глядел на монитор с транслируемой со спутника картинкой.

— Ллойд, хорошо, что ты не отдал приказ выпустить ракеты, — первым нарушил молчание президент. — Ты молодец.

Как всегда, Байден забыл, что приказ о ядерной атаке может отдать только он сам. Или уже не только. Ходят нехорошие слухи, что знаменитые пульт и ключ, это только первая ступень, внешняя картинка. На самом деле приказ отдается коллегиально. Видимо Джо знает, раз так говорит.

— Мы, еще можем ударить.

— Уже поздно. Все решилось в первые минуты.

— Мои люди отрисовали карту, — директор ЦРУ подошёл к пульту. — Разрешите.

— Конечно, мой мальчик.

Уильям Бернс в свои шестьдесят восемь давно поседел и нисколько не походил на мальчика, но предпочел пропустить мимо ушей оговорку Джо. Не ко времени. Мужчины не обижаются на мелочи, тем более, за спиной добродушного старикана Джо стоят весьма неприятные и мстительные люди.

Агенты и аналитики Бернса действительно успели собрать данные. Настоящие профессионалы. Теперь они обрабатывали запись переговоров, выжимали из нее капли реальной информации. Русские явно сказали и показали куда больше чем хотели. Теперь каждое слово, каждое движение, взгляд, выражение лиц, каждый элемент обстановки за их спинами станут предметом тщательного всестороннего изучения.

— Что будем делать с Аляской? Как мы объясним русскую базу на Гавайях?

— Ничего не делать, — прозвучал громкий смешок Камалы Харрис. — Убыточный заснеженный штат респов. Без Аляски даже лучше.

Энтони Блинкен грустно покачал головой, вице-президент это одна из ошибок старины Джо. Ладно, следствие ошибочного компромисса. На прошлых выборах она была нужна, точнее говоря люди, которые за ней стоят.

— Меня больше волнует, что мы расскажем об Израиле.

— Тони, почему ты ничего не спросил у русских о наших вложениях в Восточную Европу? — когда нужно, Байден соображал быстро. — На следующих переговорах обязательно поднимешь вопрос и потребуешь компенсацию.

— Надо связаться с китайцами, — напомнила министр финансов. — Я вижу, русские их здорово прищемили. Надо выработать общую линию давления. Тем более, мы взаимозависимы. Сейчас такое время, когда стоит забыть старые разногласия.

Джанет бросила короткий взгляд на Энтони. В ответном еле заметном кивке бровями читается «спасибо». Свой человек, вовремя перевела стрелки и подсказала направление. Джанет Йеллен пожилая, но могучая женщина со стальным характером, плохого не посоветует.

Блинкен молча записывал вопросы. Человек не глупый, прекрасно понимал, первые переговоры самые важные, а провел он их не блестяще. Над головой госсекретаря сгущались тучи. С другой стороны, он все равно связан с «Сонным Джо», свой человек для кланов демократов. Отставки Энтони не боялся, но Катаклизм нанес серьезный удар по бизнесу, многие сегодня понесли тяжелые потери. Нужен виноватый. Русские, само собой. Но вопросы будут не к ним.

Глава 3

17 апреля 2024

Утро началось с сотен сообщений в чатах. Сергей в туалете, простите за подробности, открыл первый попавшийся канал и завис, приклеился, извините. Бред какой-то. Вроде не первое апреля.

— Сынок, ты на работу не опоздаешь?

— Нет, мама, бегу, — подскакивая с унитаза.

Время на самом деле уходит. Пока чистил зубы и умывался, приводил себя в порядок, мама уже пожарила яичницу. Просыпалась она всегда рано. Возраст.

— Может, колбаски положить?

— Спасибо, — молодой человек промямлил с набитым ртом. — Лучше, что вкусненькое на ужин.

— Не наешься же. И так мало кушаешь. Я тебе контейнеры собрала. Яблоко положить?

Все же жизнь с матерью имеет свои плюсы. Всегда накормят, постирают и погладят. На шутки и приколы друзей Сережа давно не обижался. Возраст за сорок, жениться поздно и не имел никогда тяги к своему гнезду. Пусть булкохрусты и праваки нищету плодят, в ипотечную кабалу впрягаются. Да и с организмом не то, с сахаром проблемы, приходится регулярно сдавать анализы. У мамы тоже давно не все ладно со здоровьем. Кто же за ней приглядывать, в аптеку ходить будет?

До работы две остановки пешком, на улице тепло, солнце жарит. Тратить деньги на автобус жалко. Все равно врачи рекомендуют двигаться, не объяснишь же им что работа такая, а вечером еще свои дела. Зато утром получается небольшая пробежка.

— Добрый день! — Сергей первым поздоровался с соседом собачником.

— Здравствуй, — на помятом отекшем лице Дмитрия Сергеевича читалась вся история дурной ночи. Нет не то что вы подумали. У соседа проблемы с тревожностью, частые бессонницы. Однако, не жалуется, стоически переносит последствия бессонницы.

О панике в «телеге» Сергей успел позабыть. Погода хорошая. Дышится легко. Солнышко светит. Внимание привлек гул, прямо над городом низко шел военный самолет. Истребитель или фронтовой бомбардировщик, Сергей увы плохо разбирался, хотя в интернетах считался знатоком.

Вот и контора. Отдельный вход с торца бизнес-центра. Стеклянные двери. Скромная вывеска. Кому надо и так знают, все же не ширпотребом в розницу торгуем.

На работе, ну что на работе! Первые ласточки уже вовсю обсуждали новость. Народ бродил взбудораженный. У кофейного автомата собралась компания.

— А вот и программист! — первой заметила ценного сотрудника и нехорошо обрадовалась Людочка из рекламного отдела. — А у нас интернет завис.

— Сейчас посмотрю.

— Половина сайтов отвалилась. Ничего нет.

— Это из-за оккупации Литвы, — авторитетно заявил Марк Захарович.

Зам директора обычно редко выходил из своего кабинета, но сегодня демократично с раннего утра общался с народом в холле.

— Это Россию оккупировали.

— Ты посмотри, что деется! Военное положение не объявляли, а солдатиков всех ночью подняли по тревоге.

— Куда им против немцев. Одни призывники, — ясности комментарии не добавляли. Каждый на своей волне, у каждого свое видение.

Сергей проскользнул в свой кабинет с табличкой «Отдел по подавлению восстания машин». Куртку на вешалку. Сам за компьютер. Нет, все работает. Канал связи устойчивый. Провайдер не саботажничает, все пингуется просто великолепно. Смотрим, что из программ работает. Так, у бухгалтеров банк не принимает заявки. «Временные перебои». Не открывается движение по счетам.

— Знаем мы это временное.

Сережа тыкнул в иконку браузера. Интернет тоже работает. Вот только… Глаза непроизвольно расширились, челюсть повисла.

— Серега! — громкий стук в дверь.

На пороге стоит Дмитрий Павлович директор компании.

— Ты на месте. Хорошо. Давай, что у нас с площадками?

— Крипта?

Директор подкатил второе кресло и положил руку на стол.

— Вот, смотрим, — настроение конечно не рабочее, но приходится.

— Дурдом, — прозвучало резюме.

— Следующая, — Сережа переключился между криптовалютными площадками.

— Курсы валют? Хотя, о чем я. Биржи нет, Центробанка тоже, — задумчиво протянул директор.

— Дмитрий Павлович, что случилось то?

— Молодой человек, новости читал? — Дмитрий Карташов вообще-то ровесник Сергея Иванина, слегка за сорок.

Однако вел себя директор как старший и опытный коллега. Хотя по внешнему виду все наоборот. Уже обрюзгший Сергей выглядел куда старше подтянутого, жилистого хозяина компании. Дмитрий вообще иногда казался студентом, только глаза выдавали истинный возраст, немалый жизненный опыт и дела славных «нулевых», когда нравы уже облагораживались, а с законностью еще все обстояло зело относительно.

Сергей молча развернул новостную ленту местного сайта. Как он понял, каналы с Большой Земли обрублены. Все пишут, что связи с Россией нет. На границе с Литвой черт знает что творится.

— Вот это открой. Нет, выше, — Дмитрий Павлович легонько толкнул программиста в плечо.

Кто-то уже успел разместить в городском блоге ролик с пограничного перехода. Любительская съемка на телефон. В кадре домики вдоль дороги, пограничная зона, ровный забор. Таможенный пост с российским триколором. На улице никого, раннее утро, только у самого перехода наряд погранцов о чем-то переговаривается с людьми за поребриком. Камера приближает литовцев. Все в форме, разумеется.

— Узнаешь?

— Люди как люди. Форма как форма.

— Когда у соседей фуражки появились?

— Может с натовских складов старье привезли?

— Непохоже. Оружие не узнаю. Не «калаш» и не «эмка», — директор тыкнул в клавиатуру снимая ролик с паузы.

Камера скользит по пейзажам на той стороне. Обычный сельский вид. Только дома куда лучше, чем у нас, новее, облагороженные что ли. В глаза бросается ухоженность, все ровное, чистое, не то, что обычно у всех на постсоветском пространстве. За зоной досмотра два грузовика. Непривычные кабины с капотами как у американцев, на радиаторах незнакомые эмблемы. Теперь в объективе будка таможенников. Резкое увеличение. На весь экран до боли знакомый бело-сине-красный триколор. Те же самые цвета флага.

— Ты понял?

— Черт побери!

— Сережа, у тебя банк на телефоне работает? — неожиданный вопрос.

— Должен. Хотя я, Дмитрий Павлович, уже и не знаю.

— Я тоже. Давай я тебе «штуку» переведу, а потом ты мне.

Программист пожал плечами. В голове кавардак. Реальность, привычная картина бытия еще держалась, но от нее уже отваливались куски, ветер вырывал и уносил целые фрагменты. За стенами уютной серверной все казалось странным, непривычным, пугающим.

Телефон звякнул оповещением.

— Пришли, Дмитрий Павлович.

— Хорошо.

До конца, еще не веря глазам, Сережа вошел в приложение, открыл историю операций. Действительно, баланс изменился. Так же отправил директору ответную тысячу.

— Пришло.

Жить сразу стало легче. Жить стало веселей.

— Я уже проверял, все работает. Весело было бы, если б счета и карты квакнули. Но все равно, решил перепроверить.

— Писец.

Как и все его друзья и товарищи Сергей отвык о налички. Все через карту, все в телефоне. Сердце екнуло от мысли, что мог вообще остаться на нулях. В кармане то какая-то мелочь.

Работа разумеется встала. Да какая еще работа, когда такое творится! Все прилипли к экранам и телефонам, в кабинетах собирались компашки и бурно обсуждали новость.

Ролик Сергей Иванин с директором досмотрели. Неизвестно что за телефон у неведомого оператора, но камера у него с хорошим зумом. Увеличение услужливо приблизило дорожный знак на другой стороне. Обычный указатель на столбе с русскими буквами. Черным по белому «Ст. Вержболово».

— А где Кибартай? — осведомился программист.

— Там же где Литва.

— Так что получается, наши не могут Херсонскую область захватить, а Литву за одну ночь заняли⁈

— Хуже. Знаешь, такое ощущение, они всегда здесь были.

Директор ушел. В серверную заглянул Марк Захарович, но не найдя достойного собеседника так же молча захлопнул дверь.

Сергей полез на иностранные новостные сайты. В отличие от наших, там все работало. Однако, ясности тоже не появилось. Зато, разных версий за пять минут можно насобирать на полусотню романов, из них половина постапокалиптика, треть мистика, остальное четкая стенография жесткого наркотического бреда. Причем, что-то подсказывало, что именно последние версии ближе всего к реальности.

— Серега, — директор позвонил по стационарному. — Через три минуты выступает новый президент. Дуй в приемную.

Когда-то года два назад с подачи очередной секретарши, Дмитрий Павлович купил в приемную большую плазменную панель. Девушка уволилась, новая секретарша оказалась умней и в рабочее время усиленно делала вид что работает, а телевизор так и остался.

Экстренное сообщение шло по всем каналам. Перед камерой сосредоточенное серьезное лицо заместителя председателя Совбеза. Рядом с ним губернатор анклава, мэр города, трое военных. Последних Сергей не узнал, а представлять их не стали.

— Соотечественники, обращаюсь ко всем гражданам Российской Федерации! Сегодня в ноль часов 21 минуту из-за ранее не наблюдавшегося уникального природного явления нарушены связь и транспортное сообщение с большей частью России, Белоруссией, ближним Зарубежьем, странами Прибалтики, Ближнего Востока, Аляской, другими территориями.

— Ту страну не назвал, — с брезгливой миной на лице заявил Марк Захарович.

На него шиканули.

— Сразу после нормализации природного катаклизма все силы армии и флота приведены в повышенную боевую готовность, пограничные войска получили приказ закрыть все погранпереходы с бывшей Литовской Республикой. Мною и правительством области устанавливается контакт с законными представительствами государств на подвергнувшейся природному воздействию территории. Сограждане, — заместитель председателя Совбеза раскрыл ладони. — Прошу вас сохранять спокойствие, отнестись с пониманием к временным…

Выступающий прокашлялся. Он явно хотел сказать другое слово, но время остановился.

— Прошу отнестись с пониманием к временным неурядицам. Правительство поддерживает связь по прямым линиям с ведущими мировыми и европейскими странами, мы ведем наблюдение за территориями к Востоку от границы. На сегодня каких-либо враждебных нам действий не замечено.

— Согласно действующей конституции Российской Федерации, действующих федеральных законов и принципа непрерывности передачи власти, являясь старшим по должности представителем правительства Федерации принимаю на себя временные обязанности президента России. Исполняю обязанности ровно до того момента как всенародно избранный законный президент сможет вернуться к своим обязанностям в полном объёме и на всей территории страны.

Правительство отслеживает ситуацию. Налаживается контакт с сопредельными территориями. Пограничная служба надежно пресекает попытки незаконного нарушения нашей границы, армия готова защитить нашу территориальную неприкосновенность, жизни и имущество граждан Российской Федерации. При этом мы открыты к переговорам на равных доверительных условиях с легитимными властями стран на территории Катаклизма.

После исполняющего обязанности слово взяла телеведущая. Ее уже не слушали. Последнее слово в выступлении нового президента надолго закрепилось за невозможным событием прошлой ночи. Что интересно, с другой стороны границы использовали тоже самое слово в точно таком же смысле. Тот случай, когда суть сама находит себе дорогу и отклик.

Да, после выступления и.о. президента словно пробку выдернули. Симпатичная ведущая, речь губернатора уже никому не интересны.

Сергей держался у двери, очень удобно, когда надо аккуратно и незаметно уйти. Увы, его опередил Марк Захарович.

— Врет, как всегда врет, — бросил зам директора.

— Все хуже, Марк Захарович?

— Не знаю. Одно скажу, с таким серьезным видом всегда врут. Ничего они не поддерживают, ничего сами не знают, ни о каких переговорах речи быть не может. Ну сам посуди, кто в здравом уме будет с нами разговаривать?

— Вроде вторжения же нет. Если сразу не атаковали…

— Кому мы нужны? — резко перебил зам. — Выкатят условия, все сами отдадим и продадим за копейку. Нам и не скажут.

Работа прекратилась сама собой, но рабочий день никто не отменял. Фирма жила за счет торговли. За последние два года Дмитрий Павлович хорошо поднялся на санкциях. Благодаря своим связям и контактам Марка Захаровича завозил оттуда все, на что у нас есть спрос. Сергей лишнего не спрашивал, он сам видел — обход запретов, «серый импорт» очень выгодное дело. Рискованное конечно, ранее порядочные партнеры легко могут кинуть, если это не грозит последствиями. Однако, владельцы фирмы как-то выкручивались.

Интернет как-то разом скукожился. Отвалились все российские ресурсы и пользователи. Зато вдруг вскрылось, кто реально только назывался российским, а держал сервера и админов за пределами страны.

Местные каналы и новости копировали одно и тоже. Плюс самые фантастические слухи. Сергей млел, читая зарисовки очевидца о сражении вдруг выплывшей из тумана эскадры под советскими флагами с флотом НАТО у Готланда. Жаль, это все только похоже на правду.

— Наши уже не придут, — процедил Сережа, открывая известный ненашенский новостной сайт.

Вот тут ясности стало еще меньше. Опять заявления политиков и пресс-секретарей: «Все хорошо, прекрасная маркиза. Все под контролем. Держим руку на пульсе. Готовы к переговорам. Наша жесткая позиция дает ясный сигнал.»

Ну, вы все поняли.

После обеда позвонила мама.

— Сынок, ты поел?

— Спасибо. Все вкусно было.

— Я на вечер пирожки собралась делать. Только у нас маргарин кончился. Зайдешь в магазин?

— Конечно. Только, мам, сейчас все жарят на растительном масле.

— Не говори глупостей. Пирожки жарят на маргарине. Ты ел и не ворчал.

— Хорошо, мам, куплю, — спорить бесполезно.

Сергей давно не пытался в чем-то убедить или переубедить пожилую женщину. Пару раз, когда у него это получалось, закончились не сказать чтоб хорошо.

— Ты интернет смотришь?

— Ага. Ты на каком сайте? — вопрос без какой-либо задней мысли.

— Не знаю я твоих сайтов. Мне уже все прислали и рассказали, — как всегда уверенным тоном в полной убежденности в своей правоте. — Тебе переслать?

— Не надо, — Сергей лихорадочно пытался вспомнить, какие именно каналы каких сеточек мама читала в последнее время.

Ничего вразумительного не выходило. Впрочем, со многими мамиными источниками молодой человек соглашался. Правду пишут о том, что касается повсеместного воровства, идиотизма властей, глубокой дупы на фронтах. В этом он лично постоянно убеждался. Если уж банальные фрезы мы тащим через перекупщиков из Швеции и Германии, если все активисты собирают деньги на помощь бойцам, если на литовской границе постоянные казусы, то остальное ещё хуже. Нет, эти ничего не могут и не умеют, только на светлый период советской власти помои лить горазды.

Еще один звонок. На экране светится «Витя Рэд».

— Здорово, камрад! Ты слышал?

— Нет, — ответ сам слетел с языка.

— Наши вернулись! Ты на работе?

— Ага! Какие еще наши?

— Ну как! Серега! Ты, что новости не смотришь⁈

— Смотрю, — обреченным тоном.

Виктор человек хороший, настоящий товарищ. Но уж больно неуравновешенный и впечатлительный. Дожил до седых волос, ну ладно, с проседью, и сохранил восторженный оптимистичный взгляд на суровую действительность.

— Ты карту смотрел?

— Какую карту?

— Тебя в Гугле забанили? Серега, она везде вирусится, — возбужденно выкрикнул товарищ. — Смотри американцев. Ты же программист.

Последнее прозвучало со всей безапелляционной железобетонной уверенностью. Почему-то у нас все считают, что сисадмин должен уметь программировать, взламывать сайты и странички, быть в курсе всех новостей в безбрежном мире сетевой жизни. Увы, реальность куда скромнее, но убедить в этом невозможно.

— Так что там на карте?

— Наши оказывается отжали Аляску и Иерусалим! Вышли на исторические границы, как при Сталине.

— А какой у них флаг? — усталым голосом вкрадчиво поинтересовался Сергей.

— Наш флаг. Русский.

— Не красный?

Вопрос вогнал собеседника в ступор. Сергей прямо чувствовал, как Витя глотает воздух, щеки багровею, как он лихорадочно ищет оправдание.

— У нас тоже сейчас красный флаг только на День Победы поднимают.

— Вот именно, антинародный режим, — торжествующим тоном.

— Ну тебя к черту. Все равно наши. Сам посуди, кто еще кроме наших может Аляску вернуть? Цари пропили, наши вернули.

Карту Иванин нашел быстро. У американцев она шла под вывеской «Зона аномалии», на некоторых особо отмороженных ресурсах, из тех что еще не заблочил Роскомнадзор, красовалось «Зона Кремлевской оккупации». У нас это перепостили с названием «Новая Россия». При виде картинки с заботливо нанесенными пунктирами старых границ волосы на голове зашевелились. Со второго взгляда глаза полезли на лоб. Потому как в поле зрения попали территории в Африке и прямо у берегов Штатов. Нет не Куба. Но все равно внушительно.

Глава 4

17 апреля 2024.

В Санкт-Петербурге рабочий день в самом разгаре. С выходом на работу рядовых специалистов дело пошло веселей, информация текла и обрабатывалась потоком. Ежеминутно подключались управления и ведомства, каждый брался за свой фронт работы. В бункер под Гатчиной стекалась уже квинтэссенция, информационная выжимка, ключевые факты и цифры.

Николая как втянуло в эту работу, так и не отпускало. Молодой человек с серьезным видом сидел на очередном совещании, слушал как венценосный родственник разбирается с вопросами.

— Запишите, остановить нефтедобычу насколько можно. Немедля! К завтрашнему дню рассчитать лимиты и оповестить всех нефтяников. Нет, — царь бросил взгляд на часы. — Сегодня успеете.

— Газ, ваше величество.

— Хорошо. Внешний экспорт газа равен нулю. Танкеры на приколе. Так же просчитываете снижение и оповещаете нефтяников.

Царь повернулся к председателю Совмина.

— Константин Ермолаевич, я не успел прочитать ваш доклад по Российской Федерации. Давайте кратко, основные тезисы. Это важно.

— Государство на части территории Восточной Пруссии. Остаток Федерации, образовавшейся после потрясений прошлого века в России.

— Без прелюдии, Константин Ермолаевич, — император Владимир резко провел ладонью над столом.

— Столица Калининград, он же Кенигсберг. Республика, — продолжил господин Беспятов. — В настоящее время находится под санкциями и агрессивным внешним давлением от большинства ведущих стран мира за наведение порядка в бывших владениях в Восточной Европе. После катаклизма весь промышленный и военный потенциал утеряны, но зато вместе с причиной конфликта и старыми ранами. На сегодня в США и Западной Европе в банках и фондах заморожены активы Федерации на 30 миллиардов рублей. Имеется значительный торговый флот, развитая сеть посольств и диппредставительств, ограниченные контингенты наемников в бывшей Французской Африке.

Разумеется, император, Николай и несколько доверенных лиц знали куда больше. Однако глава правительства не входил в их число. Да и активы в рубли пересчитали на пальцах. Реальный курс пока тайна великая есть. Как понял молодой князь, эксперимент в Москве плавно перешел в разряд сверхсекретных сведений, даже сам факт наличия такого секрета является государственной тайной.

— Я успел провести переговоры с исполняющим обязанности президента. Взял на себя смелость пригласить его в Санкт-Петербург.

— Все правильно. Вам и вам, — короткий взгляд на министра иностранных дел, — подготовить черновик договора о стратегическом партнерстве.

— По принципу договоров с вассалами из зоны исключительных интересов?

— Нет. Равноправный стратегический союз. Они русские. Константин Ермолаевич, приглашение подтверждаю. На встречу по высшему разряду времени нет. Думаю, Дмитрий поймёт.

Не все сразу сообразили, что речь идет о президенте Федерации. Царь же не стал пояснять.

— Я сам с ним встречусь. Разумеется, как частное лицо.

— В условиях кризиса можно провести официальные переговоры.

— Исключено, — громко заявил Николай. — Самодержец может договариваться только с монархом. Катаклизм не отменяет правила. Официально визит к министру, остальное в частной беседе.

— Верно, — царь поддержал молодого человека. — Наши правила незыблемы. Спасибо, удержал.

— Стратегический союз подразумевает беспошлинную торговлю и открытые границы?

— Сколько там у него населения? Десятки, сотни тысяч? Христиане, русские? — прозвучало это с подтекстом. — Разумеется, откроем. Если он согласится на наши правила для внешних границ и торговли.

— Русские своих защищают, — согласно кивнул министр флота.

Не все могут работать сутками напролет. Штаб по ликвидации последствий Катаклизма так и обосновался в бункере под Гатчиной. Сам император, министры, командующие, главы управлений вечером разъехались. Многие отдыхать после многочасовой напряжённой работы. Основные вопросы под контролем, частные задачи уже могут решать подчиненные.

Николай так уж получилось не имел квартиры в столице. До истории с параллельным миром, жил в доставшемся от дедушки доме в Бома, это русское Конго, если кто не знает, в Москве квартиру снимал, ранее во время коротких визитов в столицу предпочитал гостиницы, или пользовался гостеприимством родственников и друзей.

Ночь молодой человек провел в гостевых апартаментах Александровского дворца. После завтрака ему позвонили из МИДа, служащий напомнил, что есть маневровый жилой фонд, один из домов на Свеаборгской улице полностью принадлежит министерству Двора. Так что князя уже ждут скромные меблированные комнаты. Распоряжение на этот счет поступило от министра.

С средством передвижения все еще проще, свою машину Николай как раз оставил в Петербурге на министерской стоянке. Как человек проведший лучшие детские годы в Конго, ездил князь на «Егере». Тяжелый рамный внедорожник Ярославского завода.

«Егерь» машина в России далеко не самая редкая. Но зато мощная, большая, надежная и солидная. Последнее вопрос спорный, люди деловые предпочитают классические седаны представительского класса. Внедорожник в России все же машина среднего класса или крестьянина из глубинки.

Пока ехал на служебном авто, ничего необычного на улицах не заметил. Те же самые шоссе и проспекты, привычные пейзажи. Ближе к Кольцевой над головой прошло несколько самолетов. Обычные пассажирские рейсы из южных воздушных врат столицы. Внутреннее воздушное сообщение не прерывается. Без авиации страна встанет.

В городе те же самые потоки машин, люди в парках и на тротуарах. Привычная суета. В потоке характерные шашечки мотоизвозчиков, встречаются арендные машины попугайских раскрасок. Николай искренне не понимал людей, ездящих на таком. Сам он в жизни не опустился бы, чтоб сесть в машину из детского мультика, размалеванную так, что глаза из орбит выпадают.

Единственное, в Рогаткинском парке с проспекта заметно скопление людей. Похоже на митинг или какое народное гуляние. Князь хотел было попросить водителя остановиться, но махнул на это рукой. Признаться, даже молодой крепкий организм имеет свой предел прочности. Да и голова загружена совсем другим.

Апартаменты отнюдь не княжеские, но жить можно. Спальня, гостиная, кухня, балкон — что ещё нужно молодому необремененному семьей и обязательствами человеку? Главное, не нужно нанимать горничную. Квартира полностью меблированная, обустроенная. Даже белье, кухонная утварь есть, не говоря о бытовой технике. Скромно конечно, но две комнаты, это по российским стандартам как раз на одного человека.

Николай мельком глянул по шкафам, критически обозрел сервант, поставил себе галочку — взять машину и заехать в магазин, либо оформить доставку. Затем распахнул окна, вытащил стул на балкон и удобно устроился, забросив ноги на ограждение. Двенадцатый этаж, прекрасный вид на город. Жаль половину сектора загромождают тучерезы. Это не важно, во всем надо находить свои достоинства.

Вроде бы обычный будний день, четверг. Вдруг Николай почувствовал себя не в своей тарелке. Непривычно скучно. Слишком резкий переход от бешенной активности к ленивому безделью.

Первый порыв — открыть справочник в телефоне, либо глянуть странички в интерсете, пойти на какое-нибудь мероприятие. В столице всегда что-то да происходит, никогда не бывает скучно.

Затем молодой князь вспомнил, что все вещи остались в Москве. Ничего страшного, все что нужно можно купить или заказать, однако все равно придется лететь, упаковываться, сдавать квартиру компании. Или бросить? Нет там ничего ценного. Все что Николай ценил и берег осталось в далеком Бома. Прекрасный город на берегу могучей реки. Дедовский дом в столице русской Африки.

Некоторым все достаётся с рожденья. Бог щедро одаривает здоровьем, волей, умом и достатком. Внук знаменитого генерал-губернатора Конго Петра Алексеевича Африканца мог себе позволить наслаждаться жизнью, путешествовать, развлекаться и не думать о деньгах. Дед половину своих капиталов отказал на благотворительность, но второй половины с лихвой хватило детям и внукам. Да еще папа Николая приумножил.

Так что молодой человек отслужил в армии положенные белому человеку три года, закончил университет, по протекции попал на работу в МИД. Ничего особого и героического. Курировал из Лос-Анджелеса программу стажировок в России местных молодых дарований. Работу наладили до Николая Аристарховича. Молодой Романов только установил новые контакты и приручил некоторые известные молодёжные движения за все хорошее против всего плохого. Как оказалось, половина из этих борцов за лучшее отрабатывали премии нашей политической разведки.

Так вот, фонды отыскивали талантливых студентов, организовывали им стипендии от частных меценатов и устраивали поездки по обмену опытом в российские технические институты. Там американцам показывали такое! Такие прорывы и условия работы! В общем, многие с удовольствием меняли американское гражданство на российское подданство.

В Калифорнии хорошо, постоянные поездки по большой достаточно благоустроенной стране только в радость. Однако в один прекрасный момент это наскучило, года три назад Николай ушёл в бессрочный отпуск и уехал в Конго.

Вспомнился визит в Катангу. Жара, пыль столбом, а настроение радостное. Словно в детство вернулся, когда с братьями и папой катались по семейным предприятиям и отдыхали на природе, вспомнились стада на ранчо, бескрайние поля русских ферм. Тот самый удивительный запах свободы, ощущение простора, огромного чистого неба над головой, прекрасные добродушные и сильные люди вокруг. Вспомнились запахи бензина, горячего металла, оружейной смазки и пороха. Снова как в детстве услышал рычанье львов темной ночью, трубный глас повелителей саванны, шелесты и шорохи буша.

Николай нашел новых друзей, вспомнил старых приятелей, один и с компанией покатался по германским и британским колониям, побывал в суверенной Родезии. Это только называлось сафари. Охоту молодой человек не любил. Зато неделями и месяцами путешествовал с близкими друзьями и немногочисленной охраной по вечно молодому континенту. Князь много фотографировал и снимал видео. Кое-что публиковал в солидных журналах.

Все изменил один звонок.

— Коля, добрый день! — на экране спутникового мобильника «Космосет» высветилось имя «Владимир» из зеленого списка.

— Здравствуйте, ваше величество.

— Сильно занят? — всесильный родственник не отказывал себе и окружающим в элементарной вежливости.

— Собираюсь фотографировать закат на берегу озера Виктория.

— Хорошее дело. Водопады в верховьях Нила видел?

— Бывал. Незабываемые впечатления, — Николай отвечал не думая, ждал, когда троюродный брат перейдет к главному.

Этот родственник слишком занятый человек, чтоб звонить просто так, поинтересоваться делами без скрытого смысла. Ему вообще не нужно звонить чтоб узнать, что с человеком все в порядке, достаточно открыть доклад нужных специалистов одного очень интересного Отделения своей канцелярии.

— Я так и не побывал южнее Суэца, — на этом прелюдия закончилась. — Николай, есть дело. Ты мне нужен.

С этого все началось. Этим могло закончиться, скажи молодой князь коротко: «Нет. Не могу». Разумеется, у Владимира Васильевича были кандидатуры на роль спасителя России другого мира. Император многому успел научиться у своего великого деда, о правлении которого до сих пор многие говорили с придыханием.

— Через два дня освобожусь. Куда лететь или ехать? — деловым тоном поинтересовался князь Николай.

— Прекрасно. Тебя найдут мои люди. Разговор в Царском Селе.

Идея перезимовать в субтропиках провалилась. Дело оказалось не на пару дней, а на много лет. Именно так всем казалось, когда разрабатывали операцию с вторжением в параллельный мир.

Наши дни.

Апрель волшебный месяц. Самая настоящая весна в нашей губернии. Грешно тратить эти волшебные дни на царство бетона, асфальта и подстриженной зелени скверов. Хочется на природу на речку или взморье. Тянет прогуляться по тальникам, дышать густым воздухом соснового бора и любоваться подснежниками.

Но все же скучно. Николай чувствовал, из него словно выдернули провод, отключили от большого интересного и нужного дела. Мир вдруг скукожился, стал маленьким, скучным и бесцветным. Князь вернулся в комнату, взял со стола телефон, переключил в режим закрытого канала.

— Коля, слушаю, — ответили сразу.

— Ваше величество.

— Ты устроился? Что-то еще нужно?

— Да, ваше величество. Мне нужно дело.

— Хорошо. Я ждал этого звонка. Сегодня в четыре в Красном замке, — речь шла о правительственном комплексе зданий на Корпусном участке, величественное здание Совета Министров так именовали из-за гранитной облицовки. — Пропуска и допуска тебе оформят. Настраивайся на серьезный разговор.

Глава 5

20 апреля 2024.

Не надо думать, что можно вырвать целую страну из одного мира и вживить в другой без последствий. Увы, такое не проходит. Досталось всем, и причастным, и непричастным, и совершенно случайным. Россия разом лишилась всей внешней торговли, как топором обрубило все связи и цепочки, вдруг оказалось, что система международных договоров не действует, зато есть какие-то соглашения и надправительственные организации с какими-то дикими нормами и обычаями. Да и те вдруг в этом мире только для слабых.

Разрыв полный. Стена. Пропасть. Даже банальная связь оказалась проблемной. Мир за границами живет по своим уникальным стандартам и протоколам. Хорошо еще, законы физики универсальны.

Тот факт, что все это обоюдно, что окружающим тоже досталось порой куда круче радости не приносил. Ну какая спрашивается радость, когда вдруг объявились миллионы людей по всему миру с паспортами несуществующих государств, потерявшие родных, близких, всю собственность и накопления? Что делать с этими выброшенными из вагона несчастными? Как жить человеку с гражданством Финляндии, Молдавии, Эстонии или Узбекистана, понимая, что он вдруг стал «человеком мира», его родной город носит другое имя, он там никогда не жил, у него там ничего нет? Как быть с теми, у кого вдруг не осталось прошлого?

— Ситуация с Турцией требует срочного решения. Мы наладили связь через посольство Федерации. Сегодня, в страну вылетает наш посол. Но уже все поздно, — докладывал министр иностранных дел.

Очередное совещание. На этот раз по внешней политике. Николай быстро включился в работу. Молодой человек несмотря на интенсивную подготовку последних месяцев мало что понимал, хоть и старался из всех сил.

— Беспорядки? — осведомился император.

— Уже открытый бунт. Революция, — министр Кривошеев вывел на большой экран карту нужной страны. Затем наложил на нее контур того что было до Катаклизма. — Правительство и без того втянуло страну в кризис, по нашим данным. Затяжная стагнация, неудачная политика, дурные амбиции, рост расходов, инфляция, падение уровня жизни, проблемы с меньшинствами. А потеря за одну ночь всей зоны Проливов, Румелии и восточных областей только подтолкнула лавину.

— Так может и не спасать? Не вижу смысла сразу лезть в конфликт близ важных торговых путей, да еще у нашего переднеазиатского курдюка безопасности.

— На средиземноморском побережье курортная зона. Там тысячи туристов из Федерации и выморочных стран, много других европейцев. Если начнется резня… — Кривошеев покачал головой.

— Понял вас, Виктор Геннадьевич, — император стиснул зубы. Взял телефон и набрал номер начальника Морского Генерального Штаба.

— Сергей Иванович, Красный замок на линии. Спасибо, без церемоний. По обстановке в Турции тебе доложили? Хорошо. От моего имени приказ Гейдену: Средиземноморскому флоту немедля приступить к эвакуации гражданских с турецкого побережья. Да, МИД я подключаю. Вывозите всех, кого только можно, и кто сам не возражает. Да, иностранцев тоже. Потом их передадим своим. Пожалуйста без излишнего насилия, но с погромщиками не церемониться.

— Может быть, задействовать именные полки и пластунов? — предложил Константин Беспятов, когда император закончил разговор с адмиралом Подгорным.

— Стоит, — кивок одними бровями. Владимир вновь взялся за трубку.

— Непонятно что делать с этими людьми, — до этого молчавший и внимательно слушавший Николай высказал свое мнение. — Среди них много случайных людей, тех кто вырос в другой среде, не готов и не может принять наши законы и правила.

— Среди них много русских и христиан. У нас нет времени на фильтрацию. Принимаем всех, — император медленно демонстративно сжал пальцы в кулак. — Мы играем только по своим правилам. Мы можем изыскать средства на помощь беспризорникам? Ну, этим потерявшимся людям, — резкая смена темы разговора.

— Обычное пособие по безработице, муниципальное жилье из фондов социального призрения, пособия через земства, — отреагировал министр Финансов. Жилистый сухой как щепка господин Шестаков поправил очки и быстро двумя пальцами набил пункт в электронном блокноте.

— У нас бюджет уже трещит по швам. Даже я не знаю, как его свести, — продолжил Николай Аркадьевич, — На людей деньги найдем. С божьей помощью изыщем. Земства и частные жертвователи могут помочь. У нас сами знаете, народ отзывчивый.

— Возьмите на контроль. Понимаю, не ваша зона ответственности, но проследите, Николай Аркадьевич. Если нужно, подпишу Указ об особых обстоятельствах. Пособие всем в достойном размере. Чтоб на паперти не стояли.

После совещания Николай, не теряя ни минуты, помчался к зданию МИД. Да, троюродный кузен нашел ему дело. Когда нужно, бюрократическая машина работает с космической скоростью. За считанные дни под эгидой Канцелярии его Высочества возник новый департамент. Дмитрий получил назначение, рабочие кабинеты, доступ к ресурсам, ему даже дали людей. По факту перевели несколько специалистов. Теперь Николай Романов считался советником императора по внешней политике. Круг обязанностей весьма расплывчат, Владимир сам не знал, что хочет от нового члена правительства.

— Вспомни, что изучал перед Проколом и попытайся использовать на благо, — с таким напутствием сюзерен подписал приказ о создании нового управления и назначении советника.

Не успел Николай вбежать в свой кабинет на девятом этаже, как зазвонил телефон внутренней линии.

— Ваше высочество, через 27 минут телефонные переговоры с Германией.

— Добро. Напомните участников переговоров.

— Вы, министр Кривошеев, — невозмутимым тоном доложил секретарь МИДа. — Со стороны Федеративной Республики госпожа Анналена Шарлотта Баербок.

— Спасибо! Через четверть часа спущусь.

Вот еще один прорыв из внешнего мира. Официальные переговоры со страной, которая даже в этом безумном мире осталась второй экономикой Европы. Хотя, все признаться ожидали от немцев большего. Увы, эта страна прямо тяготеет к бездне социалистического болота. Прям проклятье какое-то.

Пять минут до начала. Министр, вальяжно развалившись в кресле, листает краткое досье. Николай заглядывает через спину оператора, смотрит как нацелены камеры. Да, люди грамотные, свое дело знают, но хочется самому все увидеть и понять. По каналу связи все надежно. Неожиданностей не предполагается. Аналоговый сигнал через спутник. Примитивно, зато надежно. Помощники договорились, что разговор пойдет напрямую. Переводчик присутствует, но только подстраховывает на случай затруднений, речевых двусмысленностей, языковых нюансов. И Николай и Кривошеев неплохо владеют немецким. Конечно, запись изучат специалисты, выловят все нюансы, скрытые смыслы в словах немецкого министра, но это будет потом.

— Нервничаете?

— Немного, — не стал отнекиваться молодой Романов.

— Вы уже вели переговоры с янки. Что нам ожидать?

— Все, что угодно. На той стороне канала не наши немцы, даже не совсем немцы. Попробуем представить, что разговариваем с инопланетянами.

— Любопытный подход, — Кривошеев машинально поправил галстук, — Николай Аристархович, помнится совсем недавно меня предупреждали о переводе моего товарища неизвестно куда на срок бесконечности, рекомендовали продвинуть другого человека. Вдруг после Катаклизма Сергей Игоревич никуда уже не уходит.

— Есть такое.

— Меня, это радует. С ним приятно работать. Однако, Николай Аристархович, не связано ли это с одним очень секретным проектом?

— На ваш вопрос, Виктор Геннадьевич нельзя дать однозначный ответ, — Николай качает головой и коротко кивает в сторону технических специалистов. — Любой ответ изначально неверен.

— Понял, — кивок в ответ.

В зале мигает свет. Легкое хулиганство операторов, напоминание о времени. Включается большой экран. Трансляция с видеокамеры. Кривошеев при виде своего изображения машинально поправляет галстук. Николай снимает ногу с колена и подвигает кресло к столу.

— Господа, внимание! Минутная готовность. Берлин на связи. Канал устойчивый. Оборудование синхронизировано, стандарты передачи состыкованы, — за каждой фразой инженера скрыт труд людей. Всех тех, кто договаривался, налаживал связь, кто сейчас следит за оборудованием и спутниковым каналом. Как всегда, за кадром светлые головы людей за считанные часы разобравшихся в незнакомых стандартах и кодировках данных.

— Прошу проверить микрофоны.

Николай наклоняется к прибору.

— Раз, два, три, четыре, пять. Конго вызывает Родезию. Атлантика на связи.

— Принято, господин министр. Звук хороший. Примите удобную позу и повторите.

— Господа, видеомост открыт!

На экране появилось изображение дамы сложного возраста. Шатенка, черты лица грубые. Вообще типаж самый распространенный, невзрачный. Подобные лица встречаются по всему миру и внимание не привлекают.

— Добрый день, госпожа министр, — бодро поздоровался Кривошеев. — Мы приветствуем вас от имени Российской Империи. Разрешите представить: советник императора Владимира по внешней политике князь крови Николай Аристархович Романов.

Переводчик воспользовался паузой и кратко пояснил что означает титул «князь крови» — Родственник императора, не имеющий прав на престол.

— Очень рад! Представляю министра Иностранных дел Империи — Виктор Геннадьевич Кривошеев, — включился Николай. — Рад вас видеть, госпожа Баербок.

— Добрый день! Я тоже очень рада, что у нас с вами будет разговор.

Обычный набор комплиментов, приветствий. Аккуратное прощупывание оппонента.

— Мы, рады, что удалось быстро установить контакт. Госпожа Баербок, нам многое в этом мире кажется непривычным и странным, но это не повод пренебрегать добрососедскими отношениями и выгодой мирной торговли. Раз Бог такое попустил, нам остается только принять и смириться.

— Хорошо сказано, — немка положила ладони на стол. — Катаклизм решил некоторые проблемы и конфликты, но породил новые. Прежде всего он не решил главную проблему. Вы понимаете?

— Природные катастрофы если и решают проблемы, то слишком кардинально, — не отказал себе в удовольствии пошутить Кривошеев.

— Мы не возражаем против вас как нашего нового соседа. Не скрою, у нас до сих пор все потрясены случившимся. Ученые и общественность не могут найти внятного объяснения. Один из фундаментных столпов бытия обрушился, однако это не повод отступить от правил. Мы предупреждаем, вы находитесь в мире, основанном на правилах и незыблемых принципах. Мы в лице всего цивилизованного мира готовы протянуть руку дружбы, но требуем встречного уважения основополагающих принципов нашей культуры и законов.

— Великолепно. Хочу заявить, Российская Империя всегда тщательно соблюдает условия договоров и договоренностей, — министр Кривошеев реагировал быстро. — При этом мы всегда требуем и добиваемся соблюдения наших интересов. Полагаю, у вас так же. Госпожа Баербок, мне лично приятно, что именно представитель Германии одним из первых вышел на переговоры высокого уровня.

У нас уже более ста лет отличные отношения с немцами. Стратегический союз наших держав всегда обеспечивал мир в Европе. Думаю, не стоит нарушать эту традицию. Более того, я рад, что немцы назначили на такой важный пост женщину. Мужчинам всегда проще договариваться с женщинами.

Последняя фраза произвела совсем не тот результат, на который рассчитывали. Госпожа министр поджала губы и машинально стиснула кулачки.

— Хорошее пожелание. Думаю, у нас будет возможность узнать друг друга получше. Что касается баланса сил, он сейчас поддерживается куда лучше, чем когда-либо.

Николай больше молчал, тем более Кривошеев хорошо вел разговор. Министр уверенно, спокойно демонстрировал позицию сильной самодостаточной державы. Помощь переводчика пока потребовалась считанные разы. Уточнение, переложение идиом и неудачных фраз министра. Хотя синхронный перевод велся параллельно. Правда, он больше сбивал с толку непривычного Николая, отвлекал внимание.

— Меня радует ваше желание вести дела мирно. Однако хотелось увидеть подтверждение намерений делом. Как вы относитесь к разрешению возникших пограничных конфликтов? — в глазах Анналены Баербок блеснула искорка.

— У нас и стран нашей зоны исключительных интересов нет пограничных конфликтов и территориальных споров.

— Разве? Мне передали что у вас проблемы с Польшей из-за польских территорий.

— У нас нет проблем с Польшей, — включился Николай. — Видимо вы ещё не в курсе, но русско-польская граница определена договорами с Польшей и Германией.

— Понимаю, вы еще плохо ориентируетесь в нашем мире, у нас не принято идти на уступки тоталитарным режимам. Тем более у вас конфликт с членом сильнейшего в мире оборонительного военного союза.

— Извините, но это не моя компетенция, — развел руками Кривошеев. — Мы не считаем для себя допустимым заниматься дискриминацией по политическим мотивам. Я не знаю какой сейчас режим в Польше, тоталитарный или нет. Тем более в этой стране они меняются слишком часто. Мне достаточно того, что есть межгосударственные договора и соглашения.

— Госпожа Баербок, напомню, у нас переговоры между Российской Империей и Германской Республикой. Вопросы третий стран мы решим именно с этими странами, — на губах Николая играла дружелюбная улыбка.

— Польша, как и Германия входит в оборонительный союз и объединяющий всю Европу Европейский Союз. Разговаривая с одним вы, разговариваете со всеми.

— Может быть так даже лучше. Нам будет проще вести дела с немцами. Тем более вы уже не придерживаетесь одиозной социалистической идеологии. Еще раз напомню, у Российской Империи нет каких-либо пограничных конфликтов или споров из-за территорий.

Не все так просто, следующим пунктом немка перевела разговор на тему русской военной базы в Норвегии. ВМБ Стура близ Бергена использовалась русским флотом еще во время Великой Океанской Войны. Удобная стоянка. Защищенные фарватеры. Впрочем, русский флот тогда пользовался всеми союзными портами.

Что же касается Стуры, договор о долговременной аренде скреплен рукой императора Алексея Второго и короля Хокона Седьмого, ратифицирован по всем законам и регламентам России и Норвегии. И действует до того момента как России изъявит желание его расторгнуть. Именно это Кривошеев и сообщил оппоненту.

За скобками остался тот факт, что после Катаклизма ценность любых морских баз для России резко возросла. Станция в Норвегии, это маневр в Северной Атлантике прежде всего. Более того выгодное стратегическое положение позволяет защищать торговлю на Мурманской трассе. Все же автономность по топливу до сих пор остается Архилесовой пятой флота. Одними атомоходами все не прикрыть, а таскать за собой транспортные флотилии не всегда получается.

— Думаю, норвежцы выступят против этого соглашения, — парировала Баербок.

— Это вопрос не нашего уровня. Статус базы Стура решается на уровне монархов.

— А как же волеизъявление народа? Вы только что говорили, что уважаете принципы демократии.

— Все верно. Но именно монарх защищает интересы нации. Тем более после Катаклизма мы не думаем, что русский народ и другие христианские подданные императора Владимира откажутся от маневровой базы нашего Атлантического командования. Что касается Норвегии, мы верим в благоразумие этой нации. Более того, госпожа министр, вы упускаете момент прямого божественного волеизъявления. После Катаклизма база Стура осталась под нашим флагом. Это ли не прямое указание на волю Господа нашего?

Николай оценил выдержку госпожи министра. Немка вроде и не согласилась с доводами, но и не стала настаивать на своей позиции. Интересно было наблюдать за ее реакцией на последние слова Виктора Геннадьевича. При упоминании имени Бога, голова Анналены дернулась. При этом женщина сцепила пальцы в замок. Занимательная реакция, весьма занимательная.

Разговор перешел к самому важному вопросу. А именно к торговле. У России после катаклизма образовалось одно маленькое преимущество. Сохранилась вся дипломатическая структура Российской Федерации. Общий язык с Русской Республикой нашли моментально. Так что вся информация из посольств и представительств Федерации стекалась в Калининград, а затем сразу передавалась в Санкт-Петербург. Так что разразившийся мировой топливный кризис не стал секретом для русских.

— Понимаю ваше желание, — раскрыл ладони Кривошеев. — Вся беда из-за разрыва старых торговых связей. Мы готовы продавать наши товары и покупать ваши, но требуется наладить банковское сопровождение, страхование сделок, нам нужно ясное понимание местных законов и правил. Понимаете, мы даже не можем привязаться к курсу. Его вообще нет.

— Так давайте решать вопрос. Господин Кривошеев, мы ведь за этим встретились?

— Это разговор, госпожа Баербок. Полагаю, мы можем заключить рамочное межгосударственное соглашение с учетом стран нашей зоны интересов. Что касается рабочих моментов, специалисты лучше нас договорятся.

— Может быть все еще проще. Мы можем напрямую работать с вашими нефтедобывающими сателитами. Давайте доверять друг другу. От вас достаточно дать разрешение на проход танкеров и обеспечить свободу судоходства.

— Разумно, — короткий кивок головой. — Но операции с нефтепродуктами для нас не имеют большого значения. Тем более тяжелое топливо серьезно загрязняет окружающую среду. Мы можем предложить Германии современные атомные реакторы. Это экологически чистая энергия, минимум выбросов и влияния на окружающую среду.

— Мы не считаем атомную энергию экологичной. Куда лучше природный газ.

— Ваше право. Думаю, если вы ознакомитесь с нашими промышленными установками, ваше мнение переменится в лучшую сторону.

— Давайте пока ограничимся вопросом судоходства и торговли в Персидском заливе.

— Это решаемо.

Маленький нюанс, российская зона исключительных интересов, это цельное экономическое пространство с едиными пошлинами, правилами, приемлемыми для большинства законами. В части внешней торговли российские законы и нормы имеют приоритет над местными. Немцы могут что угодно подписывать с условной Персией или Месопотамией, сделка утверждается по российским законам, регламентируется едиными правилами. Более того, все крупные завязанные на энергетику и нефтедобычу компании российские. Они платят местным правительствам фиксированный налог за добычу ресурсов, но живут исключительно по российским законам.

— Мы пока плохо понимаем, как работать с евро, — подключился Николай. — Но можем принимать в качестве оплаты рубли Российской Федерации. Это твердая обеспеченная валюта.

— Мы подумаем.

— Стоит сразу решить вопрос со встречными поставками. Мы пока плохо понимаем, что вы можете нам предложить. Этот вопрос требует дополнительного изучения, — Николай продемонстрировал раскрытые ладони, он намеренно повторялся. — Мы еще очень плохо ориентируемся в новом мире. В вашей порядочности мы не сомневаемся, но гарантии лишними не бывают.

Самым последним оказался вопрос Турции. Русские специально поставили его после обсуждения торговли.

— Дело срочное. В стране мятеж, волнения. Десятки и сотни тысяч туристов в опасности. Вы можете присоединиться к спасательной операции, можете воздержаться. Мы в любом случае вывезем всех европейцев кого сможем.

— Без нарушения суверенитета Турции.

— Разумеется, госпожа министр.

После прощальных слов и заверений Кривошеев смахнул пот со лба. Экран выключился, камеры отключены, дело сделано. Николай с хрустом потянулся в кресле. Переговоры и его утомили. Больше часа в полном напряжении. Вроде ничего не делал, а устал как после кросса по лесным тропинкам.

— Это все предварительно, на многое не надейтесь, Николай Аристархович.

— Она не принимает решения, Виктор Геннадьевич.

— Иное было б даже странно. Разумеется, дама только разнюхала обстановку. Давайте полчаса на кофе и пишем отчет.

— Интересная картина. Вы заметили, она первой подняла вопрос поставок, но только намекнула, что их интересует прежде всего нефть?

— Какой уж там намек. Открытым текстом сказала. Но ведь и у нас половина западной Европы сидела на наших поставках из Персидского залива. Только не слишком уж выгодный для бурильщиков товар. Очень высокие экспортные пошлины. Если не ошибаюсь, наши нефтяники продают то, что у нас внутри не востребовано.

— Согласен, но это очень простой и понятный товар. На танкер перекачал — деньги получил. Те же атомные реакторы, турбины, прочую серьезную технику вот так вот сходу одним росчерком пера на экспорт не поставим. Там свои тонкости, там конкуренция большая.

— Скажите прямо: коррупция, Николай Аристархович. Все то что наши экспортеры в бухгалтерских отчетах включают в «прочие и представительские расходы».

Николай в ответ улыбнулся. Сам с серьезными промышленниками дел не имел, но о многом догадывался. Бывало и при интересных разговорах присутствовал. Дело житейское. Российскую полицию никогда особо не беспокоило, что подданные императора творят за пределами внутренней юрисдикции. Главное, чтоб не во вред и чтоб не пересекалось с интересами спецслужб.

Глава 6

20 апреля 2024

Из-за столика у парапета открыт великолепный вид на море и пляж. Средиземноморье. Солнечная благословенная Анталья. Она в любое время года чудо как хороша. Сегодня особенно погода восхитительна.

Максим Викторович загасил окурок в салате и потянулся за бокалом с минералкой. Настроение уже перешло от стадии паники и раздражения к мрачной меланхолии. Вон внизу на песке под эспланадой гостиницы пустуют пляжные лежаки, выделяются пятна забытых полотенец. И всего пятеро купающихся. Семья с тремя детьми. Пустыня. Как в годы той самой эпидемии, черт бы побрал того, кто ее отменил!

— Им не страшно? — Марина поправляет солнцезащитные очки. — Макс, налей мне этого. Сам будешь?

— Символически.

Супруге Максим наливает полный бокал, себе плещет на треть. Недурственный напиток с непереводимым и нечитаемым названием на этикетке. Легкое красное с местных виноградников.

— Давай, чтоб все это быстрее закончилось.

— Вырвемся. Прорвемся, — чокнувшись, Максим пригубливает край бокала, вдыхает аромат и решительно ставит бокал рядом с бутылкой.

Дело не в дообеденном времени, нет. Вообще не причем. Атмосфера царит такая, что стоит лизнуть капельку, сразу сорвёшься, пойдешь хлестать из горла только лишь чтоб отупеть, чтоб не чувствовать этот гнетущий, давящий, довлеющий беззвучный ужас.

Вон за три столика компания туристов с мрачным видом набирается вискарем. Многие предпочли не выходить из номеров или сидят в ресторане. Сервис тоже выглядит подавленным, взгляды прячут, куда их турецкая болтливость делась?

— Добрый день, — к Максиму с Мариной подходит спортивного вида бородач южной внешности.

— Привет, Магомед, — короткий приглашающий жест. — Присаживайся. Твои как?

— Мадина в солярии. Артур в телефоне утонул, — сказано это было барским пренебрежительным тоном.

Официанты к столику отнюдь не спешили. Вот еще один признак коллапса. Волна ужаса, гнетущее настроение накрыли персонал тоже. Только есть маленькое отличие от туристов, ты никогда не можешь сказать: уйдет этот милый улыбчивый человек в тень, убежит, спрячется, когда начнутся погромы, или сам первым побежит вымещать злобу на подвернувшихся под руку иностранцах.

— Сам что по этому поводу думаешь? — Магомед бросил брезгливый полный неприязни взгляд на пьяную компанию.

— Ничего. Связи нет. Сам знаешь. Такое ощущение, нам некуда возвращаться, — сказано это было мрачным тоном с печальным выражением лица.

На самом деле Максим Викторович не спешил раскрываться Магомеду. Человек он вроде неплохой, но есть нюансы. Нет уверенности, что в критической ситуации кавказец не перейдет на другую сторону.

— Можно в Европу уехать. Переждем, пока все это не закончится. Может получится закрепиться. Многие так делают. У меня брат во Франции беженца оформил.

— Все возможно, — бровь Максима приподнялась.

— Ничего не произойдет. Два дня и все успокоится, — Голос Марины звучал неуверенно. — Глобальный сбой связи, или провокация. Вы же знаете, сколько в последнее время таких вот…

Марина всплеснула руками, наморщила лоб пытаясь вспомнить нужное слово.

— В Дарданеллах русские корабли, Суэцкий канал перекрыт. Хорошая провокация, — нахохлился Магомед. — Стамбула нет. Как только откроют аэропорт, лечу во Францию.

Внимание отвлекла очередная пьяная компания. Максим их помнил, прилетели буквально за день до Катаклизма. Какие-то блатные мажоры из Киева. Как нетрудно догадаться, русские от них держались на расстоянии. Да киевляне сами не жаждали близкого общения. Уже научены горьким опытом, попытки понтоваться, играть в свидомость на международных курортах обычно заканчиваются плохо. И не только русские проводят курс вразумления, простые немцы и европейцы, не говоря уж о китайцах, жителей этой страны мягко говоря терпеть не могут, при случае с удовольствием ставят на место.

Киевляне заняли свободный столик. По громким возгласам, возбуждению видно, ребята хорошо подогреты. Быстро нарисовался официант. Да, вся эспланада слышала, заказ делали на чудной смеси русского с английским. Настроения за соседним столиком восхитительные, эмоциональный подъем зашкаливает. Непонятно, с чего бы это? Если новостные ленты не врут, им тоже некуда возвращаться.

— Ты расплатился? Здесь холодно.

Максим кивнул в ответ. Намек понятен. Недопитое вино оставили на столе. Местные уберут, или приберут. Персонал отелей и местные аборигены, весьма житейски относятся к заповедям ислама. Факт подмечавшийся всеми туристами, у кого есть глаза.

— Спасибо, за то, что уговорил взять с собой детей, — мужчина и женщина остановились на площадке ровно на середине лестницы.

— Я же знал, прогулять неделю в школе не страшно. Все равно, там ничему не учат. Догонят быстро.

— Нет, ты не понял. Если бы мы улетели без детей, — Марину передернуло. — Я бы с ума сошла.

— Может все еще обойдется.

— Не надо. Ничего не обойдется. Все кончено. Все с нуля.

— Тебя, это страшит? — Максим прижал супругу к груди.

Он сам все понял в то страшное утро, когда сообщили о Катаклизме, а связь с Россией прервалась. Не только с Россией. Старый приятель Максима успешно нашедший у себя еврейские корни и иногда писавший из Земли Обетованной тоже пребывал вне зоны доступа. Все с нуля. Все заново. Почему-то Максима это совсем не страшило. Подсознание подсказывало — все будет хорошо.

По лестнице поднималась знакомая семья. Те самые русские что купались в одиночестве. Дети в плавках, с полотенцами на плечах. Двое младших бурогозят, виснут на плечах старшего. Глава семьи натянул длинные широкие бермуды до колен. Полотенце на плече оттеняет мускулистый загорелый торс. Только Инга использовала блузу и юбку по назначению.

— Добрый день! — на губах человека радостная улыбка. — Вода великолепна.

— Здравствуйте, Андрей! Как вы можете отдыхать в такой день?

— Ради этого мы и приехали в Анталью. Грех убивать отпуск на сон и скуку в номере.

— Вы, уже слышали?

— Если о Катаклизме, то это все знают, Марина.

— Что думаете? — этот вопрос звучит регулярно. Хотя, под ним подразумевается: что делать думаете?

— Разберемся, — Андрей Каммерер хлопнул Максима по плечу, наклонился к приятелю и тихо шепнул: — Рекомендую разжиться оружием. Местную охрану наняли из «Пятерочки».

Максим кивнул в ответ. Настроение опять безнадежно испортилось.

— Ты сам как планируешь, ехать в новую Россию, или воспользуешься фамилией и в Германию?

— Я работал в Германии. С семьей туда не поеду точно. Австрия чуть лучше, немного цивилизованнее.

— Мы возвращаемся в Россию, — ответила Инга. — Андрей считает, что так лучше. Вы же из Новгорода?

— Ага. Все там осталось, квартира, коттедж, счета в банках.

— Может еще удастся восстановить. Это же не навсегда!

Андрей резко мотнул головой. В его светло-серых глазах читался короткий ответ. Каммереры не говорили откуда они, как-то не уточняли, хотя быстро сдружились с Марковыми. Андрей работал в строительном бизнесе, начальник отдела или управления. Судя по обмолвкам и любви к дорогим нестареющим вещам и ценностям, зарабатывал хорошо. Видимо, надеется, что и в новом мире его компетенции пригодятся.

Максим обнял супругу за плечи.

— Хорошо отдохнуть!

— И вам того же!

Марина вцепилась в руку мужа. Ее колотило. На пляже Марковы дошли до полосы прибоя. Максим сел на сухой песок и закурил. Все правила и запреты остались там в счастливом времени до.

— Смотри! — Марина вытянула руку.

В море одинокий корабль. Характерный силуэт, обтекаемые прилизанные надстройки, серая окраска, сферы и купола радаров на мачтах.

— Турки или? — в незаконченном вопросе звучала надежда на чудо.

— Может и наши, — согласился Максим. — На базах в Сирии точно должны быть корабли.

Сам того не понимая, Максим угадал. Все точно по сути, но не совсем по форме. Впрочем, вскоре всем стало не до того.

Рано утром ожили репродукторы. Администратор отеля предупредил постояльцев, что выход за территорию не рекомендуется. На огороженной территории не советуется находиться женщинам в открытой одежде. Всем настойчиво рекомендуют оставаться в номерах. Тоже самое повторили на английском и немецком.

— Умываемся, одеваемся и завтракать — резким голосом Максим пресек только зарождающуюся истерику жены.

Витя и Лена все сообразили сами. Из их номера доносился шум воды. Явно девочка первая успела заскочить в санблок. Марковы снимали два смежных двухместных номера. Еще перед поездкой Лена пыталась выбить себе одноместный, тщетно. Бюджет не резиновый, и так все в Турции вдруг стало страшно дорого. Альтернативой было вообще оставить дочку дома. Не маленькая, десять дней одна проживет и школу не пропустит.

Пока Марина приводила себя в порядок в ванной, Максим залез в интернет. Европейские новостные сайты писали о беспорядках в Турции. Президент Эрдоган якобы исчез из Анкары. Несколько корреспондентов сообщили, что власть в южных и восточных регионах берет армия.

Местные новости все на турецком, автоматический переводчик работает через пень колоду.

— Что там?

— Революция, — вздрогнул от неожиданности.

Так зачитался, что не заметил, как у него за спиной устроились Марина и Витя.

— Может сбежим из отеля? Террористы всегда захватывают туристов, — мальчишка явно воспринимал все как большую игру.

По мнению Максима, сын только вздохнул с облегчением, когда потерялся контакт с друзьями и приятелями. Парень вдруг обнаружил, что мир куда больше и интереснее, чем он казался в жестких коробочках соцсетей.

— И куда бежать? В городе не спрятаться, местные сами нас выдадут.

— Ну-у, давайте думать.

— Давайте останемся. Нет, лучше поднимемся на крышу, — с порога заявила Лена.

— Я понял, все всё уже поняли, — с этими словами Максим направился к двери. — У нас оплачен шведский стол. И вообще, все включено.

Атмосфера в ресторане царила привычно гнетущая. Вру. Все гораздо хуже. В воздухе незримо растекался настоящий ужас. Напряжение, стресс последних дней, утреннее объявление, психоз, новости о погромах все это накопилось, назрело и готовилось вырваться наружу. Достаточно малейшего повода. Вдруг вспомнился роман Стивена Кинга «Туман». Ситуация один к одному. Снаружи тихий ужас, внутри все еще хуже.

Атмосфера угнетала не только гостей, но и персонал. В уголке беззвучно рыдала девчушка в форме официантки. На нее не обращали внимания, проходили как мимо пустого места. Ранее улыбчивый индус на раздаче выглядел уныло и зашуганным как на собственных похоронах. Зато два идиота в форме секьюрити в дверях зала довольно скалились, подмигивали симпатичным туристкам. При этом оба возбужденно обсуждали что-то на турецком. В зале народ быстро наваливал еду на тарелки, разбредался по столикам и сосредоточенно уминал за обе щеки. Видимо, старались наесться на день вперед. А кто-то вознамерился проглотить все, за что уплачено наперед.

— Хорошая идея, — Максим кивнул в сторону той самой компании киевлян, изображавших из себя настоящих уничтожителей мясного и жирного калорийного. Комбайны краснолицые. Можно только позавидовать таким желудкам и челюстям.

— Не боишься, что они примкнут к погромщикам? — опасливо поёжилась Марина.

— Нет. Сбегут первыми. Как понимаю, они все завязаны на гуманитарке, военной помощи и прочих вкусных делах. Спорю, их больше всего заботит, как бы уехать на Запад и легализовать честно наворованное.

— Знакомые персонажи? Здравствуйте. Доброе утро. — Андрей Каммерер поставил разнос напротив Максима.

— Здравствуйте! — пустующие места резво заняло все семейство Каммереров.

— Думаю, вам тоже приходилось таких встречать с нашей стороны.

— Несомненно.

Соседи явно не чревоугодничали. Все взяли ровно столько, сколько хватает на нормальный сытный завтрак, не перетекающий в ужин.

— Есть предложение одеться как на прогулку, взять все самое необходимое и после завтрака спуститься на пляж.

— Думаете?

— Предлагаю составить компанию, — кивнул Андрей. — Помните прямо под эспланадой летнее кафе? Я вчера проверял, оно пустует и не закрыто.

Уверенный кивок в ответ. Одновременно Максим толкнул в бок Марину. Почему-то он верил этому человеку. В толпе легче затеряться, так кажется со стороны. На самом деле во всех таких нехороших делах в толпе страшнее всего и больше рисков стать мишенью или щитом.

— Кого-то еще приглашаете?

— Вам кто-то еще нужен?

Максим пожал плечами. Марина деликатно опустила взгляд в тарелку. Все понятно. Каждый сам по себе.

Собирались быстро. Удобная практичная одежда. В карманах документы, карты, наличные. Максим вдруг вспомнил одну штуку и заставил всех выключить телефоны. К сожалению, вытащить аккумулятор можно было только у его вечного «Самсунга».

— Папа, ты, боишься?

— Опасаюсь. Лена, не забудь ветровку.

С тем чтоб незаметно спуститься проблем не возникло. Одна из лестниц вела прямо на эспланаду. Незаметный отдельный выход для тех, кто знает. Максим прихватил с собой два полотенца маскировки ради. Скорее всего это было лишним. На эспланаде только пожилая чета немцев. Пенсионеры наслаждались видом на море. Все остальные оказались слишком дисциплинированными. Впрочем, Лена и Витя слышали, что люди собираются в холле на верхнем этаже. Надеются на вертолеты неизвестных спасателей как в кино, может быть. Соблюдая правила конспирации первыми по лестнице на пляж отправили детей. Затем двинулись Максим с Мариной.

Андрей не обманул. Кафе открыто. Внутри тихо и прохладно. Разумеется, персонала нет, на полках муляжи. А вот семейство Каммереров вольготно расположилось за столиком с видом на море.

— Может жалюзи опустить?

— Окна зеркальные. Располагайтесь. Витя ты последний, закрой дверь на замок.

— Что нового за последние полчаса?

— Черт его знает. Давайте просто проведём время в приятной обстановке, — в руках Андрея появилась колода карт.

— Подпольное казино?

— Напомните правила, со студенческой скамьи в дурака не играл.

— А в институте?

— О! Мы тогда на парах в «очко» резались.

— Папа, посмотри, — дочка Андрея у строилась на подоконнике и призывно махала рукой.

— Что там? — мужчины одновременно повернули головы.

Андрей задумчиво потер переносицу. Максим громко клацнул зубами. Корабли в море. Такие же как вчера серые сливающиеся с водой силуэты. Марина протерла очки. Там в море явно что-то происходило грандиозное. Похоже на демонстративную блокаду или десант.

— Вон летят! — девочка первой заметила вертолеты.

Вскоре донесся характерный шум, гул лопастей. От низколетящего вертолета по воде расходилась рябь. Все прильнули к окну. Хищная вытянутая винтокрылая машина быстро приближалась. От вертолета веяло чем-то опасным, неприятным и чужим. Явно военная машина. Окраска какая-то непривычная, весь корпус заляпан пятнами грязно-синего и серого.

Гул машины быстро нарастал. Гул достиг пика и вдруг резко уменьшился. Видимо шум экранировали корпуса гостиницы и эспланада. Люди в летнем кафе прильнули к окнам. Увы, обзор оставлял желать лучшего. Мальчишки попытались было выскользнуть на улицу, но Максим вовремя шикнул на них и погрозил пальцем.

— Связь выключили, — Андрей смотрел на свой телефон. — Антенны нет. Ищет сеть.

— Ты не выключил его?

Ответом был недоуменный взгляд. Андрей Каммерер задумчиво почесал в затылке. Инга хихикнула. От этого Максим почувствовал себя не в своей тарелке. Перестраховался малость.

— Смотрите, они приближаются! — возглас Лены заставил всех повернуться к окну.

Корабли на горизонте стали ближе. Они явно шли к берегу. Две семьи из России заняли достаточно безопасную позицию, но зато пропустили редкое зрелище. Впрочем, потом в лагере беженцев они с лихвой наверстали упущенное, высадку спасателей снимали многие, со всех ракурсов.

В этот самый момент моряки с русского соединения связались с местными властями и фактически выставили ультиматум. Стоит добавить, многие на берегу только вздохнули с облегчением, в окрестностях курортной полосы пока все тихо, но сообщения о беспорядках в столице, непонятных шевелениях, активности в восточных районах с многочисленным курдским населением тревожили.

Операцию готовили в спешке. Вице-адмирал Наумов вышел в море из Порт-Саида на крейсере «Память Меркурия». Могучий атомный ракетоносец пер напрямик со скоростью под тридцать узлов. Благо в восточном Средиземноморье все близко. На русской базе Латакия в Сирии спешно поднял якоря десантный вертолетоносец «Сергий Радонежский», с ним в море вышли три фрегата. К выходу спешно готовились флотские транспорты снабжения. Из Дарданелл вырвалось соединение из полудюжины десантных кораблей. Корабли далеко не новые, Средиземноморскому театру в России традиционно уделяли недостаточное внимание. Это не Атлантика и не Тихий океан.

Да, здесь все близко. Поднятые с баз в Сирии, Ливане и Иудее самолеты перекрыли воздушное пространство в зоне операции. Именно самолеты РЭБ подавили сотовую связь и внесли хаос в действия местных оперативных служб. Увы, все работали по инструкциям и шаблонам, для разработки новых планов и координации взаимодействия с турками времени банально не было. Всех устроило, что местные не путаются под ногами и не строят из себя героев.

Опять зашумели винты вертолета. Крылатая машина прошла над пляжем. Над притихшей курортной полосой раздался усиленный мощными динамиками голос.

— Всем сохранять спокойствие. Говорит капитан первого ранга Реутов. Обращаюсь ко всем гражданам Российской Федерации, Республики Белоруссия и гражданам несуществующих ныне государств. Российский Императорский Флот готов обеспечить эвакуацию на территорию России всех желающих и потерявших гражданство, — бодрый молодой голос гремел с поднебесья.

Обращение крутилось только на русском языке. Затем неведомый капитан первого ранга перешел на немецкий и пообещал всем желающим гарантии безопасности, эвакуацию на безопасную территорию с последующим свободным выездом. Тот же самый текст прозвучал на английском.

Глава 7

21 апреля 2024.

Ажиотаж, массовое помешательство от чуда еще не сошли, такое вообще не сразу проходит. Последствия отголоски не одно десятилетие будут аукаться. Уже хорошо, массовых беспорядков и паломничества к границам возникшего из ниоткуда ужаса нет. Хотя может лучше, чтоб сразу нарвало, а не зрело подспудно. Никто ведь не знает, что из этого может вырасти и в какой момент взорваться.

Пока же отмечается резкий интерес людей к религии, в церквях настоящее паломничество. На ранее безлюдных службах яблоку некуда упасть, все скамейки заняты. Как обычно активизировались всевозможные пророки и святые. Да, настал их день. Люди ведь не хотят знать, они хотят думать, что знают. Элементарная истина, знакомая любому сталкивавшегося с современными методами менеджмента и государственного управления.

Это все цветочки. Ягодки вот они. На горизонте нарисовалось новое куда более страшное явление. На планету надвигался идеальный шторм. От него не спрятаться, не убежать, разве что уши заткнуть, глаза закрыть, но и это не поможет.

Энтони Блинкену было несколько не до того, хаос с посольствами закружил его с головой, однако отголоски приближающейся катастрофы звучали все громче. Отгородиться от них нельзя. Только если улететь на остров и вырубить связь. Да и то, все равно достанут. Штормом не захлестнет, так ведь без того найдут и вытащат из норы. От этих людей не скрыться.

— Тони, сделай хоть что-нибудь! — требовательно кричали в трубку. — Немедля реши вопрос с арабами.

— Я работаю. Делаем. Решаем. Вашу проблему ставлю в первую очередь, — Блинкен отвечал спокойным тоном, при этом еле сдерживался чтоб не высказать человеку все что о нем думает. Нельзя. Очень влиятельный человек, спонсор и один из тех, от кого зависит дальнейшая карьера.

— Наши люди в Эр-Рияде вообще работают?

— У нас вообще нет людей в этом регионе, — широко улыбнулся госсекретарь.

На другом конце эфире молчали, переваривая новость.

— Вы слышали, что произошло? У нас вообще нет никого на той стороне. У разведки и флота тоже там никого нет.

— Тони, ну попробуй что-то сделать. Мне нужны поставки за доллары и не по этому бешеному курсу.

— Рубли можно купить. Придется пока играть по их правилам.

— Это катастрофа.

— Хуже.

Положив телефон, госсекретарь повернул к себе экран. Биржевые сводки кого угодно сведут с ума. Приближается идеальный шторм. Мать всех бурь. Отец всех ураганов. Безжалостная стихия, ревущая стена до неба. Над всем этим гордо парит двуглавый орел с коронами. Энтони Блинкен и раньше не любил русских, теперь он их возненавидел.

С рынка разом исчезли 70% экспортных поставок нефти. По газу не лучше. Цена черного золота взлетела до 1000 долларов за бочку. Торги останавливаются, регулятор сбивает панику, но толка нет. Ко всему прочему аналитики сообщают: Китай разом потерял больше половины своей нефтедобычи. День другой и пойдут массовые остановки производств. Всемирная фабрика издает прощальный гудок. Нет, это звенит аппарат шифрованной связи.

— Мистер госсекретарь, — на линии посол в Китае.

— Слушаю, Фрэнк.

— Мне только что сообщили, правительственная делегация час назад вылетела в Россию.

— Ожидаемо. Кто там такой прыткий?

— Летит заместитель председателя Хань. С ним треть Госсовета.

— Подгорело.

— По моим источникам, ночью пришло одобрение визита из России. Самолет готовили заранее.

— Спасибо, Фрэнк. Держи ситуацию под контролем. Со своей стороны, можешь пообещать увеличение квот на поставку нашего газа. В обмен на смягчение таможенной политики.

Звонок из Пекина подтвердил худшие опасения. Один из краеугольных камней современного баланса сил готов рухнуть. Тот рыжий крези, вечный кандидат может быть довольным, его мечты сбываются — под чужим контролем и в период правления Демократов, такой тонкий нюанс. Все что не делается, делается во славу Бога Израилева! Даже катаклизм вышибает один из столпов предвыборной риторики Рыжего. И это не все, Техас получил мозговую кость в виде скачка цен на нефть. Так меньше будут спонсировать Рыжего к выборам. Нет худа без добра, как говорят эти чертовы русские.

Блинкен попытался сосредоточиться на инструкциях для нового посла в Россию. Человек не слишком подходил для этой работы, но все приходилось делать быстро, а других людей еще не было. Своей очереди ждал целый список новых неведомых государств, куда тоже надо назначать людей.

Госсекретарь очень хотел привлечь к работе Майкла Макфола. Увы, этот человек входил в «стоп-лист» Российской Федерации. Блинкену уже передали совет: и не пытаться даже. Имперские русские слишком близко к сердцу воспринимают рекомендации своего младшего партнера. Очень и очень жаль. Именно этот человек лучше всего подходит на роль проводника воли Вашингтона в России. Не пройдет. Катаклизм катаклизмом, а санкции никто не отменял.

Пока Энтони набирал очередной пункт, звякнуло оповещение почты. Свалился «мэйл» от Администратора Агентства по международному развитию.

«Шеф, я зайду» — одна короткая фраза. Причем даже без вопросительного знака.

Саманте Пауэр потребовалось десять минут чтоб исполнить свою угрозу. Решительным шагом влетела в кабинет и тряхнула головой, так что каштановые с рыжиной волосы рассыпались по плечам.

— Тони, ты знаешь, что у Остина проблемы?

— Это не наше ведомство.

— Он в нашей команде, — прозвучало столь категорично, что Блинкен поднял голову и пристально встретился взглядом с глазами женщины.

— Мы сейчас в одной лодке. Тони, встряхнись. Стоит отступить хоть на шаг, и респы нас снесут на свалку.

— Садись.

— Ты точно не в курсе?

— Это из-за русских?

— Нет. Из-за марсиан, — администратор презрительно скривилась. — У нас общественность поднимает голос. «Президент, где Аляска?».

— А причем здесь Остин?

— Он министр обороны, если ты забыл. Именно Ллойд виноват в русской оккупации Аляски. Он пропустил мяч.

— И еще Молокаи.

— Об этом острове никто и не вспомнил. Новость ушла на последние страницы поисковиков. А вот потеря целого штата дело серьезное. Что думаешь?

— Мы могли атаковать, когда поняли, что связь оборвана. Мы тогда не знали, с чем имеем дело, — госсекретарь нахмурился. Слишком уж неприятные воспоминания о том дне. Он ненавидел охватившее его тогда чувство беспомощности и страха. Вмешательство грозной силы, неумолимого фатума, поправшего все законы мирозданья. Хорошо, никто тогда и не вспомнил об ответном ударе. Системы оповещения о ракетных пусках промолчали, и хорошо.

— Они бы сожгли нас махом, — Блинкен рубанул ладонью в воздухе. — Ты видела, что у них висит в космосе?

— Мне что-то говорили о марсианских и лунных базах. Маск волосы рвет, у него акции падают.

— Черт с ним, с Маском. Мы не знаем сколько у русских орбитальных перехватчиков, и что за чертовщина дрейфует в вакууме прямо у нас над головами. Ты говоришь, надо вытаскивать Ллойда? Хорошо. Что мы скажем людям?

— Ты это хорошо умеешь. Надо переключить внимание на другую проблему.

— Саманта, не паникуй. Если помнишь, после того как наши проспали Перл-Харбол, Рузвельт никого не уволил. Обратился к нации и призвал драться.

Администратор глубоко вздохнула и наклонила голову. Прирожденный боец, увлеченный идеей человек, немного фанатик — Блинкен иногда побаивался неукротимой энергии Саманты Пауэр.

— Тони, ты можешь. Нам надо бросить людям цель, нужен новый настоящий враг.

— Ты хочешь врага? Он у меня есть. Страшная неизведанная хмарь, древний ужас Вавилона на четырех континентах подойдет? — запал Саманты незаметно передался Энтони Блинкену. Он понял, что надо делать. Вместе с этим пришли спокойствие, уверенность.

— Об этом я и пришла поговорить. Помнишь, как мы победили Советский Союз? Открытость, честная пропаганда, демонстрация свободы, демократии, нашего образа жизни. Мы сломали систему. Сломаем и сейчас.

— Это не Советский Союз.

— Без разницы. Такие же тупые дикие русские. Мы сломаем их.

— Хорошо. Что там с твоей сетью? Давай подключай нужных людей, пинай своих специалистов, пусть думают и работают.

— У меня нет сети. Энтони, — укоризненным тоном. — Ни у кого ничего за Стеной нет. Надо начинать все с начала.

— Так это же великолепно! Жду от тебя план, списки, презентации.

Внутри себя Энтони еле сдерживался чтоб не заорать от радости. Разворачивание сети заново, открытие миссий, вербовка местных недовольных активистов, это все большие деньги. Под эти программы можно выбить дополнительное финансирование. Напуганный русской угрозой, Конгресс выделит столько сколько нужно и еще сверху положит. Под это дело можно снять часть претензий и направить энергию спонсоров в нужное русло.

— Я как раз сидела и готовила меморандум, пока не вспомнила, что лучше сначала с тобой посоветоваться. Кстати, если готовишь списки новых сотрудников посольств, не забудь включить моих людей.

Блинкен глубоко вздохнул. Фразу «не забудь включить моих людей» в последние дни и часы он слышал слишком часто. Очень уж многие хотели направить своих людей к настоящим русским под дипломатическим прикрытием. Если удовлетворить все заявки, штаты посольств чуть более, чем полностью будут состоять из агентов разведок, международных организаций, спецслужб. Работать же никого не останется.

Рабочий день на этом не завершился. Старик Байден раньше не отличался деловой активностью, но события последних дней подстегнули даже его. Впрочем, если Джо не забывал, что хотел сказать, он проявлял обходительность в отношении своей команды. Так в конце рабочего дня президент сам позвонил Блинкену и попросил подъехать к восьми в Белый Дом. Срочное совещание, будь оно неладно.

Расправившись с делами, госсекретарь решил пробежаться по новостным каналам. Самое первое что он открыл, репортаж с митинга у памятника Линкольну. Вся площадка забита людьми. Камера выхватывает отдельные лица, плакаты. С коптера вид на поток людей, они идут и идут. Везде лозунги и плакаты: «Сонный Джо, ты проспал Аляску!», «Где Аляска?». Полиция присутствует. Парни в форме держатся в стороне, однако весь их вид говорит — в случае чего усердствовать не будут.

Следующим в ленте сообщение с патрульного корабля. В другое время этот короткий ролик вызвал бы истерику и жесткую реакцию Госдепартамента. Сегодня Блинкен пролистал сообщение в информационной ленте для служебного пользования и только сделал себе пометку на завтра.

Русский авианосец с эскортом из дюжины крейсеров и эсминцев идет к Гаити. Передача с корабля в проливе Мона. Здесь же доклады с патрульных самолетов. Русские идут вдоль кромки территориальных вод Пуэрто-Рико. На связь выходят, но на приказы сменить курс не реагируют.

Блинкен подавил в себе желание позвонить Ллойду Остину и задать пару язвительных вопросов. Не до того. Эти чертовы пришельцы слишком уверены в своих силах, значит у них есть на то основание. Они не блефуют, это сразу видно.

Гаити русские считают своей территорией. Два государства на этом острове как корова языком слизнула. Не было такого, и все тут. Так русские заявляют. Впрочем, если Доминиканскую республику жалко, то об исчезновении Республики Гаити никто еще не пожалел. Все, кто знаком с этой страной не понаслышке сходятся во мнении: пусть русские подавятся. Удачи им!

Надо ли говорить, но Энтони Блинкен полностью разделял эту позицию. Толерантность и инклюзивность дело хорошее, но специфическое негритянское государство у берегов США весьма неприятный сосед.

— Хоть что-то они сделали хорошее, — прокомментировал Блинкен. Настроение госсекретаря незаметно повысилось.

Новости из Турции отработаны еще днем. Принято и согласовано решение: ничего не трогать и не вмешиваться. Тот самый интереснейший случай, когда любой, абсолютно любой поворот ведет только к выигрышу. При любом исходе, ослабнет конкурент. Очень хорошо, если все сразу. Но на такое везение Блинкен не закладывался.

Глава 8

21 апреля 2024.

— Я не могу в это поверить, — Марина рухнула в кресло и подперла щеку кулаком.

Максим сидел прямо на полу с бокалом минералки в руке. Он и сам чувствовал себя в некоем заколдованном царстве, проклятом зазеркалье. Все как в сказке — чем дальше, тем чудесатее и чудесатее. Дети устроились на подоконнике, обсуждение дальнейших планов касалось всех.

— Так что мы решили? — прозвучал сакраментальный вопрос.

— Оставаться смысла нет. Ты видела в новостях, что в Анкаре творится.

— В городе идут бои, — с восторгом в голосе воскликнул Витя.

— Вот сам туда и иди, — Лена хлопнула брата по плечу.

— Куда-то ехать еще, — Максим закашлялся. — Не факт, что удастся счета на картах восстановить. В Европе, сама знаешь, полный дурдом. В Испании русская диаспора на ушах стоит, все ждут, когда их депортируют в одних портках.

Последнее Максим выловил в блогах. Интернет работал, тариф оплачен. Все часами сидели в телефонах, пытались выловить хоть что-то в потоках форменного бреда, что лился по всем каналам. Задача та еще. Ведь не разобраться, что на самом деле фейки, а что самая что ни на есть посконная правда. Правда и вымысел перемешались, одно от другого не отделить.

— Так что предлагаешь? — Марина подняла глаза на мужа. Тот самый вопрос, когда от тебя ждут один единственный ответ, и заранее предполагается, что ты за все отвечаешь.

— От России одна область осталась. Там делать нечего. Не сегодня завтра, или немцы, или поляки, или пришельцы захватят. Едем в Империю, — после этих слов Максим залпом выхлебал минералку. Водичка выдохлась, но пересохшей от волнения глотке самое то.

— Значит, едем. Дети, вы как?

— А у нас будет школа?

— Где мы будем жить?

— Разберемся по ходу дела. Работу найду, все решим.

Вчера произошло настоящее чудо. Все как в плохом американском кино. Когда курортная полоса уже готова была вспухнуть нарывом погромов, на берег высадились русские десанты. Империя ввела войска для защиты граждан России и других иностранцев. Местные тихо роптали, но про себя понимали, лучше такой порядок, чем революция и анархия. Тем более вдруг местным властям из президентского дворца прилетел приказ: не мешать эвакуации.

Ночью же сообщили, что мятеж в столице достиг точки перелома. Верные президенту войска наводят порядок. Мятежники и бунтовщики рассеяны. Лидеры заговора бежали. Это официальные сообщения, надо понимать. Но все равно, по реакции местных властей, их источники информации не расходились кардинально с картинкой из проправительственных СМИ.

Отдых безнадежно испорчен. Даже после появления миротворцев многие отдыхающие опасались выходить из гостиниц. Уже и на пляж мало кто спускался, хотя погода стоит восхитительная. Тот самый сезон, когда тепло, хорошо, но еще не жарко. Сказочная средиземноморская весна, время молодого солнца. Увы, выходить за охраняемую территорию осмеливались только самые безголовые, либо индивиды с напрочь атрофированным инстинктом самосохранения.

Максим терялся в догадках: к какой категории отнести Андрея Каммерера? С друзьями они встретились в холле. В помещении многолюдно. На свободном пространстве появились столы регистрации. На стойках флаги, чтоб люди не путались. Есть даже указатели. Максим с Мариной заняли очередь к ближайшему столику. Разницы нет, перед каждым человек по пять страждущих. Следом за Максимом пристроился Андрей.

— Ты посмотри, одними из первых отреагировали, — приятель махнул рукой в направлении столика с немецким флагом.

— Здесь немцев навалом.

— Удивлен, что быстро спохватились. Не думал, что они будут вывозить своих. Им же уже особо опасаться нечего. Вернутся домой, когда все стихнет.

— В аэропорту ужас что творится, рейсы отменяют. Ты не слышал?

— Забыл, Марин. Но это же временное.

— Над Стамбулом и зоной проливов запретная зона. Новые русские не пропускают самолеты без каких-то своих разрешений.

— Нет Стамбула, — улыбнулся Андрей. — Этот город называют Константинополем. Кстати, вы слышали, Иерусалим уже не в Израиле?

— Там то что случилось?

— Я сегодня прогулялся по лавкам, встретил поручика миротворца. Разговорились. Много интересного узнал.

— Куда тебя, по лавкам понесло⁈ — у Марины, когда она одновременно сердится и удивляется, такие красивые больше глаза.

— Так лиры все равно больше не потребуются. Лучше потратить сегодня, чем завтра их инфляция сожрёт.

— Я не знаю, что с рублем будет. Курс смотрел? — насущный вопрос.

— Нет курса, Максим. С Катастрофы торги прекратились. Я зашёл в банк, они тоже все валютные операции прекратили.

— А банковское приложение? — по глазам собеседника Максим понял, какую сморозил чушь. Не работают приложения. Почти все российские банки за пределами нашей реальности. С деньгами на счетах тоже все очень интересно.

Очередь понемногу двигалась. Похоже это была не сколь регистрация, столько информирование и координация. Вон через два столика полная дама средних лет уже минут десять разговаривает с человеком в форме. Военный терпеливо слушает, негромким уверенным голосом отвечает. Вопреки обыкновению, никто в очереди не проявляет признаки нетерпения. Наоборот, вслушиваются. Явно слова пришельца касаются всех.

— Так что там с Иерусалимом? — Марина решила спасти ситуацию. — Тоже исчез?

— Иерусалим. Вечный город, — с отсутствующим взглядом протянул Андрей. — Все интереснее. Он не в Израиле. Это отдельное Иерусалимское королевство. А королем у них Владимир Васильевич, он же Император Всероссийский. Такая вот интересная коллизия.

— А евреи что? Не претендуют на Иерусалим?

— Такое ощущение, что нет. С ними тоже все интересно.

— Врешь, — Максим покачал головой.

Подошла очередь. Круглоголовый стриженый наголо, но с пышными усами человек в форме в промежутке между просителями налил себе воды из графина, залпом выпил и вытер губы рукавом. На табличке перед человеком значилось «Фельдфебель И. Е. Абрамов». Вот еще один сигнал — нет и не было в современной Российской армии такого звания, в Советской тоже не было.

— Добрый день, мы граждане Российской Федерации хотим получить убежище в Российской Империи.

— Документы с собой? — вопрос прозвучал проформы ради. Фельдфебель сразу перешел ко второму пункту. — Вас кто-то преследует? Вашей жизни угрожают?

— Пока нет. Но вы же обещали эвакуацию в Империю, — на лице мужчины застыла мина изумления.

— Так и говорите, иммиграция. Эвакуация, можно. Убежище предоставляется по отдельной статье, и только если существует реальная угроза вашим жизни и свободе из-за принадлежности к христианской вере или по причине гонений на людей европейской расы и культуры.

— Мы граждане России, из-за Катаклизма лишились своей страны, — включилась в разговор Инга. — Хотели бы принять приглашение новой России.

— Россия только одна. Запомните это, — фельдфебель Абрамов наставительно поднял палец. — Одна и другой не бывать. Ладно, дамы и господа, давайте я вас запишу. Эвакуация морем. Сбор завтра в семь по Пулковскому меридиану. Не забудьте документы, банковские карты, электронные носители информации, личные вещи.

После того как военный быстро вбил данные в электронный планшет, Максим вспомнил одну вещь.

— А куда эвакуация? Куда нас вывезут?

— Скорее всего в Румелию. Утром говорили, что переоборудуют полевой лагерь под беженцев.

— Румелия, это где?

— Константинопольская губерния. Ох и свалились мне на голову остолопы. Откуда вас вообще столько диких в наш мир попало? С неба что ли нападали?

Вот и все. После общения с фельдфебелем вопросов меньше не стало. Женщины и дети остались в гостинице, а мужчины пошли на улицу. Максим сильно хотел курить, а Каммерер за компанию воздухом подышать.

Друзьям в одном повезло, информационные пункты и столы регистрации новые русские развернули далеко не в каждом отеле на побережье. Многим туристам пришлось добираться до регистрации пешком. Впрочем, на улицах курортного городка действительно спокойно, только тихо уж больно. Да, Максим все же выбрался за территорию. Жаба задушила, ну и любопытство маленько заело.

Действительно все местные сидят по домам или имитируют занятость делом. Туристов нет. Надоевших зазывал, аниматоров, распространителей и гидов тоже нет. Нечего им делать без приезжих.

Тихий сонный южный городок. Большая часть лавок и магазинчиков открыты, цены измениться не успели. Так что Максим быстро потратил всю местную валюту. Андрей прав — никто и не знает, что будет дальше. Мимо туриста проехала полицейская машина. Окна открыты. Двое альгвазилов лениво скользят взглядом по улицам и тротуарам. Весь их облик говорит — здесь никогда ничего не случается и случиться не может, а если что и было, то вам показалось.

Может быть зря поддались панике? — такие мысли иногда да посещали голову человека. С другой стороны, Максим только утром слышал заявление исполняющего обязанности президента Российской Федерации. Исполняющий обязанности не врал, о таких вещах вообще никогда не врут, потому как такое придумать нельзя. Никто не поверит, пока сам не окунется.

На утро вся семья Марковых с сумками спустилась в холл. Люди вокруг уже выглядели не такими напуганными, как в первый день Катаклизма. Все с чемоданами, вещами, лица серьезные, но глаза живые. Нет той совсем недавней жуткой атмосферы надвигающейся катастрофы. Пока Максим и Марина озирались по сторонам, заработали динамики оповещения.

— «Дамы и господа! Собравшихся на эвакуацию просим пройти на эспланаду. Прошу соблюдать порядок. Раненные и больные подлежат эвакуации без очереди. Для них на улице со стороны главного входа поданы автобусы. Семьям с маленькими детьми зарезервированы автобусы.»

Как и большая часть соотечественников наши друзья вышли через главный ход. На улице первым делом на глаза попались несколько автобусов. Техника местная, арендованная видимо. Здесь же выделялись патрули военных, двойки и тройки солдат с оружием охраняли периметр, своим суровым чуть отчужденным видом поддерживали порядок. Да, как и объявили по связи, автобусы исключительно для семей с малолетними детьми и немощных. Всем остальным вежливо рекомендовали отправляться к месту сбора.

За посадкой следили имперские русские. И почему-то так получалось, что скандалить, качать права, что-то требовать желающих не нашлось. Все ориентировались по флагам. Для эвакуирующихся в Россию места обозначали триколор и бросавшийся в глаза резкой контрастной расцветкой черно-желто-белый штандарт.

— Вежливые люди, — прозвучало за спиной.

— Вы думаете? — Максим резко обернулся и встретился глазами с мужчиной средних лет.

— Вежливые люди, — повторил человек. — Один к одному.

— Похоже.

Слева на площади отдельно немцы. Опять со своим флагом и своими организаторами. За порядком и тут и там наблюдали русские. И вывозили всех немцев автобусами. В стороне англичане, они тоже подсуетились.

— Интересно, а полякам или шведам своими силами эвакуироваться? — полюбопытствовал Каммерер.

Впрочем, ответ нашелся сам собой, стоило только дойти до площадки над пляжем. Как обратили внимание беженцы, русские ни у кого из людей европейской внешности документы не спрашивали. Так что в группу затесалось несколько, гм, граждан из стран дальнего зарубежья.

Зато пытавшихся смешаться с толпой индивидов с восточным типажом, профессионально выдергивали. Впрочем, проверку они проходили успешно. Вон, даже знакомого туристам работавшего аниматором беженца из Сирии Фейсала пропустили после проверки документов.

— Извините, с транспортом плохо. На причал идем колонной, — ответствовал на вопрос военный с одной звёздочкой на погонах.

В званиях пришельцев никто не ориентировался, а спрашивать стеснялись. Тем более, как заметил Максим, на некоторых туристов тяжелое впечатление произвели «старорежимные» унтера, поручики и штабс-капитаны.

— Это что получается, пока мы с фашистами дрались, белодельцы Россию захватили? — громко возмущался джентльмен в широкополой шляпе, шортах и с выпирающим из-под футболки пивным пузом.

Максим отвернулся, чтоб не шокировать товарища смехом. Уж больно внешность человека диссонировала с его громким заявлением: «мы с фашистами дрались». Ну не похож он на ветерана СВО, невозможно человека с таким пузом, тремя подбородками и клочковатой щетиной представить добровольцем в армии. Видимо боец идеологического фронта в перерывах между работой в госконторе и истреблением немецкого пива.

Прямо у берега на якоре стоял военный корабль. Андрей, толкнул друга в плечо и показал в небо на беспилотники. Все под контролем. Все под наблюдением.

В километре вдоль берега у туристического причала пришвартовались пассажирские корабли.Именно к ним и двинулась колонна. Как оказалось, новые русские не столь беззаботны, как выглядело со стороны. На причалах перед посадкой у всех эвакуирующихся проверяли документы. При этом несколько человек отделили и отвели в сторону. Причину никто не знал.

Марковы и Каммереры держались вместе. Им достался небольшой, на вид весьма старый теплоход. На белом борту судна черным выведено имя «Борис Сафонов». Что-то знакомое, только ни Максим, ни Марина не могли вспомнить, где они это имя слышали.

С комфортом не задалось, одна крошечная каюта третьего класса на семью. Но лучше так, чем на палубе. Говорят, бывали и такие эксцессы.

Пока шли регистрация и посадка, солнце поднялось высоко. Наконец, кораблик отдал швартовы и медленно отошел от причала, на его место сразу устремился следующий теплоход. Еще несколько пассажировозов ждали своей очереди на рейде. На этом причале забирали людей со всех окрестностей. Как уже потом выяснил Максим, точно такую же картину можно было наблюдать во многих местах побережья.

В море транспорты с людьми шли конвоями. С палуб можно было наблюдать серые корпуса и скошенные надстройки военный кораблей. А ведь никто сразу и не сообразил, не оценил масштаб задействованных в спасательной операции сил. Никто и предположить не мог, что эта новая сила способна за считанные дни и часы собрать такие эскадры.

— Куда мы плывем? — Марина прижалась к плечу мужа. Кораблик так и бежал по морю. Над палубой кружились вездесущие наглые крикливые чайки. Параллельным курсом шел десантный корабль под Андреевским флагом.

— В будущее, — пожал плечами Максим.

— Не поздно нам все с начала начинать?

— К черту. Разберемся. Пока все очень даже неплохо.

Глава 9

26 апреля 2024.

Жизнь не обходится без курьеров.

— В России уже как сто лет законодательно восьмичасовой рабочий день, — пожаловался министр Промышленности Кригер-Войновский, протирая глаза. Вид Сергей Всеволодович имел помятый, глаза красные.

— Так это же для наемных рабочих, а мы с вами служим, — отреагировал министр финансов.

Несмотря на возраст, господин Шестаков держался хорошо. Видимо правду говорят, с годами потребность во сне уменьшается. Другие уточняют, что не у всех. Только у по природе деятельных.

За окном прекрасное солнечное весеннее утро. Небо голубое. Птички поют. Машин и людей еще мало. То самое время, когда город уже проснулся, а на работу еще не хлынул. Только дворники лавируют на электрических подметальщиках по тротуарам и проездам.

— Я из-за этого катаклизма на старую Пасху в Иерусалим не попаду, — грустным голосом продолжил Кригер-Войновский. — Какой год собираюсь в паломничество, все не получается.

— На следующий год сбудется.

Николай слушал пикировку министров краем уха. Пять минут до начала утреннего совещания. Катаклизм внес свои правки в распорядок дня правительства. День начинался совещанием Совета Министров, им же и завершался поздно вечером. Времени на сон не оставалось. Кто-то пошутил, дескать стоило бы попросить патриархов всех церквей о совместной молитве. Пусть вымолят удлинение суток, часов до тридцати хотя бы.

— Кстати, господа, кто напомнит, почему все православные давно перешли на григорианский и ново-юлианский календари, а Иерусалимская церковь все по старо-юлианскому календарю живет? — прозвучал животрепещущий вопрос.

Однако, ответ на него никто не расслышал. В приемной послышались быстрые шаги. Распахнулась дверь зала.

— Господа, доброе утро — в зал вошел император.

Он тоже изменил распорядок дня, жил в апартаментах на своем этаже Красного замка. Переехал из Царского Села чтоб не тратить время на дорогу. Работал Владимир Васильевич в эти дни на износ. Однако, всегда выглядел свежим, подтянутым, чисто выбрит.

— Всех поздравляю с тем что мы все пребываем в добром здравии. Павел Антонович, — при этих словах министр Внутренних Дел Кербер приподнялся. — Вы отслеживаете эпидемическую обстановку. Что у нас с Китайским гриппом?

— Держим руку на пульсе, ваше величество. На вчера пять тысяч шестьсот заболевших в России. У всех легкая форма. За пределами метрополии о тяжелых и средней тяжести случаях докладывают из Конго. Пока точной статистики нет, все заболевшие изолируются.

— Хорошо. Докладываете каждое утро. Нам меньше всего сейчас нужна эпидемия плюсом ко всем прочим развлечениям. Давайте следующий вопрос.

Николай пока только слушал, запоминал, отмечал в планшете. Вечером у него личный доклад по налаживанию контактов с внешними странами. Возможно пригласят на обсуждение переговоров с китайцами. Наши новые соседи прилетели целой делегацией, а с ними интересные проблемы. Проблемы такого плана, о каких никто, раньше будучи в трезвом уме и здравом рассудке и не подумал бы. Ну кто бы мог вообразить, что Китай одна из самых развитых и богатых стран планеты? Увы, жизнь фантастичнее самых смелых литературных грез.

Вчера в Петербург прибыл новый посол Германии. Оперативно немцы отработали. С реактивной прямо скоростью. Именно на Николае задача сразу установить контакт. Пусть вес этой страны в этом мире не сравнить с тем что было до Катаклизма, все равно — вторая экономика Европы, входит в десятку ведущих стран мира. С немцами приходится иметь дело.

Новоиспеченный советник украдкой посмотрел на часы. До конца совещания четверть часа. Есть немного времени на завтрак. А затем разгребать дела. Похоже, за прошедшую ночь их прибавилось.

Жизнь не обходится без курьезов. Из Канцелярии позвонили и передали, что полномочный посол Германской социалистической республики просит срочную аудиенцию у его величества.

— Секунду, — бросил в трубку император и открыл свой календарь. — Если очень срочно, пригласите прямо сейчас.

В кабинете как раз находился товарищ министра Иностранных дел.

— Ты не знаешь, что с ним вдруг случилось?

— Так вчера же новый посол приехал. Явно успел заглянуть на Исаакиевскую площадь.

— Неужели так все плохо? — Владимир потер кончик носа. — Если хочешь кури. Пять минут у нас есть. Потом расскажешь об истории с кубинцами.

— Мне хватит минуты, — ответствовал Шаховской пододвигая к себе пепельницу и закуривая. Сам император не курил, но снисходительно относился к слабостям своих людей.

— Сами вышли на нас через генерал-губернатора Эспаньолы. Просят открыть торговлю, предлагают полный доступ на свой рынок, удивительно льготные условия. Намекают что даже не против разместить у себя наши военные базы.

— Хорошо. Бери вопрос на себя. Проработать совместно с министерством Промышленности, дать оценку и варианты. Мне краткую выжимку.

Раздался мелодичный звонок. Адъютант открыл дверь пропуская посла Германской республики. Вильгельм Кальтенбруннер прошел чеканным шагом, остановился за два метра до стола. Аудиенция личная, но на дипломате официальный мундир. Форма сидит как влитая. Владимир поднялся из-за стола чтоб приветствовать гостя.

— Ваше императорское величество, я от себя лично и от имени моих коллег обращаюсь к вам с просьбой личного характера, — Кальтенбруннер говорил с легким акцентом.

— У нас принято здороваться, — император шагнул навстречу.

— Простите, ваше величество. Здравствуйте, ваше величество. Доброго здравия, Сергей Игоревич.

— Вильгельм, что случилось? На тебе лица нет. Присаживайся, рассказывай.

— Я сегодня утром принял отставку у всех сотрудников посольства, уволил всех наемных граждан Державы немецкой нации. Мой бывший помощник позвонил в полицию с просьбой взять здание посольства под охрану. Солдаты и офицеры отряда «охранной дивизии» в полном составе отказались нести службу, а принять у них отставку я не могу по статусу.

Владимир и товарищ министра внимали бывшему послу, оба подозревали с чем связан такой эксцентричный ход. Император налил в стакан воду из графина и поставил перед гостем.

— Я сегодня подписал и передал послу Германской Федерации прошение об отставке, передал ему печати, коды, пароли и ключи доступа, — Кальтенбруннер выпрямился, порываясь встать. — Ваше императорское величество, от себя лично и от имени всех моих товарищей прошу принять нас в российское подданство.

Голос немца звучал твёрдо, глаза светились надеждой. Владимир коротко кивнул и положил руку на плечо Кальтенбруннера.

— Сколько ты проработал в России?

— Четырнадцать лет. Я вручал верительные грамоты еще при императоре Георгии. Был на вашей коронации. Ваше величество, я всегда спорил с вами и вашими министрами, вы вечно грозились меня выслать.

— Ты отстаивал интересы своей страны, — молвил государь. — Да конечно всех приму. Сейчас передам просьбу в МВД, чтоб все правильно устроили.

— Спасибо, ваше величество. Простите еще раз. Я всю жизнь служил своей стране. И вдруг оказалось, что моей страны нет, она разделена, оккупирована черт знает кем.

— Этот новый посол вчера на Исаакиевской. Он сильно удивился?

— Больше удивились мы. Никогда не думал, что человек может так быстро потерять налет цивилизации. Да, это было незабываемое зрелище, — судя по лицу Вильгельма, он старательно подбирал слова, чтоб соблюсти приличия.

Владимир взял трубку и попросил, чтоб его связали с министром внутренних дел или его товарищем. После соединения император включил аппарат на громкую связь.

— Можем оформить как беженцев, — после короткого раздумья ответил товарищ министра. — Я поручу разобраться и помочь людям с оформлением.

— Спасибо. Пожалуйста, рассмотрите весь список господина Кальтенбруннера.

— Господин Кальтенбруннер, я правильно понимаю, в Германии вам и вашим сотрудникам грозят репрессии?

— Они не посмеют опуститься до такого. Впрочем, не знаю.

— Тогда лучше не проверять. Пишите прошение на беженцев и укажите, что есть угроза жизни и свободе по политическим мотивам, — проработавший немало лет в политическом сыске товарищ министра доверял своему внутреннему чутью.

Из кабинета императора немец выпорхнул как на крыльях. Из приёмной он позвонил по мобильнику своему помощнику и передал указания. Посольство немцы покинули организованно чуть ли не маршевой колонной. В опустевшем здании новый посол Геза Андреас фон Гайр отошел от окна и рухнул на стул прямо под флагом социалистической Германии.

Гайр в свое время работал в России, был внутренне готов к тому что здесь увидит. Боже! Как же он ошибся. Вчера он немного сорвался. Бывает. Сегодня все оказалось куда хуже, чем вчера.

До человека начало доходить, что о налаживании дипломатической работы и речи нет. Он единственный живой человек в огромном здании. Со связью тоже проблемы. Есть модуль «Старлинка», но работает канал неустойчиво. И разумеется, абсолютно вся информация копируется и передаётся заокеанским «друзьям».

Геза засучил рукава, поднялся на ноги, критически обозрел кабинет уперев руки в боки. Первой жертвой дипломата стал красный флаг с запрещённой символикой, затем на пол полетел и разбился гипсовый герб. Фон Гайр раскрыл настежь окно, ему не хватало воздуха. Останавливаться на достигнутом посол не собирался.

Двое городовых на площади только чесали в затылках глядя на человека, цепляющегося рукой за ногу статуи голого германца на крыше здания. Человек осторожно переступал по парапету. Старший наряда только присвистнул, когда немецкий флаг полетел на землю. Человек скрылся за ограждением.

— Михалыч, может посмотрим, что там происходит? Не убивают ли кого?

— Тебе что на инструктаже сказали? Мы, охраняем периметр, приглядываем за воротами и дверями, а что внутри происходит не наше дело. Там уже не Россия.

Перед обедом в Красный Замок приехали послы Родезии и Южно-Африканского Союза. Оба поднялись в Канцелярию с прошением о личной высочайшей аудиенции. Пока согласовывалось время, оба африканца спокойно беседовали на диванчике враз забыв о разделявшей их ранее взаимной неприязни. В беде вдруг вспомнилось, что они оба англо-африканцы и даже один язык родным считают. Царь принял обоих одновременно. Просьба дипломатов его уже не удивила.

Все же секретари императора не зря получают жалование, рабочий график самодержца выстроен без накладок, есть ощущение что специалисты по управлению временем смогли немножечко раздвинуть границы суток, либо обрели праведность Иисуса Навина. Ибо даже неизбежные накладки и незапланированных посетителей они умудрялись втискивать без ущерба делу.

Николай управился с докладом за восемь минут из пятнадцати по графику.

— Хорошо, — император отодвинул кресло от стола и повернулся к окну. — Что там сегодня с немцем произошло?

— Ничего хорошего. Я не включал это в доклад. Ведь фон Гайра еще официально не приняли с верительными грамотами. А в целом дурная история выходит.

— Расскажи, мне докладывали, но хочу услышать твое мнение.

— Знаешь, дядя, — молодой советник быстро понял, когда можно перейти от сухого делового тона на свойский разговор. — Мне даже его жалко. Кальтенбруннер красиво подставил преемника. Один человек на все хозяйство. У немцев оказывается вообще местных работников не было, даже уборщиц из Германии привезли.

— Любая работа за рубежом у них престижна. В посольства и представительства набивали своих по протекции, — пояснил император. — Так было. Сейчас не знаю.

— Так вот, по рапортам жандармского наблюдения Гайр в магазин за продуктами пешком ходил, а обратно на мотоизвозчике. У него даже водителя и повара нет. Как он будет с делами управляться, даже не догадываюсь.

— Грустная история. Сам не понимаю, почему старые немцы галопом к нам поскакали. Неужели там так плохо? Вроде нормальная развитая страна. Территорию им конечно в прошлом веке обрезали, амбиции палками отбили, но зато социализма нет.

— Может выйти знатный дипломатический скандал.

— Это уже не наша вина. Сами своих людей удержать не могут, от них даже водители разбежались. Пусть сами решают.

— Не все так просто, — советник держался своей линии. — Тормозится работа посольства, оно вроде есть, но его нет. Появляются сложности на переговорах, все придется решать через министров. Дядя, может быть поможем этому бедолаге? Подскажем как нанять работников.

— Вот ты этим и займись. Завтра сам созвонишься, напросишься на встречу, в разговоре подскажешь правильное. Коля, тебе будет полезно подружиться с этим несчастным.

— Понял, ваше величество. Беру на карандаш, — лицо Николая выражало вселенскую скорбь и разочарование.

— Не строй из себя мученика, — улыбнулся царь. — Пользуйся моментом, налаживай связи раз такой шанс подвернулся. Заодно развеешься. Гляжу, с тебя уже африканский загар слазит.

— Это не загар, это конголезская грязь. Она крепко прикипает.

Ужин в кафе на первом этаже центрального здания правительственного комплекса. Уютное местечко, располагающая обстановка, вышколенный персонал. Посетителей достаточно много, свободных столиков мало. В последние дни многие задерживаются на службе допоздна.

Николай вознамерился было занять последний свободный столик у дальней стены, но его опередила компания солидных господ со значками министерства Путей Сообщения на мундирах. Молодой человек растерянно огляделся по сторонам. И вот удача, в самом углу за низкой перегородкой трапезничает одинокая дама в мундире. Николай очень сильно проголодался.

— Простите за беспокойство. Госпожа унтер-офицер, могу ли я воспользоваться свободным местом за вашим столиком? — выдал Николай и тут почувствовал, что к щекам приливает кровь.

Хорошо подогнанная форма подчеркивает фигуру. Особенно это касается дам. Со спины нельзя было определить возраст. Теперь, когда унтер-офицер повернулась к назойливому молодому человеку, он увидел перед собой юную и чертовски красивую барышню. Взгляд князя считал характерные петлицы и знаки на черной похожей на корниловскую форме.

— Пожалуйста. Я вас не стесню, — короткое светло-русое каре совершенно не портило даму, наоборот, именно с формой было более чем уместным.

Николай выхватил у официанта меню и быстро сделал заказ. Выбирать особо не из чего, предаваться чревоугодию времени и желания нет.

Молодой человек в ожидании ужина достал телефон и открыл свежие текстовки. Нет, ничего серьезного не пропустил. Только рекомендательные рассылки и банковские оповещения. Одна текстовка аж из клуба в старой части Бомы, напоминают об очередном собрании. Жаль, в Конго в ближайшие месяцы точно дороги не будет.

Взгляд сам собой притягивался к барышне на против. Унтер-офицер Особого Женского полка Его Величества. Николай часто встречал дам в черной парадной форме со штурмовыми карабинами или пистолет-пулеметами на постах охраны и в патрулях в Красном Замке. О бойцах этого полка ходили легенды, некоторые господа даже их побаивались.

— Простите, я вам мешаю? — барышня поймала слишком пристальный взгляд.

— Извините, загляделся. Простите, забыл представиться. Николай. Николай Аристархович, — быстро поправился молодой человек.

— Унтер-офицер Елена Головина.

— Очень приятно.

Как раз принесли стейк с гарниром из чечевицы под соусом. Разговор прервался сам собой. Пока Николай изничтожал говядину, барышня отодвинула тарелку, подняла бокал с соком и нажала кнопку вызова персонала.

— Извините, Елена, вы часто здесь ужинаете?

— Когда как. У моего взвода сегодня наряд в Замке, вот и вырвалась перекусить.

— Я тоже редко бываю. Обычно ужинаю и обедаю под Иностранными делами.

— «Под» или «в»? — незатейливая шутка.

— Сам не знаю, как правильно принято говорить.

— У вас опять оксюморон получился. «Правильно» и «принято», это разные вещи.

— Не совсем, иногда они пересекаются.

Барышня улыбнулась. Взгляд ее потеплел. В глазах уже читалась легкая заинтересованность. Опять все испортил официант. Персонал заведения слишком уж старательный и шустрый. Бросив взгляд на счет, Лена Головина выложила на стол металлический рубль.

— Без сдачи.

— Спасибо за компанию, Николай Аристархович.

— Вам спасибо. Был рад знакомству, — Николай приподнялся со стула.

Госпожа унтер-офицер быстрым четким шагом шла к выходу. Молодой человек не отрываясь смотрел ей вслед. Почему-то он был рад, что не назвал свою фамилию. Хотя прекрасно понимал, если нужно, любой человек вычислит за пять минут. Все назначения в открытом доступе на страничке МИДа в интерсете. Фотография советника императора тоже свежая.

— Орел или решка? — задумчиво молвил Николай, зажав в кулаке монету.

Знаменитый романовский способ решения сложных проблем. По известной легенде именно таким нехитрым способом Алексей Несгибаемый выбрал название для еврейского государства в Палестине.

— Нет, — короткое решительное слово.

Николай, не разжимая кулак, убрал монету в карман. Нельзя так. Для себя он решил обязательно найти столь интересную даму с глазами небесной синевы и организовать повод для продолжения знакомства. Зацепила. Случайно оказалась рядом и притянула как магнитом. Раньше Николай никогда не терялся перед барышнями, разумеется имел несколько побед на любовном фронте, о которых никогда не распространялся. Это если не считать туземных красавиц в колонии. Однако, именно эта юная и строгая дама его зацепила одним взглядом.

Глава 10

27 апреля 2024.

— Присаживайтесь, — на лице чиновника играла дежурная улыбка. — Юная барышня может устроиться у окна.

— Спасибо, — Максим положил на стол заполненные анкеты и паспорта.

В присутственном месте семью приняли по записи. На предварительной беседе вчера выдали анкеты, брошюры для мигрантов, подробно объяснили, как и что заполнять. Строгая молодая дама в мундире завела все данные в компьютер.

Вроде все хорошо, начальство, персонал держатся вежливо, люди доброжелательны. Какого-либо давления нет, беженцев сразу разместили в лагере, все бесплатно, даже волонтеры появились, и они реально помогают, решают проблемы. Однако Максим чувствовал себя не в своей тарелке. Никто это в слух не говорил, но висело в воздухе свинцовое слово «мигранты».

Чувствовалось во всем этом что-то унизительное. Марина в откровенном разговоре отметила тоже самое. Они не граждане, у них прав нет, их принимают из милости. Да, сама обстановка, подробные анкеты, интересные такие вопросы довлеют, сгущают атмосферу. За границами лагеря вроде такие же русские, но не такие. Словами это не объяснить, есть ощущение иного, непривычного. Даже манеры общения, разговор все другое.

Поразило, что среди местных волонтеров оказалось много священников. И не только православные батюшки, в лагерь приезжали три пастора и даже католический ксендз. В чужие дела они не лезли, не навязывались, ходили между людей, прислушивались к разговорам, если вдруг что-то нужно было в любой помощи не отказывали. Увы, потерявшим все людям зачастую надо было выговориться, найти чуткого понимающего собеседника.

— Максим Викторович, вижу вы все правильно заполнили. Очень хорошо, — чиновник взглядом пробежал бумаги по диагонали. — Гражданство Российской Федерации. Другие гражданства или подданства у вас или членов вашей семьи есть?

— Нет. Я работал на госслужбе. С этим строго.

— Это хорошо.

— А попадались такие? — полюбопытствовала Марина.

— Представьте себе, барышня, только сегодня утром рассматривал курьезный случай. Один господин выложил на стол паспорта Федерации, Казахстана и Израиля. Все на одну персону. Двух государств в природе не существует, с третьим тоже все плохо. Не любит матушка природа химер. Не любит.

— И что стало с этим человеком?

— Что с ним станет, — чиновник усмехнулся. — Пока думает. Однако ситуация в высшей степени забавная.

Хорошее настроение передалось посетителям. Шутка снимает напряжение, помогает при разговоре.

— Так, господин Марков, где вы жили и в какую часть России хотите поехать?

— Великий Новгород, Геннадий Аркадьевич, — имя чиновника МВД указано на табличке на двери, Максим запомнил. — У нас были городская квартира и загородный дом в полной собственности.

— Так и запишем.

— Куда ехать? — Максим повернулся к супруге, взглядом ища поддержку. — Думаю, в России все изменилось. Все другое. Лучше конечно, Северо-Запад, привычнее.

— Здраво. Редкое здравомыслие. Я не знаю, что было в Новгороде в вашем мире, но это большой губернский город. Сам не бывал, люди рассказывают только хорошее. Местные промышленные ярмарки, выставки на весь мир славятся.

— Мы едем в Новгород. В моей анкете это указано, я работал в городской администрации, по-вашему городская управа. Отвечал за коммунальное хозяйство. Думаю, мои навыки и опыт пригодятся.

— Новгород, так Новгород. Отмечу в карточке, — согласился чиновник. — А вот со службой ничего не получится. Вы хоть и европеец, после гражданской присяги вам положены все права и обязанности полноправного христианского подданного Императора, гражданина, в армии не служили, государственная служба вам заказана. Исключений нет.

Максим и не надеялся на решение вот так вот сразу, но тем не менее. Попытка не пытка.

— Я прошел срочную службу. Два года в армии.

— Увы, не в нашей стране. Вынужден отказать. У нас с этим очень строго, — резкое движение головой и чиновник отвернулся к экрану.

Пока Геннадий Аркадьевич подшивал анкеты и вбивал данные в компьютер, Максим разглядывал кабинет. Маленькая комната, светлая фактурная краска на стенах, рабочий стол и стулья, шкаф, сейф. Ничего лишнего.

На стене за спиной хозяина кабинета портрет в серебристой рамке. Моложавый мужчина с мужественным подбородком, короткой аккуратной стрижкой в парадном мундире с орденами. Художник сумел передать выражение лица, уверенный взгляд серых глаз человека. Портреты императора обязательный элемент всех присутственных мест России.

В том другом мире над креслом начальника департамента городского хозяйства тоже висел портрет. Разумеется, не императора, а только пытавшегося на него походить. В отличие от того мира, царю Владимиру Васильевичу ни на кого походить не нужно. Все куда честнее, без наигранной фальши.

— Вот и все. Вам надо зачитать вслух прошение о приеме в подданство за себя и детей. Высказать согласие. Марина Петровна, вам за себя лично. Расписаться рядом с фамилией, — пока чиновник говорил, принтер выплюнул два печатных листка.

Формальность не заняла много времени. Очередной этап пройден. Следующий на очереди кабинет финансового специалиста. И прием назначен только на вечер.

Беженцев из Турции разместили в военном лагере близ Мраморного моря. С третьего этажа видны лазурная полоска моря, паруса на горизонте. Иногда появляются большие корабли. Прямо к ограде части примыкает фруктовая роща. Рядом большое село с церковью и магазинами. Чисто русское селение, очень красивое, но с этаким налетом провинциальности.

Место весьма обустроенное. Людей расселяли в капитальных казармах. Увы, тесновато, по-спартански, но зато крыша над головой. Марковым досталась одна большая жилая комната, разделенная перегородкой на две неравные части.

Жить можно. Тем более скоро лето. Питание в солдатских столовых весьма обильное и даже вкусно. Местные явно диетами и извратами экологической повестки не страдают. Повара придерживаются стиля а-ля-натурель. Все свежее, много мяса и овощей. Порции явно рассчитаны на мужчин занятых тяжелой физической работой.

Тех, кто эвакуировался с минимумом вещей, а нашлись и такие, не всем повезло, обеспечили на месте недостающим. Та же самая военная форма без погон и знаков различия. Гигиенические принадлежности в разумных пределах, постельное белье по норме. Если кому нужны лекарства, лазарет оборудован по последнему слову техники. Многие названия препаратов незнакомы, это уже привычная картина, еще одно напоминание — вокруг совсем другой мир и другая страна.

Жить можно. Однако вдруг обострилась беда информационного голодания. Интернет пропал еще в море и больше не появлялся. Телефоны тоже ни у кого не работали. Нет, у имперской России и ее зоны исключительных интересов есть и своя мобильная связь, и интернет, который местные именуют «интерсетом» и даже спутниковый «космосет» распространён. Последний, к удивлению, считается дешевым и общедоступным, разве что для подключения нужны не обычные телефоны, а специальные блоки или планшеты.

Вот только стандарты связи в этой России свои собственные. Несовместимо со всем окружающим миром. Подключиться проблемы нет, но местный телефон еще надо купить, адресную чеку оформить. С деньгами же не густо. Правда, всем беженцам выдали местные банковские карты со ста рублями на балансе. На детей меньше. После того как Максим узнал курс, его бровь поползла на лоб — 664 «деревянных» за один имперский рубль. Весьма недурственное пособие получается. Для многих до Катаклизма, это средняя зарплата выходит.

Максим и Марина решили лишнего не тратить, не шиковать, экономить. Никто не знает, дадут ли пособие? С обменом имеющейся налички уже возникли вопросы. Отделение банка в ближайшем поселке федеральные рубли не принимает. Для этого надо ехать в Константинопольскую контору.

Заначку в виде трех тысяч долларов наличкой супруги решили придержать на самый крайний случай. Тем более, у местных доллары тоже свои собственные. В банке их не знают, принимают за фальшивки. В лагере рассказывали, что серии и защита американских денег здесь совсем другие. О евро же местные узнали только после Катаклизма. Да, для местных русских тоже много нового на голову свалилось.

Так получилось, на фоне информационного голода комнаты отдыха с телевизорами никогда не пустовали. Так же образовывались очереди к общественным персоналкам с кабельным интерсетом. Все каналы местные, все только местное, связи с внешним миром нет.

Первые дни и вечера все мигранты буквально прилипали к экранам, губкой впитывали выпуски новостей. За экранами телевизоров открывалась совсем другая жизнь, странный, чем-то пугающий, непривычный мир. Художественное кино тоже вызывало восторг.

— Ты знаешь, вроде все просто, особых таких находок, ну ты знаешь, нет, — Марине после фильма не терпелось поделиться впечатлениями.

— Мне лично понравилось. Добротный военный боевик, наши так не умеют.

— Ты обратил внимание? В кадре только настоящие мужчины. Женщины никого не спасают и не строят из себя суперменш со сложной позицией. Заднеприводных нет. Негров нет. Азиаты только в массовке, когда, ты же видел, где-то там в Азии дело было.

— Толерантность и рядом не валялась, — поддержал Максим. — Ты знаешь, мне такое кино нравится. Признаюсь, в последние годы голливудщину вообще не смотрел.

— Я тоже. Надоело смеяться над убогими. Достало, когда любой сюжет превращают в черт знает что.

Контингент в лагере Забронное постоянно меняется. Прибывающие в основном туристы, попавшие под Катаклизм на отдыхе. Почти каждый день автобусы привозят новых людей из аэропорта или из порта. Несчастные люди, в один момент потерявшие все.

Отток пока меньше, но тоже наблюдается. Первыми уехали беженцы с европейскими паспортами. Их ждали дома, у них все хорошо с документами и деньгами, стоит надеяться. Очень быстро прошли фильтрацию беженцы с Ближнего Востока. Никто не знал, что их ждет на новой-старой родине. Те режимы, от которых люди в свое время уехали в Турцию или Египет ушли в небытие. Что там сейчас? Русские уверяли, что все отлично. Мирные относительно благополучные, но несамостоятельные страны в зоне Исключительных интересов.

— Вот еще одно словечко, — Максим почесал в затылке. Марковы вместе с Каммерерами смотрели телевизор в комнате отдыха. На экране репортаж с какого-то празднества горных племен королевства Ливан.

— Насколько я понимаю, это официальные полуколонии. Потому они и провалились в наш дурдом вместе с настоящими русскими.

— Андрей, вот еще одно выражение: «настоящие русские», — Максим наклонил голову и бросил на приятеля оценивающий взгляд. — Они русские и мы русские. Так как же их правильно называть?

— Новые, старые, настоящие — каждый на свой лад.

— А ты почему назвал настоящими?

— Ты сам посмотри, — на лице Каммерера играла довольная хитрая улыбка. — Посмотри сам, чего они добились, и куда мы влетели с Великими экспериментами и потрясениями прошлого века.

— Ты стал монархистом? — живо спросила Марина.

— Нет. Я за справедливость и народовластие.

— А как же царь?

— Он часть системы. Опора демократии.

— Странно это все.

Сюжет в телевизоре сменился. Теперь красивая светловолосая девушка в деловом костюме зачитывала биржевые сводки. Андрей поднес палец к губам и поддался вперед, стараясь не пропустить ни одного слова диктора. Судя по словам и графикам спад остановился, котировки замерли на одном уровне. Затем слово взял приглашенный эксперт. Вся речь сводилась к неожиданному потрясению Катаклизма. Человек не скрывал, что полный паралич внешней торговли больно ударил по экономике империи. Причем, страдает больше метрополия.

Речь идет об остановке заводов, снижении оборота портов, затоваривании складов. По мнению эксперта, тяжелый период пройдет примерно за месяц, затем промышленники перераспределят производственные мощности, найдут внутренние источники сырья, перекроют потребность рынка. Отмечаются весьма радужные перспективы торговли с новым миром. Однако, эксперт это не скрывал, есть сложности с заключением договоров и пониманием специфики новых рынков.

Да, мы видим спрос, видим возможности, но для их реализации надо серьезно работать с окружающим миром. Интересная постановка вопроса. Максим про себя отметил, что у настоящих русских на экспорт работали высокотехнологичные предприятия прежде всего. Потеря сбыта углеводородов считается мелкой не стоящей внимания проблемой.

После биржевых сводок ведущий спокойным будничным голосом сообщил о наращивании орбитальной группировки. За этот день с трех космодромов стартовали тяжелые носители с модулями боевой орбитальной станции.

Затем переключились на Центр исследования Венеры. Седовласый старец с окладистой бородой и в очках отвечал на вопросы корреспондента касательно перспектив терраформирования Утренней звезды. Как поняли зрители, не все так гладко с этой планетой. Из-за катаклизма пропала связь с немецким и японским космическими буксирами. Похоже, их вообще нет в нашем мире. Из-за чего сорвана доставка на орбиту планеты ледяных астероидов. А для поиска и доставки новых источников воды у Космофлота нет ресурсов.

Вообще, космическая программа на ближайшее время сокращается. Поддерживаются имеющиеся базы и станции. Продолжается работа на Луне. Ведутся испытания новых термоядерных реакторов для космических кораблей и планетарных станций. Большое внимание уделяется группировке на орбите Земли. А вот новые исследовательские программы пока под большим вопросом.

— Как они это сделали? — Максим тряхнул головой. После такого сильно хотелось курить. Впрочем, сигареты в селе Забронное продавались весьма недурственные. Максим давно уже не пробовал такой табак. Да и цена в пересчете на федеральные рубли божеская. Примерно 100–150 рублей за пачку. Или 15–25 копеек на имперские деньги.

— Как видишь, пока мы пуляли на орбиту керосиновые бочки, они занялись переделкой Венеры под свои запросы. Пойдем покурим? — Андрей Каммерер курил мало, больше за компанию.

— Пошли. Дамы, мы вас оставим.

— С чего бы это? — округлила глаза Инга. — Марина, нас бросают.

— Мы постоим. Подышим, — велика сила женской солидарности. Супруга Максима решила не отделяться от коллектива.

Глава 11

28 апреля 2024.

Утро воскресного дня. Многие министры и начальники управлений планируют для себя укороченный рабочий день. Служба службой, но иногда надо и о семье подумать.

Совещание в сокращенном составе. Председатель Совмина созвал только имевших отношение к переговорам с китайцами. Увы, Николай и рад был бы избежать, но его пригласили персонально. Видимо один известный родственник посоветовал.

— Давайте, Константин Ермолаевич, кратко, — император хлопнул по столу.

— Кратко не получится.

— А вы попробуйте.

Председатель Совмина потер виски собираясь с мыслями.

— Переговоры прошли тяжело. С азиатами сложно разговаривать. У них своя манера, особенности культуры. Если в двух словах, у китайской империи беда. В своем мире они совершили удивительный скачок выше головы, всего за полвека поднялись от архаики времен императрицы Цыси до индустриальной державы мира. Они были первой экономикой, имели самые большие объемы производства, быстро подтягивали науку и технологии, строили морской флот.

А в ночь катаклизма мы подмяли всю их сырьевую базу. Северная Маньчжурия, Восточный Туркестан, Южная Монголия, понимаете, господа. К этому как оказалось Федерация и туркестанские ханства поставляли им газ по трубам. Сейчас все это богатство как ножом отрезало. Вице-президент Хань сказал, что у них потеряна половина потребления нефти. Врет, — покачал головой Беспятов. — Господин Кригер-Войновский насчитал потерю чуть ли не в две трети по нефти и газу. Сегодня у китайцев жестокий кризис. Резервы сгорают, промышленность в режиме экономии. Экспортные контракты срываются.

— Нам есть смысл их поддержать?

— Интересный вопрос. Вроде бы за счет Китая можно быстро перекрыть часть дефицита по импорту. Опять же, государь прямо настоял, завязывать торговлю и дипломатию со всеми соседями.

— Мои слова, — кивнул император. — Константин Ермолаевич, так в чем главная беда на твоих переговорах? На что мы можем быстро заключить сделки?

— Они хотят сырье. Как понимаю, часть добычи из Маньчжурии мы можем направить в Китай. Нефтяной район прямо на границе, с него почти вся наша Сибирь питается, но что-то нефтяники направляли в Японскую Маньчжурию. С месторождениями Джунгарского ханства и Уйгурского каганата все интереснее. Нефть и газ всегда шли в наш Туркестан. На импорт ничего не отправлялось. С нашей стороны границы никакой инфраструктуры нет.

— Четыре года как подавили революцию и бунты исламистов у уйгуров, там разве что восстановили? — скептическим тоном поинтересовался Шестаков.

— Работает все. Правительственные войска и наши части сразу прикрыли добывающие и промышленные анклавы, — министр промышленности бросил на оппонента холодный взгляд. — Вопрос не в этом. Объемов хватает только на наш рынок. Что там с резервами, надо уточнять.

— Китайцы хотят покупать нефть. Хорошо. Что нам мешает продавать? — Владимир вернул разговор к основному вопросу.

— Китайцы, — короткий ответ всех удивил.

— Они сами немного не понимают реалии, не видят, с кем имеют дело. Они хотят покупать все по нашим внутренним ценам. Мне раза три с умным знающим видом напомнили о каких-то сказочных месторождениях в Западной Сибири.

— Есть такие. Очень богатые запасы нефти и газа. Но очень сложные условия. Мы только в последние годы начали тихонько осваивать район в низовьях Иртыша. До того, как цены на нефть не выросли, никто и не желал вкладываться в болотный край. Газодобычу на Ямале развернули с опорой на морские перевозки и сжижение танкерного газа, это проще оказалось, чем трубы и дороги через тайгу тащить.

— Добавлю, китайцев очень интересует Южная Монголия. Аймак Уланчаб, — последнее название министр прочитал в планшете. — Очень хотят вложиться в горную добычу. Аж глаза горят.

— Что у нас там?

— Рудник. Подразделение «Кузнецкого металлургического общества» выковыривает редкие земли.

— Интересное дело. Что вы им ответили? — вопрос для участников совещания. Сам император успел ознакомиться с докладом Беспятова.

— Обычные условия, ваше величество. Только долевое участие. В России не выше трети капитала компании. Во внешнем поясе четверть и обязательно с казенным участием. Как понимаю, владельцы рудников на такое не пойдут. Но это право компании, мы не можем и не хотим настаивать.

— Хорошо.

— Я согласовал заключение договора о торговле. Наш экспорт на обычных условиях. Пошлина десять процентов. Все сделки через российские биржи. Объемы от десяти миллионов рублей проходят через профильное министерство. Китайцы должны проработать схему обеспечения сделок, залоги через наши банки. Ждем от них предложения по встречным поставкам.

— Они согласились? — Удивился министр МИДа. — Вы им ничего не дали. А наши промышленники точно цену поставят по верхней ставке.

— На рамочную сделку они пошли, но надеются продавить свои условия на рынке, — слова председателя Совмина вызвали смешки в зале. — В любом случае купят. Поартачатся, но заплатят сколько запросим. Я же говорил, у китайцев очень тяжелая ситуация. Готовы, сами за свой счет трубопроводы из Маньчжурии строить.

— Не такие уж и большие затраты. На их стороне границы все уже есть. У нас компрессоры, оборудование стоит. Продавали же раньше японцам. Если договорятся, все быстро сделают.

— Китайцы уже подозревают, что наш трубопроводный газ выйдет не сильно дешевлее сжиженного.

— Как хотят. Можем и через Владивосток и Находку в Японию перегнать. Островитяне заплатят.

— У нас целых две Кореи под боком, — напомнил Виктор Кривошеев.

— Еще лучше, — император отстранился от стола и постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Я консультировался с Кенигсбергом. Константин Ермолаевич, вам напоминание. Президент Федерации подсветил некоторые интересные моменты. Так большая часть китайских ядерных арсеналов и дальние ракеты находились близ северных границ. Мы их благополучно раздавили.

— Ядерное оружие у китайцев? — остолбенел министр промышленности. — Бедлам настоящий.

— Пора бы привыкнуть. Вокруг нас удивительный симбиоз бедлама и борделя с зоопарком. Вы правильно напомнили о Стокгольмском договоре. Я тоже считаю, что ядерного оружия в руках всяких проходимцев быть недолжно. К сожалению, восстановить статус-кво быстро не получится.

Николай хорошо помнил пункты Стокгольмского договора, понимал, о чем говорит Владимир.

«Право на изготовление и хранение оружия на принципах ядерных реакций сохраняется только за высокими договаривающимися сторонами. Если какое-либо государство, либо частное лицо вознамерится получить ядерное оружие, высокие договаривающиеся стороны обязаны забыть о всех разногласиях между собой, объединить силы и скорейшим путем, любыми средствами добиться полной ликвидации ядерных арсеналов и средств изготовления оружия на принципах ядерных реакций в любой стране, на любой территории вознамерившейся или намеревающейся нарушить принцип данного соглашения».

Это ключевое. Остальные пункты не суть важны. Договор заключен между Российской Империей, Германской республикой и Соединенным Королевством Великобритания. Других участников нет, никогда не будет и не надо.

Стокгольмское соглашение пытались нарушить дважды. В «нулевые» во время «Атомной тревоги» Средиземноморский и Атлантический флоты России готовились атаковать французские атомные полигоны в Алжире. Немцы и англичане подняли стратегические бомбардировщики. Тогда все обошлось без войны, Париж пошел на попятный. Во втором случае хватило предупреждения.

В холле Замка Николай остановился чтоб ответить на звонок. Брат из Москвы вдруг решил поинтересоваться делами и здоровьем. Желания долго разговаривать не было, короткие ответы, формальные фразы.

— Ты не в духе? — догадался Алексей.

— У меня служба. Давай перезвоню после обеда.

В этот момент Николай заметил Елену Головину. Унтер-офицер держалась рядом с подъесаулом Кубанского войска. Казачий офицер что-то говорил, сопровождая каждую фразу резкой жестикуляцией. Пару раз хватался за пояс, словно искал рукоять шашки. Елена молчала, только коротко кивала в ответ старшему по званию. Оба прошли через холл и свернули к зимнему саду.

Николай проследил взглядом за казаком и дамой. Ситуация ему не нравилась. На входе вроде охраны больше. Да, обычно главный вход в Замок и кабинеты его величества охраняли казаки конвоя. Женский полк выставлял посты на этажах, у боковых и тыловых дверей, в лестничных и лифтовых блоках. Патрулирование территории совместное. Сегодня в холле смешанные усиленные посты.

Молодой человек отметил странности, но не придал им особого значения. Тем более вопросы охраны царских резиденций его вообще никогда не волновали. Есть на это специальные люди, вот и не стоит им мешать.

На крыльце Николай остановился, поднял голову к небу. Прекрасная погода. Яркое солнце. Чистое голубое небо, какое бывает только весной. Воздух свежий. Вдруг Николай почувствовал, что ему совершенно некуда идти. Долгожданный выходной, а планов нет. И вообще, в последние дни человек как-то привык работать допоздна. Неожиданное расслабление, свобода вызывали некоторый дискомфорт.

Молодой советник направился было к закрытой правительственной парковке, где оставил машину, но на полпути махнул рукой и повернул в сторону храма. Воскресенье. Святой день. Еще в детстве в Конго Николай привык, что воскресные службы, это маленький праздник. В колонии даже в больших городах белые всегда до мелочей соблюдали порядок. Есть вещи, которые должны быть. На них стоит мир. Церковь — один из таких фундаментных камней.

Величественный собор Николая Святителя возвышался над площадью к югу от правительственного комплекса Корпусного участка. Естественно, брать машину Николай и не подумал. Увы, в наше время в городе зачастую пешком получается быстрее, чем на авто. Да еще парковку придется искать, с этим в столице вечная беда со времен чуть ли не Николая Второго.

После службы вдруг нашлись еще дела. Вообще, для человека среднего возраста скучать весной в столице дело удивительно странное. Знаменитый английский сплин, аристократическая хандра давно уже есть повод обратиться к врачу, а не лелеять депрессию в специфическом обществе.

Ближе к вечеру Николай вспомнил, что давно не заходил в тренажерный зал. После Катаклизма он выматывался так, что не до того было, а в Москве тоже занимался собой от случая к случаю. Из хороших тренажерных залов самый ближний оказался в корпусе министерства Двора. Точнее говоря, есть хорошие спортивные центы куда ближе, но настроение не способствовало изучению новых мест. Тем более, спортивный зал в Красном Замке заведение закрытое, вход только для служащих и работающих при правительстве.

Посещение бесплатное, разумеется. Последний момент Николая не волновал совершенно. Он с молодости не испытывал недостатка финансов. Даже представить себе не мог ситуацию нехватки денег на какую-либо мелочь. Однако транжирой не был. Родители и жизнь в колонии приучили давать себе отчет в тратах.

Тренажерный зал на первом этаже министерства Двора. Вход отдельный. Половина парковки пустует. Николай приметил два лимузина с цветами имперского штандарта на номерах. Значит, кто-то из сильных мира сего решил посветить воскресный вечер культу тела. Впрочем, в раздевалке и зале никого из ближних родственников императора Николай не встретил. Спрашивать тренеров — только себя в смешном свете выставлять. Видимо, водители бросили служебные машины где придется. Да мало что там еще.

Мужчина начал с разминки, после перерыва решил серьезную нагрузку не давать, это ведь поначалу на адреналине все идет легко, зато на следующий день приходит расплата за нарушение режима. После жима лежа с половинной нагрузкой, Николай перешел к гантелям и тренажерам. От работы на плечевые мышцы его отвлек ритмичный стук железа.

Николай повернул голову и чуть не выронил гантель. Метрах в десяти от него на тренажере работала Елена Головина. На этот раз барышня была в обтягивающем спортивном костюме. Лицо раскрасневшееся. Госпожа унте-офицер сводила руки на станке. Любой от такого зрелища глаз не оторвет, Николай не исключение.

Лязгнули груза. Лена подняла руки, встряхнула кистями, затем присела у грузов и прибавила вес. Николай спохватился, что выглядит нелепо. Загляделся. Бывает. Затем он переместился к стойке со штангой.

Кроме Лены в зале работали еще три молодые прелестницы с характерными спортивными фигурами, короткими стрижками. Идеальные фигуры, осанка, серьезный чуть высокомерный взгляд с головой выдавали бойцов Женского полка.

Часть действительно уникальная, и личный состав редкий. В полк принимали всех вне зависимости от происхождения, сословия, заслуг родителей и предков. Николай как-то слышал, что отбор серьезнее чем в элитные именные «цветные» полки. Чуть ли одна претендентка из пятидесяти проходит экзамены и проверки.

Как и все «цветные» полки, Женский особый ведет свою историю из победного и кровавого 1917-го, от славных ударных добровольческих батальонов. Ходит легенда, дескать, когда император Николай узнал о существовании женского батальона, он личным приказом снял часть с фронта. Все причастные к формированию батальона получили жесткую выволочку. А вот девицы и дамы из батальона наоборот — царь всех наградил георгиевскими орденами и крестами, всем назначил пожизненное содержание. А сам батальон развернули в полк и ввели в состав личного конвоя государя. Впрочем, женская часть недолго подчинялась казакам, очередным приказом царь уравнял полк с гвардией и подчинил непосредственно командиру Отдельного корпуса жандармов.

Всю дальнейшую тренировку Николай нет да бросал взгляды на ударницу. Не шла у него из головы эта барышня. Слово, конечно Лене не подходит, но иного в русском языке нет. «Девушка» испокон веков несет неприличный фривольный оттенок. За такое обращение можно и пощечину получить. Неловкая ситуация.

Наконец Фортуна улыбнулась Николаю. Юная дама присела на скамейку и вытянула ноги, ее небольшая аккуратная грудь вздымалась при каждом вдохе. Лена оперлась одной рукой о пол, откинувшись назад, другой взяла бутылочку с водой. Одно неловкое движение, попытка одной рукой удержать бутылку и открыть пробку, и предмет выскользнул из пальцев.

— Держите, — Николой как раз собрался присесть рядом. Все произошло очень даже удачно.

— Благодарю.

— Был рад помочь. Кстати, мы с вами уже знакомы. Помните кафе в Красном замке?

— Николай, если не ошибаюсь? — Лена одним движением промакнула губы.

— Да. У вас хорошая память. Тогда вышло немного неловко.

— Ничего страшного. Как понимаю, вы тоже служите государю?

— Иное было бы странно. Чужие здесь не ходят.

— Некоторые не служат, а работают, — последнее слово прозвучало с оттенком брезгливости.

— Любой труд ценен. Простите, но меня с детства так учили. Не важно, служит человек стране и престолу, или работает, создает, работает, преумножает, он уже перед глазами Господа. Любой труд богоугоден.

— Интересное мнение, — теперь барышня посмотрела на Николая с интересом. — Не каждый день сталкиваюсь.

— Понимаю, у вас определенный круг, он накладывает отпечаток.

Дама прыснула со смеху.

— Извините, Николай Аристархович, не удержалась. Еще раз извините, чудно такое от вас слышать.

— Так мы почти незнакомы.

— По вам сразу все видно. Понимаете, вы явно служите в одном из министерств и не мелким бумаговодителем. За поздним ужином в Замке вы были в цивильном костюме. Такое себе позволяют либо посетители, приглашенные эксперты и специалисты, либо люди званием не ниже товарища министра. То есть, явно вы давали присягу и получаете жалование, а не заработок.

— Великолепно, — Николай коротким кивком признал правоту дамы. — Вы наблюдательны и умны. И это не комплимент, а констатация факта. Я много слышал про ваш полк.

— Если слышали, то должны понимать, попытка фривольного знакомства с бойцом рискованна. Мы все верны государю, — Лена смотрела прямо в глаза Николая. Отвести глаз нельзя. Она ждет ответ. От одного слова, малейшего намека на ложь, низменность, неискренность зависит все.

— Я знаю. И все же попытаюсь. Ничего не обещаю. Не могу знать, к чему приведет наше знакомство, но только не к плохому.

— Вы удивительный человек, — барышня покачала головой.

— Вы тоже.

В ответ Лена протянула руку. Николай сжал ладонь, затем развернул и коснулся руки губами.

— Вы еще занимаетесь, или на сегодня все?

— А вы?

— Тоже пора собираться. На сегодня легкая разминка. В следующий раз дам нагрузку серьезнее. Кстати, — Николай кивнул в сторону как бы невзначай державшихся рядом девиц-солдат. — Я с машиной. Могу подвести куда захотите. Все вместимся.

— Спасибо за приглашение, мы тоже с машиной. Еще раз спасибо за совместную тренировку, — на губах Лены играла легкая теплая улыбка. — Думаю, мы еще встретимся.

— Обязательно.

После зала Николай быстро сполоснулся под душем, собрался и вышел на крыльцо. Уже выезжая с парковки он видел, как четверо барышень с рюкзаками спустились к серебристой «Астре». Большой комфортный мощный седан «Руссо-Балта». Что ж, ему обещали шанс на следующую встречу. Это уже очень и очень хорошо. На большее с порядочной молодой дамой и надеяться нельзя.

Глава 12

6 мая 2024

Мир лихорадило. Все только отходили от шока, или им это так казалось. В компании никто который день не работал. Первое время Дмитрий Павлович утром приезжал на работу, давал какие-то задания, вечером собирал отчеты. С заказчиками связь нарушена. Да, все уже поняли, что заказчики явно пребывают не в этом мире. Нет, не столь печально, но тоже очень похоже. Все равно связи с ними нет, а значит и разницы большой нет.

С поставщиками разговаривать так-то не о чем. Никто не знал, что можно покупать и чем за это платить. Рубль без надзора со стороны Центробанка совершал головокружительные кульбиты, но это все виртуально. Ибо банки остановили все валютные и обменные операции. Зато новости из-за Немана приходили самые фантастические. Ко всему прочему и.о. президента улетел в свой очередной международный визит. В Санкт-Петербург, разумеется.

Жизнь вошла в свою колею. Банки работали, цены пока держались, общественный транспорт ходил, Сергей Иванин по заведенному порядку ежедневно появлялся на работе.

Новости из-за речки постепенно отодвигались на второй план, хотя как бы сказать, не так все просто, очень даже непросто. Нельзя игнорировать то, что тебя непосредственно касается. Пусть даже очень хочется.

Визит президента в Империю привел к подписанию целого ряда межгосударственных соглашений. В том числе об открытых границах, свободной торговле, валютном регулировании.

Дмитрий Павлович на этот счет высказался однозначно:

— Нас включили в зону интересов в статусе полуколонии.

— Докатились, — одно короткое слово Марк Захарович сумел напитать ядом королевской кобры.

— В нашем случае удивительно гуманное отношение Империи. Впрочем, я не прав, с полуколониями у старых русских миграционный контроль и визовый режим. У нас статус даже лучше, чем могло быть.

На жизни простых людей это все мало отразилось. Однако, в магазинах вдруг появились новые товары. Все по неведомым стандартам и техническим условиям, но зато с русскими этикетками.

Что ещё удивительнее, в одну ночь разом обвалились цены на заправках. Ровно в полтора раза. Если переводить в имперские рубли, то так и есть, пять копеек «девяносто второй» и семь копеек «девяносто пятый».

Директор знал, что говорил, пользуясь снятыми пограничными постами, поднятыми шлагбаумами на переходах скатался на машине в Ковно и Вильно. Вернулся Дмитрий на работу в состоянии задумчивом. На все расспросы отмахивался и предлагал самому съездить и посмотреть.

Так вот жизнь шла своим чередом. Период безделья на работе вдруг разом закончился. Владельцы компании вдруг нашли новых заказчиков. Причем не в России, точнее говоря не в нашей России. Дмитрий и Марк Захарович часами совещались в кабинете директора, вызывали начальников отделов и логистов. Судя по утечкам, речь шла о большой партии видеоматриц. С пробуждением активности руководства воспарили надежды простых сотрудников.

— Пожалуй, потерплю, — Петя по привычке забежал посплетничать в серверную. — Все равно ничего хорошего пока не предвидится.

— Так ты же говорил, кореша помогут?

— Да ладно, — продажник скривился. — Все только говорят. Все сидят, дрожат, никто ничего толкового не скажет. Никто не знает, с кем и как работать.

— Так что там с нашей конторой?

— У Империи нет нормальных телефонов. Уже крутятся схемы по поставкам из Китая и Малайзии через нас. Объем на миллионы экземпляров!

— Подожди. В Империи другие стандарты связи. Наши телефоны там не работают.

— Модули поменяют. Делов-то. Ты же программист.

Осталось только почесать в затылке и глубокомысленно хмыкнуть. Петр, как и все обыватели до сих пор считал айтишников специалистами во всем связанном с сетями, серверами, компьютерами и связью.

— А не получится ли так что в Империи без нас обойдутся? Они же могут напрямую заказывать.

— Так санкции!

— Против них нет санкций.

— Как⁈ — в этот момент лицо Пети выражало весь спектр чувств от бескрайнего удивления до столкновения с чем-то абсолютно новым и доселе неизвестным.

О том, что творились за речкой действительно мало кто знал, ходили самые фантастические слухи. Зато каждый прорыв, каждый репортаж мигом привлекали внимание.

Сергей смотрел ролик. Съёмки в Москве. Не слишком качественная любительская сьемка, перекодированная под интернациональный протокол видеоформата.

Знакомый до боли центр столицы. Красные башни Кремля. Красная площадь. Собор Василия Блаженного.

— Это не Россия. Чужая, совсем чужая страна, — сорвалось с губ молодого человека.

В кадре кремлевская стена, привычный ракурс, вид с Красной площади. Только нет Мавзолея, на его месте какой-то павильон. Остановить кадр. Максимальное увеличение. Теперь можно разобрать вывеску «Соки. Воды. Мороженное.» Рядом рекламный стенд — пухлый блондинистый ребенок ест эскимо.

Сергей оторопело смотрит дальше. Спасская башня. Знаменитый на весь мир символ настоящей коммунистической России. Она другая. Вроде все тоже самое, но чувствуется, заметны небольшие отличия. Даже циферблат часов другой. Самое главное отличие выше — оно сразу бросается в глаза, доминирует, подавляет. Вместо рубиновых звезд на башнях проклятые двуглавые орлы с имперскими коронами. Поганые символы булкохрустов, белодельской мрази, либерастов, конченых уродов.

— Ее оккупировали, — мозг цепляется за спасительную соломинку.

Той ночью Россию оккупировали. Капиталисты совершили переворот, убили Президента, выбросили Ленина, стерли, растоптали все, что дорого настоящему патриоту.

Вдруг захотелось выпить. И не пиво, а как в молодости хватануть водки самой простой пролетарской, запить лимонадом или колой. Ну, хоть покурить, только не на крыльце, а как еще до этих капиталистических запретов, прямо за компом.

В горле встал ком, на глаза навернулись слезы. Какой-то жизнерадостный идиот за кадром вещал, восторгался видом на исторический центр. Сергей механически отмечал изменения, ставил себе галочки. Вон дворца Съездов тоже нет, зато над стенами на его месте торчат какие-то колокольни с крестами.

Турист проходит по Красной площади, в кадре знаменитая брусчатка и краска дорожной разметки прямо по историческим коммунистическим булыжникам. Человек долго снимает громаду Василия Блаженного. Дальше спуск, должен быть вид на реку, левее новый парк Зарядье. Ничего этого нету. Прямо к Кремлю примыкает какая-то каменная стена, судя по виду историческая, только не красная. Торговые павильоны, прямо за храмом автомобильная парковка.

Иванин выключил видео и поплёлся на перекур. Все же Дмитрий Павлович хоть и хороший человек, но за курение в помещении может и премию порезать. Вроде и наш, но капиталист. Такой же гад, как и те, что захватили Россию.

К счастью, на крыльце Сергея перехватил Марк Захарович и попросил зайти к бухгалтерам. Что-то там опять с программой, банковские приложения глючат.

Пока работал, дамочки у окна щебетали о своем женском. На айтишника никто внимания не обращал. Сервисный персонал, хороший мальчик — та самая категория. Зато никто и не стеснялся.

— А знаете, девочки я вчера такое платьишко видела! Импорт из Империи и совсем не дорого.

— Может синтетика?

— Чистый натурал. Мне в бутике по секрету рассказали. Только что привезли партию. На пробу. Цены божеские.

— А наценка?

— Так кто ж скажет! — Наталья Сергеевна картинно закатила глаза.

На этом интересное завершилось. Дамочки перешли к совсем пикантным вещам. Те самые средства гигиены, которые в анклаве не производится, но требуются каждый месяц. Да-с, дефицита с ними тоже нет. Все продается, только поставщики другие.

Кстати, майские праздники в этом году на редкость бестолковые. Ни толком отдохнуть, ни в работу погрузиться. Только разгоняешься, так вдруг опять выходные, предпраздничный день, телефон разрывает от поздравлений. На работе все разговоры об открытии дачного сезона. Сергей от этого счастья был избавлен. Как-то не обзавелись своим участком, когда это было жизненно необходимо, а теперь и желания нет.

Пользуясь хорошей погодой Сергей нагло подрывал финансовое благополучие капиталистов. То есть домой с работы шел пешком. Опять же все рекомендуют больше двигаться, чтоб не быть скуфом.

Скользя рассеянным взглядом по улице и лицам прохожих Сергей обратил внимание на припарковавшийся у тротуара автомобиль. Красный джип незнакомой марки.

Калининград с самого падения Железного занавеса отличался весьма и весьма разнообразным автопарком. Было время, анклав именовали европейской автосвалкой. Как и большинство местных Сергей хорошо разбирался в машинах, особенно в европейских. Приходилось. Опять же в маленьком анклаве каждый второй, не считая первого, сталкивается с этим бизнесом. Друзья в сервисах и на перепродаже у всех есть.

Из джипа выпорхнула молодая красивая женщина. Со стороны водителя вышел мужчина средних лет. Оба явно иностранцы. Это сразу видно, чуть заметные отличия, нюансы, манеры, выражения лиц, любопытные взгляды на окружающий пейзаж. Мужчина закрыл машину с брелка, подал женщине руку, и они направились к одному из магазинчиков с янтарем.

Сергей сдержал шаг и остановился в двух шагах от джипа. Номер незнакомого стандарта. Но буквы кириллицей. На задней двери неизвестная эмблема бренда. Но ниже идут надписи: «КПО» и «Башкирец».

Никого уже не удивлял хлынувший в страну за последние годы поток китайских поделок. Однако, машина явно некитайская, чувствуется в облике солидность, этакая консервативная надежность настоящих вещей. Порода, другими словами.

Между тем иностранцы быстро вышли из магазинчика и остановились у края проезжей части. Мужчина держал в руках планшетку, судя по всему что-то вроде навигатора.

— Простите пожалуйста, — любопытство пересилило. — А что у вас за машина? Никогда не встречал раньше.

— Отечественная, разумеется. «Башкирец» Казанского промышленного общества. Туполевская.

— Спасибо. Полноприводный?

— Конечно. Внедорожник должен быть с полным приводом, — ни тени возмущения в голосе, доброжелательный тон. — Мне говорили, на городской легковушке в вашу страну лучше не соваться. Оказалось, соврали. Смотрю приличные дороги, везде асфальт. Только на пограничном переходе щебенку укатали. Но это говорят по всем границам после Катаклизма. Не только с вами. Через Буг и Тису все мосты обрезало. К румынам через Измаил ездят. Но это даже хорошо, юграбов меньше будет.

— Это точно, — во взгляде Сергея читалась полная солидарность в этом вопросе. Мигрантов и гастарбайтеров нигде не любят. Он интуитивно понял значение смысла слова «юграб» — южный рабочий, естственно.

— Вам помочь? Подсказать? — Сергей Иванин кивнул на планшет.

— Спасибо большое. Мы уже разобрались, — отреагировала дама. — Штурман через Космосет работает. Спасибо вам большое.

Вежливые улыбки на прощание. Иностранцы вернулись к своей машине. Сергей смотрел как они выруливали на полосу. На следующем перекрестке машина ушла направо.

Настроение вдруг опять испортилось. Вроде хорошие люди, доброжелательные вежливые, но не наши. Вдруг вспомнила брошенная фраза «Мне говорили, на городской легковушке в вашу страну лучше не соваться.»

— Оккупанты, — сплюнул сквозь зубы айтишник.

Приехали с видом хозяев, оценивают свою будущую собственность. Ведь продадут же им весь анклав за счета в имперских банках, свободный выезд, за право целовать руку аристократам, помещикам недобитым. Продадут за похлопывание по плечу, как Союз продали.

Этой встречей неприятности вечера понедельника не закончились. Позвонил Витя Рэд.

— Серега, «Желтый банк» банкротится! Снимай быстрее все с карточки, переводи быстрее.

— Ты снял?

— Еще вчера все на «Зеленую тоску» перебросил.

Как всегда, самое важное в этой жизни Сергей пропустил мимо ушей. Однако успел. Прямо через приложение перевел остаток в пятнадцать тысяч на другую карточку в точно российском банке.

— Мама! — сначала позвал, только потом вспомнил: мама никогда не доверяла деньги этим клятым буржуям. Как ей пенсию переводили в государственный банк, так в других никогда счета не открывала, хотя, условия предлагали куда лучше.

Чтоб немного успокоиться Сергей пошел покурить на балкон, а затем бегом к компьютеру. Свербила в голове одна мысль: а не поддался ли на провокацию? Витя Ред тот еще друг. Характерная черта — некритическое восприятие любой новости. В этом весь Витя.

Именно сегодня приятель оказался прав на все 146℅. Да, банк банкротится. Компания известная тем, что не имела операционных офисов в России потеряла почти все свои активы. Со страной банк больше ничего не связывает. Владелец давно на благословенном Западе.

Сразу с новостью шли пояснения правительства области: ничего страшного, будет обычное поглощение, все обязательства передаются другому банку. Все под контролем. Страховка вкладов и счетов действует.

Новость заставила задуматься. А что у нас с другими банками? Из-за Катаклизма от российских финансовых учреждений остались рожки да ножки, сиречь местные филиалы. Активы все пропали вместе с Россией. Центробанк, грозный регулятор там же в неизвестности. Не начало ли это волны банкротств?

Ничего разумного в голову не приходило. В инетах ничего осмысленного не найдешь. Один успокоительный официоз, что уже даже на пенсионеров не действует, да алармизм сплошной.

Увы, тревога не давала спать. Сергей полночи ворочался, пытаясь уснуть, даже порывался бежать к банкоматам. Наконец, усталость взяла свое. Уснул он, твердо пообещав себе прямо с утра снять половину денег со счетов. эх! Жалко закрывать депозит. Процент там очень хороший.

Глава 13

8 мая 2024

Вот и наступил очередной жизненный этап. В салоне самолета объявили:

— Дамы и господа, мы приближаемся к аэропорту Горынево губернского города Новгород. Через три минуты самолет начнет снижение. Прошу всех вернуться в кресла и пристегнуть ремни. Возможны неприятные ощущения из-за перепада давления.

Максим набрал полную грудь воздуха и сложил руки на животе. Самолет заходит на посадку. Беспосадочный перелет прямым рейсом из Константинополя, стоит заметить. Человек в прошлой жизни и помыслить не мог о таком. Не было в Новгороде аэропорта. Сейчас и здесь есть. И даже прямой рейс из Константинополя, правда, два раза в неделю.

Пол салона качнулся, изменилась тональность гула. Пошли на снижение. Марина взяла мужа за запястье. Дети как по команде повернулись к окну.

Им всем повезло. С билетами тоже повезло. Переезд в Новгород вдруг за счет миграционных служб. Билеты Марковым передали в лагере переселенцев. Даже до аэропорта подбросили на микроавтобусе. Кроме Максима с семьей в машине ехали еще два человека. У всех рейсы примерно в одно время.

Аэропорт поразил. Огромное современное здание, металл, бетон и стекло. Организованные многоуровневые парковки, подъездные пути. Судя по указателям, к аэровокзалу подведена подземка, нечто вроде аэроэкспресса. Тонкий нюанс — все, абсолютно все указатели на русском.

Вдруг вспомнилось, как Марину удивил величественный белокаменный собор с золоченными куполами, вознесенными в небо православными крестами.

— Но здесь⁈ — супруга раскрыла рот. — А местные не возмущаются?

— Константинопольская губерния. Помнишь село Забронное, хоть одного турка ты там видела?

— Так это же рядом с военной базой.

— Мариша, мы в другой стране. Мы в другом мире. Как видишь, в Румелии никого христианские соборы не возмущают.

— До сих пор поверить не могу.

Здание аэровокзала большое модерновое снаружи внутри удивило малолюдностью. Нет, народу много, но терминалы явно рассчитаны на куда больший пассажиропоток. Никакого контроля, досмотра на входе. За все то время, что Марковы ждали посадку они хорошо если заметили двух-трех полицейских в форме, да несколько явно скучающих доблестных секьюрити. Полный диссонанс с привычными очередями перед рамками и рентгенами в российских аэропортах. Увы, и на вокзалах тоже самое. Да, явно в Империи к безопасности относятся куда проще.

Кстати, большинство окружающих европейцы. А аэропорту совершенно чужеродно выглядел мужчина восточной внешности, в балахоне и чапающие за ним три замотанные в тряпки женщины. Инаковость бросалась в глаза, контраст с совершенно европейским окружением.

Что ж, этим не ограничилось. Настоящий шок Марина пережила перед входом в досмотровую зону. Зашелестели динамики. Приятный женский голос объявил:

— Дамы и господа улетающие, напоминаю допуск в предрейсовую зону ожидания с огнестрельным оружием разрешен только при наличии разрешения полиции или удостоверения участника народной дружины «Черной сотни». Просим предъявлять разрешение на стойке регистрации. Если вы забыли разрешение или не оформили, обратитесь в отделение МВД на третьем этаже. Дамы и господа, просим заранее озаботиться разрешением и соблюдать правила перевозки оружия в салоне самолета.

— Это что⁈ — Марина повернулась к пластиковой коробочке динамика на стене. Словно там могли дать ответ.

— Сам не знаю. Наверное, здесь так принято.

Стоявший перед Марковыми господин в легкой светлой куртке подошел к стойке и протянул девушке документы. Затем от распахнул полы куртки, так чтоб показать плечевую кобуру.

— Господин Савельев, — произнесла сотрудница. — Напоминаю правила безопасности. Патронник должен быть пустым. Оружие на предохранителе.

— Спасибо. Я помню. Показать патронник?

— Спасибо, господин Савельев. Контроль оружия непосредственно при посадке в самолет.

Пока Марина отходила от шока, Максим протянул девушке новенькие паспорта с имперским орлом, свидетельства на детей и билеты. Короткий профессиональный взгляд, дежурная улыбка, сканирование билетов, — все заняло меньше минуты.

Максим сам не верил, что они так быстро получили вдруг второе гражданство. В лагере ходили самые разные слухи, «сарафанное радио» разносило настоящие ужасы. Некоторые с видом знатоков рассказывали, что гражданство Империи получают не с первой попытки, в очереди стоят годами, спецслужбы проверяют всю подноготную. Почему-то больше всего возмущения вызывал пункт: «христианское вероисповедание и принадлежность к истинной христианской культуре».

Все оказалось не так страшно. На все про все ушло две недели. Как потом рассказали Максиму приятели, действовало особое распоряжение императора Владимира: «Принимать в подданство всех кому по происхождению положено». Естественно действовали некоторые ограничения, запреты, о которых Марковы даже не догадывались. Оно и к лучшему.

Приглашение в присутствие миграционного отдела. Торжественное произнесение присяги под запись. Вот и все. Новенькие паспорта полноправных подданных наихристианейшего государя Владимира Васильевича. С гражданством полагались некоторые обязанности, вполне разумные. И как сказал чиновник, новые переселенцы попадают под специальную программу помощи и социализации. Последнее самое важное, потому-как ранее такого никогда не было, если человек переезжал в Россию, то значит, уже мог ориентироваться в обществе и рассчитывать на работу в соответствии с образованием и способностями.

Поглощенный своими мыслями Максим пропустил момент посадки. Только когда лайнер коснулся шасси бетонки, а двигатели взревели на реверсе, человек поднял глаза. Ремень Максим не застегивал. Не имел такой привычки. Набрасывал на бедра чтоб не лезли с вопросами. Сейчас больше всего хотелось вскочить и одним из первых шагнуть на трап из распахнутого люка. Увы, порядок везде порядок.

В отличие от Константинополя, аэропорт Новгорода гораздо скромнее, чувствуется этакий неистребимый налет провинциальности. Да и самолетов на поле гораздо меньше. Сначала борт покинули пассажиры первого класса, им подали отдельный автобус. Затем разрешили выходить второму классу.

Дальше все просто и понятно. Русский язык в этом мире почти не отличается от нашего. Правила грамматики похожи. Все просто и понятно. Уже получив багаж на выходе Максим подошел к стойке такси и заказал извозчика до городской управы. Еще в Константинополе настойчиво рекомендовали, не брать извозчика «с рук», только через стойку крупной компании. Интересный момент — слово «такси» в этом мире не прижилось.

Марина первой углядела газетный киоск и купила карту Новгорода. Все же женщины бывают удивительно практичны. Сам Максим как-то запамятовал, что он сейчас совсем в другом Новгороде. Этот даже по населению гораздо больше, выше полумиллиона человек.

Машину на парковке нашли быстро. Увы, Максим и Марина еще не обзавелись местными телефонами, это доставляло некоторые неудобства. Но не помешало обнаружить красный с желтым хетчбек на парковке справа от стелы перед главным порталом. На стойке сказали, что это «Нижегородец 'Бульдог». Может быть.

Вообще, знакомые с того мира марки встречались. Пока высматривали извозчика, Максим обратил внимание на угловатый солидный «Мерседес».

— Вечная марка, Марин!

— А это что? — Лена показала пальцем на компактный кроссовер со знакомым ромбиком на задней двери. Но только ниже шла русская надпись: «Рено».

— Что там сбоку над бампером написано? Какая модель?

— «Тунгуска».

Максим довольно хрюкнул. Ассоциация прям восхитительная рисуется.

В следующем ряду обнаружился искомый извозчик. Номер тот самый. Человек за рулем профессиональным взглядом выцепил пассажиров и вышел из машины открыть багажник.

Несмотря на поток машин, поездка не заняла много времени. До города идет прекрасное шестирядное шоссе с разделительной полосой. В самом Новгороде гостей встречают широкие проспекты. Когда пошли пригороды, Максим пытается найти хоть какую-либо зацепку. Тщетно. Все другое. Только в самом городе, ближе к центру появляются смутно угадываемые элементы пейзажа.

Когда в конце улицы мелькают знакомые с молодости башни Кремля, на душе становится тепло. Хоть что-то осталось родное.

Городская управа разместилась на месте правительства области из другого мира. Интересное совпадение. Архитектура конечно сильно отличается. Здание не сказать, чтоб выше, но впечатление производит совершенно иное.

В департаменте социального призрения каких-либо очередей не наблюдалось. Такое ощущение, что посетителей вообще нет. Или не доживают до момента обращения за помощью.

Марковых сразу приняли, волокитой, записями и регистрациями не мучали. Да и вообще, одно из первых впечатлений, чиновники департамента не так чтоб сильно заняты. Новый проситель им в радость, да еще семья из иного мира. Все же какое-то развлечение, просвет среди ежедневной рутины.

— Не буду скрывать, Максим Викторович, моя работа заключается не в том, чтоб поддерживать людей в сложном положении, а всемерно содействовать уменьшению числа несчастных, — прямо в лоб заявил инспектор по призрению.

Молодой мужчина в строгой форме нахмурился при виде посетителей. А затем вдруг его лицо осветила чистая светлая улыбка.

— Я сам не собираюсь сверх меры сидеть на шее государства. Разобраться, что и как есть, найти достойную работу и жить нормально, детей поднимать.

— Похвальное желание. Я не знаю, откуда, из какого сумасшедшего безбожного мира вы на нас свалились. Вижу, вы не похожи, на то, что по телевизору показывают, нормальный порядочный человек.

— Я надеюсь, — Максим развел руками.

— Максим Викторович, вы успели снять гостиницу?

— Нет. Из аэропорта сразу в Управу. Пока смутно себе представляю, где лучше поселиться. Наверное, квартиру или дом снять. Так должно быть экономнее.

— Все правильно сделали. Новые переселенцы проходят по специальной программе. Нам буквально неделю назад спустили регламент. Вам положено социальное жилье.

— Спасибо, — Максим был не готов к такому. Все что он успел выяснить так это то, что в имперской России вообще нет каких-либо программ помощи переселенцам и мигрантам. — Признателен. Но хотелось бы выяснить условия аренды.

— Квартира по социальной норме предоставляется за счет земства. Аренды нет, тарифы за энергию и воду льготные.

— Мы даже не ожидали! — Марина прижала ладони к груди.

— Скажите, а много в городе мигрантов?

— Если пришельцы, то ваша семья первая. А так, губерния у нас тихая, патриархальная. На моей памяти последние иммигранты, это семья беженцев из Германии. Месяц назад прибыли. До этого приезжали из Штатов. Наверное, еще есть, но все проходит мимо меня. Миграцией другие столы занимаются.

Старший инспектор не обманул. Все документы оформили быстро. Выяснилось, что Марковым положено пособие. По 80 рублей на взрослого и 50 на подростка. Это сверх бесплатного жилья. Медицинское страхование для граждан бесплатное. Принимают в любой земской или казенной больнице без прикрепления. Государственная школа для детей христиан бесплатна. Других льгот нет.

Максим в уме наскоро пересчитал имперские рубли в федеральные. Судя по изумленным глазам Марины, она проделала такую же операцию. В том мире за такие деньги приходится работать.

— Программа пока на год, — своевременно уточнил инспектор. — Там как Бог положит. Так что советую особо на милость государя не полагаться.

— За год многое можно успеть. У нас еще вопрос школы.

— Будем решать. Очень уж неудачно вы к нам попали, в конце учебного года. Школу подберем. А вот дальше все зависит от аттестации и школьного совета.

— Спасибо! — живо отреагировала Лена. — Нам бы с Витей учебники найти.

— Это школа выдаст. Не беспокойтесь. Не во времена Александра Третьего живем.

Новоселье. Как много в этом слове смыслов и надежд. Панельная восьмиэтажка на Веряжке. Район высотной застройки на окраине города. Характерный спальник. Зато метро близко. Станция через квартал.

Инспектор открыл дверь квартиры и сделал приглашающий жест. Обычная «трешка». Меблированная, с техникой. Достаточно прилично. Максим и Марина, услышав, что им дают социальное жилье в доме для бедноты, не удивились бы ободранному бомжатнику, как в негритянском гетто. Нет, чистенько, холодильник в прихожей, стиральная машина, даже встроенная посудомойка на кухне.

— Ого! Какие потолки! — Марина подняла глаза вверх.

— Понимаю, низенько, — понял по-своему инспектор. — Дешевая серия. Ниже стандарта. Два-восемьдесят, если не путаю.

— Кровать надо докупить, — Максим уже прикинул кого и куда расселять.

— Напишете прошение. Вам поставят. Понимаю, все очень скромно. Но у вас малодетная семья. По нормам социального жилья больше не положено. Простите.

— Ничего страшного. Вам огромное спасибо за участие и помощь.

— И купите наконец-то телефоны, — напомнил инспектор. — Не знаю, как в другом мире, а у нас без них тяжело. Все уже жизни без них не представляют.

Глава 14

10 мая 2024.

— Я должен поехать в новую Россию! Я обязан сделать интервью с этим чертовым императором!

— Такер, ты уверен? Они неизвестно откуда появились. Абсолютно дикие. У них даже интернета нет.

— Тем более. Такая сенсация.

Разговор шел за столиком кафе на Манхэттене. Шатен среднего возраста с красивыми чертами волевого лица возбужденно жестикулировал. Его собеседник невозмутимо потягивал коктейль. Он больше слушал, ограничиваясь короткими репликами.

— Я нашел отчет о поездке Блинкена. Не то дерьмо, которое распространяют из всех горчичных листков, настоящий отчет. Ты же знаешь, как испуганно выглядел байденовский подлиза в аэропорту после прилета. Я должен сам увидеть, что там такое привело госсекретаря в ужас?

— Ты уже брал интервью у русского диктатора. Потрясающая была лекция по истории.

— Он не диктатор. Он настоящий демократический лидер как наши великие президенты.

— И где же он?

— Никто не знает, — журналист развернул ладони вверх. — Загадка, из какого мира и за какие наши грехи на нас свалилось это.

— Хорошо. Что ты от меня хочешь?

— У меня нет контактов в России. Я не знаю, как вообще связаться с их Кремлем и договориться о встрече. Людей, с которыми я работал, больше нет. Мне нужно чтоб ты связал меня с мистером Антоновым. Русские же тоже не хотят сидеть в изоляции, им нужен человек, который расскажет о них американцам.

— Если правда, то что до меня доходит, им наплевать на мнение американцев. Им наплевать на весь наш мир.

— Только ты можешь помочь.

— Ладно, но мистер Антонов сам не знает, что случилось у него на родине. Он даже не знает, стоит ли ему возвращаться в Россию. И он уже не единственный чрезвычайный полномочный посол. На днях из России прибыл господин Вяземский. Он представляет империю, а Антонов республику.

— Надеюсь, они общаются между собой.

— Я тоже на это надеюсь, но не уверен.

Через два дня Такеру Карлсону позвонили. Приятный женский голос пригласил скандального журналиста в российское посольство. В любое удобное время, но только после семи вечера. При себе иметь удостоверение личности. В этот же день журналист отправился в Вашингтон, ровно в десять минут после семи подъехал к известному зданию.

За последнее время здесь ничего не изменилось, даже охрана та же самая. Но во дворе обнаружилась очередь, а над зданием появился второй флаг. На одном уровне с русским триколором развевалось черно-желто-белое полотнище. Издали отдаленно смахивает на флаг Германии. Первые признаки новых веяний проявились на пропускном пункте, новые таблички, вывески, герб немного изменился, в глаза бросилась в незнакомая форма солдат, непривычные головные уборы.

— Здравствуйте. Меня пригласили на встречу.

— Имя, пожалуйста. Документы, — человек за стеклом говорил медленно, с сильным акцентом, старательно выговаривая каждое слово.

— Такер Карлсон. Журналист.

Охранник бросил взгляд на монитор, затем вернул визитеру водительские права.

— Пожалуйста, проходите, — после бросил в селектор короткую фразу на русском.

— Извините, не встречал раньше вашу форму. Вы из новой России?

— Из настоящей России. Вахмистр второго Терского казачьего полка.

За воротами гостя встретил чиновник с залысинами на висках. Все четко. Человек явно подошёл по сигналу с поста. Чувствовалось, охрана поставлена на уровне, действует в режиме повышенной готовности. Сопровождающий немногословен, по пути он произнес пару слов максимум.

Зато в кабинете посла Карлсона ждали. Навстречу поднялись уже знакомый мистер Антонов и пожилой худощавый мужчина с сединой в волосах и красивым породистым лицом. Да, та самая настоящая мужская красота, породистость и маскулинность, то в присутствии чего женщины резко излечиваются от феминизма.

— Здравствуйте, мистер Карлсон. Позвольте представить полномочного посла Российской Империи господина Вяземского Сергея Георгиевича.

— Очень рад, Сергей Георгиевич, — Такер давно не удивлялся странной русской манере брать второе имя в честь отца. Можно просто Такер.

— Присаживайтесь, господин Карлсон.

Посол империи доброжелательно протянул ладонь для рукопожатия и взяв гостя под локоть отвел к креслу у журнального столика.

— Антон Николаевич много о вас рассказал. Не скрою, удивлен просьбой.

— Сергей Георгиевич, разве вашему императору не интересно рассказать о себе цивилизованному миру? Я один из ключевых ведущих топовых программ в Америке. Как раз этой весной сделал потрясающее интервью с лидером старой России. Тогда у нас как раз были недоразумения с Москвой.

— Скажите честно, агрессия против независимого государства, одного из устроителей вашего миропорядка.

— Да, все осложнялось агрессией Москвы.

— Немотивированной агрессией против Российской Республики, если быть честным. Вмешательством в чужие зоны интересов, кражей чужой собственности, поддержкой террористов. Ничего не забыл, Антон Николаевич?

— Российская Федерация помнит все обещания и обязательства предыдущих президентов США. Но мы готовы услышать предложения по разрешению конфликта. Хотя, с сокращением территории у нас уже нет прежних торговых интересов.

— Зато они есть у нас, — на губах господина Вяземского играла легкая холодная улыбка.

Такер молча переводил взгляд с одного посла на другого. Явно его пригласили не затем, чтоб выкатить претензии к действующей администрации.

— Господа, я не политик и не чиновник в Белом доме. Я только журналист, мой долг рассказывать людям правду, а не разжигать конфликты.

Интуитивно взял верный тон. Вяземский кивнул бровями.

— Господин Карлсон, не обижайтесь. Меня действительно заинтересовала ваша просьба. Не скрою имею личный интерес увидеть вживую одного из последних представителей настоящей Северной Америки. Как понимаете, я неделю как вернулся в Вашингтон к своим обязанностям. Столько нового, что на все времени нет.

— Вернулись в Вашингтон? — журналист открыл рот от изумления. Он интуитивно понял, что коснулся тайны последних событий.

— Да, я и до Катаклизма служил послом в Штатах. Смею уверить, в вашей стране очень многое изменилось.

— Вы, выезжали из Штатов? Извините, но как вы оказались в нашем мире?

— Сам не знаю, — господин Вяземский забросил ногу на ногу и положил ладони на колени. — Шел по коридору, поздоровался с делопроизводителем. Вдруг я уже стою прямо на улице. Вокруг меня целая толпа. Все озираются, глаза выпучены, сам выгляжу не лучше. Знаете, не только мои сослуживцы, но и казаки охраны, какие-то неизвестные господа, пара знакомых человек из американских филиалов. Так мы всей толпой и пошли искать полицию.

— Вы оказались в России?

— Не совсем. На Эспаньоле. Окраина Порт-Пренса.

— Извините, плохо знаю географию. Эспаньола в какой части света?

— Ничего страшного, — Антонов подошел к карте на стене и ткнул пальцем в Гаити. — Сейчас это колония Империи. Сам не бывал, но по рассказам Сергея Георгиевича, там ныне куда лучше и цивилизованнее, чем три недели назад.

— С моей точки зрения ничего не изменилось. Форменное захолустье вроде Мексики, только негров очень много, — Вяземский развел руками. — Вот так я и стал свидетелем Катаклизма. Спасибо генерал-губернатору, помог нам. Всех приняли, разместили в гостиницах, помогли связаться с родными в России, документы быстро восстановили. Вот со счетами получилась накладка. С российскими банками все хорошо, кто карточку потерял, получил новую в ближайшем отделении. А вот со счетами в иностранных банках неприятность вышла.

Вяземский повертел между пальцами пластиковую карточку.

— Нет таких счетов и таких клиентов. И некоторых банков тоже нет. Вон, раритет. Карта уже несуществующего в Штатах американского «Стил-банка». Хорошо у меня там лежала расходная мелочь в местной валюте.

— Печально, — Такер понял, что совершил непростительную ошибку, не включил микрофон.

— Да, есть сложности. Что-то помогут восстановить через государственные фонды, если выписки и текстовки на телефонах остались. А кто-то совсем потерял деньги.

— Много таких пострадавших?

— Есть. Точную цифру не скажу, но сами понимаете, неприятно вдруг переместиться за тысячи верст от последнего местопребывания.

— Может вернемся к нашему гостю? — предложил Антонов. По нюансам реакций, поведения послов сразу легко читалось кто из них главный. Пусть здание принадлежит Федерации, но первую скрипку играет Империя.

Такер с интересом разглядывал карту. Новая. Глядя на нежную синюю заливку территории России, угадав голубой цвет колоний, оценив масштаб закрытой штриховкой зоны пояса Исключительных Интересов, журналист понял какой ужас свалился на эту несчастную планету. И ведь по некоторым данным, осторожным обмолвкам людей из разведки и НАСА, в космосе все еще хуже.

— Господин Карлсон, может быть чай, кофе, или коньяк?

— От кофе не откажусь.

Вяземский на правах хозяина открыл стенной шкаф с кружками и жестом пригласил к банальному кофейному аппарату на тумбочке у дальнего окна. Марка техники незнакомая, все надписи кириллицей. Хорошо, хозяева помогли разобраться. Увы, американо в ассортименте не нашлось. Ближайшим аналогом оказался «кофе по-цыгански».

— Сергей Георгиевич, скажите, что нужно чтоб получить визу в Россию?

— Для белых христиан особых ограничений нет. Исправные документы, отсутствие претензий со стороны жандармерии и Канцелярии Его Величества, счет на триста рублей в любом российском банке. Последнее как гарантия, что мигрант не будет попрошайничать прямо в аэропорту.

— Не спешите, — консул предостерегающе поднял чашечку с кофе. — У нас сейчас все делопроизводство и оформление сбилось. Проблемы с техникой и связью. Интерсет только спутниковый. Оборудование посольства не совсем совместимо с российским. Даже примитивные текстовые документы нашими компьютерами не читаются. Когда специалисты наладят хоть что-то одному Богу известно. С таможней, маршрутами, рейсами тоже все запутано.

— Понимаю, столько проблем разом не решить. Но все же, Сергей Георгиевич, раз вы меня пригласили, значит, есть возможность организовать встречу с царем.

— Вот это я вам не обещал и не обещаю. Вы янки почти как русские, все хотите сразу, идете к цели как танки. Хорошая привычка. Но здесь ничего не выйдет. Государь никогда не будет встречаться с иностранным журналистом. Максимум, вы можете попасть на большую пресс-конференцию, задать пару вопросов по регламенту. Но Владимир Васильевич такие мероприятия не каждый год проводит. И нужно ли вам толкаться в очереди?

Вяземский хлопнул американца по плечу.

— Вы мне задали интереснейшую задачу. Мне тоже в работе ваше интервью будет полезно. Давайте так, я попробую организовать приглашение к одному из Романовых.

— Романов?

— Да, князь дома Романовых. Не министр, но человек близкий к царю и свое мнение имеющий.

— Буду признателен, — Такер до последнего момента сохранял в душе надежду на чудо.

Домой журналист возвращался поздно ночью. Трасса не загружена. Освещение работает. Ямы и выбоины на асфальте заметны издали. Такер чувствовал себя уставшим, но это хорошая усталость как после добротно сделанной тяжелой работы. Он понимал, что ролика по итогам сегодняшней встречи не будет. Рано, не ясны последствия, зато есть риск, что сорвется путешествие.

Сейчас многое воспринималось непривычно и просто дико. Карлсон долго не мог понять кого своей манерой разговора напоминает мистер Вяземский. Вдруг пришло понимание, что это реднек из глубинки, крутой бизнесмен, построивший свое дело сам, влюбленный в свой штат, привыкший к простым базовым вечным ценностям. И в то же самое время он аристократ, за спиной которого стоят несчитанные поколения благородных предков с окровавленными мечами, элитная школа и жесткий личный кодекс.

— Господин Карлсон, Антон Николаевич мне порассказал ужасов про вашу страну. Поверить не могу, как такое возможно. Лучше вы мне расскажите, как янки докатились до жизни такой.

Беседовали они долго. Русские как добродушные хозяева заказали в кабинет хороший ужин. Об истории особо не распространялись, Вяземского интересовал реальный политический расклад в стране. Такер не без гордости мог сказать, что сегодня он заполучил влиятельного сторонника Республиканской партии.

— Алло, слушаю.

— Такер, ты разговаривал с русскими? — на том конце эфира кандидат в президенты. Удивительный человек со своей уникальной бесцеремонной манерой разговора, разумеется.

— Да, встретился. Сейчас еду в Большое Яблоко.

— С ними можно иметь дело? Что они думают о наших перспективах?

— Нам придется иметь с ними дело.

— Хорошо, — Дональд не стал дожидаться ответа на второй вопрос. — Они доставят проблем старине Джо?

— Всенепременно. Если оккупацию Аляски и Молокаи, ликвидацию наших союзников в Восточной Европе, решение палестинской проблемы ты называешь неприятностями, то они уже их доставили полной кастрюлей.

— Палестина? Что там не так?

— Там все очень хорошо, только это уже русские проблемы. По их словам, со Второй Мировой Войны.

— А Израиль?

— Его уже нет.

— Черт! Наши библейские пеньки за Израиль с Байдена кожу сдерут. Спасибо за хорошие новости!

Такер выключил телефон и довольно ухмыльнулся. Дональд не был бы так рад, если бы получил стенограмму встречи. Слава Богу, ее нет.

— Интересно тасуется колода, — молвил Вяземский. — Я помню вашего кандидата по Штатам до Катаклизма. Такой же энергичный деятельный махинатор. Хороший предприниматель, судимость за игры с налогами, пытался в годы оные влезть с проектом в Сирию. Ничего у него не получилось, но на Кубе он работал с моими друзьями.

— Как впечатления?

— Совершенно не политик. Он кажется больше, чем есть на самом деле. Человек очень хороший, во многом искренний, но договариваться ему сложно. Удивлен, что у вас не нашлось в свое время лучшего кандидата. Не обижайтесь.

— Не на что обижаться. Нам действительно очень сложно найти и протащить через ад выборов правильного человека.

Такер понимал русского. Америка действительно переживает не лучшее время. С другой стороны, неожиданно вломившиеся на нашу маленькую хрупкую планету старые русские по китайцам проехались еще жестче, чем по США. И не со зла, ведь они и не подозревали, что одним неловким движением лишили китайских коммунистов доброй трети сырьевой базы.

Вяземский мимоходом подтвердил самые лелеемые мечты республиканцев.

— Не спрашивайте, господин Карлсон, я все равно плохо разбираюсь в восточном вопросе.

— Но куда лучше меня знаете, как и чем вы раньше торговали с Китаем.

— Открою тайну, — дипломат заговорщицки подмигнул. — Месяц назад я и не подозревал о существовании какого-то большого и единого Китая.

— Должно быть вы слышали, в Китае сейчас жесткий кризис.

— У многих кризис. У нас тоже, если честно. Легко говорить, что не зависишь от мировой торговли, куда труднее на самом деле от нее не зависеть. Многие крупные экспортеры в сложном положении, рынки вдруг исчезли, а чтоб продвинуть себя на новых рынках, нужны время и вложения.

Глава 15

14 мая 2024

Император подпер голову кулаком, взгляд задумчив, устремлен куда-то за спину посетителя. Николай молча выжидал пока Владимир соизволит вернуться к реальности. Время есть. Дела вошли в колею, служба налаживается. О цели вызова молодой советник имел самые смутные представления. Срочно пригласили, значит не только для совместного глубокомысленного молчания. Наконец император соизволил обратить внимание на Николая.

— Что ты знаешь о норвежском королевском доме?

— Король Харальд сильно в годах. Царствует, но не правит сообразно моде это мира. Наследник великовозрастный балбес, ничем серьёзным не отметился.

— Интересное различие. Я хорошо помню короля Хокона. Разумный человек, жестко контролировавший бюджет своей страны и менявший премьеров без оглядки на Ноев ковчег в парламенте, — Владимир вытянул вперёд руки. Затем он взял со стола фотографию и протянул Николаю. — Что можешь сказать?

Распечатка цветного фото в хорошем разрешении. Заснята весьма пожилая дама в очках. Лицо знакомое. Да, Николай уже видел эту почтенную даму, назвать ее старушкой язык не поворачивается. Чувствуется в облике что-то аристократическое. Между тем свое родное близкое.

— Царица Астрид? — прозвучала догадка. — Твоя бабушка?

— Астрид Мод Ингеборга, но не царица, — Владимир выложил на стол веер фото и распечаток.

На самых старых архивных карточках юная весьма симпатичная русоволосая барышня. Вот девочка в гимназической форме на характерном фоне Александровского дворца. А это уже взрослая в костюме русской боярышни в бархате, мехах, с жемчугами. Следующее фото — дама средних лет с маленькой девочкой. Рядом несколько незнакомых господ. На заднем доме щитовой дом.

— Принцесса Астрид, царица Астрид Улафовна, Астрид фру Фернер, — перечислил император. — Здесь фото одного человека, но в разных мирах.

— Она жива⁈ — Николай поддался вперед.

Ответом послужил кивок бровями.

— Поверить не могу! — князь тряхнул головой, новость его шокировала. — Твоя бабушка жива. Вот только она не твоя бабушка.

— Нет, Коля, все куда интереснее. В настоящей истории она вышла замуж за деда по любви, родила ему моего папу с братом и сестрами, пережила деда. Мы хоронили бабушку рядом с дедом Георгием.

— Я был на похоронах, видел все, видел, как царицу Астрад отпевали в Лавре. Получается парадокс.

— Мы с тобой попали в больной невозможный мир. Ты же лучше других знаешь, этого мира не может быть, он с отрицательной вероятностью.

— Но как же так получается, твой папа родился от другой женщины?

— Если ты помнишь, в этом мире он вообще не родился. Наших дедов никогда не было. Прадеда Алексея убили террористы.

— И наша страна превратилась в концлагерь, — продолжил Николай. — Понимаю. Но как нам жить дальше?

— День за днем. Рубить лес и строить город. Шаг за шагом, дело за делом, перестраивать этот бедлам, работать, помогать тем, кто еще небезнадежен, — ладонь императора сжалась в кулак. — Я тебя не за этим вызвал. Кривошеев получил задачу договориться о твоей поездке в Норвегию. Статус не определен, может как официальный член дома Романовых, а может как частное лицо с широкими полномочиями. Ты должен встретиться с бабушкой, если она в здравом уме, пригласишь ее в Россию. Очень хорошо, если вытащишь наследника престола.

— Понял. Надо расположить к нам Глюксбургов. По базе Стура вопрос тоже на мне?

— Нет у нас вопроса. База наша и мнение норвежцев особого значения и не имеет. Это факт. Ни на какие уступки идти мы не имеем права. Стоит в одном месте допустить слабину, и на нас польется навоз со всех сторон.

— Лучше решить вопрос без бомбардировок.

— Вот и реши. У них тоже была Вторая Мировая. Норвегия даже в этом мире сражалась на стороне России. Напомни им об этом факте. Кстати, я не знаю, как так получилось, но норвежцы убеждены, что имеют какие-то там права на Грумант.

— Хорошо еще китайцы территориальных претензий не выставили, — лицо князя исказила гримаса сарказма.

— Им сейчас не до претензий. А нам желательно, чтоб у них массовая безработица и голод не вылились в гражданскую войну. Какое-то ядерное оружие у них осталось. А наши военные до сих пор не дают полной гарантии перехвата. Тем более у нас в Южной Сибири и Маньчжурии никогда сильных контингентов и не было.

— Что будет если принцесса Астрид увидит саркофаг царицы Астрид? — именно этот вопрос больше всего беспокоил Николая. Щекотливая ситуация. Неоднозначная. Есть в этом что-то неправильное.

— Можешь задать вопрос профессору Чернову. Кроме его людей никто в этой сумасшедшей физике на разберется.

— Да тут не физика. О человеке речь.

— Сам не знаю, — развел руками император, он хотел добавить что-то еще, но в последний момент остановился.

Да, нагрузка спала. Князь Николай уже не засиживался в кабинете и на совещаниях допоздна. В этот день он ближе к вечеру позвонили из посольства Германии, в результате чего, князь отправился с неофициальным визитом на Исаакиевскую площадь.

Со времен последней встречи с Гезой фон Гайром посольство преобразилось. На входе князя встретили молодцы в немецкой форме, а не российская полиция. Пусть немцы, но вопросов у охраны не возникло. У Николая в посольство постоянный пропуск.

На лестницах чисто. Уже люди встречаются. В визовом центре даже очередь. Разумеется, не из-за того, что застрявшие в России граждане старой Германии вдруг воспылали любовью к Федеративной Республике, а по причине дичайшей нехватки людей в посольстве. Как писали в оперативной сводке, у немцев все идет черепашьим шагом, с ужасным скрипом. К этому немцы пытаются проверить своих неожиданных земляков на причастность к Социалистической Рабочей Партии. Русских это безмерно смешило, но при немцах они старались держать лицо.

Когда Николай входил в приемную, от посла как раз вышел первый секретарь посольства. Человек характерной неприметной внешности, от которого за версту несло разведкой. Почему-то и в той старой, и в этой новой Германии в заграничные отделы абвера людей набирали по одному стандарту. Типаж специфичный. Кстати, сам Геза фон Гайр тоже кадровый разведчик.

— Добрый день!

— Здравствуйте, князь Николай! — дипломат поднялся навстречу гостю и сделал открытый жест.

— Как у вас дела? — Николай намеренно говорил на русском. — Кадровый кризис закончился?

— Это невозможно по определению. Никогда и никто не скажет, что у него все хорошо с кадрами.

Геза фон Гайр прекрасно понимал с кем имеет дело, потому не стал разводить разговоры ни о чем и прощупывать собеседника. Понимал, бесполезно. Князь хоть и моложе посла в два раза, но деловой хваткой не уступает старому кадровому дипломату и разведчику.

— Ваше высочество, не будем терять время, у меня поручение конфиденциального характера.

При этих словах Николай поморщился. Канцелярит раздражает. Это всегда затравка для неудобоваримой гадости.

— Мое правительство предлагает обсудить восстановление «Северных потоков». Если вас еще не информировали, это газопроводы в Балтийском море между Россией и Германией. Мы можем взять на себя часть затрат на ремонт газопроводов, все дипломатические хлопоты, согласования в части экологии и энергетической безопасности Евросоюза, если ваше правительство гарантирует возобновление поставок.

— Господин фон Гайр, я не понимаю, о чем речь, — этому приему Николай научился еще в другом мире, когда работал в Америке. Про себя князь отметил, немцев припекло. Так переговоры начинают, только если очень и очень сильно нужно, за немедленный результат готовы платить выше тарифа.

— Думаю, это взаимовыгодное предложение. Как понимаю, вы ведь тоже страдаете от нарушения внешней торговли. Мы готовы заключить соглашение о прямых поставках трубопроводного газа и за свой счет восстановить транспортную систему.

Четкое открытое предложение, чуть ли не грубое нарушение базовых принципов дипломатии. Николай в свою очередь сделал вид, что думает над словами немца. Инструкций на счет сырьевых контрактов он не получал, но решил действовать в русле общей политики Империи.

— Вы уже ведете переговоры с правительством Федерации? Потому как у нас нет внешних экспортных газопроводов. Всю жизнь обходились морскими перевозками.

— Но все можно наладить — уверенным тоном с дружелюбной улыбкой молвил дипломат, демонстрируя открытые ладони. — «Северные потоки» взорваны неизвестными лицами в начале войны. Следствие до сих пор идет, но результат вряд ли удовлетворит всех нас с вами. Но на сколько мне известно, трубы до сих пор лежат на дне моря. Технических вопросов….

— Суть не в этом, — князь решительно оборвал собеседника. — Полагаю, перед любыми переговорами стоит выяснить собственника и получить его согласие. Возможно возникнет вопрос возмещения ущерба. Газопровод принадлежит казенному предприятию Российской Федерации. Любые сделки, любые соглашения рассматриваются только с участием собственника. Таковы законы нашей страны.

— Полагаю, вопрос можно решить без Кенигсберга. После начала известных событий прошли судебные решения, — фон Гайр старательно обходил неудобные моменты. — Все контролируемые Федерацией компании и активы попали под санкции. В этом числе и оператор «Потоков». Есть судебное решение о передаче активов нейтральной стороне. Николай, я предлагаю не рубить, а донести наше предложение до господина Беспятова.

— Извините, господин Гайр, но это нечестная игра, — суть предложения понятна. Однако, Николай еле сдерживался чтоб сохранить серьезный вид, он то знал некоторые нюансы, которые оппоненту еще предстоит выяснить. — Мы не считаем грабеж, отъем чужой собственности законным. Тем более причина вашей агрессии против нашего союзника исчезла естественным путем. Значит стоит вернуться к статусу до тех самых событий и решить вопрос с владельцем. Думаю, это не единственный момент. Вопрос урегулирования финансовых претензий требует однозначного и справедливого решения.

— Это сложный вопрос. Боюсь, обсуждение и отмена санкций сильно затянутся. Тем более, нам потребуются встречные шаги Российской Федерации. Либо ваши шаги. Николай, буду честным, у нас многие боятся Россию. С прошлого века осталось немало взаимных обид, опасений. Многие хотят подстраховаться, убедиться в вашем реальном миролюбии. Буду откровенен, чтоб снять недопонимание, очень нужны ваши искренние шаги по налаживание добрососедских отношений.

— Не понимаю. Мы и так предложили вам торговые соглашения на равных условиях, — в голосе князя сквозит искреннее изумление. — Ваши страхи, это ваши, а не наши проблемы. Более того, мы всегда честны со своими союзниками. Это один из принципов нашей дипломатии. Более того, рынок энергоресурсов нам малоинтересен. Он никогда не был важным источником налоговых поступлений.

— Хорошо. Но может быть глава правительства и крупные экспортеры захотят обсудить предложение? Мы с вами пока не знаем, о чем они договорятся. Мы дипломаты, наше дело выслушать и передать меморандум.

— Согласен, — короткий кивок.

Князь знал, что по этому поводу скажет Беспятов. Знал он и другой интереснейший момент. Более того, князь уже раньше говорил это оппоненту. Но не вина Николая, что его предпочли не расслышать. Сама Российская Империя уже почти как сто лет не экспортировала сырую нефть в значимых объёмах. Империя никогда занималась экспортом трубопроводного газа, за исключением трансграничных поставок в Японскую Маньчжурию. Вся отгрузка газа за рубеж шла сугубо танкерами. А по нефти Россия очень давно чистый импортер. Да-с, весь экспорт только с месторождений российских компаний в зоне Исключительных Интересов. Николай был уверен, ради Германии никто в здравом уме не будет тянуть газопровод на Балтику из Оренбургских степей. Или где там у нас добывают газ, князь сам не интересовался темой.

— У меня есть более интересный вопрос. Давайте оставим серьезные проблемы с поставками и энергией, а поговорим об искусстве.

— Стоит. Верное предложение. Мы европейцы всегда можем найти что-то интересное в современном художественном творчестве.

— Все верно. Скажем, в нашем посольстве в Берлине жалуются на эксцентричные формы современного уличного искусства в Германии, — князь отодвинул кресло от стола и забросил ногу на ногу в расслабленный позе.

— Нам пишут, звонят, присылают видео с удивительными сценами. Регулярно некие люди выстраиваются перед окнами посольства в окровавленный трусах, — на губах Николая играла саркастическая улыбка. — Возможно это не кровь, а другие телесные выделения. Я не знаю. Наши сотрудники экспертизу не проводили.

— У нас свободная демократическая страна, — отреагировал дипломат. При этом его взгляд на секунду ушел в сторону. — Люди проводят манифестацию, никому не мешают, не создают препятствий. Они имеют право выступить против агрессии.

— О какой агрессии идет речь? Я понимаю, митинги шествия, художественные выходки. Свободные творцы выражают свой необычный взгляд на привычные вещи. Скажите, а вам самому не противно, что в столице вашей страны, в прекрасном городе с историей по улицам бегают индивиды в обгаженных подштанниках?

— У нас свои законы. Может вам покажется диким, но у нас уважают права и свободу выражения мнений. Мы не делаем исключений ни для кого.

— Интересная свобода. Дипломаты Российской Федерации ко многому привыкли. Их такое не удивляет. Наоборот, мне сказали, что коллеги коллекционируют фото и видео самых эксцентричных манифестантов.

Однако, для наших людей это в новинку. Многие ранее работали в Германской Социалистической Республике и мне по секрету сообщили, что в посольстве ведутся нехорошие разговоры. Люди едут работать в нормальную европейскую страну, а попадают не пойми куда.

Уже пошли первые рапорты с просьбой перевода в куда более цивилизованные страны. Например, в Зимбабве, Нигерию, Бангладеш или в какую бывшую французскую колонию, — князь утрировал. Рапортов не было. Однако, ролики из посольства пересылают в Россию и размещают в свободном доступе. Разумеется, Германия и раньше считалась в обществе отнюдь не идеальной страной, все же социализм до добра не доводит, а ныне так вообще мнение о немцах упало хуже некуда.

— Ваши дипломаты обращались в полицию?

— Зачем? Подозреваю, эти люди ничего не нарушают, однако не думаю, что это усилит переговорные позиции ваших промышленников, — князь сменил позу и развел руками. — Ладно, это все мелочи. Но людей жалко. Мне говорили у вас есть такая известная арт-группа «Фемины». По большей части дамы из наших юго-западных губерний устраивают эпатажные уличные выступления без излишка одежды. Может быть вы передадите в Берлин намек, пусть лучше «Фемины» перформансы проводят? Желательно юные барышни с красивой грудью, хорошими фигурами, чтоб было на что посмотреть.

— Я передам ваше предложение, — по интонациям нельзя было понять, шутит посол или нет. — А пока чай, кофе?

— Лучше чай. Вы в прошлый раз угощали английским.

Пауза позволила снять негатив. Впрочем, Николай и не позволял себе слишком сильно давить на посла. Однако, поставить оппонента в неудобную позу сам Бог велел. За чаепитием дипломаты обсудили предстоящий официальный прием у председателя Совета Министров. Разговор плавно перешел на возможное сотрудничество по культурным и гуманитарным вопросам.

— Я ознакомлюсь с вашим списком, обязательно передам его Константину Ермолаевичу и императору, — Николай не глядя убрал в папку конверт со списком неправительственных организаций и фондов. — Думаю, по части пунктов решим. Но от нас будет встречный список. В частности, наших правозащитников очень беспокоят нехорошие слухи из-за наших западных рубежей. Возможно это только слухи, но вы же позволите людям самим убедиться в напрасности их опасений?

— Может быть даже лучше будет устроить конференцию правозащитных организаций? — фон Гайр заглотил наживку.

— Может быть и так.

Выйдя из посольства Николай сел в машину, только затем позвонил Лене Головиной. Запал князь на эту красавицу. Запал и пропал. Главное, Лена категорически не отказывала в общении. Разумеется, все в рамках приличий, как положено в приличном обществе. Так даже чтоб пригласить даму в театр пришлось заказывать три билета. Увы, «культурная контрреволюция» тридцатых годов до сих пор сказывается. Свидание с юной барышней вдвоем может бросить тень на барышню. Это приходится учитывать. Особенно, если речь идет о дворянке.

Глава 16

22 мая 2024

Безделье развращает. Максим по себе знал, стоит чуточку уступить природной лени и не заметишь, как покатишься, утонешь в лодырничанье, даже бриться перестанешь. Потому сразу на новом месте не давал себе расслабиться. Утром подъем, завтрак всей семьей, затем дети в школу, Марина переключалась на хозяйство и учебу, а Максим начинал день с хорошей пробежки.

Май самый лучший месяц в году. Воздух чистый, дышится легко, все расцветает, зелень самая яркая. Небо над головой прям как в детстве. Увы, район конечно тот еще. Участок считается неблагополучным, много коробок социального жилья. Совсем как обычный спальный район той другой России до Катаклизма. Максиму уже пояснили, что уважающие себя люди в таком не живут. И вообще, если у человека руки не из тазобедренного сустава и голова на плечах, он может заработать себе на дом с землей в посаде. Долевое жилье в многоэтажках, пусть даже элитной планировки редко кто покупает, аренда куда интереснее.

— Добрый день! Со святым днем! — сидевший на скамейке у подъезда Митрофаныч поприветствовал соседа поднятой бутылкой.

— Доброе утро! — затевать разговор желания не было. У Митрофаныча каждый день «святой».

— Максим Викторович, вчера на третью лестницу новый жилец заехал. Серьезный мужчина.

— По жизненным обстоятельствам?

Митрофаныч жил один, сидеть в четырех стенах не любил, потому был в курсе всех местных новостей. Честно говоря, Максим не любил сплетни и разговоры на лавочке, особенно в специфической компании местных падших.

— Разговорился с ним вечером. Хороший человек. Тоже из беженцев, как и вы.

— Один, без семьи?

— Один, — Митрофаныч отсалютовал бутылкой и приложился к горлышку. Утро он начал с вина. Впрочем, стоит отдать должное, Митрофаныч никогда не бывал пьяным, трезвым тоже, всегда балансировал на лезвии бритвы между «выпивши» и «навеселе». Никто не знал на что он живет. Милость казенного призрения и земства распространялась только на социальное жилье. Митрофаныч нигде не работал, пособие не получал, не попрошайничал на паперти, однако коммунальные платежи вносил аккуратно, выглядел опрятно, пусть одежда не новая, на еду и выпивку деньги находил.

Максим воспользовался моментом и махнул рукой. Новый жилец дело интересное, но никуда он не убежит. Пока утро, пока свежо самое время нагрузить мышцы. Бегом по аллее до ближайшего парка. Там хорошая спортивная площадка. Турники, брусья, тренажеры для всех желающих. Есть футбольная площадка, столики для любителей шахмат. Причем, по словам местных, так было всегда.

Домой мужчина возвращался спокойным шагом, наслаждаясь прекрасным утром. Что ж, жизнь налаживается. Окружающая действительность как-то незаметно стала восприниматься как само собой разумеющееся.

Во дворе пустынно. Жители или уже ушли на работу, либо еще спят. Митрофаныча тоже не видно. На парковочной площадке одноногий сосед со второго этажа пытается удержаться за дверцу машины, одновременно забрасывая костыли на заднее сиденье.

— Антон Маркович, вам помочь? — Максим удачно подхватил соседа за локоть.

— Спасибо. Поддержите, пожалуйста.

Благодаря дружеской поддержке Антон устроился на водительском сиденье и вставил ключ в зажигание.

— За покупками или по делам?

— На природу. Хочу Волхов посмотреть. Воздухом подышать. В городе сидеть мочи нет. Опять, свежей рыбки на берегу купить.

— Погода сегодня великолепная.

— Спасибо за помощь! — сосед широко улыбнулся и поднял кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем.

С тяжелым рамным «Зубром» Антон Маркович управлялся легко. Коробка — автомат. Одной ноги достаточно. Где сосед потерял ногу Максим не спрашивал, не вежливо это при шапочном знакомстве. Однако некоторые повадки выдавали в соседе человека с интересным прошлым.

Лифтом после пробежки Максим не пользовался. На шестой этаж поднялся почти не запыхавшись. Все же активный образ жизни великое дело.

— Максим, это ты? — донеслось из комнаты.

— А ты кого ожидала?

— Вдруг Витю или Лену с уроков раньше отпустили.

Событие конечно по вероятности как взрыв Сверхновой. Детей в новой школе загрузили по полной. Оба буквально приползали домой ближе к вечеру. Конец учебного года, все уже активно готовятся к экзаменам и каникулам. Увы, младших Марковых это не касается. Они конечно подозревали, что программа другая, но не думали, что все будет так плохо.

— Максим, тебе портатиб очень нужен?

— Хотел бы учебники открыть. А что ты читаешь?

— Может отдохнешь пока? — Марина повернула голову через плечо, через секунду ее рот запечатали губы мужа.

Дети в школе. Максим и Марина дома одни. За годы страсть, желание в них не утихли. Любовь не прошла, она стала другой, меньше накала, экспрессии, больше глубокого чувства.

Все продолжилось на диване.

— Кто первый в душ? — грудь Марины высоко вздымалась, на коже блестели капельки пота, крылья носа расширились, в глазах горели лукавые огоньки.

— Пошли вместе.

— Мы там ничего не сломаем?

— Проверим.

— Осторожнее! — испуганный возглас.

Марину подхватили сильные руки и прижали к груди. Женщина обняла мужа за шею. Все как много лет назад, когда они были молоды и не всегда знали, как расплатиться за аренду.

Уже вернувшись в зал, Максим расположился на диване. Марина устроилась рядом, свернулась клубочком и положила голову на бедра мужа.

— Нам нужен шопинг, — женщины неизменны в своих мыслях и устремлениях. — Мне что-то летнее по местной моде, тебе тоже надо приодеться.

— Давай сегодня после обеда.

— Как у нас с деньгами?

— Терпимо.

Как всегда, осторожно-нейтральная фраза. Деньги у семьи были. Уже через два дня после переезда Марковых вызвали в финансовый стол Департамента. Империя компенсировала переселенцам все их подтвержденные вклады, деньги на счетах которые те могли хоть как-то доказать. Странички банковских приложений, справки для визы, даже оповещения об операциях из памяти телефона, принималось все.

— Удивительно. Не ожидал такого, — только и молвил Максим, с глупым выражения лица.

— Вас что-то удивляет господин Марков? — чиновник как раз закончил фотографировать экран телефона.

Увы, полная несовместимость стандартов не только передачи, но и кодирования данных. Говорят, дело поправимое, но не скорое. Пока так, дедовским способом.

— Не ожидал такого подарка от империи. Спасибо вам огромное. Вам и императору, — кивок в направлении парадного портрета.

— Полагаю, это мелочи. Максим Викторович, государь все равно предъявит все до копейки Федерации. Уверяю, у нас умеют изыскивать долги. Русские всегда приходят за своими деньгами.

После того разговора на счет Максима упала приличная сумма, все, что у него было на счетах в российских банках. Разумеется, поступление в имперских рублях. Курс 648 федеральных за имперский. Максим совершенно не удивился бы, узнав, что все его счета в банках Федерации закрыты. Так оно в последствии и оказалось. Банкиры всегда работают быстро, и всегда находят между собой язык.

Пошли первые серьезные траты. Первым делом всей семье купили телефоны. Для взрослых портатиб. Максим и Марина долго выбирали, мучали консультантов вопросами, наконец взяли достаточно приличный переносной компьютер с экраном 20 дюймов. На дворе цифровой 21-й век, без техники никуда.

Воспоминания воспоминаниями, а на супругу напала обычная женская общительность.

— Давай, только не в центр. Есть же недорогие магазины, — Марина задумчиво накручивала на палец локон. — Нет, не с бомжовой распродажи, конечно, не секонд-хенд. Мы же не совсем бедные? Давай посмотрим что-нибудь приличное, практичное и недорогое.

— Будем искать.

Вот еще одна проблема. Никак пока не получалось привыкнуть к местным ценам. Знакомые по старому миру дешевые вещи вдруг в Империи оказывались дороги. А то что раньше Марковы считали дорогим здесь вдруг наоборот весьма бюджетно.

Те же самые телефоны. Обычный аппарат с сенсорным экраном стоит как айфон последней модели. Оно и не пользуется большим спросом, многие ходят с раскладушками. Уже забытые с прошлого века аппараты с кнопками и экраном не больше половины корпуса. Переписываться в мессенджерах неудобно, листать странички интернета тоже непривычно.

С другой стороны, интернет здесь скоростной и ловится повсеместно. Даже космическая связь весьма распространена и доступна. Пусть подключается не на каждый аппарат. Обычно для Космосета берут специальные планшетки. Тоже самое в размерах телефона очень уж дорого.

— Ты хотела поработать?

— Хотела. Уже не помню, на чем остановилась, — щечки Марины заиграли багрянцем. — Если хочешь, садись.

— Если ты сама не против.

— Давай уж. Только музыку громко не включай.

Вот еще одна сторона этого мира. Оказывается, дипломы не канули в бездну навсегда. Хотя базы данных Российской Федерации растворились в межмировом эфире. Диплом можно подтвердить. Увы, для этого придется сдавать экзамены. Фактически защищаться экстерном. Программы ВУЗов в открытом доступе. Сами учебники и справочники отнюдь не бесплатны, но почти все доступны в Электронной Библиотеке императора Георгия. Абонементная плата рубль в месяц.

Максим загорелся идеей, по нескольку часов в день читал книги, делал расчеты. Конечно многое успел забыть, другое вообще не знал, третье и знать не мог, но любая цель лучше, чем ничего. Человек искренне надеялся получить диплом. Все же с высшим образованием в любой стране легче.

— Марин, ты же «Матрикон» изучаешь? — вырвалось из Максима. — Подскажи, как задать преобразование цифр в текст.

— Да вон же у тебя выбор формул. Ты что «Эксель» забыл?

— Я его и не помнил, — насупился мужчина.

— Дай мышку. Куда тебе вставить?

Что ж, к местному табличному редактору приходилось привыкать. И вообще, офисный пакет хоть и кажется интуитивно понятным, но только кажется. С операционной системой еще интересней. Да, все на русском, да управление понятное, но до Максима не сразу дошло, что все построено на совсем других принципах, со знаменитыми окошками не сравнить. Более того, встроенными инструментами действительно можно работать, не нужно ставить отдельные программы на любой чих, а достаточно скачать или активировать нужный модуль.

— Интересно, когда настоящие русские пробросят интернет за границу?

— Соскучился?

— Не особо, но интересно же что о нас говорят.

— Пусть говорят, — махнула рукой Марина. — Ничего не слышно о Байдене, его тупой негритянке, санкциях. Я уже отвыкла от того дурдома и говорящих голов напополам с белками-истеричками.

— А про нас что по Первому Имперскому слышно?

— Все говорят о Кризисе. Спрос на загородное строительство и в два раза выросли продажи огнестрела.

— Это местные так на кризис реагируют?

— Ага. Да ты сам отложи свои учебники и пробегись по новостным каналам.

Максим кивнул порядка ради. Интерсет и ленты новостей никуда не убегут. Вот обязательный гуманитарный минимум для сдачи экзаменов это проблема. Это все надо учить с нуля. Ломать себя, читать, запоминать, вникать и учиться применять в жизни. Сами основы общества в Империи сильно отличаются от того, что мигранту прививали с детства. Вообще все другое. Даже казалось-бы элементарные понятия «прав и обязанностей» перевернуты с ног на голову. Модерновое сословное общество, это вам не фунт изюма, для старых русских все просто и понятно, мигранту приходится переосмыслять считавшееся недавно аксиомами.

После трех домой вернулась Лена. Девочка бросила портфель в прихожей побежала к папе.

— У меня ничего не получается, — глотая слезы с надрывом выдавила из себя Лена.

— Это нормально. Сразу никогда ничего не получается. Давай садись, рассказывай.

— Меня не допускают до экзаменов по «Географии», «Истории», «Литературе» точно. Остальные под вопросом. Вот.

— Лена, так мы же с твоими учителями это обговаривали. Ты что, доча, улыбнись, — Максим взял девочку за плечи. — Ты всего две недели в новой школе. Мы с тобой и Витей говорили, нагоняете программу за лето, в августе сдаете экзамены.

— Я понимаю, но хотела же, чтоб все прошло с первого раза, — грустным голосом протянула Лена.

— Что хоть по географии проходят? — сразу увести разговор на нейтральную тему.

— Вроде все тоже самое, но подробнее. Я за эту неделю три «шестерки» отхватила.

— Как «тройка»?

— Хуже. Вот папа ты помнишь, чем верховые болота отличаются от низовых?

— Режимом питания.

— Не только, — девочка прищурилась, вспоминая материал. — Там пунктов восемь. Я ничего и не знала.

— Вот давай отдохни и открывай учебник.

— Лена, ты поела? — первый вопрос Марины.

— Да, мама. В школе обедала. Ты же знаешь.

— Скоро ужин.

— Рано еще, — остановил жену Максим. — Дождемся Витьку и все вместе за стол сядем. Лена, а по «Литературе» что?

— Все еще хуже, — девочка тяжело вздохнула. — Я столько никогда в жизни не читала. Половину классиков и не знала никогда.

— Это вы еще до Толстова и Достоевского не дошли.

— Нет их в программе. Бог миловал.

— Это в старших классах.

— Вообще их нет. В программу не входят. Я смотрела.

— Хоть в чем-то легче, — сделал вывод Максим.

Щелкнул замок. Хлопнула дверь.

— Витя, ты?

— Да, мама!

— Что в школе?

— «Десятка» по «Закону Божьему». Кстати, папа, мама, отец Матфей вас в школу приглашает.

— Иди в зал и рассказывай, — Максим запрещающим жестом остановил жену. Нечего переговариваться через всю квартиру.

— За что «десятка»? — самый первый вопрос.

— На прошлом занятии отец Матфей рассказывал притчу о самаритянине. Я сегодня ее пересказал и еще пояснил, почему «добрый самаритянин» настолько редкое явление, что о нем Христос притчу сложил.

Супруги переглянулись. Лена бросила на брата ревнивый взгляд и вздернула носик.

— Молодец. А в школу то что вызывают?

— Не знаю. Отец Матфей человек хороший, никогда не ругается.

— А в школе вас вообще ругают?

— Нет. Но высказать могут так, что сам под плинтус забьешься. Мне русичка вчера сказала, дескать, с такими знаниями русской литературы, мне только на Эспаньоле негров пасти. Даже в Туркестане или Трансиордании неучам делать нечего. Местные типа не тупее.

— Хорошо. Когда он просил зайти?

— Он в «Теремке» напишет, — Витя упомянул общероссийскую популярную социальную сеть, более похожую на национальный мессенджер.

— Местные «Однотрахники», — пояснила Марина. — Максим, проверь входящие. Тебе же обычно пишут.

Глава 17

25 мая 2024

Две недели пролетели незаметно. Мир новостей кипел и бурлил. На фоне дебатов вокруг русских как-то незаметно проскочили новости об очередном кризисе в Европе, совершенно исчезла тема Тайваня. Фантастический рост цен на нефть и газ одних обогатили, других вынудили затянуть пояса.

Официальная позиция левого крыла — во всем виноваты русские. Именно они оккупировали все страны Персидского залива, явочным порядком переключили нефтеторговлю на Бакинскую и Петербургскую биржи, да еще работают только по предоплате через свои банки. А где найти эти банки? Впрочем, голоса левых и демократов тонули на фоне возмущенного рева сограждан, и причину простые американцы нашли отнюдь не в кознях далекой дикой страны на другом континенте. Бензин. Он самый. Цена на топливо взлетела в разы, и это больно ударило по карманам простых американцев. Всех прочих тоже.

Об Аляске так вообще все на время забыли. Такер подозревал, что в Белом Доме не все знают, где она находится и не все уверены, что до недавнего времени это был полноправный штат. Умные люди в администрации так вздохнули с облегчением, сброс с доски прореспубликанского штата демам выгоден.

Благодаря всеобщему ажиотажу Карлсон выпустил целых две программы, вмиг взлетевшие на пик популярности. Жизнь идет. Мир в очередной раз устоял на краю пропасти.

Из посольства позвонили на сотовый.

— Господин Карлсон, добрый вечер, это Вяземский.

— Здравствуйте, Сергей Георгиевич.

— Поздравляю, ваш вопрос решился. В Петербурге благосклонно отнеслись к вашей идее.

— Спасибо, на какое число можно брать билет?

— Я отправил вам на электронную почту материалы. Посмотрите. Мне нужно чтоб вы лично в любое время подъехали в посольство с документами, требуется оформить прошение на визу.

Еще один нюанс чужой культуры. Не заявление, а прошение. Впрочем, у этих русских реально царь до сих пор руководит правительством. Редкая архаика для нашего времени.

Визу действительно оформили быстро. Однако, русские и в этот раз удивили. Виза не в Российскую Империю, а в Российскую Федерацию.

— Не удивляйтесь, так проще, — пояснил Антонов. С журналистом он работал лично.

— В Империи до сих пор не могут утрясти делооборот, у них распоряжением сверху в первую очередь оформляют миграционные визы. Туристические приказано ставить в конец очереди.

— А бизнес-турне?

— Так у вас не деловая, а туристическая поездка.

Слишком много вопросов родилось одновременно. С языка слетел не самый лучший.

— А откуда столько желающих эмигрировать?

— Граждане Российской Федерации и уже бывших новообразований на территории России. Многие хотят вернуться домой, но мы всех принять не можем, принимаем только наших соотечественников, тех кто имеет корни на нашей территории. С остальными все очень плохо. Вы не представляете уровень и объем дипломатических казусов. Приходит человек с паспортом Латвии, Финляндии или Украины, хочет поехать в родной город. Что с ним прикажете делать? Человек есть, а гражданство несуществующей страны. И ведь не все понимают, что им вернуться сложно. Родных нет, имущества, земли нет, сами родные места уже совсем другие. Люди тоже другие.

— Понимаю. Царь принимает всех?

— Нет, от своих принципов и правил союзники не отказываются, но ввели ускоренное оформление. Только для христиан, разумеется.

Еще один интересный нюанс. Журналист уже слышал такую формулировку, но все не удавалось уточнить: что скрывается под понятием «христианин»? Все его догадки казались слишком смелыми. В современном мире это давно уже даже не фантастика, а повод для политики отмены и линчевания под свист толпы.

— Вернемся к вашей поездке. Виза туристическая. Так меньше вопросов у всех, у ваших врагов в особенности. У нас безвизовый режим с Империей, как раньше с Белоруссией, — Антонов грустно вздохнул. — Иностранцев тоже касается, только вам придется проходить через пограничный пост и поставить отметку в паспорте. Уехать можете без заезда в Калининград, на последующих поездках не скажется.

— Интересно, — в голове Такера уже прокручивалась авантюра с путешествием через всю Большую Россию с экскурсом по Аляске и фантастическим репортажем из бывшего штата. Он сам ни разу в жизни не был в этом штате, но глянуть своими глазами на то во что его превратили русские за 70 лет как они говорят, дорого стоит.

— Лететь лучше через Стокгольм. Дальше с билетами поможем. Не беспокойтесь, вас встретят и сопроводят, — Антонов ободрительно подмигнул.

— Тогда к делу. Давайте оформлять документы.

Дело завертелось и уже не казалось такой уж авантюрой. Однако, проблемы сыпались как снег на голову.

— Я вообще их не понимаю, — собеседник скрестил пальцы перед собой. — Они из самой простой вещи делают проблему. Казалось бы, нет ничего проще чем наладить прямые рейсы в Америку.

— И что же?

Разговор шел в том же баре, только с другим человеком. Старый знакомый Карлсона, давно и успешно занимавшийся посредничеством, налаживанием контактов между серьезными людьми.

— Они не принимают правила. Такер, это удивительное событие, потрясающие возможности, но они отказываются идти на встречу! Вот, международные перевозки! Почему думаешь, они не открывают представительства своих компаний и не пускают наши компании?

— И? — Карлсон наклонился, стараясь не пропустить ни слова собеседника.

— Их не устраивают общепринятые правила лицензирования, страхования и обеспечения авиаперелетов! Каждый рейс приходится согласовывать чуть ли не через Белый Дом! — человек раздраженно шлёпнул по ладони. — У них свои правила, свои регламенты, отступать не хотят ни на запятую.

— Слушай, но у них же в старом мире были какие-то международные соглашения и принципы?

— Ха! Как бы не так! Не было. По крайней мере они так утверждают, все действовали на основе двусторонних соглашений. Международные общие правила у них рамочные и не обязательные.

— Не может быть!

— Я не знаю. Такер, ты летишь к дикарям. Даже страховаться отказываются у наших банков, а их страховки у нас не знают. Они свои компании не могут продвинуть и наши не пускают, потому что мы не пускаем их. Замкнутый круг. Банки тоже работают чуть ли не методами викторианской эпохи, с обеспечительным залогом, какой-то своей дикарской системой переводов, исключительно через золотой эквивалент.

— Но со Швецией и Сербией же договорились.

— И не только. Немцы на днях подписали соглашение. В Китае согласны с русскими требованиями. Но им деваться некуда. Ты слышал, в Пекине волнения?

— Особо не интересовался. — Карлсон тряхнул головой.

Новости из Китая приходили самые противоречивые. С одной стороны, красная промышленная империя сильно пострадала от Катаклизма. Утрата территорий прямо скажем с не самым развитым и лояльным населением, мелочи по сравнению с потерей рынков, источников сырья, лихорадкой на рынке энергоносителей. В Китае громко звучат призывы отвоевать территории и оружием принудить Империю к исполнению старых договоренностей.

Будучи человеком разумным, Карлсон, относился к таким заявлениям с изрядным скепсисом. Его источники в Пентагоне прямо заявляли, что в случае атаки Китая на Россию, неделю будут пить не просыхая. Да и военные возможности Империи суть величина, покрытая мраком. Опять по косвенным данным, в космосе у них что-то очень серьезное размещено.

Интереснее всего один пикантный момент: большая часть китайского ядерного арсенала испарилась вместе с северными провинциями, а старые русские по косвенным данным не постесняются долбануть ядерным стратегическим. Многие говорят, у них напрочь отсутствует страх перед атомной войной. Дескать, в свое время они сами вывалили на противника чуть ли не дюжину ядерных бомб, а ответка их страну не задела.

Однако, высокая правительственная делегация из Пекина уже побывала в Петербурге. О чем-то они там договорились. Торговля с Россией оживилась, русские даже подключили три китайских банка к своим сетям переводов.

— Поинтересуйся. Все аналитики говорят, в Китае намечается голод. Ты представляешь?

— Но как такое возможно?

— У них и раньше по продовольствию была зависимость от импорта. Сейчас все еще хуже, а по внешним поставкам наметились проблемы.

— Я все же поеду и выясню все на месте.

— Удачи. Семь футов под килем. Иди и разнеси в пух и прах этого чертова короля!

— У них император или царь.

— К черту. Без разницы. Расскажи ему, как правильно вести себя в чужом доме.

Перелет до Стокгольма можно было назвать обычным банальным будничным рейсом, если бы не одно «Но». Уже в зоне ожидания Карлсон заметил вокруг себя аномальное количество людей, разговаривавших на русском. Многие выглядели иностранцами, характерные черты в поведении, одежде, манерах, которые на раз срисовывает американец, но которые есть тайна за семью печатями для мигрантов.

Такер в который раз попенял себе, что не удосужился хотя бы начать учить русский. Есть такое ощущение, жизнь вскоре заставит исправить эту ошибку. Будучи человеком глубоко верующим, Карлсон серьезно воспринимал такие вот предчувствия.

Билет и место журналист выбирал себе сам. За небольшую доплату взял кресло у прохода. Так удобнее, сосед только с одной стороны, можно вытянуть ноги в проход. Такер мог себе позволить бизнес-класс, но чутье подсказало не отделяться от простого народа.

В салоне дальнемагистрального «Боинга» соседом журналиста оказался бодипозитивный страдающий одышкой и потливостью мужчина с редкими волосенками. За ним села дама средних лет, весьма симпатичная шатенка в избыточно короткой юбке. Впрочем, такое короткое и обтягивающее именно этой женщине к лицу. Явно природа, косметологи и фитнес-тренеры к даме весьма благосклонны.

Пока люди рассаживались, стюарды приветствовали пассажиров, объясняли правила безопасности и пользования кислородными масками сосед читал с планшета. На требование молодой негритянки в форме компании пристегнуться отреагировал с третьего раза. Такеру вся эта суета давно приелась, пришлось полетать, покататься по миру, все это давно обыденная банальность. Зато, когда самолет пошел на взлет, сосед вцепился в подлокотник.

При наборе высоты человек промокнул пот платком и повернулся к Такеру.

— Не понимаю, — журналист продемонстрировал белозубую улыбку.

— Извините, — сосед перешел на английский. — Вы тоже транзитом в Россию?

— На этом рейсе много русских, не находите? Удобный маршрут?

— Из Америки один из самых простых и дешевых. Можно было лететь через Венгрию или Сербию, но есть сложности с таможенным контролем. Некоторые рисковые люди летят через Японию. Это очень дорого. И никто не знает, что у русских творится на внутренних маршрутах. До сих пор непонятно, как они заказывают билеты, как оплачивают. Мне посоветовали сразу снимать все деньги в кэш. Половину оставлять в долларах, остальное менять на российские и имперские рубли.

Сосед попался общительный. Английский у него не слишком хорош, но понять можно. Такер повернулся к собеседнику.

— Вы сами из старой России?

— Бог миловал! Вырос и жил в Днепре. В Штаты уехал перед войной. Очень удачно оформил беженца.

— Днепр это… — Такер прищурился, изображая работу мысли.

— Украина, — человек гордо расправил плечи насколько позволяло кресло. — Мы два года воевали с Москвой, защищали свободный мир.

— Вы были на фронте?

— Нет конечно, — человек презрительно фыркнул. — Удачно съездил по делам фирмы, да так и остался в Америке. Вам американцам сложно понять, как трудно закрепиться в вашей стране. Повезло с агрессией, попал под волну, даже пособие получал. Мелочь конечно, но лучше, чем работать с утра до вечера за те же деньги. Нет, я Украине помогал, был волонтером, участвовал в митингах, сборе денег на помощь армии, помогал русским выбрать свободу и бороться против Тирана.

— А сейчас вы едете в Россию. Но ведь Россия не Украина. Зачем? — Карлсон задавал вопросы как профессиональный журналист.

Последний вопрос сам сорвался с языка. Такер реально не понимал мотивы этого человека. Чувствовалась во всем этом какая-то тайна, нечто потустороннее, инфернальное.

— Странный вопрос. Так Украины же нет. Русские ее захватили. Мне отказали в пособии, этот негр в костюме так и сказал: вам в нашей стране ничего не положено. Вы не беженец.

— И вы согласились?

— А что было делать? В Америке сложно. В Канаде так просто не зацепиться. А царь или как его там сверг Тирана, остановил войну. Обещает гражданство всем вернувшимся. Знаете, мне уже рассказали — льготы кое-какие полагаются. Думаю, русские сами уцепятся за нужных людей из развитого мира. Ведь мы для них светоч, носители свободы и цивилизации. Да они сами это понимают. Мне уже знающие люди писали.

Об этой стороне вопроса Карлсон как-то не думал. Слушал молча, согласно в такт кивая, демонстрируя неподдельный интерес к словам собеседника. Практика, профессиональная привычка. Умение расположить к себе есть основа профпригодности журналиста. Люди любят рассказывать о себе, но надо показать искренний интерес. Неискренность всегда чувствуется, многих это подводило.

— А ваши родные? Семья?

— Сын в Россию уехал, ту старую, — вздохнул мигрант, затем вдруг вспомнил: — Забыл представиться: Володимир Семенюк.

— Рад. Такер. Можно обращаться Тэк, — Карлсон уже приготовился к возгласу изумления и расширившимся глазам мистера Семенюка, однако тот явно не следил за другими электронными каналами. Скорее всего, симпатизирует демам.

— Тэк, Такер, рад знакомству!

— Сын до войны уехал?

— Нет, после. Сумел проскочить пока фронт не стабилизировался.

— А супруга?

— Вырвалась с Украины последней. Все удачно, мы встретились в Америке. Она полетит следующим рейсом. Сами знаете, надо разведать, проторить дорогу.

— Прекрасно понимаю. Удачи вам.

Такер малость устал от разговора, требовалось переварить, накидать пересказ в электронном блокноте пока свежи впечатления и не забылось. Перелет над Атлантикой долгий, еще успеется и поработать, и выпытать мистера Семенюка на новые откровения. Интересный материал, характерный персонаж, стоит его сделать героем репортажа.

Глава 18

27 мая 2024.

Утреннее совещание хороший старт понедельника. Николай оставил текстовки сотрудникам в рабочей «говорилке», срочно потребовались материалы по диктатурам Латинской Америки. Особенно его интересовала Венесуэла. Конечно, не лично Николая Романова, а наших сырьевиков. Появилась возможность перехватить жирные контракты у нефтяников Федерации.

В зал совещаний Николай вошел одним из первых. Как раз его бывший шеф, а ныне соратник Виктор Кривошеев набивал текст в электронной планшетке. Министр Финансов колдовал у кофейного аппарата.

— Доброе утро! — поприветствовал вошедшего Кривошеев. — Вы перенимаете хорошие привычки.

— Все относительно, как говорил профессор Прянишников.

— Вы, Николай Аристархович, при государе так не скажите. Не любит он отсылки к относительности.

— Понял. Спасибо, — князь остановился напротив министра. — Виктор Геннадьевич, подскажите, у нас ситуация уже вошла в нормальное русло, или еще нет?

— Это вам Николай Аркадьевич скажет. У меня до сих голова кругом идет.

Министр финансов как раз поставил на стол чашечку крепкого кофе. В ответ на взгляд Кривошеева он с загадочным видом потер подбородок.

— Знаете господа, пока государь собирает нас каждое утро, о нормализации речь не идет. Радуемся, что не по три раза в день встречаемся, и не до полуночи трудимся.

— Значит, когда не каждый день, можно выдохнуть?

— Вздохнем и истово перекрестимся, когда Владимир Васильевич в Царское Село переедет. Вы то уж, Виктор Геннадьевич, должны знать.

Николай отвернулся к окну. Упоминание царской резиденции больно резануло по сердцу. Лену с ее батальоном переводят в Царское Село. Ротация-с. Ничего с этим не поделать. Такова жизнь.

Постепенно кабинет наполнился людьми. Вопреки обыкновению, государь пришел далеко не последним. На лице императора доброжелательное радостное выражение. Видно было, человек настроился на хороший радостный день. Погода за окном соответствовала. Лето на дворе. И не важно, что на календаре еще весна. Календарь над погодой не властен.

— Господа, рад всех приветствовать и видеть в добром здравии, — Владимир Васильевич сел на кресло во главе стола. — Константин Ермолаевич, просветите нас в вопросах экономики. Жду доклад по реальной ситуации и грядущих перспективах. Стоит надеяться, или лучше сразу бежать свечи заказывать?

— Поставить свечку перед образами никогда лишним не будет, — отшутился премьер. — У нас за второй квартал явный спад в шесть процентов.

— Промышленность, или валовый продукт целиком?

— Валовый продукт. В промышленности спад девять процентов. Я беру всю Империю с исключительными Интересами. У нас полностью провалился весь внешний технологичный экспорт. Есть серьезные просадки по импорту сырья. Проблемы с импортными комплектующими. Серьезный недогруз портовых мощностей. Полагаю, все знаете: в Виндаве и Вистино массовые сокращения, в Гельсингфорсе не лучше. Остался только малый каботаж, а на Балтике он давно большой роли не играет. На других направлениях не лучше. Держатся только Черное море и Средиземноморье, за счет внутреннего оборота.

— По прогнозам Сергея Всеволодовича, — короткий жест в сторону министра Промышленности. — К концу года полностью выправимся. Промышленники налаживают контакты, наводят мосты. Уже есть первые серьезные авансы и договоренности на сырье. Знаете, во внешнем мире тоже кризис, все пытаются хоть что-то, но продать. Спокойно идут на наши условия и наши гарантии сделок. Очень хорошо помогают контакты и каналы Российской Федерации. Без этого союзника было бы сложнее.

Далее господин Беспятов перешел к цифрам и графикам. Спокойно, уверенно, видно было, доклад подготовлен заранее. Более того, на все уточняющие вопросы председатель Совмина отвечал сходу, только два раза открывал планшетку чтоб найти нужные цифры. Да, ситуация плохая, но стресс после Катаклизма прошел, постепенно рынок нормализуется.

— Вместе с тем, акцентирую внимание, с колониальными товарами у нас все плохо и очень плохо. И речь не только об элитных поставках. Тот же натуральный каучук под большим вопросом. Какао, кофе, табак, импортный алкоголь, — министр развел руками. — Пока обходимся только тем, что в наших колониях растет. С остальным все с нуля.

— Полагаю, без шотландского виски и вирджинского табака можно прожить, — заметил император.

— А без американской кукурузы уже хуже. Ваше величество, у нас экспорт сельхозпродукции уже много лет как равен импорту. И одно другим не заменить. Так что ближайший год будут перебои. Терпимо конечно, но я обязан подсветить вопрос. Кстати, на Аляске и Эспаньоле напряженная ситуация с продовольствием, они всю жизнь сидели на импорте.

— Хорошо. Рост цен на кукурузу переживем. Все равно, у нас рожь и пшеница обязаны подешеветь. Вопрос снабжения заморских владений держите на контроле. Доклад два раза в неделю. Поясните вопрос с программой антикризисного кредитования. Нужен ли нам внутренний займ?

— Позвольте, — господин Шестаков с достоинством поднялся на ноги. — Бюджет в конце года сведем. Деньги на займы промышленникам есть. Нам очень сильно помог экспорт нефтепродуктов и газа. Знаете, господа, простите, ваше величество, но при экспортной цене нефти 277 рублей за тонну мы можем шампанским упиться и ублеваться.

— Интересная идея, — улыбнулся император. — Когда все это закончится, закачу бал в Гатчине. За границей же нефть в бочках считают?

— 260 долларов за бочку, и это еще сильно упало, — министру финансов даже не требовалось заглядывать в электронный блокнот. — Грабительская цена, буду честным. Но нам даже так лучше. На внутренний рынок не влияет. Экспортные лимиты и пошлины не дают ценам подняться. Зато наши энергетики уже потирают руки. Если не ошибаюсь, соседи очень отсталые в плане генерации энергии. Если все что докладывают разведка и МИД правда, рынок атомных технологий наш до конца века.

— Мне уже говорили, в «РосАтоме» рисуют фантастические планы. Их вечный конкурент «Сила радиации» готовятся перехватить обслуживание бесхозных станций за границей. Спешно дорабатывают проекты своих экспортных энергоблоков под уровень местных кадавров.

На этой жизнеутверждающей ноте ничего не закончилось. Именно товарищ министра Иностранных дел Шаховской вспомнил об интереснейших делах, творящихся в Африке.

— Таким образом, африканские структуры «Вагнера» остались вещью сама в себе. Руководство и связи с местной Россией оборваны, помощи им нет, однако, есть плацдармы во Французской Африке, есть люди и сильное желание жить.

— Я понял, Сергей Игоревич, — император задумчиво потер подбородок. — Даже не знаю, кого подключить к вопросу. Давайте так, вы берете на себя вопрос со стороны своего министерства, выходите на наемников через союзников. А затем к работе привлекаю наше Военное министерство. Людям надо помочь.

— Прошу прощения, ваше величество, почему бы не задействовать «Черную бригаду» из Конго? — сообразил Николай Романов, речь шла о корпусе колониальной стражи, весьма специфический разноцветный контингент, по большому счету государственная военная компания. — У людей хороший опыт работы в местных условиях, «Черные» полностью лояльны вашему величеству и генерал-губернатору Конго. Если не ошибаюсь, на базах в колонии есть достаточные запасы оружия и боеприпасов, снаряжения.

— Спасибо, Николай Аристархович. Сергей Игоревич, запишите себе. Сразу ставите «диким гусям» жесткое условие — весь экспорт из подконтрольных им стран исключительно в Россию и нашим вассалам. На внешний рынок только излишки.

— Приоритет нашим компаниям, — кивнул Шаховской. — Помню. Наши принципы превыше всего. Но придется подключать негров к нашему рынку. Какие условия?

— Сами разберетесь. Самым первым самые лучшие условия. Не мне вас учить, Сергей Игоревич.

— Бокситы в Африке есть?

— Не могу сказать, Константин Ермолаевич. Хром есть. Золото есть. Уран должен быть.

— Уран, это хорошо, — согласился Беспятов. — Наша цветная металлургия скоро встанет без бокситов. Пока промышленники наводят мосты с Латинской Америкой, но цена сразу выше рынка. Хотелось бы получить более дешевое сырье. В крайнем случае восстановить поставки из Австралии и других британских доминионов.

— У нас многие задыхаются без сырья, — нахмурился император. — Именно для того я вас собираю каждое утро чтоб вопросы решать. Что у нас следующее на повестке?

После первого совещания почти без перерыва началось следующее. Состав участников поменялся, кто-то ушел, появились новые люди. Хотя министра Иностранных дел с его товарищем отпустили, но Николай остался. Спрашивать бесполезно, император сам решает: кто и почему ему в данный момент нужен. Николай подозревал, что это не прихоть, а опыт и способность просчитывать партию ходов на пять вперед.

Десять минут, чтоб переключиться, взбодриться кофе, чаем, сбитнем по желанию, заглянуть в кабинку уединения. Все мы люди, что уж там. Николай успел проверить сообщения в служебной говорилке.

Совещание секретное. Император нахмурил брови, уловив его взгляд адъютант парой коротких фраз попросил на выход помощников, секретарей и прочих причастных. Сам же офицер вышел последним и закрыл за собой дверь.

— Господа, вопрос назревший. Я намеренно никого заранее не предупреждал, — внес ясность император. — Полагаю все известно, наши сети передачи данных, сети интерсета работают по нашим национальным стандартам. До сего момента у подавляющего большинства моих подданных и союзников нет связи с заграницей. Телефонные аналоговые каналы, старые протоколы телевещания не в счет. Прошу ответить на один вопрос: нужно ли нам включаться в общепланетарные сети интерсета? Что у нас для этого готово?

— Нужно, ваше величество, — грохнул министр связи Владимир Каппель, воздев при этом кулак.

— Почему?

— Информация. Мы не можем вариться в собственном соку. Нам нужна оперативная связь, обмен информацией, мы можем и должны переварить этот вселенский дурдом вокруг нас. Нам важно чтоб нас читали, видели, слышали по всему миру. Только так мы сможем повернуть этот бордель к правде.

— Спасибо, Владимир Антонович, — по лицу государя читалось, что именно этот ответ он и ждал.

— Мы готовы, — генерал-полковник Гернет начальник знаменитого Третьего Отделения Канцелярии скрестил руки на груди.

Командир Отдельного Корпуса жандармов молча кивнул. Николай же предпочел вообще не реагировать. Молодой советник искренне полагал вопрос не существующим. Все равно придется включаться, чем быстрее, тем лучше. Если не мы, то соседи подключатся к нашим сетям. То же самое, но времени на это уйдет куда больше. В свое время еще до Катаклизма он на пару с Шаховским прорабатывал этот вопрос, стартовые условия тогда предполагались куда худшие.

— Готовы?

— Да, ваше величество, — уже спокойным уверенным тоном. Господин Каппель совершенно не сомневался в своем ведомстве. — Проблема с оборудованием решена. Все операторы связи поставили нужные системы перекодирования данных. Линии связи восстановлены. Проблему совместимости решили. Спасибо промышленникам, буквально за недели построили оборудование. С программной частью тоже все решается. Совместимость не полная, но мы можем переваривать потоки из-за границы.

Николай при этих словах хитро прищурился. Уж он то знал, что вопросы совместимости начали прорабатываться еще до Катаклизма. Тогда это были странные очень секретные задачи для нескольких казенных компаний. Сейчас уже высшая секретность. Прямо об этом не говорилось, но человек и так прекрасно видел, все, абсолютно все связанное с его не свершившимся проектом похоронено так, что и следов скоро не останется. Даже если кто из причастных проговорится, это все завалят такой горой информационного мусора, что не раскопать. Самые пытливые любители тайн сочтут это очередным жидо-марсианским заговором, или реинкарнацией мифа о Штрассеровских лагерях смерти.

— Все вы хорошо знаете, что творится в информационном пространстве наших конкурентов, — последнее слово императора заставило насторожиться.

— Хочу напомнить всем не столь давнюю историю. События всего столетней давности. Владислав Кириллович, — укол в адрес жандармского генерала Мамантова. — Именно неготовность ваших предшественников, неспособность парировать информационную агрессию против России в царствие Николая Александровича чуть было не привели нас всех к трагедии. Вы по долгу службы должны знать, что в прошлом случилось у соседей, как в этом больном мире нас столкнули в пропасть самыми что ни на есть благими намерениями. Вы должны знать, как используются информационные технологии, каких высот достигли пропаганда, методы психологической войны в этом мире. Еще раз хочу спросить: мы готовы к вызову? Мы сильные?

Слова императора заставили всех собраться. Он вроде бы подводил к однозначному ответу, однако люди давно с ним работавшие знали, это не так. Прежде всего государь ждет честный ответ. Верноподданнические заверения ему не нужны.

— Мы тоже не стоим на месте, ваше величество, — слова начальника Третьего Отделения прозвучали в полной тишине. — Я лично считаю наше общество союзом сильных свободных русских людей. Верю в своих людей и наших сограждан. Справимся. Бог на нашей стороне.

— Меньше пафоса, Петр Михайлович. Уж больно вы грозный.

— Пока не ввяжемся в драку, противника не почувствуем. А будем сидеть в изоляции, нас зажмут, как девку на сеновале.

Шутка пришлось ко двору. Каппель громко расхохотался, глаза императора лучились чистой радостью, генерал-лейтенант Мамантов видно было еле сдерживался чтоб не заржать по- лошадиному.

Владислав Мамантов первым же вернулся к делу.

— Это все верно, хорошо сказано, но государь поставил правильный вопрос. Мы обязаны донести до всех в этом мире нашу правду. Однако, стоит понять, все СМИ и информационные каналы, все говорилки, ленты и агоры у наших конкурентов заражены ложью. Над всем этим жесткая система контроля и цензуры. Да, господа, я знакомился с материалами. Волосы дымом встают. Однако, я полностью согласен с соратниками, обороной войну не выиграть. Пора открыть шлюзы.

— Быть по сему, — император резко провел ладонью над столом. — Владимир Антонович, взрывайте плотину.

— Жаль сегодня понедельник. Я бы предпочел открыть внешний доступ с пятницы на субботу.

— Почему?

— Понял, — тихо выдохнул Николай, ухватившись за голову.

Впрочем, его реакция вызвала только снисходительно усмешки и дружеских хлопки по плечу от более опытных людей.

Для Николая совещание не закончилось. Император просил задержаться. После того как закрылась дверь Владимир потянулся, заразительный зевнул, затем направился к электрическому самовару на отдельном столике.

— Тебе тоже чай?

— С лимоном. Черный.

— Я тебя специально оставил послушать. Ты единственный кроме меня кто понимает, с чем мы столкнулись.

— Я тоже многое не понимаю. Особенно политику Германии. Им же изначально не выгодно было давить на Федерацию. Наоборот, могли многое выиграть, встав на правильную сторону.

— Они надеялись быстро победить. Неверная оценка, ошибки планирования, доминат идеологии над здравым смыслом. Видишь, в больном мире все решения изначально дефектные. Николай, кто мы с точки зрения западных европейцев?

— Не могу сказать, — князь взял чашку с чаем и помешал ложечкой. — Они разные. У каждой группы, каждой силы свой взгляд. Но для левых социалистов мы чужие и ущербные.

— Все верно. У нас тоже самое. У всех свой взгляд, свое мнение. Мы все разные. В этом наша сила. И мы не имеем права считать противников дикарями и дураками. Они порченные, погрязшие в пороке, но отнюдь не глупцы. Ты догадываешься почему на каждых выборах в Думу я прошу губернаторов на местах помочь набрать голоса кандидатам коммунистов и социал-демократов?

— Я этого не знал, — реальность открылась перед молодым человеком с неожиданной стороны. Он никогда не задумывался над такими вопросами. Сам, как и положено правильно воспитанному человеку и государственнику голосовал за «черносотенцев», сам никогда в партиях не состоял. Симпатии к «Русскому Союзу Михаила Архангела» это одно, реальное участие в движении занимает время.

— Нам нужен весь спектр политических течений. Нам нужна отдушина для всех наших граждан, — терпеливо объяснял император. — РСДРП у нас недаром кличут «партией инородцев». Они уже как сто лет даже с административной поддержкой не могут провести в Думу больше 5–6 человек, они ни на что не влияют, но они нужны, они играют свою роль в нашем сложном, пестром разностороннем мире.

— Громоотвод?

— Не только. Даже у самого дегенеративного движения, даже у самой наивной и примитивной части интеллигенции должна быть своя партия, их голос должен звучать. Народовластие, это не только права и интересы большинства, но и свобода высказываться для меньшинств.

— Пока плохо понимаю, — князь не стал лукавить. — Активные уходят в политику, а не в террористы?

— И это тоже. Подсказывать не буду, сам поймешь.

Разговор шел у журнального столика за чаем. Николай долил себе заварки, чтоб взбодриться. Большой объем информации надо еще переварить.

— Ты будешь моим вторым пресс-секретарем.

— Алексей Михайлович же справляется?

— На своем уровне. Мне нужен человек, который будет доносить нашу правду до первых лиц и влиятельных политиков.

От императора Николай вышел в состоянии задумчивом. Служба его не пугала, однако, человек опасался не справиться. Все же его готовили всего лишь на роль царя региональной державы, да и то в дикой спешке. У пресс-секретарей великих империй совсем другие задачи.

— Добрый день! — Николай чуть было не столкнулся с унтер-офицером Головиной.

— Вы⁈ — девушка широко распахнула глаза.

— Простите великодушно, Елена Владимировна, задумался.

— Вы же в МИДе служите? — соображала барышня быстро. На ее лицо набежала тень досады. Она ведь так и не поинтересовалась фамилией ухажера, а сам Николай как-то забыл представиться по полной форме. Точнее говоря, немного стеснялся, не хотел того эффекта, который обычно производит его фамилия вкупе с титулом.

— Все верно. Служу по линии Иностранных дел. Советник императора.

— Вы меня обманывали! — вспыхнула Головина. — Зачем?

— Я никого не обманывал, — Николай стиснул зубы. — Может быть я действительно забыл представиться по всей форме. Точнее говоря, некому было меня представить.

Унтер-офицер резко развернулась и скрылась за поворотом коридора. Молодой человек еле сдержался, чтоб не рвануть следом. Не мальчик давно уже, прекрасно понимал, такие порывы хорошо в романах, но в жизни даме надо дать время привести эмоции в порядок.

— Понедельник? — на плечо опустилась рука.

— Да, ваше величество.

— Хороший выбор. Надеюсь ты окажешься достойным находиться рядом с ней.

— Мы только что поссорились.

— Зря. Очень глупо, — с этими словами Владимир Васильевич подмигнул родственнику. — Ничего не потеряно. Найди и больше не теряй.

Глава 19

28 мая 2024.

Русский посол не обманул, в Стокгольме не успел журналист получить багаж, как его пригласили к стойке.

— Мистер Карлсон? — на губах девушки играла профессиональная улыбка. — Вас ожидают в секторе «R». Столик компании «Небоход».

— Спасибо.

Да регистрация на рейс прошла без задержек. Таможенный контроль тоже без неприятностей. Радовал персонал с весьма приличным английским. До отправления целых два часа. Мистер Семенюк с которым Карлсон продуктивно беседовал над Атлантикой куда-то потерялся. Впрочем, у него прямой рейс на Ригу, тоже имперской компанией. И вылет нескоро. Видимо мигрант из несуществующей страны в невозможную страну ищет где и как убить время в ожидании самолета.

Кстати, будучи человеком любопытным, Такер быстро выяснил, что в Стокгольме обосновались две российские авиакомпании. Республиканский «Аэрофлот» вернулся словно санкций с запретами и не было. Одновременно по межгосударственному соглашению пришел этот самый «Небоход» из империи. Пришел и сразу обосновался на нескольких маршрутах.

На борту лайнера «Юнайтед Эйрлайнс» кормили, но после ночи в кресле Такер чувствовал себя слегка помятым, да и позавтракать не мешало. В Швеции утро, все же. После хорошего перекуса и крепкого кофе настроение улучшилось. Звонок домой, несмотря на поздний вечер супруга взяла аппарат с третьего гудка.

Затем журналист набрал номер одного полезного человека.

— Привет, Смит. Я в Швеции.

— Поздравляю, — буркнули в телефоне.

— Расскажи мне, что обязательно нужно увидеть в России?

— А ты в какую летишь? — собеседник даже не удивился.

— Сам догадайся.

В трубке хмыкнули. Такер воочию представил себе, как Смит чешет в затылке, смотрит на потолок, вспоминает последний доклад о ситуации с нежданными пришельцами.

— Тогда смотри все. У них все необычное и непривычное нормальному человеку.

— Я понимаю. Все тебе расскажут твои люди. Ты скажи, на что обращать внимание в первую очередь.

— Лица людей, поведение на улицах, транспорт, зайди в дешевые магазины, попытайся купить технику.

— Попытайся⁈ — не сразу дошел смысл сказанного.

— Да. В Корее Кима в маркетах тоже все есть, но не все тебе продадут.

Собеседник задумался.

— Знаешь, что, обращай внимание на расовый тип людей на окраинах. Постарайся увидеть дешевые районы и гетто.

— Это важно?

— Не знаю, но может быть ключом к разгадке.

До посадки оставалось время. Как раз на глаза попалась вывеска банка. Удача не подвела Карлсона, ему попался русский банк, нет не Федерации, под крупными буквами «Банк Сибирь» шла строчка «Российская Империя», причем привычными английскими буквами.

Народу в отделении почти не было, но возникла другая проблема. Первая же девушка оператор на вопрос Карлсона быстро переспросила на непонятном языке, затем перешла на диалект, отдалённо напоминавший искажённый английский, скорее родственный по германской группе.

— У вас говорят на английском?

— Инглиш? — Большие глаза на милом личике оператора стали еще больше.

Затем девушка вызвала менеджера.

— Да, разумеется, мы проводим обмен валюты, — говорил молодой человек медленно тщательно вспоминая, слова.

— Карты «Американ экспресс» принимаете?

— Возможно. Надо смотреть карту. У нас не со всеми мелкими банками совместимость операций.

— У меня американский банк, один из крупнейших в мире.

— Давайте попробуем.

Такер с интересом смотрел за манипуляциями служащих за стеклом с его платиновым «Мастер Карт». Все получилось. Впрочем, сумма на счете на русских впечатления не произвела, на лицах и в глазах ничего не отразилось.

— Мне поменять тысячу долларов на рубли империи и тысячу на федеральные рубли. Это возможно?

— Не проблема. Вы можете сами это сделать через банкомат, курс пока на вчерашний день. Санкт-Петербургская биржа разумеется, — менеджер кивнул в сторону пары устройств у входа в отделение. — Я вам могу помочь, интерфейс может быть вам непривычным.

— Буду благодарен.

Какой там интерфейс! Единственным языком банкомата оказался русский. Что ж, получилось — 7 долларов с центами за имперский рубль и почти старый курс в 93 федеральных рубля за доллар.

Карлсон убрал пачку старых рублей в карман, уже знакомая валюта. Помнил еще по поездке в Москву. А вот имперские купюры разглядывал на свет. Совершенно незнакомые бумажки с портретами каких-то людей, видимо царей и князей. Сооружения, городские пейзажи фона совершенно незнакомы. Во всяком случае узнаваемых башен Кремля нет ни на одном номинале. Цифры понятные. Надписи не важны. Одна купюра по сто рублей. Одна по 25, одна 10, несколько по рублю и немного монет.

Возможно в России потребуется больше денег, еще придется открывать обеспечительный депозит, но в посольстве уверяли, что разменять доллары можно и в Калининграде. Карлсону был интересен сам визит в русский банк. Еще он хотел сравнить курсы в разных банках.

— Вы летите в Россию, — прозвучало как утверждение. — В Империи карты иностранных банков не обслуживаются. Могут быть сложности с расчетами и получением денег. Могу предложить открыть рублевый счет в нашем банке и оформить дебетовую карту.

— У вас много отделений в России?

— Во всех губернских городах и многих уездных. Не беспокойтесь, с нашей картой вы совместимы с банкоматом любого банка. Не только в России, но и в колониях и странах Зоны Интересов.

— Одна платежная система?

— Разумеется. Общая имперская, — молодой человек сделал приглашающий жест.

— Спасибо. В следующий рад.

— Спасибо за обращение. Рады помочь.

Вот и первое приключение. Ничего страшного. Новые русские достаточно вежливы и цивилизованы. Банки у них точно с картами работают. На этом плюсы закончились. Люди, организовывавшие поездку, явно посчитали, что до Калининграда может долететь даже иностранец. Вот только один нюанс — языковой вопрос стал проблемой.

Посадку объявляли на трех языках, найти нужный выход помогли указатели, а вот дальше началось интересное. Рейс явно рассчитывался на русских. Сам журналист узнал в очереди к посадочному коридору несколько человек летевших с ним из Нью-Йорка. Скорее всего их было больше. Так вот, только одна стюардесса говорила на английском, она помогла найти место в салоне Карлсону и нескольким его собратьям по несчастью. Правила поведения на борту, действия при аварийной посадке тоже зачитывали на русском.

Салон бизнес-класса полон. Но можно спокойно вытянуть ноги и откинуть спинку кресла не боясь придавить человека сзади. Есть даже столики. Бровь Такера приподнялась от вида хрустальных пепельниц в салоне.

Мужчина напротив, молодой, подтянутый, в деловом костюме заметил удивленный взгляд американца.

— Здесь можно. Не стесняйтесь если курите. Меня тоже все удивило, когда в первый раз летел компанией из империи.

— Спасибо. Не курю. Но дым мне не мешает, если хотите. Вы говорите, что уже летали «Небоходом». В Швецию? По делам?

— Все верно. Пытался восстановить контакты, — мужчина поморщился, брезгливо стряхнул невидимую грязь с руки.

— Неудачно?

— Не совсем. Европейцы и раньше не отличались умственными способностями, последние события их не излечили.

— Как вы сами восприняли эти события? — проклятая профдеформация, автоматом сработало. Журналист почуял жареное.

— Как и все. Страшно и непонятно. Вы не швед и не из Европы.

— Да, американец.

— Вас что-то заставило лететь в Калининград.

Всегда интересно разговаривать с умным собеседником. Пусть русский уходил от прямых вопросов, но сказал он немало. Под конец Такер нашел нужную точку.

— У нас очень тяжелое время наступило, — открылся русский.

— Но ведь война закончилась, Россия другая.

— Вот именно — другая. Война, санкции, мигранты, инфляция, это все ерунда. Мы были сильной страной, реально боролись за свои интересы. Ваша агрессия нас сплотила, помогла вспомнить, что мы русские. А сейчас что⁈ Нашей России нет. Так, огрызок. Насмешка Бога. Восточная Пруссия.

Такер благодарил Бога за то, что вовремя, включил диктофон. Это было необычно, непривычный взгляд на вещи. Карлсон примерил ситуацию на себя. А как бы он сам отреагировал, если б вдруг от США осталась одна Аляска, а на континенте вдруг появились другие США? Тоже Америка, но другая. А ведь, наверное, так и есть. Старая Аляска же куда-то пропала. Карлсону показывали кадры спутниковой съёмки с сопоставлением с архивными фото. Там все изменилось. И живут совсем другие люди. Даже потомки американцев считают себя в первую очередь англо-русскими, их ничего не связывает с Америкой. Это не пропаганда. Люди, сумевшие попасть на Аляску в первые дни, записывали, слушали, снимали и не врали. Им было малость не до того.

— Но ведь за границей тоже живут русские, — прозвучал хороший вопрос, — они разве не такие как вы?

— Так есть. Они другие. Мистер Карлсон, я много ездил по миру, работал с самыми разными людьми. Кстати, вас я сразу узнал. Скажу одно, в империи другие люди. Они русские, но отличаются от нас как американцы или буры. Вроде одна кровь, один язык, тоже православные, но думают, действуют, живут иначе.

— В, чем отличие? Мне самому хочется знать.

— Так сразу не объяснить, — человек задумался. — Сложно выразить словами. Если будет время, сами съездите. Граница уже формальность. Авиасообщение налажено. Можете даже арендовать машину и скататься в Вильно, Минск, Смоленск. Думаю, вам будет интересно.

Кивок согласия.

— Вы же летите брать интервью у нашего нового-старого президента?

Такер не сразу понял о ком идет речь.

— Когда я вылетал из Нью-Йорка, говорили, мистер Дмитрий еще вице-президент. Или как это называется по-русски?

— Исполняющий обязанности. Не важно. По факту он вновь стал президентом. Хоть я ему не завидую.

— Понимаю, — прозвучало совершенно искренне.

Карлсон сам не хотел бы оказаться в положении президента Федерации. Пусть отношения двух русских государств явно больше чем дружеские, но правительству Республики не позавидовать. Все ясно как дважды два. Перспективы такого союза однозначны. В Калининграде это хорошо понимают.

Второй вопрос: каковы перспективы отношений уже Америки с этими новыми-старыми русскими? Пока в Вашингтоне заняли выжидательную позицию, но это ненадолго. Слишком сильные противоречия, слишком болезненна потеря зон интересов, слишком резко русские подвинули всех на этой планете. Пока страшно, но и обиды нанесены серьезные.

Глава 20

28 мая 29024

Биржевую аналитику лучше не читать, она вгоняет в депрессию. Репортажи с мест, сухие сводки банкротств, статистика грузооборота, рост безработицы еще хуже. Умного человека они могут довести до суицида. К счастью у Энтони Блинкена банально не было времени чтоб отвлекаться на что-то кроме работы. В Санкт-Петербурге он столкнулся с вызовом, встретил врага, которого обязан победить.

Энтони с содроганием и омерзением вспоминал рожи русских. Этот надменный, общающийся исключительно через переводчика господин Беспятов, наглый заносчивый щенок Романов-младший. Недаром князь Блинкену сразу не понравился. Чувствовалось в нем враждебное, чуждое, нечеловеческое. Если бы у госсекретаря росла шерсть на загривке, она бы обязательно вздыбилась. Это генетическое, память поколений предков.

Энтони закончил инструкцию для посла в Уйгурский каганат и посмотрел на часы. Вот еще беда. Ну где найдешь дипломата со знанием уйгурского, да еще имеющего представление о регионе? И вообще, где взять столько людей? Приходилось выбирать из того что есть. В Государственном департаменте давно уже чувствуется кадровый дефицит, но сейчас он обострился до невозможности.

Блинкен вызвал машину и поднялся из-за стола. В дверях остановился, хлопнул себя по лбу и вернулся к компьютеру. Слишком часто он стал забывать элементарные правила безопасности. А ведь прокатились же скандалы с утечками данных и переписок. Внутренние враги не спят, выжидают, любой слив, утечку только рады вывалить на публику.

Госсекретарь закрыл почту, мессенджер, перевёл комп в спящий режим. На крайний случай закрыл сейф, хотя точно был уверен, что в его отсутствие в кабинет не войдет даже уборщица.

Совещание в Белом Доме официально проводит глава аппарата президента Джефф Зинтс. Однако, Блинкена предупредили, что встреча по инициативе Джейка Салливана. Вице-президента точно не будет, и это радует. На счет Старины Джо неизвестно.

В кабинет Энтони вошел одним из последних, за три минуты до назначенного времени. Раньше это считалось шиком. Люди собрались. Да, пришли разведка и силовики. Сам Байден тоже почтил собрание своим присутствием. При виде Блинкена президент приветственно поднял руку и вернулся к разговору с главой аппарата.

— Эврил задерживается. У нее вертолет только сел.

— Ждем?

Блинкен сомневался в такой уж необходимости присутствия мисс Эврил Хейнс директора Национальной разведки, однако, предпочел промолчать.

— Она нужна, — коротко и ясно. Салливан наклонил голову одним своим видом показывая неуместность прений. Что ж, справедливо, Эврил его человек.

Хейнс опоздала на пять минут. Это нормально. Сразу без предисловий и философий, Джефф передал слово директору ЦРУ.

— Наше управление провело серьезную работу, — Билл Бернс вывел презентацию на большой экран. — Мы проанализировали информацию и собрали фактологию по тому ужасу, что свалился на нас.

— Больше месяца прошло. Все давно можно было взять из открытых российских источников, — прозвучал голос мисс Хейнс. Руководители разведок даже на совещании не упускали момента уязвить конкурента.

— Мы проверили эти сведения. Получили данные от независимых экспертов и своих источников, — Бернс величаво наклонил голову. — Вы же сами понимаете, авторитарные режимы всегда скрывают правду.

— Продолжайте, Билл.

— Хорошо, Джейк. Так вот, мы провели серьезную работу, выяснили реальный уровень проблемы, нашли болевые точки русских, собрали материал, с которым никто до нас не имел дела.

В словах директора ЦРУ была правда. Действительно, месяц назад никто в кошмаре не мог себе представить то, о чем сейчас спокойно будничным тоном говорят. Уильям Бернс вывел на экран таблицу с цифрами по экономике.

— Реальный ВВП России 33 триллиона долларов против наших 29 в год.

— По какому курсу считали?

— Фактический сложившийся рыночный.

— Он может быть завышен. Вы же знаете на формирование курса сильно влияет Петербургская биржа.

— Скорее даже заниженный курс, Джефф, — директор Разведывательного управления сходу парировал вопрос Зинтса. — Эксперты говорят, русские наоборот могут занижать курс рубля процентов на двадцать, ради своих экспортеров. Они активно налаживаю торговлю. Как и прежние русские не стесняются в выборе средств и контрактов.

Реакция в кабинете весьма умеренная. Не все поняли масштаб цифр, некоторые до сих пор пребывали в непоколебимой уверенности в экономической мощи Штатов. Зато глаза Джаннет Йеллен сузились как прицелы. Вот министр финансов все прекрасно поняла. Пожилая дама непроизвольно сжала кулак, так что пальцы побелели.

— Давай дальше, Уилли, — проснулся президент.

— Хорошо, шеф, — докладчик открыл следующую страницу презентации.

— Всего под властью империи 900 миллионов населения. 580 миллионов жители самой России. Еще больше 80 миллионов Конго и Гаити. Остальные на зависимых территориях.

Энтони спокойно слушал доклад. Данные по населению у него были. Более того, официальные цифры не отличались от того, что докладывал Билл.

— В империи очень высокая фертильность, рождаемость почти как в Израиле до Катаклизма. Мы перепроверили данные и можем утверждать, что суммарный коэффициент рождаемости по стране 2,1 ребенка на женщину. В России очень пестрое население, несколько десятков, а то и сотен этносов. Как и в прошлой жизни, значительная доля исламского населения. Но мы выявили интересный феномен. В среднем у христианского по большей части этнически чистого русского населения фертильность 2,16 ребенка на женщину.

— Низкий уровень жизни? — прозвучал вопрос Эврил Хейнс.

— Нет. При удельном ВВП на человека ниже нашего, уровень жизни именно в самой России, именно у белого христианской населения на уровне Америки. Это подтверждается средней продолжительностью жизни 83 года. Достаточно высокий уровень.

Эти слова заставили Блинкена встрепенуться. Факты на поверхности, но никто их не видит. Новая Россия не только бесцеремонно вторглась в наш мир, само ее существование ставит под угрозу весь с таким трудом сложившийся миропорядок. Она нагло попирает все то, над чем годами и десятилетиями трудились серьезные люди.

— В имперской России не знают такого явления как второй демпереход, — невозмутимо продолжил Билл. — Вместе с тем, наши эксперты заявляют, что русские уже не первое десятилетие как освоили управление демографией. Мы только изучаем их подход. Думаю, многим будет интересно, — кивок в сторону Блинкена, затем взгляд дольше приличного задержался на Эврил Хейнс.

— Как интересно, — фыркнула Эврил и отвела глаза. — Не такие уж они и дикие.

— Мы нашли статистику по подконтрольным странам. Практически везде рождаемость и численность населения гораздо ниже чем до Катаклизма. Вместе с тем уровень достатка, медицинского обеспечения, культуры планирования семьи гораздо выше, чем мы только пытались продвинуть. Мистер Блинкен, вы не взяли с собой Саманту Пауэр. Она могла бы многое дополнить. Ее профиль.

— Я в курсе этой программы. Я только лишь хочу уточнить, что тоталитаризм может маскироваться под демократию, то что русские делают на благо цивилизации нисколько их не извиняет и не искупает. Они ведь все равно делают это не ради человечества.

— Значит, им надо помочь. Энтони, избиратели ждут, что мы сделаем ясные шаги, покажем свою волю и протянем руку помощи угнетенным народам.

— Да, мистер президент, — кротко ответил госсекретарь.

— Избирателям до черта угнетенные иностранцы, если у нас массовые увольнения, — Джанет могла себе позволить свое мнение. Бывших директоров ФРС не бывает.

— Вы цены на заправках видели? Что с ипотечным кредитованием творится, процент отказов от выдачи ссуд хоть видели?

— Что вы предлагаете мисс Йеллен?

— Дослушать мистера Бернса, мистер Салливан.

Самое важное прозвучало, остальные цифры по демографии не интересны. Директор ЦРУ доложил данные, как и намеревался заранее, но и сам не ждал от совещания вопросов. Это все нужно специалистам, а не людям, принимающим решения.

Интереснее выводы. О каком-либо равноправии у русских и речи нет. Более того, такого наглого попрания норм международного права трудно себе представить. Жители колоний на положении примерно, как жители Пуэрто-Рико. Гражданских прав не имеют, миграция в метрополию им по факту запрещена. В самой России явно осуществляется политика сегрегации нацменьшинств. Причем, даже не скрывается.

— Мы можем это использовать?

— Мы обязаны использовать все. Наши правозащитные и международные организации ухватятся за эту кость. Мы выжмем все досуха, если это нам выгодно.

— Не так просто. Билл собрал материал, спасибо ему за это, — воспользовалась паузой Эврил Хейнс. — Хуже другое, мы не нашли значимых групп недовольных в России. Сегрегация воспринимается всеми как само собой разумеющееся. Более того, эту политику поддерживают сами меньшинства.

— Непаханое поле. Как такое может быть?

Блинкен сделал себе пометку. Передать Саманте задачу: найти недовольных! Это ее работа. Она в этом деле эксперт.

— Сатанинская хитрость русских. Формально власть защищает меньшинства от ассимиляции, защищает и поддерживает их уникальную культуру, образ жизни, потакает кланам и религиозным лидерам. Власти и правые партии убеждают людей, что так им лучше. Информационный вакуум, идеологическая изоляция, как понимаю. Некому рассказать людям, что у них есть такие же права, как у христиан, что они подвергаются ущемлению и нещадной эксплуатации. Нам легко было работать против Советского Союза, достаточно было только поддержать национальную интеллигенцию и борцов за независимость. Все остальное они сделали сами. В империи такого вообще нет.

— Мы с вами плохо искали, Эврил, — отреагировал Бернс. — Давайте каждый со своей стороны своими методами попробует вскрыть противоречия и найти союзников. Энтони, вы тоже обязаны включиться в работу.

— Агентство по Международному развитию уже работает, — Блинкен не отказал себе в удовольствии щелкнуть по носу разведчиков. И все же интересно наблюдать за спором двух разведок. Сразу видно, у каждого свои акценты. Неожиданно пришло понимание слабости спецслужб: специализация, увлечение одним направлением работы, одной стороной медали. Они не видят картину в целостности.

ЦРУ всегда прежде всего политическая разведка, но всегда уделяло должное внимание военному аспекту. Сегодня Бернс презентовал военный блок доклада в самом конце.

— Сухопутная армия два миллиона человек, официально. К этому плюсуется специфическая структура минитменов, так называемые «казаки». Мы оцениваем численность казачьих частей второй линии в пятьсот тысяч человек. Система комплектования традиционно для русских смешанная. Общий призыв затрагивает всю христианскую молодежь мужского гендера. Но основу армии составляет добротный костяк кадровых сержантов и сверхсрочников. Мобильные части быстрого реагирования полностью укомплектованы контрактниками.

Реальная боеготовность на сегодня величина неизвестная. Официально русские заявляют об недавнем успешном завершении локального конфликта в Синьцзяне. Но к их оценкам следует относиться осторожно. Мы даже не знаем реальные потери сторон. В части имеющихся вооружений, систем управления на поле боя, связи и разведки есть серьезные расхождения данных. Так по некоторым источникам, русские оперируют боевыми дронами и имеют средства противодействия. По другим источникам компании ВПК буквально на днях получили срочный заказ на крупную партию легких фронтовых беспилотников и ударных дронов дальнего радиуса действия.

В другое время к Бернсу появились бы вопросы. Слишком часто в докладе звучит словечко «неизвестно». Так нельзя делать. Увы, поправить директора ЦРУ некому. Хорошо уже то, что он подсветил факт недавнего подавления национально-освободительного движения. Энтони сделал себе пометку. Обязательно использовать тему в работе с исламистами. Не то чтобы Блинкен любил мусульман, но отдавал им должное как прекрасному инструменту переформатирования старого мира.

Ллойд Остин напрягся, когда речь пошла о морских вооружениях. Двенадцать атомных авианосцев это всегда при любых условиях ультимативный аргумент. У Штатов в строю на один меньше. Характеристики русских авианосцев неизвестны, по мнению разведки, приблизительно соответствуют серии «Нимитц». Кроме этого на плаву восемь больших десантных вертолетоносцев. Есть три дюжины атомных крейсеров. Всего почти 600 кораблей разных классов. Из них более ста подводных лодок. Предположительно две дюжины субмарин — носители стратегический ракет.

Доклад звучал в полной тишине. Даже люди далекие от морских дел все прекрасно поняли. В мир пришла настоящая доминирующая морская мощь. Да, сведения о стратегической ядерной триаде требуют уточнения. Достоверность источников ниже критики. Неизвестна даже численность ядерного арсенала. Однако в том, что он есть сомнений нет. Флот же всегда первым встречает врага и наносит превентивный удар. У русских он есть. Еще хуже космос.

— На сегодня у нас полное отставание. Все наши самые передовые проекты для противника вчерашний день. Русские освоили все виды старта. Серийные носители в рабочем режиме осуществляют вывод пакетов в две-три сотни тонн. Освоена орбитальная сборка сверхтяжелых кораблей. Плазменные двигатели и ионные приводы с ядерными источниками энергии позволяют русским обеспечивать работу Лунных баз. Уже действует постоянное поселение на Марсе, ведутся какие-то масштабные работы на орбите Венеры. Есть сведения об операциях в поясе астероидов.

— Это не может быть грандиозной залепухой? Хайли лайки пропаганды? Коммунисты любят такие вещи.

— Это не коммунисты, Джефф, — возмущенно бросил докладчик. — Это гораздо хуже. У нас нет оснований не доверять именно этому пакету информации. НАСА подтверждает активную деятельность на орбите. Лунные базы хорошо видны в телескопы.

— Имитация.

— Нет. Точно нет. Это невозможно.

— У нас недостаточные шансы на успех в решительном конфликте, — очень обтекаемо сформулировала Эврил. — Все мои источники сходятся: у этих русских нет страха перед атомным оружием. У них вообще атрофированы страхи перед войной. Анализ действий и заявлений императоров начиная с Алексея Второго ясно показывает: они бьют не задумываясь, в полную силу, как только понимают, что выбрали самый лучший момент для атаки.

— Энтони, как идет работа с подписанием соглашений о взаимных ограничениях в вооружениях? — президент только выглядел задремавшим, вопрос прозвучал в самый подходящий момент.

— Работа идет. Соглашений не будет. Русские отказываются вообще от каких-либо соглашений в военной сфере. Они разговаривают с позиции силы.

— Ты хорошо умеешь убеждать. Тони, держи вопрос на контроле. И ты мне обещал решить вопрос с «чрезвычайной линией». Знаешь, еще при Рейгане такое работало. Прямая связь предупреждения о случайных пусках.

— Я повторно подниму этот вопрос, — госсекретарь сделал пометку. При этом почему-то понимал: скорее всего его выслушают, но не услышат.

Глава 21

28 мая 2024.

Аэропорт Храброво задыхался. С первого взгляда ясно, он не справляется со свалившимся на голову потоком людей и самолетов. В небольшом здании слишком тесно. Зато на таможне все оформление прошло быстро.

— Вы уже были в России? — чиновник обратил внимание на штампы в паспорте. — Добро пожаловать!

— Мистер Карлсон! — приветственно махнул рукой коротко стриженный мужчина в форме.

— Иес!

— Штабс-капитан Третьего Отделения Канцелярии Его Величества Серов Владислав Станиславович, — представился офицер.

— Очень рад.

Штабс-капитан вежливо коротко кивнул и протянул руку.

— Долетели без проблем?

— Все хорошо. Спасибо за билет в первом салоне. Самолет незнакомой фирмы. «Суперджет» или новый МС-21? — журналист попытался продемонстрировать осведомленность.

— Признаться не интересовался. Скорее всего «Туполев» или «Аэробалт». Если хотите можем посмотреть.

— Нет. Спасибо. У нас есть время осмотреться?

— К сожалению, нет. Через полтора часа посадка. У федералов идиотские требования безопасности и куча контролей для пассажиров. Если что-то нужно купить или оформить, говорите сейчас. В «чистой зоне» все очень дорого.

— У вас не так?

— На внутренних линиях все гораздо проще. В России принято доверять людям и не зевать.

Такер вовремя вспомнил о своем желании зайти в местный банк.

— Хорошо. Вам обязательно наш, или подойдет местный?

Поняв, что человеку нужно оформить карту для расчетов в империи, положить деньги, Серов решительно потянул за собой гостя.

— Только наш банк. Ваши карты и карты банков Федерации нас не работают. Точнее говоря, только в центральных конторах.

— Перевести с «Американ экспресс»?

— Только здесь. В России долго будете искать банк с подключенными внешними сетями.

Если в Стокгольмском аэропорту русские банкиры дублировали вывески на английском, то здесь люди из Империи до такого не опускались. Разительный контраст с комфортной дружелюбной средой европейского аэропорта. Отделение «Промышленного банка» приткнулось между кафе и сувенирным магазинчиком. Такер уже в прошлый визит обзавёлся полным набором из ушанок, деревянного медведя, звездочек, бескозырки, сувенирной водки.

В банке все окошки заняты, но русский агент сразу вызвал менеджера и попросил помочь. Такера пригласили к первому освободившемуся оператору. Оформление карты заняло считанные минуты. Правда договор и прочие документы только на русском. Такер молча расписался где галочки, про себя надеясь, что не завещает все свои счета неизвестной тетушке и не обязуется служить всемогущему КГБ.

— Сколько вы хотите перевести? Счет открываем обычный расчетный. При желании в любом нашем отделении можете оформить накопительный депозит. Обслуживание три месяца бесплатное, затем десять копеек в месяц.

— Окей! Две с половиной тысячи долларов. Сразу конвертируйте в рубли империи, пожалуйста.

— К сожалению, карта не именная. Для этого нужны три дня в России и неделя в Федерации. Если хотите, оставьте заявку, укажите в каком отделении и в каком городе хотите получить.

— Нет, спасибо, — Такер уже увлеченно разглядывал пластиковый прямоугольник с цифрами, полосками, контактом чипа.

Две карты двух разных миров легли на стойку рядом. Сразу видно русская уже и толще. Нет магнитной полоски, вместо неё залитая пластиком дорожка из структуры мелких неровностей. Вроде шрифта Брайля, но для электронных считывателей.

— Поздравляю, — улыбнулся Серов затем повернулся к оператору и менеджеру: — Большое спасибо!

— С-па-си-бо! — проговорил Такер.

Это слово он помнил с прошлого визита.

Нет смысла описывать регистрацию и посадку в самолет. Такер Карлсон проходил через это бесчисленное количество раз. В Храброво базируются по большей части русские перевозчики, но на поле журналист заметил «Эйрбас» с символикой «Скандинавия эйрлайн».

— Они вернулись буквально на днях, — кивнул спутник. — Сообразили, если не успеют, стоимость входа только вырастет. Наши компании и так понесли большие потери, чужих с международных линии выдавят как пить дать.

Самолет обычный среднемагистральный лайнер с двумя турбореактивными двигателями в хвосте. По словам господина Серова, заурядный «Туполев — 144» Казанского завода. Билеты в первый класс. Персонал вежливый предупредительный, но все говорят только на русском. Такер глядел на пассажиров, пытался выделить имперских русских, но ни в коей мере не преуспел.

Полет нормальный. Летчики несколько раз делали объявления. Увы, спутник оказался молчаливым, видимо в его обязанности не входило развлечение гостя беседой. С другими пассажирами тоже контакт не налаживался. Скорее всего никто банально не знал языка.

Вот крылатая машина пошла на снижение. Заложило уши. Такер прильнул к иллюминатору, смотрел на большой город внизу. Машина шла над пригородами. Уютные поселки, аккуратные домики. Взгляд выхватил из пейзажа несколько церквей. Речки, леса, прямые линии дорог. Самолет прошел над большой рекой. Хорошо видны суда, треугольники парусов яхт и лодок, дальше на границе высотной застройки над водой парит ажурное плетение пролетов моста.

— Наша столица, — Серов легонько толкнул журналиста. — Вон мост императора Николая, через него проходит кольцевая автодорога.

— Мы увидим царскую резиденцию?

— Над Царским Селом мы уже прошли. Оно южнее города.

— Село? Я правильно понял слово? Деревня?

— Все верно. Это историческое название. Поселение известно с 15-го века. Изначально называлось Сарское село или мыза, усадьба на ижорском диалекте. Затем в разговорном имя трансформировалось в Царское село.

— Там всегда жили цари? — Такер мог бы найти все что нужно в интернете, но куда интереснее было услышать живой рассказ.

— Не всегда. Изначально здешние места были несколько диковаты. Царской резиденцией место стало при Елизавете Петровне. Только Николай Второй фактически превратил Александровский дворец в свою ставку. С тех пор у нас этакое разделение: правительство работает в городе, а император правит из села.

— Интересно.

В отличие от провинциального Храброво, аэропорт Колтуши поражал воображение масштабом. Четыре терминала, на летном поле десятки разнотипных самолетов. Постоянно кто-то взлетает и садится. Кругом люди, все спешат, чувствуется биение жизни.

— Раньше было хуже, — заметил Серов. — После Катаклизма почти все внешние рейсы отменили. Видите, целый ряды самолетов вон там на краю поля?

Получив багаж оба вышли в зал прибытия. Таможни не было. Карлсон понял тонкую шутку русских консулов, штамп Империи в паспорте он не получит.

Многие пассажиры сворачивали к порталу метро. Но путь наших героев лежал к площади перед аэровокзалом. На улице Такер остановился и огляделся по сторонам. Вспомнил про телефон, записал панорамный ролик. Увы, отправить запись в стрим не получилось. Связи нет.

Впрочем, журналист не огорчился, у русских империи свои стандарты связи, свои сети. Пока локальные. Ну как локальные, Танкеру уже объяснили, что местная связь работает на всем пространстве империи вместе с вассалами и колониями. Последнее интересно. Непривычное слово, особенно небрежно брошенное официальным лицом.

Одна из наземных парковок. Гостей ждала машина. Большое бежевое авто выглядело солидно. За рулем водитель в джинсах и футболке.

— Предлагаю сначала в гостиницу. Разместитесь, отдохнете, затем этот день и весь завтрашний я в вашем распоряжении.

— А куда мы можем поехать?

— Куда хотите, — развёл руками сопровождающий. — Могу провести обзорную экскурсию.

— Тогда не будем терять время. Извините, забыл спросить, когда и с кем у меня встреча?

— Князь Вяземский не рассказал? Думаю, он хотел преподнести сюрприз. Можно понять, человеку с этим Катаклизмом пришлось многое пережить. Слышал, на него сильно повлияло, во что превратилась ваша страна.

— А вы скажете? Или это сюрприз? — про себя Такер надеялся на аудиенцию с самим Владимиром.

— Николай Аристархович. Личный советник и агент государя.

— Какая у него должность?

— Официально министр без портфеля, — Серов не сразу подобрал английский аналог термина. — Родственник государя. Курирует вопросы контактов с дальней заграницей и выполняет личные поручения императора. Вне табели о рангах, сами понимаете.

— Он князь?

— Да, князь Романов. Обращаться «ваше высочество».

Машина тем временем вырулила с парковки и влилась в стальной поток. Широкое шоссе, вдоль дороги много зелени, попадаются поселки, пригороды. Водитель ехал уверенно, вовремя перестраивался, заранее выбирал нужную полосу.

Такер с заднего сиденья во все глаза смотрел на проносящийся за окном город. Большой красивый обустроенный, много машин, много зелени. Над магистралями везде где можно надземные переходы. Часть пути проделали по набережной. Вид конечно захватывающий.

— Гостиницу подбирал я сам. Думаю, вам будет интересно пожить в историческом центре, ближе к достопримечательностям, а не в фешенебельных апартаментах Корпусного участка. Там близко к правительству, официозу, но скучновато, стекло, сталь, бетон. Вся застройка не моложе 20-х годов прошлого века.

— Премного благодарен.

— Где у меня встреча с его высочеством?

— Пока не знаю. Князь обещал связаться и предупредить заблаговременно.

День пролетел как одно мгновенье. Гостиница «Европа» на Михайловской в самом историческом центре. Такер попрощался с Серовым в вестибюле, когда на стойке подтвердили все договоренности.

— Спасибо. Я лучше сегодня отдохну, вечером погуляю по окрестностям.

— Удачи. Кстати, — штабс-капитан протянул гостю телефон. — Держите. Подарок от князя Николая, он просил передать. Телефон подключен, адресную чеку в любой момент переоформите на свое имя. Управление простое, разберетесь.

— Спасибо, не стоило бы.

— Увы, такой пришлось бы заказывать. Экспортная серия. Отличается меню на английском и привычными для янки настройками.

— В какую страну он должен был экспортироваться?

— В США. Но в связи с недавними событиями, возникла проблема: стандарты связи уже не ваши.

— Российское изделие? — Такер включил телефон, пошла заставка приветствия. Но первым делом журналист обратил внимание на надпись: «Нокия».

— Конечно. Мой номер в памяти. Звоните.

С аппаратом действительно не сложно разобраться. Вместе с телефоном Серов передал коробочку с зарядником и инструкциями. Немного подумав Такер у себя в номере выключил телефон, отсоединил батарею и положил в разные карманы. По сотовому телефону действительно можно определить местонахождение человека. Это не шутка и не пугалка. Помогать людям императора следить за собой журналист не хотел. Но и намеренно рвать хвосты не собирался. Не в том положении.

В гостинице Карлсон не задержался. Бросил чемодан, сменил костюм на легкую ветровку и с головой нырнул в омут приключений. Да, город удивительный. Очень помогли купленные в гостинице туристическая карта и путеводитель. Первое время мешало незнание языка, а затем Такер освоился. Вдруг выяснилось, что даже заблудившись можно попросить людей о помощи, развернуть карту чтоб пальцем показали куда его занесло. Впрочем, на центральных улицах попадались стенды со схемами района. Иногда даже с пометками на немецком и английском.

Катаклизм избавил столицу от наплыва иностранных туристов, но внимательный человек замечал множество приезжих из провинции. Есть моменты, нюансы поведения. Очень сильно выделялись люди из южных и восточных губерний. Выглядели они экзотично и чуждо. Совершенно не вписывались в окружающую действительность.

Метро вынесло человека на поверхность. Станция «Комендантская». Район на северном берегу Невы. Уже не центр, но и не кварталы однотипной застройки на периферии. Как всегда, Такер перепутал выходы, но на поверхности быстро восстановил ориентацию. Это не сложно. Пройти по улице и перед тобой открывается большая площадь, за ней парк, кованная решетка с бронзовым декором. Будний день, людей мало, с шумным центром не сравнить. Журналист прошел мимо скамеек, неторопливо беседующих пожилых матрон в шляпках и платьях по моде середины прошлого века. Мимо прокатила группа велосипедистов. Молодые люди скрылись за воротами парка.

Вездесущие городские наглые голуби с недовольным курлыканьем нехотя освобождали дорогу. Перед воротами парка на гранитном возвышении бронзовая фигура. Подросток в офицерской шинели, ладонь прислонена к фуражке. Взгляд молодого человека устремлен поверх людей, домов, машин. Глаза чуть прищурены, вокруг морщинки. Человек вглядывается в даль, его губы тронула легкая улыбка. На шинели бронзового царя ордена в виде крестов. Перед памятником букеты свежих цветов. В путеводителе так и написано «к этому монументу всегда несут цветы».

Карлсону приходилось иметь дело с самыми разными людьми, он брал интервью, вытаскивал на разговор уникальнейших персонажей, при этом всегда сохранял чувство такта, уважения. Именно это и помогло продвинуться в профессии. При этом он всегда оставался патриотом своей страны, искренним националистом, любил свою великую свободную и многогранную Америку.

— Так вот каким вас запомнили, ваше величество.

Сам того не желая Такер склонил голову перед бронзовым монументом. На пьедестале русская надпись. Все точно, как на фото в путеводителе: «Алексей II. 12. VIII. 1905 — 14. VI. 1948».

Да, Карлсон специально приехал на Комендантскую площадь взглянуть на памятник человеку, сумевшему сломить мощь Америки, собравшему Европу в бронированный латный кулак, навязавшего свою стальную волю свободным нациям.

Пока Такер стоял погруженный в свои мысли, мимо него прошла юная девушка в форме скаута. Девушка подошла к памятнику, опустилась на одно колено, две красные розы легли на гранит.

— Миссис, простите пожалуйста, кто этот человек?

Девушка наклонила голову вслушиваясь, пытаясь понять, что-то спросила по-русски.

— Не понимаю. Вы говорите по-английски?

— Нет, — прозвучало в ответ.

Девушка дружелюбно улыбнулась и ушла.

Когда-то на месте парка расстилался большой аэродром. В злосчастном 48-м именно над этим полем обрезало мотор взлетающего лайнера. Банальная авиакатастрофа унесла жизнь одного из величайших людей эпохи.

Такер не чувствовал к русскому какой-либо симпатии, но испытывал явное уважение, а о злобе или обиде говорить смешно. Это другой мир, это другая история, это другие люди. Как он заметил какой-либо враждебности к Америке русские тоже не показывали. Интерес, прощупывание, да.

Тянуло прогуляться по парку, но ноги уже гудели. Слишком много сегодня прошёл на своих двоих. Вечер вступил в свои права. Вон горит вывеска ресторана, намекает, дескать пора ужинать.

Уже ночью перед телевизором в номере Такер прокручивал в голове события этого насыщенного дня. Заново переживал впечатления. Неплохо. Журналист быстро накидывал в телефоне тезисы, впечатления, комментарии к фото и видео. Многое за день прояснились, появились новые вопросы. Многое казавшееся простым и понятным вдруг показало тайные глубинные слои и смыслы.

Так Карлсон вдруг понял, что огромная страна весьма неплохо себя чувствует вообще без внешней торговли. Катаклизм, это ведь не просто «ужасные санкции» под которыми жила Федерация, у Империи полностью оборваны все внешние связи, порушены все цепочки импорта, уничтожена внешняя торговля. И что?

Такер за сегодня зашел в три магазина, какого-либо ажиотажа нет. В отделах «колониальные товары»: кофе, какао, пряности десятков сортов. На прилавках лежат фрукты. Этикетки все на русском. Такер специально смотрел самые разные упаковки, иногда встречалась арабская вязь, какие-то экзотические шрифты, явно происходившие от кириллицы. Цены в пересчёте на доллары весьма демократичны. Да еще у русских нет местных налогов, о которых узнаешь только на кассе.

На, экране телевизора мелькали кадры, сельские и индустриальные пейзажи, люди с красивыми лицами что-то уверенно говорили. Новости, сплошные новости. Речь Такер не понимал, но и видеоряд может о многом рассказать профессионалу. Один момент его заинтересовал. Переключил на следующий канал, затем еще нашел игровое кино. Исторический фильм, средневековье. Доблестные герои выраженной европейской внешности в хаубергах и с щитами рубят рыцарскими мечами и колют копьями яростно визжащих и размахивающих саблями азиатов в характерных халатах.

Фильм можно смотреть без перевода. Старое доброе кино эпохи расцвета Голливуда. Такер протер глаза, затем принялся щелкать каналы. Только сейчас до него дошло, он увидел то, что сразу должно было броситься в глаза. Никакой мультикультурности, никакого расового многообразия. Толерантность в ее худших чертах и рядом не проходила.

На улицах подавляющее число местных белые европейцы. Немногочисленные туристы с южных регионов сразу выделялись своей инаковостью. В новостных лентах все ведущие белые. Были кадры с азиатами, поселок, смуглые лица, халаты, характерные женские костюмы по мусульманской моде и здесь же ровный асфальт, машины не со свалки, из-за глухих заборов выглядывают крыши коттеджей. О кино и говорить нечего, наши от не наших отличаются цветом и чертами лица.

Такер схватил телефон и попытался набрать номер. Горько усмехнулся: «Надо было брать с собой Старлинк». Но не факт, что он работает в России. У русских свой спутниковый интернет, видел в посольстве, дипломаты связывались с министерством.

Такер достал и включил русский телефон. Пришло время разобраться с этой игрушкой. Да, настройки англоязычные, интерфейс непривычный, но дружественный. Порадовал встроенный переводчик. Доступ в интернет тоже есть. Вспомнилась старая издевательская шутка об национальном изолированном интернете. Да, у русских он есть, совершенно другой мир. Сначала сложно было ориентироваться вне известных всемирных платформ, однако постепенно разобрался. Из-за переводчика страницы притормаживают, но это не страшно. Перевод машинный с чудными перлами вроде «бегущий по шлангам кондуктор», не страшно, на понятийном уровне все доступно.

Такер попытался найти информацию о князе Николае. Небогато. Очень молод, не женат, дальний родственник императора Владимира. Да и Сам Владимир Васильевич недавно разменял сорок лет, но правит лет тринадцать.

— Невозможно понять, хорошо это или плохо, — пробормотал журналист.

Молодой управленец может быть тираном и возомнившим о себе самодуром, а может оказаться энергичным умником, собравшим вокруг себя сплоченную когорту сильный соратников.

Выводы делать рано. Вдруг вспомнилось — в самых первых переговорах с Блинкеном участвовали зам министра Инодел и некий князь Николай. Не этот ли самый?

В справке пишут, работает в МИД. О последних назначениях одной строчкой. Есть упоминания о светских скандалах. Нет уверенности в точности перевода, но год назад застрелил кого-то в турне по Африке и оказался в своем праве.

Глава 22

30 мая 2024.

Утро добрым бывает, но не сегодня. Еле поднявшись с постели Сергей поплелся в ванную. Из зеркала на него смотрела помятая опухшая физиономия с щелочками вместо глаз. Холодная вода и бритье помогли привести себя в относительный порядок, а чашка кофе немного взбодрила. Вкус напитка приятный с горчинкой. Крепость нормальная такая. Банку с новой незнаемой маркой кофе Сергей купил на днях. Оказалось, очень даже ничего.

Все привычные давно знакомые сорта в ближайшем магазине закончились. Зато на полках ряды совершенно незнакомых банок и жестянок, увы с новыми ценами. Молодой человек взял на пробу что подвернулось и не ошибся. Правда продавщица на кассе убеждала, что кофе отечественный. Сергей только улыбнулся в ответ и вспомнил старую шутку о «Белорусском море» и тропических плантациях в Беловежской пуще.

Только дома он обратил внимание, что название «Катанга» выведено кириллицей. Производителем же указан славный город Стэнливиль, Российская Империя. На жестянке белое здание в колониальном стиле, фоном поля и баобабы. Вот и докатилось до Калининграда эхо.

По дороге на работу Сергей окончательно проснулся. Увы, не двадцать лет, чтоб ложиться под утро, да еще на трезвую голову. Причина бессонницы самая что ни на есть уважительная — вчера в интернет пришла Империя. Сами понимаете, попытка охватить необъятное убивает время круче каток в «Танках». Но оно того стоило. Сергей подозревал, не он один сидел перед экраном до зари.

Проходя мимо одного магазинчика на углу Сергей обратил внимание на подъехавший к заднему крыльцу грузовик. На борту фургона красовались эмблема «Братья Елисеевы». Еще одна примета времени, тихая ползучая оккупация. Сергей старался не обращать внимание на такие моменты, всеми силами держался за сохранившиеся еще куски независимости страны. Тщетно. Новое накатывалось как цунами, штормовые волны из-за восточной границы захлестывали Россию, они неумолимо размывали остатки страны как песчаный замок на берегу.

Вот, буквально в двух шагах от офиса рабочие краном ставят щит уличной рекламы. Огромный транспарант над дорогой. Сверкающий лаком с хромом большой автомобиль, брутальный мужчина с мужественным подбородком, блондинка голливудский внешности, рядом четверо детей. Броский рекламный слоган: «Ярс „Гренадер“! Русское для русских!»

Сергей презрительно скривился. По его мнению, четверо детей несовместимы с крутым джипом. Только если воровать, как не в себя.

— Добрый день!

— Здравствуйте!

Прямо на крыльце столкнулся с директором. Последняя командировка в Швецию хорошо повлияла на Дмитрия Павловича, вернулся он с новыми идеями и планами. Хорошее настроение и задор директора передавались подчиненных вместе с новыми поручениями и задачами.

— Сергей, хорошо, что ты пораньше пришел. Надо срочно открыть кабинет в «Русско-Азиатском банке». У бухгалтеров что-то там не получается. Ты вчера домой ушел, а они до поздней ночи сидели.

— Заявка на удаленный доступ есть?

— Все есть. Ты же сам оформлял.

— Извините. Из головы вылетело, — чистая правда. Вчера действительно свалилось столько информации, что немудрено даже свое имя забыть.

Даже не заходя в серверную Сергей метнулся в бухгалтерию. Главбух уже на месте. Проблема с банком так и не решена.

— Давайте посмотрим. Так, у нас протоколы не совместимы. Попробуем новый АйПи задать.

Пока Сергей работал за компом главбухши, кабинет наполнялся людьми. Ксюша решила вдруг порадовать коллег свежей выпечкой и выставила на стол пакет.

— Новая булочная. Представляет себе! Еще неделю назад был «Синабон», а сегодня иду, смотрю уже «Митавские пирожки».

— Штрудель?

— И это тоже. Вон пробуйте, какие пышки и рогалики вкусные.

Сергею тоже поставили под нос тарелочку с куском штруделя и пышками. Откусил вкуснятину он механически, сам с головой ушел в работу.

— Наталья Сергеевна, в банк не звонили?

— Ой! Я думала, он за границей.

— Мы подключаемся к местному филиалу. Сами же ездили счет открывать.

Номер телефона прямо в приложении к договору. На том конце ответили быстро. В техподдержке оказался свой же русский из советских. Действительно, проблема в совместимости. Со стороны банка все пингуется отлично. Дальше шифровка данных глючит. Пришлось ставить патч.

— Все. Наталья Сергеевна, вводите пароль, — программист смахнул пот со лба.

— Спасибо, Сережа, — бросила главбухша не поворачивая головы.

— Давайте еще раз протестируем. Откройте «платежи».

Заработало. С настройкой кабинета бухгалтер решила повременить. Это уже не спешно. Сергей с аппетитом слямзил последнюю пышку и поспешил покинуть бухгалтерию. Недосып давал о себе знать.

— Я вчера стиральные машинки смотрела, — вдруг за спиной прозвучал голос Людочки.

— Старая что?

— Скончалась. Петя копался, что-то там смотрел, говорит: «Ремонт дороже новой обойдется».

— Запчасти дорогие?

— Их вообще нет. Представляете себе! Нет запчастей. Они в той России делались.

— Ну и как, посмотрели?

— Вчера вечером катались. Я же говорю, смотрели. Вообще ничего привычного нет. Все новое, какие-то марки непонятные.

— Китай?

— Наталья Сергеевна, ну вы что, нет того Китая, — дамочка картинно выкатила глаза. — Петя хотел «Бош» взять.

— Он давно не немецкий. Тот же Китай, только российский.

— Его тоже нет.

Сергей как раз выходил из кабинета, но остановился у порога. Тема животрепещущая. Самому надо бы дома кое-что поменять, а зайти в магазин или полазить по сайтам все руки не доходят.

— Нам посоветовали какой-то «Челядинец», фронтальная загрузка, режимы самые разные. Даже гарантию обещают, как на настоящую западную технику.

— «Челябинец»?

— Да нет же, «Челядинец» — четко громко по слогам повторила Людочка. — Привезли откуда-то из Луцка. Даже не знаю, где это. Там у них завод.

— В какую цену?

— Почти сорок. И это еще одна из самая дешевых. Очень хорошие под сотню.

— Ого! Я еще видела из старого завоза, ценник божеский.

— Тех уже не осталось. Из Китая вообще ничего не везут. В Польше не производят.

— Новые таможенных правила, — в бухгалтерию заглянул Марк Захарович. — Колониальная пошлина и сертификация.

— Да ничего не колониальная, — заметила главбух. — Марк Захарович, не пугайте. Ценник как у хорошей европейской еще до санкций. С поправкой на инфляцию. Я сама на днях с сыном приглядывала. Люда, какую гарантию дают?

— Семь лет.

— Вот видите. Марк Захарович, вы же сами под восьмое марта ругались, что у вас из китайского холодильника через три года фреон вытек.

— Таможенные правила колониальные, — гнул свое зам директора. — С империей бесплатная торговля, открытые границы, а со всеми остальными шабаш. Мы подписали соглашения. Нас заставили подписать.

— Так и мы можем продавать в империю свое без пошлин.

— Так мы ничего не производим. До Катаклизма ничего своего не было. Даже гвозди в Китае покупали. Мы сами военную электронику через третьи руки из Штатов завозили. Сейчас еще хуже. Что у нас вообще производится кроме янтаря и рыбы?

— Рыбу не производят. Ее ловят, — тихо пробормотал Сергей.

С Марком Захаровичем он конечно был солидарен, но все же гордость за страну не позволяла открыто это признать. Слишком уж перегибает уважаемый господин Поляков. И вообще он не наш, а либерал, о советской власти еще хуже отзывается.

Сначала кофе, затем сигарета. Только потом Сергей добрался до серверной. Стоило только упасть в кресло и включить комп, как зазвенел телефон. Никто и не думал ведь, что после вчерашнего, сисадмину позволят расслабиться. Пошли заявки и вопросы от коллег.

Свободное время выдалось после обеда. Перекус на рабочем месте. Микроволновку Сергей в свое время утащил у логистов, с кофейной машинкой увы не получилось. За очередной порцией стимулятора пришлось идти в холл. Все, можно вытянуть ноги и нырнуть с головой в сеть. Нет, сначала на крыльцо перекурить.

Самое лучшее спокойное время на работе. Половина коллег обедает, другая половина разбежалась по кафе и магазинам, благо погода благоволит. Марк Захарович всегда обедает дома, вернется после трех. Директор же с главбухом после кафе собрались в налоговую. Подают заявление на льготу. На днях по Федерации ввели новый указ с мерами поддержки бизнеса. Распил конечно натуральный. Но если Дмитрий Павлович сумеет втиснуться в нужную дверь, всем в фирме будет хорошо.

Чертовы империалисты хоть и открыли свой интернет, но сделали это как-то не по-человечески. Сергей уже выяснил, пользователи с имперским программным обеспечением спокойно читают и смотрят все во Всемирной Паутине. Однако, с имперским контентом та самая проблема совместимости. Не все браузеры корректно работают, хотя шлюзы открыты, оборудование у провайдеров настроено. Для обработки файлов приходится ставить надстройки, скачивать специальные программы. Благо, все это в сети есть.

Всегда все через одно место. Ну почему они не могут у себя поставить нормальный интернет? Вечно какой-то свой посконный кривой и глючный «Чебурнет» получается. В среде айтишников принято ругать «Виндоуз» последними словами, но в Империи и его нет. Хорошо хоть кто-то додумался написать прокладки и патчи.

Ладно, это все лирика. Сергей вошел в имперский аналог «Вики» «Информаторий». Библиотека солидная, хорошая система каталогов, поиска, ссылок. Читать ее не перечитать. Как и любого выросшего на советском наследстве молодого человека Сергея интересовала Москва. Сам он никогда в столице не был, но это совсем не мешало любить этот город и даже мечтать переехать, когда все наладится, когда подвернется момент. При этом совершенно естественно Сергей не любил москвичей, особенно понаехавших.

Минут через десять хождений по виртуальной карте айтишник вывел на второй монитор схему Москвы нашего мира. Да, две большие разницы. Общее у двух городов только центр. Да и то, не совсем. Кремль, Красная площадь, собор Василия Блаженного, ГУМ. Последний в Новой России именовался Верхними Торговыми Рядами.

Метро тоже другое. Линии другие. Названия станций. Причем, метро не такое густое как понастроили за последние годы на народные деньги. Да, за последний месяц город сильно ужался в размерах и населении. Согласно «Информаторию» в Москве проживает около пяти миллионов человек с пригородными посадами. Последнее слово незнакомое, пришлось забивать в поисковик. Ответ заставил Сергея проморгаться и запустить пятерню в шевелюру. У этих имперских оккупантов все не как у людей. Посадом именуются пригородные поселки с частными владениями.

Здесь же поисковик услужливо выдал определение «Двухэтажная Россия». По ссылке пояснения и историческая отсылка к временам Николая Кровавого. В общем если кратко, то это полный аналог американских суббурбий. Идиотское расточительное потакание мещанским устремлениям среднего класса, мелких хозяйчиков. Нет бы строить нормальные дома, или развивать село.

В голову вдруг закралась одна мысль. А как соседи отмечают майские праздники? Конечно, в России первое мая давно никто не воспринимает как день труда, но традиция остается. Одно из первых завоеваний рабочего класса. О Дне победы и говорить нечего. Сергей сам в этом году вышел на ход «Бессмертного полка». Они шли по старому прусскому городу, под музыку военных лет, с портретами ветеранов, с красными флагами. Многие нацепили на куртки гвардейские ленточки.

Сколько связано с этим символом! Недаром враги называют ее «колорадской ленточкой», для внутренних врагов и предателей это «георгиевская ленточка». Сергей сам расплевался с одним бывшим другом, когда тот с гордостью заявил, что ленточка в его машине, это символ настоящей России. А затем уточнил, что она георгиевская и только георгиевская, а ни какая не «гвардейская».

Лучше бы не забивал вопрос. Нет в Империи таких красных дней. Обычные рабочие дни. И вообще, Дня победы у них нет. Точнее говоря, таких дней много, в память каких-то царских побед, непраздничные дни. Сергей ввел в поиск «Победа над фашизмом». Еще два запроса. Результат ошеломил. Человек был к этому морально готов, но все же удар слишком сильный.

На крыльце парень не глядя бросил в рот сигарету. Чиркнул зажигалкой. Глубокая затяжка. Ударная доза никотина помогает успокоиться.

Жизнь не стоит на месте. За последний месяц народ успокоился. Катаклизм катаклизмом, а детей кормить надо, ипотеку выплачиваться надо, летний отдых планировать надо.Жизнь не остановилась. Нет, градус истерики не уменьшился, весь накал страстей перетек в интернет. И это уже наскучило.

Даже Сергей со скептически ухмылкой пролистывал очередное многостраничное обсуждение: «Все пропало! Мы все умрём! Катастрофа!». Конечно катастрофа, но солнышко светит, автобусы ходят, хлеб и колбаса из магазинов не пропали. Даже что-то стало дешевлее и на субъективное взгляд лучше. Натуральнее что ли.

Сергей прищурившись смотрел на плывущие над домами облака. Сигарета в руке догорела до фильтра. Спокойно, тихо, благодатно, даже поток машин на улице воспринимается как само собой разумеющееся. Не раздражает. Это течение жизни. Как река.

На парковку заехал знакомый БМВ. Директор и главбух вышли из машины и направились к крыльцу.

— Добрый день! — поприветствовал начальство программист. — Вы же хотели в налоговую?

— Передумали. Мне посоветовали по почте отправить. Так лучше.

Директор открыл перед Натальей Сергеевной дверь, а сам остался на крыльце.

— Нам надо учиться работать с настоящими русскими, — прозвучало это будничным тоном. — Сможешь подготовить выжимку по принятым у них правилам торговли и гарантиям сделок?

— Алексей Анатольевич не справляется? — сразу на автомате. Сергей моментально отбил попытку нагрузить лишней работой.

— Он тоже работает. А ты со своей стороны покопайся в форумах, что там пишут о законоприменительной практике.

— Хорошо. Только не все сразу. Надо искать, копаться.

— Вот и займись. Надо с чего-то начинать.

— Мы теперь плотно работаем с оккупантами? — само собой вырвалось.

— Ты другие варианты знаешь? Одно из двух: или я закрываю фирму и разбегаемся, или работаем на новый рынок, ищем новых покупателей.

— Понял, Дмитрий Павлович. Займусь базой законов.

— Законы наш юрист прочитает, ты мне по практике набери материал. Какие там подводные камни?

— Все так серьезно? Они нас поглощают?

— Знаешь. Мы посредники, превращаем наши старые контакты и связи в деньги. Самая дурная и выгодная работа, при любой власти. Один мой старый приятель в строительном бизнесе трудится. На днях пересеклись. Так он рассказал, что у него все объекты встали. И не только у него.

— Заказов нет?

— Заказы есть. Материалов нет. Мы же всегда очень много завозили с большой земли. Все. Закончилось. Вроде и новые поставщики есть, и цены приемлемые, но у них свои стандарты, свои нормы, критерии. Все приходится перепроектировать под новые материалы. А с этим сложности. Вплоть до того, что утеплители и трубы отличаются от стандартных.

— Нормы другие.

— Все другое. И экспертизу никто не знает, как проходить.

— Губернатор решит.

— Мне сказали, президент занимается. Но что в итоге будет, никто не знает.

После второй сигареты Сергей вернулся в серверную. Но вместо того чтоб искать специальные форумы во вражеском интерсете он опять вернулся к тому, что у имперских русских первое и девятое мая обычные рабочие дни.

С Первомаем все ясно. Капиталисты же. Контрреволюция победила, любые малейшие намеки на торжество пролетариата уничтожаются и запрещается.

Но и великой Победы у них тоже нет. Стало интересно, как же могло быть без Великой Отечественной? Не бывает же такого.

Сергей вбил в имперский поисковик: «Великая Отечественная Война». Результат даже не удивил, молодой человек подспудно ожидал что-то такое. Одна из верхних выдач гласила «Вторая Отечественная — одно из принятых названий Первой Мировой Войны.».

— Булкохрусты проклятые, — лицо Сергея перекосило от злости.

Следующий вопрос касался Второй Мировой. Имперский «Информаторий» выдал пространную статью. Что ж была такая, Россия участвовала в ней с начала 1940-го по 46-й. Однако, называли эту войну не Отечественной, а Великой Океанской.

Сергей пробежался по основным пунктам статьи. Содержание вроде понятно, но в голове не укладывается. Отсталая крестьянская нищая монархия, вечно в кредитах, с архаичным сословным обществом и чертой оседлости, разграбляемая капиталистами, и вдруг такое! Нет это невозможно. Это фантастика. Не может такого быть, и все тут! Там же в лаптях все ходили и с голоду пухли!

В конце статьи кинохроника. Вот ролик с подписания акта капитуляции в Гаване в 1946 году. Камера снимает с палубы корабля или катера. Черно-белые кадры. Вид порта. Корабли, суда у причалов. Белые дома на берегу.

Проливом идет большой военный корабль. Стальная громада. Характерная архитектура линкора Второй Мировой. Массивные башни с орудиями, пирамида надстроек, высокие мачты, ажурные антенны радаров. Камера приближается к борту, выхватывает корму, ферму катапульты с кажущимся игрушечным самолетиком. Ниже по борту горят бронзой буквы: «Император Николай II». Камера идет вверх, показывает трепещущий над кормой Андреевский флаг.

Следующий эпизод, судно с оператором проходит вдоль борта другого линкора. Вклеен кадр с текстом: «Корабль Его Императорского Величества "Конкерор». Следом кадр с британским флагом. Опять съемки тяжелого корабля. Из моря вырастает стальная мрачная глыба. Флагман флота Германской Республики линкор «Фридрих Барбаросса».

Это все похоже на плохое кино, тупую бездарную альтернативу подлых предателей и антисоветчиков. Это же натуральный бред. Рассудок хватается за спасительную соломинку. Увы, легче не становится. Сердце не хочет видеть, но головой то человек понимает: это все есть, это все было, это другой, куда более благополучный и дружелюбный России мир. От этого становится еще хуже.

Кино продолжается. На рейд залива Гаваны входит американский крейсер «Уичита». Затем действие переносится на палубу линкора. Перед монструозной башней, прямо под нависающими стволами орудий столик с письменными приборами. Вокруг люди в форме. Голос за кадром засчитывает бравурный текст, представляет подписантов. Первым к столику подходит человек в гражданском костюме госсекретать США Джеймс Бирнс. Он молча расписывается в Акте капитуляции, резко разворачивается и уходит, провожаемый холодными взглядами. Следующим свою подпись ставит адмирал Эрнест Кинг.

Настал черед победителей. Сергей с открытым ртом смотрел на кадры, слушал и читал имена людей, завершивших войну. Министр по особым получениям Российской империи князь крови Дмитрий Александрович, командующий объединенным флотом Атлантики адмирал Вадим Макаров, британский адмирал Эндрю Каннингем, вождь немецкого рабочего класса Отто Штрассер, командующий Кригсмарине адмирал Карл Дениц, министр Иностранных дел Японии принц Коноэ.

Их было много. Сплоченная когорта победителей — русские, немцы, французы, японцы, англичане, норвежцы, сербы, словаки. Отметился даже представитель некоего Царства Иудейского. Сергей не сразу понял, что это уже реальное государство на Ближнем Востоке, союзное Империи между прочем.

Из динамиков компьютера звучал незнакомый гимн. Сергей смотрел на экран, из его глаз катились слезы. Чужая победа. Мир настоящих победителей. Мир людей, не знавших триумфа Сталинграда, но бросивших всю планету к ногам своего императора.

В статье Информатория идет строчка: «Потери России во Второй Мировой Войне составили 962 тысячи погибших, умерших от ран и болезней. Это вторая по кровопролитности война для Империи в новое время. Молим Бога, чтоб никогда больше не было таких страшных в своей жестокости войн, как обе мировые».

Глава 23

30 мая 2024

— Через двадцать минут за вами заедет машина. Черный «Прогресс» Казанец'. Собирайтесь.

— Спасибо, — бросил Такер и побежал переодеваться.

Вчерашний день оказался насыщеннее предыдущего. Штабс-капитан Серов, как и обещал, устроил потрясающую экскурсию. Такеру показали парки и фонтаны Петергофа, свозили в Кронштадт и провели по великолепному парку на западной оконечности острова. Журналист видел пригороды, почувствовал атмосферу патриархальных застывших в позапрошлом веке Териоки и Белоострова, а затем по скоростной магистрали перенесся в деловой центр на Васильевском острове.

— Видите вон тот неприметный особняк? — сопровождающий показал на старинное здание красного кирпича с лепниной в окружении деревьев на огороженной территории. — Штаб-квартира «Царицынской группы заводов». Управление перенесли в Петербург в 30-е годы прошлого века, здание начала 19-го века. За этим забором и парком добрая четверть тяжёлого машиностроения и треть военной промышленности.

Серов назвал цифру примерно равную годовому ВВП Франции или Германии.

— Именно столько они показали оборот в отчете за прошлый год. На заводах компании в Акмолинске строят двигатели космических кораблей.

— Такой маленький офис.

— Это только штаб. Вся работа и люди раскиданы по площадкам. А вон если проехать в том направлении по набережной мы упремся в корпуса Балтийского завода. Старая казенная верфь, неоднократно модернизировалась.

— Строит военные корабли?

— Не только. Если не ошибаюсь, сейчас больше по частным заказам. Штампуют сухогрузы, танкеры, контейнеровозы. Военное тоже есть, если возьмём катер, с Невы увидим новый авианосец у стенки.

От речной прогулки Такер не отказался. Обозрели не только верфи, но и набережные, мосты, ансамбль Биржи, прошли вдоль старинной крепости с собором. Журналист обратил внимание на многочисленные прогулочные суда, идущие по реке грузовые суда и баржи.

Да, день был насыщенный. До сих пор в голове некоторый сумбур.

Из гостиницы Карлсон выскочил точно в назначенное время. Остановился выискивая взглядом нужную машину, забыл ведь уточнить как выглядит этот самый «Прогресс».Из одной из припаркованных машин махнули рукой. Седан класса С, судя по размеру. Да, на переднем сиденье сам Серов. Сегодня в форме.

— Садитесь. Едем.

— Куда?

— Красный замок. Встреча в здании Совета Министров.

— Корпусной участок?

— Вы уже ориентируетесь. Хорошо.

Несмотря на оживлённое движение доехали быстро. В правительственном квартале на юге Такер еще не бывал. Город слишком большой чтоб осмотреть его за полтора дня. Здесь надо прожить много лет чтоб все узнать и увидеть.

Опять аллеи, фонтаны, аккуратные дорожки, машины на парковках. Устремленная в небо архитектура. Серов показал на величественный собор. Парящая каменная громада.

— Николай Третий. Один из главных Соборов столицы. Построен в память о погибших на полях Второй Отечественной.

— Почему третий? — дурацкий вопрос, но ничего другого на ум не пришло.

— Это известная история. Расскажу потом.

Машина остановилась у торца здания. Крыльцо. Отдельный вход. За дверью пост охраны. Карлсону выдали электронный пропуск. Все быстро, организация на высоте. Скоростной лифт возносит на девятый этаж. Обычный коридор делового здания. Навстречу попадаются люди, все в деловых костюмах или характерных мундирах чиновников, встречаются офицеры в форме. Вот перегородка с дверью. Пост охраны.

— Это рабочий сектор князя Николая, — поясняет сопровождающий.

Вот и конец пути. Серов остается в приемной, Такера приглашают.

— Здравствуйте, ваше высочество, — сразу с порога.

— Добрый день, господин Карлсон, — навстречу поднимается молодой мужчина в деловом костюме.

Кабинет маленький, уютный, справа большое окно. Николай с уверенной улыбкой подает руку и приглашает гостя за стол.

— Рад вас видеть. Как добрались? Как впечатления?

— Спасибо! Великолепно! В России меня столько всего удивило, что даже не знаю, что спросить.

— Я тоже не знаю с чего начать. Никогда в жизни не общался с журналистами. Как-то везло.

— Простите, ваше высочество, я могу использовать звукозаписывающую аппаратуру?

— Конечно. На дворе 21-век, можно не развивать навыки стенографии.

Такер выложил и включил на запись сразу два телефона. Как он успел выяснить, у русских даже на обычное аудио свой стандарт. Будет интересно подкинуть файл специалистам, пусть расшифровывают.

— Вы говорите, что никогда не встречались с журналистами. Но вы все же согласились рассказать о своей стране нашим слушателям.

— Скажем так, мне интересно поговорить с одним из тех, кто плотно работает с общественным подсознательным в Штатах. Тем более с человеком достаточно прогрессивных цивилизованных взглядов.

— Так кто у кого берет интервью?

— Интересный вопрос. Вы опытнее в этом плане, — князь поднял руки. — Вам и вести разговор.

— Спасибо, ваше высочество. Тогда задам главный вопрос. Вопрос, который волнует не только американцев, но и жителей других стран. Расскажите о вашей стране.

— Это невозможно, господин Карлсон. Россия разная. Это огромный цельный организм, страна самых разных людей. Рассказать о моей стране в паре строк невозможно, даже в один роман не уместишься. Может быть я огорчу ваших читателей и зрителей, но мы все разные, в тоже самое время у нас много общего. Везде, и в Европейской России, и в Румелии, в Сибири, Туркестане, на Аляске, в колониях живут прекрасные, сильные доброжелательные люди.

— Спасибо. Это самый лучший ответ, — журналист сам не ожидал, что князь так легко выкрутится. — Что самое главное в вашей стране, на каком фундаменте вы стоите?

— Конечно, самое главное у нас люди. Наши сограждане не только христиане, но и инородцы, иноверцы. Мы все привыкли уважать чужие правила, но ни на дюйм не отступать от своих принципов и порядков. Полагаю, Соединенные Штаты не сильно от нас отличаются. Все и всегда держится на людях.

— Но ведь люди разные. Что важное, исключительное в Российской империи?

— Я чувствую, куда вы клоните, — лицо князя озарила светлая искренняя улыбка. — Извольте. Для нас главное: христианская вера, самодержавие и национальное русское народовластие. Одно без другого не держится.

— Я правильно понял слово «народовластие»?

— Я надеюсь на это. Традиционная демократия, известная еще с греческих полисов, варварских королевств Старой Европы, наши традиции земства и самоуправления, то на чем строится гражданское общество.

У Такера возникло много вопросов, он полминуты раздумывал, затем задал самый интересный.

— Но как у вас стыкуются демократия и абсолютная монархия?

— Сразу внесу ясность. Абсолютной монархии у нас нет. Её ни у кого нет и быть не может. Любая власть самодержца ограничена законами, принятыми нормами морали, законами Божьими, самим обществом полноправных граждан. Любой правитель действует, только опираясь на гражданскую основу, на нацию, иначе он не долго остается правителем.

— Разве в вашем мире не было тиранов и диктаторов?

— Конечно были, но построенное ими всегда разрушалось, бывало, что и при жизни диктатора. Наша страна стоит больше полутора тысяч лет. Одна из старейших держав Европы. Разве жизнеспособность не критерий истины?

— Мне что-то такое рассказывали в школе на уроках биологии.

— Вот видите.

— Хорошо. Мы все до сих пор в шоке от событий того дня. Ни политики, ни ученые, ни проповедники ничего не могут сказать о причинах Катаклизма. Все сходятся в одном — это абсолютно невозможно, но это произошло. Может быть вы прольете свет на тайну?

— Сам бы хотел знать. Господин Карлсон, для меня и всех моих соотечественников это было шоком. Никто и предположить не мог. Никто не представлял себе, что такое вообще возможно. Событие с отрицательной вероятностью. Наши ученые разводят руками, — Николай синхронно повторил жест. — Если разгадать эту тайну природы, перед нами откроются огромные возможности.

— Переселяться в другие миры?

— Открывать и изучать другие миры. Вы не представляете, с каким интересом мы наблюдаем за вами, мы каждый день узнаем что-то новое, учимся.

— Хорошо. Мне самому приятно разговаривать с таким удивительным человеком. Вы даже в катастрофе способны видеть хорошее. Искренне завидую вашему оптимизму, — это прозвучало совершенно искренне, от чистого сердца. — Скажите, а чему вы можете научить окружающий мир?

— Вы опять задали вопрос, на который нет ответа. Хотеть можно все, но учиться каждый должен сам. Только такое знание ценно, только добытое своим трудом приносит пользу. Мы не собираемся никого и ничему учить.

— Даже самую малость?

— Только если кто сам напросится, — коротко и жестко.

Постепенно Такер подошел к щекотливым вопросам. Разумеется, он готовился к разговору. Успешно разговорил собеседника, помог раскрыться. Теперь самое важное.

— Ваше высочество, вы несколько раз упомянули христиан. По вашим словам, именно вера Христова один из камней фундамента вашей страны. А как же другие конфессии или атеисты?

— Все люди разные. Мы никого не принуждаем к перемене веры. Но считаем важным сохранять свою основу, наше настоящее. Для меня и большинства моих сограждан именно проповедь Христова — основной моральный эталон. Вода крещения и искренняя вера — символ нашей жизни и служения. Именно они дают нам надежду на лучшее будущее для нас и наших детей, — говорил князь обтекаемо, общими фразами. Но ни капли не соврал.

— А как же другие?

— Мы искренне желаем им добра, но к Богу каждый должен прийти самостоятельно, через свою веру из сердца.

— Достойно. Я редко слышу такие слова, — Такера впечатлило. — Может быть ошибаюсь, но слышал, что в вашей стране у всех разные права. Как это соответствует словам о народовластии и демократии?

— Все люди разные. Господь создал нас большими и маленькими, умными и не очень, сильными и слабыми, белыми, желтыми, черными. Каждый сын своего народа, у каждого своя память предков, своя культура, свои представления о правильном. Мы все разные. И несправедливо требовать от всех одинаково. Мы в России пришли к пониманию, что от каждого стоит требовать не больше того, что он может дать. Далеко не все способны воспользоваться дарами цивилизации, это не хорошо и не плохо, это реальность. Права же есть прямое следствие наших обязанностей. Мы все разные. С кого больше спрос, тому больше дается.

— Интересная концепция. В нашем мире она не пользуется спросом.

— Я знаю, — утвердительный кивок. — Как мы можем видеть, ваша концепция равных прав для всех абсолютно, без скидок на возможности и потребности сформировалась от силы во второй половине прошлого века. Не считаю себя в праве судить, но пример многих стран показывает ошибочность такого подхода. Господин Карлсон, давайте вспомним последние выборы президента в вашей стране. Результат мог быть иным, если бы голосовали только граждане не понаслышке знающие такие вещи как: «ответственность», «обязанности», «долг».

— Возможно все. Я не хотел бы обсуждать эти выборы.

— Я вас прекрасно понимаю, — сказано это так, чтоб донести все скрытые смыслы до любого слушателя. Вежливое сочувствие.

— Я только утром открыл статистику по национальному разнообразию Российской империи. Как вам удается уживаться с таким множеством самых разных народов? — Такер бросил встречный неудобный вопрос.

— Мы уважаем чужие обычаи, чужую культуру, когда она не противоречит нашим представлениям о правильном, взамен требуем уважать права, культуру, обычаи демократического христианского большинства. Если не ошибаюсь, когда Америка была великой, вы практиковали точно такой же подход.

Журналист демонстративно поднял руки. Князь опять подвел его к вопросу, обсуждать который опасно, тем более не с американцем.

Само собой разумеется, разговор перешел на космос. О русской космической программе ходили самые разные слухи. Как оказалось, если молва что-то и преувеличила, то самую малость.

— Вы к нам пришли из мира, в котором цивилизация свернула на путь информационных технологий, — Николай мягко вбросил нужную точку зрения. Как бы случайно подал «вы пришли». — Не скрою, впечатлен достижениями. Успехи Штатов бесспорны. Нам есть чему у вас поучиться.

— У вас фантастический прогресс в транспорте и энергетике. Правильно ли я понимаю, что ваши атомщики научились выжимать из урана все досуха?

— Не так чтоб все, но мы используем топливо несколько раз, очищаем и обогащаем его, так чтоб сжечь в реакции все радиоактивные изотопы.

— И какова доля атомных станций в вашей энергетике?

— Не скажу точную цифру, больше половины всей генерации.

— Полагаю, нам есть чему друг у друга учиться.

— Полностью согласен, господин Карлсон, — князь поднялся и протянул журналисту руку.

— Это называется: «перезагрузка», — лицо Такера на камеру светилось белозубой улыбкой.

— Нет. Перезагрузка это после обострения. У нас давно уже не было серьезных конфликтов со Штатами. Более того, открою маленькую тайну.

— Маленькую тайну? — подыграл Карлсон.

— Конечно. До Катаклизма Россия и Соединенные Штаты входили в один оборонительный блок — Северо-Атлантический Союз.

— Какие еще страны участвовали в блоке?

— Кроме нас Германия, Норвегия, Сербия, Словакия. Страны нашего Содружества, разумеется, — последнее определение пришло в голову само собой. Все же, «Содружество» на публику звучит лучше, чем «Зона Исключительных Интересов».

— Это фантастика.

Разговор пролетел незаметно. Больше часа плотного обсуждения. Такер чувствовал накопившуюся эмоциональную усталость, как от хорошо проделанной работы. После того как отключились камеры и звукозаписывающие устройства, Николай предложил завершить встречу кофе, чаем или глотком доброго коньяка.

— Коньяк российский разумеется?

— Естественно. Князя Голицына, двенадцатилетней выдержки. Могу предложить таврический или с закавказских заводов.

— Таврия это Крым? Тогда его, — журналист решил, что глоток не повредит. Тем более, ему еще в молодости рассказывали, что у русских так принято ради укрепления дружбы.

Да, напиток оказался хорош. Благородный выдержанный коньяк. Пожалуй, ничуть не хуже традиционных элитных марок.

Штабс-капитан Серов дожидался журналиста в приемной. Первым делом он вручил Такеру накопитель с видеозаписями разговора.

— Здесь в нашем и американском формате. Накопитель стандартный, подходит к любым устройствам.

— Спасибо. О видео я сам забыл.

— Мы не забыли. Кстати, если вы еще не в курсе, со вчерашнего дня работает глобальная сеть. Недотепы связисты наконец-то сумели наладить контакт с вашим интернетом.

— Удивительно.

— Вас отвезти в гостиницу?

— Если не затруднит. Мистер Серов, простите, мне нужен отдых.

Глава 24

30 мая 2024.

После ухода журналиста, Николай растер пальцами виски. Интервью его вымотало. Теперь то он понимал, почему это считалось очень тяжелой работой, и почему Владимир Васильевич недолюбливал пресс-конференции.

Князь взял бутылку коньяка и задумчиво крутил в руках. Больше всего хотелось налить полный фужер и выпить залпом, как в молодости по-гусарски. Чтоб разом прочистить мозги, сбросить все лишнее, отключить вчерашнее и уже случившееся. Нет. Нельзя. Бутылка вернулась в бар. Коньячные рюмки таки остались на столике, адъютант потом приберет.

— Алло. Ваше величество, — на том конце линии ответили сразу.

— Слушаю, Николай.

— Переговорили. Он ушел.

— Довольный ушел?

— Очень. Расстались друзьями.

— Хорошо. Перешли мне запись. И давай сам подходи минут через сорок пять. У меня зарезервировано свободное время.

— Разбор полетов? — вопрос явно лишний.

— Да. Надо понять, что у тебя получилось.

До соседнего здания максимум четверть часа вместе с лифтами. Немного времени для отдыха есть.

Николая хватило на пять минут безделья. Затем он вернулся к рабочему столу и запросил материалы по беспорядкам в Китае. Пусть, зоной работы князя считается Европа, но падение восточного колосса слишком серьезное дело, чтоб не обращать на него внимания. Земля давно очень маленькая планета. Все связано. Все переплелось в беспросветный гордиев узел сплошных проблем.

Разбор аналитики мог занять немало времени, Николай пробежался по основным пунктам и тезисам. Что ж, ситуация не так чтоб фатальная, но приятного в этом мало. Хуже всего то, что Империи придется вмешаться в процесс распада соседней страны. Не из гуманизма, ясное дело, а из банального инстинкта самосохранения. Слишком быстрое падение богатейшей страны мира опасный процесс, обломками пирамиды заденет многих.

Впрочем, доклады разведки в меру оптимистичны. Правительство Китая держит ситуацию под контролем. Волна беспорядков, народных бунтов прокатилась по многим мегаполисам побережья, но полиция не допустила массовых погромов, демонстранты изолируются, рассеиваются, при возможности опасные скопления разгоняются с помощью спецтехники. Да, восточные деспотии всегда отличались циничным отношением к своим подданным. Человеческая жизнь в Азии имеет свою цену, причем весьма незначительную.

Император Владимир был не один. Присутствовали министр Кривошеев и генерал-полковник Гернет. Коротко поздоровавшись с присутствовавшими Николай занял свободный стул.

— Господа, не будем терять время. Николай Аристархович провел сложную встречу с известным нам лицом Республиканской партии США, — император повернулся к экрану персоналки. — Мне тоже очень интересно увидеть, как нас подадут широкой публике нашего основного конкурента.

Император вывел изображение на большой настенный экран. Николай и Гернет пересели, чтоб лучше видеть. Сам Владимир Васильевич выкатил кресло из-за стола. Черновая запись без обработки с самый первых минут встречи. Николаю немного странно было видеть себя со стороны, отмечать свои жесты, мимику, реакции на вопросы Карлсона.

За время показа никто не проронил ни слова. Только начальник Третьего Отделения отодвинулся в сторону и надел очки. Несмотря на все достижения современной медицины, он так и не сподобился сделать операцию на глазах.

— В целом неплохо, — изрек Владимир, когда показ завершился. — Николай Аристархович, ваша первая ошибка. Разговор на английском.

— Спорный вопрос, — отреагировал Кривошеев. — именно в таком формате дружеской беседы переводчик отвлекает внимание. Он мешает контакту.

— Я долго думал, перед встречей. Так-как это в первую очередь подача нашей позиции на американскую аудиторию, решил провести разговор без переводчика. Мне нужен был дружеский контакт, прямое общение один на один, как подметил Виктор Геннадьевич.

Возникла пауза. Император и Петр Гернет переглянулись. Николай понял, что именно такая реакция и ожидалась. Спокойное разъяснение позиции. Тем более сам формат встречи, ключевые моменты князь заранее проговорил с царем и специалистами из Третьего Отделения.

— В целом все очень хорошо. Правильно сделано, — император поднялся на ноги и заложил руки за спину. — Получилось не интервью, а разговор с крайне неглупым весьма осведомленным чиновником. Человеком причастным, но не первым лицом. Хорошая подача. Доброжелательная сильная позиция уверенного в себе человека.

— Может быть стоило больше внимания уделить нашей внутренней политике? — Кривошеев повернул голову и потер пальцами.

— Нет. Я специально не стал шокировать публику. Виктор Геннадьевич, мы имеем дело с людьми совсем другой культуры. Близкий нам менталитет, наш христианский базис, европейская основа, но мы с ними серьезно разошлись полвека назад. Может быть вы обратили внимание, у наших оппонентов вообще нет значимых правых партий?

— Николай Аристархович, а как же немецкая «Альтернатива»? Французский «Национальный фронт»?

— На фоне нашего весьма либерального «Русского Союза Михаила Архангела» все они смотрятся красными социал-демократами, по сути, содержанию программ, целям, они умеренные левые. Почти у всех европейцев и у янки крайний правый фланг в политике занимают явные центристы. Вместо нейтрального центра убежденные социалисты и левые марксисты. На левом фланге полный зоопарк, все цвета радуги и вся симптоматика психиатрии.

Я считаю не стоит пока слишком сильно акцентировать внимание на нашем принципе примата обязанностей и служения над правами. Для оппонентов это уже повод для суда Линча. Мы имеем дело с жесткими левыми марксистскими диктатурами под видом демократий, контролем за мыслепреступлениями подвластного населения, промывание мозгов с самого детства. У них выросло два травмированных поколения.

— Один раз сказал и хватит, — поддержал князя начальник императорский спецслужбы. — Разумно. Хороший анализ. Не будем спешить. Пусть сначала втянутся. Умных и порядочных мы привлечем постепенно.

— Все верно, — император остановился напротив окна и повернулся к соратникам. — Все верно, но это уже не имеет значения. Сегодня Николай Аристархович объявил войну.

— Разве? — бровь Кривошеина поползла на лоб.

В отличие от министра, сам Николай все понял сразу. Судя выражению лица генерал-полковника Гернета, он тоже.

— Мы сегодня в лице Николая Аристарховича объявили войну глобалистам и всемирному Коминтерну. После выхода интервью на канале нашего американского друга вы сами все увидите.

— Может стоило смягчить формулировки? Протянуть до выборов в Штатах и смены правительства в Германии и Франции?

— Нет. Смысла не было. Мы слишком разные. Само наше вторжение в этот бедлам, наше существование ставит крест на амбициях и надеждах глобалистов. Сегодня мы успели выстрелить первыми. Вот и все. Живем, трудимся, служим стране и нации — этим победим, господа.

— Ваше величество, что делаем с Карлсоном?

— А что вы предлагаете? — недоуменным тоном осведомился император.

— Нам стоит выложить это интервью на официальных страничках Совета Министров и МИДа. С дублированным переводом и текстовой расшифровкой, само собой разумеется.

— Выложите ровно через пять минут после показа на канале Карлсона, он же ведет колонку на площадке «Ты труба», или «Тебе труба»? — пошутил Гернет. — Давайте не будем отнимать у человека право приоритета.

Последние дни весны. Николай ничего не забыл. Он ничего не хотел оставлять недосказанным. Когда ты министр и вхож в ближний круг, многие тайны и секреты становятся доступны. На расписание дежурства взводов и отделений элитного полка в императорской резиденции тоже спокойно дадут посмотреть, если тебе очень нужно.

Вечером после работы от Корпусного участка по широкому шоссе на мощной машине даже в час пик до стоянки перед Александровским дворцом от силы четверть часа. Благо Николай успел проскочить перед основным потоком горожан, возвращающихся из города по домам в пригородных посадах.

На часах без десяти шесть. Пропуск на правительственный парковку великое дело. Прямо из машины хорошо видно крыльцо бокового пристроя дворца. Охрана конечно срисовала Николая, его взяли под наблюдение, но это нормально. Император ночует в городских апартаментах. Режим несения службы обычный.

По данным разведки, девицы женского полка живут в казармах на Малой улице. Задерживаться на объекте сверх необходимого у них непринято. Внутри дворец конечно красив, но все это великолепие на первый месяц службы. Затем приедается, это как эклеры без меры на каждый день.

Дождался! На крыльцо выходят две дамы в черной форме. Николай не жаловался на зрение, это и не важно, Лену он бы узнал в полной темноте или густом тумане. Та самая фигура, походка, каре светлых волос.

Молодой человек взял с заднего сиденья букет белых роз и вышел из машины. Сердце колотилось, от волнения пересохло в горле. Давно такого не было. Не мальчик, а все вновь как в первый раз, как влюбленный в одноклассницу гимназист.

Николай легко перепрыгнул забор парковки и убрал руку с букетом за спину. Лена спустилась с крыльца и остановилась, что-то тихо сказала подруге. Три десятка шагов. Пробежать их, пролететь, но что-то останавливало. Молодой человек поправил галстук и решительным шагом направился к прелестнице.

— Елена Владимировна, прошу вас простить мою невнимательность, — короткий поклон. — Извольте принять это маленький знак примирения.

— Ну, вы даете, Николай Аристархович! — девушка покачала головой. — Надеюсь, не перепутала отчество?

— Я из африканцев. У нас сохранились патриархальные понятия чести и уважения к даме.

— Спасибо! — Лена полной грудью вдохнула аромат цветов. — Восхитительно! Вы действительно немного сумасшедший.

— Есть такое. Обычный человек не может влюбиться в такую необычную барышню как вы.

— Это в какую же? — дама вздернула носик и машинально поправила челку.

В этот момент произошло несколько событий. Из-за угла здания вышли юная барышня, тот самый милый возраст, когда угловатая нескладная девочка превращается в юную и чертовски симпатичную юницу, с ней за ручку шла веснушчатая девочка в школьной форме. Обе девочки Николаю знакомы шапочно как дальние родственницы, но не узнать он их не мог — княжны Инга и Ольга. Отступив на два шага дочерей императора сопровождала девушка в черной форме особого женского полка.

Случайно повернув голову Николай увидел лавирующий между крон деревьев беспилотник. Любой другой на его месте не обратил бы внимание. Центр России, кругом своры натасканных волкодавов императорского конвоя и из спецслужб. Столичный округ ПВО и ПРО. У выросшего в колониях провинциала сработало чувство опасности.

— Воздух! — Николай шагнул навстречу опасности, прикрывая собой Лену и ее подругу. Чтоб выхватить пистолет и открыть огонь по аппарату хватило считанных секунд. Дистанция больше ста метров. Далековато, но молодой министр и не надеялся попасть.

При первых звуках выстрелов, обе княжны дисциплинированно плюхнулись на газон. Сопровождавшая их охранник быстро сориентировалась и с колена частыми выстрелами стреляла по беспилотнику.

Охрана резиденции сработала как надо. Воздушную цель накрыли лучами глушилок. Самолетик словно запнулся, клюнул носом, затем врезался в ветку дерева и упал.

— Он свой! — громкий с отзвуком металла голос Лены Головиной.

Николай поднял руки и убрал палец со спуска. На него нацелились штурмовые винтовки казаков. Еще пятеро бойцов выстроились над княжнами, прикрывая девочек. По парку бежали люди в пятнистом. Взвыла сирена.

— Кто вы такой? — к Николаю шагнул хорунжий в форме Семиреченского войска.

— Князь Романов Николай, советник государя с недавних пор, — так же осторожно, демонстративно поставил пистолет на предохранитель и убрал в плечевую кобуру.

— Как вы поняли, что это атака террористов, черт побери?

— Знаете, хорунжий, терпеть не могу посещать похороны, особенно свои собственные. Я правильно понимаю, на территории резиденции беспилотные аппараты запрещены?

К превеликому сожалению, происшествие поставило крест на планах на это прекрасный теплый вечер последнего дня весны. Следующие два часа всех причастных и свидетелей допрашивали специалисты Третьего отделения Канцелярии. Николаю удалось перекинуться с Леной парой фраз и еще раз извиниться за свое безобразное поведение. Затем их разлучили.

— Кстати, вам Николай Аристархович, огромное спасибо от девочек и от меня лично, — этой фразой генерал-полковник Гернет завершил протокольную часть разговора.

Начальник Третьего отделения примчался одним из первых и сам взял на себя расследование.

— Надеюсь, обойдемся без подписок? — ехидно осведомился Николай.

— Бог с вами! Пустые формальности. Разумеется, журналистов пока дальним лесом, в интерсете ничего не писать.

— Я и не пишу. У меня даже страничка в «Теремке» пустая.

— Вот и хорошо, — Петр Михайлович закурил сигарету.

— Кто хоть?

— Разбираемся. Впрочем, Николай Аристархович, машину с операторами перехватили на Московском шоссе. Через спутник взяли под контроль все авто в городе, выезды перекрыли усиленными патрулями дорожной полиции.

— Удачно. Могу поздравить. Задержание без эксцессов?

— Чисто взяли. Два человека в машине. На заднем сиденье пульт управления. Даже выкинуть не успели.

— Не так-то просто от этой штуки избавиться. Люди у нас не бедные, но выброшенный в окно машины портатиб неизбежно привлечет внимание.

— Не без этого, — улыбнулся в ответ на шутку Гернет. — Кстати, у вас провалилось свидание. Примите мои соболезнования.

— Свидание у меня вышло очень даже впечатляющее, — не отказал себе в горькой шутке молодой человек. — Петр Михайлович, можно в следующий раз предупреждение рассылать, а то как-то неловко получилось?

— Увы. Сам бы рад, но несведущ. У нас такого уже лет двадцать не было. Мир изменился.

Все же удача в этот вечер улыбнулась Николаю. На пути к выходу случайно встретил ту самую девушку, что видел с Леной.

— Господин министр, вы удивительно наглый человек, — прозвучало в ответ на просьбу. — Разумеется, я передам. Разумеется, результат не зависит от нас с вами. Давайте вашу записку, что уж там. Такая романтика, как во времена Пушкина.

— Буду премного обязан, — Николай протянул даме визитку. — Достаточно текстовки с именем, чтоб я знал куда позвонить или написать.

— И всего-то? Неужели ваших возможностей не хватает? — вопрос с подвохом. Вроде бы легкое кокетство, но под ним чувствуется второй слой.

— Могу, но не хочу. Большое вам спасибо за участие, госпожа ефрейтор, — намеренно официальное обращение.

— Передам конечно. Лена напишет. Она ждет вашего звонка.

Глава 25

19 июня 2024.

Всю ночь лил дождь. Максим по привычке поднялся в семь утра. Первым делом поставил чашку в кофе-машину и выбрал «черный крепкий». Затем вышел на балкон. На улице лужи, асфальт мокрый. Свежо. Воздух чистый. Город уже не спит. Будний день. На улице поток машин. Вон к остановке подходит большой автобус. Что интересно, на аккумуляторах.

Вот еще местный нюанс, почти весь общественный транспорт электрифицирован. Говорят, на периферии автобусы на бензине еще дорабатывают свой век, но в европейской России и Сибири все на электричестве. Но зато электрические легковушки явление редкое. Как понял Максим, настоящие русские считают «электрички» дамскими игрушками, ненастоящими машинами.

Вчера с Мариной ездили в салон «Ярса», затем зашли в автомагазин «Рено». Разумеется, о покупке и речи нет. Прицениться, вживую посмотреть, пощупать на чем в царской России люди ездят. Заглянули на полчаса, а потратили полдня. Всю дорогу домой Максим молчал, переваривал впечатления. Марина пыталась разговорить мужа, но после второй ответной реплики невпопад, сообразила, что лучше этого не делать.

В салоне «Ярославских моторов» Максим буквально прилип к огромному, доминирующему «Егерю». Потрясающая машина. Огромный рамный внедорожник. Слово «джип» в этой России как-то не прижилось. Автомобиль выглядит как настоящий покоритель пространств, снисходя поглядывающий на обычные легковушки, как породистый мастифф на всякую повизгивающую декоративную мелочь.

Цена конечно тоже впечатляет. В зависимости от комплектации и мотора от двенадцати с половиной до двадцати тысяч рублей. Хотя, если пересчитать на федеральные рубли, самый простой «Егерь» стоит всего восемь миллионов триста тысяч. Как уже понял Максим для местных это не такие уж и большие деньги. А то, что восьмицилиндровый мотор прожорлив, то это считается нормальным. На бензине в настоящей России экономить не привыкли.

Конечно тяжелый рамный внедорожник не для всех, но вон рядом седаны и хетчбеки с ценником в четыре-пять тысяч рублей. Есть варианты еще меньше и дешевле. Из разговора с прикащиками узнали, что на вторичке можно найти достаточно приличные машины в половину цены новой.

Однако настоящее потрясение Максим получил, когда узнал, что даже самые простые модели имеют ресурс мотора в 500 тысяч верст. А на более серьезные авто ставят «миллионники». Коробки, подвеска, кузова повышенной долговечности. После этого Максим уже другими глазами смотрел на окружающий мир. Характерная черта, особое свойство этого мира, это фантастической страны и удивительных людей.

Да, надежность — ключевое слово. Не только техника, люди вокруг сильные и надежные. Уж Максим то успел это оценить.

— Доброе утро! — прозвучал за спиной голос Марины. — Какие планы на день?

— Дети проснулись? — закономерный вопрос. Каникулы.

— Витя кажется поднялся, — Марина прижалась к мужу со спины и положила голову ему на плечо. — Что делать сегодня будем?

— А ты сама что хочешь?

— Я много чего хочу, — задумчивым мурлыкающим тоном.

— Думаю прогуляться в одно интересное место.

— Меня с собой возьмешь?

— Нет, — еле сдерживаясь чтоб не улыбнуться.

— Максим.

— Знаешь, Марина, я никогда в жизни не был в одном архиинтереснейшем заведении. Никогда не опускался до такого, даже не знал, где это находится, хоть и слышал постоянно.

— Давай, колись, — в глазах Марины горел огонек. Дама попыталась тряхнуть мужа за плечи. — Не тяни.

— Я никогда в жизни не был на бирже труда, — Максим с мечтательным выражением лица закатил глаза и выпятил подбородок.

— Да ну тебя! — прыснула Марина. Интрига удалась. — А что ты хочешь найти? Может лучше через объявления в интерсете? Ты же сам говорил, что хочешь сначала подучиться, диплом восстановить. А если в присутствии узнают? Нас не снимут с пособия?

— Не все сразу, — Максим дурачась поднял руки. — Не снимут. Я узнавал. Это оказывается целевое пособие специально для таких бродяг между мирами, как мы. Работные агрегаторы я изучал. Много непонятного.

— И?

— Думаю попробовать себя на самой простой работе. Если не понравится, всегда можно уволиться. Знаешь, здесь трудовое законодательство куда либеральнее чем той России. Примерно, как в США.

— И куда ты в возрасте и без образования?

— Посмотрим.

— Не боишься конкуренции с юграбами? — резонный вопрос. Марину как любящую жену заботило моральное состояние и душевное равновесие супруга. Ради этого она могла поступиться достатком, хоть и не говорила этого.

— Скорее придется конкурировать со студентами и контингентом типа нашего Митрофаныча.

Сам Максим конечно не собирался работать вместе с понаехами из диких стран и специфичных регионов. Успокаивало то, что в этой стране о такой вещи как дискриминация и не слышали. Точнее говоря, не считали ее чем-то нехорошим. Первое время у Максима глаза на лоб вылезали.

В объявлениях на работных страничках вполне спокойно указывались желаемый пол, возраст кандидата. Иногда встречались уже прочно забытые фразы: «Только для христиан», «Инородцам не беспокоить», «Белый европеец», «Приветствуется стройная фигура, привлекательность», последнее для дам конечно. Бывало и наоборот, так в один ресторан требовался помощник повара обязательно «крещеный кавказец». Видимо, заведение специализировалось на соответствующей кухне, потому как ресторан искал еще и половых с внешностью «горских или картвельских народов».

— Папа, мама! — в комнате затопали босые пятки, и в балконную дверь просунулась заспанное личико Лены. — А мы будем собираться в лагерь?

— Всенепременно. Списки изучили? Вот и давайте пробежимся по магазинам.

— После завтрака?

— А ты завтрак приготовила? Вечером конечно, я сегодня на работу выхожу.

— Папка, ты молодец!

Максим утрировал, когда упомянул биржу труда. Было такое ощущение, что в 21-м веке даже в этой стране биржа существует как данность традиции, не более того. Работу Максим нашел по объявлению. Подсобный рабочий в сборочный цех. Квалификация конечно ниже среднего, то есть на уровне дрессированной обезьяны, зарплата аж 70 рублей в месяц, но зато неполный рабочий день. Самое то, чтоб вписаться, освоиться, понять, куда и как плыть дальше.

Сегодня на два часа дня визит в контору, оформление, а завтра уже можно выходить. Как подозревал Максим его коллегами по работе будут студенты на подработке и контингент низкой социальной ответственности, кому по природе любой труд противен, а сидеть на шее земской благотворительности еще стыдно. То есть, не совсем испорченные люди.

— Папа, ты не забыл в школу зайти, прошение на лагерь подписать? — Лена росла девочкой серьезной, все помнила из того, чему придавала значение.

— Уже подписывал. Все оформлено, не переживай, — с этими словами пригладил растрепанные кудри дочки.

С лагерем на обоих детей действительно повезло. Все благодаря отцу Матфею. Летний детский отдых в имперской России дело популярное, но платное. Однако земский Попечительский комитет оказывается поддерживает контакт с Департаментом социального призрения и приглядывает за детьми из семей с трудным положением. Если же простым языком, отец Матфей предложил посодействовать в выделении бесплатных путевок за счет Земства.

— Как мне вас отблагодарить? — искренне обрадовался Максим, когда приглашение в школу вылилось в такой вот интересный разговор.

— Его благодарите, — школьный священник поднял перст. — Я делаю свое дело.

— И вам спасибо. Очень помогли.

— Вы русские, Богу молитесь, службы не пропускаете. Остальное само приложится, — улыбнулся в бороду Матфей.

Священник не обманул. Все решилось очень быстро. Таким образом младшие Марковы нежданно-негаданно оказались пристроены на целых три недели лета. Скаутский лагерь на берегу Волхова. Не элитный, не специализированный черносотенный, туда случайному человеку не попасть. Однако, так даже лучше, меньше нагрузки, больше свободного времени.

Дождь не повод нарушать привычный распорядок. После завтрака Максим вышел из дома на прогулку и пробежку. У торца дома навстречу попался новый жилец из собратьев по несчастью. Митрофаныч о нем рассказывал, но самому вживую встретить выдалось только сегодня.

— Добрый день! — встречный рыхловатый мужчина с обвисшими землистого цвета щеками махнул рукой.

— Здравствуйте! — Максим узнал его. В Новгороде не встречались, хоть и жили в одном доме. Максим изначально построил себе плотный распорядок жизни, удовольствия в пустопорожних разговорах с соседями никогда не находил.

— Извините за беспокойство. Вы тоже политический мигрант?

— Экономический.

— Вот это по-нашему, — улыбнулся сосед.

Вот теперь точно, все сомнения исчезли. Максим видел его один раз в Турции после катаклизма. Тот самый господин в широкополой шляпе и шортах возмущавшийся тем, что «Россию захватили белодельцы». Как видно, исторический факт не помешал человеку зарегистрироваться мигрантом, и видимо получать социальное пособие в царской России.

— Кстати, забыл представиться. Борисфен Михайлович.

— Очень приятно. Максим Викторович, — Марков еле сдержал рвущийся наружу смех: уж больно оригинальное у человека имя.

— Вы уже третий наш человек в этом районе. Предлагаю не теряться, русские всегда русским помогают.

— Спасибо.

Продолжать разговор желания не было. Максим вежливо попрощался и ускорил шаг. Утренняя пробежка и тренажеры в парке куда лучше болтовни на тротуаре с видом на парковку. Как следует размявшись, уже неторопливым шагом покидая спортивную площадку Максим вновь встретил нового соседа.

Борисфен Михайлович играл в шахматы в компании пожилых господ. Сосед сосредоточенно думал над комбинацией на доске потому и не замечал ничего вокруг. Максим Викторович же предпочел не мешать, увы, шахматы не являлись его любимым развлечением. Дело хорошее, мозги развивает, но как раз особых способностей к этой игре Максим в себе и не находил.

Третий раз за день судьба свела с Борисфеном ранним вечером. Максим шел от автобусной остановки, возвращался из конторы. Трудовой контракт подписан. Завтра на работу, вводный инструктаж, знакомство с коллективом, давно забытым делом. Планов громадье. Компания Максима не разочаровала, адекватные люди, вежливые. Зарплата вся официальная, об иных вариантах, кажется, здесь не подозревают. Хотя Максим считал, что не афишируют. Уж извините, но «серый» найм низкоквалифицированной рабсилы практикуется везде, где есть налоги. Люди везде одинаковы, никто не любит отдавать государству долю честно заработанного.

Сосед был не один. Курил на скамейке с Митрофанычем. При этом оба что-то с жаром обсуждали. Митрофаныч на удивление выглядел трезвым.

— Максим Викторович, рассудите нас, — Митрофаныч развел руками. — Господин Пороженкович завел крайне любопытный разговор о народной демократии. Вот вы как считаете, кто ближе к народу, социал-демократы или черносотенцы?

Максим чуть не поперхнулся от изумления.

— Плохо ориентируюсь в политике. У меня и избирательных прав нет, имущественный ценз не прохожу.

— Вот и вопрос возникает: кого представляет Дума? Где справедливость, когда у части населения нет прав?

— Права у меня есть, Борисфен Михайлович. Подозреваю, у вас тоже. Иначе не получили бы социальное жилье, — сухо прозвучал ответ. Спорить о политике во дворе Максим не собирался. Тем более в такой специфичной компании.

Однако, вежливо отвязаться от соседей не удалось. Слово за слово втянулся в разговор. Борисфен пытался развернуть тему социальной политики и справедливости, но наткнулся на вежливое неприятие Максима и явно черносотенные взгляды Митрофаныча.

— Если так пошло, вы до Катаклизма в том мире за кого голосовали?

— Я вообще на эту дурь не ходил, — прозвучал уклончивый ответ. На самом деле Максим легко просчитал следующий вопрос Борисфена и не собирался углубляться в бесполезный спор ни о чем. — А вы кого поддерживали?

— Наших конечно. Я еще до четырнадцатого был за коммунистов.

— Странно, почему тогда поехали в Россию? Ведь еще в Румелии должны были выяснить, что от компартии здесь в Думе ровно один депутат, да и тот потомственный граф, а социал-демократов как пальцев на одной руке.

— Знаете, Максим Викторович, я всегда за Россию. Как тогда с Крымом и Севастополем вернулся в родную гавань, так и сейчас в одиночном плавании взял курс домой.

— Так вы из Севастополя? А почему тогда в Новгород поехали? Все же климат в Таврической губернии куда лучше, море, солнце.

— Был там. Не понравилось. Знаете, ничего родного не осталось. Совсем ничего. И дорого очень.

— Таврическая «Вотчина синематографа», — с этими словами Митрофаныч выдохнул в небо густую струю сигаретного дыма. — В Симферополе киностудии, куча актрисок, почитателей и режиссеров. На побережье один сплошной курорт. Бывал я там, интересные места, но слишком уж людные. Не каждому подходит.

— Тоже правильно. На пособие выжить можно. Но все не то. Все не так. Я ведь вырос в Севастополе, еще красные флаги над городом застал. Совсем немного до пионерии не дотянул. Потом пошло, сами знаете… — тяжелый вздох. — В Севастополе наших дождался, самооборону поддерживал. На референдуме час в очереди стоял чтоб проголосовать за возвращение домой.

— Так историческая часть города, говорят, с досоветских времен мало изменилась.

— Врут. Все изменилось. Советского центра нет. Даже улицы другие. Хуже всего не это. Хуже всего жить на окраине, в районе высотной застройки в пяти минутах ходьбы от проспекта адмирала Колчака.

— Командующий Черноморским флотом. Провел Босфорскую десантную операцию. Один из первых кто массово применил авианесущие суда в сражении. Поднял русский флаг над Константинополем, — подготовка к защите диплома требовала знаний по истории. Так что, Максим успел выучить основные даты и события этого мира после не случившейся катастрофы 1917.

— Вот именно. Вы сами то Максим Викторович, легко это все приняли?

— Уж лучше дома, чем эмиграция не пойми куда, — прозвучал ответ. — Ладно, это все прошлое. Не случившийся вариант истории. Лучше скажите, как дальше жить планируете? Чем заниматься собираетесь?

— Так я же лидер общественного мнения, у меня были свои информационные сетки. Немного освоюсь и займусь раскруткой своего канала и политическими обозрениями.

— Если не ошибаюсь, вы тогда за Сталина были?

— Это в другом мире было. В империи очень любят Николая Второго и Алексея Несгибаемого.

— Глас народа?

— Разумеется, — круглое лицо Борисфена расплылось в хитроватой улыбке. — Что лучше всего умею, то и буду делать. Народ наш никогда не ошибается. Лента с новостями, аналитикой, историческими подборками. Все как есть на самом деле.

— Но ведь с нуля тяжело раскрутиться.

— Не боги горшки обжигают. В той истории получилось заработать авторитет и здесь мало по малу поднимусь. Знаете, Максим Викторович, народ всегда и везде интересуется военной и политической аналитикой. Вот к примеру, — Борисфен оживился. — Я не вижу здесь особого интереса к военным дронам. Упущение армейцев. Буду раскачивать тему, поднимать интерес.

— А точно интереса нет?

— Конечно. Все наши специалисты остались там за гранью. Некому глас народа вызывать и направлять. Митрофаныч, а вы как думаете?

— Я в этих сферах темен, — улыбнулся сосед. — Вы люди новые, вам и карты в руки.

Глава 26

24 июня 2024

Всемогущий госсекретарь глобальной империи пребывал в состоянии крайнего недоумения и раздражения. Всему виноватой был состоявшийся разговор с полномочным послом королевства Иерусалимского. Энтони Блинкен глубоко вздохнул и включил запись.

Князь Романов говорил с сильным акцентом. Это раздражало. Да, Романов. Отпрыск одной из младших ветвей рода, это тоже раздражало.

— Господин госсекретарь, ваши претензии на иудейские артефакты на территории королевства не имеют под собой оснований. Все вопросы давно улажены между нами и царством Иудейским. Ваши попытки посредничества смешны.

— Господин посол, я говорю от имени моих сограждан кому близки к сердцу святыни Земли Обетованной. Советую отнестись к вопросу со всей серьезностью.

— Простите, но я вас не понимаю. Это наше внутреннее дело.

Блинкен остановил запись. Разговор с самого начала не заладился. С этими настоящими русскими вообще тяжело иметь дело. Они слишком много о себе понимают по меткому выражению одного мудрого дипломата из уже бывшего азиатского государства.

А вот вопрос упрощения визового режима удалось решить.

— Согласен, — русский коротко кивнул. — Со своей стороны прошу не чинить препятствий североамериканцам, желающим совершить паломничество в Иерусалим. Мы открыты для всех христиан.

— Но Иерусалим святой город для всех людей Книги. Что на счет паломничества для мусульман и иудеев?

— Не возражаю в статусе туристов, но не понимаю. Зачем им это?

— Поклонение святыням своих религий.

Романов в ответ приподнял бровь и наклонил голову.

— Господин Блинкен, все исламские и иудейские артефакты у нас бережно охраняются государством. Разумеется, туристы посещают музеи и выставки, но называть это святынями⁈

— Мы договорились открыть упрощенный визовый режим. Для представителей всех рас и конфессий.

— Конечно, у меня есть полномочия дать согласие на упрощенное получение визы до двух недель при пересечении границы. У нас всегда так работало с христианские странами. Рад что мы пришли к взаимопониманию. Полагаю, симметричный упрощенный режим для подданных королевства вопроса не вызывает?

Блинкен коротко кивнул. Он сам до конца не понимал, зачем ему это нужно, но его настоятельно попросили. Упрощение посещения Иерусалима дело хорошее, однако не столь важное, как другие интереснейший моменты.

Еще эпизод разговора.

— Я понимаю, это ваше внутреннее дело. Но всем нам будет полезнее проявить чуточку открытости и уважения к людям других культур. Посмотрите, все наши достижения, успехи зиждутся на толерантности, равенстве возможностей и открытости.

По лицу князя Романова ясно читалось его отношение к этим словам. Будучи дипломатом Сергей Георгиевич промолчал.

— Тем более вы живете в окружении мусульманских стран, по соседству с иудеями.

— У нас нет проблем с соседями. Полагаю, Бог не допустит их в дальнейшем пока мы остаемся верными сынами божьими.

— Согласен. Однако, стоит взглянуть на вопрос шире.

Увы, попытка неудачная. На все вопросы касательно своей внутренней политики Романов отвечал коротко. Впрочем, Энтони отдавал себе отчет, позиция США относительно своих внутренних дел та же самая.

Выключив запись Блинкен попытался вспомнить: что он еще на сегодня запланировал. Секретарь опять немного напутал с рабочим графиком. Помешал телефон.

— Энтони, я тебе отправил интереснейшую запись, — довольно помурлыкал в трубку Уильям Бернс.

— Что там?

— Посмотри. Допрос русского.

— Вы его захватили?

— Нет. Сам на нас вышел. Тебе будет интересно.

Видео пришло по почте. Файл тяжелый на полчаса записи. Съемка любительская на телефон или дешевую полицейскую камеру. Все с одного ракурса, так что Блинкен сделал вывод что это стационарная камера наблюдения.

Спиной к видеокамере сидит мужчина в белой рубашке, напротив него два агента. Лица людей незапоминающиеся. Мужчина средних лет европеец и молодая женщина с латиноамериканскими чертами лица.

— Мистер Пахомов, пожалуйста повторите: с какой целью вы ищете контакт с ЦРУ? — спокойным тоном интересуется женщина.

— Я уже говорил вашим коллегам. Я член Российской Социал-Демократической Рабочей Партии. Депутат Думы прошлого созыва. Я вышел на связь с людьми из вашего посольства в Германии для того чтобы наладить контакт с внешним миром.

— Очень хорошо. Скажите, в чем цель вашей задачи и чем вы можете помочь нам?

— Мисс Барба, повторюсь, мне и Российской Социал-демократии, легальным и подпольным ячейкам Коммунистического Интернационала нужна связь с промарксистскими и либеральными режимами за границами Русской монархии. До Катаклизма мы поддерживали контакт с вашей разведкой и высокопоставленными функционерами Демократической партии. После известных событий эта связь прервалась.

— Мистер Пахомов, официальные лица партии не поддерживают связь с прокоммунистическими, национально-освободительными движениями и активистами в странах с диктатурами, это удел специальных служб.

— Отлично! Пусть будет ваше руководство. Уверяю, мы можем наладить взаимовыгодное сотрудничество.

Русский Блинкену нравился. Нет, не как человек, а как объект сотрудничества, как интересный и выгодный контакт. Уверен в себе, немного заносчив, упрямо гнет свою линию — самое то. Вроде бы не сказал ничего важного, но каждое его слово понемногу проливало свет на ситуацию за границей. Темная неприглядная к целом получается картина. По словам мистера Пахомова, его партия и союзные движения чуть ли не единственные кто реально противостоит великорусскому национализму и патриархальному мещанству в России.

— У нас давно налажена политическая пропаганда среди неустойчивых слоев населения, мы серьезно работаем с инородцами, помогаем замещению национальных культур современными ценностями. Именно наша партия в Думе периодически поднимает вопрос отмены дискриминационных законов, борется за доступ к военной службе всем молодым людям вне зависимости от вероисповедания, происхождения и национальности.

— Почему вы думаете, что всеобщая военная служба поможет продвижению общечеловеческих ценностей? — поинтересовался мужчина. — Не стоит ли свернуть агитацию в пользу контрактной армии?

— Это слишком тяжелый культурный пласт. Один из краеугольных камней «черносотенцев».

— Поясните, «черносотенцы», это что-то вроде фашистов и евроскептиков?

— Ни то, ни другое. В отличие от фашистов наших правых не устраивает идея корпоративного государства, они куда большие индивидуалисты и находят идеал в традиционных демократиях. Но при этом гораздо правее «Национального фронта» и «Альтернативы». Я правильно назвал партии?

— Да. Продолжайте, мистер Пахомов.

В целом получился интересный экскурс в современную политологию. Энтони Блинкен несколько раз проматывал назад интересные места, просматривал их заново. Полезно, очень полезно. Билла Бернса можно поздравить с удачей. Редкий улов. Похоже, человек искренен, это не живец, не двойной агент русской разведки. Вот еще крайне интересный кусок записи.

— Чем еще вы можете подтвердить серьезность намерений сотрудничать с нами?

— Думаю, вы слышали о покушении на дочерей царя? Так радикальное крыло компартии предупреждает власти о грядущем гневе народном. Планировалось показать, что охрана и закрытые дворцы недостаточны для защиты. С помощью новой техники мы можем дотянуться до тирана и его людей.

— А если бы покушение удалось?

— Мы на это надеялись, но даже неудачная попытка принесла пользу.

Энтони Блинкен потер подбородок. Этот человек ему определенно нравился. Именно с такими идеалистами интереснее всего работать. Жаль, в старом мире они перевелись окончательно. Даже рыжий кандидат республиканцев только кажется таким. Не более того.

С работы госсекретарь ушел поздним вечером. Бернсу он не звонил, решил переварить видео, обдумать, а уже на утро обсуждать. Ведь не просто же так директор ЦРУ поделился записью.

В машине по дороге домой прозвучал звонок с известного номера.

— Энтони, я рад что ты с нами, — чуть усталым голосом проговорил один из важных спонсоров.

— Добрый вечер, — Блинкен предусмотрительно не назвал имя. Скандалы с прослушками задели многих. Да и водитель в машине может услышать.

— Я надеюсь на твою поддержку нашего кандидата.

— Может быть. Буду рад, если мне объяснят, почему именно она?

— Я тоже не в восторге, Энтони, — отчетливо слышен глубокий вздох. — У нее больше всех шансов.

— Хорошо. Мы работаем в команде.

Блинкен если честно не ожидал другой ответ, но он хотел лично услышать именно от этого человека. Выключив телефон, госсекретарь долго смотрел на вечерний город за окном машины.

— Мы пролетим со свистом, — сорвалось с его губ.

На следующее утро звонок Уильяму Бернсу пришлось отложить. Госсекретаря на рабочем месте почтила визитом вице-президент. Не одна, конечно. Компанию Камале составили Джейк Салливан, Джефф Зинтс и экс-сенатор Тед Кауфман. Последний официально в правительство не входил, но вес имел куда больший чем у многих официальных лиц.

Энтони как раз смотрел репортаж с митинга республиканцев. Избирательная компания в полном разгаре. Рыжий Дональд явно уверен в своих силах.

— Я верну Америке величие! Пусть эта администрация провалила все, до чего смогла дотянуться, но нас так просто не поставить на колени и не убить. Путь демократы бряцают оружием и плетут интриги, — бодро энергичным голосом вещал кандидат. — Я позвоню русскому царю и заключу с ним хорошую сделку. Я верну Аляску Америке!

Блинкен убрал звук, когда гости устроились вокруг стола. Камала слишком нервно реагировала на такие кадры и характерный голос экс-президента.

— Тони, с твоего разрешения будем решать гамлетовский вопрос, — проявил эрудицию Салливан. Один из самых молодых членов команды и с классическим образованием.

— Кто виноват? И что делать? — резюмировала Харрис. — Тварь ли я дрожащая?

— Это не Шекспир.

— Какая к черту разница, Тед! Все равно англичанин написал.

— Давайте оставим спор о классической литературе тем, у кого есть на нее время, — Зинтс развел руками. — Лучше реально оценим наши шансы.

— Камала, если он продолжит переть с таким же напором, мы не устоим. Черт с ней с Аляской, у нас на носу экономический кризис.

— Пока у нас хорошая цена на нефть и все поставки газа в Европу. Гляди на вещи оптимистичнее, Джейк, — несмотря на бодрый тон, в глазах Камалы Харрис читалось совсем другое. Она получала биржевые отчеты и экономические сводки из первых рук.

В стране инфляция бьет рекорд. Вслед за нефтью взлетели цены на бензин. Но зато на четверть сократился импорт из Китая. И это еще неплохой результат. В приватной беседе министр финансов железная Джанет намекнула Энтони, что до конца года китайский импорт уполовинится, а замены ему нет.

В Китае жесткий спад. Наплевать на китайцев, но все инвестиции в эту страну накрылись предметом известным и обсуждению не подлежащим.

— Мы все в курсе реального положения дел, — прозвучал негромкий уверенный голос Тэда. — На перестройку экономики и замещение импорта уйдет время. К этому моменту нас сметут. Помните, как Франклин Рузвельт выиграл на Депрессии и сдвинул Гувера?

— Нам нужна война. Враг уже есть, — Энтони не узнал голос, и только затем понял, что это он сам сказал.

— У русских флот и космос.

— У советских тоже был флот, в Холодной войне это им не помогло.

— Окей! Кто против? — когда очень было нужно, Камала умела проявлять напор.

Блинкен обвел взглядом собравшихся. Жаль, Камала не додумалась взять с собой Джанет. Министр финансов могла бы склонить сомневающихся. Джанет Йеллен грамотнее и сильнее многих молодых. Она же может подсказать ключевые шаги для удушения противника. Русские только кажутся сильными, Энтони в этом уже убедился.

— У нас слишком маленький оборот с Россией чтоб серьезно на них давить, — теперь выступила молодость.

— Мистер Салливан, Америка всегда была сильна союзниками. Выступим единым фронтом и задавим. Пусть это и обойдется не дешево, — последнее Энтони тоже понимал. Ему докладывали, что русские могут заместить потерю Китая по многим позициям. Глупцы. Именно этим русские подписали себе приговор.

— Какие наши шаги?

— Давайте определимся с нашей позицией, линией давления. Уже затем я звоню нашим европейским союзникам, — в последний момент Блинкен вовремя остановился и не ввернул слово «сателитам». Чертовы политкоректность и инклюзивность дошли и до Вашингтона. Иногда они мешают.

Рабочее совещание прошло быстро. Все заинтересованы в результате, все на одной галере. Определились, что Джейкоб Салливан едет в Швейцарию. На нем встречи с ключевыми европейскими лидерами. Энтони Блинкен взял на себя Британию. С островными кузенами работать сложно. Несмотря на потерю империи, хватку англичане сохранили. Амбиции и навыки грамотной работы тоже остались.

— Что у тебя с установлением демократии в российской зоне интересов? — вдруг поинтересовался Тед.

— Мы только начали работать, мистер Кауфман. Перспективы есть, интересные направления нащупываем, но на все надо время.

— Времени нет, Тони.

— Ни у кого нет времени. Но нельзя с нуля развернуть сеть за считанные недели.

— Хорошо. Все читали последний отчет Эврил Хейнс?

— Грамотный анализ, — кивнул Салливан. — Люди Эврил считают, что мы можем легко отколоть Ближний Восток, если гарантируем местным вождям защиту, увеличим их долю с нефтедобычи и поможем с выводом денег из российских банков.

— А ты что скажешь, Тони?

— Надо работать. Купить можно всех, особенно на Востоке, но надо искать подход.

— Вот и займитесь этим, — возвысила голос Харрис. — Нам срочно нужно показать успех к дебатам кандидатов.

После ухода соратников, Салливан задержался. Джейк вернулся к столу, сел и забросил ногу на ногу.

— Энтони, ты понимаешь, нам нельзя доводить дело до горячей фазы?

— Что с Джо? Я давно его не видел в Белом Доме.

— Отдыхает. Старик сдает.

— Нам нужно продержаться до выборов.

— А потом?

— Потом будут другие проблемы.

Глава 27

29 июня 2024

Новости новостями, работа работой, а жизнь продолжается. Выходные тоже не каждый день, ими пользоваться надо. С этими мыслями Сергей выгружался из вагона электрички на вокзал Светлогорска. Вокзал — громко сказано. Платформа, будем честны.

— Идем сразу на пляж, или пошатаемся по городку? — Витя Рэд пригладил волосы и поправил рюкзак.

— Скажешь тоже, пляж, — издевательским тоном протянул Сергей. — Узкая полоска. И море холодное.

— Так мы же не купаться. Пиво здесь возьмем? — Витя кивнул в направлении спрятавшегося за вокзалом магазинчика.

На лице Сергея отобразилась мина презрения. Все же не для того ехали в соседний городок, чтоб глушить консервированное пойло из баллона. Все же оба работают, могут себе позволить посидеть в баре с верандой, как белые люди.

— Так куда идем?

— Давай по Ленина до Янтарь-холла. Идем не спеша, дышим воздухом, глядим на девушек и туристов.

— Девушки все в Кениг уехали, туристов нет. Мертвый год.

— Так даже лучше. С этими чертовыми москвичами и питерцами цены московские, — Сергей тряхнул головой. — Нет, не московские, как в Сочи. Это еще круче.

Молодой человек конечно утрировал, но в целом был не далеко от истины. Известный курортный городок. Люди здесь живут с туризма. Побережье Балтики всегда привлекало отдыхающих, после того как Турция и Египет сильно подорожали, а Европа вдруг стала не слишком доступна, народ в массе своей хлынул «поддержать отечественного производителя». Ну вы понимаете.

Погода радовала. Начало лета. Солнечно. С моря тянет свежестью. Друзья все же зашли в заведение и взяли по кружке светлого. Благодать! Вот он настоящий субботний отдых. И девушки! Сергей загляделся на стройные загорелые ножки в коротких шортах и чуть было не впечатался в столб. Даже не расстроился. Атмосфера курорта захватила его целиком.

— Ты видишь по какой улице идем? — прищурился Витя Рэд.

— Ленина. А что?

— Сейчас будет перекресток с Октябрьской. Мы прошли Карла Маркса. Дальше будет Гагарина. Ты чувствуешь куда мы попали? Ты полной грудью вдыхаешь воздух свободы?

Сергей не нашелся как ответить. С одной стороны, Витя прав, но звучит его правота как-то издевательски. Опять не сразу до Сергея дошло, с туристами в городе все хорошо. Вон, на дорожку к морю свернула группа приезжих. Характерный контингент. Разговаривают на русском, но ведут себя как иностранцы. Чуждость бросается в глаза. Словами не описать, но местные чувствуют.

Вдоль улицы машины с незнакомыми номерами. Сергей остановился за стильным новым темно-синим хетчбеком, пригляделся к фирменным эмблемам — «Ланита». На багажнике символ «Руссо-Балта». И до сюда они добрались.

— Может еще по пиву?

— Я пас, — в отличие от Витьки Сергей не находил особого удовольствия в этом деле.

Так, для настроения можно, но чтоб не переусердствовать.

— Тогда и я не буду. Куда идем?

— Давай сворачиваем.

— В старую часть?

— Угу.

Сергею всегда импонировали эти тихие закоулки. Сохранившиеся с времен Рейха пряничные домики, лужайки, узкие улочки. Тот самый настоящий, переживший не один катаклизм Раушен. Именно то, что выгодно отличало этот курорт от новоделов и советской застройки. Это все настоящее, крепкое, укоренившееся. Как в свое время проговорился Витек: Пережило кайзера, пережило нацистов, пережило советскую власть, этих тоже переживет.

— Слушай, ты же с коммерсами работаешь? Серега, что у вас говорят о новых законах и налогах?

— Разное говорят. Тебе как, без мата, или как есть?

— А ты попробуй, — лицо Витьки расплылось в глупой улыбке.

— Все налоговые изменения с сентября. Социальные поборы переходят на новую схему с начала следующего года, — Сергей мог рассказать все подробно и обстоятельно. Так получилось, что новости в компании обсуждались при нем, да еще ему же приходилось скачивать обновления и настраивать программы. Наталья Сергеевна человек хороший, но любит запрячь всех непричастных и кто больше понравился.

— Единая ставка подоходного налога в пятнадцать процентов, — продолжил Витек. — Это я знаю. Что там с пенсионными и страховыми отчислениями?

— Налог с оборота по новой схеме. НДС вообще отменяют. Не сразу, конечно. Со следующего года режут в два раза, затем обещают совсем убрать. Как мне говорили, приводят наши налоги в соответствие с имперскими законами.

— Прогнули?

— Сами. Все сами, — саркастически усмехнулся Сергей. — В целом больше платит податное быдло, зато облегчение бизнесу. Если раньше все социальные поборы за нас платил работодатель, то теперь в пенсионный фонд двадцать процентов ты платишь сам. В медицинскую кассу те же самые двадцать.

— От заработка?

— Нет, общая доля отчислений. Остальное за тебя доплачивает хозяин. Но общий процент уже ниже. Схема расчета хитрая, мы прикидывали, на круг выходит не больше шестнадцати процентов от официальной зарплаты без командировочных.

— Это от?

— Это платит работодатель от твоей зарплаты, а еще пятую часть общей суммы платишь ты сам.

— Как ваши отнеслись?

— По-разному.

В ответ на пристальный взгляд программист пояснил.

Если директор, ознакомившись с расчетами бухгалтеров прилюдно размашисто перекрестился, то реакция его зама была куда более специфичной. Дорогой Марк Захарович прежде всего обратил внимание, что у соседей инородцы платят подоходный двадцать процентов, но зато освобождены от военной службы, мобилизации в случае чего, освобождены от государственной службы, не могут заседать в суде присяжных. Компенсируется это некоторыми льготами, меньшими пенсионными взносами и нулевым социальным страхованием.

— Он у вас еврей?

— Особый. После того как все посчитал и пересчитал, галопом рванул в церковь на исповедь, затем всех доставал рассказами, что и сам в детстве крещен, и папа у него крещеный, и мама католичка.

— Все понятно с вашим замом. После аннексии на каждом крестном ходе будет в первом ряду.

— Не без этого. А почему ты заговорил об аннексии?

— Сам видишь, все к этому идет.

По тону Вити чувствовалось, что будущее он видит в розовом свете. Сергей наоборот помрачнел. Молча закурил и сделал пару глубоких затяжек.

Друзья свернули на узкую улочку. Гуляли без цели, интуитивно выбирая маршрут, сами не знали куда шли. Им нравилась сама атмосфера старой части города, эти старые любовно отреставрированные домики, облагороженные участки с газонами и садовыми скульптурами, густая зелень, деревья вдоль улиц и на участках. Город-парк, одним словом. Волшебное место вне пространства и времени.

— Господа, простите пожалуйста, — молвила встречная женщина.

— Всегда пожалуйста, — Сергей опешил от обращения. Дама средних лет, в легком открытом платье, с сумочкой. Сама весьма и весьма симпатична, с великолепной фигурой, на лице легкая извиняющаяся улыбка.

— Кажется, я заблудилась. Оставила штурмана в машине, признаться не думала, что за год Раушен так изменится.

— Бывает. Ничего страшного. Городок маленький, но старый.

— Я понимаю, здесь все как будто и не менялось никогда, — дама огляделась по сторонам. — Господа, вы не подскажете, как найти улицу Лены?

— Чью улицу?

— Улицу Лены, — повторила иностранка. — Центральная улица, как понимаю.

— Улица Ленина! — Витя хлопнул себя по лбу. — Так. Идете прямо до перекрестка, поворачиваете налево. Дальше, прямо, будет улица Гагарина, сворачиваете направо и до конца.

— Князя Гагарина? Не думала, что здесь помнят этот род. Интересно, какого именно Гагарина увековечили?

— Космонавта Гагарина, — отреагировал Сергей. Сам он малость пребывал в шоке.

— Благодарю! Хорошего дня!

— И вам доброго.

Витек минуту смотрел вслед удаляющейся иностранке, на его лице отражалась сложная гамма чувств. Видно было, мужчина не прочь продолжить знакомство, но что-то его остановило.

— Знаешь, они действительно из другого мира. Серега, ты заметил, она не лукавила. Абсолютная искренность.

— Она была в Светлогорске.

— В Раушене.

— Да, для них то была Германия. Потому и в этом году приехала. Знакомый привычный курорт.

— Интересно, что для нее Германия того мира?

— Тоже самое, что наша Германия для нас, только без содомитов, — отшутился Сергей. Сам он вспомнил статью в Георгиевке и хронику подписания капитуляции в Гаване. — Они не брали Берлин.

— Тоже хорошо, значит, у них не было фашистов.

Ответа не прозвучало. У Сергея на этот счет свое мнение, но озвучивать он его не спешил. Витя человек хороший, но взгляды у него специфические. Он не поймет. Может даже обрадуется, чего хорошего.

Прогулка на свежем воздухе возбуждает аппетит. Друзья сами не заметили, как ноги принесли их в недурственный ресторанчик недалеко от Янтарь-холла. Впрочем, любой кто бывал в Светлогорске знает — здесь все недалеко.

— Надо запомнить точку, гриль отменный, — Витя подцепил кусочек мяса и обмакнул в соус.

— Цены не очень-то.

— Так мы же работаем. Детей нет. Можем себе позволить.

— Мы с тобой вечные пролетарии, — вздохнул Сергей, поднимая кружку пива.

Пенное в ресторанчике подавали весьма и весьма недурственное. Не чета конечно тому настоящему немецкому и чешскому, что продавалось во времена оные, но тоже неплохо. Судя по строчке в меню, продукт местной пивоварни.

— Не парься, зато мы ночью хорошо спим. Впрочем, у тебя когда отпуск?

— Может в августе отпустят, — Сергей запустил пятерню в шевелюру. Вопрос интереснейший.

На фирме вдруг привалило работы. Последние недели все пахали как проклятые, директор с замом и главными специалистами так вообще допоздна задерживался. Увы, системному администратору тоже приходилось напрягаться. Именно Сергея вдруг посчитали самым большим специалистом по имперскому интерсету и поисковым системам. А вопросы у Дмитрия Павловича возникали специфичные причем в любое время суток.

— Август хороший месяц. Куда собираешься ехать?

— А куда пустят? — вопрос проформы ради. Будучи человеком осторожным Сергей никуда на южные курорты и не думал даже ехать. Время не то, никто не знает, что завтра будет. Вдруг еще что на голову свалится, или ядерная война разразится. Да и дорого, если по чесноку. Жаба душит честно заработанные доллары и евро тратить на Турцию или Болгарию.

— Я через две недели беру отпуск. Посвящу время внутреннему туризму.

— Это в Черняховск? — с сарказмом в голосе полюбопытствовал товарищ. — Или на неделю в Янтарный?

— Зачем? Это все видел. Чистенько и бедненько. Я планирую по большой России прокатиться. Заказываю гостиницу в Петербурге. Затем Москва. Дальше по настроению, в Киев, Симферополь, а может сразу в Константинополь или Новониколаевск. Если в голову что ударит, прямым рейсом в Семиречье, посмотрю старый русский город Верный.

— Это где? — Сергей пытался привязать названия городов к карте в голове. Получалось не все и не так. — Новониколаевск где?

— Сибирь. Говорят, большой красивый город на берегу Оби.

— До Катаклизма он как назывался?

— Да так и назывался с момента основания. В советское время был Новосибирском.

— Так бы и сказал.

Глоток пива поспособствовал улучшению настроения. Если Витя может себе позволить, ничего его не держит, его дело. Скатается сам потом расскажет, как под властью царя простой народ живет. Хотелось верить, все не так хорошо, как на роликах в интерсете.

Впереди почти целый день. Об обратной дороге друзья не думали, если не успеешь на поезд, до Кенига ходят автобусы. Атмосфера балтийского курорта захватила и поглотила. Друзья уже с нескрываемым интересом поглядывали на симпатичных туристочек. Пусть по части пикапа Сергей успеха не имел, ну а вдруг? Все возможно, все может быть. Тем более солнце, чистое голубое небо и ветер с моря прямо-таки располагают к случайным знакомствам.

Увы, проклятая реальность вмешивается в самый неподходящий момент. По дороге к спуску к солнечным часам и Морскому бульвару Сергей вдруг резко остановился, словно налетел на стену. Глаза человека расширились, кончик носа побелел, скуля свело.

— Ты чего?

— Смотри.

На площадке собралась компания мужчин. Многие в камуфляже, тяжелых ботинках. С виду их можно было принять за туристов, но нет. Один из парней держал в руках древко с ядовитым как брюшко осы имперским штандартом. На митинг не похоже, явно сбор партийной ячейки.

— Эти? — не понял Витька. — Нормальные ребята.

— Ты на флаг смотри. Это же… — Сергей замялся, не находя нужного слова. — Это же националисты.

— Имеют право. У нас свободная страна. Тем более, они русские националисты, а не какие-то там еще.

— Власовцы, — коротко бросил и отвернулся.

Плечи сами собой опустились. Нет, настроение эта компания не испортила, просто, неприятно как-то.

— Витя, они же наши враги.

— Нет, — прозвучало уверенным тоном. — Наоборот. Вон посмотри, чего добилась Империя, богатая сильная страна. Ты знаешь, что у них в парламенте ведущая партия, это черносотенцы? А с другими правыми имеют уверенное большинство. И так у настоящих русских давно. Все для России, все для русских, потому и победили во всех войнах, подмяли под себя то, о чем мы и мечтать не могли. И все без дружбанародности, без раскармливания туземцев за счет русских.

— Настоящие? — Сергей отреагировал на словечко. — А мы не настоящие?

— Ты сам как думаешь?

— Ты же был за красных, — последняя попытка вернуть друга на путь истинный.

— Я всегда был за русских. Тогда думал, что красные наши, сейчас вижу, это не так. Серега, что с тобой⁈ Ну ее нафиг эту политику! Пошли на набережную! Там точно должны быть девушки и пиво!

Друзья спустились к морю. Витя разулся и закатал джинсы. Набегающая волна окатила его босые ноги. Лицо мужчины расплылось в радостной солнечной улыбке. Словно в детство вернулся.

— Серега, ты же с коммерсами работаешь. Чем вы сейчас живете?

— Будущим, — Иванин запустил пятерню в шевелюру. — Будем делать тоже самое что и раньше, только в обратную сторону.

— Это как?

— Мы завозили санкционные товары по «серым» схемам. А сейчас директор договаривается с промышленниками из Империи. Будем помогать продвигать русских империалистов на внешних рынках. У нас связи есть, навыки работы. Оказывается, за это готовы платить.

— По «серым» схемам?

— Сам до конца не понимаю. Вроде бы все официально, но связываться с европейскими правилами капиталисты не хотят. Им надо чтоб быстро и минимум формальностей.

— Ну, мы дети СССР это умеем. Нам только подавай, все что угодно обойдем, все достанем и разрулим.

— Если бы. Кстати, ты слышал, Компартию хотят запретить?

— Это в связи с тем самым покушением? — Витя скептически скривился. — Только говорят. В «Ведомостях» писали, что в Империи все коммунисты и социал-демократы дружно открестились от боевого крыла Коминтерна. Наши пеньки тоже осудили теракт.

— В Империи слишком легкомысленно относятся к таким угрозам. У нас в анклаве куда жестче отреагировали.

— Серега, ну какая это реакция? С возмущением осудили и прислали соболезнования? Ничего не запретили, никого не посадили и не привлекли.

— В Империи тоже ничего не запретили. Это меня и пугает, если честно. У нас всегда все делают неожиданно, когда не ждешь.

Глава 28

2 августа 2024.

Все как всегда началось с Польши. Место заколдованное. Именно эта страна вдруг получила мало того, что протяженную границу с Российской Империей, так еще болезненный территориальный спор с этим ужасом из тьмы веков. Конечно сам по себе вопрос Холмщины яйца выеденного не стоил, но это, по мнению Петербурга.

В Варшаве на вещи смотрели совсем иначе. Тем более Польша в прошлом веке слишком много получила за счет России, да еще в последние годы у страны появились реальные амбиции на роль одного из центров Евросоюза и всей Европы. Решение Совбеза ЕС, подготовку к введению превентивных защитных санкций против России поляки расценили как императив, а не рекомендацию. Конечно, требовался повод. Начинать войну первыми давно не-комильфо.

Увы, как говорил Юзеф Пилсудский: «Главная беда Польши — поляки». Этот фактор все портил со времен династии Пястов.

Корвет «Кашуб» патрулировал нейтральные воды вдоль двенадцатимильной зоны в Гданьском заливе. Море спокойное, погода ясная. Рыбацкие суда в пределах видимости с корвета подозрений не вызывают. Каких-либо попыток нарушения границы не наблюдается. Последнее дело нормальное, так должно быть, однако у капитана второго ранга Тадеуша Грыневецкого имелось свое особое мнение.

Перед выходом в море командир корвета получил прямые и четкие указания от весьма высокопоставленного и облеченного властью господина. Разумеется, никаких письменных приказов. Идиотов нет. Все сказано в дружеской беседе весьма серьезным тоном так, чтоб избежать двойных толкований и недопонимания.

Старый сухогруз «Афанасий Шляхтович» в тридцать тысяч тонн дедвейта топал курсом на Киль из Виндавы с заходом в Калининград. Рейс через Атлантику на Эспаньолу и Кубу. В трюмах немолодого, но крепкого детища Ревельской верфи: удобрения, сельскохозяйственная техника, контейнеры с электроникой и бытовым ширпотребом. Рейс предполагался обычным по отработанному маршруту. Увы, в последнее время изменились некоторые правила, но капитану было плевать на все с высоты мостика.

За груз, таможню и документы отвечает суперкарго, агенты в портах уже все согласовали, обеспечили и нашли обратный груз. А уж проложить маршрут из порта в порт в 21-м веке, выдержать график не такая уж и сложная задача. Заход в Калининград по старинке именуемый Кенигсбергом обычное дело, ходили и не один раз. Сбросить в порту несколько сотен тонн грузов, принять новые контейнеры, и все — можно отдавать швартовы.

Сухогруз благополучно прошел мимо старой крепости Пиллау, разминулся с сейнером в канале. В море за пятнадцать миль от берега «Афанасий Шляхтович» повернул налево, держась вдоль прибрежной зоны воскресшей Польши. Погода великолепная, ветер слабый, волнение два балла. Даже повидавшие мир, немало пережившие старые морские волки наслаждались спокойствием и благолепием летней Балтики.

— Что там такое несет? — капитан судна Герман Капитонович уже собирался передать управление старпому и спуститься в каюту, но его внимание привлекло оповещение о приближении корабля на рискованном курсе.

— Вон какой-то залетный по правому борту, — рулевой махнул рукой в направлении встречного.

На гражданском флоте давно все автоматизировано, команды сокращены до физического минимума. Фактически рулевой требовался в рубке только во время маневрирования в узостях и сложных условиях. Однако, его присутствие, несение вахты было обязательно по правилам безопасности.

Встречный между тем шел опасным курсом, явно вынуждая сухогруз отвернуть. Возможно, спят или отключили электронику. А может, все вместе. Мало ли каких раздолбаев носит волна.

— Что делать будем?

— Ничего. Нам платят за соблюдение графика, а не маневры. Сергей Петрович, будь другом, свяжись с лядящим предупреди об опасности.

Встречный все-же изменил курс и прошел вдоль правого борта «Афанасия». Военный корабль, что-то вроде сторожевика. Над кормой незнакомый флаг какого-то новообразования. Герман Капитонович только скривился при виде этого вояки.

— Поляк. Скажите на милость, с какого перепою у поляков появились побережье и флот? — искренне изумился старпом. — Ведь не морская же нация.

— Из той же вонючей дыры откуда на нас целых две Кореи свалилось. Вы же слышали, государя какие-то идиоты уговорили выдать льготный кредит северокорейским хунзузам. Кенигсбергской Федерации ладно, свои все же. А эти то зачем нам?

Политинформацию прервало мигание ратьера прожектора с польского корабля. Затем над морем прогремел усиленный динамиком голос пограничника.

— Судно «Афанасий Шляхтович», вы находитесь в территориальных водах Польской Республики. Повторяю! Вы нарушаете морскую границу Польской республики. Требую изменить курс влево на четыре румба.

— Что он хочет? — английским капитан владел почти как русским и родным финским, но подчинятся первому требованию каких-то там наглецов не собирался.

— Мы в нейтральных водах, пусть катится к своей бабушке по немецкому рельсу, — старпом бросил взгляд на большой экран электронного штурманского стола.

Карты обновлены, спутниковая навигация работает. Ошибки просто не может быть. Пусть поляк сам разбирается со своими координатами и штурманскими прокладками.

На военном корабле явно считали иначе. После энергичных препирательств в эфире и по громкой связи, корвет лег на параллельный курс с явным намерением отжать сухогруз к польскому побережью.

— Требую лечь в дрейф и принять досмотровую партию!

— А не пойти ли тебе в дупу? — капитан упрямо набычился.

Ситуация напрягала. Поляк явно что-то затевал нехорошее.

Старпом же вышел на крыло мостика с биноклем. Корвет всего в кабельтове от борта, упрямо нагло отжимает судно с курса. Разница в габаритах двух судов показательна. Словно знаменитые Моська и слон, однако Моська настроена решительно, она вооружена и на борту банально больше людей.

«Кашуб» увеличил скорость и прошел перед носом сухогруза. Обстановка накалилась до предела. На радиоволнах поляки открытым текстом требуют лечь в дрейф, то же самое дублируют через динамики.

— Сколько нам часов до Пиллау? — хороший вопрос.

Вместо ответа старпом пожал плечами. Затем он вернулся в рубку, решительно сорвал предохранитель на пульте рядом с навигационным экраном и вдавил кнопку.

— Извините что без распоряжения, Герман Капитонович.

— Все правильно сделали. Пусть пограничная стража с недоумками разбирается, — с этими словами капитан вытащил из коробки сигару, а следом специальные спички для раскуривания.

После сработки оповещателя, электроника выдала в эфир на всех волнах, по всем каналам связи тревожное оповещение. «SOS. Нападение пиратов!!! SOS.». Далее следовали координаты и снова оповещение на русским и английском. Аварийная система SOS монтировалась далеко не на всех судах, более того, нужда в ней возникала крайне редко, но на «Афанасии Шляхтовиче» она стояла. Владелец предполагал задействовать сухогруз на линиях Индокитая, где среди островов японской Зоны Процветания нет, да случались эксцессы. Дикий регион, специфические древние нравы, освященные веками интересные традиции.

Первыми отреагировали на «Кашубе», корвет еще раз перерезал курс купца, мощная рация военного корабля попыталась забить эфир помехами. Тщетно. Командир корабля в очередной раз потребовал по громкой связи: «Лечь в дрейф. Остановить передачу. Принять досмотрела партию». Последнее еще больше убедило капитана «Афанасия» в том, что дело весьма паршивое и лучше бы прибавить обороты винта.

Между тем сигнал тревоги достиг антенн тех, кому и предназначался. Болтавшийся близ Балтийского канала российский патрульный катер сменил курс. Командовавший крохотным, но скоростным суденышком лейтенант Сергей Павлов пребывал в мрачном расположении духа. Настроение командира незаметно передалось команде.

Недавние события кого угодно вгонят в депрессию. Молодой человек искренне любил море и флот, совсем недавно получил под командование пусть крошечный с пулеметным вооружением, но настоящий корабль. Однако, лейтенант Павлов искренне подозревал, что история флота Российской Федерации подходит к концу.

Хуже того, только позавчера Сергей плотно общался в ресторане с союзниками со сторожевика «Ландыш». Надо ли говорить, в целом дружеская атмосфера разговора русских моряков, портилась тем, что как само собой разумеющееся выдавали офицеры флота Империи. Осталось нехорошее впечатление.

Зависть конечно, банальная зависть к хозяевам морей, каждый из которых в перспективе может стать если не командиром авианосца, то подняться на мостик атомного крейсера или большого эсминца точно. Для лейтенанта Павлова же перспективы крайне мутные. Можно и до седых волос ходить на патрульном катере. Ничего нового флот явно не получит.

Крохотный «Раптор» легко выжимает больше сорока узлов. Сигнал в эфире мощный. Как уже говорилось, лейтенант Павлов пребывал в мрачном состоянии духа. На экране радара жирная отметка коммерсанта, рядом судно поменьше. Патрульный катер попытался связался по радио с потерпевшим. На волне сплошные помехи, явная работа систем РЭБ. Ответный сигнал не пробивается.

Появление еще одного участника мероприятия на «Кашубе» по началу даже не заметили. Патруль приняли за какой-то частный глиссер, либо вообще за поддержку своей таможенной службы. Впрочем, когда катер прошел между сухогрузом и сторожевиком, на него пришлось обратить внимание. Назревал явный скандал.

Командир «Кашуба» мог сколько угодно считать себя в своем праве, но присутствие военного корабля третьей страны накладывает определенные ограничения. Но и уходить не солоно хлебавши, поляки не собирались. Капитан второго ранга Тадеуш Грыневецкий даже задумывался как бы половчее повернуть руль, чтоб «случайно» придавить нахального русского «мелкого хищника».

От тяжкого выбора поляков освободил появившийся из-за горизонта еще один корабль под Андреевским флагом. Сторожевик «Ландыш» корабль отнюдь не самый современный и сильный. Патруль ближней морской зоны отплавал два десятка лет. За эти годы он считанные разы ходил дальше Норвегии. Чего-то особенного от него никто и никогда не ожидал. И вообще корабли этой серии строились только потому что на Балтике должен быть флот. При этом противников здесь у русских не было уже больше ста лет.

Сигнал тревоги «111» по кодовой таблице на сторожевике поймали, когда корабль неторопливо вращал винты экономичным ходом курсом на Мекленбургскую бухту.

— Что за бред? — на мостике не стеснялись в выражениях.

— Исполняем по уставу. Отрабатываем, — нахмурился командир корабля.

Топливо на «Ландыше» не жалели, как и положено корабль полным ходом направился к источнику сигнала. На русском флоте привыкли серьезно относиться к угрозе пиратства. На других флотах цивилизованного мира реакция на сигнал тревоги аналогичная.

Картина на радиодальномерах весьма красноречивая. Жирная отметка «купца». Рядом крутится нечто маневренное малого водоизмещения. К точке инцидента на полной скорости идет катер. Все просто и понятно для любого здравомыслящего офицера. И пусть вокруг мирная Балтика, а не острова южных морей, значения не имеет.

Командир «Ландыша» действовал точно по Наставлению. Передача по радио с требованием всем лечь в дрейф. Затем приказ всем обозначить свою принадлежность, подготовить судовые документы. На польском корвете не сразу сообразили с кем имеют дело. Капитан второго ранга Тадеуш Грыневецкий распорядился передать открытым кодом: «Вы идете опасным курсом. Нарушаете морские границы Польской республики».

Увы, с системами навигации на «Ландыше» полный порядок.

— Повторяю, всем лечь в дрейф. Неопознанному военному кораблю обозначить себя. Вы подозреваетесь в пиратстве, — четкий приказ на русском и английском.

— Мы проводим расследование нарушения границы. Требую не вмешиваться в действия военного корабля флота Польши. О вашем курсе будет известно в штабе НАТО, готовится официальная нота.

Корвет «Кашуб» шел между сухогрузом и русским сторожевиком. Об «Афанасии Шляхетском» на время все забыли. Однако на купце воспользовались тем что поляки отключили глушилки РЭБ. Расшифровка передачи на «Ландыше» не заняла много времени.

— Требую немедля лечь в дрейф и отключить боевые радары, — в этот момент на сторожевике немного превысили свои полномочия.

Может быть командир и офицеры корабля не воспринимали всерьез корабль странного политического новообразования, давно уже не имевшего морских границ, может быть наоборот восприняли все слишком близко к сердцу. Служебное расследование после инцидента такими виртуальными вещами, как настроение и впечатление, не занималось.

Поворот на встречный курс в рубке «Ландыша» восприняли как угрозу. Тем более наглый пират явно не собирался подтверждать свою принадлежность и сбавлять ход. Старый русский сторожевик не нес серьезного ракетного вооружения, только комплексы ближней ПВО соединения, но зато на носу и в корме стояли мощные четырехдюймовые автоматические орудия.

Тусклые вспышки, легкий дымок над палубой русского корабля. Затем прямо по курсу «Кашуба» вздыбилась, взметнулась столбами взбаламученная взрывами вода.

— Что они делают⁈

— Это война, пан, — командир навигационно-штурманской части прищурился, глядя на побледневшего Грыневецкого.

— Лево руль!

Корвет накренился при резкой смене курса. Никто и не видел, как из-под форштевня выскользнул маленький катер.

— Нас таранят, — сквозь зубы процедил лейтенант Павлов. — Занести время и координаты в судовой журнал.

— Это не случайность, — тихо прозвучало в рубке катера.

«Раптор» отскочил в сторону, успел разминуться с бронированной смертью. С катера же первыми заметили, что «Кашуб» идет четко наперерез курса сухогруза. До столкновения считанные минуты.

— Открыть огонь, — негромким уверенным голосом. — За моим приказом.

Люди и без того в полной готовности. Маленький экипаж маленького корабля жил и ходил в море как один живой организм, слившийся со своим кораблем. Повторять команду не требовалось. Очередь из установленного над рубкой пулеметного модуля «Управа-Корд» резанула по надстройкам и рубке поляка. Катер закручивал вираж уходя от ответного огня, но этого уже не требовалось.

Следующий предупредительный залп с «Ландыша» лег в опасной близости от корпуса «Кашуба». По бортам стеганули уже не пули, а осколки снарядов. Командир боевой части отреагировал быстрее командира, баковая артиллерийская установка повернулась на правый борт, однако, из-за резких маневров корабля, цель ушла в мертвую зону за надстройкой.

— Похоже, мы попали на войну, — коротко описал царящее вокруг безобразие Герман Капитонович.

Капитан «Афанасия» порядком струхнул. Нормальная реакция на разгорающийся в считанных кабельтовых от тебя морской бой.

— Руль на борт и полный ход, — распорядился старпом.

— Курс на Пиллау! — почесав подбородок, капитан добавил: — Похоже рейс отменяется.

На «Рапторе» поняли, что катеру в этой драке делать нечего. Разбираются большие парни с пушками и ракетами. Кораблик пристроился у высокого как Китайская стена борта «Афанасия». Впрочем, лейтенант Павлов сообразил, что он здесь главный и запросил сухогруз о происшествии.

— Похоже, это не пират, — наконец-то поняли на «Ландыше».

— Без разницы. Мы в своем праве, — ухмыльнулся командир. — Опечатать электронный журнал. Готовьте пакет на базу через космос.

Попавший как кур в ощип «Кашуб» полным ходом уходил в направлении берега. На корвете объявили пожарную и водяную тревогу. По результатам происшествия корабль получил пробоины ниже ватерлинии. В лазарете двое раненных. Мелкие повреждения не в счет. Начавшийся так хорошо день, закончился очень даже плохо. Нет, еще не закончился. Все может стать еще хуже. Капитан второго ранга Грыневецкий понял это когда в ответ на его рапорт прилетел приказ немедля идти на базу.

Оба русских корабля повернули на Балтийск. Сопроводив сухогруз и маленького брата под Андреевским флагом до канала, «Ландыш» дал прощальный салют и лег на обратный курс. Стычка стычкой, а задачи никто не отменял. На закрытом канале связи в шифровке из Либавы действия командира и экипажа расценили как правильные.

Дипломатический скандал, это еще слабо сказано. Разразился идеальный шторм. Шарахнуло сильнее атомной бомбы.

Глава 29

2 августа 2024

Информацию об инциденте Николай Аристархович получил одним из первых. Минуту прочитать краткую выжимку, три минуты на осмысливание, считанные секунды князь выбирал: кому и куда звонить первым. Затем он набрал министра Инодел. Интуиция не подвела, Кривошеев сам уже тянул рубку к трубке чтоб набрать Николая Романова.

— Идиоты! Простите, Виктор Геннадьевич, это не вам.

— Ваше высочество, прошу через двадцать минут быть у меня. Я вызвал польского посла. Его величество просил «выбить пыль», «высказать презрение», но не нарушая протокол. Это все пойдет для прессы.

— Понял. Готовлю справку по истории Польши того мира.

— Спасибо, Николай Аристархович. Простите, вынужден отключиться, мне еще передавать инструкции господину Панову в Варшаву.

Четверть часа, это очень много, когда знаешь, что делать. А ведь именно для этого Николая и готовили. Хуже того, венценосный родственник именно этому пылкому побегу боковой линии дома Романовых готовил судьбу полновластного императора Николая Третьего.

«В том сумасшедшем больном мире наш славный предок стал не Великим, а Последним. Ты ему уступаешь по всем статьям, но для того мира ты хорош. Если даже Регент показал себя сильным правителем, то уж тебе грех дать слабину. Справишься.» — этими словами император Владимир хотел ободрить младшего кузена после того как обрисовал планы на открытие профессора Чернова.

Сам Николай предпочел промолчать, лихорадочно осмысливая свалившиеся на него новости из разряда «совершенно секретно». Тем самым молодой князь заработал очки в глазах императора. Тот не любил поспешных выводов и пространные уверения в грядущем успехе.

Николай успел. Поднялся в переговорную пока посла мариновали в приемной. Что ж, особого удовольствия в мероприятии князь не нашел. Разумеется, с милейшим Виктором Геннадьевичем сработали как по нотам, кулуарно выражаясь, с особым цинизмом вытерли о посла ноги. Ноту составлял сам господин Кривошеев, при этом особым политесом себя не утруждал. Если кратко, Российская Империя обвинила Польскую Республику в покрывательстве пиратов и потребовала выдачи на суд всех причастных к нападению на коммерческое судно в нейтральных водах. Польше давались пять суток на исполнение требований.

Стоит добавить, в это же самое время в Варшаве все повторилось один к одному, только в исполнении других людей. Господин Панов с брезгливым видом принял ноту, демонстративно сложил в четверть и положил в карман.

— Господин Сикорский, я понимаю, вы не сами от себя сочинили этот фельетон. Но не стоило ради него прерывать мой обед. В Санкт-Петербурге — посол кашлянул. — Санкт-Петербург может отнестись к этому инциденту добродушно, если ваше правительство примет меры и воздаст по заслугам заигравшемуся во флибустьеров командиру сторожевика.

— Господин Панов, ваше имперское чванство будет иметь далеко идущие последствия. Не забывайте, вы бросаете вызов всему цивилизованному человечеству, силам единой Европы.

Министр Радослав Сикорский уже вознамерился выдать обличительную речь, как его прервали аплодисментами. Русский посол со снисходительным видом хлопал в ладоши.

— Простите за нарушение протокола, но это все слишком скучно. Тем более Россия уже объединяла Европу в последней Мировой Войне, и это была настоящая цивилизованная Европа, а не содомский бордель с кафрами к западу от ваших границ. Господин министр, если у вас больше нет вопросов, разрешите откланяться.

Господин Панов совсем недавно возглавил дипломатическую миссию. Раньше с поляками не работал, служил в Маньчжурском государстве. При всем этом особого желания задерживаться в Польше у него ни разу не возникало. Александр Викторович до сих пор с ностальгией вспоминал современный и совершенно русский Харбин. Если вдруг завтра объявят персоной нон-грата, то так даже будет лучше. Да и учить язык не придется. Сегодня в МИДе Панов разговаривал на английском.

Круги от разорвавшихся в Данцигском заливе снарядов разошлись по планете. Инцидент произошел как нельзя кстати. Его ждали и готовили слишком многие. В Брюсселе объявили срочное совещание начальников штабов НАТО. Председатель Еврокомиссии потребовала в кратчайшие сроки выработать общее решение. При этом решение вчерне уже было готово.

Не стала попытка захвата судна неожиданностью и для Санкт-Петербурга. Шок от катаклизма уже прошел, русские с интересом смотрели на новый мир за своими границами. Многих творящееся к западу несколько изумляло, но были и те, кто уже прикидывал: что можно подмять под себя, что можно забрать или купить недорого. Не будем забывать, прошлый век для России выдался очень успешным. Только благодаря Катаклизму многие поняли, мимо каких катастроф, над какими подводными камням страна сумела успешно проскочить. Это давало повод не только для гордости, но и для амбиции. Вполне заслуженный, стоит добавить.

Инцидент в нормальных условиях не требовал разбирательства на высшем уровне. Офицер увлекся, бывает. Дело житейские. Однако именно здесь и сейчас именно этот случай послужил поводом продемонстрировать: кто есть кто, кто право имеет, а кто просто погулять вышел. Надо ли уточнять: российская дипломатия воспользовалась любезным подгоном соседей на все 146%.

Увы, на фоне русской версии события, оправдания поляков выглядели блекло. Пикантности добавлял тот факт, что после Катаклизма весь мир буквально сходил с ума от всего русского. Включить цензуру, замолчать и исказить информацию не получилось. Тем более фильтры канселинга были настроены на источники Российской Федерации, а не Империи.

Жизнь идет. Для князя Николая продолжился обычный рабочий день. Он как погрузился так до вечера и изучал материалы по новообразованиям Французской Африки. Большое спасибо людям Регента. Он сам ушел в другое измерение вместе с Федерацией, а наследие в виде бойцов нескольких ЧВК в нужных местах осталось.

Русские промышленники с аппетитом потирали руки изучая перечни рудников, добывающих компаний, лицензий на разработку месторождений в Африке. Самое интересное, местные правительства явно не возражали против смены руководства на местах. У них обострились борьба за власть, проблемы с инсургентами и интересными соседями. Многие были только рады, что появился шанс лечь под крыло сильного покровителя.

«Дикие гуси» по данным разведки тоже вздохнули с облегчением, когда генерал-губернатор Конго предложил компаниям спокойно и честно зарегистрироваться, платить налоги в России и работать через российские банки. Николай искренне недоумевал, почему они не сделали так раньше? Нет, делали конечно, но не все, и не на весь оборот.

— Весьма эксцентричное законодательство той страны, — пояснил начальник стола в ответ на риторический вопрос министра.

— Не понимаю. Зачем принимать законы, которые только мешают честно работать?

— Дурное наследие коммунистической режима. Ну и косность мышления. Не без этого.

— Ладно. Пропустим. Я правильно понимаю, что «Кемеровская горная компания» прислала меморандум с предложением купить Чад целиком?

— Николай Аристархович, вам еще неделю назад передали документы от министра промышленности.

— Вы сами ознакомились? — быстро спросил князь. Сам он отложил вопрос в долгий ящик. А если честно, совершенно забыл об этом деле.

— В общих чертах. Не мой уровень компетентности, увы.

— Хорошо, Сергей Антонович. По вашему мнению, дело стоящее?

— Не могу судить, но выглядит как прожект. Слишком оптимистичный подход. Слишком дешево оценивают местных мавров. Кемеровцы готовы нанять военную компанию и профинансировать переворот, но им нужна поддержка со стороны государства. Вы понимаете.

— Не понимаю. У нас на носу война с Евросоюзом.

— Об этом и речь, — начальник стола развел руками.

— Отложим. Давайте, что у нас там по Центральноафриканской республике? Оружие и люди нужны?

— В Африке всегда нужны. Вы же сами африканец.

Россия спокойно жила, работала, люди готовились к грядущим выходным, не забывали о семьях. Мир за границами изменился, но это не повод бросать все и забывать о хлебе насущном. Инцидент на Балтике на считанные часы привлек к себе интерес, но вскоре с первых строчек новостных лент его вытеснили куда более животрепещущие и насущные дела.

Зато к западу от Буга ничего и не думало стихать, наоборот, поднимался настоящий шторм. Уже к вечеру в Брюсселе собрался внеочередной чрезвычайный саммит Еврокомиссии. Нет смысла цитировать речи депутатов, мероприятие подготовили и подогрела заранее.

Можно долго рассуждать о причинах, сподвигнувших политиков на такой курс. Реальна только экономика. Европа слишком много поставила на карту. Откатить ситуацию назад можно, но придется платить. И не капиталами, Бог с ними! Платить придется репутацией, влиянием, властью. Пойти на такую жертву⁈ Да вы смеетесь! Никто на пенсию не собирается.

Неукротимая ядерная Урсула фон дер Ляйен в ударе. Ее энергичное выступление смело последние сомнения.

— Мы победили одну Россию, новая еще хуже. Она самим фактом своего существования попирает все то, за что мы боролись и что служит основой нашего благополучия. Там за стеной нет ни просвета, ни намека на свободу и демократию, нет равенства, а только тирания древней монархии и оплот белого национализма.

Сильная независимая демократическая Европа обязана защитить не только себя, но и порабощенные народы. Инцидент с атакой на мирный польский сторожевик яснее ясного говорит, что с русскими нельзя вести дела, они понимают только язык силы.

Представитель Венгрии пытался парировать, призывал не спешить, но его голос потонул в хоре возмущения. Депутат от Словакии отмалчивался. Сербы проголосовали против.

Австрия вообще не присутствовала на этом мероприятии. В стране не вовремя разразился политический кризис. Виной тому крайне неудачный маневр канцлера Нехаммера. Попытка наладить особые отношения с новой Россией вдруг натолкнулась на неприятие в Петербурге.

Русские напомнили австрийским немцам о крайне двуличной позиции Вены в последние годы. Настоящие русские к таким вещам относились спокойно, бизнес есть бизнес. Однако, платить только за улыбки и дружеские похлопывания по плечу не собирались. На предложение заключить льготные торговые соглашения, в Петербурге поинтересовалась: «Что мы за это получим?» Разговоры о благих намерениях и уверения в вечной дружбе русских не устраивали.

Провал дипломатии канцлера стал общественным достоянием. А затем последовало возмущение граждан. Волну протеста возглавили правые. Они же требовали решительного разворота политики страны, пересмотра соглашений с ЕС и разворота внешней политики на сближение с русскими государствами.

Возвращаясь к сессии Еврокомиссии. Уже в этот день за считанные часы практически единогласно европейцы постановили оказать на Российскую империю дипломатическое давление и ввести экономические санкции. За последние яростно голосовали представители Литвы, Эстонии, Латвии и Финляндии. Де факто эти люди уже никого и ничего не представляли, но их страны официально являлись членами Евросоюза, хотя в природе не существовали.

В России наступил вечер. Страна огромная, на Аляске даже вступил в права новый день. Однако в Петербурге пока вечер, прекрасный летний вечер. Князь Николай ушел со службы вовремя. Авралы закончились, с работой молодой человек освоился, вопросы решал, дела не затягивал, — так смысл нарушать трудовое законодательство? Вот именно!

Тем более Николая уже ждали в одном уютном кафе на проспекте генерала Юденича близ бывшего здания аэровокзала.

— Добрый вечер! — приближаясь к столику, молодой человек протянул два букета цветов.

Лена, как и принято, с подругой. С Анастасией Сергеевной Николая уже знакомили, так что представления не требовались.

— Дамы, вы очаровательны. Только правила приличия заставили меня снять солнцезащитные очки перед вашим сиянием.

— Коля, вы удивительный шалопай, — по чуть зардевшимся щечкам Елены Владимировны заметно, комплимент попал в цель.

Князь изрядно проголодался, потому заказал хороший ужин. Юные барышни не отставали.

— Дамы, вина?

— На ваш вкус.

— Увы, я вынужден воздержаться. Предлагаю после кафе прокатиться по набережным. Читал на городской страничке, в Летнем саду выступают уличные музыканты. Можем прогуляться и послушать.

— Тогда я тоже пас. Настя, ты?

— Это будет в высшей степени оригинально, — дама закатила глаза. — Набраться в высшем обществе. В одиночку.

— У нас народная демократия.

— Но не до такой же степени!

Молодые люди не торопились. Николай рассчитывал ехать в центр, когда закончится час пик и поток на улицах рассосется. Немного не рассчитал. Вечер пятницы, погода хорошая. Не он один решил провести вечер в старой части города.

При повороте на Загородный проспект Николай отвлекся и не заметил легковушку справа. Скорость маленькая. Почувствовав легкий удар, князь ударил по тормозу.

— Черт побери!

— Кажется, мы его зацепили, — сидевшая справа Елена Владимировна покачала головой.

Увы, бампер тяжелого полноприводного «Егеря» примял дверь синей «Калины». Николай со вздохом включил аварийку и вышел из машины. Планы на вечер срываются.

Полноватый мужчина среднего возраста критически обозревал повреждения. Две вставшие на повороте машины создали затор. Слева их объезжали из крайнего ряда. По правой полосе притискивались ползком.

— Вы не могли очки надеть, когда перестраивались? — прозвучал язвительный комментарий. — У меня дети в машине.

— Простите любезно. Действительно не заметил вас. Опасался трамвай зацепить.

— Могли бы и посмотреть, — полноватый господин промокнул платком испарину на лысине. — У вас кто страховщик?

— «Империал». Предлагаете комиссара вызвать или на месте заполним? — Дело ясное. Николай вполне мог позвонить нужному человеку, чтоб тот все решил и оформил документы… Но зачем?

— Давайте на месте попробуем, — потерпевший махнул рукой. Ясно дело, за пять минут вопрос не решить, все безнадежно опоздали.

Лена и Анастасия вышли из машины и критически обозревали повреждения. Вид двух красивых барышень в черной форме неизбежно привлекал внимание. Владелец «Калины» только покачал головой. Знаки различия, эмблемы он разобрал.

— Ваша охрана?

— Сложный вопрос, — князь покрутил головой. Страховая компания конечно все возместит, однако, Николай вдруг сообразил, что инцидент неизбежно привлечет внимание журналистов. Попадать в светскую хронику ему совершенно не улыбалось.

— Простите за нескромное предложение. У вас же только вмятина на дверце? Это вытягивание металла и покраска.

— Подбор цвета дороже выйдет, — человек понял, о чем идет речь.

— Понимаю. Елена Владимировна, у вас случаем нет контакта автомастерской? Можете позвонить чтоб прикинули стоимость?

— Я могу позвонить своему мастеру.

— Хорошо.

Звонки заняли пять минут.

— Итого обещают за двадцать рублей все сделать, — Николай раскрыл портмоне и вытащил четвертной. Затем присовокупил к нему пятирублевую купюру. Считалось конечно по верхней ставке, все участники происшествия понимали, что жестянщик на окраине сделает все в лучшем виде за пятнадцать. — Не обессудьте, надеюсь это компенсирует затраты и неудобства.

— Спасибо! Но может быть лучше было оформить? У вас бампер можно по страховке сделать.

— Не стоит, — князь уже оценил повреждения. — Армированный пластик. Только краска обтерлась. На внедорожнике без царапин даже не-комильфо ездить.

Дождавшись, когда пострадавший обыватель сядет в машину, Николай вернулся к своему «Егерю». Девушки уже сели в салон. Князь открыл дверцу и резко захлопнул, в считанных дюймах он него, буквально впритирку к машине шел электробус.

— Дамы, простите за неприятности.

— Так это у вас неприятности.

— Пустое. А вот пробку мы собрали.

— Тогда поедемте, куда планировали. Только не спешите, князь, — прозвучало это с многослойным подтекстом.

— Кстати, вы переплатили. Видели с каким довольным видом он уехал? Я сфотографировала его номер на всякий случай, — Анастасия Сергеевна продемонстрировала дорогой телефон, «Алконост» последней модели.

— Мне было выгоднее расплатиться на месте наличкой, а не создавать нездоровый ажиотаж. Тем более страховая компания все равно свое возьмет, — Николай пожал плечами. Распространятся о других последствиях ДТП он не собирался. Впрочем, судя по взгляду Елены, она сама все прекрасно поняла. Все же барышня из старого славного хоть и обедневшего рода.

Глава 30

5 августа 2024

Выходные пролетели как один миг. Прекрасное балтийское лето. Жары нет, температура умеренная. Зарядившие в воскресенье дожди совершенно не портили настроение. Все хорошо, если в меру.

Утром понедельника Сергей вышел из дому пораньше. Город уже не спит. Во дворе навстречу попался Дмитрий Сергеевич. Сосед своим видом демонстрировал все неудобства от содержания собаки, хочешь не хочешь, а выгуливать в любую погоду.

— Здравствуйте!

— Доброе утро! — сосед деликатно отвернулся пока собака помечала кустик. — Вы же с компьютерами работаете? Слышали последние новости.

— Наверное, — в сократившейся до одной области России люди вдруг стали как-то ближе друг другу. Все вокруг воспринималось куда острее, злободневнее. — О какое новости говорите, Дмитрий Сергеевич?

— Европейский суд по правам человека осудил погромы в Бухаре.

— Бухара? — лицо Сергея исказила гримаса. — Так это в Империи, а не у нас.

— Может и в большой России, да только нас коснется. У меня друг в полиции работает, — словечко покоробило. Сергей всегда четко делил настоящую народную милицию и полицейских псов режима. — Говорит, им еще в субботу спустили предупреждение, возможны эксцессы с мигрантами.

— Не возражаю. Может в кои веки полицаи делом займутся. А что хоть там в Бухаре произошло?

— Так вы не знаете? — обрадовался сосед.

Сергей бросил взгляд на часы. Время есть. Даже если опоздаешь, никто ничего не скажет. Есть такой плюс маленькой компании. Дмитрию Сергеевичу надо выговориться. Молодой человек вспомнил, что сосед живет только с женой вечно недовольной всем скандальной женщиной.

— Я вчера полня в Информатории и «Георгиевке» сидел. Мнение составил. Интересные дела творятся у больших русских. Оказывается, у них азиаты и прочие древние мудрые народы полных прав и не имели никогда. Дескать, считается, что им избирательные права не нужны, в армии не служат, только налоги платят. Живут своей жизнью, как аллах на душу положит.

Как раз в субботу что-то там произошло, перегрелись на солнце, или скурили что. Да только появился какой-то проповедник, взбудоражил местных сартов в туземных кварталах на окраинах. Солнце жарит, люди горячие, — много ли им надо? Вот и повалили толпой громить земскую больницу.

— Больницу то зачем?

— Дикие люди. Областной Саннадзор запретил брать воду из арыков и грязных водозаборов. Так местные решили, что врачи и полиция их травить решили, похватали дреколье и айда в европейский квартал.

— И что дальше? — Сергей новость уже читал, но слушал соседа с интересом. Иногда полезно прикинуться простаком, послушать глас народный.

— Двадцать первый век на дворе. У всех телефоны в карманах. Да еще выходной. Только халатники полезли на забор больницы, их уже ждала черносотенная дружина. Есть оказывается у соседей такая штука. Что-то вроде американской гражданской милиции. Добровольное формирование при монархической партии. Все с оружием, регулярно сборы проводят, на полигоне занимаются.

— Ужас! Средневековье прям какое-то!

— Это для вас молодой человек средневековье, — передразнил Дмитрий Сергеевич. — А для них самая что ни на есть народная демократия. Так вот, пока полиция подтянулась, черносотенцы толпу и разогнали.

— Оружием?

— Разумеется. Наши источники пишут о двух десятках убитых, да полусотне раненных. Европейские журналисты насчитали больше трех сотен жертв, да еще засняли как халатников на деревьях вешали.

— Ой! — Сергея явственно передернуло. Это шло из глубин генетической памяти. — А полиция что? Как она с дружиной справилась?

— Вы о чем⁈ — изумился сосед. — Дружина же наша. Народная. Русская. Погромщиков остановили и рассеяли, затем помогли полиции с арестами.

— Понятненько. Вы говорили, европейский суд возбудился. Им то какое дело?

— Самое прямое. Боятся, простые люди позавидуют и сами попробуют так же. Вот и истерят на всю катушку.

— Понятно, — Сергей посмотрел на телефон. — Извините, Дмитрий Сергеевич, пора бежать. Хорошего дня!

На работе ждал сюрприз. Куривший на крыльце Марк Захарович призывно махнул рукой при виде неторопливо шествующего Сергея. Затем швырнул окурок на тротуар и скрылся за дверью. Чувствовалось неладное. В холле всех встречала Людочка и направляла в кабинет директора.

— Что-то случилось? — озабоченным тоном осведомился Сергей.

— Дмитрий Павлович скажет. Срочное совещание.

Коллектив в компании маленький. В кабинете все поместились. Господин Карташов дождался пока не зайдут последние продажники и прошел к своему креслу.

— Друзья. Коллеги, думаю, все в курсе последних новостей, — директор сплел пальцы перед собой.

— Протест Евросоюза? Шутка посла в Варшаве? — ехидно прищурился Марк Захарович. — Говорите уж прямо, у нас две сделки срываются.

— Не спешите. Не срываются, — Дмитрий Сергеевич наклонил голову на бок. — О событиях на Балтике все слышали. Не буду повторяться. Есть инсайд, что Петербург намеренно обострил ситуацию.

По кабинету пронесся ропот. Наталья Сергеевна громко шикнула на уже вознамерившегося выдать свое ценное мнение юриста. Сергей сидел, скрестив руки на груди. Все всё знали, что уж там. В субботу с Витей Рэд посидели на скамеечке в парке подняли стопочки во славу русского флота.

— Коллеги, прошу всех работающих с иностранными партнерами быть осторожнее. Все что можно и нельзя исключительно по предоплате. Меня предупредили, в ближайшие дни возникнут проблемы с отгрузкой.

— Отгрузка к нам?

— Нет, из Балтийских портов. Возможно коснется Средиземноморских маршрутов и автомобильных перевозок. Сами все понимаете, риски есть. Мы сейчас сопровождаем поставку крупной партии твердосплавного инструмента в Германию. Наши восточные партнеры очень заинтересованы в европейском рынке. В перспективе органическая химия, полимеры, бытовая техника, комплектующие, электроника. Работа интересная, но сложная. Придется много и серьезно работать. Если покупатели, — Дмитрий Сергеевич прокашлялся. — Если правительства покупателей пойдут на обострение, будем проводить поставки по резервным каналам, возможно через цепочку посредников.

— На нашей прибыли это отразится? — прозвучал самый главный вопрос.

— Может быть, — губы директора тронула легкая доброжелательная улыбка. — Мне прислали инсайд, в случае ухода на «серый» рынок, цена сильно вырастет на всех этапах. А мы работаем за процент. Так что, думайте, решайте.

Сергей просидел все совещание молча. Единственное что он понял: возможно придется задерживаться на работе. Хорошего мало. А что до прозрачного намека на премии, так это еще вилами на воде писано.

В уютной серверной за дверью с сакраментальной табличкой «Отдел по подавлению восстания машин» молодой человек поставил на стол чашку кофе и включил комп. Пока задач нет стоит полистать новостные ленты. На самом верху местное интернет-издание трубит: Император Владимир наградил лейтенанта Павлова орденом Георгия Победоносца!

Что ж, в заголовке борзописцы не наврали. Действительно, русский царь дал орден четвертой степени командиру патрульного «Раптора» Федерации. Как пишут: «Дерзко вступил в бой с заведомо превосходящим противником». Недурственно. Впрочем, имперские источники сообщают, что экипаж сторожевика «Ландыш» тоже осыпали наградами. Причем, командира повысили в звании. Империя дает понять: своих они действительно не бросают и не подставляют. В блогах пишут, теперь уж совсем неудобно получится, если командование флота Федерации не отметит своего лейтенанта и его людей наградами.

Сергей отправился на иностранные сайты. Блокировки интернета давно не работали, читать и смотреть можно все. Как-то вот в один прекрасный день после Катаклизма перестали блокировать. Знающие люди говорят, знаменитый список экстремистских материалов тоже тихо спокойно убрали под сукно. Временно конечно, в этой стране все хорошее временно.

— Что пишут хорошего? — Дмитрий Павлович вошел без стука.

— Это смотря для кого хорошее.

— Для нас. Ты по-английски бегло читаешь?

— Смотря что, — Сергей бросил на директора недоуменный взгляд.

— Новостные ленты и репортажи на слух воспринимаешь?

— Нет. Только текст.

— Жаль. Тогда поищи в имперском Информатории новости о шабаше в Брюсселе.

— Так в Информатории не все же пишут.

— Именно то что нас касается выдают весьма подробно. Я уже сравнивал с немецкими и американскими новостными сайтами. Переводят точно, подача нейтральная, комментаторы адекватные.

— У вас вопрос был, Дмитрий Павлович?

— Нет, — директор покачал головой, затем бросил короткий взгляд на дверь. — Думал, ты что интересное расскажешь. Для нас сейчас любая новость ценна. Вдруг что интересное выкопаешь?

Последнее прозвучало как предложение, императив к действию. Задач по работе не поступало. И вообще, умные люди качество работы сервисных служб оценивают не по фактически отработанному времени, а по простоям. Если системный администратор расслабляется, значит он хороший специалист, все организовал и обеспечил, у него все работает.

В свое время Сергей подсел на телеграм-каналы, особенно патриотические сеточки. После известного события, большая их часть исчезла, явно вместе с людьми. А вот те, что остались…. Выходит, люди отнюдь не в той России физически находились. Да, осталось несколько патриотических каналов, причем весьма ярых, рьяно обличавших и рвавших тельняшку. Как нетрудно догадаться, актуальность вещания у них уже не та.

Зато Сергей нашел русский официальный узел, работавший на немецкую аудиторию. Стоило бегло пробежаться по страницам, как глаза молодого человека полезли на лоб, сигарета сама по себе прыгнула из пачки в зубы. Иванин уже тянулся за зажигалкой. В последний момент очнулся, тряхнул головой, выматерился и побежал на крыльцо.

Оно того стоило. Узел старый, только до Катаклизма он работал на аудиторию совсем другой Германии. «Русско-немецкая дружба» называется. На заглавной странице два флага: русский триколор и современный немецкий. Однако чуть ниже на заднем плане флаги Австрии, Швейцарии, легко узнаваемый стяг ГДР. А рядом еще один флаг — красный с известной символикой. Конечно, подача материала за последнее время изменилась. Рассуждения о недостатках социализма стали несколько не актуальны. Однако, легко догадаться, что было совсем недавно на главном плане.

Наскоро выкурив сигарету Сергей вернулся в серверную. Еще перед перекуром он заметил на главной странице и открыл статью бывшего полномочного посла Германской республики Вильгельма Кальтенбруннера. Сразу два текста на русском и немецком.

Интересная подача, любопытная точка зрения. Бывший посол кратко прошелся по истории.

«Россия и Германия бывало воевали, но чаще дружили. Русские и немцы совместно разбили Наполеона. Германия поддержала Россию во время Японской войны, сохраняла нейтралитет в годы Крымской. Мы всегда торговали. Немцы не чувствовали себя чужими среди русских. Но, когда внешние силы вносили в наши отношения раздор, становилось плохо обеим державам.»

Все это Сергей пролистал по диагонали. Уж он то имел свое мнение на счет дружелюбия и порядочности немцев. А вот дальше пошло интереснее.

'Мне как немцу больно смотреть на то, во что превратилась ваша страна. Вы превратились в кормушку для мигрантов и азиатских диктаторов, вы смирились с тем, что вам запрещают быть немцами. Вы не рожаете своих детей, но зато платите за чужих.

Мне как немцу больно смотреть на людей, которые сейчас демонстрируют лицо Федеративной Республики, возглавляют правительство. Я не представляю себе, как можно было выбрать этих проходимцев! Эти люди представляют интересы не немцев, а совсем других людей. Посмотрите сами, какая вам польза враждовать с Русскими? Какой вам интерес лезть в споры славян между собой? Из всех европейских народов именно русские по крови и духу, по силе воли ближе всего к немцам.

И вы сейчас позволяете втравливать свою страну в противостояние с державой, способной разорить и изничтожить в ноль немецкую промышленность, готовой в любой момент ввести настоящие санкции и устроить блокаду любой стране мира. Вас гонят на пулеметы. Вас натравливают на тех, кто по уровню развития, богатству, индустриальной мощи, обеспеченности ресурсами, качеству граждан превосходит все страны Запада. Посмотрите по сторонам, подумайте, кому выгодно, чтоб немцы в очередной раз разбили себе лица об стальные кулаки людей, способных поставить на колени Штаты и Китай одновременно?

Я жил в другой Германии. Я служил стране с мудрым правительством, населенную настоящими гордыми, сильными, верными слову людьми. Поверьте, немцы моего мира не стремились к войне, но зато в союзе с Россией восстановили все что у нас отняли в Версале, те люди воссоединились в одной стране с австрийскими немцами, вернули себе все населенные немцами земли, вернули колонии. Мы жили мирно, строили пусть не самое богатое, но зато справедливое общество, где было место всем трудящимся. Мы могли себе позволить быть по-настоящему сильными, но сохраняли старый германский принцип: «Быть больше, чем казаться».

Посмотрите: ваша промышленность умирает, капиталы утекают за океан, молодежь уезжает, заводы останавливаются, а налоги и поборы только растут. Ради чего все это делается? Кому выгодно заставить немцев затянуть пояса и кормить чужих детей?'

Статья большая. Вильгельм Кальтенбруннер основательно прошелся по немецкому кабинету, высмеял канцлера. Посол вспомнил старую шутку, дескать Шольцу очень не хватает в фамилии буквы «t», дескать потерялась гордость у человека, раз о него вытирали ноги клоуны-проходимцы из диковатых недогосударств. Коснулся Кальтенбруннер интересного момента.

'После Катаклизма, когда мы потеряли родину, многие работавшие в России немцы попросили политическое убежище. Каждый потерял кусочек сердца. У каждого были свои причины. Но всех русские приняли. Все получили полное гражданство. Мы живем среди русских и не чувствуем себя чужими. Мы работаем, молимся в протестантских и католических храмах, соблюдаем наши обычаи. Мы не чувствуем какого-либо ущемления со стороны русских.

Наши дети ходят в русские школы. Наши мальчишки растут настоящими мужчинами. Наши жены и дочери женственны и хозяйственны, как настоящие немки. Никто не навязывает нам чужие правила, никто не пытается запретить Бога, не искушает детей грехом, не навязывает им чуждые природе, противоестественные роли. Наоборот, именно в России мы без страха высказываем свое мнение, храним свою веру и свои убеждения. Никто не заставляет нас извиняться и каяться за то, что мы немцы.

Русские блюдут свои интересы, защищают границы, но уважают соседей, четко исполняют союзные обязательства. В моем мире у немцев и русских бывали периоды охлаждения, были споры. Я как дипломат постоянно отстаивал интересы Германии перед русскими. Не скрою, было очень тяжело защищать нашу промышленность, наши рынки и колонии от давления со стороны соседа. Однако, мы всегда договаривались, находили сложное, но общее решение. Мы не были друзьями. Мы были хорошими соседями и союзниками.'

Сергей дочитал до точки и задумчиво потер подбородок. Интересно, сколько человек в Германии и Австрии прочтет эту статью? А вот и счетчик. Гм, недурственно. Статья вышла в воскресенье, а уже на сегодня больше десяти миллионов просмотров. К сожалению, комментарии не предусмотрены. Жаль. А может быть, так даже лучше.

Сергей с садистским удовольствием отправил ссылку на статью Вите Рэд. А затем еще и позвонил.

— Прочитай. Сам потом расскажешь, — бросил в мобильник и отключился.

Ответный звонок последовал ровно через полчаса. Значит, приятель не только читал, но и нашел время обдумать.

— Это колоссально! — Витя неизменен.

— Но ведь это же пропаганда, — молвил Сергей.

— И что⁈ Скажи, когда у нас так вот открыто, напрямую обращались к простым людям? — Несмотря на свою восторженность приятель уловил суть.

— Сталин обращался.

— Я серьезно говорю. У нас предпочитали говорить с лидерами, политиками, заключали неофициальные сделки. А эти, Сергей ты смотри! Это не стесняются напрямую говорить с народом, с простыми людьми. Ты же сам понял, это посыл не политикам, а обычным людям, именно к тем, кому голосовать на выборах.

— Как надо, так и посчитают, — фыркнул Сергей. Молодой человек имел свое мнение о любых демократических процедурах. Сама жизнь приучила не верить любым обещаниям и предвыборной агитации. Даже коммунисты врут, а либералы так вообще без этого не могут.

— Не так все просто. Если все будут против, так просто голос народа не заткнуть. Смотри, сегодня бывший посол обратился, завтра еще кто из мигрантов выскажется, а там официальные лица опять обратятся не к политикам, а к простым людям.

Все же в словах Вити была своя правда. Сергей вынужден был согласиться. Действительно, давно он не видел и не слышал, чтоб наши так работали. Еще раз пришлось вспомнить: это другой мир, другие люди, другая Россия. Вдруг впервые со злосчастного апреля это не пугало. Наоборот, Сергей вдруг почувствовал гордость за наших. Пусть не совсем наших, но все равно.

На этом фоне как-то незаметно прошла новость. Исполняющий обязанности Президента Российской Федерации срочно вылетел в Санкт-Петербург с деловым визитом. Вскользь упоминалось о готовящейся встрече с Председателем Совмина Константином Беспятовым.

Глава 31

5 августа 2024

Николай успел привыкнуть к одному нехитрому эмпирическому закону бытия — Раз в выходные не звонят и не пишут по службе, раз государь или председатель Совмина и не требуют срочно прибыть или выдать доклад, то все хорошо. Разумеется, молодой советник был в курсе всех событий в мире, которые считались важными, само собой.

Естественно, шумиха, ажиотаж в Западной Европе не прошли мимо его внимания. Но раз выходные выдались спокойными, насыщенные всем чем только возможно, но только не службой, то потрясания каменными топорами и боевые пляски к западу от Буга у нас не считаются серьезным событием.

Увы, оказалось, не так все просто. Звонок через Космосет по шифрованному каналу:

— Коля, в одиннадцать совещание в Царском Селе. Машину пришлют.

— Слушаю, государь.

— Если успеешь, подними текущие политические расклады. Мне нужен твой взгляд на внешнюю торговлю и экономику Евросоюза.

— Они пошли на обострение? — выдохнул князь.

— Они сами загнали себя в угол, — в трубке прозвучал тяжелый вздох. — И мы не можем проявить слабость. В этом больном мире миролюбие почитают глупостью и трусостью.

— Мы можем драться?

— Ты сам знаешь, — ободряющим тоном. — Мы их выпорем розгами.

Князь молча дождался, пока император не прервет вызов. Бодрый энергичный тон Владимира Васильевича произвел совсем не то действие, что должен был. Князь Николай прекрасно знал, что противоракетная оборона империи оставляет желать лучшего. В нее никогда особо не вкладывались, предпочитали развивать космос и ударные космолеты.

А между тем место совещания многое говорит. Вспомнился первый месяц после Катаклизма, тогда царь переселился в Красный замок, все встречи и переговоры исключительно в столице. Значит, сюзерен не считает проблему серьезной. Обычный рабочий момент. Будничное объявление войны царящему за границами империи бедламу и вавилонскому блуду.

Николай прошелся по кабинету, сплел руки за головой, с хрустом потянулся. Время еще есть, надо работать! Князь вернулся за вычислитель, вызвал из архива последний отчет по внешней торговле стран западной и центральной Европы. Цифры молодой человек запоминал и воспринимал легко. Картина в голове складывалась. За сухими строчками отчета Николай видел закрывающиеся производства, падение реальных доходов, назревающий коллапс сельского хозяйства. Ко всему этому над соседями довлел жесточайший демографический кризис. Еще десять лет и работать там будет некому. О пенсиях западным соседям тоже придется забыть, либо задрать пенсионный возраст выше средней продолжительности жизни. По факту, разница невелика.

До Царского Села большой черный «Прогресс» шел с мигалкой. Машина неслась, буквально парила над асфальтом со свистом шин вписываясь в повороты. На перекрестках и развилках водитель сбавлял скорость, а затем вновь давил газ. В самом городе правда пришлось сбавить обороты. На узких улочках не разогнаться. Да и видимость из машины оставляет желать лучшего.

На парковке князя встретил казачий офицер и препроводил в кабинет. Николай узнал это помещение. Знаменитая тактическая комната Алексея Несгибаемого. Специально оборудованный для совещаний с адмиралами и генералами кабинет. Что ж, намек ясен. Выбор императора не случаен.

Люди подходили один за другим. В коридоре Николай поздоровался с Сергеем Шаховским. Поднимаясь по лестнице, князь заметил на первом этаже сухопарого, седого министра финансов. В царской резиденции так и не оборудовали лифты, но Николаю Аркадьевичу это нисколько не мешало. Министр бодро перепрыгивал ступеньки.

— Господа, очень рад! Проходите, — Владимир Васильевич приветствовал входящих поднятой рукой с раскрытой ладонью.

Адъютанты провожали участников к столу, места заранее расписаны. О составе участников Николая заранее не оповестили. Князь предполагал, что это будет финансово-промышленный блок правительства. Бровь молодого человека приподнялась, когда он увидел начальника МГШ. Адмирал Подгорный скрестив руки на грузи созерцал занимавшую половину стены электронную карту.

Ровно в одиннадцать император поднялся и продемонстрировал запястье с часами. Взгляды устремлены на самодержца. В кабинете непривычная тишина. Адъютанты и офицеры связи с чувством собственного достоинства держатся поодаль.

— Господа, я вас собрал с тем, чтоб выработать наш ответ на недружелюбные действия стран Европейского Союза. Сегодня мы получили недружественные ноты, против нас настраивают Западную Европу. Прошу высказываться, — с этими словами император повернулся к начальнику разведки флота. — Павел Глебович, помню, вы меня предупреждали.

— Есть такое, ваше величество, — пробасил вице-адмирал Ливнев. — Мои аналитики в первые дни после Катаклизма посчитали, что аборигены в любом случае попытаются проверить нас на прочность. Это совсем не удивительно и естественно еще со времен волосатых предков Адама. Я только ошибся в прогнозе, посчитав, что Евросоюз обжегшись на молоке будет дуть на воду. То есть, после фиаско с давлением на Федерацию постесняется первым атаковать Россию.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает.

— Согласен, ваше величество. Но хотелось бы ошибаться реже.

У многих последние слова начальника флотской разведки затронули тонкие струны души. Лица министров и генералов осветили улыбки.

— Еще месяц назад я направлял доклад с выкладками моих специалистов. С высокой степенью вероятности ожидалось обострение на маньчжуро-китайской границе. Остается риск нашего втягивания в гражданскую войну в Турции. Вероятность таковой до сих пор немаленький. Турция может полыхнуть в любую минуту. Я сам предполагал и предупреждал его величество о попытке Штатов взять реванш, о риске непрямых действий против наших колоний и стран Зоны Интересов.

— Хорошо, Павел Глебович, ваши предложения? — императору Владимиру явно наскучили пространные рассуждения. По лицу царя читалось, что все это он уже слышал, повторяться не желает.

— Я занимаюсь разведкой, а не войной. Мое мнение — Евросоюз сейчас далеко не в лучшей форме. Они кусаются из страха, как зажатый в угол шпиц. Разумеется, предлагаю не стесняться, давить всеми средствами. Но рекомендую четкую позицию: мы вводим эмбарго против узурпаторов и проворовавшихся бюрократов. При этом мы протягиваем руку дружбы простым людям, народам Западной Европы.

— Мы только оправляемся после Катаклизма, — министр финансов всегда имел свое особое мнение. — Мы только восстанавливаем торговлю и замыкаем разорванные цепочки. В случае эмбарго против Евросоюза, все наши планы по наращиванию высокотехнологичного экспорта и завоеванию рынков идут к ляхам под хвост.

Министр пригладил бородку. Выждав минуту, он постучал карандашом по столу и с невозмутимым видом приступил к основному докладу. Князь Николай сосредоточился. Цифры ему были знакомы. Однако, Николай Аркадьевич явно сгущает краски. Он не учитывает перспективы серого экспорта через нейтралов. По опыту Российской Федерации наладить его вполне возможно, каналы есть, а покупателям меньше всего интересны высокие материи идиотов в правительствах. У людей производства останавливаются и деньги сгорают.

Впрочем, министр Шестаков подал информацию в мрачных тонах, явно, чтоб «сбить гонор с молодежи». Озвучив цифры возможного падения при пессимистичном прогнозе, Николай Аркадьевич, потер переносчицу, бросил на собравшихся взгляд поверх очков и добавил:

— Ну, это, господа, все при самом фатальном стечении обстоятельств. Если немного поработаем, если господа начальники разведок и особых департаментов помогут нашим промышленникам, если политическое руководство не будет почивать на лаврах, — кивок императору, — Мы имеем все шансы к концу года выйти на устойчивый рост.

— С какой базы, Николай Аркадьевич?

— Я считаю от точки стабилизации. Это начало июля.

— Хорошо. Очень хорошо, — государь задумавшись наклонил голову затем встрепенулся, — Средний вариант, это нулевой рост? Вот давайте, господа, на него и рассчитывать.

— Господа, напомню, экономика Германии за последние пять лет стагнирует, — Николай скосил взгляд на таблицу в планшете. — Британия показала быстрое восстановление после эпидемии китайского гриппа, но вышла на плато после агрессии против Федерации. Франция дает рост около процента в год. Фактически это ниже роста мировой экономики. У остальных стран Евросоюза ситуация не лучше, чем у лидеров. После Катаклизма положение дел к западу от Буга только ухудшилось. Напомню, аналитические отделы министерства Промышленности докладывают об усилении бегства капиталов, снижении реальных объемов производства.

— Что вы предлагаете, Николай Аристархович?

— Не стесняться, ваше величество. У нас больше внутренних резервов, разрывы производственных цепочек оказались не так болезненны, как по началу представлялось. Да, у нас есть дефицит по сырью, но это решаемая проблема. Но зато у нас преимущество самодостаточной экономики и независимого внутреннего рынка. Мы уже открываем для себя рынки местного Китая и обеих Корей, пошла торговля с Японией, это позволит нам загрузить экспортные мощности и закрыть часть вопросов по импорту. Резюмирую: мы можем себе позволить занять предельно жесткую позицию с тем чтобы максимально быстро сломить сопротивление противника.

— Поддерживаю князя, — прозвучал бодрый голос Константина Беспятова. — Мы не можем себе позволить затяжное противостояние с местным Клубом Первых. Но и уступить в первом же конфликте не имеем права.

— Хорошо. Что вы понимаете под нашей победой? — нахмурился государь.

— Гарантии безопасности наших интересов, защита торговли, доступ на местные рынки и понятные разумные правила для внешних операций. Возможно расширение наших интересов на ничейные территории Африки.

— Я вижу наши интересы несколько иначе, Константин Ермолаевич.

Председатель Совмина повернулся к императору в ожидании продолжения. Однако Владимир Владимирович только покачал головой. Раскрывать вопрос император не собирался, у каждого свои резоны. В этот момент князь Николай понял, что есть вещи, которые даже самодержец предпочитает держать при себе. И не из-за того, что могут не так понять, а чисто потому что рано говорить. Лучше не задирать планку, ведь не всегда можно ставить свое видение в планы.

— Следующий вопрос. Что мы можем и должны предпринять кроме банального экономического давления и силового нажима? — слова государя адресовались всем.

Неожиданно для всех поднялся министр Внутренних дел. Работа за границами страны не входила в компетенцию фон Кербера, однако, с первых слов стало ясно, что он и не собирался расширять свои и без того немаленькие служебные обязанности.

— Господа, прежде чем говорить о наступлении следует озаботиться крепостью наших рубежей и тыла, — Павел Антонович машинально смахнул пылинку с обшлага мундира. — Я не военный, специалисты меня поправят, но именно так мне говорил ротный унтер в армии. Другими словами, разумеется.

— Я уже докладывал о ситуации государю, как от своего ведомства, так и совместно с генерал-полковником Гернетом и генерал-лейтенантом Мамантовым. И полиция, и Третье Отделение, и жандармы видят работу инсургентов, явные признаки подрывной деятельности в отечестве. Меры мы принимаем, работаем, но считаю обязанным еще раз озвучить проблему. Против нас уже ведется война.

— Связанно с Катаклизмом?

— Разумеется. Мы не сидим на месте, вместе с жандармами расследуем печально известный инцидент в Бухаре. Уже могу заявить, в бунте засветились как наши активисты из коминтерновского подполья, так и мигранты новой волны.

— Павел Антонович, прошу чуть подробнее о последних, — голос государя звучал мягко с извиняющимися интонациями.

— Непосредственно обывателей к мятежу подбивали два мигранта. Узбеки, само собой. Мужчины средних лет с отличным для инородцев образованием, хорошим знанием русского.

— Семейные? — бросил короткий вопрос князь Николай.

— Были. Семьи остались в другом мире. После миграции жениться не успели, знаете для азиатов это не так просто, надо собрать деньги на выкуп невесты, — фон Кербер тряхнул головой. — Оба замечены в попытках подкупить чиновников из стола социального призрения, хотели получить пособия и права полноправных граждан-христиан. Оба быстро освоились в туземных кварталах, наладили мелкую торговлю, занимались посреднической деятельностью. Благодаря знанию русского и эрудиции пользовались уважением у сартов.

Николай повернул голову к государю. Владимир кивнул ему бровями. Все понятно, именно об этом и говорилось на одном из совещаний с начальниками спецслужб. Именно такие образованные, но необремененные моральным законом люди и представляют опасность. Тем более, имеющие искаженные представления о роли и месте своих народов в этом мире.

— К сожалению, один из подстрекателей погиб во время инцидента, повешен дружинниками. Второй попал в наши руки с тяжелыми ранами. Полноценный допрос пока провести не получается.

— Это самый яркий инцидент, — продолжил Павел Антонович. — На северном Кавказе горцы сами задержали и передали полиции троих слишком разговорчивых туристов. Иностранцы не только любовались природой, но и при первом же случае заводили специфические разговоры, зондировали почву, изучали настроения горцев. Наши соратники из Третьего отделения обратили внимание на продвижение антихристианских идей в интерсете. Там же явно активизировались различные марксистские и коммунистические платформы. Агитация в принципе стандартная. Как понимаю, многими инструментами наши коллеги пользуются, но исключительно в колониях.

По залу прокатились смешки. Политика России в отношении демографии, дифференцированный подход ни для кого из присутствующих не были секретом.

— Хорошо. Большое вам спасибо за напоминание, Павел Антонович. Держите руку на пульсе. Прошу не миндальничать, но и палку не перегибайте. Нам нужно выработать иммунитет. Нам всем нужен сильный иммунитет к заразе. Потому не приказываю, но прошу: поддержите наше общество, христианские общины, люди сами должны решить проблему, а мы только контролировать и помогать, если придется.

Следующим повторно высказался вице-адмирал Ливнев. Флотская разведка под его руководством стала весомой силой, даже после потери части заграничных кадров, потрясения Катаклизма спецслужба держала уровень. Оказавшись в новом мире, наладили плотный контакт с разведками Российской Федерации. А аналитики у Павла Ливнева всегда были лучшими.

С точки зрения князя Николая предложения вице-адмирала не блистали оригинальностью. Все это Николай помнил еще с подготовки к той самой злосчастной операции в Москве. Да и после Катаклизма неоднократно озвучивалось.

— Господа, ваше величество, вынужден еще раз напомнить, у нас очень серьезный провал в части кибернетических и беспилотных систем поля боя, — вот это уже прозвучало неожиданно. Начальник флотской разведки по долгу службы интересовался многими вещами, но совещание не предполагало военного решения проблемы. По крайней мере, государь на этот счет высказался предельно ясно: «Давим, демонстрируем, но не перегибаем».

— Если не ошибаюсь, Военное министерство кратно увеличило заказ на беспилотники.

— По большей части это тяжелые барражирующие системы и аппараты ближней разведки. К сожалению многие материалы, касающиеся операций Федерации на Юго-западе страны, остались в другом мире. Господь так пожелал. Но то что нам известно, не дает повода для оптимизма.

— Выражайтесь проще, дорогой Павел Глебович, — император поддался вперед, сложив перед собой пальцы. — У нас полный провал, отставание по видеосистемам, у нас все плохо с управлением по кабелю и «зонтичными» системами. Так?

— Все верно, ваше величество. Если дело дойдет до прямого конфликта, противник нас сильно удивит.

— Значит, надо решать проблему. Сергей Всеволодович, — короткий поворот головы, кивок министру Промышленности.

— Так оно и есть, — Кригер-Войновский развел руками. — У местных интересные технологии записи видео. Массовая и доступная технология. По моим сведениям, наши промышленники заинтересованы в этой технологии. Ключевая проблема не электроника, а видеоматрица. И это не только летающие глаза для наших военных, это массовые дешевые карманные видеокамеры, это доступная видеосвязь, это доступное видеонаблюдение.

— Соблазн. Наклонная плоскость, — пробормотал Николай, опустив голову. Уж он то прекрасно понимал, к чему это приводит. Знакомился с материалами. Да и за жизнью в новом мире следил.

— Сейчас три наши компании серьезно заняты освоением местной технологии, — продолжил министр. — Закупают оборудование, привлекают местных специалистов. Обещают за три года наладить процесс.

— Так медленно? — прозвучала чья-то реплика.

— А как вы думаете? Люди работают с «нуля». У местных все отработано, да и то, не все могут, а нам приходится десятки производств открывать, совершенно новые технологии осваивать.

— Понимаю. Но ведь и рынок у нас большой, — поддержал министр финансов. — Заказы будут большие, верно. Потому промышленники и взялись. Не все так быстро. Сами знаете, на словах все просто, а на деле никто не знает всею глубину проблемы, с чем придется столкнуться.

— Основным поставщиком видеоматриц был Китай, — подключился адмирал Ливнев. — Сейчас у них срыв контрактов. Прежде всего благодаря тому, что мы подмяли основные рудники редких земель. Господа, прошу держать руку на пульсе. Не хотелось бы, чтоб из наших материалов наделали оружие против нас.

— Контролируем, — кивнул Кригер-Войновский. — Мое министерство готовит проект, надо одобрение государя, чтоб обязать китайцев все системы наблюдения и управления военного назначения поставлять только нам.

— Сможем выкупить? — резонный вопрос.

— Можем. У них объемы выпуска сильно просели, а разогнаться китайцам мы сами не дадим.

— Добро. Готовьте ваш проект, — коротко резюмировал император. — Ответственный за Китай у нас господин Беспятов. Константин Ермолаевич, вам карты в руки. Если не путаю, Пекин за последний месяц сильно умерил свои желания.

— Больной человек Азии и всего этого мира. Очень большой и больной. Мы можем их поддержать, но не так чтоб сильно.

— Падать будет с большим грохотом. Вы уж поддержите, Константин Ермолаевич. Если рухнет с треском, нам же придется завалы разгребать. А не хотелось бы.

Совещание продлилось еще час. Николай внимательно слушал, задавал вопросы. В целом, император задал боевой оптимистичный настрой. Экономисты тоже бодро глядели на будущее. Князь вспомнил, что предосторожность, негативный сценарий у этих людей есть необходимая компетенция, без этого дельцы прогорают быстро.

— Мы пока ограничиваемся предупреждением и снижаем квоты на импорт сельхозсырья. Ждем, чем наши западные соседи ответят, — этими словами царь Владимир завершил разговор. — Если пойдут на попятный, протяну руку. А если нет, сами знаете.

Для Николая этим дело не закончилось. Государь увлек молодого помощника в кабинет. Да, новое дело. Увы, государь любил находить интересную работу для своих министров.

— Если все получится, на тебе переговоры с Британией.

— Шансов мало. Разведка и аналитики говорят, что от польского инцидента пахнет чаем с лимоном.

— Шанс есть всегда. Наше дело его не упустить. Кстати, как у тебя дела с той барышней?

Глава 32

6 августа 2024.

— Харальд, ты самый непутевый король в Норвегии, — пожилая дама у окна опиралась на подоконник. — Лучше помоги мне дойти до кресла.

Из окна открывался великолепный вид на дворцовый парк. В любое другое время дама сама бы с удовольствием присоединилась к гуляющей по дорожкам молодежи, но не время. Да и сил на это уже нет.

— Астрид, ты специально приехала чтоб это сказать?

— Нет, я потратила время только чтоб посмотреть, как младший брат строит из себя беспомощного старика, — съязвила принцесса.

Ее собеседник грузный мужчина с остатками волос на висках тяжело вздохнул. Нечем возразить. Прожитые годы действительно оставили глубокие следы на его лице. Да кардиостимулятор только продлевает жизнь, но не добавляет здоровья. Холодная железка поддержка, но не замена сердцу.

— Ты тоже не молоденькая, сестренка, — Харальд приобнял даму за талию и поддерживая за руку повёл к креслу-каталке.

— Спасибо, — Астрид благодарно улыбнулась, — Я действительно хожу с трудом, но голова у меня соображает.

— Ты опять о политике?

— Нет, я о человеке которого по недоразумению называют королем. Твой Стёре болван. Он тянет страну на дно. Впрочем, премьер стоит своего короля.

— Я ему доверяю. Он лидер сильнейшего блока в Стортинге. Пока я болел, он…

— Ты слишком много болеешь, — прервала короля сестра. — Ты даже не читаешь доклады и сводки. И ты слишком доверяешь большинству.

— На тебя так подействовала поездка в Россию? Ты была другой.

— Да, Харальд. Да. Представь себе, я была в другом мире. Я видела настоящих людей, а не то безвольное болото напыщенных идиотов, куда твой Стёре нас тащит. Он сам не лучше.

— Расскажи еще раз об этой поездке. Что так на тебя повлияло?

— Ты хочешь слушать, или услышать? Я уже рассказывала, — на губах принцессы играла саркастическая улыбка. Она любила быть первой, наверное, именно из-за этого в этой жизни вышла замуж за простого бизнесмена, а не человека своего уровня. Так было проще играть первую скрипку.

— Я не услышал. Пожалуйста, расскажи еще раз.

— Я видела другой мир, другую жизнь, другое отношение к людям. Разговаривала с людьми, которые относились ко мне как к императрице. Харальд, я видела свою могилу.

— Ты этого не говорила.

— А должна была? Дети меня бы не поняли. И ты не услышал. В Санкт-Петербурге меня встретили люди, смотревшие на меня как на воскресшую родственницу. Меня представили императору, человеку которому все эти президенты и премьеры не дотягиваются до пояса. Они просто бездельники, болтуны и легкомысленный глупцы. И знаешь, император разговаривал со мной с уважением, как с равной, он со всеми так говорит. Он умеет работать с людьми, видит человека, но не опускается на его уровень если человек слабее. Понимаешь?

— Наш дед таким был.

— Дед, а не ты. Хорошо, что понимаешь, — Астрид сняла и протерла специальным платочком очки.

Харальд переместился в кресло напротив. Старый спортсмен старался не поддаваться слабостям, но все же болезни берут свое. Астрид права — в последние годы он сильно сдал. Если честно, после Ковида так и не оправился.

— Знаешь, в России один молодой человек рассказал мне историю одной девочки. Она жила в маленькой небогатой стране. Жила в столице, ходила в школу как все дети. Она была счастлива как ребенок. Однажды на страну напали враги, — губы женщины тронула усмешка, глаза превратились в щелочки. — Даже не враги, а бывшие друзья. Они всего лишь хотели захватить маленькую страну пока ее не атаковали другие. Политика, Харальд, сам знаешь.

В этой стране жили небогатые, но хорошие сильные люди, они не сдались, а встретили вражеские десанты оружием. У людей было мало оружия, старые самолеты, слабые корабли, но зато у них было мужество. Они дрались не за камни и фьорды, а за свою землю и самих себя. Затем на помощь пришли союзники.

В одной большой стране серьезно отнеслись к договорам. В столице маленькой страны шли бои, десант пытался захватить дворец, но через фьорд под бомбами прорвался крейсер союзников. Девочку и ее родителей, ее деда, ее родных вывезли в безопасное место. Там к ним относились как к друзьям. Они жили в настоящем дворце в маленьком красивом городке. Там же жила семья одного мальчика. Мальчик и девочка подружились. Мальчик гулял с девочкой, помогал учить язык союзника, они вместе ходили в школу.

Да, наивная детская влюбленность, то самое непосредственное чувство. Все было очень чисто, только поцелуи в щечку, только рука в руке. Мальчик и девочка взрослели, но отношения не изменились. Рыцарь защищал свою маленькую даму, иногда угощал сладостями на прогулках, учил стрелять из детской винтовки.

Война закончилась. Наша семья вернулась домой. Но девочка, уже девушка помнила мальчика, помнила, как он бережно и уверенно держал ее ладонь. Помнила, как краснела от его взглядов. Оказалось, и мальчик не забыл девочку, не забыл свои наивные клятвы. Когда настало время он позвонил девушке, а затем прислал за ней военный крейсер.

Возмужавший юноша встретил девушку на причале. За его спиной стоял караул, казаки с шашками, девушку встретил орудийный салют, играл гимн. Девушка это не слышала, она видела только глаза юноши. Он не забыл свои обещанья. Чувство сохранилось и только стало сильней. Да, было шумная свадьба. Девушка стала императрицей, верной женой хозяина большой и богатой страны, она стала, — Астрид замолчала, подбирая слова. Монолог, эмоциональный рассказ утомил пожилую женщину. Однако, она не собиралась останавливаться. Еще многое оставалось сказать. — Она встретила свою любовь, не только к юноше, но и к его стране. Ты знаешь, эта девушка, как и я не сидела на месте. Она ездила по стране, работала, встречалась с людьми. Царица Астрид много сил положила для развития туризма. Сама строила курорты и туристические центры на семейные деньги. Она любила детей. Серьезно относилась к закрытию детских приютов.

— К закрытию?

— Ты удивлён? А мне рассказали, как там на самом деле. Видишь ли, оказывается у русских изначально считалось, что дети должны расти в семье. Потому они старались и стараются усыновлять сирот. Даже есть премия императрицы Астрид. Дается тем, кто берет детей под опеку или всемерно устраивает судьбу сирот. Потому у настоящих русских приютов очень мало. Оставшихся без родителей детей разбирают дальние родственники и неравнодушные люди.

Король тряхнул головой. Он в последние годы жизни считал иначе. Хотел было задать вопрос о ювенальной юстиции, но остановился. Человек далеко не глупый прекрасно понимал каким будет ответ. Ему это не нравилось, но он признавал правоту правителей и граждан той большой страны.

— Я отвлеклась. Ты меня сбил, — Астрид притворно нахмурилась. — Та девушка родила пятерых детей.

— Как и ты. Похожая судьба, — Харальд повернулся к сестре. — А как же Иохан?

— Девушка его не встретила, — прозвучал резкий ответ. — Она любила другого. Она не Фернер, а Романова. Георг ее тоже любил всю жизнь. Мне показывали видео с похорон старого императора. Та Астрид плакала. Ее поддерживали и утешали дети и внуки. Когда она ушла, три года назад, ее похоронили в одном склепе с мужем. Они так и лежат обнявшись. Надеюсь, на том свете так же идут по раю рука об руку, хотя он ортодокс, а она не изменила лютеранской церкви.

— Ты видела могилу?

— Склеп. Саркофаг в храме ортодоксов. Князь Николай, милый обходительный молодой человек уговаривал не ехать, переживал, боялся, что я не выдержу. Я поехала. Братишка, я видела свой саркофаг.

— Но ведь это другая женщина. Другая Астрид, — голос короля дрогнул. Он смотрел на сестру с заботой во взгляде, ловил интонации ее голоса. Он переживал за нее. Король поддался вперед и взял в руки ладони сестренки.

— Не ври себе. Это была я. Одна я осталась принцессой Норвегии, вышла замуж за Иохана, сейчас перемещается в каталке и пытается встряхнуть дряхлого непутевого младшего брата. Другая стала женой императора Георга, жила и навеки осталась в России, — Астрид сделала резкий жест, вырвала руку из плена. — Обе Астрид это я. Я прожила две жизни. Я это сама поняла. Я видела своих детей и внуков из той другой жизни, я чувствовала, что они мне не чужие. Я сидела на той самой скамейке в дворцовой парке, где много лет назад держались за руки мальчик и девочка.

— Сейчас Россией правит внук Георга. Ты видела его? Кто он?

— Он настоящий мужчина, — сказано это было с той самой женской интонацией, которая не пропадает с возрастом. — Кстати, когда Георг понял, что слишком постарел, он передал трон внуку. Да, забыла сказать, король Харальд того мира тоже не стал строить из себя фараонову мумию. Твой Хокон не такой уж и бездельник. Кстати, совсем забыла, у тебя был шанс встретить самого себя.

— Поясни, — король напрягся, инстинктивно выдвинул вперед челюсть.

— За два дня до Катаклизма старый король Харальд совершил визит на русскую базу Стура. Случись что, визит могли перенести, и он бы увидел до чего ты и твои министры довели страну.

Астрид откатила кресло от столика. Перед серьезным разговором ей был нужен глоток свежего воздуха. Беседа порядком утомила принцессу. Да, все могло быть иначе. Все могло быть другим. Но чтоб не стало совсем плохо, дочь и сестра королей взяла себя в руки, она еще не договорила, не довела дело до конца.

— База Стура спорная территория. Ни я, ни наш отец не предавали ее русским. И наш народ не отдавал. Йонас Гар Стёре считает, что мы должны приложить все усилия, чтоб…

— А еще у тебя спор из-за Шпицбергена, акватории Баренцева моря, — бросила Астрид. — Забудь. Твой Стёре ведет себя как мальчишка. Договор аренды Стуры подписал наш дед. Русские так считают и имеют на то право. Если помнишь, после Катаклизма Стура оказалась с русскими причалами, нефтяными танками, береговыми батареями и русскими моряками. На Шпицбергене русские пограничники. Оставь, это не то, за что можно бороться. А благодаря Стуре русские считают, что с нами можно иметь дело.

— Это слишком сложно.

— Пока ты пролеживаешь бока твой Стёре влез в войну против России. А Хокон хоть и считается регентом, не остановил дебилушку, а пустил все на самотек, — когда было нужно Астрид умела найти нужное слово, хлестко припечатать.

— Но мы же европейцы и мы, должны остановить агрессию, — прозвучал непрошибаемый аргумент.

— Так не позволяй втравить нашу страну в чужой конфликт, норвежец, — сухонькая старушка подняла кулак. Ветер из открытого окна растрепал ее волосы, но Астрид этого не замечала. Наоборот, глоток свежего воздуха дал ей энергию, силу, напор с которым принцесса и убеждала младшего брата. — Я еле хожу, но с мозгами проблема у тебя. Харальд нас раздавят первыми и не поморщатся. А если мы проявим здравомыслие, выиграем. Мы европейцы? Да. Но русские еще большие европейцы, они сохранили все то, что ты растерял. Они сильная стойкая и здоровая нация. Они больше ста лет не терпели поражений, они слово такое забыли. Пока мы спорим на хвост от селедки, русские осваивают космос и считают, что трое детей на семью, это очень мало.

— Надо думать, — король развел руками. — Ты слишком уверенна.

— Позвони Хокону. Где шляется этот мальчишка?

Наследному принцу за пятьдесят, но Астрид могла себе позволить называть вещи своими именами. Несмотря на возраст, принц до сих пор ничем не отметился полезным. Мальчишка с проседью живший на семейные деньги, слишком легко относившийся к жизни. Да, представительские, церемониальные функции, но по меткому выражению одного русского: «Со всем этим может отлично справиться языческий идол».

— Вызови его. Найди. Скажи, что умираешь, что Норвегия завтра погибнет без него.

Слова принцессы возникли действие. Этим же вечером в этой же комнате принц Хокон услышал от тети много нового и интересного. Король к этому времени нашел в себе силы ознакомиться с докладами экономистов. Настроение Харальда это не улучшило, но привело короля в состояние деятельное. Он даже порывался позвонить премьеру. Только старшая сестра воспрепятствовала естественному желанию старого короля немедля выяснить, о чем вообще думал Стёре в последние месяцы, и не стоит ли прописать премьеру курс лечения от разжижения мозга?

— Всему свое время. Твоего премьера назначил парламент, ты только одобрил. Не ты назначал, не тебе снимать. Давай думай, кто в правительстве может нас поддержать?

— Армия. Только армия, — вдруг прозвучал голос кронпринца. — Отец моряки тебя уважают. А среди военных много недовольных политикой социалистов. Далеко не все в восторге от твоей миграционной политики и налогов. Многие не понимают, зачем мы тратим так много наших денег на тех, кто их никогда не вернет.

— Хорошо. Но начну я со Стёре. Йонас прекрасно знает, что не может отстранить меня. У народной монархии есть свои преимущества, — Харальд попытался изобразить улыбку на лице. — Попробую договориться.

— Хорошее решение, — принцесса Астрид довольно с хрустом в суставах вытянула руки. Брат наконец-то проснулся, забыл про свои болячки и занялся делом.

— Но нам не стоит резко менять внутреннюю политику, — осторожно добавил Хокон.

— Это пусть простые норвежцы решают. Я только исполняю их волю,

— Слишком много пафоса. Давай думать о дне сегодняшнем и не пытаться поделить пять рыб на всю страну.

Премьер министр Йонас Гар Стёре был удивлён, когда ему позвонили из королевского дворца. Харальд Пятый конечно символ нации, его действительно любили, но король давно не лез в реальную работу, он представлял страну, но не правил.

Увы, все оказалось гораздо хуже. Король Харальд чувствовал себя великолепно и после формальных приветствий, дружеских рукопожатия соизволил задать весьма неудобные вопросы.

— У всех плохо с экономикой, — премьер потер переносицу. — После пришествия этого ужаса всех лихорадит. И мы еще хорошо держимся.

— Только за счет нефти и газа. Ты лучше скажи, почему вдруг нам стало нужно поддержать Евросоюз, в который мы не входим?

— Мы член Европейской экономической зоны и участник НАТО, — прозвучал быстрый ответ. Йонас Стёре искренне не понимал, к чему вдруг все эти вопросы? Присутствие при разговоре кронпринца ясности не добавляло. После звонка премьер предположил, что старый король чудит, но это не так. Уж слишком серьезные и точные вопросы он задал, слишком хорошо оказался погружен в реальную ситуацию, чего явно не ожидалось.

— Это все ерунда. Йонас, скажи, зачем мы вдруг присоединяемся к санкциям против страны, экономика которой больше американской, а авианосцев больше чем у нас боевых кораблей? Ты не интересовался, что настоящие русские предлагают на экспорт, и это не нефть?

— Тем они опаснее. Если мы сейчас уступим, они проглотят нас по частям. Ради европейского единства я и большинство членов Госсовета приняли решение поддержать союзников, — премьер следил за реакцией на лице короля. — Тем более, цены на углеводороды после Катаклизма скачут как бешенные, мы компенсируем все затраты продажей газа. Еще и фонд поколений пополним.

— Не компенсируем, — включился в разговор кронпринц. — Если у немцев и французов обрушится экономика, они ничего уже у нас не купят, будут брать в долг.

— И это хорошо.

— Хорошо пока евро не обесценилось, — принц Хокон не зря учился в Лондонской высшей школе экономики. Базовые принципы он понимал.

Разговор начался жестко, к чести короля он вовремя почувствовал, что перегибает и сбавил обороты. Премьер в свою очередь так и не смог ответить на вопрос: что будет, если русские решат задействовать то, что у них болтается в космосе? В военных вопросах Йонас Стёре плавал, однако бедственное состояние арсеналов большинства европейских стран не было для него секретом. Что же касается экономики, тут впору было приглашать астрологов и гадателей. В текущей ситуации от этих интересных господ куда больше пользы, чем от дипломированных специалистов.

— Давайте не будем торопиться. Участие в Еврозоне ни к чему нас не обязывает, — принц раскрыл ладони. — Давайте пока сохранять нейтралитет. Если не ошибаюсь, американцы не спешат нас поддерживать?

— У американцев выборы.

— Тем более, — Хокон довольно кивнул. — Свежие сводки из-за океана говорят, что демократы не удержат Белый Дом. А что до кандидата республиканцев, он точно не будет обострять ситуацию. Пока предлагаю с вниманием отнестись к русским предложениям по взаимной торговле.

Премьер бросил короткий взгляд на кронпринца. Еще два дня назад Хокон и не пытался возражать. Все изменилось за считанные часы. Привыкший к подковерным играм и невозможным коалициям политик остро чувствовал, вмешалась еще одна сила. Инстинкты подсказывали, не спешить пока ситуация не прояснилась. С другой стороны, все что доносилось из-за границы большой России вызывало у человека неприятие. Это совсем другой мир, другое общество, это то, с чем Йонас Стёре и его партия долго боролись.

— А может быть нам пригласить русского посла? Скажем, частный визит, — тихо примиряющим тоном молвил король. — Неофициальное чаепитие.

— Русский любит кофе.

— Не откажусь, — отреагировал кронпринц. — Папе только чай, разумеется. Вам Йонас по желанию.

— Я распоряжусь чтоб позвонили в посольство и пригласили господина Резникова. Может быть это неверно политически, но мне как старому человеку интересно, что русские могут предложить за наш нейтралитет. Вы согласны?

— Шпицберген мы точно не выторгуем.

— Он тебе нужен? Если память не подводит, они разрешают нам добывать там уголь, а льды и белые медведи нам не интересны.

— Фланг НАТО. Передовая позиция.

— Тогда точно не выторгуем, — усмехнулся король. У возраста есть одно неоспоримое преимущество: иногда с годами приходит мудрость. Не всегда, но бывает.

Глава 33

14 августа 2024

— Похоже, это наш последний успех, — Энтони Блинкен запустил руки в шевелюру и откинулся на спинку кресла.

— Тебя это радует?

— Мне уже все равно, Джейк.

Советник президента по нацбезопасности промолчал. На его лице на миг отразилось выражение недоумения. Он еще боролся, на что-то надеялся. Блинкен для себя все уже решил. Нет с работой или бизнесом проблем не предвидится, после отставки покровители и друзья помогут. Хуже другое, эти выборы партия уже бездарно провалила. И даже люди на местах ничего уже не решат, уйдут в сторону, побоятся слишком сильно выправлять результаты голосования. У русских есть слово «слить». Именно оно точнее всего характеризует ситуацию.

— Ты уже читал совместное заявление лидеров Евросоюза?

— За кого ты меня принимаешь? Мне его прислали еще до публикации. Все же мы пока лидеры свободного мира, — в устах Блинкена последние слова прозвучали с привкусом горькой иронии.

— Ответ ждешь?

— Ты что-то знаешь?

Салливан коротко кивнул с самым серьезным выражением лица. Он многое хотел сказать, но настрой Энтони не способствовал разговору. Джейк видел, его не услышат.

— По моим каналам, русские дадут ответ утром по европейскому. Я буду дожидаться.

— Я тоже, — короткий взгляд на часы. — Впереди у нас интересная ночь.

Время приближается к шести. Служащие уже собираются по домам. Начальники секторов, администраторы готовятся к вечернему совещанию. Энтони собирался сегодня не затягивать, отпустить людей пораньше. Все равно, все что они делают скоро уйдет в шредер. Уж кто-то, а Энтони Блинкен прекрасно знал, Госдепартамент ждут кадровый потрясения. И это не шутка, хорошие люди предупредили о планах рыжего кандидата. Работать в такой атмосфере разновидность изощренного мазохизма. Однако госсекретарь еще держался. Он тянул дела на чистом упрямстве. Делал то что должен, не надеясь на результат.

Одно из последних дел, атака европейцев на Россию. Много труда и не требовалось, союзники сами заглотили наживку и ждали на низком старте. Других вариантов у них и нет. Джанет Йеллен просветила Энтони на этот счет. Все в этом мире решают деньги. Большие деньги.

Европа сейчас в таком положении, что любой ход ведет к стагнации экономики и закрытию социальных программ. Попытка сыграть на «Зеленой повестке» и вырваться вперед за счет новых технологий провалилась. Результат весьма средний. Подпитка недорогими энергоресурсами из России обрезана. Пусть немцы сопротивлялись до последнего, но дожали и их. А после Катаклизма все стало еще хуже. Даже в перспективе нет русского газа, нет русской нефти. Они оказывается сами везут топливо из колоний.

В шахматах это называется «цугцванг». Следующий ход вынужденный и проигрышный. Вырваться можно только перевернув доску. Не обязательно нормальная война. Эскалация, воинственная риторика, апелляция к долгу перед отечеством, внешняя угроза — старые добрые инструменты. Благодаря неумолимой угрозе можно раскрутить экономику на военных заказах. Под этим же соусом урезать социалку и придушить недовольных.

Все прекрасно работает. А в случае с настоящими русскими и придумывать ничего не надо. Само их существование, их законы, нормы, культура, образ мышления есть прямая и явная угроза цивилизованному миру. Достаточно первой же стычки, первого показательного инцидента и дальше само пойдет. Остается только управлять процессом и подогревать конфликт, в меру конечно. Настоящая война никому не нужна.

Европейцы вляпались первыми. Такова судьба. Сами согласились, сами влезли в эту игру не озаботившись прочитать правила. Сейчас богатые европейцы уезжают, многие в Штаты. Производство сокращается, но зато промышленность и капиталы выводятся в нормальные страны. За все надо платить. Всегда выигрывает тот, кто думает, а не лезет первым в огненную печь.

Джейк сидел напротив с каменным выражением лица. Разговор не получился.

— Основные пункты ты знаешь, — Блинкен улыбнулся. — Все как обговаривали с нашими британскими друзьями.

— Я думал ты поможешь. Подскажешь следующий ход. Мы одна команда.

— А я думал, ты знаешь планы русских.

— Почему мы сами не вводим санкции? До инаугурации вполне можем протащить биль через Конгресс, — обмолвка дала понять, Джейк тоже не верит в успех демократического кандидата. — Камала настаивала. Почему мы взяли паузу?

— Ты сам ответил. И мы не знаем, какой будет ответ царя. Завтра большое совещание, к тому времени появится ясность.

На самом деле все оказалось куда сложнее. Джейк Салливан должен был это знать, но почему-то задал не самый лучший вопрос. Экономика. Чертова экономика и неопределенность. К неудовольствию Блинкена, никто не мог просчитать последствия давления на новую Россию. Это нервировало.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Но не мы решаем, Джейк.

После ухода Салливана как раз осталось три минуты до совещания. Энтони не стал напрягать людей. Наоборот, выслушал доклады, нашел за что каждого похвалить. Когда все плохо, приходится больше внимания уделять людям. Хотя Блинкен прекрасно знал, больше половины примут предложение нового госсекретаря. Он никого не винил, кто-то же должен продолжить прежнюю политику. Пусть будет так. Не все зависит от первых лиц, много решают такие вот начальники секторов и ключевые специалисты. Они молча делают дело, зачастую как надо, а не как решит ставленник нового выскочки.

— Шеф, у меня разговор, — Саманта Пауэр намеренно задержалась в кабинете.

— Отставку не приму, — последовала грубая шутка.

— И не собираюсь. У меня серьезное дело, — администратор Агентства по международному развитию скосила глаза на динамик компьютера и потерла ухо.

— Говори, — Блинкен выдернул разъем из телефона. — Кабинет чистый.

— Ты уверен?

— Да. У меня все чисто, — спокойным уверенным голосом. Настрой, опасения Саманты незаметно передались Блинкену, но вид он не показал.

— На меня вышли русские, — женщина наклонилась вперед так что прядь волос упала на лоб. Отбросив прядь небрежным движением Саманта продолжила: — Предложили сотрудничество.

— Вербовка?

— Не знаю. Что ты посоветуешь? — голос старой соратницы дрогнул.

— Расскажи, кто и что предлагал?

— Русский посол Вяземский. Империя, разумеется. Мне позвонили на личный номер и пригласили на встречу в кафе.

Госсекретарь даже не удивился. Напористость, здоровая агрессия в делах у русских его временами пугали. Они способны на такой ход. Разумеется, совершенно не задумываясь о политесе, обычаях и деловой культуре. Совершенно не думая, что могли подставить человека. А может быть наоборот, именно с таким расчетом.

— Пошла?

— Да. В безопасность не сообщала, — Саманта взяла себя в руки. Теперь ее голос звучал уверенно. Ни малейшего намека на слабость. Перед Блинкеном сидела та самая знаменитая сильная стальная женщина.

— Русский предложил мне сотрудничество по линии Агентства. Причем на выбор официальный или неформальный варианты. По его словам, у нас есть общие точки соприкосновения и направления работы.

— Интересный ход.

— Мистер Вяземский говорил: русские заинтересованы в сближении, в продвижении демократии в отсталых странах, они предлагают обмен опытом, консультации. Им интересны наши технологии мягкого продвижения современных ценностей. Ты понимаешь.

— Понимаю. Они работают на перспективу, — Энтони не стал говорить, что точно такое же предложение уже поступило людям из Фонда Била Гейтса. Информацией поделился Алехандро Майоркас. Министр внутренней безопасности человек сам в себе, но в этом вопросе намеренно вводить в заблуждение не будет.

— Вопрос о твоих людях в России поднимался?

— Нет. Он сразу дал понять, что это ему не интересно.

— Понятно, — короткий кивок. Разумеется, контрразведкой у них занимаются другие люди.

— Русских интересует наша работа в Африке и Латинской Америке. Даже готовы помочь. Мистер Вяземский явно выказал искренний интерес к проектам. Не понимаю, это ловушка? Им явно интересы единого мира и продвижения демократии не интересны. Другая культура, другое мышление. Они консерваторы до мозга костей.

— Им важен результат, — Блинкен сразу вспомнил строчки из одного доклада. — Значит они работают теми же методами, что и ты.

— Но у них нет ни демократии, ни равенства, у них даже феминизм в загоне.

— Им не нужно. Африка? — все верно, в голове сложилась цельная картина. — Как думаешь, в их мире тоже разрабатывали доклады Римского клуба? Им знакома теория пределов роста?

— Возможно. Разведка сообщала, что в колониях они добились очень хорошего результата в раскрутке планирования семьи, управлении рождаемостью и защите женщин от насилия.

— Вот, мы и нашли ответ, — Блинкен вдруг почувствовал себя очень старым и мудрым. Второй раз так сказал за вечер. И еще он понял, что не зря поддержал решение, не вмешиваться пока в европейские дрязги. Пусть немцы и англичане проверят русских на прочность. Пятая точка никогда не обманывала, интуиция работала.

— Мне соглашаться?

— Сама решай. Могу только посоветовать не отказываться, — есть ситуации, когда лучше спустить ответственность на подчиненного. Судя по выражению глаз Саманты, она все прекрасно поняла.

— Моя работа в России и русской зоне влияния окажется под вопросом.

— Ты же умная. Это разные вещи. — уголки глаз Блинкена лучились искренней отеческой улыбкой. — Разные направления, а цель одна. У тебя мощная команда.

— Я подумаю.

На этом рабочий вечер не закончился. Госсекретарь не любил задерживаться допоздна, но сегодня особый день. Он сам себя не простит если пропустит ночное шоу. Впрочем, не он один. На рабочий телефон звонила Камала. Госпожа вице-президент в последние дни изменилась к лучшему, стала серьезнее, уже не пугала людей смехом.

К сожалению, все это слишком поздно. Конкурент обошел всех на вираже. После той идиотской стрельбы в Пенсильвании он набрал столько очков, что чтоб растерять их нужно проявить редкий идиотизм. Ранение в плечо по касательной, царапина, легкий ожог, но зато теперь Рыжий мученик и героический несгибаемый боец за настоящую Америку. Все как его ядерный электорат любит.

После того случая обычно невозмутимый Джейк Салливан предложил прострелить ногу госпоже вице-президенту. Идея интересная, но несвоевременная. Поздно в общем. А с точки зрения Блинкена кандидатке демократов лучше стрелять в голову, все равно мозг не заденешь. И череп только пятидесятым калибром можно пробить.

За окном ночь. Огни большого города. Доносится шум лопастей вертолета. Если абстрагироваться, в Вашингтоне не бывает темно. В столице мира жизнь не останавливается ни на минуту. На улицах всегда много машин. Люди даже не замечают смену времени суток. Они слишком заняты.

На телефон приходят сообщения круглые сутки. Рабочая почта на экране компьютера мигает непрочитанных сообщениями. Если здесь на Восточном побережье первый час ночи, то на другой стороне Земли день в разгаре. Дипломаты и работники посольств, спецпредставители шлют письма и запросы круглосуточно. И если помощник ушел домой, это не значит, что госсекретарь сам не может разобрать почту. Работа позволяет убить время, а крепкий кофе бодрит.

Энтони в очередной раз перечитал Заявление Европейских держав. Оно уже опубликовано, уже приняло силу закона. Это официальное объявление войны, пусть и другими словами. Это уже просто так назад не откатить.

Правительства стран Европейского Союза и Великобритании осуждают немотивированную агрессию, обстрел польского пограничного корабля, осуждают протекционистскую нерыночную торговую политику Российской империи. Цивилизованные страны Европы обвиняют правительство России в отказе от урегулирования территориальных споров, нарушении международных правил в части Черноморских проливов и Суэцкого канала. Искреннюю озабоченность вызывает дискриминация национальных меньшинств в империи, подчиненное положение малых народов.

Народы свободной Европы не понимают отказ Империи от сотрудничества с международными организациями и нежелание идти навстречу цивилизованным странам, попрание норм демократии. Международное сообщество возмущено отказом России от какого-либо сотрудничества по защите прав человека, отказом от подписания основополагающих конвенций и признания международных судов и институтов.

В ответ на отказ правительства России в мирном урегулировании территориальных вопросов, отказ от передачи дела по инциденту в Гданьском заливе международному суду, Европейские страны вынуждены пойти на ответные шаги. С 26 августа вводятся ограничения на торговлю с Империей. Полный запрет на импорт углеводородов из России. Ограничения на поставку бокситов, руды и урана в Россию.

Перечитывая эти строки Блинкен довольно улыбнулся. Запрет касается только компаний в юрисдикции Империи. А вот на экспорт русских сателитов никаких ограничений нет. Вообще, не упоминаются. Через несколько дней дипломаты оповестят всех заинтересованных, растолкуют тонкости европейского законодательства и санкционных ограничений.

Следующими пунктами вводятся ограничения на денежные переводы, блокируются операции с имперскими банками. Естественно следуют персональные санкции. Здесь составители особо не мудрствовали, а включили в список все правительство новой России и три десятка фамилий из верхних строчек тамошнего аналога списка Форбс. Если и ошиблись, ничего страшного. Это все предмет торга и предложение русским задуматься.

Заявление выверено и отработано. Осечек быть не должно. Подписались почти все участники ЕС. К сожалению, без нескольких мелких евроскептиков. Ничего страшного, присоединятся позже. Некоторые опасения вызывает только задержка с Норвегией. Осло явно пытается уйти в сторону.

Время идет. В Европе уже день. Первым взорвался телефон. На связи посольство в Санкт-Петербурге.

— Господин госсекретарь, вы на работе? — гениальнейший вопрос.

— Слушаю, Фил. Ты хочешь рассказать, что русские приняли условия европейцев?

— Нет. Вам лучше самому будет посмотреть. Мне звонили русского МИДа. Официальная трансляция через десять минут.

— Спасибо, Фил.

Блинкен даже не спрашивал, куда подключаться. Русские синхронизировали свой интерсет с мировой сетью. Неизвестно, что там было у них в их больном дурацком мире, но современные технологии они осваивали быстро. На один экран Энтони Блинкен вывел сайт Канцелярии русского царя, а на другой Первый канал Имперского телевидения.

Опять зазвонил телефон. Посольство в России.

— Господин госсекретарь, — голос Филипа Рикера срывается. — Меня вызывают в МИД. Требуют срочно прибыть.

— Они требуют⁈

— Да. Настойчиво. Мне на почту направили текст ноты. Я вам переслал. Думаю, вам надо знать, — теперь голос дипломата звучал спокойно и ровно.

— Хорошо. Спасибо за информацию, Фил. Удачи на переговорах, — конечно оба поняли, что сказано это проформы ради. Ни о каких переговорах речи нет. Дело дошло до обмена ультиматумами.

Предчувствие не обмануло. В письме скан личной ноты на имя президента США, вице-президента и госсекретаря. Подписано сегодня председателем Совета министров Империи господином Константином Беспятовым.

После первых строк Энтони выключил звук трансляции. Не то того. Под видом дипломатической ноты ему прислали фактический ультиматум. Русские в очередной раз продемонстрировали, что видели они в гробу правила и нормы, они пришли со своими правилами и не стесняются этого.

Вспомнив о звонке Камалы, госсекретарь рассмеялся. Было желание переслать письмо вице-президенту, но Блинкен пересилил себя. Пусть пока понервничает. Вон, идет трансляция, звука нет, но по лицу русского императора видно, ничего хорошего он не обещает. Если вице-президенту так хочется, она сама может настроить переводчик и ознакомиться.

Когда госсекретарь уже шел к двери, зазвенел телефон. Пришлось вернуться к столу. На определителе номер мобильного Джанет Йеллен.

— Хело! Как ты поняла, что я на работе?

— Я тебя давно изучила, Тони. Сидел до последнего. Даже не буду спрашивать, смотрел ты это или нет?

— Лучше не надо.

— Хорошо. Тони, у тебя остались вложения в еврозоне? — старая профессионалка. Именно за это Блинкен ее уважал и ценил.

— Нет. Спасибо за предупреждение, мэм.

— Если что осталось, не медли, сбрасывай к чертям собачьим.

— А куда лучше вкладываться?

— Я бы посоветовала, — на том конце эфира явно хмурились. — Тони, это не телефонный разговор. Если хочешь узнать мое мнение, пригласи на чашечку кофе.

— Я в любом случае не откажусь от возможности поговорить с тобой один на один.

— Ты умный мальчик, Тони.

Глава 34

14 августа 2024.

Председатель Совмина обвел собравшихся тяжелым взглядом. Константин Ермолаевич специально подошел к каждому из русских участников встречи, со всеми поздоровался за руку. Собравшихся тесной компанией за дальним концом стола дипломатов премьер поприветствовал холодным: «Здравствуйте».

Все уже знали, о чем пойдет речь. Меморандум разослан, врем я ознакомиться было. Дело только за официальным заявлением. Обстановка в кабинете, рассадка приглашенных демонстрировали, в каком тоне это все будет подано.

— Я не буду говорить, что сегодня хороший день, — Беспятов взялся за спинку кресла. — Я хочу напомнить, этим всем мы все обязаны избирателям ваших стран.

Князь Николай с отстраненным видом наблюдал за людьми. В ответ на последний пассаж Беспятова его губы тронула легкая презрительная улыбка.

Премьер опустился в кресло и пододвинул к себе микрофон.

— Господа, уважаемые представители Германии, Польши, Французской республики, Британской империи, Дании, Бельгии, Италии, Хорватии и других уважаемых подписантов ультиматума Европейского Союза, я имею честь от имени Императора российского Владимира объявить вашим правительствам экономическую войну, — Беспятов взял паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — В ответ на недружественную политику Соединенных Штатов я по поручению Его Величества объявляю торговое эмбарго.

Пожалуй, Николай Гоголь воскресни он, мог бы писать с дипломатов новую последнюю сцену своего «Ревизора». В этом мире давно не принято официально объявлять войну. Хотя все только этим и развлекаются по факту.

— Его Императорское Величество требует разрешить инцидент в Данцингском заливе и признать пиратским нападение корабля под флагом Польской республики на коммерческое судно в нейтральных водах. Со всеми вытекающими последствиями, — тяжелый взгляд господина Беспятова буквально придавил посла Польши. — Его Императорское Величество требует отказаться от каких-либо территориальных или иных необоснованных требований к Российской Империи и ко всем нашим союзным государствам. Соответственно, отмена каких любо санкций, торговых ограничений. Российская империя не вмешивается во внутренние дела независимых держав, но мы требуем невмешательства в наши дела. Его Императорское Величество требует отказаться от попыток пропаганды сатанизма, противоестественных пороков и идеологий на территории империи и союзных государств.

Премьер прочистил горло и поднял стакан с водой. Воспользовавшись паузой послы Британии и Штатов обменялись короткими взглядами. Это не ускользнуло от внимания князя Николая. Сам он коротко кивнул бровями в ответ на полный скорби взгляд Гезы фон Гайра. Да, немца придется сегодня принять. Не прямо сейчас, не здесь, и не официально. Однако, частная беседа необходима.

— Будучи сам христианином и представляя императора христианской державы, почитающегося мусульманами как Меч Аллаха, я от себя лично добавлю, если ваши политики не уймутся, Содом и Гомора вам покажутся райским местечком.

— Господин Беспятов, вы угрожаете? — осмелился бросить Филип Рикер.

— Да. Я не угрожаю. Я предупреждаю. Полагаю, вы обязаны донести это до вашего будущего нового президента.

На этом дело не закончилось. Константин Ермолаевич не думал снижать градус накала.

— Российские императоры всегда серьезно относились к договорам и обязательствам. Мы не демократия, чтоб забывать долги. Российская Империя как союзник Российской Федерации требует прекратить агрессию против Федерации, вернуть все блокированные активы, украденную собственность, корабли, самолеты, предприятия Федерации, ее граждан и других лиц, попавших под репрессии. Мы требуем прекратить судебные и внесудебные репрессии и преследования против юридических лиц и граждан малой России, возместить причиненный ущерб с соответствующей компенсацией.

— Чтоб эти слова не оказались пустым сотрясанием воздуха Империя с нуля часов по Пулковскому меридиану с пятнадцатого августа сего года вводит следующие ограничения для упомянутых европейских держав. Полностью запрещается экспорт любого сырья и продукции низкого передела в эти страны, запрещается экспорт любого органического, химического и ядерного топлива. Правительство империи накладывает полный запрет на поставки любой продукции военного и двойного назначения. Равно как космических технологий и других продуктов высоких технологий.

Эти слова были восприняты с вежливыми улыбками. Не до всех еще дошло. Те же кто понял, сидели с каменными лицами.

— Империя запрещает нахождение любых судов под флагами означенных держав в своих территориальных водах. Равно запрещается транзит грузов упомянутых держав через воды и воздушное пространство России. Империя запрещает проход через Черноморские проливы и Суэцкий канал, запрещает прохождение по Северному морскому пути. Что касается Соединенных Штатов, все наши требования касаются и вашей страны, — Беспятов смотрел на Рикера. — Император накладывает на вас эмбарго. Мы запрещаем экспорт космических, ядерных технологий, военной продукции, любых продуктов высоких технологий. Мы прекращаем любой оборот делящимися материалами с Соединенными Штатами. Запрет на прохождение Проливами и Суэцем вас так же касается.

— Я немедля передам ваши слова в Вашингтон, — кивнул посол. Мистер Рикер уже успел ознакомиться с реальным положением дел. Он был одним из тех, кто все воспринял серьезно.

— Господа, не смею задерживать, — Константин Беспятов в нарушение всех дипломатических правил и приличий скрестил руки на груди. Дождавшись, пока иностранцы не покинут кабинет, председатель Совмина глубоко вздохнул. Затем он смахнул ладонью пот со лба. — Господа, кто уже успел посмотреть обращение его величества?

— Государь сказал все как надо, — ответствовал министр Кривошеев.

— Тогда предлагаю посмотреть еще раз. Господа, это всех нас касается.

— Не мы начали эту войну, — князь Николай с задумчивым видом подпер щеку кулаком. — Мы обязаны ее закончить.

Сам князь упомянутое обращение не смотрел. Он был один из тех, кто его готовил. Страна вступила в войну. Что ж, это ожидаемо.

— Моя страна всегда права, — процитировал князь Романов. — Ведь это моя страна.

Продолжение следует.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Хозяин вернулся

Content

Хозяин вернулся

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Nota bene