Пичугин Дмитрий Владимирович

Без вести пропавшие

© Пичугин Д.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

А мы из МУРа, и это значит, что

с нами вместе и победа, и удача!

Одна из самых загадочных и таинственных тем для обсуждения – безвестное исчезновение людей. Сколько вокруг нее слухов и домыслов, неизведанного и загадочного, непонятного, неведомого и мистического. Чего только не рисует нам воображение. Здесь и похищения инопланетянами, и переходы в другие миры, измерения и аномальные зоны. Но легко рассуждать, пока мы наблюдаем за всем со стороны и это не касается нас лично. А когда пропадает твой близкий человек, ты понимаешь, как это страшно. Жить в неизвестности и неведении. Беспрерывно думать об этом. И, конечно, в таком состоянии мы готовы обратиться к кому угодно, от частных детективов до экстрасенсов и даже «колдунов», лишь бы помогли найти.

Итак, для кого эта книга? Как ни удивительно, практически для всех! Ни один человек в мире не застрахован от безвестного исчезновения близких людей: детей, родителей, жен, мужей, друзей, однокурсников, сослуживцев и т. д. Ведь самое страшное в жизни – потерять близкого человека и ничего не знать о его судьбе.

Мы рассмотрим, кто считается без вести пропавшим, как их ищут, я расскажу истории о безвестных исчезновениях, в каждой из них будут описаны судьбы людей, семей, их переживания, страдания, истории дружбы и любви, предательства и подвигов, самоотверженного служения стране и людям сотрудников уголовного розыска. Кроме того, книга будет очень интересной и познавательной. Но самое главное – книга научит вас тому, как обезопасить себя и своих близких, не допустить их безвестного исчезновения, а если это все же, не дай бог, произойдет, вы будете знать, как действовать и чем помочь себе и близким!

Книга основана только на реальных событиях и будет интересна широкому кругу читателей, в том числе сотрудникам уголовного розыска, занимающимся поиском без вести пропавших людей и раскрытием убийств, и добровольцам, помогающим полиции искать пропавших, читателям практически всех возрастов и даже детям, хотя с детьми я погорячился. Поставлю на книге ограничение по возрасту 16+, так как истории будут рассказаны разные…

Повествование будет вестись не в хронологическом порядке, что никак не изменит его смысла, так как каждая из них – это законченный рассказ, но с одними и теми же героями. Это реальные оперативники Московского уголовного розыска, занимающиеся поиском без вести пропавших и установлением личности неопознанных трупов. По понятным причинам практически все их фамилии будут изменены.

Вырученные от издания книги средства будут направлены на развитие Добровольческого поисково-спасательного отряда «МоскваСпас» (ДПСО «МоскваСпас»), Службы поиска и спасения пропавших людей (СПиСПЛ) и проекта «Поисково-спасательная система „Браслет безопасности“» (ПСС «БраБез»). Так что, приобретая книгу, вы вносите вклад в поиск и спасение пропавших без вести людей и участвуете в развитии добровольческого движения.

В общем, начнем.

История первая

Пропавший солдат

В кабинет влетел Крошкин с огромной папкой документов и бросил ее на стол с фразой:

– Подпиши, Владимирыч.

Я поднял на него взгляд.

– Это что?

– Ну я же в отпуск через три дня, не забыл? А меня канцелярия не отпускает, пока документы исполненные не сдам.

– Правильно делает. Ты исполнил?

– Ну я же с утра до ночи на мероприятиях.

Я сурово посмотрел на Крошкина.

– Значит, ты у нас один, бедненький, трудишься на передовой, а остальные только штаны просиживают?

– Да я не это имел в виду, Владимирович. Я, в общем-то, уже все исполнил. Там исполнять-то нечего, одни формальные запросы. Я по учетам всех пробил. Все чисто, у нас никогда не «светились». Справки вывел, штампик «В дело» поставил. Тебе только расписаться.

С его лица не сходила радостная улыбка. Конечно, уже практически в отпуске. Счастливый.

– Хорошо, Дениска, все подпишу.

– Спасибо, Владимирович, – сказал Крошкин и так же стремительно вылетел из кабинета.

Я улыбнулся. Вот же метеор! Открыл увесистую папку и начал подписывать документы. Много же накопил, засранец. Но в основном действительно запросы на «проверку по учетам». Вот, из Следственного комитета Хабаровского края, где возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 105[1] по факту безвестного исчезновения 53-летнего мужчины, который три года назад ушел в лес на охоту и не вернулся. Маловероятно, что он объявится вдруг в Москве, но запрос на проверку нам прислали, как и в другие регионы России. Вот из УВД[2] по Нижегородской области, где заведено разыскное дело о пропаже тридцатишестилетней женщины. Вот по факту обнаружения в Ленинградской области неопознанного трупа мужчины возрастом 60–70 лет и т. д. По всем запросам Денис подготовил справки, что «проведенной проверкой по оперативно-справочным и разыскным учетам местонахождение разыскиваемых в г. Москве не установлено и не подтверждено». Некоторые запросы приобщались к делу, некоторые возвращались инициатору.

Примерно в середине папки я нашел стандартный ответ заявителю, выполненный на бланке УУР ГУ МВД России по г. Москве[3].

Уважаемая Светлана Игоревна!

Управлением уголовного розыска Ваше обращение о розыске сына Порошина Ивана Сергеевича рассмотрено.

Проведенной проверкой его местонахождение в г. Москве не установлено и не подтверждено. В оперативно-справочных учетах ГУ МВД России по г. Москве имеется информация, что ранее Порошин И.С. находился в федеральном розыске по ст. 338 УК РФ «Дезертирство», но 3 года назад Магаданским областным судом был признан умершим.

По имеющимся вопросам вы можете обращаться в органы внутренних дел по месту Вашего жительства.

Начальник 8-го отдела Д.В. Большов

Прочитал ответ, исправил ошибки. Перевернул и стал читать само обращение, которое оказалось очень большим:

Уважаемые сотрудники Московского уголовного розыска!

Пишет вам мать солдата, рядового Порошина Ивана Сергеевича, призванного в армию шесть лет назад из Магаданской области. Службу проходил в войсковой части в Московской области.

Через три месяца службы Ивана отпустили в первое увольнение. В письме, написанном перед этим, сын с гордостью сообщил, что за прилежную службу его поощрили первым увольнением, и собирался в этот день посмотреть Москву, Кремль и обязательно позвонить мне с Центрального телеграфа. Я радовалась, волновалась и очень ждала звонка. Накрыла стол и собрала соседей и родственников. Мы все очень гордились нашим Ванечкой.

Но сын все не звонил. Я прождала до глубокой ночи, но звонка так и не было. Конечно, я очень расстроилась, но меня все успокаивали, это же Москва, наверное, не смог добраться до телефона или загулялся, засмотрелся на город, а когда опомнился, надо было бегом возвращаться в часть. Решили подождать, что напишет в следующем письме, или, может, позвонить сможет. На том и разошлись.

Утром меня разбудил звонок. Я, еще не проснувшись, радостная закричала в трубку:

– Алло, сынок, ты почему так долго не звонил?

В трубке прокашлялись и строгий мужской голос спросил:

– Порошина Светлана Игоревна?

– Да, – растерянно ответила я.

– Это командир части, где служит ваш сын.

Почувствовав, как онемело все тело, я села на диван.

– Что случилось? Что с моим сыном?

– Да вы не волнуйтесь. Мы не знаем. Он вчера просто не вернулся из увольнения.

У меня затряслись руки.

– Как не вернулся? Где мой сын? – закричала я.

– Он вам не звонил?

– Не-е-ет! – кричала я в трубку. – Где мой сын?

– Да вы не волнуйтесь. Найдем его. Я вам позвоню.

И в трубке послышались гудки.

Не буду описывать, что со мной происходило. Но вы должны меня понять. Я мать! Растила сына одна, так как его отец погиб. Он был моряком. Отдала своего единственного сына в армию, защищать Родину. А мне звонят и говорят, что он пропал. В мирное время. В общем, словами описать, что я пережила, просто невозможно.

Несколько дней я была как в бреду. Везде писала, звонила. Обзванивала по справочнику все больницы Москвы и Московской области, все отделы полиции. Но безрезультатно. Каждый час звонила в часть сыну, но ответ был один: его ищут, как найдем, с вами свяжутся.

А потом позвонил следователь из военной прокуратуры и сообщил, что мой сын сбежал со службы и в связи с этим возбуждено уголовное дело по статье «Дезертирство», Иван объявлен в федеральный розыск.

До этого момента я думала, что страшнее уже быть не может. Но, оказывается, может. Моего сына объявили предателем. Его ищут по всей России как преступника. Мой сын, которого я воспитывала в любви к Родине, у которого даже в мыслях не было, как у его сверстников, «косить» от армии. А после армии Ванечка собирался поступить в мореходное училище и стать моряком. Что могло случиться, раз он сбежал? Может, над ним издевались? Но почему он не рассказал мне об этом, когда звонил? Не написал ни разу? Конечно, переписку могли читать, а разговоры контролировать. Но сын всегда держался бодро и говорил, что ему нравится служить.

Но самое главное, почему не выходит со мной на связь? Даже если допустить, что он действительно сбежал, почему не приехал домой? Не прислал никакой весточки? Он же знает, что мама всегда поймет и поможет. Как бы там ни было, мы бы всегда нашли выход.

Потом начались допросы. Меня почти каждый день вызывали то в прокуратуру, то в полицию. И все время спрашивали, не выходил ли на связь, не приходил ли, когда последний раз общались, что говорил перед исчезновением. Я отдала им все письма. Также допрашивали всех родственников, друзей сына и соседей. Несколько раз приезжали с обыском. Даже думали в квартире устроить засаду. Развесили по всему району ориентировки: «Внимание! Разыскивается преступник! Статья УК 338 „Дезертирство“. Все, кто его видел или обладает любой информацией, просьба сообщать в полицию!» И на всех фото моего сына в форме.

Я перестала выходить на улицу. Рыдала не переставая. Не знала, как смотреть людям в глаза. Я мать дезертира, предателя. Я не знала, как жить дальше, да и стоит ли.

Прошло два года. Но ни одной весточки от сына так и не поступило. Все как-то успокоились. Меня стали намного реже вызывать на допросы. Но я сама стала еще больше везде ходить и обращаться, куда только можно, чтобы мне вернули сына, но все без толку. Сын как в воду канул, а его фото продолжило висеть у входа в нашу полицию на стенде «Внимание, разыскиваются преступники». Но один адвокат, к которому я обратилась, рассказал мне, что в законе есть такая возможность – признать человека умершим, если он длительное время находится в розыске. И я поняла, что, наверное, это лучший выход. Пусть лучше все будут считать Ванечку погибшим, чем предателем и преступником. И я через суд признала его умершим. После этого все успокоились и про меня больше не вспоминают.

С момента, как пропал мой сын, прошло уже почти шесть лет, но сердце матери никак не успокоится. Каждую ночь я вижу сына во сне. И он всегда говорит одно и то же: «Мам, я не виноват». Каждый раз я просыпаюсь в слезах.

Дорогие сотрудники Московского уголовного розыска! Я знаю, что вы раскрываете все преступления и всегда всех находите! Я как мать солдата, а не предателя умоляю вас! Я уверена, что он ни в чем не виноват! Найдите его! Куда я только не обращалась, отовсюду приходят только отписки: «Как найдем, сообщим, и вообще, ваш сын умер». Умоляю, разберитесь, что же случилось. Только вы можете это сделать. Мне больше не к кому обратиться. Вы моя последняя надежда!

С.И. Порошина

К письму было приложено фото. Юный веснушчатый парень, совсем ребенок, в форме рядового внимательно глядел на меня серьезным взглядом.

Я долго смотрел на письмо. Сколько же в нем было боли и страдания. И действительно, вообще непонятно, куда делся солдатик. Если сбежал, почему за шесть лет ни разу не связался с мамой? Как вообще столько лет можно жить без денег, без общения с любимой мамой, да еще и находясь в федеральном розыске. А если с ним что-то произошло в части и это скрыли? Да-а-а… Вопросов много.

Я нажал кнопку селектора:

– Наташа, срочно найди мне Крошкина.

– Конечно, Дмитрий Владимирович.

Через три минуты Крошкин влетел в кабинет.

– Что случилось, Владимирович? Куда едем? Тревога?

Показал ему обращение Порошиной.

– Ты это читал?

– Ну, конечно, про солдатика. Маму, конечно, жалко, но мы-то при чем? Она живет в Магадане. Солдат дезертировал в Московской области. Москва тут вообще никаким боком. По учетам я, конечно, все проверил. В больницы не доставлялся, ни по «уголовке», ни по «административке», ни в Москве, ни в области не задерживался. В СИЗО[4] не содержится. Разыскивался как дезертир. Потом его признали «умершим». Мы-то что можем сделать? Это вообще дело военных, да еще и из Московской области.

И формально он был прав. Таких писем и обращений в МУР поступает сотни ежемесячно со всей России и СНГ. И людей-то понять можно, они верят в легендарный МУР, что он поможет. Но дело в том, что Московский уголовный розыск отвечает только за территорию Москвы. В Московской области есть свое Управление уголовного розыска, в Ленинградской – свое, и в Магаданской тоже свое. И если человек пропал не в Москве, то мы в принципе сделать ничего не можем.

– Ладно, Дэн, иди.

– Владимирович, ну ты чего? Ты чего так расстроился? Маму очень жалко, но где мы, а где Магадан? Нам бы с нашими, московскими, разобраться.

Ну да, у нас своих без вести пропавших больше четырех тысяч.

– Хорошо, иди. Я подумаю.

– Владимирович, я у себя, – сказал Крошкин и выбежал.

Я просмотрел приложенные документы с результатами проверки. Прочитал рапорт. Порошин Иван Сергеевич, родился в Магаданской области, учился, призван в армию 15 ноября, службу проходил в войсковой части такой-то, расположенной в Московской области, поселок Щербинка, рядовой, 20 февраля был отпущен в первое увольнение, из которого не вернулся. Проверка в части показала, что неуставных отношений не было. Характеризовался положительно. 25 февраля военной прокуратурой Московской области возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 338, и Порошин И.С. объявлен в федеральный розыск как дезертир. Приметы: рост 175 см, волосы русые, короткие, глаза серые. Особых примет нет. Через три года решением Магаданского областного суда Порошин И.С. признан «умершим».

И вроде все. Можно было бы поставить подпись и отправить матери очередной ответ, что информацией о вашем сыне не располагаем. Но… Мы же действительно из МУРа, и что-то не давало мне поставить подпись на документах. Очень хотелось помочь убитой горем матери. Мы действительно ее последняя надежда.

Я нажал кнопку селектора.

– Ваня, зайди.

Вскоре в кабинет зашел Ваня Княжин, начальник отделения по неопознанным трупам.

Я показал ему письмо.

– М-нда-а-а… Дела. Маму жалко. Но мы-то что можем сделать?

– Василич, а поднимите-ка все трупы мужчин, обнаруженные в Москве и области в том году с 20 февраля и в течение следующего месяца.

– Сделаем, Дмитрий Владимирович. Разрешите идти?

– Конечно.

Иван ушел. Я стал дальше изучать и подписывать документы, которых, как всегда, было очень много.

Как наступил вечер, я и не заметил. Постучали в дверь.

– Дядя Дима, разреши?

Заглянули Княжин и Олег Кошкин, «важняк»[5], лучший специалист в России по неопознанным трупам.

– Конечно, заходите.

– Дядя Дима, мы принесли все по обнаруженным трупам мужчин, как ты просил.

– Выкладывайте.

Всего в год исчезновения Порошина, с 20 февраля по 20 марта, в Москве и области было обнаружено пятьдесят три неопознанных трупа мужчин в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Из них сорок восемь уже были опознаны, осталось пять. Мы стали рассматривать фото трупов, сравнивая с Порошиным, но ничего даже близко похожего не было. Пересмотрели еще раз, но снова ничего не нашли.

Первый труп – гнилостно-измененный, части зубов нет, но есть несколько вставных металлического цвета. В медицинской карте у Порошина все зубы свои. Сразу в сторону – не наш.

Второй – весь обгоревший, трудно на нем вообще что-либо рассмотреть, обнаружен в сгоревшем заброшенном доме первого марта. Место обнаружения: деревня Крюково Химкинского района Московской области. Конечно, район не подходит, находится ровно в противоположной стороне от Щербинки. Но отложил в сторону. Изучим подробнее.

Третий труп – молодой парень лет двадцати пяти, одет в зимнюю куртку и джинсы, что-то общее вроде с солдатиком есть, правда, волосы длиннее, чем уставные, и Порошин в форме был, хотя, конечно, мог и переодеться. Посмотрел дату обнаружения: 21 февраля, Люберцы, в подъезде жилого дома. Причина смерти – «передозировка наркотиков». На всякий случай отложил к предыдущему для подробного изучения.

Ребята согласились, что сходство есть. Дал указания:

– Ну-ка подготовьте телеграмму по нашему солдату и отправьте по всей России. Пусть тоже проверят все свои трупы по приметам Порошина, а близлежащие области пусть пришлют нам всех своих неопознанных мужчин восемнадцати-тридцати лет. Не может быть, чтобы вообще за шесть лет с матерью не связался. Значит, одна из основных версий – он умер. Конечно, если сбежал, то мог и позднее скончаться. Но начнем со дня пропажи. Идите, готовьте пока бумаги, а я еще подумаю.

Взял комплект на четвертый труп. На фото – изуродованное тело, вся одежда в крови, от лица ничего не осталось. Без обуви, без документов. Дата обнаружения – 20 февраля. Причина смерти – ДТП, сбила машина на МКАД, район ЗАО[6]. Возраст определить не удалось. Причина смерти – травмы, несовместимые с жизнью, вызванные ДТП.

Та-а-ак! Вот это уже интересно. 20 февраля – день исчезновения Порошина. И в принципе не так далеко от Щербинки.

Разложил фотографии, взял увеличительное стекло, стал подробно рассматривать. Волосы русые, короткие, головной убор отсутствует, одежда защитного цвета, вся в крови и грязи, без отличительных знаков.

Постоянно кто-то заходил, звонил. Я сбегал на совещание к генералу. Подписал много документов, какие-то «завернул». В общем, текущую работу никто не отменял.

Уже всех сотрудников отпустил домой, но почти никто, как всегда, не ушел: было много работы, часть ребят уехали в город на оперативно-разыскные мероприятия.

Когда разобрался со всей срочной и текущей работой, на часах было 20.00. Посмотрел в окно: стоял мартовский вечер и падал снег.

Письмо мамы солдата не выходило из головы. Опять пододвинул к себе фотографии, включил настольную лампу с зеленым абажуром, которой было, наверное, лет шестьдесят, я ей очень дорожил и гордился, представляю, сколько дел было раскрыто в ее мягком свете, сколько человеческих судеб она видела, сколько горя от утрат и счастья от приобретения, какая в ней должна заключаться сильная энергетика, взял лупу, тоже старинную, массивную.

Разложил перед собой фотографии и стал каждую внимательно рассматривать. Взял фотографии погибшего от передозировки наркотиков и Порошина, положил рядом. Что-то общее между ними было. Открыл блокнот, разделили лист на две половины, подписал колонки «За» и «Против». В колонку «За» записал возраст, хотя и выглядит старше лет на шесть, но умершие часто кажутся старше своего возраста. Цвет глаз совпадал. Цвет волос тоже, но длина отличалась, так что записал волосы в обе колонки, все-таки три месяца службы, это совсем еще «молодой» по армейским меркам – и никто не позволит ходить с неуставной прической, тем более перед увольнением. Рост 177 см тоже занес в колонку «За». Одежда была полностью гражданская. Где Порошин мог бы ее раздобыть, если приехал в часть три месяца назад и еще не был ни разу в городе. Хотя, мог кто-то из сослуживцев одолжить. Ладно, пока решил это дело отложить.

Взял комплект на неизвестного, погибшего в ДТП. Лица практически нет. Надо же, какая глупая смерть. Зачем перебегать МКАД? Сто процентов приезжий, не представляющий, какая это смертельная опасность. В крови алкоголя и наркотиков не обнаружено. Зачем ему понадобилось перебегать МКАД? Видимо, очень спешил куда-то. Понятно, почему найден без ботинок: слетели от удара в момент столкновения. Документы, скорее всего, были в сумке или пакете, которые могли отлететь от удара, и в результате их не нашли.

Все это время что-то не давало мне покоя, в голове крутилось, что я упускаю нечто важное. Стал рассматривать фотографии миллиметр за миллиметром. И тут… Вот оно. Взгляд выцепил на кофте под курткой, в районе сердца, какие-то едва различимые под слоем грязи светлые знаки. Внимательно всмотрелся. Да это же цифры! Только сильно запачканные кровью и грязью. Я набирал Кошкина.

– Олег, зайди срочно.

– Бегу, дядя Дима.

Через несколько секунд Крошкин уже был в моем кабинете.

– Смотри.

Подвинул ему фото, отдал лупу и показал еле различимые цифры.

– Сможешь максимально увеличить это место?

– Конечно. Сейчас сделаю.

Он убежал и вскоре вернулся. На фото была увеличена область сердца, и уже можно было разглядеть цифры. 1.84…3. Меня как током ударило! Да это же номер!

Насколько я помнил по своему опыту службы в Вооруженных силах, мы выводили на своей форме личные номера. Залез в интернет, чтобы убедиться, и, действительно, в первой же статье нашел подтверждение: на вещах и предметах одежды, находящихся в подразделении (фуражки, куртки, мундиры, сорочки верхние солдатские, галстуки, брюки), обуви и снаряжении, которые выдаются военнослужащим срочной службы, проставляется клеймо № 3 с обозначением номера военного билета военнослужащего.

Вызывал Крошкина, Княжина и всех, кто еще оставался на работе. Провели мини-совещание. Все согласились, что это личный номер, да и защитный цвет одежды стал понятен.

– Крошкин, срочно готовь запрос в часть, какой у Порошина был личный номер, сейчас подпишу, и завтра рано утром ты должен быть там. И фото трупа покажешь, может, еще остались, кто служил тогда.

– Иван Василич, Олег, выясните завтра, что с трупом. А теперь быстро все по домам.

Следующим утром в 7.30 я уже подходил к своему кабинету, между ручкой и дверью заботливо была вставлена скрученная в рулон сводка преступлений по городу[7], которую по нашей линии каждое утро отрабатывала Наташа Крысанова, приезжавшая для этого на работу в 6.30. Подумал, что надо бы ей при жизни памятник поставить. Только успел снять пальто, раздался звонок, Наташин голос в трубке звонко произнес:

– Доброе утро, Дмитрий Владимирович. Кофе готов, заходите.

Взял папку с документами на подпись, сводки и спустился на четвертый этаж, к Наташе. Пахло свежим кофе и домашним печеньем.

– Доброе утро, Натуля. Опять вкусняшки? Мы же договаривались: вы с Маришей меня каждый день сладким кормите. Хотите, чтобы я стал толстым и ленивым?

– Доброе утро, Дмитрий Владимирович. Так это не я. Это мама напекла, вам и ребятам передала. Ну и еще, честно говоря, все же знают, когда вы сладкое едите, становитесь добрым и все подписываете. А у меня вот много документов вам на подпись.

Я с улыбкой сел за стол.

– Ну раз мама, тогда передавай ей большое спасибо.

Начинаю изучать сводки и пить кофе.

– Резонансы есть?

– Дмитрий Владимирович, ничего необычного. Все как всегда. Двадцать два пропавших без вести, из них восемь детей, пять домашних, трое – из детских домов. Почти все ранее уходили, только шестнадцатилетний мальчик из Строгино первый раз, но там родители признались, что был конфликт из-за девочки, с которой он хочет встречаться, а родители против, так как она из неблагополучной семьи, плохо учится и уже курит. СЗАО[8] уже работает по нему, я поставила им на контроль. И по остальным детям тоже округа и «земля»[9] уже работают. Из четырнадцати взрослых – восемь пьющие и ведущие антисоциальный образ жизни. Криминала[10] нет. И обнаружено семь неопознанных трупов, все лица БОМЖ[11], без внешних признаков насильственной смерти[12].

Я слушал Наташу, изучал сводки, а сам все время думал о пропавшем солдате. Неужели нашли? Хоть бы это он оказался.

В 7:55 набрал начальника МУРа.

– Товарищ генерал, доброе утро. Большов. Разрешите зайти, доложить по сводкам и подписать документы?

– Доброе утро. Что-то серьезное есть? Документы срочные? Я сводку смотрел, у меня вопросов нет, сам знаешь, что делать.

– Никак нет, товарищ генерал, ничего срочно.

– Тогда работай. Детей, как обычно, на контроль, вечером доложишь, и подпишу тебе все.

– Есть, товарищ генерал.

Ну и хорошо. В кабинет влетела Марина Любимова, опер по особо важным делам.

– Доброе утро, Дмитрий Владимирович, привет, Натусик.

И положила на стол коробку с пирожными.

– Во, успела к кофе.

Я посмотрел на коробку, потом на Марину, затем на Наташу. Та прыснула.

– Вы чего? – недоуменно спросила Марина.

Я показал на большую коробку с печеньем.

– Если у тебя тоже много документов на подпись, вставай в очередь. Но теперь я спокоен. От голода мы точно не умрем.

Мы засмеялись.

– Дмитрий Владимирович, если сейчас не съесть, к обеду мальчишки все растащат.

Мальчишками она назвала наших оперативников.

– Ну пусть ребятки кушают.

Пока пил кофе, подписал девчонкам все документы. Печенье, правда, было восхитительное.

– Ладно, девочки, спасибо. Работаем.

Я поднялся, но, перед тем как выйти из кабинета, Марина все-таки сунула мне в руки пакетик с печеньем и несколькими пирожными.

В 9:00 собрал ежедневное оперативное совещание, выслушал доклады, поставил задачи на сегодня, собрал документы на подпись и всех распустил. Оставил только «спецов по трупам».

– Товарищ полковник, докладываем, – отрапортовал Кошкин, – труп неизвестного мужчины, которого на МКАД сбила машина, был доставлен в трупохранилище в Лианозово, находился там месяц, пока шло следствие по факту его гибели. В СК по ЗАО г. Москвы было возбуждено уголовное дело по части первой статьи 109 «Причинение смерти по неосторожности». Но следствием было установлено, что виновником ДТП был сам погибший, перебегавший МКАД в неположенном месте. Документов при нем обнаружено не было. Личность следствием не установлена. Обращений о розыске без вести пропавшего с такими приметами не было. В итоге через месяц было принято решение захоронить погибшего как неизвестного на Перепеченском кладбище, где хоронят всех неопознанных, обнаруженных на территории г. Москвы, труп № 24856, могила № 072541.

– Хорошо, спасибо. Идите.

Вот так. Мало того, что человек погиб так нелепо, да еще и похоронен как неизвестный и никому не нужный… Зазвонил мобильный. Это был Крошкин.

– Дмитрий Владимирович, доброе утро.

– Привет, Дэн. Ты в части?

– Так точно. В части. Сижу у командира, чай пью. Ждем, когда поднимут списки с личными номерами. Шесть лет все-таки прошло.

– Хорошо, сразу звони, как будет информация, очень жду.

– Конечно, Владимирович! Сразу позвоню.

Минут через десять на телефон пришло сообщение, и тут же Крошкин позвонил снова.

– Дмитрий Владимирович, я отправил фото.

С замиранием сердца я открыл сообщение и увидел фото из личного дела рядового Порошина с номером 1084263. Посмотрел на фото неизвестного: 1.84…3. Он! Сомнений быть не может. По телу побежали мурашки. Нашли! Меня наполнила радость.

Набрал Княжина, сообщил ему о находке.

– Ваня, срочно отправь запрос на Перепеченское, на эксгумацию[13], сделаем официальное опознание, и тело маме передадим для захоронения.

– Есть, Дмитрий Владимирович, сейчас принесу.

Вскоре в кабинет вошли, как всегда, двое неразлучных друзей, Княжин и Кошкин, оба в очках, как профессора. Да в принципе в своей области профессора и есть. Лучше их никто не разбирается в теме идентификации неопознанных трупов.

Нетерпеливо протянул руку.

– Давайте запрос. Надо срочно ехать на Перепеченское. И вызывать маму. Ребята, мы его нашли! Мы лучшие!

Но они молча сели на диван, переглянулись и замялись.

– Вы чего? Запрос где? Почему не принесли? Что случилось?

Заговорил Олег.

– Дядя Дима, тут такое дело…

– Да что случилось? Говорите уже.

– В общем, это. Трупа солдата на Перепеченском кладбище нет.

– Как нет? Вы что? Куда он делся?

– Тут такое дело…

И Олег рассказал, что все неопознанные трупы, обнаруженные на территории Москвы, действительно захоранивают на Перепеченском кладбище, но оказывается, через пять лет после захоронения их выкапывают и перевозят на Николо-Архангельское кладбище, где кремируют.

– Олег, зачем? Это правда, Васильевич?

– Правда, дядя Дима. Делается это с целью освобождения места под новые захоронения, иначе негде будет хоронить следующие неопознанные трупы.

– Вот это новость! Сколько лет служу, не знал о таком.

– Не знал, потому что мы с этим практически никогда не сталкивались. Всегда раньше находили.

– Это да. Ну хорошо, слава богу, мы хоть по номеру его определили и тогда по фото опознание сделаем. Значит, получается, урна сейчас на Николо-Архангельском?

Они вновь переглянулись.

– Что еще?

– У нас еще есть не очень хорошая новость. Точнее, очень нехорошая.

– Что?

– В общем, после кремации урны хранятся там один год. А потом – все.

– Что – все?

– Их уничтожают.

– Как уничтожают?

– Ну, под бульдозером.

– Как так? То есть через шесть лет от человека не остается вообще ничего? Даже пепла?

– Ну такие правила, Дмитрий Владимирович.

Волосы у меня встали дыбом.

– Когда он был захоронен?

– Шесть лет назад, 20 марта.

Я посмотрел на календарь. 19 марта.

– То есть завтра урны будут уничтожены? И у нас остался всего один день?

– Точно. Завтра же! – взялся за голову Княжин.

– Срочно звоните в крематорий!

Олег вскочил. Набрал номер.

– Але, Лев Аронович? Здравствуйте, Олег Кошкин, МУР, сейчас передам трубку начальнику, Дмитрию Владимировичу.

– Лев Аронович, здравствуйте. Вы урны еще не уничтожили? – закричал я в трубку.

– Здравствуйте, Дмитрий Владимирович, – растерянно ответили в трубке. – Простите, какие урны вы имеете в виду?

– Урны с прахом неопознанных трупов с Перепеченского кладбища.

– А, эти. Дмитрий Владимирович, не извольте беспокоиться. Все уже готово, я все бумаги подписал. Завтра утром все уничтожим. Вы хотите приехать проконтролировать?

– Не-е-ет! – закричал я. – Отставить! Ничего не уничтожать. Завтра мы приедем.

– Хорошо, конечно. А что случилось?

– Лев Аронович, завтра мои сотрудники все вам объяснят.

– Дмитрий Владимирович, но мы же ничего не нарушили! У нас все по графику. Все документы в порядке.

– Лев Аронович, просто сделайте, что я вам сказал. Не уничтожайте урны.

– Да, да, конечно. Не извольте беспокоиться, все до единой урны будут в целости и сохранности.

– Спасибо. До свидания.

Я положил трубку. Сердце бешено колотилось. Неужели успели? Вроде дело о неопознанном трупе, да еще погибшем шесть лет назад, а адреналин зашкаливает как при боевой операции.

– Василич, Олег, идите, срочно готовьте запрос на изъятие урны.

Взял письмо мамы солдата. Несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Набрал номер. Долго звучали гудки. Сердце стучало. Как начать разговор? Как рассказать матери обо всем, что случилось?

– Слушаю, – раздался безжизненный, отстраненный голос.

– Светлана Игоревна?

– Да.

– Здравствуйте. Вас беспокоят из Московского уголовного розыска.

– Слушаю вас.

– Светлана Игоревна, это по поводу вашего сына.

– Надо прийти на допрос? – спросила она устало, но вдруг оживилась: – Что? Откуда? Вы из Москвы? Из МУРа? Я вам письмо писала.

– Да, Светлана Игоревна, я вам поэтому и звоню.

– Вы что-то узнали? Есть новости? Спасибо, что позвонили, – голос ее совершенно преобразился.

– Светлана Игоревна, вы могли бы прилететь в Москву? Это очень важно.

– Я? Конечно! Если нужно! Я и сама уже собиралась! Хотела к президенту в Кремль. – И потом с надеждой: – Вы нашли его? Он жив?

– Светлана Игоревна, я бы хотел, чтобы вы приехали ко мне и мы бы обо всем поговорили. Мне надо вам показать очень важные документы. Обещаю, что помогу вам.

– Конечно. Я прямо сейчас поеду в аэропорт. Но до Москвы ведь лететь восемь часов. Я только завтра, наверное, смогу прилететь.

– Светлана Игоревна, вы можете прилететь в любое время, как вам будет удобно.

– Спасибо большое. Я собираюсь, я все поняла. Вопросов не задаю. Ой, а куда к вам ехать?

– Петровка, 38.

– Ой, конечно, я же сама вам писала. А как мне из аэропорта к вам добраться? Это какое метро?

– Светлана Игоревна, не волнуйтесь. Вас встретят мои ребята.

– Вот спасибо огромное! Я уже собираюсь. Я ближайшим рейсом прилечу. Все документы привезу и фотографии.

– Светлана Игоревна, как возьмете билет, пожалуйста, позвоните и сообщите номер рейса. У вас же мой номер определился?

– Сейчас посмотрю. Да, определился. Ой, извините, пожалуйста, а как вас зовут?

– Светлана Игоревна, это вы меня извините, что не представился, начальник восьмого отдела Московского уголовного розыска Большов Дмитрий Владимирович.

– Дмитрий Владимирович, я записала. Спасибо вам большое.

– За что спасибо?

Она замолкла, а потом тихо ответила:

– Вы знаете, за последние годы вы первый, кто мне позвонил из правоохранительных органов и не разговаривал как с врагом государства. Я вам позвоню из аэропорта, – и положила трубку.

Я занялся текущими делами, оставляя эмоции на потом. Через час в кабинет влетел Крошкин.

– Владимирович, ты гений!

– Что? Сомнений больше нет?

– Заместитель командира части по воспитательной работе как раз тогда был его командиром взвода и лично провожал Порошина в увольнение. Он уверенно опознал его по фотографиям трупа. Протокол опознания я составил.

Дверь открылась, вошли полковники Щукин и Карпов, начальник второй оперативно-разыскной части и его заместитель, мои непосредственные начальники. Уселись на диван, достали сигареты.

– Мы покурить. Доставай пепельницу.

Вообще-то на Петровке курить в кабинетах запрещено. Но учитывая, что я не курю, а мой кабинет находится на верхнем этаже да еще в самом дальнем углу, проверки до меня практически никогда не доходили, и многие этим пользовались, в том числе руководители.

Я достал пепельницу, открыл окно, включил кофемашину.

– Ну что с солдатиком?

– Нашли! – похвастался Крошкин.

– Да ладно?!

Подвинул им протокол опознания.

– Мн-да-а-а… Вот это, – он выругался матом. – Значит, парня просто сбила машина, а его шесть лет искали как дезертира? Большов, ты, как всегда, лучший!

Щукин знал, что такая характеристика для меня – это лучшая награда.

– Спасибо, Андрей Викторович. Только вот не знаю, как матери все это рассказать. Как в глаза ей смотреть. Шесть лет ее сына считали предателем и преступником. Ее унизили как только можно и растоптали.

– Мн-да-а-а уж…

Мы молча пили кофе.

– Ты уже сообщил ей?

– Нет еще, только пригласил в Москву.

– Ну да, по телефону такое не объяснить. А вообще, мы чего зашли-то: завтра в министерство вызывают, на заслушивание по Самрит Мират. Едешь с нами. Ты ее розыск возглавляешь, соответственно больше всех владеешь информацией, вот и докладывать будешь.

– Викторович, а как же мама солдата?

– Ну не переживай. Крошкин с Кошкиным завтра встретят, съездят с ней в крематорий, получат урну, а потом привезут на Петровку.

– Понял, Андрей Викторович. Крошкин, все слышал?

– Все сделаем, Дмитрий Владимирович.

Все вышли, а я продолжил сидеть и думать: мама шесть лет ждала сына, искала, а получит только прах. Как же в глаза ей смотреть?

Из раздумий меня вырвал звонок.

– Дмитрий Владимирович, это Порошина, я взяла билет, прибываю в Шереметьево завтра в 10.35.

– Понял, Светлана Игоревна. Номер рейса какой?

– SU-5616, Аэрофлот.

– Светлана Игоревна, все записал, не переживайте, вас встретят мои сотрудники. Я вам пришлю номер телефона, как приземлитесь, наберете.

– Спасибо большое. Дмитрий Владимирович, сможете сказать хоть что-то сейчас? Есть хоть какие-то новости? Вы его нашли?

У меня защемило сердце.

– Светлана Игоревна, я хочу с вами поговорить лично, не по телефону. Обещаю, как только приедете, мы с вами обо всем поговорим.

– Я поняла. Тогда до встречи.

Как же мне было нехорошо. Тут позвонил Щукин.

– Зайди ко мне.

Я взял ежедневник, спустился на четвертый этаж, постучал в кабинет.

– Разрешите, Андрей Викторович?

В кабинете уже сидел народ.

– Заходи. Ты чего такой? Что случилось? На тебе лица нет.

– Викторович, как завтра маме в глаза смотреть? Что говорить? Отдала сына Родину защищать, а его объявили преступником. Шесть лет говорили матери, что ее сын дезертир и предатель. А мальчика просто сбила машина. Это уму непостижимо.

– Так, Большов, успокойся. Я тебе тысячу раз говорил, что у нас такая работа. Мы с тобой разгребаем дерьмо за другими. Не мы с тобой виноваты, что все так произошло, что солдату зачем-то понадобилось перебегать МКАД, что нерадивый следователь не принял меры по опознанию трупа, а опера из области, которые искали «дезертира», не проверили его по приметам московских трупов. Но благодаря тебе мама завтра найдет сына. Да, к сожалению, неживого. Но найдет! И только благодаря тебе вернет сыну честное имя. Ее сын не преступник и не предатель. И это наша работа. А теперь отставить сопли и давай готовиться к завтрашнему заслушиванию, не хочу, чтобы меня отымели, как кота помойного.

– Андрей Викторович, кошку, – поправил кто-то.

– Что «кошку»? – не понял он.

– Ну котов же не имеют.

– Ага, Головатов если рассердится, ему все равно, кот ты или кошка. Сидеть точно долго не сможешь.

Утром в 10.00 мы уже были на заслушивании в МВД. Все прошло более-менее гладко. Сделано было много, мы практически уже вышли на след. Но, как всегда, звучало «усилить», «углубить». Я слушал вполуха, все записывал, а сам думал о встрече с мамой солдата. Представлял, как она накинется на меня с кулаками. Ведь это я нашел ее сына погибшим. Я последний, с кем она будет общаться как с представителем силовых структур, которые обвиняли ее сына в предательстве.

Когда все закончилось, мы, по традиции, зашли к ребятам из ГУУР. Бато Доржиевич Шонджонимаев, один из старейших и опытнейших сыскарей России, напоил вкуснейшим бурятским чаем, поддержал меня и пытался успокоить. Обсудили дела, поговорили за жизнь. И мы поехали обратно на Петровку.

Пока сидел на совещании, Крошкин и Кошкин написали мне, что маму солдата встретили и по дороге на Николо-Архангельское кладбище все аккуратно рассказали, подготовили.

В 13.00 пришло сообщение: «Урну получили, едем на Петры». Заказал пропуск на Порошину.

В 14.20 в дверь постучали, и, пропустив вперед Светлану Игоревну, вошли Крошкин и Кошкин.

Я встал. Ко мне шагнула невысокая, очень симпатичная, но рано постаревшая женщина с россыпью морщинок вокруг глаз. В руках она держала урну с прахом, которую бережно, как ребенка, прижимала к груди. Но меня поразили ее глаза. Они сияли! Возможно, оттого что она стояла напротив окна, в них отражалось голубое небо.

– Здравствуйте, Светлана Игоревна, – начал я, с трудом подбирая слова. – Я хочу вам выразить соболезнование от лица Московского уголовного розыска. И сказать спасибо… за сына…

Но я не успел закончить. Светлана Игоревна бросилась на меня. Я ждал ударов, понимал, что это неизбежно. Закрыл глаза и приготовился. Нервы матери, которые за шесть лет сжались как тугая пружина, в один момент разжались. Но вместо ударов она вцепилась в меня, обняла, крепко прижалась, из ее глаз хлынули слезы. Мы так и стояли. Мама погибшего солдата, плачущая и прижимающаяся ко мне, и я, обнимающий и прижимающий ее к себе, а между нами – урна с прахом ее сына.

Сердце матери успокоилось. Она нашла сына. Да, к сожалению, погибшим, но нашла. Она столько лет боролась и доказывала, что ее сын не преступник и не предатель. И она победила.

А я гладил ее по волосам и думал, что у нас лучшая работа в мире. И решил, что не стану рассказывать маме солдата, что опоздай мы всего на один день, и от ее сына не осталось бы даже пепла…

А потом мы пили чай. Пришли Щукин, Карпов, ребята и девчонки из нашего отдела. Светлана Игоревна не переставая говорила, как благодарна нам. А на столе стояла урна с прахом погибшего в мирное время солдата. Он как будто был с нами. Потом Крошкин и Кошкин отвезли Светлану Игоревну в аэропорт и посадили на самолет.

А через месяц мне пришло сообщение от Светланы Игоревны с фотографией: памятник на свежей могиле, на памятнике – красная звезда и фотография, с которой смотрел молодой солдат Иван Порошин. Могила была усыпана цветами и венками, на одном из которых виднелась надпись: «От Министерства обороны». Вместе с фотографией пришло сообщение: «Спасибо вам, что вернули мне сына! МУР действительно лучший и легендарный! Низкий вам поклон от матери солдата! Вы вернули мне сына и, главное, его честное имя! Мое сердце успокоилось».

История вторая

Черный BMW

Практически весь личный состав МУРа направили на отработку адресов по заказному убийству. Нас разделили на группы по три человека, со мной работали Крошкин и Любимова. Закончили мы в Строгино около восьми. Перед тем как разъехаться по домам, заехали в фастфуд поесть.

Голодные, усталые, мы набрали еды и уселись за стол. Только я поднес горячий, вкусно пахнущий бургер ко рту, раздался звонок. Щукин. С сожалением я отложил вкусноту и нажал зеленую кнопку.

– Алло, ты где? – закричал он в трубку так громко, что было слышно всем вокруг.

Ребята тоже замерли, смотря на меня.

– Викторович, вот только закончили, зашли поесть. Что случилось? Ты чего так кричишь?

– В каком районе, я спрашиваю?

– В Строгино.

– Отлично! Только что на «ноль два» позвонила женщина, у нее ребенка похитили. Четыре года. На черном BMW. Генерал всех по тревоге поднял.

– Адрес?

Он назвал улицу и дом и добавил:

– Это как раз недалеко от вас.

– Едем.

Ребята так и не притронулись к еде, ждали окончания разговора.

– Откладывается? – спросила Любимова.

– Ага. Мариша, собирай все с собой. Дэн, заводи.

Запрыгнули в наш «Форд» и через пять минут были на месте. Во дворе уже стояли несколько «цветных» машин[14] с включенными мигалками, озаряя весь квартал вспышками. Собралось очень много людей. С трудом пробравшись сквозь толпу, мы увидели зареванную молодую женщину, которая что-то сбивчиво рассказывала нескольким полицейским.

– Кто старший? – спросил я.

– Ответственный от руководства ОМВД Строгино подполковник Петров.

– Начальник восьмого отдела МУРа Большов, – представился я, показав удостоверение.

– Ого, здравия желаю, как быстро вы. Еще даже СОГ[15] не подъехала.

– Мы как раз рядом работали. Что случилось?

– Да вот у женщины дочку похитили. Говорит, на черном BMW.

– Сколько лет ребенку?

– Четыре года, товарищ полковник.

– Рассказывайте, – повернулся я к потерпевшей.

Совсем молодая женщина. Вся в слезах. Рядом стояла еще одна мамочка с ребенком. Одной рукой она держала коляску, другой – обнимала и гладила подругу, пытаясь успокоить.

– У ме-ня доч-ку ук-ра-ли, – всхлипывая на каждом слоге, сказала потерпевшая.

– Как вас зовут?

– Люд-ми-ла.

– Людмила, пожалуйста, попытайтесь успокоиться. Я вам обещаю, мы найдем вашу дочку.

– Прав-да? – спросила она и с надеждой посмотрела на меня.

К девушке подошла Марина, взяла за плечи и, глядя в глаза, четко произнесла:

– Людмила, мы из Московского уголовного розыска. И всегда всех находим. Но чтобы начать работать, мы должны знать все. Чем быстрее вы успокоитесь и начнете нам помогать, тем быстрее мы найдем вашу дочь.

– Да, да, конечно, – вытирая мокрым насквозь платком глаза, ответила Людмила. – Мы с дочкой гуляли на площадке, – она махнула рукой в сторону. – И уже когда пошли домой, встретили Свету. – Людмила повернулась к подруге, которая ее успокаивала. – И мы стали разговаривать. А Варечка все домой тянула. Я даже не заметила, как она свою руку из моей вытащила. А когда стали прощаться со Светой, смотрю, дочки нет нигде, а от нас отъезжает черный BMW и заворачивает за угол дома, – закончила она и указала туда, где скрылась машина.

– Товарищи, кто что может рассказать по данному факту, пожалуйста, подходите.

Марина и Крошкин открыли блокноты.

Толпа увеличивалась, прибавлялись новые люди, которые узнавали об исчезновении девочки. Стали слышны выкрики:

– Что творится-то! Средь бела дня детей уже похищают! Куда полиция смотрит?

Люди начинали вести себя все агрессивнее. Я обернулся к ответственному от руководства:

– Организуйте оцепление. Пусть останутся только те, кто сможет дать показания.

– Есть, товарищ полковник.

Начали опрашивать Людмилу, ее подругу и всех очевидцев.

– Муж где ваш? В номере машины хоть какие-то цифры или буквы запомнили? Опишите подробно, во что была одета дочка…

Я набрал телефон Сергея Куренкова, начальника отдела видеонаблюдения, как раз недавно созданного в МУРе.

– Сережа, привет. По похищению ребенка работаю.

– Привет, Дим. В курсе, нас уже подключили. К тебе оперативников на помощь направили, а мы готовы камеры отсматривать.

– Принял, Сереж, спасибо.

– Какой подъезд и точное время?

Я повернулся к Людмиле.

– Вы в каком подъезде живете?

Она сказала, что в пятом.

– В каком месте это произошло? Во сколько точно?

– Я-я не помню.

Она была растеряна и напугана.

– Вы помните? – повернулся я к подруге.

– Конечно. Я с коляской вышла из дома ровно в двадцать ноль-ноль. Пока спустились, пока встретили Люду, пока поговорили – где-то пятнадцать минут прошло. Мы здесь и стояли. А BMW заметили, как раз когда машина от нас отъезжала. Черная, большая, «затонированная».

– Сережа, смотрите с двадцати ровно. Девочка пропала примерно в двадцать пятнадцать между четвертым и пятым подъездами. Мама с девочкой живут в пятом.

– Принял, Дим, сделаем.

Подъехали следственно-оперативная группа и кинолог со служебной собакой, подошли к нам.

– Откуда начинать? – обратился к нам старший группы.

– Людмила, вы на каком этаже живете?

– На втором.

– Дома кто сейчас?

– Дома мама, а муж с работы едет уже.

– Вы вообще ни одной цифры в номере не запомнили? Другие машины были какие-то?

– Не заметили…

Позвонил Куренков.

– Дима, черный BMW был, отъехал от девятого подъезда и проехал мимо. Мы установили владельца. Житель Ростовской области, он вышел из подъезда в двадцать ноль девять. Скорее всего, снимает квартиру. Машину в розыск уже объявили. За две минуты до этого еще белая «Хонда» проехала. Номеров не видно, правда.

– Сережа, спасибо, дорогой. А вообще, по камерам есть хоть что-то?

– Нет пока. Мамы остановились как раз посередине, между подъездами, так что не видно ничего. Но обе машины проехали, в принципе не снижая скорости, так что или ребенка очень быстро подхватили и затащили в машину, или оба водителя ни при чем.

– А мог девочку кто-то в подъезд затащить?

– Нет. Ни на одной камере не видно, чтобы ребенка кто-то куда-то затаскивал. Ну, конечно, еще будем внимательно все изучать.

– Принял, работаем.

Сергей отключился.

Я стал анализировать информацию. Интересно получается: пока единственная версия мамы и свидетельницы – похищение девочки кем-то на черном BMW. Целей и мотивов явных нет. С мужем потерпевшая не в разводе, долгов и кредитов, с ее слов, у них нет, врагов у нее и у мужа – тоже. Но если исключить похищение, вернее, похищение с использованием машины, то тогда что произошло? Куда делась девочка? Почему не закричала? Да и если бы посторонние пытались забрать ребенка, этого не могли бы не заметить. Прямо как сквозь землю провалилась.

Думай, Дима, думай… Я повернулся к Людмиле.

– У вас с собой есть какие-нибудь вещи Вари?

– Да вот же, – Людмила достала из кармана маленькие вязаные варежки.

– Кинолога ко мне.

Народу все прибавлялось. Полицейские уже не справлялись, и кольцо вокруг нас все сужалось. Все чаще слышались недовольные крики:

– Чем вообще полиция занимается? Что за беспредел?

Ко мне подошла кинолог ГУВД Танюша Корсакова, которую я очень хорошо знал, так как часто привлекал к розыску пропавших. С ней была ее бессменная Энечка, красивая девочка, ротвейлер.

– Дмитрий Владимирович, мы готовы.

Татьяна взяла варежки, присела к собаке, погладила ее несколько раз.

– Эня, нюхай!

Эня интенсивно заработала ноздрями, потом подняла взгляд на хозяйку и завиляла маленьким хвостиком, мол, «я готова».

– Работай, Эня! След! Искать!

Собака радостно вскочила и начала нюхать землю вокруг нас.

– Товарищи, пожалуйста, разойдитесь! – закричали полицейские.

Эня несколько раз обошла мамочек по кругу. Ненадолго остановилась, глубоко втягивая воздух, и вдруг сорвалась с места, утягивая Татьяну за собой вдоль дома. Мы все последовали за ними. Эня добежала до одного из подъездов и уселась возле него, виляя хвостом и смотря на хозяйку.

– Это не наш подъезд, – закричала Людмила. – Наш соседний, мы оттуда выходили.

Но Эня упорно сидела и смотрела то на хозяйку, то на дверь. Дверь была закрыта на кодовый замок.

– Кто из этого подъезда? – обратились Марина к людям, которых сдерживали полицейские.

– Я, – поднял руку пожилой мужчина.

Он был с мальчиком лет шести, по всей видимости, с внуком. Приложил «таблетку», замок запищал, и дверь открылась. Эня сразу рванула внутрь. Мы побежали за ней. Собака немного покружилась у лифта и уверенно стала подниматься по лестнице. На втором этаже нам открылась такая картина: маленькая девочка в белой шубке и такой же шапочке сидела на полу и горько плакала. Эня подбежала к ней и стала лизать руки и лицо.

– Варя! – закричала Людмила, поднимавшаяся за нами.

Она подбежала, подхватила девочку на руки и крепко прижала к себе. Мы все выдохнули и радостно переглянулись. Нашли!

Тут же зазвонил телефон. Щукин. Вот всегда чувствует.

– Ну что там у вас? Почему не докладываешь? Генерал ждет.

– Андрей Викторович, «похищение» раскрыто!

– Как раскрыто? Уже? Так быстро?

– Так точно, товарищ полковник, можете доложить генералу, что ребенок найден и находится на руках у мамы.

– Ну, Большов, ну ты даешь. Что было? Поймали похитителей?

– Андрей Викторович, не было похищения. Все очень просто: мама девочки, возвращаясь с прогулки, встретила подругу и, пока с ней болтала, не заметила, как девочка самостоятельно пошла домой, но перепутала подъезды. А в это время из соседнего подъезда как раз кто-то выходил, и ребенок спокойно вошел. Поднялась по лестнице на второй этаж и пришла в ужас, когда поняла, что не может найти свою дверь.

– Вот же… – сказал Щукин, и дальше послышался длинный поток нецензурных слов. – Мы же всю Москву на уши поставили. Подожди! А черный BMW?

– Когда мама с подругой, увлеченные беседой, осознали, что ребенка нигде нет, увидели, как от них отъезжает черный BMW. И соответственно сразу назначили виновного в исчезновении ребенка.

– Да уж, ну все как всегда. У нас все виноваты вокруг, кроме себя, а больше всех, конечно, полиция. Все, побежал докладывать генералу. Пришли фото девочки с мамой, покажу ему.

Сразу же опять зазвонил телефон. Это были сотрудники ГИБДД, которые со спецназом жестко задержали водителя черного BMW, участвовавшего в загадочном «исчезновении» ребенка. Объяснил ситуацию и попросил принести извинения. Ошарашенного водителя отряхнули, извинились и отпустили.

Когда мы вышли из подъезда, народ радовался, и из толпы раздавались крики о том, какие полицейские молодцы. Я нагнулся и поцеловал в нос Энечку, которая мгновенно раскрыла «таинственное исчезновение» маленькой девочки. Эня в ответ облизала меня своим горячим влажным языком.

– Танюша, завтра килограмм шоколадных конфет привезу Эне.

– Дмитрий Владимирович, ну нельзя же конфеты. Лучше докторскую колбасу, а конфеты мне можно.

– Не можно, а нужно, – улыбнулся я.

И тут Марина вспомнила, что у нас в машине лежат гамбургеры. Крошкин сбегал за ними, и мы скормили их нашей героине. Со всеми попрощались и сели в наш «Форд».

– Ну что, теперь можно поесть? – с надеждой спросил Крошкин.

– Теперь можно! – улыбаясь, ответил я. – Мы тоже заслужили.

И тут же зазвонил телефон. Это снова был Щукин.

– Слушай, тут такой дело, – начал он издалека.

Ребята уставились на меня.

– В общем, вы пока не разъезжайтесь, понимаю, что устали, – виноватым голосом проговорил он, – но у нас опять резонанс.

– Викторович, да мы с ребятами с раннего утра на ногах, дай хоть отдохнуть немного, – проговорил я со слабой надеждой.

– Да понимаю я все и у генерала пытался вас отпросить, но он сказал, что потом отгулов даст, сколько захотите, но дело срочное и важное, ему замминистра звонил. Так что давайте срочно на Петровку.

Мы переглянулись и в один голос произнесли:

– У нас лучшая работа в мире.

История третья

Таинственное исчезновение в электричке Тула – Москва

1998 год, начало июня, ранним утром на центральном вокзале Тулы родители провожали семнадцатилетнюю дочь в Москву поступать в техникум.

– Доченька, ты как доедешь и разместишься, сразу позвони. Там в общежитии телефон должен быть. Разрешат же, наверное, по межгороду звонить. Если что, звони за наш счет, мы все оплатим.

– Хорошо мама, – ответила симпатичная девушка, одетая в легкое короткое платье и туфельки на каблучках.

– Ты деньги-то не доставай все, а понемногу в кошелек перекладывай, – наставлял отец, – там часть в чемодане, а часть мать в трусы зашила.

– Ой, пап, там этих денег-то, кому я нужна.

Подошла электричка. Зашли в вагон, отец занес чемодан, поднял на полку над окном.

– Сама снимешь-то?

– Пап, не переживай, попрошу кого-нибудь.

Отец оглядел вагон, еще несильно заполненный: несколько женщин с большими клетчатыми сумками и корзинами, несколько семейных пар, некоторые с детьми, группа молодых, опрятно одетых узбеков или киргизов, группа музыкантов с инструментами. Девушка уселась у окна.

Объявили отправление, провожающие замахали. Электричка тронулась. Утирая слезы, мама девушки тоже махала, папа прижимал жену к себе. Хотя хвост электрички уже исчез из виду, родители долго еще стояли на перроне.

– Все же будет хорошо? – спросила мать у отца.

– А как по-другому? Чай в Москву поехала, а не на край света. Недаром столица нашей Родины. Там за порядком сильно следят. Ладно, побежали уже, а то я на работу опаздываю.

Осознание беды пришло вечером, когда дочь так и не позвонила. Мама не находила себе места, отец успокаивал.

– Ну не переживай ты так, видно, в общежитии нет междугороднего телефона. Пока доехала, пока разместилась, пока документы подала, видно, на переговорный пункт уже поздно было идти. Ну что с ней может случиться? Взрослая девочка уже. Завтра позвонит обязательно.

Но завтра дочь тоже не позвонила. Тогда родители побежали в милицию. Дежурный по отделению, выслушав их, успокоил:

– Ну что вы волнуетесь? Это же Москва! Молодая девчонка. Представляете, как там все интересно? Все новое. Сколько знакомств. – Он мечтательно заулыбался. – Когда, говорите, уехала? Вчера только? Да что вы панику поднимаете? Нагуляется и объявится. А вот если вдруг не появится, то тогда приходите через три дня, раньше у вас заявление принять не смогу.

Родители ушли, но не находили себе места. Постоянно звонили в приемную комиссию, в общежитие, обзвонили все больницы и морги Москвы. Дочери нигде не было.

Через три дня, рано утром, они снова пришли в милицию. Заявление наконец-то приняли, и дежурный оперативник уголовного розыска опросил их. Он повторил слова дежурного, что дело молодое, это Москва, нагуляется и объявится. Но мать не переставая рыдала, понимая, что случилась беда. Отец все время молчал, винил себя в произошедшем, так как поддался на уговоры дочери и матери и отпустил дочь одну в Москву.

Оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант Солянин, совсем еще юный, только недавно надевший погоны, отпустил родителей и сразу же отправил сопроводительный документ на Курский вокзал города Москвы, где должна была выйти девочка, составил рапорт о проведенной проверке и, приложив заявление, понес на подпись начальнику. Тот прочитал и спросил:

– Уверен, что Москва?

– Так точно, товарищ майор. Где же еще? Родители дождались, пока электричка уедет, махали в окошко. По дороге, средь бела дня девушку с чемоданом никто насильно вытаскивать из вагона не будет, сразу милицию вызовут. Я проверил по сводке: по дороге до Москвы никаких происшествий в этот день не было. Так что у нас ее точно нет, а выйти, кроме Москвы, она нигде не могла. Значит, там пусть и ищут. Да и что с ней могло произойти средь бела дня? Там в электричке народа полно было. Да наверняка загуляла, как на свободе оказалась. Так что пусть москвичи ищут там у себя.

– Ну так-то да, – сказал начальник и подписал.

Через десять дней утром, когда Солянин пришел на работу, его окликнул дежурный:

– Михаил, тебе там письмо в канцелярии из Москвы.

Солянин зашел в канцелярию, расписался за полученный конверт из Линейного отдела внутренних дел Курского вокзала Москвы. Пришел в кабинет и, нетерпеливо вскрыв конверт, начал читать.

«Уважаемые коллеги. Информации, подтверждающей, что несовершеннолетняя Суханова Н.Н. прибыла на Курский вокзал г. Москвы, не получено. Разыскиваемая проверена по всем видам оперативно-справочных и разыскных учетов г. Москвы и Московской области. Какой-либо значимой информации в ее отношении не получено.

В соответствии с нормативно-правовыми актами, регламентирующими разыскную деятельность, розыск Сухановой Н.Н. должен быть организован вами, так как последним достоверно установленным местом ее нахождения является г. Тула».

К письму прилагались все отправленные им в Москву материалы проверки. Солянин озадаченно почесал затылок. Делать нечего, опять вызвал родителей, повторно опросил. Мать с отцом, не находившие себе места, сразу же приехали, надеясь хоть что-то узнать о дочери. Но выяснив, что их дочь так и не начали искать, мать снова начала рыдать.

– Что, так ни разу не позвонила и не написала?

– Вы думаете, мы бы не сообщили? – возмутился отец.

– Ну я на всякий случай, вдруг на радостях забыли.

– Так что же, ее до сих пор искать даже не начали? – продолжал возмущаться отец.

– Да нет, ну что вы! – поспешил успокоить его Солянин. – Информация о том, что она пропала, во всех сводках есть, – промолчав, правда, что есть она только в сводках по Тульской области.

Солянин, хлопнув ладонями по столу, эмоционально заявил:

– Ну я им покажу! Совсем уже охамели в этой Москве. Я с ними разберусь. Я на Петровку, 38, на них пожалуюсь, уж они-то там быстро разберутся.

– А дочку-то когда начнете искать? – спросил отец.

– Так мы уже ищем. Не волнуйтесь. Обязательно найдем. А теперь распишитесь здесь и здесь. И идите домой. Как будут новости, мы вам сразу сообщим.

Когда родители Сухановой вышли, Солянин сел писать новый рапорт и новый сопроводительный документ, только уже в ГУВД[16] г. Москвы. Как закончил, принес все на подпись начальнику. Тот прочитал и спросил:

– Так где девушка пропала? Кто должен искать?

– Товарищ майор, ну точно не мы. Вот видите, и родители повторно подтвердили, что посадили Суханову на электричку и махали в окно, пока электричка не уехала. Ну, значит, от нас точно уехала. По дороге нигде не выходила, я во все отделы запросы направил, никто не подтвердил. Значит, точно в Москве вышла. А раз на Курском вокзале не хотят работать, мы их через ГУВД заставим.

– А может, что-то случилось с девочкой?

– Может, и случилось, товарищ майор, только не у нас уже точно. А где-то в Москве. Вот пусть они и разбираются. Мы-то отсюда что сделаем?

– Ну так-то да, – сказал начальник и подписал документы.

Родители все это время били во все колокола, писали и обращались, куда только можно…

Через неделю Солянина вызвал начальник.

– Ты что же, твареныш, подставляешь меня?

– Я, товарищ майор? Вы что? Как я могу?

– Только от начальника Управления приехал! Размазал, как половую тряпку! На, читай, – майор бросил на стол папку бумаг, – из Москвы твоей ответ, начальник Управления вручил, на него документы пришли.

Дрожащими руками оперативник взял бумаги. В ответе черным по белому было написано:

«В соответствии с существующим законодательством розыск без вести пропавших осуществляется органом внутренних дел, на территории которого достоверно установлено последнее местонахождение разыскиваемого. Учитывая, что таковым является железнодорожный вокзал г. Тулы, где последний раз видели Суханову Н.Н., заявление Сухановых о розыске дочери Сухановой Н.Н. вам следовало направить в Линейный отдел милиции на ж/д станции Тула.

Одновременно сообщаем, что Суханова Н.Н. в г. Москве не зарегистрирована, пострадавшей в результате несчастного случая не значится, в следственном изоляторе не содержится, органами внутренних дел за совершение правонарушений не задерживалась.

Копия материала также направлена в Линейный отдел милиции на железнодорожной станции Тула для проведения дальнейшей проверки и принятия решения в соответствии с законом».

– Прочитал, специалист? Но это еще не все, – начальник бросил на стол еще одну папку с документами, – родители обратились в прокуратуру, где было принято решение о возбуждении уголовного дела по факту безвестного исчезновения несовершеннолетней по статье «Убийство». Доигрался, Пинкертон? Пожаловался на Петровку?

– Так я это… – ошарашенный оперативник сел на стул.

– Пшел вон отсюда! Бегом! Работать! Землю носом рыть! Мне лично докладывать о результатах каждый день.

Солянин опрометью выбежал из кабинета.

И понеслось. Запросы, допросы, осмотры, экспертизы, ориентировки…

Но девушка как сквозь землю провалилась. Родители точно помнили, что посадили ее в электричку. Но никто не видел, где и когда Суханова вышла. Ее постоянно сверяли со всеми неопознанными трупами женщин и в Тульском регионе, и в Московском, и по маршруту следования электрички. Во все отделы милиции по всей России были разосланы разыскные задания. Но нигде ничего не обнаружилось. Суханова Наташа таинственным образом исчезла.

Газеты и телевидение сообщали о таинственном исчезновении молодой девушки в электричке Тула – Москва. Брали интервью у машинистов: не было ли в дороге чего-то необычного, не видели ли «летающую тарелку», может, пересекали какие-то аномальные зоны. Но девушка как сквозь землю провалилась.

Родители, конечно, обращались к экстрасенсам и гадалкам. И в Туле, и в Москве. Все выдавали различную информацию, одни говорили, водя над фотографией руками, что девушка погибла, другие, держась за стеклянный шар, – что жива, но без сознания, третьи – что ее похитили и она находится в секс-рабстве или что живет в Москве и т. д.

Семнадцатилетняя Наташа Суханова, исчезнувшая при загадочных обстоятельствах, так и не была найдена.

* * *

2018 год, май. Работаю в кабинете с документами, как всегда, кто-то заходит, непрерывно звонит телефон. И вот очередной звонок. Беру трубку.

– Слушаю.

– Дмитрий Владимирович, здравствуйте, МИД беспокоит, Ольга Сиротинская.

– Олечка, привет. Рад слышать.

Ольга занималась обращениями граждан из-за границы. Периодически мы помогали друг другу по работе.

– Дмитрий Владимирович, и я вас. У меня к вам просьба.

– Конечно, Олечка, давай.

– К нам поступило обращение от жительницы Киргизии, которая просит выдать ей российский паспорт. Уверяет, что ранее была гражданкой России. Но двадцать лет назад переехала в Киргизию. Мы направили запрос в УФМС, чтобы установить, выдавался ли ей ранее российский паспорт, а нам пришел ответ, что в 1998 году в отношении ее было возбуждено уголовное дело по статье «Убийство». Какая-то запутанная история. Поможете нам разобраться? Сможете проверить?

– Конечно, Олечка, присылай все на почту. Разберемся.

– Спасибо большое, Дмитрий Владимирович. Тогда прямо сейчас все пришлю.

Едва я положил трубку, по электронной почте пришло письмо с прикрепленными файлами.

Заявление в Консульство России в Республике Киргизия от гражданки Судуковой Натальи Николаевны:

«Уважаемый господин Консул Российской Федерации в Республике Киргизия!

Обращается к вам жительница города Ош Судукова Наталья Николаевна. Прошу выдать мне российский паспорт, так как являюсь гражданкой России, переехавшей в 1998 году в Республику Киргизия. Я решила вернуться на родину. До замужества носила фамилию Суханова.

09.05.2018. Судукова (Суханова) Н.Н.»

В следующем файле была копия киргизского паспорта на имя Судуковой Н.Н. Еще в одном – ответ из УФМС РФ в МИД России: «На Ваш запрос в отношении Судуковой (Сухановой) Натальи Николаевны 1981 года рождения сообщаем, что в информационных учетах УФМС РФ содержатся сведения о том, что 24 июня 1998 года прокуратурой г. Тулы по факту безвестного исчезновения несовершеннолетней Сухановой Натальи Николаевны возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 105 УК РФ „Убийство“».

Вот как!

Позвонил в Московский зональный информационный центр, попросил девочек поднять все данные по уголовному делу в отношении Сухановой Н.Н. Через полчаса прислали справку:

«24 июня 1998 года прокуратурой г. Тулы было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 105 УК РФ по факту безвестного исчезновения Сухановой Натальи Николаевны 1981 года рождения.

В 2010 году решением городского суда г. Тулы Суханова Н.Н. признана умершей.

25 июня 2013 года уголовное дело в отношении Сухановой Н.Н. прекращено в связи с истечением срока давности».

Вот это да-а-а… Двадцать лет назад пропала…

Посмотрел на фотографии семнадцатилетней Сухановой Н.Н. из справки и тридцатисемилетней Судуковой Н.Н. из паспорта. Одно лицо, сомнений быть не может, только сейчас она сильно повзрослела.

Набрал указанный в заявлении номер телефона. Ответил женский голос с едва заметным восточным акцентом.

– Слушаю.

– Здравствуйте. Наталью Николаевну могу услышать?

– Здравствуйте. Это я.

– Наталья Николаевна, вас беспокоят из Московского уголовного розыска. Меня зовут Дмитрий Владимирович. Я по поводу вашего заявления на получение российского паспорта.

– Ой, а почему из уголовного розыска? Я же в посольство писала.

– Наталья Николаевна, вы, наверное, не знаете, что по факту вашего безвестного исчезновения двадцать лет назад возбуждено уголовное дело?

– Ой. Нет. Не знаю.

– Ну вот поэтому вам и звонят из уголовного розыска. Наталья Николаевна, где вы родились?

– В городе Тула.

– Как зовут ваших родителей?

– Мама Надежда Николаевна, папа Николай Сергеевич.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло двадцать лет назад? Как вы оказались в Киргизии?

– Ой, вы знаете, это очень романтичная история. Когда родители посадили меня в электричку, там оказалась очень веселая компания ребят из Киргизии. Ну мы познакомились, стали общаться, дорога-то ведь длинная. А они оказались такими замечательными. И среди них был один очень красивый парень, у него были такие глаза… Ну в общем, я в него влюбилась с первого взгляда. А он мне возьми и предложи: а поехали с нами в Киргизию. Они как раз возвращались с работы домой. Говорит: ты не представляешь, как там красиво. Зачем тебе эта Москва, ты ведь там не знаешь никого? А в Киргизии у тебя теперь есть друзья, и там спокойно поступишь в институт. В общем, я так в него влюбилась, что потеряла голову и не раздумывая согласилась. И когда мы вышли на вокзале в Москве, я отправилась не в техникум поступать, а с новыми друзьями и своей любовью покорять прекрасную Киргизию.

– Наталья Николаевна, подождите, а как же вы границу-то пересекли?

Она засмеялась.

– Я тогда была такая миниатюрная, что, когда проезжали границу, я залезла в мешок с постельным бельем. Меня никто и не заметил.

– Ловко придумали. А когда приехали, где жили? Вы же должны были на учет встать, документы оформить.

– Вы знаете, в Бишкеке с этим вообще проблем не было. Меня в общежитие поселили, на работу устроили.

– Понятно. А потом вы, значит, за этого юношу замуж вышли?

– Ой, нет, что вы! Мы с ним повстречались немного, потом я в другого киргиза влюбилась, его друга, постарше, из города Ош. И когда мне восемнадцать лет исполнилось, мы поженились. У нас трое деток родилось. Но не могу я больше здесь, домой тянет в Россию. А того, первого, я уже и не помню, как зовут.

– Наталья Николаевна, у меня еще только один вопрос: почему вы родителям-то не сообщили об этом? Вы представляете, что с ними творилось?

Она расплакалась.

– Понимаете, я же совсем юной была, бестолковой. Как влюбилась, так и забыла обо всем на свете. Меня же родители в строгости воспитывали. А тут свобода, делай что хочешь, любовь, романтика. А когда опомнилась, боялась очень. Потом выросла, но уже стыдно было.

Она замолчала, продолжая плакать.

– Теперь-то, когда свои дети выросли, понимаю, что натворила. Какой опасности себя подвергла и какие страдания родителям причинила. Хочу вернуться, в ноги им упасть, прощение вымаливать. Внуков им показать и семью восстановить. Очень хочу домой, в Россию.

Она помолчала.

– Как вы думаете, простят они меня?

И опять заплакала. Я не стал ей говорить, что в 2010 году ее признали умершей.

– Ой, вы знаете, я же в 2014 году письмо родителям покаянное написала. Рассказала в нем все. И прощения очень просила. Но ответа так и не дождалась. Может, затерялось письмо по дороге или родители переехали в другое место. – Она замолчала. – Дмитрий Владимирович, скажите, пожалуйста, а сложно будет теперь восстановить российский паспорт?

– Наталья Николаевна, не буду от вас скрывать, процедура непростая, для начала вам надо будет в Киргизии подойти в местный отдел внутренних дел, чтобы там подтвердили вашу личность и направили все документы нам. После этого здесь, в России, необходимо будет, чтобы ваши родственники подтвердили, что это действительно вы, и так далее. Конечно, это все займет немало времени.

– Спасибо вам огромное, я все сделаю. И буду очень ждать возвращения на родину. Можно, когда я вернусь в Россию, я приеду к вам гости?

– Конечно, приезжайте, телефон у вас есть. Интересно будет познакомиться с девушкой, которая исчезла двадцать лет назад в электричке Тула – Москва. Желаю вам сил и терпения на пути домой, – и я положил трубку.

Надо же, вот так нежданно-негаданно было раскрыто еще одно «таинственное исчезновение», произошедшее двадцать лет назад. Никогда не перестану удивляться, какие сюжеты преподносит жизнь. Ведь специально сочинить такое очень сложно. Очередная удивительная история. Каким легким и простым был путь юной девушки из дома, как легко она предала своих родителей, просто исчезнув и переехав в другую страну за приключениями и своей первой любовью, которую уже и не помнит. И каким тяжелым и трудным будет ее путь домой.

Я надеялся, родители найдут в себе силы простить ее и принять обратно.

История четвертая

Шарман Нсимба

Заголовки газет и интернет-изданий тех дней:

«В Москве на чемпионате мира пропала футболистка сборной Конго»

28 августа, 09.18

Еврофутбол онлайн:

Женская сборная Конго покинула чемпионат мира по футболу среди девушек до 20 лет, проходящий в Москве. В составе уехавших не оказалось полузащитницы Шарман Нсимбы, которая после поражения сборной от команды Аргентины куда-то ушла из гостиницы, и больше ее никто не видел. Делегация обратилась в милицию с просьбой найти Шарман и сообщила приметы: на вид 18 лет, рост 161 сантиметр, была одета в голубую куртку с черной пантерой. Поиски девушки ведутся.

27 августа, 23.48

Спорт-экспресс:

Сборная Конго потеряла в Москве футболистку:

Сборная Демократической Республики Конго покидает проходящий в Москве ЧМ по футболу среди девушек в неполном составе. Конголезская делегация недосчиталась полузащитницы Шарман Нсимбы.

В четверг конголезская сборная вернулась в Москву из Санкт-Петербурга, где проиграла сверстницам из Аргентины 0:4 и выбыла из борьбы. На следующий после приезда день Шарман куда-то ушла из гостиницы, и с тех пор ее никто не видел. В субботу футболистки улетели в Конго без своей подруги. Тем не менее делегация обратилась в милицию с просьбой найти Шарман и сообщила приметы. На вид 18 лет, рост 161 сантиметр, была одета в голубую куртку с черной пантерой, сообщает «РТР-Спорт».

27 августа, 05.29

Спортс. ру:

В Москве потерялась футболистка сборной Конго

В Москве милиция разыскивает футболистку сборной Конго, которая ушла из гостиницы и не вернулась. Об этом сообщает РИА «Новости». «В субботу в ОВД Тверского района обратился сотрудник Посольства ДР Конго с заявлением о том, что 25 августа в 23.20 из гостиницы „Марриотт“ ушла и до настоящего времени не вернулась член женской сборной команды по футболу Республики Конго», – сообщил источник в столичной милиции. «В настоящее время приняты меры к ее розыску», – добавил он.

В эти дни в Москве и Санкт-Петербурге проходит чемпионат мира по футболу среди женщин до 20 лет. Сборная Конго, проиграв все три матча на групповом этапе, выбыла из дальнейшего розыгрыша.

28 августа, 12.19

sibnovosti.ru:

В Москве пропала футболистка сборной Конго

В Москве разыскивают гражданку Конго, которая ушла из гостиницы и не вернулась, сообщает РИА «Новости». В милицию обратился сотрудник Посольства Демократической Республики Конго с заявлением о том, что 25 августа из гостиницы «Марриотт Гранд-Отель» ушла и до настоящего времени не вернулась член женской сборной команды по футболу Республики Конго. В настоящее время приняты меры к ее розыску.

28 августа, 09.18

ЕВРО-ФУТБОЛ.Ру:

В Москве на чемпионате мира пропала футболистка сборной Конго

Женская сборная Конго покинула чемпионат мира по футболу среди девушек до 20 лет, проходящий в Москве. В составе уехавших не оказалось полузащитницы Шарман Нсимбы, которая после поражения сборной от Аргентины куда-то ушла из гостиницы и больше ее никто не видел. Делегация обратилась в милицию с просьбой найти Шарман и сообщила приметы. На вид 18 лет, рост 161 сантиметр, была одета в голубую куртку с черной пантерой. Поиски девушки ведутся.

27 августа, 22.30

jewish.ru

В Москве пропала футболистка сборной Конго

В Москве милиция разыскивает футболистку сборной Конго, которая ушла из гостиницы и не вернулась. Об этом сообщает РИА «Новости».

«В субботу в ОВД Тверского района обратился сотрудник Посольства ДР Конго с заявлением о том, что 25 августа в 23.20 из гостиницы „Марриотт“ ушла и до настоящего времени не вернулась член женской сборной команды по футболу Республики Конго», – сообщил источник в столичной милиции. «В настоящее время приняты меры к ее розыску», – добавил он.

В эти дни в Москве и Санкт-Петербурге проходит чемпионат мира по футболу среди женщин до 20 лет. Сборная Конго, проиграв все три матча на групповом этапе, выбыла из дальнейшего розыгрыша.

Требовательные звонки не прекращались. Разлепил глаза и попытался собрать их в «кучу». На экране телефона ярко горели цифры 04.44 и большие буквы «ДЕЖУРКА МУР».

– Слушаю, Большов.

– Дмитрий, это дежурный. Срочно приезжай. У нас «резонанс».

По голосу я узнал Диму Кондратьева, многолетнего бессменного дежурного МУРа.

– Дима, что случилось-то?

– Иностранка пропала, футболистка.

– Принял! Выезжаю!

Я все еще пытался проснуться. Голова соображала плохо. Вчера лег поздно, вернее – уже сегодня. Растер лицо ладонями. Силой воли заставил себя встать. Умылся ледяной водой. Пока чистил зубы, заодно пытался привести мысли в порядок. Быстро оделся. Кофе пить было уже некогда, решил попить на работе. Вышел на улицу. Начинало светать. Стояло прекрасное августовское утро. Меня поприветствовали рано проснувшиеся птицы. Подумал: еще только 26 августа. Впереди еще целых пять дней лета, и надо успеть ими насладиться. Сел в служебную «семерку» и помчал на работу.

Как я люблю Москву ранним утром. Дороги почти пустые. Но Москва никогда не спит. Даже в такое время все равно кто-то куда-то ехал. Но, конечно, по сравнению с остальным временем суток это было самое «пустынное». По радио уже сообщали о таинственном исчезновении африканской футболистки. Вот журналисты! Откуда они мгновенно узнают информацию? Через тридцать минут я уже был на Петровке.

Поднялся на третий этаж в дежурку. Там, как всегда, царила суета. Кто-то сдает оружие, кто-то получает. Петровка, 38, как и Москва, чей покой она оберегает, тоже никогда не спит. Поздоровался со всеми.

– О, Большов, – попытался перекричать общий шум дежурный, – вот копия сводки, и давай бегом к Карпову.

Взял листок и побежал на шестой этаж. По дороге прочитал: «26 августа 2006 года в 04.00 в ОВД по Тверскому району г. Москвы обратился временный поверенный Демократической Республики Конго в Российской Федерации Моиз Кабаку Мучаил с заявлением о том, что 25 августа 2006 года в 23.20 из своего номера в „Марриотт Гранд-Отель“, расположенного по адресу г. Москва, ул. Тверская, д. 26, вышла член сборной по футболу Республики Конго Шарман Нсимба 1988 года рождения, обратно не вернулась, местонахождение ее неизвестно. Приметы: на вид 18 лет, рост – 161 см, африканка, волосы черные, короткие, одета в голубую куртку с изображением пантеры».

Дверь в кабинет Карпова, начальника нашего отдела, была открыта, и доносились голоса.

– Разрешите, товарищ подполковник?

– Заходи, Дмитрий, присаживайся.

Карпов – настоящий казак. Профессионал, прошел путь от рядового милиции до подполковника МУРа. Главным его хобби была рыбалка. Он всегда говорил, что это увлечение помогает в розыске как пропавших, так и преступников, так как они очень похожи.

В кабинете было сильно накурено и пахло кофе. Кроме Карпова, за столом сидели трое незнакомых взрослых мужчины солидного вида, на стульях расположились начальник отдела по похищениям из Управления по борьбе с организованной преступностью и оперативник из Тверского ОВД.

– Это Дмитрий Большов, начальник отделения по без вести пропавшим, один из лучших оперативников, – представил меня начальник.

Я поздоровался, присел, достал блокнот и ручку.

– Продолжайте, – кивнул Карпов сотруднику из Тверского.

– По камерам отеля видно, что Нсимба вышла из него без вещей, в куртке, как написано в сводке, синих джинсах, белых кроссовках. Выйдя, повернула направо и пошла по Тверской улице в сторону Белорусского вокзала. Далее по маршруту есть камеры на зданиях, но они принадлежат различным организациям, которые пока закрыты, сможем получить доступ к записям только после открытия.

Опросить тренера и членов команды не получилось, так как в 08.00 у них самолет из Шереметьева, и в пять утра они уже поехали в аэропорт.

– Что осмотр номера показал? – спросил Карпов.

– В номере все вещи на месте, со слов сокомандницы, проживающей с ней в номере, Нсимба была сильно расстроена и перед тем, как выйти из отеля, сказала, что немного прогуляется, подышит воздухом. Расстройству Нсимбы соседка не придала значения, так как вся команда переживала из-за того, что они проиграли все матчи на чемпионате мира и от руководства получили жесткий нагоняй. Персонал отеля пропавшую помнил хорошо, ничего необычного в ее поведении никто не заметил. Из документов у пропавшей, скорее всего, были с собой паспорт и международная карта футболиста, так как в номере эти документы не обнаружены.

– Мобильный телефон? – спросил Карпов.

– Телефона разыскиваемой в номере нет. Со слов подруги, телефон у нее был, думаю, взяла с собой, но он выключен.

Пока оперативник докладывал, я взял фотографию пропавшей. Темнокожая девушка, лет девятнадцати, с кучерявыми волосами, в футбольной форме.

– Дмитрий, – обратился ко мне Карпов, – иди «заводи» базы, прокрути ее по всему, чему можно.

– Есть.

Я пошел в свой кабинет. Ну как пошел вышел и сразу вошел в соседний. Мой кабинет за стенкой. У Карпова кабинет 630, у меня 632, самый угловой и тупиковый. Самый лучший кабинет. Проверяющие сюда никогда не доходят.

Включил все компьютеры с базами. Включил чайник. И позвонил в Бюро регистрации несчастных случаев ГУВД Москвы. Дежурная ответила, что со вчерашнего дня ни одной темнокожей девушки в лечебные учреждения и морги Москвы и Московской области не поступало.

Сделал себе кофе и стал смотреть по базам. Ни в одной информации по Нсимбе не обнаружилось. Влетел Крошкин.

– Привет, Дим, что там за чемпионка пропала?

Передал ему сводку и коротко обо всем рассказал. Постепенно приезжали остальные ребята.

Так незаметно наступило девять утра. Все собрались на совещание у Карпова. Тема на совещании была одна: исчезновение африканской футболистки. Все высказывали свои версии исчезновения от похищения до самостоятельного побега.

На совещании присутствовал начальник оперативно-разыскной части полковник Жеребин Сергей Анатольевич. Наша легенда. Начинал с простого постового. Прошел все ступени становления муровца. Награжден орденом Мужества. Очень сильный, волевой, суровый, но при этом рассудительный и справедливый. С большими пышными усами. Все сотрудники его очень любили.

Всем «нарезали» задачи. Нас с Крошкиным отправили с оперативниками в ОВД Тверского района отрабатывать камеры, благо часть учреждений уже открылись или должны были открыться в ближайшее время.

«Марриотт» от Петровки находился недалеко, так что через час у нас уже была видеозапись, на которой Нсимба, идя по Тверской, достала мобильный телефон и, по всей видимости, кому-то позвонила. Затем пошла дальше. Мы провели Нсимбу по камерам до конца Тверской. Но дальше камер уже не было, и мы ее потеряли. Периодически возле девушки останавливались машины, видно было, что из них ей что-то говорили, но Нсимба шарахалась от них в сторону.

Вернулись на Петровку, доложили все Карпову, показали видео со звонком. Он сразу доложил генералу, затем позвонил в Главное управление уголовного розыска (ГУУР) МВД России, и сообщил, что пропавшая перед исчезновением предположительно кому-то звонила, и попросил помочь по-быстрому установить, кому был звонок. В ГУУР пообещали помочь. Поиск футболистки уже был на контроле не только министров внутренних и иностранных дел, но и у первых лиц государства. К этому времени от посла Республики Конго мы уже получили список всей сборной Конго с номерами телефонов. Работа осложнялась тем, что мы не могли опросить никого из команды, так как она в полном составе вылетела на родину.

Через несколько часов меня вызвал Карпов. У него в кабинете уже сидели несколько солидных мужчин, в том числе полковник Козлов, начальник отдела по похищениям ГУУР, ему поручили вести это дело. Со мной зашли еще несколько наших оперов, начальник отдела по похищениям из УБОП и несколько его ребят.

Козлов начал совещание. Сказал, что благодаря «старшим братьям» из ФСБ удалось установить, что Нсимба после выхода из отеля совершила всего один звонок, кому, установить пока не удалось, так как номер не определился. Но и в момент звонка, и сейчас этот номер «бился» в одном месте в районе Строгино. По указанному адресу находится стриптиз-клуб.

Ребята из «наружки» уже отработали этот адрес и установили, что среди персонала этого клуба есть африканец. В связи с этим было принято решение «внедрить» в клуб нашего сотрудника.

Карпов повернулся ко мне.

– Дмитрий, руководство поручает это дело тебе, так как ты больше всех подходишь на роль клиента.

– Я?

– Ну ты у нас из спецназа. Здоровый, бритоголовый, в общем, готовый бандит.

Все заулыбались.

– В общем, готовься. Получи на складе все, что нужно: борсетку с камерой, золотую цепь и браслет, пиджак малиновый, часы, ну, в общем, все, что положено. В кассе деньги получи, только не вздумай все потратить. За каждый рубль ответишь. Но создать видимость, что соришь деньгами, должен. Несколько оперов будут тебя прикрывать внутри, и ОМСН будет снаружи.

– О! Наконец-то в стриптиз-клуб сходим, – радостно потер ладони Крошкин. – Михаил Викторович, можно нам тоже побольше денег выдать, чтобы получилось не как в «Место встречи изменить нельзя» только чай у барной стойки пить?

– Я тебе сейчас выдам, – ответил Карпов, – мы до сих пор отчитаться не можем за прошлый раз, когда сутенера в бане брали.

– Ну, Михаил Викторович, ну что вы начинаете опять. Я же должен был у него проститутку заказать?

– Должен, Крошкин, конечно, должен. Только одну проститутку. А двух-то зачем заказал?

– Ну я же для достоверности, чтобы он ко мне проникся.

Все засмеялись.

После совещания мы пошли на склад, где мне выдали толстенную золотую цепь, такой же браслет, золотой перстень с каким-то камнем, борсетку со встроенной камерой. Померил несколько малиновых пиджаков, пока не подобрал подходящий, получил несколько муляжей пачек денег. Затем пошел в кассу, куда протянул подписанный генералом рапорт о выделении денежных средств на оперативные расходы.

В девять вечера я припарковал черный «Ленд Крузер» возле стриптиз-клуба. Огляделся. Отметил своих ребят в серебристом «Форде». Вошел в клуб.

На входе стояли два огромных шкафа-охранника, которые проверили меня металлодетектором, ощупали под мышками и в районе ремня и щиколоток, попросили открыть борсетку. Открыл, показал, засветил пачки денег. Поймал уважительные взгляды охранников. Когда охрана закончила осмотр и любезно расступилась, я сразу попал в руки очень красивой длинноногой девушки, которая, одарив меня лучезарной улыбкой, представилась администратором и попросила следовать за ней, спросив, один я буду или с гостями. Услышав, что буду один, она посадила меня за небольшой столик у сцены, на которой уже вовсю танцевала девушка.

Я оценил обстановку. В клубе было совсем немного посетителей. Обычно все собираются ближе к полуночи. За одним из столиков в углу пили пиво Крошкин и Зюзин, естественно, уже в компании двух девушек. Периодически из-за их столика слышались взрывы хохота. Возле двери на кухню и сцены стояло по охраннику.

Сказав, что в любое время в моем распоряжении и официантка сейчас подойдет, администратор еще раз одарила меня соблазнительной улыбкой и удалилась. Сразу же подошла миловидная официантка практически в одном нижнем белье и спросила, что я пожелаю. Ответил, что «изучу» меню, попросил его оставить, принести пока чайник облепихового чая и позвать кальянщика. Спросил, выступают ли у них темнокожие девушки. Ответила, что, к сожалению, нет. Поставил на стол борсетку, незаметно повернув так, чтобы заснять окружающую обстановку.

Через минуту ко мне подошел одетый в белоснежную рубашку кальянщик. И это действительно был самый настоящий негр. Молодой парень с белоснежной улыбкой, невысокого роста, довольно хорошо говоривший по-русски. Он поздоровался, положил кальянную карту и сказал, что подойдет, как только я выберу, какой кальян заказать, и подниму руку. Если появятся вопросы, то он в любой момент окажется в моем распоряжении. После этого парень исчез.

Я, чтобы проверить, правда ли он сразу появится, поднял руку. И кальянщик мгновенно оказался передо мной.

– Появились вопросы? Вы же даже не притронулись к «карте».

Вот же, внимательный какой.

– Да нет, просто проверил, как это работает, – улыбнулся я.

– Я же сказал, как только поднимите руку, я сразу возле вас, – кальянщик тоже улыбнулся и опять исчез.

Не успел я удивиться, как к столику подошла сногсшибательная красотка на огромных каблуках, в короткой юбке, ну как в юбке в полоске ткани, чуть-чуть прикрывающей трусики.

– Позволите присесть?

– Конечно, садитесь.

Я немного растерялся: не каждый день вот так подходит королева красоты практически ни в чем и сама хочет присесть рядом.

Девушка заулыбалась, увидев мое смущение. Присела напротив, закинув ногу на ногу.

– Диана, – представилась она.

– Дима. Правда Диана?

– Ну на самом деле Света, – улыбнулась она. – Диана – это сценический псевдоним. Возьмешь мне выпить?

– Конечно! Заказывай.

Она подняла руку, и тут же к нашему столику подошла официантка. Персонал у них, конечно, вышколен по высшему разряду. Естественно, Диана-Светлана заказала самый дорогой коктейль, так как получает от таких заказов проценты.

– Первый раз у нас? – спросила Светлана.

– Ага. Вот недавно откинулся. Надо в себя приходить. К жизни возвращаться.

– Ого. Долго сидел?

– Пятерку. По УДО вышел. За примерное поведение.

– За что сидел?

– Самая «пацанская» статья, – улыбнулся я, – разбой. Дали восемь.

– Давно вышел?

– Неделю назад.

– То-то я смотрю, ты такой стеснительный. Ты же совсем отвык от общения с женщинами. Представляю, как ты изголодался по женской ласке, – говоря это, Светлана прижималась ко мне горячим телом.

– Ты себе представить не можешь, насколько, – ответил я и крепко обнял ее, заметив краем глаза, как напряглись охранники.

– Милый, нас нельзя трогать, – аккуратно убирая мою руку и отстраняясь, предупредила она, – мы можем трогать посетителей, а посетители нас – нет. Вернее, трогать можно, но только в специальной комнате.

Я положил руки на стол, чтобы никого не провоцировать. Светлана накрыла мою ладонь своей.

– Милый, ты что так напрягся? Это правила любого стрип-клуба. Но когда мы с тобой уединимся, обещаю, что будешь трогать, сколько захочешь, – и она обворожительно улыбнулась, вновь прижимаясь ко мне.

– Какой кальян возьмем? – спросил я, разряжая обстановку.

– Обожаю вишню с мятой.

– А кстати, ты заметила, у вас кальянщик – негр?

Она заливисто засмеялась.

– Так уже год как у нас работает. Хороший мальчик. Безотказный.

– А как же он в Россию попал? Давно здесь?

– Так учиться приехал, откуда-то из Африки. В РУДН, по-моему, учится.

– Тогда понятно. Слушай, Свет, а темнокожие девушки у вас тут есть?

– Ого, – опять засмеялась она, – шоколадку захотел?

– Ну что ты смеешься? Ну вот очень хочется попробовать с темнокожей, ну там с мулаткой или негритянкой. – Я специально не стал заострять внимание именно на негритянке, чтобы не появились подозрения, что кто-то ищет негритянку, вдруг сотрудники заведения при делах.

– А я, значит, тебе не подхожу? – Светлана обиженно отстранилась.

– Не-е-ет, ты классная, я в тебя уже почти влюбился, с тобой по-любому будем дружить, ну или даже больше.

– Почти? – Она удивленно на меня посмотрела. – Вообще-то в меня влюбляются все и сразу. Но делаю скидку на то, что ты давно не общался с красивыми женщинами.

Она опять прижалась ко мне, положив руку на колено, а другой махнула проходившему мимо кальянщику. Тот услужливо склонился, выслушал заказ и убежал. Через минуту вернулся, поставил кальян, начал раздувать в нем квадратные угольки и раскуривать их через мундштук.

– Классно у тебя получается, – сделал я комплимент.

– Спасибо, – заулыбался парень.

– Тебя как зовут?

– Биби.

– Как?

– Биби.

– Такие имена бывают? По-настоящему? Очень красиво.

– Конечно, правда, – Биби снова расплылся в довольной улыбке, видимо, комплименты от клиентов ему нравились.

– Дима, – я протянул руку.

Биби пожал мою ладонь обеими руками с нескрываемым уважением.

– Биби, присядь на секунду, – предложил я.

Он сел за столик.

– Выпьешь, что-нибудь?

– Не-е-е, спасибо, – заулыбался он, – на работе нельзя.

– Молодец! Это правильно. Нравишься ты мне, парень. Сразу видно, с тобой можно дружить. Мы с тобой как-нибудь после работы выпьем и Диану пригласим. Да, Дианочка? – повернулся я к ней.

– Конечно, милый, – ответила она, снова сильно прижавшись всем телом.

– Биби, а ты можешь меня познакомить с какой-нибудь хорошей темнокожей девчонкой? Вот прям хочу одеть ее, как куклу, и везде ходить с ней, чтобы мне вся братва завидовала, только чтобы она была очень красивой.

– Значит, ее, как куклу, одевать и ходить везде, а я не нужна буду? – с деланой обидой Светлана опять отстранилась от меня, демонстративно отвернувшись и сложив руки на груди.

– Ну что ты, Светочка, просто ты уже и так моя, и тобой я уже горжусь, но хочу, чтобы с нами еще и экзотическая девочка была рядом. Представляешь, я иду, а у меня с одной стороны – белая королева, а с другой – темнокожая куколка. Вот у братвы челюсти-то попадают. Но ты-то для меня самая главная и самая любимая будешь!

– Да? – посмотрела она на меня томным взглядом. – Ну если главная, тогда я согласна. – Она вновь крепко прижалась ко мне, положив руку на бедро. Потом вдруг отстранилась и спросила: – А денег-то хватит на двух королев?

Я засмеялся.

– Бабла немерено, братва подогрела.

Открыл борсетку и показал им с Биби несколько толстых пачек, подмигнув при этом кальянщику. У него округлились глаза. А Диана просто пересела ко мне на колени и зашептала в ухо:

– Димочка, я согласна и на негритянку, и на китаянку, и на кого захочешь, только чтобы я была самая любимая.

Я обнял ее за талию.

– Королева моя, только так и будет.

Биби извинился, сказал, что он на работе и надо бежать.

– Ты попозже подходи, как посвободнее будешь, поговорим за жизнь.

– Конечно, Дима, – он улыбнулся, обнажив белые зубы, и ушел.

– Хороший парень, – сказал я, смотря ему вслед.

– Я же тебе говорила. Безотказный. – Диана обняла меня за шею и прошептала: – Милый, мне пора на сцену. Я буду танцевать только для тебя.

Как раз в это время ведущий объявил:

– А сейчас, уважаемые гости, для вас танцует гордость нашего клуба, разбившая тысячи мужских сердец, несравненная Диана!

Светлана, поднявшись с моих колен, демонстративно наклонилась так, что ее грудь оказалась перед моими глазами, и, прикоснувшись губами к моему уху, прошептала:

– Этот танец только для тебя.

Распрямилась и походкой манекенщицы пошла к сцене.

Народа в клубе прибавилось, и возгласы восхищения и свист послышались из зала. Заиграла музыка, и Светлана начала танцевать. Танцевала она действительно потрясающе, периодически посылая мне воздушные поцелуи. Причем было сразу видно, что ей очень нравится танцевать и находиться в центре внимания. Оставшись один, я внимательно осматривал все вокруг, изучая и запоминая персонал и посетителей заведения, все входы, выходы и подсобные помещения.

Когда Диана закончила танцевать, у нее из трусиков торчало много купюр различного достоинства. Прямо со сцены она спустилась ко мне, вся мокрая и блестящая, и, посмотрев в глаза, сказала:

– Я быстро в душ и переодеться к следующему номеру. Ты же меня дождешься, Дима? А то вон как на тебя девочки смотрят, как только уйду, сразу налетят.

– Королева моя, куда же я теперь от тебя денусь? Да еще и когда увидел, как ты двигаешься.

– То-то же, – с улыбкой хищницы она наклонилась, поцеловала меня в щеку. – Никого не подпускай, я быстро.

Все той же походкой манекенщицы Светлана пошла через весь зал в служебную зону, ловя на себе восхищенные взгляды посетителей. Я воспользовался моментом и поднял руку. Мгновенно рядом со мной появился Биби.

– Присядь, – я указал на стул рядом со мной. – У меня к тебе есть большая просьба, Биби, и деловое предложение.

– Я весь внимание, Дима.

– Слушай, тут такое дело, завтра наш «старший» выходит на волю. Семь лет отсидел. Хотим с братвой подарок ему сделать, такой, чтобы мигом обо всем заставил забыть.

– Это вы молодцы.

– Конечно. Знаешь, какие у меня пацаны? Потом всей бригадой заедем, познакомлю тебя. Будешь нашим другом. Они тебе очень понравятся. Мы за своих горой стоим! Любого порвем.

– Спасибо, Дима, это очень здорово будет.

– Да хорош тебе, ты классный парень, а мы с такими дружим и в обиду не даем.

– Спасибо, спасибо.

Мне надо было за максимально короткое время завербовать Биби, ну как минимум расположить его к себе и установить доверительные отношения.

– Слушай, так вот, знаешь, какой подарок хотим сделать?

– Очень интересно.

– Ну там понятно, что «Мерседес» крутой подгоним, «гелик», телефон там, часы, это все понятно. Но самое главное, – я сделал паузу, Биби во все глаза смотрел на меня. – Самое главное – первая ночь «на воле» с двумя потрясающими девушками, но не простыми, а темнокожими! Представляешь, как круто?

– Да-а-а… Это вы здорово придумали.

– Представляешь, он же обо всем на свете забудет. О всех горестях и печалях. Ты бы забыл? – Биби кивнул. – Вот то-то. И я бы забыл. Ну что, поможешь? Найдем двух афроамериканок?

– А-а-а… Но… У меня нет знакомых темнокожих проституток.

– Да хорош тебе, Биби. Я же не мент. Деньгами не обидим ни тебя, ни девочек. Столько отвалим, что все себе купить сможешь. И потом, мы ведь друзья?

– Да, Дима, друзья.

– Вот. Молодец. А друзья должны друг другу помогать. Согласен?

– Согласен.

– Ну вот и договорились, брат.

– Я очень попробую.

– Вот и умничка. Кстати, давай телефонами обменяемся, а то вон Света идет, ревновать начнет.

Достал из борсетки золотоую «Верту».

– Диктуй номер. – Биби продиктовал. – Сейчас наберу, запиши «Дима Большой», и, если кто будет обижать, можешь сразу звонить.

– Спасибо, Дима, спасибо.

И он убежал работать. Подошла Светлана. Она переоделась в костюм Женщины-кошки.

– Ты просто сногсшибательная, Светик.

– Я знаю, милый, – улыбнулась она, присаживаясь сразу ко мне на колени, – закажи мне мартини.

– Конечно, королева, все, что пожелаешь.

Я поднял руку. В принципе поставленная задача минимум была выполнена – контакт с Биби установлен, сотрудница клуба «завербована», установлено, что темнокожие девушки у них в клубе не работают, ни в персонале, ни стриптизершами. Можно было уезжать. Но, чтобы явно не выделяться, пришлось посидеть в клубе еще некоторое время, пообщаться с красивой стриптизершей, угощая ее дорогими напитками, полюбоваться ее танцами. В итоге выделенной на «оперативные расходы» суммы, конечно, не хватило, и пришлось добавлять из своих. И хотя по пропавшей девушке информации пока никакой получить не удалось, настроение у меня было хорошее, как, впрочем, у Крошкина и остальных ребят.

Я подал сигнал прикрывающей группе. Сказал Светлане, что мне пора ехать спать, так как завтра с утра много дел, что было истинной правдой, отправился на выход. Попрощался с охраной и обворожительной администраторшей. Она одарила меня лучезарной улыбкой и сказала, что они очень будут меня ждать вновь. Вышел на улицу. Осмотрелся. Вдалеке заметил нашу оперативную машину с группой прикрытия. Подумал: вот бедняги, несколько часов в машине просидели, пока я наслаждался обществом красивых девушек. Завел «свой» «Ленд Крузер» и отправился «домой». Через несколько километров остановился в условленном месте, дождался, пока подъедут обе группы прикрытия, внутренняя и внешняя, которая дождалась, пока уеду я, затем первая группа, и через некоторое время, проверив, что за нами нет «хвоста», выдвинулась следом.

Все вышли из машин, закурили и начали обмениваться впечатлениями и информацией. Больше всех, конечно, не умолкал Крошкин, что всех очень веселило.

– Димыч, ну ты даешь! Главную королеву себе сразу заграбастал. Вот тебе повезло. Она же тебя там чуть не изнасиловала. Ну, конечно, в таком прикиде, весь в «голде», полная борсетка денег. Она же с тебя не слезала.

– Я только успевал слюни Крошкину подтирать, – сказал Зюзин, – он с вас глаз не сводил.

– Не, ну у меня же задание такое было: не сводить глаз с Большова. А то, что у него на коленях порнозвезда крутилась, я же не виноват.

Все снова засмеялись.

Смех смехом, но при этом Крошкин успел влюбить в себя и завербовать двух стриптизерш и официантку и со всеми уже договорился о свидании, подружился и обменялся телефонами с охранниками. Все в один голос заверили, что темнокожих сотрудниц или стриптизерш у них нет и никогда не было.

Мы распрощались до утра, так как было уже за два часа ночи. Вторая группа сразу уехала, а Зюзин, Крошкин и я решили, что домой уже не поедем и отправимся сразу на Петровку, хоть немного поспим в кабинете. Мне в любом случае надо было ехать на Петровку, парковать дорогущий «Ленд Крузер», на улице оставлять его было нельзя, если только спать в нем, если что случится, потом до пенсии не расплачусь.

Мы приехали к себе и пошли спать, я – в кабинет Щукина, Зюзин – к Карпову, а Крошкин расположился в нашем кабинете, в своем любимом кресле и сразу захрапел. Вот же психика у человека.

Я прямо в одежде лег на удобный кожаный диван, но уснуть долго не мог, все анализировал, куда же могла подеваться Нсимба и какое отношение к ее исчезновению имеет добродушный на вид Биби. Но все-таки отрубился. И тут же меня кто-то начал трясти за плечо. Еле разлепив глаза, я увидел Крошкина.

– Дэн, ты чего?

– Как чего? Вставай давай! Сейчас Щукин придет.

Я посмотрел на часы на стене. 06.50. Несколько часов мне все-таки удалось поспать. И только я поднялся, как дверь открылась и вошел Щукин.

– Здравия желаем, товарищ подполковник! – в один голос прокричали мы, вытянувшись по стойке «смирно».

Ботинки я еще не успел надеть.

– Ну что, не спится?

– Никак нет, товарищ подполковник, – ответил Крошкин, – мы спать не любим! Мы работать любим!

– Ага, особенно ты.

Я еле сдержал улыбку.

– Ладно, работяги, нашли футболистку?

– Пока нет, товарищ подполковник. Но найдем, – пообещал я.

– Знаю, что найдете. А генералу-то мне сегодня что докладывать? И в министерство? Ладно. Давайте умываться и пойдем, позавтракаем, все расскажете.

Мы с Крошкиным быстро умылись и спустились в буфет, который открывался в 07.00.

За завтраком все ему рассказали, потом побежали быстро набивать справку о проделанной работе, чтобы успеть к совещанию в 10.00.

Бюро специальных технических мероприятий подтвердило, что полученный мною телефон Биби совпадает с номером, на который был сделан звонок с телефона разыскиваемой перед ее исчезновением. Карта была зарегистрирована на ООО «Дружба», как и несколько сотен других СИМ-карт – видно, оптом закупают и перепродают. Решили сегодня же проверить эту компанию и выяснить, когда и как был приобретен номер, которым пользуется этот Биби. Больше с телефона Нсимбы звонков не было, через минуту после этого звонка он перестал работать в районе Тверской улицы, в трехстах метрах от отеля «Марриотт».

«Наружка» доложила, что после нашего отъезда из стриптиз-клуба Биби ни с кем, кроме клиентов, не общался, никто к нему не приезжал, и вышел он с работы только утром, после закрытия клуба. Сразу поехал домой на метро. Довели его до квартиры, которую он снимал уже около года вместе с двумя другими африканцами, также учащимися РУДН. Со слов соседей, вели квартиранты себя хорошо, вежливо. Девушки иногда в квартире появлялись, но темнокожих не было.

Ребята из УБОПа сразу предложили взять Биби и жестко с ним побеседовать, чтобы рассказал все, что знает. Но Карпов сказал, что Биби вообще может ничего не знать и не сказать, может вообще быть просто посредником, передающим информацию. Допрос может спугнуть злодеев, и от девушки избавятся. А еще Биби вообще может оказаться главным организатором. В отсутствие информации мы можем совершить большую ошибку. Карпов приказал сначала собрать больше информации.

После долгих обсуждений решили на чем-то взять Биби, чтобы можно было с ним торговаться. По предварительно собранной информации, наркотиками он не торговал и сам не употреблял. Действительно учился в Российском университете дружбы народов на третьем курсе, на факультете международных отношений. В итоге все согласились, что лучшее: взять его на «сутенерстве», в момент, когда он привезет двух темнокожих девушек и получит за это деньги. Срок ему за это светил небольшой, конечно, но после такой статьи он не сможет продолжить учебу в престижном вузе, а уж о международной карьере можно будет точно забыть. И дома его просто порвут, потому что это практически единственная возможность выйти в люди, и семья вкладывает в него последние деньги, а он с позором вернется на родину. В общем, Биби будет что терять, и можно будет очень сильно торговаться. Но больше всего, конечно, все надеялись, что вдруг он на встречу привезет саму Нсимбу.

Подготовить помещение для организации «покупки» девушек поручили УБОПу, так как проституция – это их тема и у них в этом огромный опыт. Надо было установить скрытые камеры, чтобы все зафиксировать. Решили долго не тянуть и прямо сейчас договориться с Биби о девушках.

Все замолчали. Я поставил телефон на «громкую связь», набрал номер. Пошли длинные гудки. Трубку долго никто не брал. Сбросил. Набрал еще раз. Опять гудки. Наконец, трубку сняли, послышался заспанный голос.

– Хэллоу.

– Але, Биби! Биби, привет!

– Кто это? – было понятно, что спросонья человек ничего не понимает.

– Биби, это твой друг, Дима. Помнишь? Ну сегодня ночью виделись. С Дианой.

– А, Дима, друг. Прости, я спать.

– Да понимаю, Биби, что ты устал. Но тут такое дело. Понимаешь, наш «старший» сегодня выходит на волю, вечером уже будет в Москве. Помнишь, мы договаривались, что двух темнокожих девчонок организуешь?

– Да, помню, Дима, но я еще не искать. Ты не говорить, что сегодня.

– Так мы и сами не знали, что сегодня. Понимаешь, Биби, очень нужно. Подарок же, понимаешь? Выручай, друг. Мы деньгами не обидим ни тебя, ни девочек. Очень нужно.

– Да, Дима, я очень постараюсь искать.

– Вот спасибо, друг! Тогда очень жду звонка от тебя.

И повесил трубку.

– Молодец, Большов, отлично справился, – похвалил Щукин. – Тогда дело сейчас за УБОП. Готовьте помещение и оборудование, будем брать этого Биби с поличным. Но очень надеюсь, что он туда нашу Нсимбу привезет. В любом случае это сейчас наша основная зацепка. Тогда все, работаем дальше. Как только Биби выйдет на связь, всех проинформируем. Совещание закончено.

Остальное утро прошло под шуточки и обсуждение наших ночных приключений.

Ну и работа никуда не исчезла. Мы изучали все учреждения по маршруту движения пропавшей футболистки. Зашел к нам в кабинет совсем молодой оперативник Александр Протасов, глаза у него горели.

– Дим, расскажи, как все было? Эта же движуха вся по поводу пропавшей негритянки?

Я вкратце рассказал, что произошло.

– И что, прямо в стриптиз-клубе всю ночь провели?

– Ага.

– Вот это да-а-а. А меня никак нельзя к вам подключить?

– Саш, ну ты же кражами занимаешься, как мы тебя подключим? Вообще не твоя тема.

– Ну да, – грустно согласился он и с задумчивым видом вышел.

– А ты знаешь, кто это? – спросил Зюзин.

– Да несколько раз пересекались, Александр из «кражников».

– Это сын генерала Протасова.

– Ого-о! Буду знать теперь. Может, надо было подключить? – подмигнув Крошкину, выразил я сомнение.

– Не думаю, – покачал головой Зюзин. – Полная противоположность папы. Ребята говорят, бестолковый, ничего не поручают, только на подхвате используют.

Несколько часов пролетели незаметно. Штаб сделали прямо у нас в кабинете, так что тихо не становилось ни на минуту. И тут в кабинет опять зашел Протасов, показал фото и спросил:

– Она?

На фото была Нсимба в футбольной форме, на груди ее висел паспорт футболиста, тот самый, который пропал вместе с паспортом.

– Откуда это фото у тебя? У нас такого еще не было.

– Работаем, Дима. У вас уже есть какая-нибудь информация?

– Вообще ноль. Как сквозь землю провалилась.

– А у меня есть.

– Опа, – оживился Крошкин, – очень интересно. Давай, выкладывай скорее.

– А в группу тогда включите?

– Ну если информация стоящая, то лично пойду к Щукину насчет тебя разговаривать, – пообещал я.

– Тогда слушайте. В общем, со мной сейчас мой «кролик» связался[17], он у меня в одну ОПГ внедрен, и много чего интересного рассказал про вашу негритянку.

– Ого-о-о, – присвистнули одновременно Зюзин и Крошкин.

– Пошли тогда сразу к руководству, там все расскажешь, чтобы сто раз не пересказывать, – я встал из-за стола.

Мы дружной толпой ввалились в соседний кабинет к Карпову.

– Михаил Викторович, разрешите? У нас инфа пошла по Нсимбе.

– Ого. Заходите. Как раз в министерство докладываю.

Он в это время разговаривал по телефону, и в кабинете у него, как обычно, сидело еще несколько человек.

– Ну рассказывай, Александр, – повернулся я к Протасову.

– Михаил Викторович, а вы меня в команду возьмете? – вместо рассказа спросил он.

Карпов перевел взгляд на меня. Я сжал губы, не ожидал такой подставы от Александра, и замотал головой.

– А это зависит от твоей информации, – Карпов все понял и снова вернулся к Протасову.

– Ну, в общем, мне сейчас позвонил мой агент. Он внедрен в одну очень серьезную ОПГ.

Я увидел, как у всех расширились глаза. И понятно почему. Такой молодой опер и уже работает с агентом, внедренным в преступную группировку. А это одно из сложнейших направлений оперативной деятельности, с которой могут справиться только опытные сотрудники. Так что, получается, он не такой и бестолковый, как про него сказал Зюзин. А может, папа помогает и подсказывает. Александр тем временем продолжал:

– И сообщил, что они сейчас живут в коттедже на Ленинградском шоссе и ночью их братва привезла негритянку. Всю избитую. По описанию как раз наша! Ее всю ночь насиловали.

Все загомонили и повскакивали со своих мест.

– Надо скорее ехать, собираемся, – со всех сторон все возбужденно закричали.

– Адрес какой? – перекрикивая всех, спросил Карпов.

– Адрес пока не сообщил, они туда только недавно переехали, и он очень аккуратно выходит на связь, чтобы не запалиться.

– Понятно. Тогда так: быстро заказываем ОМСН[18] и готовим опергруппу. Полная боевая готовность. Ждем адрес. Александр, как только агент выйдет на связь, главное, узнай адрес. И тоже собирайся. – Он улыбнулся. – Сейчас с твоим начальником отдела переговорю, чтобы откомандировал тебя в наше распоряжение, у меня приоритет от начальника МУРа подключать по Нсимбе всех, кого посчитаю нужным. А у нас резонанс международного масштаба.

Мы все заулыбались, расслабились. Вот так удача! А то уже совсем приуныли. И министерство, и руководство ГУВД уже все мозги вынесли со справками и рапортами.

Прибежали ребята из УБОП.

– Говорят, у вас инфа пошла?

– Ага!

– Блин, мы уже все подготовили: и помещение, и оборудование, как утром договорились.

– Точно. Скоро же Биби звонить будет. Что делать, Михаил Викторович?

– Отменяй его, конечно, он пока нам не нужен, – сказал тот и вопросительно посмотрел на представителей МВД. Те согласно закивали и начали названивать своему руководству в министерство. – Я к генералу, докладывать.

Опять все забегали, засуетились. Кто был без оружия, побежали вооружаться. Адреналин хлестал так, что он ощущался в воздухе.

Зазвонил телефон. Я дал всем знак замолчать и включил телефон на громкую.

– Хелло, Дима, это Биби.

– О, привет друг. Как ты?

– Дима, хорошо, спасибо. Дима, я сделал, как ты просил.

– Что сделал? – не понял я.

– Что ты просил. Две девушки для твой «старший».

– А-а-а… Это… Биби, друг, понимаешь, тут такое дело. В общем, «бригадира» нашего не выпустили, какие-то там непонятки. Так что пока отменяется, друг.

– Но, Дима, я же все решил. Я для тебя старался. Всех нашел, уговорил. Не спал.

– Биби, спасибо, дружище! Я тебя не забуду. Обязательно заеду и отблагодарю тебя. И самое главное, друг, мы же не отказываемся, все будет, только попозже, когда разберемся с проблемой.

– Но, Дима, я же старался. Все дела бросил, – было слышно, как он расстроен.

– Биби, все понимаю и очень ценю! Но видишь, как все сложилось. Обязательно приеду к тебе и отблагодарю. И тебя, и девчонок, не переживай. Все друг, побежал, а то опаздываю, – и я повесил трубку.

Тут же на столе зазвонил служебный телефон.

– Дмитрий, заходи.

– Есть, Михаил Викторович, иду.

Вошел в кабинет Карпова. У него уже сидели все руководители нашей оперативно-разыскной части, руководители из УБОПа и других подразделений.

– Ну что, Дмитрий, – начал Жеребин, – где там твой Протасов? Что говорит?

– Пока молчит, товарищ полковник.

– Ты понимаешь, какая на нас ответственность? В первую очередь, конечно, жизнь девушки. Но и о международном скандале не забывай. Представляешь, что в мире начнется? В центре Москвы посреди белого дня пропадает иностранка. Да еще спортсменка из сборной страны.

– Ночи, товарищ полковник, – поправил я.

– Что «ночи»? – не понял Жеребин.

– Она ночью пропала, товарищ полковник.

– Ты мне поговори тут. Какая разница. Ты знаешь, что президент Конго уже звонил нашему президенту? Как думаешь, кому он первому позвонил после этого?

– Министру, товарищ полковник.

– Правильно, а министр?

– Начальнику ГУВД.

– Не только, еще и начальнику ГУУР.

Все сидели молча, опустив глаза.

– Представляете, какой позор для страны? Что в мире про нас писать будут? В Москве, в самом центре похищают иностранок. Какой позор для МУРа будет, если не спасем девушку!

– Сергей Анатольевич, мы понимаем, какая на нас ответственность, и делаем, что можем, – ответил за нас всех Крошкин, – уже в ближайшее время поедем и освободим ее.

– Давайте, вызывайте Протасова сюда, – Жеребин повернулся к Карпову. – Что он там молчит?

Карпов посмотрел на меня.

– Товарищ полковник, сейчас найдем. Разрешите идти?

– Давай бегом его сюда. А мы пока все варианты обсудим.

Я быстро пошел в свой кабинет.

– Ну что там? – сразу набросились на меня Крошкин и Зюзин. – Когда уже едем на операцию?

– Блин, меня все об этом спрашивают, а куда ехать-то? Протасов молчит. Жеребин дал команду его срочно найти.

– Сейчас быстро найдем, – сказал Крошкин.

Набрал в дежурку МУРа.

– Володя, привет, Крошкин, дай, пожалуйста, номер Протасова из отдела по кражам. Ага, и служебный, и мобильный. Спасибо.

Набрал мобильный номер.

– Александр, ну ты где там? Давай скорее к нам, тебя тут все руководство, какое только можно, ждет. – И повернулся к нам: – Сейчас прибежит.

Через несколько минут забежал Протасов.

– Ну, Саша, – уставились мы все на него, – есть новости? Адрес узнал?

– Есть новости, – радостно заговорил он, – агент вышел на связь.

– Пошли скорее к Карпову, там все ждут.

Мы всей толпой ввалились в кабинет к Карпову.

– Ну что, Александр, рассказывай, – потребовал он.

– В общем, мой агент вышел на связь.

– Что говорит? Какой адрес?

Десятки глаз смотрели на Сашу.

– Агент говорит, что уже нет смысла ехать в коттедж.

– Это почему? – зароптал народ. – Что сделали с девушкой? Убили?

– Да нет, с девушкой все нормально. – Все выдохнули. – Просто ее уже увезли оттуда.

– Как увезли? Куда?

– Так это, продавать, в «салон».

– Ох, е-е-е… – раздалось со всех сторон.

– В какой «салон», адрес известен?

– Вот.

Александр протянул Карпову клочок бумаги.

– Татарников переулок, дом 5. Так это рядом совсем, успеем перехватить. Все! Совещание закончено. Быстро по машинам!

Все вскочили со своих мест. Протасов обратился к Жеребину:

– Товарищ полковник, а можно я тоже с ребятами?

– Ну, конечно, Александр, ты у нас теперь герой. К награде представим. Сейчас я твоему начальнику отдела позвоню. Беги, вооружайся.

– Спасибо, товарищ полковник. – Протасов сиял, как медная пряжка. – Только вы без меня не уезжайте, – повернулся он ко мне.

– Не уедем, не волнуйся, – улыбнулся я, – только бегом давай, прибегай сразу на стоянку.

– Я мигом, – он выскочил из кабинета.

– Дмитрий, на тебя вся надежда, – Жеребин посмотрел мне в глаза. – Честь родины и МУРа, не забывай.

– Товарищ полковник, не подведу.

Через пять минут с Петровки с включенными мигалками и сиренами выехала колонна из четырех машин с оперативниками и микроавтобус с ОМСН, до места добрались очень быстро. На подъезде сирены, конечно, выключили и остановились в соседнем переулке. Быстро рассредоточились вокруг нужного дома. Это оказалась пятиэтажная «хрущевка».

– Саш, какой подъезд?

– Я так понял, крайний. – Мы встали за углом противоположного дома и стали наблюдать.

И действительно, крайний подъезд оказался очень оживленным. Подъезжали и отъезжали машины, в основном дорогие иномарки, некоторые с машинами охраны, в подъезд входили солидные мужчины.

– Так здесь, похоже, не одна квартира оборудована под «салон», – присвистнул сотрудник УБОПа.

– Дэн, – подозвал я Крошкина, – сходи на разведку.

– Будет сделано.

Он быстро сбегал к машине, взял папку, достал из бардачка очки в круглой оправе и надел их, отчего сразу стал похож на кандидата наук, и деловой походкой отправился к дому. Какое-то время прохаживался вдоль дома, делая вид, что изучает какие-то документы в папке, пока из третьего подъезда не вышла пожилая женщина с собачкой. Крошкин сразу устремился к ней, поздоровался, что-то сказал, быстро показал какой-то документ, потом нагнулся и погладил собачку, затем они о чем-то заговорили и вместе пошли вдоль дома, пока не скрылись за углом.

– Саш, «кролик» пока на связь не вышел? – спросил я Протасова.

– Не-а, молчит.

Минут через пятнадцать Крошкин с женщиной вернулись, причем Крошкин уже поддерживал ее под руку, и они зашли вместе в подъезд. Мы все удивленно переглянулись.

Еще через двадцать минут Крошкин вышел из подъезда и деловым шагом пошел в сторону Садового кольца. Свернул за один из домов и исчез из виду. И вскоре внезапно появился позади нас.

– Вот это ты конспиратор, – с восхищением сказал Протасов, – а вы зачем с бабушкой в подъезд заходили?

– Так чая попить, – весело ответил Крошкин.

– А как же?.. – удивленно уставился на него Протасов.

– Ну не мог же я Розе Рудольфовне отказать. Она очень просила.

Я, улыбаясь, смотрел на удивленно-восхищенного Александра.

– Она тебя сама пригласила?

– Ну конечно.

– А как же так? Что ты ей вообще сказал?

– Сказал, что из муниципалитета, пришел по жалобе жильцов на антисанитарию и нарушение общественного порядка в пятом подъезде.

– А что показал? – сыпал вопросами Протасов.

– Удостоверение «прикрытия», нам ребята из «наружки» сделали, что мы сотрудники «муниципалитета». Знали бы вы, как она обрадовалась. Сказала: наконец-то за этих проституток взялись. И рассказала много интересного. Оказывается, в пятом подъезде не одна квартира и даже не две обустроены под «салон».

– Целый этаж? – удивленно спросили мы.

– Не угадали, – Крошкин многозначительно замолчал.

– Ну не тяни уже, Дэн, – не выдержали мы.

– Весь подъезд выкуплен под публичный дом.

Мы присвистнули.

– И работает он круглосуточно. Говорит, такие расфуфыренные мадам постоянно заходят в подъезд на работу, и машины очень дорогие все время приезжают. И днем и ночью движуха, в общем, не прекращается. Куда жильцы только не жаловались, но никто ничего с этим публичным домом поделать не может. В общем, пока чай с пирожками пили, она мне еще много чего рассказала.

– Это все здорово, – сказал я, – потом расскажешь. Только вот непонятно, мы здесь уже почти час, а пока никого не привезли. Александр, что агент говорит?

– Ну говорит, что не знает, он же остался, а увезли ее давно.

– Может, изменилось что? Напиши ему еще.

– Хорошо. Так может, они с черного хода завезли ее?

– Саш, там за домом сразу пост был выставлен. Да и нет черного хода в доме, ну теоретически можно через окна первого этажа проникнуть. Но наблюдатели докладывают, что все тихо.

– Получается, уже в общей сложности часа два прошло, как они выехали, – сказал убоповец.

– Ну будем ждать.

Прошел еще час, но ни одна девушка не вошла в подъезд и не вышла, и тем более ни одну не привезли. Только регулярно входили и выходили мужчины.

– Ну что там агент? – спросил я снова у Саши.

– Молчит.

– Вот же!

– А может, они уже успели приехать и сдать ее, пока мы ехали? – спросил убоповец.

– Тоже вариант, кстати.

– Может, на разведку тогда сходим? – предложил Протасов.

– Согласен. Сколько еще так ждать будем. Может, действительно девушка уже внутри.

– Можно я пойду? – спросил Протасов.

– Ну ты же у нас герой. Твоя информация. Так что тебе и идти. Только одного я тебя не отпущу. Неизвестно, что там и как. Вместе пойдем.

Я сходил в машину, взял «заряженную» борсетку, которую не сдал еще после стриптиз-клуба, и мы с Александром неспешной походкой пошли к нужному подъезду. Нажали на кнопку домофона. Ответил мужской голос, по всей видимости, охранник.

– Слушаю.

– Здравствуйте, мы бы хотели посетить ваш «салон», – сказал Александр.

– Вы записывались?

– Нет.

– У нас только по записи, – ответил голос и отключился.

Мы переглянулись. О как! Обойдя квартал, мы вернулись к наблюдательному пункту.

– Ну что, не пустили? – спросил Крошкин.

– Говорят, только по записи, – ответил Саша.

– Значит, надо записаться, – ответил Крошкин, – только надо контакты этого «салона» найти.

– Точно, – засиял Саша, – сейчас запишемся.

Быстро ввел в поисковике адрес «салона», и сразу выскочил сайт с красотками и контактами. Поставив телефон на «громкую связь», нажал на вызов. Ответил приятный женский голос:

– ВИП-салон «Релакс», чем могу быть вам полезна?

– Здравствуйте, – поздоровался Александр, – мы бы хотели к вам записаться.

– Очень хорошо, – ответила девушка. – Вы раньше бывали у нас?

– Нет, первый раз.

– Сколько вас?

Александр посмотрел на меня. Я показал два пальца.

– Двое.

– Вы наши цены знаете? У нас минимальный сеанс – пять тысяч за одного человека. Работаем только по предоплате.

– Да, конечно, мы на сайте прочитали.

– Во сколько вам удобно подъехать?

Саша снова вопросительно на меня посмотрел. Я показал два раза по десять пальцев.

– Да мы тут недалеко. Примерно через двадцать минут у вас будем.

– Хорошо, записываю вас. Представьтесь, пожалуйста.

– Александр и Дмитрий, – Протасов посмотрел на меня, я кивнул одобрительно.

– Хорошо, Александр, ждем вас через двадцать минут.

Саша нажал «отбой». И мы продолжили наблюдать.

В назначенное время мы опять были у подъезда.

– Слушаю вас, – ответил тот же мужской голос, когда мы нажали кнопку домофона.

– Здравствуйте, у нас назначено, – сказал Александр.

– Представьтесь.

– Александр и Дмитрий.

– Да, проходите.

Щелкнул замок, и мы вошли в тамбур. Перед нами оказалась еще одна металлическая дверь, только теперь по-настоящему мощная. При этом, пока первая дверь не закрылась, вторая дверь даже не думала открываться. То есть мы фактически оказались в «шлюзе». При этом, когда первая дверь закрылась за нами, мы еще какое-то время не могли пойти дальше, но и выйти уже не могли, обе двери открывались только с пульта управления изнутри. Над второй дверью висела камера, и, по всей видимости, нас внимательно разглядывали. Секунд через тридцать щелкнул замок, и мы вошли. Но опять оказались в тамбуре, так как слева и справа были мощные металлические двери, а дорогу нам загораживала металлическая решетка.

– По-моему, в банк проще попасть, – проговорил я.

Но в этот раз нас уже ждал огромного вида охранник с металлодетектором и бейджиком «Администратор» на пиджаке, который попросил меня открыть борсетку, и я опять удачно «светанул» толстыми пачками с «долларами», а потом проверил нас с ног до головы детектором. Оружие мы предусмотрительно оставили в машине.

После досмотра охранник приложил «таблетку» к электрозамку на решетке и сообщил, что нам необходимо подняться на третий этаж, на ресепшен.

Мы прошли, и решетка закрылась за нами. Обратил внимание, что ее тоже невозможно открыть без электронного ключа. Прошли свободно второй этаж, на котором было четыре красиво отделанные металлические двери. В подъезде пахло благовониями. На третьем этаже мы вновь оказались перед мощной решеткой, за которой нас ждала красивая девушка, на которой из одежды был только купальник и босоножки на высоченных каблуках.

– Здравствуйте Александр и Дмитрий, меня зовут Александра, и я вся к вашим услугам, проходите за мной, пожалуйста.

С этими словами она приложила электронный ключ к замку на решетке, и та со щелчком открылась. Затем, развернувшись, модельной походкой она вошла в одну из дверей. Александр посмотрел на меня с восхищенной улыбкой.

Вслед за девушкой мы вошли в квартиру, которую превратили практически в один большой, дорого отделанный зал с роскошными диванами и огромным телевизором на стене, на котором транслировался эротический фильм, в углу был электрокамин, в котором мерцали угли.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – улыбнулась нам Александра. – Вам чай, кофе или, может быть, желаете крепкие напитки?

– Мне кофе, – сказал Александр.

– Спасибо, не надо, – отказался я, чтобы не рисковать, вдруг что-то подмешают.

Девушка подошла к бару, нажала кнопку на кофе-машине, и комнату сразу заполнил приятный аромат. Когда кофе был готов, она поднесла Саше чашку на подносе, нагнувшись так, что грудь ее оказалась перед его лицом, и Саша, когда брал кофе, чуть не разлил его, так как не отрывал взгляд от открывшегося ему зрелища.

Девушка распрямилась и с лучезарной улыбкой сказала, что через минуту к нам подойдут, и вышла за дверь.

Вскоре дверь открылась, и в комнату начали одна за другой заходить девушки. Все они были как на подбор стройные, на высоченных каблуках и одетые только в купальники. Девушек оказалось двенадцать, вместе с той, которая нас встречала. Все разного роста и с разным цветом волос: и блондинки, и брюнетки, и даже рыжая и фиолетовая. Зрелище было, конечно, завораживающим.

Саша, по всей видимости, был так впечатлен, что как открыл рот, когда девушки стали заходить, так и сидел, не закрывая его.

Через какое-то время, после того как все красавицы выстроились перед нами, девушка, которая нас встречала и, по всей видимости, была у них главной, подошла к нам, склонилась к Саше, аккуратно закрыла ему рот и спросила:

– Ну что, мальчики, сделали свой выбор?

– Скажите, пожалуйста, – произнес я, сглатывая слюну, – а темнокожие девушки у вас есть?

– У нас есть одна негритянка, – ответила Александра.

Я аж подпрыгнул от радости. Вот оно! Есть! Значит, успели до нас привезти.

Видимо, приняв мое поведение за крайнюю степень возбуждения, Александра предупредила:

– Но она у нас только по предварительному заказу. И заказывать надо за несколько дней.

Саша стукнул меня коленкой. Кровь запульсировала в голове. Значит, девушка здесь, но так как, со слов Сашиного агента, она была вся избита, то еще не могла обслуживать клиентов. Я стал усиленно думать, что же делать. Но тут меня выручил Саша.

– А я тебя выбираю, – показал он пальцем на Александру.

Я стукнул его по колену, но он нагнулся к моему уху и зашептал:

– Я сейчас внедрюсь сюда, завербую ее и все узнаю.

Идея была правильной, поэтому я согласился.

– Ну раз негритянок у вас сейчас нет, а я только их люблю, то тогда мой товарищ остается, а я пойду.

Открыл борсетку, камера в которой не переставала снимать все происходящее, достал пять тысяч рублей из «оперативных» денег и протянул их девушке.

– Только один час берете? И без всяких «допов»? – разочарованно спросила она.

– А какие есть? – оживился Саша.

Она начала перечислять, но я быстро остановил ее.

– Вы знаете, у нас с другом сегодня еще много дел, и Александр очень нужен мне в здравом уме и трезвой памяти, – улыбнулся я. – А от такой девушки, как вы, можно запросто голову потерять.

Девушка заулыбалась.

– А вы не представляете, как наши девушки умеют поднимать настроение.

– Не сомневаюсь в этом ни на секунду, – сказал я, широко улыбаясь, – от такой красоты, – я обвел девушек рукой, – от одного только вида настроение поднимается, и не только настроение. Но мое настроение может поднять только темнокожая девушка. Вот такое у меня «отклонение».

Александра, по роду своей деятельности регулярно сталкивающаяся со всякими «отклонениями», с пониманием отнеслась к моим словам.

– Понимаю ваши интересы. Ну вот, посмотрите на Сюзанну. – Она показала на сильно загорелую высокую девушку с длинными, черными как смоль волосами. – Она же практически мулатка.

Сюзанна одарила меня белоснежной улыбкой. Она была очень красивой и действительно напоминала мулатку.

Саша толкнул меня в бок, мол, бери ее, она классная. Я аж поперхнулся и чуть не сказал ему вслух, что мы вообще-то на работе и сюда приехали не для развлечений.

Я поднялся, показывая, что разговор окончен.

– Спасибо вам большое, Сюзанна очень красивая, но я с ума схожу только от негритянок. Так что теперь буду вам заранее звонить и заказывать. Главное, что она у вас есть.

Александра обернулась и сделала жест рукой все девушки как по команде повернулись налево и в ногу зашагали прочь из комнаты. Видно было, насколько они натренированы.

– Очень жаль, Дима, поверьте, наши девушки не хуже афроамериканок. Но я с пониманием отношусь к вашим интересам. К сожалению, это единственная услуга, которую мы не можем вам оказать в данный момент. Пойдемте, я вас провожу.

– Александр, одну минуту, я провожу вашего друга, после чего буду полностью в вашем распоряжении.

Саша с довольной улыбкой закивал. Александра открыла решетку.

– Может, все-таки останетесь? – Она посмотрела мне в глаза и неожиданно взяла мою руку и приложила к своему бедру.

У меня аж мурашки побежали по коже. Во рту все пересохло.

– Александра, – сказал я хриплым голосом, – сегодня уже точно никак не получится. Но думаю, что в следующий раз я приеду именно к вам, и у нас будет возможность близко пообщаться, и вы сможете меня убедить, что наши девушки не хуже афроамериканок.

Она заливисто засмеялась и провела ладонью по моей щеке.

– Буду ждать тебя, красавчик, – и закрыла за мной решетку.

А я, спускаясь, считал камеры, установленные не только на этажах, но и между ними. Спустился на первый этаж, где решетку мне открыл охранник.

– Что, не понравились наши девушки? – с удивлением спросил он.

– Не-е, шикарные, – ответил я, – на работу срочно вызвали.

– Понятно, – он смотрел на меня цепким взглядом.

– А вот друг мой пусть развлекается, ему на работу сегодня не надо.

Охранник открыл дверь электронным ключом, я попрощался и вышел в тамбур. Когда первая дверь закрылась, щелкнул замок второй двери, и я вышел на улицу, жадно вдыхая свежий воздух. Обошел квартал и вышел к наблюдательному пункту.

– Ну что, Дим? Что там? А где Саша? – посыпались со всех сторон вопросы.

– Пока непонятно. Сказали, что негритянка есть, но заказать можно будет только через несколько дней.

– Так надо штурмовать тогда! Чего думать.

– Не будем пока спешить, – ответил я. – А если ее не здесь держат, а в другом месте?

– А Саша-то где? – спросил Крошкин.

– Остался внедряться, чтобы все выяснить.

– Бли-и-ин, надо было мне с вами идти, – практически застонал Крошкин. – Красивые они там?

– Да, Дениска. Все как на подбор. Ну у меня все записано, с камеры потом полюбуешься. А у вас тут как дела?

– Вообще тишина, как отрезало. Больше никто не приезжает, как почувствовали.

– Неужели засветились мы?

– Да вроде аккуратно все.

– Судя по времени, мы, скорее всего, не успели, и ее уже привезли. А может, они говорят про другую негритянку? А нашу вообще в другое место отвезли? В общем, сейчас вся надежда на Сашу. Будем ждать.

Мы стали наблюдать дальше. Но действительно как отрезало, больше никто не заходил в «наш» подъезд.

Мне уже позвонили все, кто только мог. И с Петровки, и из министерства, и какие-то журналисты. Все задавали миллион вопросов, главный, конечно, что с пропавшей спортсменкой.

Через полчаса наконец-то позвонил Александр.

– Да, Саш, – волнуясь, ответил я.

– Дим, она точно здесь, – запыхавшимся шепотом заговорил он.

– В общем, звоню, пока Александра пошла в душ, кстати, зря не остался, она такое вытворяет.

– Ты о деле давай.

– А, так вот, Александра говорит: привезли сегодня прямо перед нами негритянку, всю избитую и под какими-то наркотиками. Сказали: приведут в порядок, подштукатурят и через несколько дней запустят в «работу».

– Ого, – присвистнул я, – так мы тогда штурм начинаем.

– Стой, подождите. Давай я сначала выясню, где ее прячут, чтобы по помещениям не блуждать.

– Это разумно. Тогда ждем от тебя информацию и готовимся к штурму.

– Все. Конец связи.

Вокруг стояли ребята и взволнованно смотрели на меня.

– Наш разведчик выяснил, что девушку успели привезти до нашего приезда. Так что готовимся к штурму.

Все взбудораженно загомонили. Я взял рацию, вызвал всех, кроме наблюдателей, на совещание к автобусу спецназа.

Когда все собрались, описал еще раз ситуацию, нарисовал схему помещений и решеток внутри.

Решили, чтобы сильно не шуметь и население не беспокоить, я вернусь обратно, и когда первую дверь откроют, я ее заблокирую, тогда останется вынести только вторую дверь, но это будет уже внутри подъезда и не наделает столько шума.

Подробно обсудили, кто как заходит, кто кого и как прикрывает. Усилили группу наблюдения с задней стороны дома. И стали ждать звонка от Александра. Но он не позвонил, а пришел сам, весь раскрасневшийся и запыхавшийся, но довольный. Все окружили его.

– Давай рассказывай скорее!

– В общем, так! Завербовал я проститутку, она у них типа старослужащей. Рассказала, что перед нами привезли негритянку, всю избитую и под «кайфом». Но где держат, она не знает. Но мы телефонами обменялись. Так что, как узнает, сразу сообщит.

– Да некогда ждать уже. Надо штурмовать, – сказал Алексей, старший от УБОПа.

Набрал Жеребина, доложил обстановку. Он взял пять минут на доклад генералу. Практически сразу же перезвонил:

– Головатов дал команду штурмовать!

– Есть, товарищ полковник. Ребята, начали! – сказал я уже в рацию.

Когда все группы доложили, что на местах и готовы, подошел к подъезду и нажал кнопку вызова на домофоне.

– Слушаю вас.

– Здравствуйте еще раз. Я недавно вышел. Вот, передумал и решил вернуться.

– Понимаю вас. Но мы уже закрылись.

– Как закрылись? Вы же круглосуточно работаете. И мой товарищ только вышел от вас, мне позвонил, уговорил вернуться.

– Да, но, к сожалению, у нас возникли технические сложности.

– Да какие сложности? Я с работы специально отпросился. Откройте, пожалуйста.

– Что же ты такой непонятливый? Говорю же, закрылись мы.

– Почему вы меня не пускаете? Я же не хулиганил, хорошо себя вел. Специально с работы ушел. Очень сильно любви хочется. В общем, я никуда не уйду, пока вы меня не пустите.

– Да не могу я тебя пустить! У нас менты вокруг. Облава, скорее всего, будет.

Ого! Вот у них служба безопасности работает. Уже «срисовали». И понимая, что уговаривать запустить уже бесполезно, сказал, улыбаясь:

– Ну это я и есть мент, так что давай, запускай. Тогда обещаю, что с тобой очень нежно будем и вообще аккуратно все сделаем.

– Иди в…опу, мент, – ответил охранник.

– Зря ты так, я же по-хорошему хотел, вежливо. Ну не обижайся тогда. – И произнес одно слово: – Штурм!

И тут время сжалось, и события стали развиваться стремительно. Мгновенно, как из-под земли, за моей спиной возник микроавтобус со спецназом, и из него начали выскакивать бойцы, все экипированные, в масках. И в это же время со всех сторон побежали оперативники. Я, взявшись двумя руками за ручку обычной подъездной двери, со всей силы, резко дернул ее на себя и сорвал ее, запуская спецназ с инструментом. Вскоре вторая, уже бронированная, дверь была вскрыта, и спецназ, а за ними и оперативники, пошли дальше. Я аккуратно прикрыл дверь и вошел следом.

Охранник в наручниках уже лежал на полу лицом вниз, на спине у него были сложены травматический пистолет, электрошокер, портмоне и паспорт. Его уже опрашивали оперативники.

Я присел рядом с ним на корточки и сказал, улыбаясь:

– Ну я и есть милиционер. Что дверь-то не открывал? Просил же по-хорошему.

– Так я это, – испуганно заикаясь, начал он, – я же не думал, что вы серьезные такие. Думал, обычные менты.

– А мы и есть обычные менты с Петровки, 38.

На первом этаже все квартиры были уже вскрыты. Три из них были пустыми, видно, что там жили девушки, а одна была оборудована под «пункт охраны», там лежал на полу еще один охранник в спортивном костюме, заспанный, ничего не понимающий, видно, отдыхал после дежурства.

Решетку на лестнице вскрыли практически мгновенно и двинулись на второй этаж. Все квартиры были уже открыты, но все до одной были уже пустыми, правда с незаправленными кроватями. Только в крайних апартаментах на большой кровати спал совершенно голый, очень толстый мужчина, а в угол забились две девушки, обернувшиеся полотенцами, на полу стояло несколько пустых бутылок из-под дорогого виски и шампанского. Видимо, не смогли разбудить клиента.

На третьем и четвертом этажах картина повторилась: все квартиры были пустыми, только в одной из них оказался клиент с барышней, которого уложили на пол, а он громко кричал, что у нас будут большие проблемы, что мы можем считать себя уже уволенными, так как он очень большая «шишка», а его лучший друг – какой-то генерал.

А вот перед входом на пятый этаж пришлось задержаться, так как здесь решетка была намного прочнее, чем все предыдущие. И когда в итоге ее преодолели, то стало понятно, почему. Здесь находились и «офис», и «центр управления» всем этим большим хозяйством. А еще две квартиры для ВИП-клиентов.

Все девушки были собраны в большом зале «офиса». Их было шестнадцать, учитывая еще трех внизу, всего девятнадцать девушек. И ни одной темнокожей.

Одна из комнат «центра управления» была вся в мониторах, часть из которых, оказывается, показывала, что происходит в спальнях. Остальные показывали все, что происходит на улице, в том числе за домом. Стало понятно, почему практически не осталось клиентов. Нас уже давно «срисовали». И девушки это подтвердили, сообщив, что им давно дали команду собраться в зале на пятом этаже. И по телефону отказывали всем.

Я поздоровался с девушками, представился. Предупредил, что сейчас будем приглашать по одной девушке и беседовать. Зашел в комнату, видимо, являющуюся кабинетом, так как в ней стоял большой письменный стол, красивые кресла, диван, шкафы с документацией и даже сейф. Сел в удобное кресло за стол. Прямо на нем лежала толстая тетрадь в кожаном переплете. Открыл ее и сразу понял – «бухгалтерия». Списки девушек по датам, напротив каждой были ряды цифр. Вся тетрадь была исписана.

Со мной зашли Крошкин и другие опера из МУРа и УБОПа, и к нам начали приводить девушек.

Первой попросили привести Александру, которая нас с Сашей встречала. Оказалось, что в отсутствие директора, как она ее назвала, Александра исполняет ее обязанности и в принципе является «старшей» среди девушек. Первый вопрос, который мы ей задали: где негритянка? Александра удивленно на нас посмотрела и сказала, что первый раз о ней слышит. Мы переглянулись. И тут на столе зазвонил телефон. На экране высветилось «Хозяйка». Взял телефон, включил «громкую связь».

– Слушаю.

– Ты кто? – раздался женский сердитый голос.

– Майор Большов, Московский уголовный розыск.

– А-а-а-а, ты-то мне и нужен. Ты там старший?

– Простите, с кем имею честь?

– Я хозяйка этого заведения.

– Ой, как хорошо, спасибо, что сами позвонили. Вы мне тоже очень нужны. Вас как зовут?

– Ты понимаешь, что ты натворил, майор?

– Пока нет.

– Скоро поймешь, когда погоны снимать будешь. Тебе все объяснят. Ты понимаешь, что всю работу мне остановил?

– Какую работу? Вы о предоставлении интимных услуг? – я все больше удивлялся такой смелости и наглости. – То есть вы сейчас признаетесь в организации проституции? Это 241-я статья Уголовного кодекса.

– Значит, так, майор. Даю тебе пятнадцать минут, и чтобы ни тебя, ни твоих людей близко больше не было рядом с моим салоном.

В это время ребята уже вскрыли сейф и выкладывали все документы на стол, в том числе паспорта девушек, многие из которых оказались из Украины, было несколько из Казахстана и Белоруссии. Среди документов обнаружилось и свидетельство на регистрацию ООО «Люкс», оказывавшего «массажные услуги». Генеральным директором значилась Инесса Петровна Форион.

– Инесса Петровна, мне нужен ответ только на один вопрос.

– Никаких вопросов, майор. Пошел вон. Время пошло.

– Инесса Петровна, зачем вы так? Знаете, мне ни ваш «салон», ни ваши девушки вообще были не интересны, и мне нужен был ответ только на один вопрос. Но теперь, учитывая то, как вы себя по-хамски ведете, придется всех девушек задержать, а публичный дом ваш закрыть.

Александра смотрела на меня с ужасом.

– Прости, я не хотел, – обратился я к ней. – Но твоя хозяйка такой хамкой оказалась. А представителям закона нельзя хамить. Так что придется ее воспитать.

– Что-о-о? – было слышно, как Инесса закипает от возмущения. – Да ты… да я тебя, – шипела в трубку хозяйка публичного дома, – сейчас я тебя воспитаю, щенок. Еще раз, как твоя фамилия?

– Майор Большов, Московский уголовный розыск, – повторил я, улыбаясь.

– Фамилия начальника твоего?

– Головатов.

– Ну жди, капитан.

– Инесса Петровна, я майор.

– Уже капитан, и это в лучшем для тебя случае. Но, скорее всего, тебя сегодня же уволят.

– Ого. Это вы на меня так сильно обиделись, Инесса Петровна?

– Ты не представляешь как.

– А тогда можно просьбу, заранее, пока не уволили еще?

– Какую?

– Если меня уволят, возьмете на работу?

– Смеешься, щенок? Ну посмотрим, как будешь смеяться сегодня вечером.

И она отключилась. Я с улыбкой снова посмотрел на Александру. Она так и сидела с раскрытыми от ужаса глазами, только стала совсем белой.

– Никто так не смеет разговаривать с хозяйкой, – с ужасом пролепетала она. – Знаете, какие у нее связи, знаете, какие клиенты?

У меня сработала рация, наблюдатели снаружи доложили, что подъехали два черных, полностью затонированных джипа и встали возле дома. Никаких действий не совершали, просто стояли.

Я повернулся к Крошкину.

– Дэн, вызывай местный отдел, будем оформлять девушек за проституцию.

– Принято, сейчас сделаем, – ответил Крошкин.

Я посмотрел на девушку.

– Александра, – я не стал заострять внимание на ее словах о хозяйке, – у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– Я согласна, – быстро-быстро закивала она, – я все сделаю, что скажете, только не надо меня в отделение, пожалуйста.

– Смотри, какая ситуация. Вы вообще нам все не нужны, никто, и не интересны никак. Ну, во всяком случае, до хамского поведения вашей хозяйки не были. В общем, нам нужна только негритянка – и все! Мы уходим, даю тебе слово! Вообще ничего делать не будем и всех отпустим. Ну с вашей хозяйкой будет отдельный разговор.

– Мы все расскажем, все, что хотите, сделаем, только отпустите нас, пожалуйста.

– Ну вот, другой разговор. Я вижу, что ты умная девочка. Тогда так: ты нам сейчас говоришь, где негритянка, и мы уходим. О том, что ты сказала, никто не узнает.

– Да какая негритянка? Альбина? Она у нас одна-единственная. Работает уже лет пять. Хотите, телефон ее дам? Хотите, сама позвоню и вызову ее?

– Подожди, – прервал ее Крошкин, – какая Альбина? Шарман ее зовут. Сегодня к вам привезли, всю избитую.

– Избитую? Негритянку? Сегодня? – У Александры опять расширились глаза, и из них потекли слезы. – Нам никого не привозили. Я бы знала.

Мы все переглянулись. Я встал из-за стола, подошел к Александре и присел перед ней.

– Послушай, Саша, дело очень серьезное! Похитили девушку, иностранку, насильно удерживают, ей грозит опасность, а ты покрываешь преступников, автоматически становишься соучастницей. А это уже не проституция, это уже очень серьезный срок.

Александра закрыла лицо руками и зарыдала. Ребята подали ей стакан воды.

– В общем, слушай меня внимательно. Мое предложение такое. Вас здесь девятнадцать девушек, мы только половину официально оформим и отвезем в отдел, а половину отпустим. Если ты нам помогаешь, входишь в число счастливой половины, чтобы тебя одну не отпускать, иначе все догадаются, что ты слила информацию.

– Да я вам все расскажу, все, что хотите! Но только нет у нас никакой негритянки, никого не привозили, тем более избитой.

Видно было, что девушка не обманывает и, скорее всего, или чего-то не знает, или действительно никакой негритянки здесь нет.

– Подожди. Ты же сама говорила Александру, что ее сегодня привезли к вам.

– Я? – ее глаза расширились от удивления. – Я не могла такого сказать, потому что никого к нам не привозили.

– Ладно. Иди пока к остальным девушкам, – я задумчиво смотрел на нее, – поговори, пожалуйста, со всеми, может, что-то узнаешь.

– Конечно, я со всеми поговорю, все узнаю. А вы меня отпустите?

– Пока не могу ничего обещать. Все зависит от того, что тебе удастся узнать. Денис, проводи, пожалуйста, Александру и приведи следующую девушку, – попросил я Крошкина.

Они вышли, а я стал размышлять. Если Нсимбы здесь нет, то где она? Еще не успели привезти? Но времени прошло очень много. Могли, конечно, по дороге поменять решение и отвезти в другой «салон», или вообще у них планы поменялись, а может, что-то пошло не так. Возможно, Александра нам врет, и Нсимба здесь, и ее хорошо спрятали. Но где? Ребята осмотрели все помещения, каждый уголок, входа в подвал из подъезда нет. Или есть? Она же сказала Протасову, что девушку привезли, а теперь отказывается от своих слов. Я попросил найти Протасова.

Вошел Крошкин с очередной «ночной бабочкой». Девушке было лет тридцать, сразу заметно, что не один год в профессии. Держалась спокойно, но руки немного дрожали.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Как вас зовут? – начал я.

– Афродита.

– Настоящее имя?

– А, Зоя. Просто уже давно Афродитой называют, привыкла.

Я просмотрел несколько лежащих на столе паспортов, пока не нашел ее паспорт.

– Телешко Зоя Степановна, тридцать три года, уроженка Украины, двое детей. Все верно?

– Да. Вот из-за деток здесь и работаю. Папа их нас бросил.

Зашел Протасов.

– Дим, звал? Мы там с ребятами чердак весь облазили. Никого и ничего.

– Слушай, по всему получается, что нет здесь нашей негритянки. Да, Афродита? – посмотрел я на Зою.

– Какой негритянки? – она округлила глаза.

– Видишь, – перевел я взгляд на Александра, – или их так хорошо подготовили, в чем я очень сомневаюсь, или не привозили ее сюда.

Александр быстро подошел к девушке, взял ее двумя руками за плечи и затряс.

– Говори, где негритянка?!

– Какая негритянка? – у девушки из глаз полились слезы, голос ее дрожал. – У нас есть одна, но она редко приезжает, только под заказы.

– Нет, – закричал Александр, – сегодня привезли к вам, мне другие девушки уже подтвердили. Говори быстро! – Он опять ее затряс.

Девушка зарыдала в голос.

– Да никого нам не привозили, ни негритянку, ни белую! Я не понимаю, про что вы говорите! У меня дети, отпустите меня. Хотите, расскажу, кто из клиентов наркотиками балуется, кто мне что рассказывает, как деньги зарабатывает? Только отпустите. Мне нельзя в отделение! А то меня депортируют, а мне детей кормить.

Зазвонил лежащий на столе мобильный телефон. Взял трубку. Это была хозяйка «салона». Она сразу же закричала:

– Ты что, с ума сошел, майор?

– Что еще случилось? – недоуменно спросил я.

– Головатов – это же начальник МУРа!

– О как! Удивили сейчас меня. Но я же сразу вам сказал, откуда мы.

Она продолжила уже более спокойным голосом:

– Моя «крыша» сказала, что с ним невозможно договориться. Вы что, реально из МУРа?

– Честное комсомольское, – ответил я, не переставая улыбаться.

– Что же я натворила такого, что мной легендарная Петровка, 38, начала заниматься? И второй вопрос: что надо сделать, чтобы вы от меня уехали?

– Инесса Петровна, ну наконец-то вы начали задавать правильные вопросы, – начал я, но она меня перебила:

– Насколько я понимаю, деньги вам предлагать бесполезно?

– Абсолютно правильно понимаете.

– Тогда что же вы хотите?

– Инесса Петровна, если вы дадите мне договорить, то все узнаете.

– Говорите.

– Я вам уже говорил, но повторю еще раз. Ни вы, ни ваши девушки, ни ваш «салон» нам вообще не интересны. Нам нужен ответ только на один вопрос.

– Спрашивайте, задавайте, – было слышно, как ее голос совсем изменился, и в нем теперь чувствовалось волнение.

– По нашей информации, к вам сегодня должны были привезти девушку. Негритянку. Или, возможно, уже привезли. Вот, нам нужна только она.

– Ко мне? Негритянку? – в ее голосе слышалось неподдельное удивление. – Зачем?

– Ну вроде как вам должны были ее продать для работы в вашем «салоне» или уже продали.

– Мне? Продать? Да вы что? Я никогда таким не занималась. У меня честный бизнес. Все девочки работают только добровольно. И получают, между прочим, очень хорошую зарплату. Да вы знаете, какая ко мне очередь стоит? Чтобы ко мне на работу попасть, надо самый серьезный отбор пройти. В том числе и полную медицинскую комиссию. Мой «салон» один из лучших в Москве, и я за всех девочек отвечаю. Да вы у них сами спросите.

Похоже было, что она не врет. Девушки были все ухожены, с паспортами, и ни одна из них не жаловалась на то, что их тут насильно удерживают или заставляют что-то делать. Да и «зарплатная ведомость» подтверждала, что деньги девушкам выплачивают регулярно, и, надо сказать, очень неплохие деньги. Во всяком случае, наши зарплаты с их не сравнятся. По всему выходило, что Нсимбы здесь нет.

Я отдал трубку Крошкину.

– Дэн, на, договори с ней, пусть приедет на Петровку, чтобы дать показания. Саша, что агент?

– Молчит, телефон выключен.

– Александра отказалась от своих слов, что к ним привезли избитую девушку.

– Как отказалась? – Его глаза округлились. – Да я ей сейчас устрою! Она быстро во всем признается.

– Подожди, не горячись. В любом случае придется ее на Петровку везти. Там и пообщаемся с ней еще раз.

Отпустил Афродиту. Поговорил с остальными девушками наедине, чтобы не смущались и не боялись, что кто-то услышит. В итоге каждая из них то вставала на колени, предлагая «как угодно сделать приятно», то снимала все золото, что было на ней: цепочки, кольца, серьги. Все умоляли все забрать, только отпустить. Но негритянку никто из них не видел и ничего о ней не слышал.

– Вот же… гадство, – выругался я.

Ладно, делать нечего, надо докладывать, что пустышка. Но что же за загадка такая? Куда в итоге девушку дели? Что с ней вообще?

Набрал Карпова:

– Михаил Викторович, Большов.

– Ну что, Дмитрий, можно поздравлять? Спасли девушку?

– Михаил Викторович, нет здесь Нсимбы.

– Как нет?

– Не нашли мы ее здесь. И похоже, не привозили ее. Все обыскали. Работницы «салона» все «в отказе».

– Не понял. Вы там что, с ума сошли все? А информатор?

– Молчит. На связь не выходит. Телефон отключен.

– А та девушка, которая говорила, что привезли негритянку?

– Уперлась. Утверждает, что не было такого.

– Вообще не понял. Что за загадка? Все это странно и непонятно. Где в итоге Нсимба? Что с ней? Очень плохо, Дмитрий. Что мне генералу докладывать и в министерство?

– Понимаю, Михаил Викторович. Не волнуйтесь. Будем дальше работать. Найдем обязательно.

– Ладно. Заканчивайте там. Забирайте с собой ту девушку, с которой хм… говорил Александр, и хозяйку «салона», остальных – на ваше усмотрение.

– Есть, товарищ полковник.

Сказал в рацию:

– Все, ребята, сворачиваемся. Передаем все местным, и пусть они с УБОПом оформляют тут все дальше. Это их дела уже. Александру с собой забираем.

Остальных девушек решил с собой не забирать. Они все равно еще несколько часов в отделе проведут, и, если понадобятся, их быстро к нам доставят. Тем более еще хозяйка скоро приедет на Петровку.

Девушки плакали, обнимали Александру, как будто провожали ее в тюрьму. Жалко их, конечно, было. Красивые все такие. У всех дети. Но, с другой стороны, закон-то нарушают. Надо отвечать.

Когда выходили из подъезда, Крошкин попросил подождать и направился в сторону двух черных джипов. Те, как по команде, одновременно развернулись и, набирая скорость, уехали в сторону Садового кольца.

– Крошкин, прекрати людей пугать! – крикнул ему Зюзин.

– Да я только спросить хотел, где здесь библиотека, – повернулся к нам расстроенный Крошкин.

На Петровку вернулись быстро. Александру провели в наш кабинет, а мы с Жеребиным, Щукиным и Карповым пошли на доклад к Головатову. Ох и ругался же он.

Вернулись с доклада все красные. В нашем кабинете собралось так много оперативников, что дверь была открыта и часть народа стояла даже в коридоре. Все галдели.

Объект внимания сразу был понятен. В центре кабинета сидела очень красивая девушка в короткой юбке, с длинными ногами, в босоножках на высоких каблуках.

Когда мы вошли, все встали, и наступила полная тишина. Александра встала вместе со всеми, пытаясь одернуть юбку. Лицо ее было заплаканным.

– Садись, дочка, – по-отечески предложил Жеребин. – Ты чего плачешь? Обижают тебя здесь?

Александра тихим голосом поздоровалась и снова заплакала.

– Они мне говорят, что я соучастник похищения и меня в тюрьму посадят. А я же ни в чем не виновата.

– Александра, – Жеребин сел рядом с ней, – если ты ни в чем не виновата, то и бояться тебе нечего. Но, понимаешь, девочку-то похитили. Иностранку.

– Но я-то здесь при чем? – вновь заплакала Саша.

– А разве ее не привозили к вам в «салон»? Ты же сама говорила нашему сотруднику.

– Да я тысячу раз рассказала вашим сотрудникам, что не говорила я такого. И не могла сказать, потому что никакой негритянки в глаза не видела.

Жеребин посмотрел на нас.

– Где Протасов?

– Он к себе в отдел пошел оружие сдать.

– Найдите его.

Через пять минут зашел Александр.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Заходи, Саша. Вот, тезка твоя уверяет, что не говорила ничего про негритянку.

– Как не говорила? – повысил он голос. – Я что же, по-твоему, придумал все?

– Я не знаю, – ответила она ему, – но я такого не могла сказать.

И было видно, что девушка не врет.

– Ничего не понимаю, – сказал Жеребин, – получается, что кто-то один из вас говорит неправду.

– Товарищ полковник! – уже перешел на крик Александр. – Вы кому верите? Этой проститутке?

Он неожиданно в один прыжок оказался возле девушки и замахнулся для удара. Мы даже среагировать не успели. Александра вся сжалась от ужаса и зажмурила глаза. Но руку Протасова быстрым движением перехватил Карпов.

– Если девушка занимается проституцией, это еще не значит, что она плохой человек, – сказал он таким ледяным тоном, что у меня похолодело все внутри, и повернулся к девушке: – Саша, подождите, пожалуйста, за дверью.

Ребята сразу же вынесли в коридор стул, посадили на него Александру и налили ей стакан воды. Я набрал Любимову и попросил подняться и побыть с девушкой, ну заодно попытаться разговорить ее еще раз. Когда дверь в кабинет была закрыта, Карпов обратился к Протасову:

– Ну что твой агент?

– Товарищ полковник, – начал Александр, потирая руку, за которую его схватил Карпов, – как сквозь землю провалился. Уже переживаю, может, что случилось с ним. Как бы не раскрыли его и не убили.

Карпов сел за стол, взял ручку и бумагу.

– Давай номер, – посмотрел он на Протасова.

– Чей?

– Агента твоего.

– Так я это… – растерялся Протасов. – А зачем он вам, товарищ полковник?

– Сейчас узнаем, где трубка «умерла», – спокойным голосом ответил ему Карпов, – и где труп его искать.

– Да все в порядке с ним, товарищ полковник, наверное, зарядка кончилась.

– Номер давай, – ледяным голосом повторил Карпов.

Протасов нажал кнопки на телефоне и, глядя в него, продиктовал номер. Карпов записал и сразу набрал номер на рабочем телефоне.

– Леша, здравствуй, Карпов. И я рад. Посмотри, пожалуйста, когда и где перестал работать номер. Да, это по негритянке.

Какое-то время все молчали, а потом человек в трубке снова заговорил.

– Да, записываю, Леш. Что-о-о? – повысив голос, спросил Карпов, что-то записал на листке, сказал: – Спасибо, Алексей, – и повесил трубку.

– Ну что там? Что говорят? – не выдержал Протасов.

Карпов поднял взгляд на Жеребина.

– Указанный номер ранее принадлежал ООО «Затея». Неактивен более шести месяцев.

Наступила мертвая тишина.

– Да нет, товарищ полковник. Здесь какая-то ошибка. Не может такого быть! Я же только сегодня с ним… – заговорил быстро Протасов.

– Молчать! – Карпов стукнул по столу ладонью с такой силой, что с него с грохотом попадали папки с документами, ручки, карандаши.

Я не мог поверить в происходящее.

К Протасову подошел наш самый старый сотрудник, «важняк», подполковник Александр Нестроев и протянул руку.

– Телефон.

– Что? – не понял Протасов.

– Телефон свой давай и разблокируй.

Александр трясущимися руками протянул ему свою трубку. Нестроев взял со стола лист бумаги, на котором Карпов записал номер, и ввел в поиске эти цифры.

– Указанного номера нет в записной книжке. И ни одного созвона с этим номером. Сережа, – обратился он к другому нашему «важняку», подполковнику Зюзину, – открой, пожалуйста, дверь.

Тот молча выполнил приказ. И в этот же момент Нестроев с такой силой ударил Протасова в грудь открытой ладонью, что тот, ухнув, вылетел в коридор и, согнувшись, упал прямо под ноги сидевшей на стуле Александре. Та от испуга и неожиданности выронила стакан, вода залила ей все ноги и голову Протасова.

Нестроев подошел к скрюченному Александру, сказал: «Извините, девушка», взял его за шиворот и втащил обратно в кабинет, закрыв за собой дверь.

– Ты, что творишь, гад? – зашипел он на Протасова.

Тот попытался подняться, но, не удержавшись на ногах, свалился на стул и начал мямлить, ловя ртом воздух.

– Я, я…

– Что ты?

– Встать, – тихо приказал Карпов.

Протасов с трудом поднялся, держась за грудь, опустил голову вниз, шмыгая носом.

– Это что было?

Я Карпова и Жеребина никогда не видел такими сердитыми.

– Я это. Я не хотел, – начал опять мямлить Протасов.

– Отставить, – стукнул кулаком по столу Карпов.

Все ребята молча смотрели на Протасова.

– Я сейчас отца твоего попрошу приехать, и пусть с тобой разбирается, – сказал Жеребин.

– Не-е-ет! – закричал Александр. – Только отцу не звоните, товарищ полковник, я все расскажу.

– Говори.

– Товарищ полковник, понимаете, я уже полгода на Петровке, а мне ни разу ни одного дела серьезного не поручили. Все что-то делают, дела серьезные раскрывают, подвиги всякие совершают, а мне ничего не поручают, понимаете? Ничего! И никуда не берут. Ну вот. А тут я узнал, что такой резонанс с негритянкой, международного масштаба. Подумал: вот он, мой шанс. Понял, что мне надо обязательно поучаствовать. – Он замолчал. – Товарищ полковник, можно воды?

– Пей.

Трясущимися руками Александр налил стакан. Жадными глотками выпил. Налил еще, выпил. И тут, видно, начал приходить в себя и осознавать, что натворил. Рухнул на стул. Руки безвольно опустились.

– Михаил Викторович, – посмотрел он на Карпова, – что со мной теперь будет?

– В лучшем случае – уволят, – сквозь зубы процедил Зюзин.

– Сергей Анатольевич, – перевел Протасов взгляд на Жеребина, – я же как лучше хотел. Я помочь хотел. Только умоляю, отцу не говорите, он же убьет меня.

– Рассказывай, – тихим голосом сказал Карпов.

– Ну вот, я смотрю, все бегают, что-то делают. И опять все мимо меня, а такой шанс упускать нельзя. Вот и стал придумывать что-то, чтобы меня тоже взяли.

Опять замолчал. Нестроев отвесил ему подзатыльник. И он снова заговорил:

– Я долго думал и вот придумал про агента.

– А фото ее паспорта футболиста где взял? – спросил Крошкин. – Его же не было в номере, скорее всего, он у нее с собой.

– Так я все сайты пересмотрел, хотел найти что-то важное, чтобы меня точно взяли в группу по раскрытию, ну и надеялся, вдруг удастся найти информацию, которая поможет в розыске или какие-то следы. Ну и залез на официальный сайт футбольного союза африканского. Там все спортсмены перечислены, которые участвуют в чемпионате мира. А там уже опубликована информация о том, что она пропала в России, и всякие фото ее, в том числе и паспорт футболиста. Я его и скачал.

Он опять замолчал. Нестроев опять отвесил ему подзатыльник.

– Ну вот я и придумал версию, что мне фото этого паспорта Нсимбы прислал мой агент. Ну а дальше вы знаете.

Снова повисла мертвая тишина.

– Ты понимаешь, что натворил? – заговорил Жеребин. – Мы же с твоим отцом операми начинали.

– Сергей Анатольевич, ну я же думал, что такая версия тоже может быть, что ее в притон сдали. И надо было эту версию отработать.

– Ага, – весело вставил Крошкин, – ты планировал так по всем притонам проехать, как сегодня? Какая классная идея. Да еще за государственный счет. Что же она мне самому в голову не пришла.

– Крошкин, отставить! – сурово потребовал Карпов. – Ты понимаешь, что из-за тебя девочку перестали искать? – Он смотрел на Протасова. – И кроме того, важнейшее мероприятие сорвал с нашей единственной «зацепкой».

Протасов сидел молча, смотря в пол. Карпов перевел взгляд на Жеребина.

– Сергей Анатольевич, надо генералу докладывать и в ГУУР.

– Надо, – тяжело вздохнул Жеребин, – набирай, Миша.

Карпов включил громкую связь и набрал четыре цифры внутреннего номера.

– Слушаю, – послышался властный голос Головатова, от него так и веяло силой.

– Товарищ генерал, это Жеребин.

– Да, Сергей Анатольевич. Есть новости?

– Мы сейчас с задержанной проституткой работали, и вскрылись определенные обстоятельства. В общем, есть что доложить.

– Хорошее или плохое?

– Товарищ генерал, не очень.

– Заходите, – сухо сказал Головатов и положил трубку.

Карпов и Жеребин одновременно тяжело вздохнули.

– Протасов, – обратился Жеребин к Александру, – жди здесь. Сейчас генералу доложим, и пусть принимает решение по тебе. Насколько я помню, он лично давал команду тебя взять в МУР. Отцу твоему звонить и жаловаться не буду, сам все ему расскажешь.

Александр кивнул, не поднимая головы. Жеребин и Карпов взяли свои ежедневники, вышли.

Перед выходом Карпов обернулся.

– Чтобы пальцем не тронули. – Посмотрел на меня. – Дмитрий, лично отвечаешь.

Я встал.

– Есть даже пальцем не трогать, товарищ полковник.

Опять наступила тишина. Сказать, что все находились в шоке, ничего не сказать. Я сидел и думал: этого же не может быть. Такое даже в книге придумать сложно.

– Вот ты гнида, – зло сказал Нестроев.

– Ребята, простите меня, – начал Протасов. – Дим, прости.

– Что делать-то будем? – обратился ко всем Крошкин.

– Сейчас шефы вернутся, будем думать, – ответил Зюзин.

Дверь открылась, вошли Щукин, Кошкин и Любимова.

– Кого хороним? – как всегда, веселым голосом спросил Щукин, увидев наши лица. – Или случилось чего?

Мы рассказали. Постепенно глаза у всех троих расширялись. Щукин упал на стул. Любимова резко сорвалась с места и с криком «Ты-ы-ы!» подскочила к Протасову, занося руку для удара. Тот весь сжался, но Нестроев успел ее перехватить.

– Руководство сказало: «Даже пальцем не трогать», – объяснил он.

Марину всю трясло.

– Кстати, и с Александрой нехорошо получилось, – заметил я, кивнув на дверь, за которой она сидела, – отпускать надо девушку.

– Сама виновата, – сказал Щукин. – Она что, просто так здесь оказалась? Закон нарушала?

– Андрей Викторович, ну все-таки «проституция» и «похищение» – это совсем разные вещи.

– Разные. Но как говорил Жеглов?

– Наказания без вины не бывает, – в один голос ответили мы.

– Во! – Он поднял вверх указательный палец. – В общем, мы с Олегом только из БРНС. Вывернули все морги и больницы Москвы и области. Ни трупов, ни обращений в больницы от афроамериканских женщин с момента исчезновения Нсимбы не поступало.

– Это хорошие новости, – сказал Нестроев.

– Может, и так, – сказал Щукин, – а может, просто еще не нашли труп. Тьфу-тьфу-тьфу, – поплевал он через левое плечо.

Вновь открылась дверь. Вернулись Карпов и Жеребин. Мы встали.

С ними вошел начальник Протасова, который был весь белый, и его трясло.

– Пошли, «герой», – обратился он к Александру.

Тот, не поднимая головы, вышел вслед за начальником. Все молча проводили его взглядами.

– Значит, так, ребята, – сказал Жеребин, – садитесь. – Мы все сели. – Сейчас прямо из кабинета генерала провели селектор с министерством и приняли следующее решение: так как времени ушло много, а других зацепок у нас нет, будем задерживать этого…

– Биби, – подсказал я.

– Да. И работать с ним жестко. Санкция начальника ГУУР получена. Причем брать его придется быстро, чтобы никому ничего не успел сообщить. Роль его во всей этой истории пока непонятна.

Мы все вскочили.

– Вы куда? – спросил Жеребин.

– Так за Биби, – ответили мы в один голос.

– Да подождите вы. Сядьте. Сейчас министерские подъедут, и вместе все поедете.

Мы все сели.

– Товарищ полковник, – обратился я к Жеребину, – может, Александру отпустим тогда? Под честное слово, конечно, что она бросит свою «работу». А то получается, она не виновата ни в чем, а натерпелась такого. Получается, наказали мы ее уже, причем незаслуженно.

– Как говорил Жеглов? – спросил Карпов.

Мы снова в один голос ответили:

– Наказания без вины не бывает.

– Вот, – поднял он указательный палец вверх. – Закон же она нарушает? Противоправной деятельностью занимается?

– Тут не поспоришь, Михаил Викторович, – согласился я.

– Но с девушкой, получается, реально переборщили, – сказал Михаил Викторович. – Думаю, тут два варианта. Первый – действительно отпустить под честное слово, а второй – предложить ей искупить вину и поработать на благо Родины, то бишь стать нашим агентом. Но это пусть она сама выбирает. Да, ребята? – обратился он к сотрудникам УБОП.

– Конечно, Михаил Викторович, – заулыбались они, – мы от такого агента не откажемся.

– Ну вот и хорошо. Денис, – обратился он к Крошкину, – пригласи, пожалуйста, девушку.

– Есть, товарищ полковник.

Александра вошла, видно было, как ее трясет от страха. И конечно, было жалко эту красивую девушку. В руках она так и держала пустой стакан воды, который дрожал в ее руках. Вокруг глаз размазалась тушь.

– Саша, присаживайтесь, – сказал ей Жеребин.

Ребята тут же пододвинули стул. Она села, не отрывая от Жеребина своих огромных глаз, полных слез. Денис заботливо вынул у нее из рук пустой стакан и засунул вместо него салфетку.

– Александра, – начал Жеребин, – мне очень жаль, что с вами произошло такое недоразумение и мы вас подозревали в причастности к похищению человека. Но вы должны понимать, что не занимались бы вы, – он прочистил горло, – проституцией, ничего бы этого с вами не случилось. Вот я на вас смотрю и поверить не могу, что такая красивая девушка занимается этим делом.

Александра во все глаза смотрела на Жеребина, видно было, что она поверить не может в его слова, и быстро закивала головой, как будто боялась, что может не успеть согласиться и все опять поменяется.

– Да, я понимаю. – А потом она покрутила головой из стороны в сторону. – Я не буду больше.

Жеребин откашлялся, продолжил:

– Так вот, от лица Московского уголовного розыска я приношу вам извинения и повторяю еще раз, что мне очень жаль.

Александра вскочила, бросилась к Жеребину, обняла его.

– Да что вы, товарищ генерал…

Жеребин кашлянул в кулак.

– Я полковник, Александра.

– Да я же и говорю, что я все понимаю и вы делаете свою работу. Я совсем на вас не обижаюсь. И если я могу чем-то помочь в розыске пропавшей девушки, то вы можете на меня рассчитывать.

– Ну вот и спасибо вам, Александра. В общем, я очень надеюсь, что вы бросите занятие проституцией и найдете себе достойную работу.

– Я… Конечно! Товарищ генерал! – Жеребин уже не стал ее поправлять. – Я брошу. Я работать пойду. Школу танцев открою. Я же профессиональная танцовщица. – В глазах у нее опять появились слезы.

– Ну вот и замечательно. По вам видно, – улыбнулся Жеребин.

– Спасибо, – зарделась Александра.

– Вот ваш паспорт, и пропуск на выход я вам подписал, – Жеребин протянул ей документы.

– Спасибо, спасибо, – закивала Александра, – и потянулась за ними, но Жеребин не дал их взять.

– У меня к вам будет только одна просьба.

– Конечно! Я все, что скажете!

– Пройдите, пожалуйста, сейчас с сотрудниками из Управления по борьбе с организованной преступностью, – кивнул Жеребин на ребят из УБОП.

– Ой, – опять упала на стул Александра.

– Да, не волнуйтесь вы, Саша, – ребята обворожительно заулыбались. – Вам же уже вернули и паспорт, и пропуск на выход, так что вы совершенно свободный человек. Мы только поговорим с вами и сразу проводим на выход или отвезем, куда скажете, напоим вкусным чаем с печеньем.

– Да, конечно, – ответила Александра, у которой опять задрожали руки.

– Михаил Викторович, – вскочил Крошкин, – а можно мы тоже пойдем в УБОП? И Александре спокойнее будет, и при разговоре поприсутствуем. Да, Саш? – повернулся он к Александре. – Тебе же с нами спокойнее будет?

– Да, конечно, Денис, спасибо.

– Хорошо, идите, – ответил Карпов, – как МВД приедет, вызовем вас.

– Мариша, тоже сходи, пожалуйста, с ними, смотрю, с Александрой вы подружились, – кивнул я Любимовой.

Все встали и вместе с Александрой вышли. На пороге она обернулась и, посмотрев на нас, сказала:

– Спасибо вам.

Остались мы вчетвером: Жеребин, Карпов, Щукин и я.

– Да уж, – тяжко вздохнул Жеребин, – мы же с его отцом операми начинали.

Карпов и Щукин закурили.

– Дим, включи кофеварку, – попросил Карпов.

Я включил, и вскоре запахло свежесваренным кофе.

Мы еще раз обсудили, что имеем к этому времени. Выходило, что с момента исчезновения Нсимбы прошло почти двое суток. А информации у нас практически никакой. Что, или кто, побудило ее выйти ночью из отеля? Что за непонятный звонок в несколько секунд на телефон Биби? Ответов на эти вопросы у нас пока не было.

Камеры сняли все вокруг, но помочь нам никак не могли, так как Нсимба оказалась в «мертвой зоне» и больше не выходила оттуда. Поток машин на Тверской всегда большой, в любое время дня и ночи. Хотя вариант с машинами никто не отбрасывал и несколько оперативников скрупулезно выписывали номера всех автомобилей, проезжавших район исчезновения Нсимбы за тридцать минут до ее выхода из отеля и в течение следующего часа.

Все осложнялось еще тем, что вся сборная вылетела на родину и не было возможности вообще ни с кем из них поговорить. Конечно, если быстро не удастся найти Нсимбу, мы направим в полицию Конго запрос через наше посольство с просьбой опросить всех членов команды, но на это уйдет много времени, которого у нас сейчас нет.

Пока обсуждали, приехали министерские.

Первым вошел полковник Козлов, начальник отдела по похищениям ГУУР, с которым нас знакомил Карпов, следом за ним красивая, строгая, с военной выправкой женщина, полковник Зарембинская Елена Леонтьевна.

Они поздоровались,

– Это наши оперативники, позднее всех представлю, – сказал Козлов, показав на троих крепких ребят.

– Здравствуй, Саш, – встал ему навстречу Жеребин, и они обнялись. – Здравствуйте, Елена Леонтьевна, – пожал он руку Зарембинской.

Мы встали и все пожали друг другу руки. Елену Леонтьевну мы не могли не знать, так как она была руководителем направления по розыску без вести пропавших во всей России в ГУУР, как Карпов и Щукин в Москве.

Мы доложили информацию, которой обладали на данный момент.

– А что в итоге с похищением? – спросил Козлов.

Мы переглянулись.

– Да ошибка вышла, Саш, – ответил Жеребин, – не подтвердилась информация.

– Как ошибка? Там же агент сообщил о похищенной негритянке? Мы министру доложили, что МУР сейчас все раскроет. А в итоге ты так просто говоришь, что не подтвердилось? То есть это другая негритянка? У нас что, новое направление появилось, темнокожих похищать? Вы хоть другую спасли? Мы, между прочим, именно с ваших слов министру все доложили.

– Да знаю я, Саш, не кипятись. Тут сын Протасова у нас набедокурил.

– Генерала? – Министерские уставились на Жеребина.

– Ну все равно узнаете. Сейчас коротко расскажу.

И пересказал, что произошло.

– Дела-а-а… – протянул Козлов после рассказа, – всякого насмотрелся, конечно, но такое кино первый раз вижу.

– Да мы сами все в шоке, – ответил ему Карпов.

Все замолчали, обдумывая произошедшее.

– Ладно, с этим уже потом разберемся, – махнула рукой Зарембинская. – Давайте еще раз обсудим, что мы имеем на данный момент, и разработаем дальнейший план действий.

После обсуждения пришли к выводу, что все-таки основная и пока единственная зацепка – это Биби. Поэтому решили больше не тянуть, сразу взять его и работать с ним «до победы». Также выдвигаться прямо сейчас, на заказ спецназа время не тратить, так как пока нет особой необходимости, а если такая появится, то можно будет сразу на место вызвать. Все-таки подтверждения того, что Биби рецидивист, у нас никакого не было, а с охраной стриптиз-бара мы, если что, и сами разберемся. Хотя на сто процентов, конечно, никакой уверенности в личности Биби не было. Никто не знал, чем он у себя на родине занимался до приезда в Россию.

Несмотря на то что в это время всегда пробки, благодаря мигалкам доехали быстро. Подъехали прямо к стриптиз-клубу. Так как время было ранее, стоянка для машин пустовала.

Все вышли. Я набрал старшему группы наблюдения из «наружки». Сразу из ниоткуда возле нас появился неприметного вида мужчина. Представился капитаном Нефедовым.

Козлов представился и попросил доложить обстановку.

– Объект весь день находился дома, в адрес никто не заходил, кроме двух темнокожих молодых людей, проживающих с ним в квартире. Они ездили в университет и обратно. По всей видимости, Биби отсыпался. Два часа назад на метро приехал в клуб. После этого клуб не покидал, находится внутри.

– Спасибо, капитан, – поблагодарил его Козлов. – Какие будут предложения?

– Разрешите, товарищ полковник, – взяла слово Любимова.

– Говорите.

– Предлагаю не заходить большой толпой, чтобы не провоцировать охрану, так как официального ордера у нас нет, а на то, чтобы его выписать и доставить, нужно время, которого у нас тоже нет. Да и тратить столько сил и времени на то, чтобы забрать одного подозреваемого, вообще нерационально. Предлагаю войти двоим, спокойно позвать Биби и тихо выйти. Тем более Дмитрий Владимирович практически его «лучший друг».

– Верно говоришь, девочка, – одобрил Козлов, – по факту охрана клуба имеет право вообще нас не пускать без официального документа, частная собственность все-таки.

Решили, что пойдем мы с Крошкиным как практически «завсегдатаи» заведения. Двух ребят из УБОПа отправили к запасному выходу на всякий случай. И еще двоих к стене с окнами. Остальных оставили у входа. Четвертая стена была глухая, без окон и дверей, поэтому там никого не поставили. Оружие сдали Зюзину.

Подошли к клубу. Охранники нас узнали, поздоровались, досмотрели, и мы прошли. В клубе посетителей было мало. К нам подошла незнакомая красивая девушка-администратор, представилась Алиной. На сцене танцевала одна девушка, еще несколько сидели за столиками. Алина спросила, хотим мы поближе к сцене или подальше от нее? Мы сели за ближайший столик и сразу попросили прислать «кальянщика». Подошел Биби в белоснежной рубашке. Мы поздоровались, и он узнал меня.

– Дима?

– Здравствуй, Биби! Мы без предупреждения. Времени мало. Я хочу сразу извиниться, что так получилось с девушками.

– Ты меня очень подводил. Очень плохо, – Биби скрестил руки на груди.

– Биби, я все понимаю! Но тут моей вины совсем нет. Так обстоятельства сложились. Я вот и приехал извиниться. И попросить тебя о помощи.

– Я больше не помогать тебе, – Биби покачал головой.

– Биби, ты понимаешь, тут такая ситуация. Дело в том, что мы из уголовного розыска и у нас есть к тебе вопросы.

Глаза у Биби расширились.

– Дима, ты же говорил, что мы теперь друзья.

– Так я и не отказываюсь от своих слов, Биби. Друзья ведь должны помогать друг другу? Вот сейчас твоему другу очень нужна твоя помощь.

– Что надо помогать?

– Надо сейчас с нами доехать до отдела и там ответить на вопросы. И все.

– А здесь нельзя отвечать?

– Нет, Биби, здесь нельзя.

Не успел я договорить, как, мгновенно развернувшись на месте, с неимоверной скоростью Биби рванул в сторону служебного входа. Мы с Крошкиным даже опомниться не успели, как он, что-то сказав охраннику, скрылся за дверью.

Мы вскочили и побежали за ним. Но путь нам преградил крупный охранник.

– Посторонним нельзя.

На бейджике были написаны его имя и фамилия – Виктор Копылов.

– Мы не посторонние, Виктор, – сказал я, доставая удостоверение, – мы из уголовного розыска.

– Да хоть из ФСБ! Вы на частной территории, а «корочками» своими идите на улице машите.

– Ответ неправильный, – произнес Крошкин и замотал головой.

Глубоко вздохнув, я еще раз показал раскрытое удостоверение и повторил:

– Уважаемый, Виктор Копылов! Мы сотрудники Московского уголовного розыска, майор Большов и майор Крошкин, находимся при исполнении служебных обязанностей. В данный момент преследуем подозреваемого в похищении человека. Оказывая нам сопротивление, вы становитесь его пособником. Очень прошу пропустить нас! Уверяю вас, мы в любом случае пройдем, куда нам необходимо, закон нам предоставляет все возможности, но каждая потерянная минута может угрожать жизни похищенного. Поэтому, пожалуйста, не оказывайте сопротивление, иначе к вам будет применена физическая сила.

– Ну попробуй, если здоровья много, – ухмыляясь, сказал Виктор, разминая огромные кулаки, – знаешь, сколько таких желающих пройти к девушкам каждый день пытаются.

Понимая, что уговорить пропустить нас не получится, мы с Крошкиным переглянулись и одновременно попытались оббежать охранника с двух сторон, но он, сделав шаг назад к двери и широко расставив руки, поймал нас и вытолкнул обратно со словами:

– Что же вы непонятливые такие, – при этом перевел взгляд мне за спину.

– Дим, сзади! – прокричал Крошкин.

Я уже и сам понял, что происходит, быстро развернулся, и вовремя. К нам подбегали два таких же больших вышибалы, причем у одного из них в руке был электрошокер, который он прямо с разбегу попытался снизу вверх воткнуть мне под подбородок, нажав кнопку включения. Я даже слышал треск и видел синюю молнию между электродами. Но охранник был очень удивлен, что ни моего подбородка, ни меня самого в месте удара не оказалось, так как, сделав шаг левой ногой по диагонали влево и вперед, я оказался у него сбоку, при этом захватив левой рукой его запястье, державшее шокер, сопроводил его движение и подвел шокер к его собственному телу. Все произошло настолько стремительно, что нападавший не успел снять палец с кнопки включения и, получив электрический разряд, мгновенно обмяк и, как мешок, рухнул на пол.

В это время второй подбежавший охранник попытался двумя руками схватить Крошкина, но тот, быстро уйдя чуть в сторону и вниз, встал на одно колено и, сделав «вход в ноги», с грохотом повалил на пол не ожидавшего такого противника.

Первый охранник, воспользовавшись тем, что я повернулся к нему спиной, профессионально взял меня на «удушающий». Нанеся удар каблуком ему по подъему стопы, одновременно повернув голову влево и зацепив пальцами обеих рук предплечье душащей руки, я резко опустился на колени, проведя мой любимый бросок через спину с колен. Потеряв опору, Виктор перелетел через меня и всем весом рухнул на пол, громко ухнув. Оказавшись над поверженным противником, я занес руку для добивающего удара в голову, но Виктор закрылся руками и закричал:

– Не надо! Я все понял! Проходите!

– Ну а сразу-то нельзя было? По-человечески же просили, – сказал я, поднимаясь и отряхивая колени.

– Упустили, – повернулся я к Крошкину, который пытался натянуть оторванный рукав рубашки.

– От нас не уйдешь! – закричал Крошкин и первым забежал в служебный вход.

За дверью начался коридор с множеством дверей с каждой стороны, заканчивающийся глухой стеной. Уже хорошо, значит, бежать Биби некуда.

– Твои слева, мои справа! – крикнул я Крошкину.

И мы начали по очереди открывать каждую дверь. С моей стороны за первой оказалась кладовая, где на стеллажах стояли тарелки, бокалы, графины, всякая посуда и много кальянов. Висели на вешалках разные нарядные платья, видимо, для номеров, на специальные манекены было надето много различных париков. Быстро пробежал по кладовой и заглянул под стеллажи. Все чисто.

На следующей двери висела надпись «Администрация», я постучал.

– Здравствуйте! К вам Биби не заходил?

– Нет, а вы, собственно, кто? – очень красивая девушка удивленно посмотрела на меня.

– Я из уголовного розыска, – заходя, ответил я. – А вас как зовут? А, вижу, Милена! Очень красивое имя. – Я внимательно осмотрел комнату. – А меня Дима зовут. Что вы делаете сегодня вечером? – я засыпал девушку вопросами, не давая сказать ни слова. – Давайте так, вы мне просто дадите свой телефон, и я вас приглашу куда-нибудь. А, все, вижу, – я взял ее визитку со стола, при этом заглядывая под него. – Мне сейчас надо бежать, но я вам позвоню, – сказал я, выходя и закрывая за собой дверь, так и не дав девушке опомниться.

Как раз подбежал Крошкин.

– Дим, слева все чисто. По этой стороне самая последняя дверь – в тамбур запасного выхода, там стальная дверь, она заперта, еще одна дверь в кабинет директора тоже закрыта, и только эта осталась.

На двери значилось «Гримерная», мы вошли, в большой комнате сидели шесть девушек разной степени одетости, или, точнее сказать, раздетости.

– Опа, это мы удачно зашли, – обрадовался Крошкин.

– Мальчики, а вы кто? – спросили девушки, ничуть не застеснявшись.

– Девушки, мы из уголовного розыска, и нам очень нужен Биби, – ответил Денис, проходя в комнату.

– Ух ты! Правда? А вы нас арестуете? И наручники наденете? – Девушки вскочили, окружили нас и смеясь начали протягивать руки, наперебой выкрикивая: – Меня арестуйте, меня!

Я осмотрел помещение, проверил шкафы и, не найдя Биби, крикнул счастливому Крошкину:

– Попробуй их разговорить, может, знают, где Биби.

Подумал: хорошо, что там не было Светланы-Дианы, а то пришлось бы терять время на объяснения, я ведь так до сих пор и не позвонил ей.

Дверь в кабинет директора оказалась массивной и очень дорогой и, как и сказал Крошкин, была закрыта. Забежал в последнюю дверь, в тамбур запасного входа, подергал железную дверь, заперта. За ней должны стоять оперативники, так что Биби здесь бы не ушел.

Все это время у меня в кармане не переставая разрывался мобильный телефон, на который я не обращал внимания.

Куда же мог деться Биби? Он же точно забежал сюда. Это же наша последняя зацепка, его никак нельзя упустить. И что делать, если мы его не найдем? Неужели, тупик?

Мозг, как компьютер, анализировал ситуацию. Мы просмотрели все помещения, ну кроме кабинета директора, который был закрыт. Конечно, у Биби теоретически мог быть ключ от него, но маловероятно, чтобы кальянщику его доверили. И тут я обратил внимание на пожарную лестницу, приваренную к стене, которая вела на крышу. Рядом с ней стоял большой металлический ящик, выкрашенный в красный цвет, на котором белыми буквами было написано «Песок». Я приоткрыл крышку и увидел, что в ящике на песке лежат мужские брюки и белая рубашка. Это же одежда Биби. Значит, успел переодеться. Во что? Посмотрел на пожарную лестницу. Точно. Это же еще один выход. Забрался по лестнице, толкнул люк, оказавшийся открытым. Вылез на крышу. Подошел к ближайшему краю и наших ребят, стоявших у запасного выхода. Я их окрикнул, они помахали мне и сказали, что никто не появлялся. Я подбежал к другому краю, перегнулся, и тут меня бросило в холодный пот. Стена глухая. Ни окон, ни дверей, и мы здесь не выставили пост. А слезть отсюда, повиснув на руках, вообще не проблема. Прибежал Крошкин. Обрисовал ему ситуацию. Все-таки упустили. Что теперь делать? Что докладывать? Стыд и позор.

Телефон не переставая звонил. Теперь еще и у Крошкина. Он взял трубку.

– Да, Марина, слушаю. Дмитрий Владимирович рядом, даю, – и протянул мне телефон, – Марина, говорит, срочно.

– Слушаю.

– Дмитрий Владимирович, ну наконец-то, – радостно заговорила Марина.

– Мариша, извини, не мог ответить. Тут такие приключения были. В общем, все грустно. Сбежал наш Биби.

– Нет, Дмитрий Владимирович! – закричала она. – Вы как все время говорите? «От нас не уйдешь!» Вот я и поймала его!

– Как? Как так, Мариша? Как поймала? – Я не мог поверить ее словам. – Ну ты даешь! Ты знаешь, что ты сокровище?

– Вот, Дмитрий Владимирович, никогда не забывайте об этом и цените меня!

– Мариша! Ты же знаешь, что ты у меня лучшая? Расцелую тебя!

– Дмитрий Владимирович, а можно лучше отгулами? – весело предложила она. – Хотя от поцелуев тоже не откажусь.

– Мариша, да сколько захочешь! В смысле отгулов, – улыбнулся я.

– Мариша, я тоже тебя расцелую, сколько захочешь, – влез в разговор Крошкин.

– Крошкин, жену целовать будешь! Ладно, идите скорее сюда, все вас ждут.

– Бежим, Мариша! – Я отдал телефон Крошкину. – Огонь-девчонка! Бежим скорее, очень не терпится пообщаться с нашим другом.

Я только сейчас заметил, что Крошкин стоял не только с оторванным рукавом, но и весь в губной помаде, и рассмеялся.

– Ага, тебе смешно, бросил меня там на растерзание!

– Ну, судя по твоей довольной физиономии, тебе понравилось, как тебя «терзали».

– Блин, вообще, еле сбежал от них. Только после того, как пообещал, что мы обязательно приедем к ним отдыхать.

Мы рассмеялись. Быстро спустились вниз. Проходя через зал, подошли к охранникам, вокруг которых суетились девушки. Тот, который напал на меня с шокером, самый здоровый, держался за кисть.

– Ребята, вы зла не держите, – обратился я к ним, – и простите, что все так получилось. Мы подозреваемого преследовали.

– Вы правда, что ли, из МУРа? – спросил здоровый. – Что же сразу не объяснили? Мы думали, очередные клиенты к девчонкам в раздевалку ломятся.

– Да мы пытались, – я посмотрел на Виктора.

– А когда бы я успел разобраться? – ответил он, разводя руками. – Биби, пробегая, сказал, что вы хотите пройти к девочкам, а тут у нас постоянно, как напьются, пытаются к ним пройти. И всякими «корочками» махать начинают или деньги пихают.

– Вот жучара, – выдохнул Крошкин.

– Мир? – протянул я руку.

– Мир, – Виктор и второй охранник пожали руку мне и Крошкину. Тот, что был с шокером, протянул левую.

– А что натворил наш Биби, если не секрет? – спросил он.

– Подозревается в соучастии в похищении человека, – ответил Крошкин.

– Да ладно? – все удивились. – Да он мухи не обидит.

– Ну вот, мы как раз в этом и хотели убедиться, – сказал я, – поговорить.

– Так, а вы его там не нашли, что ли?

Все только сейчас заметили, что Биби с нами нет.

– Сбежал ваш Биби через крышу.

– Ого, неужели правда натворил чего? – удивился Виктор. – Никогда бы не поверил. Он добрый, безотказный. Вон и девчонки все его любят. – Все девушки дружно закивали. – Теперь ловить его будете?

– Так уже, – улыбнулся Крошкин.

– Кстати, мы тебя вспомнили. Ты тогда правда вообще другой был. Мы еще подумали, реально «блатной». Деньгами сорил. Да и Биби со Светой рассказывали, что ты крутой бандит.

– Ну работа такая, – улыбнулся я, разводя руками. – Какие только роли не приходится играть.

– А драться где так научился? Мы вообще-то здесь все спортсмены. Это вас в МУРе учат так?

– Владимирович у нас мастер спорта по рукопашному бою, – гордо ответил Крошкин, – раньше в спецназе служил. Ну и в МУРе нас, конечно, учат.

Охранники присвистнули.

– Предупреждать надо.

Телефон опять начал разрываться.

– Все, ребята! Еще раз извините, нам бежать надо. – Мы с Крошкиным пожали всем руки. – Как все закончится, приедем и проставимся.

Мы выбежали на улицу, попрощавшись с охраной на входе.

Открывшаяся картина впечатляла. Все собрались вокруг машины, в которой сидели Зюзин и Биби, пристегнутый к нему наручниками. При этом одет Биби был в длинное блестящее платье, перемазанное кровью, в нос были вставлены ватные тампоны. На голове его красовался парик с длинными белыми волосами. Любимова и Зарембинская, смачивая водой из бутылок платки, пытались отмыть Биби от крови.

– Что случилось? Кто его так? – спросил я, еле сдерживая смех, так как выглядел преобразившийся Биби очень смешно.

– Ты что, уже допрашивать его начала? – как всегда, не удержался от шутки Крошкин.

Козлов и все ребята заулыбались.

– Дмитрий Владимирович, я случайно, – опустила голову Марина, проигнорировав шутку Крошкина.

– Как случайно? Рассказывай.

– Ну вы вошли, – начала она, – я посидела, посидела, а вы все не выходите, ну я и решила обойти вокруг, проверить, все ли пути отхода перекрыты. Прошла вдоль одной стены с окнами, потом там, где запасной выход, поговорила с ребятами, затем пошла вдоль глухой стены, которая без окон и дверей и где мы не выставили пост. Еще подумала: а ведь тут можно спокойно через крышу уйти, не так высоко. Поднимаю голову и вижу, как какая-то девушка в красивом платье, правда в мужских ботинках и с черными ногами, как раз с нее слезает. Сначала повисла на руках, потом спрыгнула. Да так ловко у нее все получилось. Я аж открыла рот от удивления. А она спрыгнула и побежала да прямо мимо меня, еще палец к губам приставила, мол, тихо. А я смотрю на нее и понимаю, что это же наш Биби, за которым вы отправились. Тут я опомнилась, ну и «переднюю подножку» ему сделала, как вы учили, Дмитрий Владимирович. А она, то есть он же не ожидал. Ну и упал лицом прямо об асфальт. Ну я сверху села, наручники на него надела и давай вам с Крошкиным названивать. А вы не отвечаете. Тогда я Зюзина вызвала. Он с ребятами и прибежал.

– Мариша! Ты… – Я крепко обнял ее. – Ты настоящий герой. Спасла нас всех от больших проблем. Отгулов, сколько надо, возьмешь.

Марина вся светилась.

– Женское непосредственное чутье может быть иногда ценнее всяких логических выводов, – задумчиво проговорил я.

– Дим, вот ты как скажешь чего умное, можно сразу записывать.

Крошкин тоже полез к Марине обниматься, но та, поднырнув под его правую руку, оказалась у него за спиной и сделала удушающий захват. Крошкин захрипел и сразу начал стучать по себе, подавая знак, что сдается. Марина отпустила его.

– Вот что ты за человек такой, – обиженно проговорил Крошкин, потирая шею, – я же по-братски хотел обнять.

– А я тебе еще раз повторяю: с женой обниматься будешь.

Все засмеялись.

– Дениска, это не я сказал, это твой любимый Шерлок Холмс.

– Да? – удивленно спросил он. – Что-то я такого в кино не помню.

– Я тебе сколько раз говорил, книги надо читать, – улыбаясь сказал я и нагнулся к Биби: – Добрый вечер, прекрасная барышня.

– Дима, меня что, арестовать? – видно было, как он напуган.

– А ты как думал? Ты зачем убегал?

– Я сильно испугаться.

– Значит, есть чего бояться?

– Но вы говорить, что из уголовный розыск.

– И что? – удивился я. – Это значит, надо убегать сразу?

– Да понятно все, Дим, – подключился к разговору Крошкин, – наркотики он побежал прятать.

– Какие наркотики? – глаза Биби расширились. – Я никогда не связывался с наркотики!

– Сильно сомневаюсь в этом, – хмыкнул Крошкин.

– Так вы за мной из-за наркотики приходить? – Биби прямо на глазах расслабился и откинулся на спинку сиденья.

– Опа, а ты подумал из-за чего? – спросил Крошкин, глядя ему прямо в глаза. Биби опять выпрямился и опять распахнул глаза. – Если ты наркотиками не занимаешься, то почему убегал?

– Я, я… – растерялся Биби.

– Вот ты и попался, – заулыбался Крошкин, – но мы-то с тобой знаем, почему ты убегал, – подмигнул он ему. – Вот сейчас доедем до отдела, и ты нам все расскажешь. Пока вспоминай.

– Все, время не теряем, по машинам! – прокричал полковник Козлов. – Какой отдел ближайший?

– Строгино, товарищ полковник, – хором ответили мы.

– Тогда поехали.

Минут через пять заехали на территорию Отдела внутренних дел по району Строгино. Дежурный по отделу, конечно, пришел в ужас от такого количества «звездных гостей», сопровождающих «прекрасную королеву», афроамериканку в нарядном платье и с белыми волосами.

Нам сразу выделили самый большой кабинет, который использовался для совещаний. По центру посадили Биби, отстегнув его от Зюзина. Было видно, как тот напуган и удручен. Козлов открыл паспорт и зачитал:

– Биби Пьер Ондо, двадцать пять лет, гражданин Конго, все верно?

– Объясните, за что вы меня задерживать? – вопросом на вопрос ответил Биби.

– Я еще раз повторяю вопрос, – тон Козлова стал ледяным, – все данные указаны верно?

– Да, – испуганно закивал Биби.

– Вот и хорошо, – голос Козлова стал мягче, – меня зовут Козлов Александр Васильевич, я полковник из Управления по борьбе с организованной преступностью МВД России. Вам знакома гражданка Конго Шарман Нсимба?

– Нет, – затряс головой Биби, – кто это?

Хотя мы, как опера, сразу увидели, что он врет, да и вообще давно было понятно, что он при делах, и теперь только дело техники «расколоть» его без ущерба для разыскиваемой.

– Хочу вас сразу предупредить, – продолжил Козлов, – если вы будете нас обманывать, мы будем говорить по-другому, если будете помогать и сотрудничать, это будет учтено. По факту исчезновения гражданки Нсимбы возбуждено уголовное дело по статье 126 Уголовного кодекса Российской Федерации «Похищение».

У Биби расширились глаза.

– Но я ничего не делать, – затряс он головой, – никого не похищать.

– А у нас есть все основания полагать, что вы причастны к исчезновению вашей соотечественницы.

– Я ничего не знать, – затряс головой Биби, в глазах у него появились слезы. Ему было очень страшно.

Крошкин, который все это время не мог усидеть на месте, вскочил.

– Врешь ты все! Все ты знаешь!

– Денис, – я дернул его за рукав.

– Что? – он резко повернулся ко мне.

– Здесь руководители из министерства, – показал я ему глазами на Козлова и Зарембинскую.

– Ой, извините, товарищи полковники, – Крошкин обернулся к ним, – разрешите?

– Пожалуйста, – Козлов показал двумя руками на Биби.

Крошкин, как кот к мыши, подскочил к Биби, нагнулся и, смотря ему в глаза, задал вопрос:

– Так ты нам расскажешь, почему убегал, если ни при чем?

– Я испугаться.

– А мы что, такие страшные? На бандитов похожи?

Хотя, чего там говорить, очень просто перепутать, особенно Крошкина с его шрамом под глазом. Я бы и сам, наверное, испугался, если бы ко мне такие двое подошли поговорить.

– Но Дима говорить, что он бандит, а потом, что из Police Criminelle[19].

– А, то есть бандитов ты не боишься, а криминальную полицию боишься? Давай колись, зачем убегал?

– Зачем колоться? Я же говорить, что не употреблять наркотик.

– Ты что нам по ушам ездишь? Где ты был 25 августа вечером?

– Я не помнить. Я почти каждый день работать в клубе.

– Убегал зачем, если бояться нечего? – Крошкин положил руку Биби на плечо. – В глаза мне смотри! А я скажу тебе, почему ты убегал. Потому что ты причастен к похищению и убийству человека.

Крошкин применил «безотказный» прием психологического воздействия. Биби попытался вскочить, но Денис прижал его рукой обратно к стулу.

– Я не… – глаза Биби стали еще больше, ему было очень страшно, – я не похищать и не убивать.

– А у нас другая информация, – подключились ребята из УБОПа, – как раз ты являешься организатором похищения и последующего убийства. Поэтому и убегал.

– Да поймите вы, я никак не мог похищать и убивать, – опять попытался вскочить Биби, но Крошкин удержал его рукой, – я ее даже не видеть.

– Точно не видел? – спросил Крошкин. – Но она же тебе звонила! – пошел он ва-банк.

– Всего один раз! – прокричал Биби.

– Ну вот, – заулыбался Крошкин, – так бы и сразу.

– А с какой целью, позвольте полюбопытствовать? – с улыбкой спросил Козлов. – Молодец, Денис.

Биби закрыл лицо руками и опустил голову. Через какое-то время, не убирая рук, он проговорил:

– Я требовать консул и переводчик.

– Ну вот, Биби, – продолжил Крошкин, – еще одно доказательство, что ты причастен, и русский язык сразу забыл, и консул тебе понадобился.

– Значит, по-хорошему вы отказываетесь общаться? – с грустью спросил Козлов.

– Ну консула я тебе сейчас организую, – сказал я, доставая телефон, – он со мной круглосуточно на связи, думаю, и с переводчиком вопрос решит. Только это все займет уйму времени.

– Vous me comprenez bien?[20] – вдруг заговорила Любимова на чистом французском (ну это мне так показалось, что на чистом).

Мы все, а особенно Биби, удивленно уставились на Марину.

– Oui, jec omprends[21], – машинально ответил Биби.

– Любимова, ты полна сюрпризов, – проговорил Крошкин.

Я с гордостью посмотрел на удивленных руководителей из министерства, вот, мол, какие у нас на Петровке кадры.

– Марина, как? Откуда? – Как и все, я был крайне удивлен.

– Дмитрий Владимирович, вы же сами меня два года назад отправили учиться в Академию при Президенте. Забыли? Ну и родители очень хотели, чтобы дипломатом стала, поэтому языки хорошо учила. Но в итоге горы прочитанных и просмотренных детективов победили, и теперь мой девиз «Служить и защищать». А в Академии французский хорошо преподают. Тем более он мне очень нравится.

– Язык любви, – не удержался от комментария Крошкин.

Любимова показала ему кулак.

– Представляешь, совсем вылетело из головы, Мариша. – А потом обратился к Биби: – Ну вот, вопрос с переводчиком решен, а консулу мне в любом случае звонить, и я думаю, он будет очень рад с тобой пообщаться, так как розыск Нсимбы на контроле у вашего и нашего президентов. И думаю, когда консул узнает о твоей причастности к исчезновению члена сборной команды страны по футболу, вопрос с твоим возвращением на родину будет решен очень быстро.

– Ну или не очень быстро, минимум лет через десять-пятнадцать в зависимости от степени твоего участия, – добавил Крошкин.

Марина при этом переводила наши слова. Биби с ужасом в глазах слушал все, что мы говорили. Затем уронил голову, закрыв лицо руками. Понимая, что время уходит и сейчас самый подходящий вариант убедить Биби начать говорить, пришлось начать психологическую игру. Наклонившись к Крошкину, тихо, но так, чтобы Биби слышал, я задал вопрос:

– Постановление об аресте когда подпишут?

Крошкин, мгновенно сориентировавшись и включившись в «игру», ответил:

– Как раз следователь едет сейчас сюда. Говорят, злой очень. А после того, как ему доложили о попытке побега, вообще разъярился, так что даже не сомневаюсь, что на трое суток минимум арестует сразу.

– Тогда в камеру здесь пока посадим?

– Ну, конечно, зачем куда-то везти?

– Тогда в седьмую его?

Биби хоть и смотрел в сторону Зарембинской и Козлова, которые ему о чем-то говорили, но весь превратился в одно большое ухо.

– Дмитрий Владимирович, – к разговору подключилась Любимова, – а седьмая, – это какая?

– А это где два «активных» товарища сидят, Марина.

– Ага, – добавил Крошкин, – они уже давно просят побаловать их, «шоколадки» обожают просто. Бли-и-ин, так у них сегодня праздник будет, такая красотка их одиночество скрасит, – заулыбался он.

Мы все одновременно с грустью посмотрели на Биби, который уже, не скрываясь, широко раскрытыми глазами смотрел на нас.

– Я хочу туалет, – дрожащим голосом сказал он.

– Конечно, мы тебя проводим, – радостно ответил Крошкин. – Разрешите, товарищи полковники? – обратился он к Козлову и Зарембинской.

– Глаз с него не спускать, – приказал Козлов, – смотрите, чтобы в окно не вылез.

Мы вышли из кабинета: Денис впереди, за ним Биби, сзади я. Так как на втором этаже туалет был с окном, зная любовь Биби к игре в «догонялки», повели его на первый этаж. И вот тут нам наконец-то повезло!

Когда шли по первому этажу, поравнялись с КПЗ, она была небольшая, с решеткой вместо двери. И вот за этой решеткой стоял огромный человек. Он был такой большой, что даже Николай Валуев рядом с ним, по-моему, смотрелся бы ребенком. У этого великана было очень грустное лицо, он стоял, погруженный в свои мысли, ни на кого не обращая внимания, и держался огромными ручищами за прутья решетки. Мы все трое остановились и уставились на этого гиганта. Я сразу понял, что это наш шанс.

– Денис, смотри, вот как раз один из тех ребят из седьмой камеры, в которую отправят Биби.

Наш задержанный раскрыл рот и задрожал.

Великан, видимо, осознав, что рядом кто-то есть, поднял свои грустные глаза и обвел нас равнодушным взглядом. И вдруг он увидел Биби. Его глаза ожили. То ли он никогда не видел темнокожих парней, то ли его заинтересовало красивое платье Биби, но он наклонил голову набок и зачарованно уставился на нашего «друга».

– Иди, познакомься со своим новым соседом, – слегка подтолкнул Биби Крошкин.

Тот отшатнулся назад, и под ним начала образовываться лужа.

– Насколько я понимаю, в туалет нам уже не надо, – констатировал Крошкин.

– Я все скажу, – тихим голосом проговорил Биби, – только, пожалуйста, не надо меня в седьмую камеру.

– Ну это зависит от того, насколько нам понравится твой рассказ, – пояснил Крошкин. – Если честно все расскажешь…

– Я все расскажу, только не надо меня в камеру.

– Ну пошли, герой, – сказал я, – сейчас ребят попросим тебе одежду какую-нибудь выдать.

Мы вернулись обратно в зал.

– У нас хорошие новости, товарищи руководители, – объявил я, заходя, – наш друг все осознал и очень хочет чистосердечно во всем признаться. Да, Биби? – обернулся я к нему.

Все уставились на испуганного Биби и особенно на его мокрое платье.

– Дмитрий Владимирович, – Зарембинская поднялась из-за стола, уперев в него руки, – вы знаете, что недопустимо применение какого-либо насилия при работе с подозреваемыми? Ваши методы на Петровке…

– Елена Леонтьевна, – перебил я ее, – и пальцем не тронули, – мы с Крошкиным одновременно подняли руки с открытыми ладонями, – скажи, Биби, – посмотрели мы на него.

– Пальцем не тронули, – закивал он, – я сам захотеть все рассказать.

– Так сказать, озарение снизошло, – добавил Крошкин.

Все заулыбались.

– Ну смотрите у меня, если узнаю, – Зарембинская села на место, сурово смотря на нас. – А почему у него платье-то мокрое?

– Не дотерпел, товарищ полковник, – доложил я, – скажи, Биби.

– Не дотерпел, – подтвердил тот, кивая головой.

Любимова прыснула в руку.

– Денис, попроси, пожалуйста, местных найти уже одежду какую-нибудь нашему другу, – обратился я к Крошкину.

– Сделаем, – ответил он и выбежал из кабинета.

Ребята положили на стул пакет из «Пятерочки», и Биби сел на него.

– Ну-с, внимательно слушаем, – сказал Козлов.

– Только вы мне обещать, что не посадить меня в седьмую камеру, – обратился к нему Биби.

– Что за седьмая камера? – уставились на меня Козлов и Зарембинская.

– Биби, я же тебе слово дал, что никакой седьмой камеры не будет, если честно все расскажешь, – ответил я Биби, а потом, обернувшись к руководителям, добавил: – Давайте не будем время терять, и так уже столько потратили, я вам потом все расскажу, товарищи полковники.

– Я тебе верить, Дима, – сказал Биби.

– Вот и молодец. Ты же знаешь, что я всегда слово держу? – Биби закивал. – Тогда давай, рассказывай уже.

– В общем, в этот день мне на почту написал мой школьный друг из Конго, Бернар, и сообщил, что его сестра сейчас в России, но у нее большие проблемы и ей нельзя возвращаться домой.

– Он сообщил, какие проблемы? – спросила Зарембинская.

– Нет, только сказал, что ей угрожает большая опасность и нельзя возвращаться.

– Хорошо, продолжайте.

– Он попросил написать мой телефон в Москве и сказал, что со мной свяжется человек, который здесь в России сможет помочь ей, – Биби остановился. – Можно мне пить?

Марина встала, налила воды из графина в стакан, подала Биби, который начал жадно пить, выпил и трясущимися руками протянул стакан обратно, попросил еще. Марина налила. Выпив второй стакан, он продолжил:

– Мне позвонил человек, представился Элайджей, сказал, что от Бернара по поводу его сестры Шарман. – Биби вдруг заговорил эмоционально: – Вы понимаете, я ее видел последний раз много лет назад, в Конго, она еще маленькая была, мы с ее братом ходить болеть за нее на футбол, она смешная такая была. – Он вдруг замолчал, обвел нас взглядом. – Что с ней случилось? Она жива?

– Это мы у вас хотим спросить, – напомнил ему Козлов.

– С ней же не может быть плохо! Ее брат написать мне.

– Даже если предположить, что вы действительно хотели помочь и рассказываете нам правду, – продолжила Зарембинская, – во-первых, вы уверены, что это именно брат написал, а не кто-то с его адреса? Во-вторых, вы понятия не имеете, что за человек этот Элайджа. В-третьих, то, что Нсимба сама с вами связалась, не значит, что она не действовала под давлением. Я могу еще долго перечислять вопросы, которых очень много, а про девочку нам до сих пор ничего не известно. И чем быстрее мы получим ответы на вопросы, тем быстрее мы ее найдем. А вы почему-то скрываете от нас все, что знаете, да еще и сбежать пытались. Так что, получается, не друг вы ни нам, ни Нсимбе, а враг.

– Я понимать, что все так серьезно, но я правда не знать, я все сказать, что знаю. Я помогать найти Шарман.

– Тогда слушаем вас, Биби, очень внимательно.

– В общем, когда позвонил Элай, он сказал, что съездит днем на улицу Тверскую, посмотрит маршрут движения для Шер от отель и скажет, где ей ждать авто. Я написать об этом брату, он сказать, что делать все, как говорит Элай.

– Напишите вашу почту, – попросил Козлов, – и вашего брата.

Марина подвинула лист и ручку.

Биби написал, передал Козлову.

– Ну, конечно, gmail.com, неудивительно, что мы ничего не смогли найти, – проговорил Козлов, – и телефон Элая напишите.

– Мне нужен мой телефон, – сказал Биби.

Ребята ему передали.

– Продолжайте, – сказала Зарембинская.

– Элай сказал, что в конце Тверской, где мост у Белорусский вокзал, нет камер, и чтобы там машина ждать Шер. Она после одиннадцать вечера должна выходить из отеля, позвонить мне, и я ей сказать, куда идти и какая машина будет ждать. А потом назвал адрес, по которому отвезти ее.

– Какой адрес? – спросила Зарембинская.

– Я не запоминать, я на бумажке записывать и отдать ее водителю.

– Как вы решили вопрос с машиной?

– У нас в клубе есть таксист, Валера, он всегда у нас работает. Я ему часто клиентов приводить. Вот я его и попросил. Сказал, надо сестру отвезти.

– Какая машина у Валеры? И телефон его напишите, – опять подвинул ему листок Козлов.

– Машина «десятка», серебристая, – ответил Биби и написал номер.

– Что было дальше? – спросила Зарембинская.

– Я написать эти инструкции брату Шер. Потом, вечером, Валера поехал на Тверскую. Шер позвонила, около одиннадцать, я сказал ей идти прямо по улице Тверская, и, когда дойдет до моста, ее будет ждать серебристая машина, водителя зовут Валера.

– Ребята, срочно этого Валеру сюда, – повернулся Козлов к сотрудникам из ГУБОПа.

– Сделаем, товарищ полковник, – ответили они хором и вышли.

– Продолжайте, – повернулся он к Биби.

– Потом, примерно через часа два, Валера вернуться и сказать, что встретил Шарман, позвонил Элаю, тот назвал адрес, и Валера отвозить туда Шарман. Элай встретил их и забрать ее. Я написать Бернару. Он отвечать, что все хорошо, теперь надо удалить нашу переписку и больше не писать ему, он сам связаться со мной. А Валера с меня даже денег не брать, сказал что и так должен мне за клиентов.

Биби замолчал.

– Если вы говорите правду, то получается, девочку никто не похищал, – задумчиво проговорила Зарембинская.

– Получается, она сама сбежала от кого-то, – продолжила Любимова.

– Или от чего-то, – добавил Козлов.

– Никто не похищать, – замотал головой Биби.

Козлов достал свой телефон, набрал номер.

– Это Козлов, посмотрите, пожалуйста, где бьется трубка, – он продиктовал номер Элая.

Через пару минут ему перезвонили.

– Да, записываю. Подбельского, дом семь. Активна. Принял. Спасибо.

В это время дверь открылась. Привезли Валеру, мужчина за шестьдесят, типичный таксист.

– Здравствуйте, – поздоровался он со всеми.

– Здравствуйте, Валерий, как вас по отчеству? – обратился к нему Козлов. – Вы присаживайтесь, пожалуйста.

– Петрович, – ответил он, садясь на свободное место. – А что я натворил? А то вот, сотрудники ничего не сказали. Если это по поводу лицензии, то все документы я уже приготовил.

– Какой лицензии? – не понял Козлов.

– Ну официально оформиться как таксист. Участковый меня уже давно предупреждал, что доберется до меня. А я все тянул. Ну вот и добрался, значит.

– Валерий Петрович, мы вас пригласили не по поводу лицензии, – ответила ему Зарембинская. – Скажите, пожалуйста, вам знаком этот человек? – она указала на Биби.

– Позволите подойти? – спросил он, так как Биби сидел к нему спиной.

– Конечно.

Валера подошел к Биби, который виновато кивнул, здороваясь.

Валера несколько секунд непонимающе смотрел на него, на блестящее платье, испачканное кровью.

– Биби? – удивленно спросил он. – Ты как тут? Это что? Это как? – показал он на платье. – Ты что, из «этих»? Почему ты здесь?

Видно, было, что его мозги сейчас закипят от увиденного и попытки понять, что происходит.

– Не-е-ет, – Биби замотал головой, – Валера, я все объяснять.

– Валерий Петрович, – продолжил Козлов, – скажите, пожалуйста, вам знакома эта девушка? – Он показал фотографию Нсибмы.

– Конечно, – кивнул таксист, – это же сестра Биби.

– Дело в том, что эта девушка пропала два дня назад, и все МВД сбилось с ног, разыскивая ее.

Валерий открыл рот от удивления.

– Вы обладаете информацией о ее местонахождении?

– Я… так меня же Биби попросил. Я только подвез.

– Вот и замечательно. Присядьте, пожалуйста, и все нам подробно расскажите.

– Ко мне подошел Биби и сказал, что к нему приехала сестра, и попросил довезти ее от Тверской до адреса, который был написан в записке. Там улица Подбельского была. Там еще телефон был, с кем связаться, чтобы встретили. Ну я и отвез, конечно. Даже денег не взял, потому что Биби и так всегда мне клиентов приводит. Я с ним даже делюсь немного.

– Хорошо, что дальше было?

– Дальше, я приехал около 23.00 к мосту у Белорусского вокзала, включил «аварийку», капот открыл, ну чтобы ждать спокойно, как будто сломалось чего. Минут через десять подошла темнокожая девушка, спросила: «Валера?» Я сказал «да». Она представилась, как и говорил Биби, не помню, такое имя красивое, что-то с музыкой связано. Вроде как шарманка. Ну и все. Она села в машину. Довез до адреса. Набрал номер. Через минуту подошел темнокожий парень, высокий, лет тридцати, но точно сказать не могу, темно же было, поздоровался, забрал девушку, и они ушли.

– О чем вы говорили по дороге? – спросила Зарембинская.

– Вообще не говорили, – ответил Валера, – я так-то поговорить люблю с пассажирами. А она же вообще по-русски не понимает. Я попробовал общаться, а она только головой мотает.

– В каком состоянии она была?

– Мне показалось, что то ли напугана чем-то, то ли уставшая, но я подумал, это долгий перелет и акклиматизация.

– Разрешите, товарищ полковник? – обратилась Любимова к Зарембинской.

– Конечно, пожалуйста.

– Валерий, скажите, какие-нибудь вещи с собой были у девушки?

– Да нет вроде.

– А по телефону она с кем-нибудь говорила?

– Не говорила. Да и телефона-то я у нее не видел.

– Вы видели, в какой подъезд они вошли?

– По-моему, во второй, но это не точно, – замотал головой Валера, – мне же надо было уже ехать работать. И так столько времени потерял. Второй или третий, но точно не в первый.

– У вас записка сохранилась с адресом и телефоном?

– Да нет. Я ее выкинул сразу. Она же мне без надобности. Но телефон в набранных должен быть.

– Давайте ваш телефон, мы посмотрим. – Крошкин забрал его телефон, понажимал кнопки.

– Вот он, – пододвинул к себе листок с телефоном Элая. – Звонок в 23.53. Номер совпадает, разговор семь секунд.

– Ну я же говорю. Я только сказал, что мы подъехали.

– Так, ну что, адрес, куда отвезли Нсимбу, совпадает с местом нахождения трубки Элая, так что времени не теряем, быстро собираемся и едем, – дал команду Козлов.

Все стали собираться.

– Дмитрий Владимирович, а с этими что делать? – спросила Любимова, указав на Биби и Валерия.

– Ну отпустить мы их теперь уже не можем, пока не найдем Нсимбу. Гарантии же нет никакой, что они нам правду рассказали.

– Так давайте их пока в КПЗ подержим, – предложили ребята из УБОПа.

Биби, внимательно слушавший разговор, вскочил:

– Дима, ты же обещал, что меня не в камера!

– Я тебе обещал, что не в седьмую камеру. А про остальные договора не было.

– Пожалуйста, не надо меня в камеру, я же помогать. Возьмите меня с собой. А Валера совсем ни при чем. Он только отвезти Шарман.

– Товарищ, полковник, – обратился я к Козлову, – можно мы задержанных с собой возьмем?

– Зачем они нам? Передайте местным, пусть оформят, и пока здесь подождут.

Биби смотрел умоляющими глазами, в которых стояли слезы.

– Товарищ полковник, когда найдем Нсимбу, появится много вопросов, и нам будет удобно, если сразу все причастные вместе под рукой будут. Места в машинах у нас хватает, вот и Валерий Петрович с удовольствием с нами поедет на своей машине, забрав несколько ребят.

– Я, конечно, – быстро заговорил Валера, – куда скажете. Все сделаю. Я и место сразу покажу.

– Ну ладно, пусть едут, – согласился Козлов, – только телефоны пока не отдавать и глаз не спускать. Все. Поехали быстро.

Когда выходили из отдела, помещение на первом этаже, где стоял великан, было уже пустое. Я заметил, как Биби на него косился и, увидев, что там никого нет, облегченно вздохнул.

Наша колонна выехала из отдела и доехала до клуба, где стояла машина Валеры. Несколько ребят пересели в нее. И мы поехали на улицу Подбельского. Так как на улице была уже ночь и дороги были свободны, до адреса доехали быстро. Оставили машины у другого дома и к нужному подошли пешком.

Валера подтвердил, что дом именно этот. Козлов уточнил в БСТМ, что трубка находится на том же месте и «активна».

Учитывая, что мы не знали даже примерно не только номер квартиры, но и этаж, решили действовать так: Биби набирает со своего телефона Элая, а мы встаем на каждом этаже и слушаем, где раздастся звонок. Благо, что уже ночь и вокруг полная тишина. Оставалось держать кулаки, чтобы телефон не стоял на беззвучном режиме.

Проинструктировали Биби, что, если никто не услышит звонка, а Элай снимет трубку, он должен поздороваться с ним и сказать, что хочет узнать, как себя чувствует Шарман, и что очень хочет увидеть ее, и попытаться разузнать адрес.

– Сверим часы, – сказал Козлов, – на моих 1.44, все занимаем позиции и ровно через шесть минут, то есть в 1.50, пойдет звонок.

Все посмотрели на свои часы, сверили время.

Затем хором сказали «есть». Как обычно, рывком открыли дверь и быстро рассредоточились на все пять этажей. По два оперативника на этаж, один слева, другой справа.

Нам со Любимовой достался четвертый этаж, Крошкин с сотрудником УБОПа на третьем. Приготовили оружие. Все замерли, глядя на часы. Движение времени замедлилось, секунды проходили, как в замедленной съемке. Тишина была такая, что было слышно, как где-то капает вода.

Наконец часы показали 1.50. Настал «момент истины» (мне почему-то пришло именно это сравнение наступившего момента с великим произведением Богомолова).

Секундная стрелка уже начала отсчитывать следующую минуту, но полнейшая тишина так и окружала нас плотной завесой. Неужели опять осечка? Конечно, этот Элай мог на следующий или любой другой день сменить квартиру и телефон вообще мог быть не его. А он нам позарез нужен. Именно он. Так как в данный момент он последний, кто общался с разыскиваемой. И если сейчас вариант со звонком не сработает, то, конечно, есть еще шанс, что телефон стоит на беззвучном режиме, и тогда придется делать поквартирный обход. Что займет еще время и наделает много шума. Придется по очереди будить всех жителей подъезда. Объяснять причины. А сколько проклятий в свой адрес мы услышим. Мы с Мариной смотрели друг на друга, оба напряженные, как пружины, превратившись в слух.

И вдруг с этажа ниже закричали: «Есть звонок!» И сразу раздался стук в дверь и голос Крошкина:

– Откройте, уголовный розыск.

И практически сразу треск выбиваемой двери. Вот неугомонный Крошкин, не стал никого дожидаться.

Мы бегом ринулись на нижний этаж. Вместе с нами снизу забегали ребята со второго этажа. Второй, грамотно оставшийся дежурить у двери оперативник, увидев нас, тоже забежал вслед за Крошкиным.

Из квартиры доносились шум и крики, но было совершенно темно. Свет не включался. Как позднее оказалось, электричество в квартире давно было отключено. На лестничной площадке лампы тоже не горели, свет на нее немного попадал с верхнего этажа.

– Марина, тогда здесь, – указал я на выход из квартиры и оставил ее охранять его.

Я включил фонарик, который именно для таких случаев у оперативников всегда с собой пристегнут, как брелок, к ключам или в сумке, и забежал в квартиру, которая оказалась трехкомнатной, и в ней происходило какое-то невообразимое движение.

– Блин, откуда их здесь столько? – раздалось откуда-то из глубины.

– Да их вообще не видно! – поддержал второй голос. – На выходе не упустите никого.

И тут в луче моего фонаря промелькнула какая-то тень.

– Марина, к тебе, – крикнул я.

И вовремя. Она, внезапно присев, выставила ногу, и через нее кубарем перелетел совершенно черный парень, из одежды на нем были только черные трусы, поэтому неудивительно, что его вообще было не видно в темноте. Его сразу подхватили, уложили на живот, надели наручники.

Броуновское движение в квартире продолжалось, отовсюду слышались крики и происходила какая-то возня. В лучах фонарей было видно, что практически по всей квартире лежат люди с руками за головой.

Вдруг раздался голос Крошкина:

– Футболку нашел!

Я забежал в комнату, из которой он кричал. Лучи фонарей освещали двух темнокожих девушек, сидевших на кровати, закутавшись в одеяла. Крошкин радостно держал развернутую футболку, ту самую, которая была на Нсимбе на фотографии.

– Дэн, ты красавчик, – закричал я. – Но это же вроде не она? – указал я на девушек.

– Да я сам сначала подумал, что она, но потом подумал, что, может, и нет, их же вообще не различить, да еще в темноте.

– Вы по-русски понимаете? – спросил я девушек.

– Немного, – кивнули они.

– Как вас зовут?

Одна из девушек сказала:

– Я Адхиамбо, а это Алемайеху.

– Ой-йо-о… – только и смог сказать Крошкин. – А где Шарман?

Девушки непонимающе уставились на него.

– Ну Шарман, – и Крошкин очень смешно сделал круг руками, видимо думая, что так девушкам будет понятнее.

Я осветил комнату фонарем. Двуспальная кровать, на которой сидели девушки, на полу большой матрац с бельем, шкаф, два стула и письменный стол. На стульях и на столе лежала одежда.

– Дэн, ты футболку где нашел?

– Здесь на столе лежала. В шкаф заглядывал, там никого нет.

– Где Нсимба? – обратился я к девушкам.

Они испуганно прижались друг к другу. Я выкрикнул в коридор.

– У кого какие результаты?

– Две девушки и два парня в крайней правой, два парня в крайней левой. Девушка на кухне, но не наша.

– У нас один! – крикнула Марина.

В комнату вошли Козлов и Зарембинская.

– Очень странно, – задумчиво проговорил Козлов, – не похожи они на злодеев. Какие-то студенты все.

– Где Нсимба? – он повторил мой вопрос девушкам, но те лишь испуганно захлопали глазами.

И тут я обратил внимание, что на столе и стульях лежат четыре комплекта одежды.

– Вас здесь сколько спит? – спросил я.

Одна из них показала три пальца.

– Приведите девушку с кухни, – попросил я.

В комнату в сопровождении оперативника вошла еще одна молодая негритянка в нижнем белье.

– Вы тоже здесь спите? – спросил я ее.

– Да, – кивнула она.

– Вы можете объяснить, почему в комнате четыре спальных места, четыре подушки, – показал я на диван и матрац на полу, – четыре одеяла, одно на матрасе на полу, два на вас и одно на кровати, и четыре комплекта одежды, а вас здесь только трое?

Девушки молча смотрели на меня испуганными глазами. Я еще раз внимательно осмотрел комнату. И тут пазл сложился.

– Ну вы как в детском саду, честное слово. А ну-ка встаньте, пожалуйста, – обратился я к красоткам, сидящим на диване.

Но они продолжили испуганно хлопать глазами.

– Стенд ап! – громко скомандовал Крошкин.

Девушки сразу послушно поднялись. Крошкин довольно заулыбался.

– Хорошие девочки, – улыбнулся и я, раздвигая их в стороны, а потом нагнулся и сдернул четвертое, скомканное одеяло, которое лежало на кровати.

И нашему взору открылась картина: наша Нсимба лежала на кровати в одних трусиках, закрыв руками грудь и глядя на нас огромными испуганными глазами.

– Живая, – произнес Козлов и сел на стул.

– Ну, слава богу, нашли! – села рядом с ним на второй стул Зарембинская.

– Нашли-и-и! – громко закричал Крошкин.

Все радостно завопили. Думаю, если кто-то в доме до настоящего времени еще спал, то больше таких не осталось.

Когда все чуть успокоились, Козлов попросил Нсимбу одеться, а Крошкин протянул ей футболку. Шарман надела ее и села рядом с девушками.

– Вы русский язык понимаете? – обратилась к ней Зарембинская.

– Non[22], – замотала она головой.

– Марина, – закричал я, – бегом сюда.

Вошла Марина.

– Переводи, – попросил я.

– Представьтесь, пожалуйста, – начала Зарембинская.

Марина перевела.

– Sharman Nsimba, – ответила девушка.

– Скажите, вас похищали или, возможно, в отношении вас было совершенно какое-либо преступление? – продолжила Елена Леонтьевна.

Выслушав перевод, Нсимба отрицательно покачала головой.

– Вас насильно удерживают здесь?

– Нет, – ответила она по-французски и опять отрицательно замотала головой.

– Значит, здесь вы находитесь по доброй воле?

– Oui[23], – согласно закивала девушка.

– То есть получается, вы сами сбежали от кого-то или от чего-то? – удивленно-строго спросил Козлов.

Нсимба кивнула и низко наклонила голову.

– Вот ежики колючие! – не удержавшись, воскликнул Крошкин.

– Расскажете нам, что же послужило причиной вашего поступка?

Нсимба подняла свои большие карие глаза, полные слез, и начала рассказ:

– Мы проиграли все матчи подряд на чемпионате, тренер была очень сердита и все время кричала на нас, а когда мы проиграли и последний, она сказала, что, когда мы вернемся на родину, нас будут судить как предателей и, скорее всего, посадят в тюрьму на много лет.

Потом она закрыла лицо руками и начала рыдать. Мы все переглянулись.

– Принесите воды! – крикнула Зарембинская.

Ребята принесли с кухни бутылку минеральной и налили в большую белую чашку. Напившись, Нсимба продолжила рассказ:

– А когда мы вернулись в отель, девочки стали спорить. Некоторые говорили, что не могут нас посадить в тюрьму за проигрыш, а некоторые, наоборот, что так и будет. А капитан нашей сборной сказала, что в некоторых странах вообще расстреливают целые команды за это и, скорее всего, нас тоже расстреляют. – Она опять зарыдала. – А я не хочу в тюрьму, понимаете? Я хочу жить.

– Я правильно понимаю, что никто тебя не похищал, в отношении тебя преступления не совершал, а ты сама сбежала от своей команды, чтобы не возвращаться с ними на родину и остаться в России, так как думала, что тебя дома посадят в тюрьму? – спросила Зарембинская.

– Да, – кивнула Нсимба.

Наступила полная тишина.

– Товарищи полковники, что с задержанными делать? – крикнули из коридора.

Крошкин взялся за голову.

– То есть вот это вот все только из-за глупой шутки подруг по команде? Ты понимаешь, что ты натворила? – обратился он к Нсимбе. – Да уже третьи сутки вся Москва на ушах стоит. Мы вон твоего друга Биби бедного чуть в тюрьму не посадили. Ой, мамочки.

– Дэн, успокойся, пожалуйста, – сказал я ему, хотя на самого накатили усталость и апатия. Так всегда после выигранного боя бывает, когда ты все силы вкладываешь в победу. – Сейчас все закончим здесь и разрешаю тебе пятьдесят грамм за победу. Можно же, товарищи полковники? – обратился я к Козлову с Зарембинской.

– Не можно, а нужно, – ответил устало Козлов, – я и сам не откажусь. Вот только с докладами закончу.

– Кстати, девочке, возможно, действительно есть чего бояться, – вступилась за Нсимбу Марина.

Все удивленно посмотрели на нее.

– Дело в том, что в Африке только недавно закончилась Великая Африканская война, или, как ее еще называют, Вторая Конголезская. Она началась в 1998 году, а закончилась в 2002-м. Кстати, погибли в этой войне более пяти миллионов человек. В войне приняли участие огромное количество стран, поэтому она получила такое название, назову лишь основные: Руанда, Бурунди и Уганда, с одной стороны, Ангола, Чад, Намибия, Зимбабве, Судан и другие страны – с дру гой.

– Потрясающе, – открыв рот, проговорил Крошкин, – садись, пять, Любимова.

Марина показала ему язык. Все молча смотрели на Любимову.

– Ну чего вы? – засмущалась она. – Я же сказала, что учусь в Академии при Президенте. Ну во всем мире, кроме Африки, эта война осталась практически незамеченной, поэтому о ней мало кто знает. А мы как раз сейчас историю африканского континента проходим.

– Любимова, ты точно генералом станешь, – восхищенно проговорил Крошкин. – Ты хоть объясни, за что они там все воевали?

– Ну если коротко, там у всех были свои цели. Например, Зимбабве хотела установить гегемонию в регионе. Уганда сводила счеты с Суданом, а Ангола, Бурунди и Руанда уничтожали сепаратистов, которые скрывались в Конго. Но все воюющие страны объединяло главное желание – взять под контроль месторождения урана, золота и других металлов, расположенных на территории Конго.

– Марина, удивила, – развел руками Козлов. – А не хочешь к нам в ГУБОП перейти? – улыбаясь спросил он.

– Чего это к вам? – возмущенно посмотрела на него Зарембинская. – Вообще-то мы и сами ее к нам в ГУУР забирать планируем.

– Все-все, – примиряюще поднял руки Козлов. – Я же просто на всякий случай спросил, Елена Леонтьевна, не сердитесь, пожалуйста.

Любимова, Крошкин и я, открыв рты, смотрели на перепалку двух руководителей.

– Товарищи полковники, спасибо вам, конечно, за предложения, – проговорила Марина, – но я родной МУР, Дмитрия Владимировича, Андрея Викторовича, да и Крошкина, ни на что не променяю. Вы уж извините.

Мы с Крошкиным облегченно выдохнули. Так в открытую еще никто у нас сотрудников не пытался переманить.

– Марин, так, а в войне-то кто в итоге победил? – не унимался Крошкин.

– Да, в общем-то, никто. В 2001 году президента Конго Кабилу убили, и к власти пришел его сын, а спустя примерно год война и вовсе зашла в тупик. Главные участники конфликта Конго и Руанда подписали мирный договор. Однако мир в Конго, к сожалению, до сих пор так и не наступил. И все время происходят различные конфликты. Так что девочку-то понять можно.

– Да уж, – проговорил Козлов, – тогда, получается, что это не глупая шутка ее подруг по команде, а вполне серьезные опасения.

– Дмитрий, вызывай консула, – обратилась ко мне Зарембинская, – как бы там ни было, а посольство мы обязаны проинформировать, что нашли гражданку их страны живой и здоровой.

– Есть, товарищ полковник, – ответил я и достал телефон.

В общем-то, телефоны достали все, так как всем надо было первыми доложить руководству о результатах операции. Ну и я, прежде чем звонить консулу, набрал Щукина, а Крошкина в это время попросил доложить обо всем Карпову.

– Хочешь сказать, что нашли? – Щукин сразу взял трубку.

– А ты откуда знаешь? – удивился я.

– Ну а иначе зачем бы ты мне стал звонить посреди ночи? Ну и потом, ты же всегда всех находишь, по-другому не умеешь.

– Вот вы умный, Андрей Викторович, – сказал я, улыбаясь, – и все-то вы про всех знаете и мотивировать умеете на новые подвиги.

– Ну а иначе какой из меня руководитель, Большов, ладно, ты давай, не подхалимничай, рассказывай быстрее. Живая?

– Так точно, товарищ полковник, живая и здоровая.

– И что случилось?

– Ну если коротко, она испугалась, что ее дома в тюрьму посадят за то, что все матчи проиграла.

– Ты это серьезно?

– Ну, по ее словам, да.

В трубке послышалась длинная фраза из нецензурных слов.

– Ладно, Большов, буду генералу звонить, срочно докладывать, а то ведь министерские опередят. Вы там давайте, заканчивайте все. Консула там вызывайте, переводчика. Опросите очень подробно, все-таки международный резонанс.

– Все сделаем, товарищ полковник.

– И ребятам передай, что вы большие молодцы.

– Спасибо, Андрей Викторович, прямо сейчас передам.

– Ну а ты, как всегда, лучший. Все, отбой. Жду вас на Петровке.

Потом мы собрали всех проживающих в квартире, оказалось, в целях экономии они жили большой коммуной. За свет не платили, поэтому его давно отключили. Оказывается, все жили нелегально. Все уехали из своих стран по разным причинам, но не от хорошей жизни. В Россию приехали в поисках лучшей жизни. Список стран, из которых они приехали, оказался обширным: Нигерия, Камерун, Гана, Зимбабве, Кот-д-Ивуар, ну и, конечно, Конго. Зарабатывали как могли. Работали на мойке, в кафе официантами, подрабатывали проституцией, раздавали листовки, и все надеялись получить гражданство России.

Шарман плакала и просила не отдавать ее посольству. Мы успокаивали ее как могли. Объясняли, что никто не посадит ее в тюрьму. Тем более что она получила международную известность. Козлов с Зарембинской на всякий случай вызвали представителей миграционной службы, чтобы они подумали, чем можно помочь девочке.

Ребята из ГУБОПа на радостях, что «похищение» было раскрыто так удачно, съездили в ночной магазин и купили колбасу, сыр, пряники и соки, накормили всю «коммуну». Все ребята оказались очень хорошими, просто они искали спасения у нас в стране.

Козлов и Зарембинская дали Шарман свои визитки и сказали, чтобы она звонила им, если нужна будет помощь. Так что в итоге нам удалось ее успокоить.

Потом приехали представители посольства, нашей миграционной службы, ну и, конечно, вездесущие журналисты.

Когда Шарман садилась в машину консула Республики Конго, смотрела на нас своими большими грустными глазами и плакала. Представители министерства тоже поехали с ними, но перед тем, как уехать, сказали, чтобы готовили мы «дырочки» под награды.

Мы вернулись на Петровку, теперь нас ждала неизбежная рутина: отписываться о «проделанной работе» рапортами и подробными справками. Ну и текущую работу никто не отменял. За время, что мы искали Нсимбу, у всех накопились долги по документам.

Был уже поздний вечер. Лето подходило к концу. Я дописывал справку по Нсимбе. Дверь в кабинет была открыта.

– Так, – вдруг раздался громогласный голос генерала, – почему еще на работе?

В кабинет вошли Головатов и Щукин. Я вскочил.

– Так работы много, товарищ генерал. Вот справку по негритянке дописываю.

– А другого времени не нашлось? – обернулся он к Щукину.

– Так министерство доклад подробный требует, – развел тот руками.

– Да оно все время что-нибудь требует, сначала найти, раскрыть, а потом еще рапорта и справки писать. Много тебе еще?

– Да уже практически все, я как раз заканчивал, товарищ генерал.

– Посмотри на него, – Головатов показал на меня, – на нем же лица нет. Ты до чего людей доводишь?

– Так я… – развел руками растерявшийся Щукин.

– Товарищ генерал, я нормально, просто у меня из головы не идет эта спортсменка. Понимаете, мы такой огромный объем работы проделали. Столько сотрудников, сил и средств подключили. Столько людей подозревали. Столько мероприятий провели. И получается, все это зря? Оказывается, никто не похищал эту негритянку. Она по глупости или от страха сама организовала свой побег. Получается, впустую мы сработали?

– Что? – зычным голосом пророкотал генерал. – Запомни раз и на всегда! Никогда ничего не бывает зря! Все силы и энергия, что ты вкладываешь в дело, приведут тебя к результату. Когда пропадает человек, никто не знает о его судьбе, ну, кроме, конечно, лиц, причастных к его исчезновению, если такие есть. Да иногда они и сами могут не знать все. И до тех пор, пока мы его не найдем, нельзя быть ни в чем уверенным до конца. И когда мы рассматриваем версии его исчезновения, необходимо предполагать в том числе и самые страшные. Вот представь: все нам указывает на то, что разыскиваемый сам ушел из дома. И ты начинаешь работать только по этой, самой простой версии, при этом упускаешь самые важные факты, улики и свидетелей. А потом окажется, что это было хорошо спланированное убийство, замаскированное под безвестное исчезновение. Ведь преступник понимает: если мы будем расследовать убийство, то подключим все силы и ресурсы, чтобы раскрыть это особо тяжкое преступление. А если все будут думать, что это просто исчезновение, то максимум заведут разыскное дело, направят ориентировки, поопрашивают кого-нибудь, обзвонят больницы и морги, а потом потихоньку перестанут искать. Не зря же у злодеев любимая поговорка: нету тела – нету дела. А если со временем все-таки станет понятно, что человека убили, то сколько будет утрачено важнейших материалов и улик. Так-то, Большов.

Так что ничего не зря. Слава богу, что нашли девочку живой. Да, оказалось, что никто ее не похищал, сама спряталась. Но кто об этом знал? Это все мы узнали, только когда нашли. А представь, что нашли бы ее труп? Представляешь, какой был бы скандал, международный. Или вообще, до сих пор не нашли бы ее. Тогда позор МУРу и всему МВД. Или не нашли бы в итоге. Как бы сложилась ее судьба? На что бы пошла, чтобы выживать? Не буду перечислять опасности, которые окружают одинокую молодую девушку, да еще не говорящую на русском языке и находящуюся на нелегальном положении. А мы нашли быстро и, главное, живой и, как всегда, доказали, что МУР лучший и для нас нет невыполнимых задач. Вы большие молодцы, Большов, и я очень горжусь вами. Спасибо тебе, сынок.

Я встал, и генерал крепко пожал мне руку, а потом обнял.

– Ты сколько уже дома не был?

– Три дня, товарищ генерал.

– А ну бегом марш домой и спать, – он повернулся к Щукину. – На завтра отгул Большову и всему его отделению, пусть отдохнут.

– Слушаюсь, товарищ генерал, – четко ответил Щукин, опущенной правой рукой так, чтобы генерал не видел, показывая мне кулак.

– Спасибо большое, Виктор Владимирович, – заулыбался я.

– А вот это еще раз увижу, выдеру тебя, как сидорову козу, – указал он на пепельницу, полную окурков, – и тебя, – повернулся он к Щукину.

Генерал вышел, Щукин – вслед за ним, но у двери обернулся и еще раз показал мне кулак.

Я, широко улыбаясь, послал ему воздушный поцелуй.

Эпилог

Из интервью начальника отдела Московского уголовного розыска, занимающегося розыском без вести пропавших людей, полковника полиции Большова Дмитрия Владимировича, газете «Петровка, 38».

– Дмитрий Владимирович, наверное, нет более загадочной и таинственной темы, чем безвестное исчезновение людей. Расскажите, пожалуйста, что значит «без вести пропавший» человек. Сколько человек пропадает ежегодно? Куда они деваются? Как это происходит? Были ли случаи похищения людей инопланетянами? Или они попадали в другие измерения? Может, что-то связанное с потусторонними силами? Много ли пропавших находят или не находят? Кто их ищет? Как? И самое главное, что делать, если близкий человек пропал? Это же страшная беда! Ведь ни для кого не секрет: когда заявители приходят в отдел полиции и сообщают, что пропал человек, им всегда отвечают, чтобы приходили «через три дня». Но ведь это же, наверное, несправедливо, так поступать с людьми? Вы представляете, сколько человек за это время переживет, сходя с ума и находясь в ужасе и отчаянии от мыслей, что случилось с близким, тем более если это ребенок или пожилой родитель?

– Сколько вопросов вы задали!

– Да вопросов много, но ведь и тема какая! Во-первых, в наше время более чем актуальная! Во-вторых, ведь нигде тема розыска без вести пропавших людей подробно не раскрыта. Конечно, есть отрывочная информация в различных источниках и статьи в прессе, в основном когда происходят резонансные исчезновения, но нигде подробно не описано, как действовать от начала до конца, куда обращаться, когда, можно ли самостоятельно пытаться найти человека, как вообще построена работа по розыску без вести пропавших.

– Да, вы правы, конечно. Давайте начнем по порядку и с самого главного. Первое и самое важное: правило «трех дней». Только не удивляйтесь, но такого правила не существует и никогда не существовало!

– Но как же так, Дмитрий Владимирович? Ведь все знают, что заявление об исчезновении человека принимается только через три дня. Во всех фильмах, в книгах так говорится.

– Вот именно, что в фильмах! Это ошибочное мнение, глубоко укоренившееся в населении, которое постоянно поддерживается прессой и телевидением. И я об этом много лет не устаю говорить во всех выступлениях и интервью.

– Вот это да! Удивили вы меня. Но ведь когда заявитель приходит в отдел полиции и сообщает, что у него пропал родственник, дежурный ему так и отвечает: «Приходите через три дня». Разве это не так?

– К сожалению, такое бывает. Хоть и очень редко. И происходит это или из-за плохой подготовки дежурного по отделу, или из-за нежелания работать. Но в обоих случаях это очень серьезный проступок, который даже можно рассматривать как должностное преступление, есть такая статья в Уголовном кодексе – «Халатность». И когда мы в Главке, в Главном управлении МВД России по Москве, узнаем об этих случаях, к такому дежурному незамедлительно применяются самые строгие меры вплоть до увольнения, но не только к дежурному, но и к его руководству, которое или не научило его работать, или не может контролировать. И если наши граждане столкнутся с таким отношением, необходимо сразу звонить по номеру 102, с мобильного телефона 112 и подавать жалобу на сотрудника, который совершает преступление, назвав его фамилию и должность. И уверяю вас, как только заявитель начнет звонить с жалобой, у него сразу же все примут! Но к чести Москвы, такие случаи у нас большая редкость, хотя, к сожалению, иногда тоже происходят.

– Дмитрий Владимирович, а как, по-вашему, откуда вообще взялись эти злосчастные «трое суток»? Чаще всего мотивируют такой ответ словами «нагуляется, вернется». Действительно через три дня возвращаются?

– Откуда взялось это правило, трудно сказать. Но есть в нормативных правовых актах, регламентирующих разыскную деятельность, такой параграф: если в безвестном исчезновении лица есть признаки криминала, а пропавший не найден, то на третьи сутки обходимо возбуждать уголовное дело по статье «Убийство» или «Похищение». Но, во-первых, изначально далеко не все исчезновения имеют явные криминальные признаки, а зачастую эти признаки обнаруживаются значительно позднее, в ходе работы или после тщательной проверки, а во-вторых, независимо от наличия или отсутствия «криминальных признаков» к розыску необходимо приступать незамедлительно. Ведь на счету каждая минута.

– А какие вообще сроки возбуждения разыскного дела?

– Давайте определимся. Если дело разыскное, то его заводят, а если уголовное – возбуждают. На заведение разыскного дела у оперативника есть до десяти суток, это время ему дается для проведения проверки и первоначальных оперативно-разыскных мероприятий по делу. Но хочу подчеркнуть, что десять суток – это максимальный срок, при наличии оснований можно дело завести и раньше, хоть на пятые сутки, хоть на первые. Например, в Москве по нашим внутренним правилам срок заведения разыскного дела по факту безвестного исчезновения малолетних и несовершеннолетних детей – не более трех суток. Но самое главное, нужно понимать, что наличие или отсутствие разыскного дела никак не должно влиять на розыск пропавшего! Его также можно и должно искать в рамках материала проверки, сразу после поступления заявления. Закон нам все это позволяет. И очень важно, чтобы все знали: если пропал человек, обращаться в полицию необходимо незамедлительно, а не через три дня.

– Спасибо за такие подробные объяснения. Это действительно важно. И надеемся, теперь все об этом будут знать. А сколько всего пропадает людей?

– Эта цифра плавающая и отличается во всех регионах. В Москве ежегодно в среднем поступает около 30 000 заявлений об исчезновении людей, из них около 6000 о пропаже детей. По России поступает примерно 130 000 заявлений, из которых около 30 000 о пропаже детей.

– Это просто огромные цифры! Вы же их находите?

– Да, мы находим практически всех. Но не всех сразу. Большинство в течение первых суток и даже часов. Но бывает, что ищем несколько месяцев и даже лет.

– А кто чаще всего пропадает? Наверное, пожилые люди и дети? Ну про детей вы цифры озвучили – 6000 только в Москве и 30 000 по России, просто страшно становится. А какая основная причина? Их похищают, убивают?

– Да, цифры действительно большие, но детей мы находим практически всех и 99 процентов живыми. Если кого-то из детей или взрослых мы не находим в этом году, то их розыск продолжается в следующем. В среднем в год из всех пропавших малолетних и несовершеннолетних мы в Москве находим погибшими пять-шесть детей, это примерно три ребенка, погибших в результате несчастного случая, и два-три в результате суицида. Очень редко, где-то раз в три года, мы находим пропавшего ребенка убитым. Что касается похищения детей, то таких обращений бывает около 200–300 в год, но в ходе проверки выясняется, что в основном их «похищают» друг у друга родители.

– Как же так?

– Ну, вот таким образом пытаются поделить детей, как имущество при разводе. Либо с целью сделать плохо бывшему супругу или супруге, либо с целью дальнейших манипуляций и получения каких-то ресурсов, а бывает, просто считают, что «со мной ребенку будет лучше». Но все это, мягко говоря, некрасиво и непорядочно, когда детей используют в своих интересах, да еще привлекая к семейному конфликту сотрудников уголовного розыска. Ведь если между мамой и папой существуют какие-то проблемы, то ребенок здесь совершенно ни при чем. Все проблемы можно и нужно решать только между собой. И втягивать детей в решение спорных вопросов недопустимо. Ведь даже если родители по каким-то причинам расстаются, то необходимо сделать все, чтобы ребенок из-за этого не страдал и знал, что у него есть и любимая, любящая мама и любимый, любящий папа, иначе вы просто совершаете преступление против своего ребенка, лишая его одного из родителей. Вот, кстати, дети, пережившие такое «деление» и получившие психологическую травму, попадают в группу риска и в будущем могут убежать и многие убегают из дома, а некоторые совершают суицид.

И вот таким родителям мы всегда разъясняем, что все вопросы необходимо решать между собой, а сотрудники уголовного розыска не могут быть стороной конфликта. Права и обязанности родителей, не важно, в разводе они или нет, четко прописаны в Семейном кодексе Российской Федерации.

Один из самых важных пунктов гласит, что родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей (родительские права).

Также что родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей. Они несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Родители обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей.

Еще очень важно – родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей. Обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей. При осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию.

Также в Семейном кодексе четко прописано, что если родители в разводе и один из них проживает отдельно от ребенка, то он имеет права на общение с ребенком, участие в его воспитании и решении вопросов получения ребенком образования. Родитель, с которым проживает ребенок, не должен препятствовать общению ребенка с другим родителем, если такое общение не причиняет вред физическому и психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию.

Если родители не могут прийти к соглашению, спор разрешается судом с участием органа опеки и попечительства по требованию родителей (одного из них).

Все прописано и в том случае, если родители сами не могут договориться между собой, то только суд может принять решение, с кем из родителей должен проживать ребенок. И сотрудники уголовного розыска не имеют права принимать участие во внутреннем семейном конфликте и вставать на чью-то сторону. Как мы можем взять на себя ответственность и решить, с кем будет лучше ребенку: с мамой или с папой? Такое решение может быть принято только судом. А вот если решение уже принято, но один из родителей его не выполняет, то для этого необходимо обращаться в Службу судебных приставов-исполнителей.

– Дмитрий Владимирович, спасибо, что затронули такой важный и деликатный момент, как «деление детей» при разводе родителей, очень надеюсь, многие задумаются, какая травма может быть нанесена ребенку и как это жестоко. Спасибо, что подробно разъяснили, как действовать в таких случаях.

– Это действительно очень важный вопрос, поэтому постарался максимально обстоятельно раскрыть.

– Ну хорошо, вы рассказали, что пять-шесть детей в год, к огромному сожалению, находите погибшими, еще около двухсот – это дети, которых «похищают» друг у друга родители. А остальные 5800? Они куда пропадают?

– Вы сейчас опять удивитесь, но инопланетяне и «другие измерения» здесь ни при чем. В основном, это дети, которые сами сбегают из родного дома или детского дома.

– Как же так? Из-за чего? Их что, бьют, издеваются над ними?

– К сожалению, бывает и такое, но это только одна из причин. А еще они убегают из-за ощущения своей ненужности или, наоборот, «гиперопеки». Некоторые сбегают, чтобы отправиться в путешествие, кто-то из-за того, что родители запрещают встречаться с любимым человеком, бывает, боятся возвращаться домой из-за плохой отметки, или утром не идут в школу из-за того, что не сделали домашнее задание, или потому, что будет контрольная, к которой не готовы, или не хотят ходить в секцию или кружок. Бывает, конечно, дети по невнимательности родителей могут потеряться в парке, на массовом мероприятии, в крупном торговом центре, но таких детей находят сразу же, в первые часы. Вот недавно родители случайно оставили коляску с маленьким ребенком в метро. Папа думал, что за ребенком смотрит мама, а мама думала, что папа. Но сразу же все были найдены, и ребенок даже не успел испугаться.

– А в лесу разве дети не теряются? Вы ничего об этом не сказали.

– Вы знаете, так как мы с вами сейчас в основном разговаривали про Москву, на территории которой не так много «диких» лесных массивов, то таких случаев крайне мало, но вы правы, в других регионах России, где много лесов и больших, необжитых территорий, такое периодически, к сожалению, происходит.

Кстати, вы знаете, открою небольшой секрет, но группой энтузиастов из МУРа, ГУУРа, других структур и добровольцев из поисковых отрядов разрабатывается новейшая система, чтобы ни дети, ни пожилые, ни взрослые не пропадали не только в лесу, но и вообще больше не пропадали, а если вдруг все же такое случится, то их бы сразу находили.

– Вот это да-а-а! Дмитрий Владимирович, рассказывайте скорее. Когда эта система уже заработает?

– Сейчас мы все изучаем, проводим исследование, тестируем, проверяем, как будет работать. И давайте договоримся с вами так. Так как у нас уже получается очень большое интервью и мы не сможем за один раз подробно раскрыть все темы, предлагаю те вопросы, на которые не успеем ответить, обсудить в следующей части интервью. И как раз тогда, думаю, я смогу рассказать все о нашей новой системе.

– Дмитрий Владимирович, ну скажите, пожалуйста, хотя бы, как будет называться этот проект?

– Ну хорошо, название проекта «Поисково-спасательная система „Браслет безопасности“», или сокращенно ПСС «БраБез». В настоящее время и МВД, и родственники находятся в роли догоняющих, то есть мы приступаем к поискам после того, как человек пропадет. И это естественно. Но когда и при каких обстоятельствах пропадет человек, никто заранее знать не может. Вот мы и задумались, а можно ли предотвратить исчезновение? Чтобы не надо было искать. Ну или если все-таки исчезновение произойдет, то было просто найти пропавшего и быстро оказать всю необходимую помощь, если потребуется. Это, если коротко.

– Дмитрий Владимирович, ловлю вас на слове! В следующей части интервью жду подробный рассказ о новой разработке сотрудников МУРа и надеюсь, она уже начнет работать. А пока давайте вернемся к детям. Где вы их обычно находите? Где они прячутся? Где ночуют? Как питаются?

– Я перечислю основные места, но это будет далеко не весь список. В последнее время чаще всего это крупные торговые центры. Там всегда тепло, можно легко затеряться в толпе и раздобыть еду. Замечали, наверное, как в районе фуд-кортов один или несколько подростков перемещаются от стола к столу, собирая остатки еды, это как раз могут быть дети, которых ищут. А еще в торговых центрах много развлечений, можно поиграть в игры на компьютерах и т. д. Еще, конечно, подъезды, подвалы и чердаки, заброшенные здания и строения, так называемые заброшки, дворы, а бывает, что детей мы находим в других городах и даже странах.

– Как в других странах? Как же дети туда могут попасть?

– Есть несколько способов, но давайте сейчас не будем на них останавливаться. Позднее я расскажу несколько историй. Еще мы находим детей на так называемых вписках.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее!

– Слово уже давно используется у подростков. «Вписка» – обычно это когда у одного из подростков родители уезжают на несколько дней или месяцев и квартира становится «свободной». Подросток об этом сообщает в группах, где общается, и все желающие просят их «вписать» в эту квартиру. А потом решают, кто что приносит из еды и напитков.

– Получается, такая вечеринка, пока родителей нет дома?

– Ну да, которая может длиться несколько дней или даже месяцев.

– Вот это сюрприз для родителей. Думаю, многие и не подозревают, что происходит в квартире в их отсутствие.

– Это точно. Зато представляете, как там хорошо сбежавшему ребенку? Всегда накормят, весело, есть где ночевать. И в глазах других подростков он вызывает сочувствие или даже восхищение.

– Сколько новой информации. А как же вы узнаете про эти «вписки»?

– Ну есть способы (улыбается). Например, «мониторим» соцсети, но часто нам сдают информацию сами участники этих «вечеринок».

– Дмитрий Владимирович, когда вы находите пропавшего ребенка, что с ним дальше происходит? С теми, кто просто потерялся, понятно. А вот, например, если он не хочет домой возвращаться?

– Всех детей до восемнадцати лет, подчеркну, до восемнадцати гражданин России считается несовершеннолетним, и ответственность за него несут родители, попечитель или директор детского дома. И по закону мы обязаны передать ребенка родителям или ответственному лицу. Вообще, происходит так: в любом случае найденный ребенок сначала доставляется в ближайший отдел полиции или в отдел полиции, объявивший его в розыск, вместе с рапортом передается дежурному по отделу, и дальше ребенком уже начинают заниматься сотрудники ПДН (подразделение по делам несовершеннолетних), обязательно опрашивают его, и уже в отдел приглашаются родители ребенка, которые пишут заявление о прекращении его розыска и указывают, что за время розыска в отношении ребенка противоправные деяния и преступления не совершались или совершались, например ребенка действительно похищали, или пытались изнасиловать, или совращали. Тогда начинается проверка уже по этому факту, а разыскное дело прекращается.

– А все же бывают случаи, когда ребенок не хочет возвращаться домой? Ведь если он сам сбежал из дома, то логично предположить, что вернуться обратно может и не захотеть. Вы что, его силой возвращаете?

– Вы задали очень правильный вопрос. К сожалению, такие случаи бывают. Конечно, если во время опроса ребенок рассказывает, что над ним издеваются в семье, бьют, сексуально домогаются и т. д., и категорически отказывается общаться с родителями, то никто его силой возвращать не будет. Дети такие же граждане нашей страны, и государство стоит на защите их интересов. Поэтому ребенок имеет право обратиться с заявлением о том, чтобы его не возвращали домой. Но такие случаи очень редки. Конечно же, все указанные факты проверяются, проводится тщательное расследование, зачастую дети придумывают проблемы по разным причинам: хотят найти оправдание своему поступку или оклеветать родителей. Но если факты подтвердятся, то в судебном порядке будет приниматься решение о лишении таких родителей прав, а родители будут нести административную или уголовную ответственность. Дети в таком случае помещаются в специализированное детское учреждение. Родителей также опрашивают. С ними проводятся беседы, в ходе которых разбираются те или иные ошибки в общении, а потом еще и вместе с родителями и детьми во время общей встречи разбираются все претензии друг к другу и решаются все спорные вопросы. И чаще всего все понимают и принимают свои ошибки и дружно возвращаются домой. Но бывает, к сожалению, что подтверждаются слова детей, и они соглашаются, что лучше жить в детском доме, чем с родителями. Еще раз скажу: такие случаи не частые, но, к сожалению, бывают. И это всегда трагедия.

– То есть найти ребенка бывает легче, чем уговорить его вернуться домой?

– К сожалению, да. Поэтому мой самый главный совет родителям: хотите, чтобы дети не пропадали без вести, не убегали из дома, станьте им друзьями! И я не говорю о том, что детей не надо воспитывать! Наоборот, воспитывать надо обязательно! И конечно, соразмерно наказывать, когда это необходимо. Но! Ребенок должен всегда знать, плохо ему или хорошо, совершил ли он ошибку или проступок, в любом случае дома его поймут и помогут. Да, возможно, накажут, если он этого заслуживает, но в любом случае его любят и не бросят с бедой наедине. Еще раз повторю: главное, чтобы ребенок искал помощи и поддержки не на улице или где-то на стороне, не уходил из дома, а наоборот, шел домой, к любящим маме и папе.

– Тут даже не поспоришь. А бывает так, что вы вернули ребенка домой, а он опять сбегает?

– Конечно. И к сожалению, не редко. Ведь та цифра, которую я вам назвал, 6000, это количество обращений о пропаже ребенка, и в этой цифре около 30–40 процентов повторных уходов детей из дома или детского дома. Дети сбегают не только по два, но и по три, четыре, пять раз. Один мальчик, кстати сын известной певицы, сбегал из дома двадцать восемь раз.

– Ох, даже у звезд дети пропадают? Конечно, про кого говорите, вы не скажете. Понимаю, профессиональная этика.

– Ну разве звезды чем-то отличаются от обычных людей? У них такие же проблемы бывают в семьях, как и у всех.

– Ну вот этот мальчик двадцать восемь раз убегал из дома и вы каждый раз его искали?

– Конечно. Нам совершенно не важно, сколько раз ребенок уходил из дома, каждый раз мы его ищем, как в первый. Потому что исчезновение ребенка – это всегда резонанс. Если ребенок сам ушел из дома, то это он об этом знает и знает, что у него все хорошо, и зачастую для него это приключение. Мы же, до тех пор пока не найдем его, не можем быть уверены в безопасности ребенка. Ведь любой безнадзорный ребенок всегда находится в зоне риска. Он с легкостью может стать жертвой преступников, его легко обмануть, втянуть в совершение преступления, сам может начать совершать преступления, например воровать в магазине еду, заниматься попрошайничеством, с ним может произойти несчастный случай.

Можно еще долго перечислять, в какие опасные ситуации может попасть такой ребенок.

– Дмитрий Владимирович, безусловно, вы правы, чем дольше не найден ребенок, тем большим опасностям он подвергается. Какие еще советы вы можете дать родителям?

– Всегда знать, где находится ваш ребенок. Знать маршрут его передвижения. Договориться об обратной связи. Если ребенок самостоятельно куда-то отправляется, в школу, на тренировку, в гости, то по прибытии на место он должен вас об этом проинформировать, а также, когда идет обратно. Если у ребенка нет телефона, договоритесь об этом с преподавателем или родителями других детей. Одевайте ребенка преимущественно в яркие вещи, особенно если идете в парк или в лес. Обязательно прикрепите на одежду или ранец светоотражающие элементы.

И еще пришейте на его одежду и нижнее белье бирки с данными и телефоном для связи. Это касается не только детей, но и пожилых людей. Если это сложно сделать, то хотя бы разложите такие записки в карманы одежды. В идеале, конечно, нужно подключить детей и пожилых родителей к поисково-спасательной системе «Браслет безопасности», которая скоро будет запущена.

– Какие простые, но важные советы. Дмитрий Владимирович, есть какие-то самые основные правила безопасности для детей, которые они должны выучить?

– Конечно, есть. И очень важно, чтобы родители научили детей, как учат чистить зубы утром и вечером, что дорогу мы переходим в положенном месте и только на разрешающий сигнал светофора, а если его нет, то сначала смотрим налево, а дойдя до середины дороги, направо. Этому нас научили наши родители, и мы учим своих детей, и это замечательно. Но мир не стоит на месте, постоянно меняется, например, раньше и представить было невозможно, что появятся мобильные телефоны, интернет и т. д. Поэтому к обязательным знаниям основ безопасности наших детей неизбежно будут добавляться новые пункты.

Сейчас я назову правила, которым родители обязательно должны научить своих детей. Они очень простые, но очень важные. Чтобы их было легче запомнить, назовем их «правила пяти „НЕ“» как самая главная оценка в школе, и очень хорошо, чтобы дети знали их наизусть:

1. Я никогда никуда не иду с незнакомым человеком. Что бы он ни говорил, что бы ни предлагал, например что его прислали мама с папой, что срочно нужна помощь и нужно спасти котенка, что он хочет показать щенков, подарить мобильный телефон или ноутбук, купить шоколадку или конфеты и т. д. Если меня пытаются увести силой, я сразу начинаю кричать, что не знаю этого человека, и просить о помощи.

2. Я никогда не открываю дверь незнакомым людям, не важно, ребенок это: женщина или мужчина, что бы они ни говорили, что их прислали родители, что они дальние родственники, соседи, друзья; кем бы они не представлялись: почтальоном, сотрудником «Мосгаза», «Мосэнерго», МЧС или полицейским. Во-первых, все всегда предупредят о своем визите взрослых и договорятся. Во-вторых, если кому-то очень надо, они дождутся взрослых или оставят записку. Лучше всего вообще не подходить к двери без разрешения взрослых.

3. Я никогда не захожу в подъезд и лифт с незнакомым человеком. Даже если будут вежливо приглашать или настаивать. Не надо переживать, что человек обидится. Ты ему ничем не обязан. Нужно вежливо ответить: «Спасибо, я подожду». И лучше дождаться, когда будет входить или выходить кто-то из знакомых или соседей, в случае необходимости можно попросить их проводить или связаться с родственниками, чтобы те встретили. Это касается не только детей, но и женщин, и пожилых людей.

4. Я никогда не сяду в машину к незнакомым людям (конечно, если это не специально вызванное родителями такси), что бы мне ни говорили, что их прислали родители, что нужно показать дорогу, что можно покататься, что готовы подвезти и т. д. Это, конечно, также касается и женщин.

5. Я никогда не сообщаю незнакомым людям никакие данные по телефону, а тем более в интернете. Думаю, этот пункт не надо подробно расписывать, в нем все четко и понятно, и, кстати, он касается не только детей, но и взрослых.

Смотрите, у нас уже получается очень большое интервью, а нам еще столько важного и интересного надо рассказать и обсудить. И перечислить важные советы. Но если мы сразу дадим огромный объем информации, люди просто не запомнят очень важные моменты. Поэтому предлагаю на этом закончить первую часть интервью и продолжить в следующий раз.

– Дмитрий Владимирович, вы правы, еще так много вопросов. И про экстрасенсов, и про то, кто и как вам помогает искать пропавших, и т. д. И еще, надеюсь, к следующему интервью вы уже запустите свой проект и обязательно о нем расскажете.

– В следующей части расскажем еще очень много интересного. И даже не сомневаюсь, что поисково-спасательная система уже начнет работать, и мы с вами обязательно о ней всем расскажем. А сейчас давайте подведем итоги первой части и перечислим самые важные советы.

Если пропал человек

Незамедлительно обращайтесь в полицию, в ближайший к месту исчезновения отдел МВД. Если вы от него далеко, то в ближайший к вам. Можно сообщить об исчезновении по телефону: с городского – 102, с мобильного – 112.

ГЛАВНОЕ, ЗАПОМНИТЕ: правила трех суток не существует и никогда не существовало! Чем раньше вы обратитесь в полицию, тем больше шансов найти пропавшего живым! И если дежурный по отделу полиции под каким-либо предлогом отказывается принять у вас заявление – он совершает должностное преступление. Добивайтесь приема заявления, жалуйтесь по номеру 112 или по установленному в отделе полиции телефону доверия.

По закону обратиться с заявлением могут любые люди независимо от степени родства: дети, внуки, бабушки, дедушки, супруги, друзья, сослуживцы и т. д. И не важно, сколько времени прошло с момента исчезновения: час, день, год. Сотрудники полиции обязаны принять заявление, провести проверку и проинформировать заявителя о ее результатах.

Ни в коем случае не обращайтесь ко всякого рода экстрасенсам, колдунам, гадалкам и т. д. Вы только потратите время и деньги.

Что можно сделать самостоятельно (но в любом случае после обращения в полицию):

– Позвонить в «Бюро регистрации несчастных случаев» (БРНС) Московского региона (Москва и Московская область) по телефону: 8–495–688–22–52 или лично приехав по адресу: г. Москва, ул. Щепкина, д. 20. БРНС – это подразделение ГУ МВД России по г. Москве, где ежесуточно собирается информация о поступивших в больницы и морги. Вся информация заносится в единую базу, в том числе о неизвестных больных, которые не могут сообщить о себе данные, и о неопознанных трупах. Сотрудники БРНС сами помогут вам, зададут необходимые вопросы о полных анкетных данных, одежде, особых приметах разыскиваемого и т. д. и сообщат о всех совпадениях. Кстати, звонок в БРНС – это одно из первых оперативно-разыскных мероприятий, с которого оперативники уголовного розыска начинают розыск пропавшего.

– Обзвонить всех друзей, знакомых, сослуживцев, одноклассников, одногруппников и т. д., чтобы не только получить от них всю имеющуюся информацию, но и проинформировать о произошедшем как можно большее количество людей.

– Очень важно предоставить в полицию максимально свежие фото пропавшего, в идеале такие, на которых хорошо видно лицо и рост. Подробно описать, во что в момент исчезновения был одет пропавший вплоть до нижнего белья, что взял с собой из вещей (сумка, портфель и т. д.), какие на нем были ювелирные украшения, кольца, цепочки, крестики, браслеты, сережки и т. д., перечислить приметы (рост, телосложение, цвет и длину волос, форму и цвет глаз, описать нос, рот, уши, размер ног, даже походку) и особые приметы (шрамы, рубцы, следы от операций, татуировки, родинки и родимые пятна и т. д.), в идеале предоставить «зубную карту».

Дальше выполнять все указания оперуполномоченного, занимающегося розыском пропавшего.

И главное, никогда не опускать руки! Никогда не сдаваться! Всегда бороться до конца! Помните – кто ищет, тот всегда найдет!

Примечания

1

Статья 105 Уголовного кодекса Российской Федерации – «Убийство».

2

УВД – управление внутренних дел.

3

УУР ГУ МВД России по г. Москве – Управление уголовного розыска, официальное название Московского уголовного розыска.

4

СИЗО – следственный изолятор.

5

«Важняк» – старший оперуполномоченный по особо важным делам.

6

ЗАО – Западный административный округ г. Москвы.

7

«Сводка по городу» – сводка преступлений и происшествий, произошедших за прошедшие сутки в городе.

8

СЗАО – Северо-Западный административный округ г. Москвы.

9

«Земля» – территориальные отделы внутренних дел.

10

Криминал – здесь: безвестное исчезновение лица, связанное с совершением в отношении его преступления (убийство, похищение, завладение имуществом, автотранспортом, крупной суммой денег, например при получении в банке). В данной ситуации имеется в виду, что явного криминала, о котором стало известно из заявления или при первоначальной проверке, нет, часто о совершении преступления в отношении разыскиваемого становится известно позднее, в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий.

11

БОМЖ – лицо без определенного места жительства.

12

Это означает, что при первичном внешнем осмотре трупа признаков его насильственной смерти не обнаружено, но по каждому неопознанному трупу в обязательном порядке проводится экспертиза, которая устанавливает причины смерти.

13

Эксгумация – извлечение останков из могилы.

14

Машины с официальной символикой принадлежности к полиции (ППС, ГИБДД и т. д.) и мигалками.

15

Следственно-оперативная группа.

16

ГУВД – Главное управление внутренних дел.

17

Кролик – агент, внедренный в преступную группировку и поддерживающий связь с оперативником.

18

ОМСН – отряд милиции специального назначения. Долгое время подразделение специального назначения МУРа.

19

Криминальная полиция (франц.).

20

Вы меня хорошо понимаете? (франц.).

21

Да, я понимаю (франц.).

22

Нет (франц.).

23

Да (франц.).

Content

Пичугин Дмитрий Владимирович
Без вести пропавшие

История первая Пропавший солдат

История вторая Черный BMW

История третья Таинственное исчезновение в электричке Тула – Москва

История четвертая Шарман Нсимба

Эпилог

Если пропал человек

Примечания