Луна Мейсон

Преданный

Переведено для — t.me/morallygraybooks

Перевод посвящаю прекрасным девушкам, что были со мной все это время:

спасибо А, что дала мне такое раздолье и за наше общение, а так же за понимание и поддержку, спасибо М за твои консы о кроликах, спасибо Y, котенок с мудрой душой, что просто подарила мне второе дыхание и вычитала тот и этот текст, и моей С, что утешала меня и поддерживала меня, когда я была в отчаянии и без сил.

И Жуже, люблю тебя тоже.

Примечание автора

"Преданный" — мрачный, самостоятельный роман о мафии. В нем действительно есть содержание и ситуации, которые могут взволновать некоторых читателей.

Всем моим развратным девчонкам, которые думают, что татуировки на руках — это просто красивые ожерелья. Это для тебя.

Мистер Руссо очень ждет вашей встречи….

ГЛАВА 1

Лука

Я откидываюсь на спинку стула, когда мои люди входят в столовую. Грейсон и Фрэнки, двое моих лучших друзей, занимают места по обе стороны от меня.

— Босс, — голубые глаза Грейсона встречаются с моими.

Он поправляет воротник, прежде чем потянуться за бутылкой скотча, стоящей перед нами. Налил себе, прежде чем склонился над моим теперь пустым бокалом.

— Налить еще?

— Пожалуйста.

Когда последний парень, Энцо, который руководит нашей службой безопасности, закрывает дверь, я прочищаю горло, все взгляды теперь обращены на меня.

Я их лидер.

Верхушка моей организации занимает свои места, остальные двадцать человек, стоящие вокруг стола, выпрямляются по стойке "смирно". Среди группы ходят слухи, что после ухода моего сводного брата Келлера стало беспокойно.

Наш наемный убийца в маске, наше главное достояние. Человек, который вселял страх Божий в наших врагов.

Это была не та жизнь, к которой он стремился, а та, к которой нас принудили. Я дал ему свободу, то чего мне не видать. Я должен отпустить его, чтобы он обрел семью с Сиенной, которую он заслуживал.

Я встаю и хлопаю Грейсона и Фрэнки по плечам.

— Марко похитил Нико, и это акт войны. Мы ответим соответственно. Каждый из нас не уснет, пока Нико не окажется дома. Мы вернем его жене. У нас нет пленных. Любой ублюдок Фальконе, который встанет у нас на пути, умрет. Этот город наш, и никакой ублюдок Фальконе не сможет отнять его у нас.

Мужчины ликуют.

— Как мы собираемся вывести Марко из игры, босс?

— Мы будем постепенно его уничтожать. Каждый груз, каждый склад, каждого человека, ступившего на нашу территорию, мы убиваем. Может, у него и много людей, но за ним нет никакой власти. Не то, что у нас. Прямо сейчас ничего не может войти или выйти из Нью-Йорка без моего разрешения. У нас есть комиссар на нашей стороне, так что мы будем сражаться.

Я допиваю остатки скотча и с силой ставлю пустой бокал на мой дубовый обеденный стол. Киваю Энцо.

— Есть еще какие-нибудь сведения о Марко?

Он проводит рукой по своим иссиня-черным волосам.

— Я копаюсь в его прошлых семейных делах. Думаю, если там что-то есть, я скоро это найду для тебя, босс.

Если кто и сможет это найти, так это Энцо. Нет ничего, к чему бы он не мог получить доступ.

Я повышаю голос, чтобы мои слова были кристально четкими.

— Мы заберем Марко, когда настанет время, и мы их сломаем.

В комнате воцаряется тишина. После того, как Келлер разгромил Фальконе, подвергнув пыткам и убив пятнадцать его людей, они нанесли ответный удар, похитив наши поставки кокаина, подожгли наши склады, а теперь еще и забрали Нико.

Я сжимаю кулаки.

— Винс, Рамос, я хочу, чтобы вы все время следили за Карлосом. Контролируйте каждую гребанную поставку. Я больше не теряю. Если пропадет хоть один грамм, ты будешь расплачиваться за последствия.

Рамос сглатывает.

— Понял, босс.

— Тем временем Грейсон и Фрэнки будут руководить операциями по захвату. Все здания, которыми они владеют, будут сожжены дотла. Вы слушаетесь их приказов. Энцо будет работать с охраной, чтобы продолжать находить их склады, их укрытия и передавать информацию.

Грейсон потирает руки. Он обожает взрывы.

— Теперь вы готовы к охоте? — победно развожу я руками.

Комната взрывается радостными криками и ворчанием моих людей.

— Черт возьми, да, — Грейсон смотрит на меня с дьявольской ухмылкой.

— Я спросил, где, черт возьми, он держит Нико?

Он вцепляется ногтями в мою икру, хватая ртом воздух, его глаза готовы вылезти из орбит. Я ослабляю давление своей ноги на шею этого ублюдка Фальконе.

Он сплевывает кровь на штанину моих брюк от Армани. Я вздыхаю и снова давлю ему на горло всем весом своего тела.

— Давай попробуем еще раз. Последний шанс. Где…

Я замолкаю, когда слева от меня раздаются выстрелы, мой бывший морской пехотинец, правая рука, Грейсон, вышибает мозги какому-то мудаку. Он одаривает меня угрожающей ухмылкой, вытирая брызги крови со своего лба.

— Эти тупые говнюки ничего не понимают, босс, — ворчит Грейсон.

Ублюдок под моей ногой кашляет.

— О, извините, — я на мгновение поднимаю колено, оставляя его хрипеть на полу склада, и присаживаюсь на корточки, вытаскивая нож из ножен на лодыжке, — На чем я остановился? Ах, да.

Слезы текут по его щекам. Я хихикаю, когда на его серых спортивных штанах появляется темное пятно.

— Не волнуйся, скоро все закончится, — шепчу я, прижимая лезвия к его подбородку.

— Где, черт возьми, они держат Нико? — я хватаю его за сальные волосы и запрокидываю голову назад.

— Я…я не знаю, — прохрипел он.

Я наполовину верю ему. У Марко армия совершенно бесполезных людей, и этот ничем не отличается.

— Что ж, это позор, — я вонзаю свой клинок ему в горло, прямо в основание мозга, и вытаскиваю его обратно, когда он обмякает под моей хваткой.

Вытирая нож об его свитер, я встаю, отряхивая костюм.

— Фрэнки? — зову я.

— Все чисто, босс, — его голос эхом разносится по большому зданию.

Он выходит из-за угла с ухмылкой, держа в руках несколько телефонов. Судя по всему, количество его убийств увеличилось за сегодняшний вечер.

— Отнеси это Энцо. Позволь ему творить свое волшебство. Учитывая всех присутствующих здесь людей, мне трудно поверить, что все они были невежественны.

Фрэнки кивает, проводя перепачканной кровью рукой по своим каштановым волосам.

— Мы готовы поджечь это дерьмо? — спрашивает Грейсон у меня за спиной.

— Я бы не посмел тебя останавливать, — смеюсь я.

Комиссару О'Рейли, без сомнения, найдется, что сказать по поводу очередного пожара на складе. Но ему придется иметь дело либо с этим, либо с двадцатью трупами.

Грейсон заливает здание бензином, пока мы с Фрэнки ждем в моем "Бентли". Я закуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку, откидывая голову назад.

Еще одна ночь, еще один тупик. Но на шаг ближе к избавлению Нью-Йорка от Фальконе.

Разочарование стягивается тугим узлом в моей голове, когда пламя начинает пожирать здание. Грейсон запрыгивает на заднее сиденье, хлопнув дверью с такой силой, с какой способна машина для убийства ростом 193 сантиметра.

— Все хорошо? — я смотрю на него через зеркало заднего вида.

— Нет ничего лучше поджога, чтобы закончить вечер. Но я не могу пойти выпить, чтобы отпраздновать. Мне нужно кое-где быть, — он сдвигается, чтобы вытащить свой телефон и взглянуть на него, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Ты имеешь в виду, что у тебя есть кто-то, с кем тебе нужно быть? — парирую я, сдерживая усмешку.

Фрэнки усмехается рядом со мной, в то время как Грейсон бросает на меня убийственный взгляд.

Грейсон и Мэдди, худшая пара на планете, скрывающая свои отношения. Мужчина, который почти восемь лет клялся не целовать женщину, и я чертовски уверен, что он поцеловал ее. Правда в том, что каждый может видеть, что у него есть настоящая находка, независимо от того, как он пытается скрыть это от нас.

Целый год нам приходилось мириться с тем, что они избегают друг друга, и теперь, похоже, они наконец-то сдались. Я заключил пари на десять штук с моим сводным братом Келлером, что они трахнутся к концу года. Вероятно, мне следует увеличить ставку до ‘женат’ к концу года.

Я знаю Грейсона с того момента, как он переступил порог Нью-Йорка семь лет назад. Я дал ему здесь жизнь, когда он сбежал от своей в Чикаго. Лучшее решение, которое я принял. У меня появился еще один брат и правая рука.

— Трахни себя, — процедил он сквозь зубы.

— Я бы предпочел, чтобы ты продолжал трахать Мэдди, спасибо.

Фрэнки хлопает себя ладонью по бедру.

— С кем трахается Грейсон? — он поворачивается ко мне.

— С Мэдди. Лучшая подруга Сиенны. Ты знаешь эту блондинку. Она чертовски нахальна.

Я чувствую, как взгляд Грейсона прожигает мне затылок.

— Ооо, ты затащил в постель лучшую подругу, мило, — Фрэнки подмигивает ему.

Грейсон застывает на своем месте, и я не могу удержаться от смеха.

— Мы просто морочим тебе голову, Грей, ты же знаешь, я рад за тебя.

И я такой. Грейсон, как и Келлер, нашел свою личность. Сварливому морпеху подходит счастье.

Я включаю зажигание, и бушующий ад горящего склада остается позади.

Когда я подъезжаю к обочине у его дома, Грейсон чуть не выпрыгивает из машины еще до того, как я останавливаюсь. Ему, должно быть, не терпится выйти из машины на свидание с Мэдди.

— Веселись, а не трахай Мэдди, — кричу я, когда он направляется к своему зданию.

Мы с Фрэнки едем в свое поместье. Оказавшись внутри, я направляюсь на кухню прямо к шкафу с выпивкой.

Взяв свой скотч, Фрэнки вздыхает и прислоняется к мраморной стойке.

— Босс, Марко не собирается сдаваться. Нам нужно ударить сильнее, сделать что-то, что сломит его. Эти люди ни черта для него не значат. Они — ничтожества, которых он подобрал с чертовых улиц.

Я пользуюсь моментом, чтобы насладиться мягким вкусом моего напитка. Он прав. Все эти месяцы Марко был непредсказуем. Но, чтобы мы ни делали, он просто набирает новобранцев.

С Фальконе всегда были враждебные отношения, с того самого дня, как мне вручили ключи от королевства после смерти моего биологического отца.

Должно быть, он видел во мне, маленькой уличной крысе, легкую мишень. Что ж, я докажу, что этот ублюдок ошибается. Все это время мне удается удерживать власть в своих руках.

Все зашло в тупик, пока он не совершил величайшую ошибку в мире. Он организовал похищение жены Келлера. Он начал войну, которую я твердо намерен закончить.

Комиссар даже поддерживает меня.

— Нам нужно сделать что-то большее. Но мы не можем рисковать безопасностью Нико. Я имею в виду, мы знаем, что Марко не в себе.

Он выходит в соседнюю комнату и садится на черный кожаный диван. Закинув лодыжку на колено, он выглядит в моей гостиной более комфортно, чем я чувствую себя большую часть времени.

— Энцо прислал файлы на дочерей Марко. Я бегло просмотрел их сегодня утром, но у меня еще не было возможности копнуть глубже.

Подушка скрипит, когда он наклоняется вперед и его темная бровь приподнимается.

— Он плохо их скрывает, — я достаю телефон и открываю имейл, нажимая на первую фотографию. Две итальянки пристально смотрят на меня в ответ.

— Ева, младшая, слева. Роза, справа, — бормочу я, читая содержимое электронного письма.

Рыжеволосая слева моложе, ненамного. Она совсем не похожа на женщину справа, от которой я не могу отвести глаз. Она меньше, чем ее сестра, и ее талия, которая выглядит так, будто просится в мои руки, а бедра, которые, держу пари, идеально подошли бы мне. Ее большие карие глаза смотрят прямо на меня поверх темно-красных губ типа "выеби меня". Я не могу отрицать — несмотря на то, что она дочь врага, она красивая.

Потирая рукой свою дневную щетину, я все еще смотрю на нее. Роза. Мой член начинает подергиваться под застежкой брюк. Я ерзаю на стуле, пытаясь исправить положение. Что, черт возьми, со мной происходит?

Мы так не поступаем. Мы всегда уважаем женщин. Это не подлежит обсуждению. Моя приемная мама вырвала бы мне сердце из груди за то, что я причинил вред женщине.

— Это может сломать его, — Фрэнки делает еще один большой глоток, пристально наблюдая за мной поверх ободка бокала.

Это могло бы стать способом покончить со всем этим.

— Найти их не составит труда. Я займусь этим с Грейсоном. Это смелый шаг. Они могут убить Нико, — говорит Фрэнки, вырывая меня из оцепенения.

Сомнение пронзает мою грудь.

— Или они заберут еще кого-нибудь из нас. Черт возьми, следующей они могут забрать Мэдди. Они доказали, как низко они могут пасть. Я не могу так поступить с Грейсоном.

Его серые глаза встречаются с моими, и он кивает.

— Давай, поехали. Мне нужно выпить чего-нибудь настоящего.

Я кладу телефон в карман, прерывисто дыша.

Мне нужно выпить немного скотча, а затем погрузиться в женщину. Желательно итальянского происхождения. С большими карими глазами, длинными вьющимися иссиня-черными волосами и сногсшибательным телом.

ГЛАВА 2

Роза

— Роза, тащи свою задницу сюда, сейчас же! — глубокий резонанс его голоса разносится по балкону.

— Нет! — я кричу отцу с лестницы.

Я захлопываю дверь своей старой спальни, прислоняясь к тяжелому дереву. Вот почему я никогда не прихожу домой. Как будто ему было недостаточно того, что за мной повсюду следили его шпионы, теперь он хочет выдать меня замуж. Никто из них меня не интересует. Я прихожу домой только по одной причине: его запасы алкоголя.

Боль пронзает мой позвоночник, когда меня швыряет на пол, когда он врывается в дверь. Это усугубляется тем фактом, что я уже совершила набег на его заначку с водкой, прежде чем он поймал меня.

— Уйди! — брыкаясь ногами, я толкаюсь по гладкому полу, подальше от него.

Он дергает меня за руку. Его темные глаза, очень похожие на мои, впиваются в меня. Его каштановые волосы седеют по бокам, но нет никакой слабости, когда его пальцы с силой впиваются в меня.

Я пытаюсь вырваться, но он удерживает меня на месте, возвышаясь надо мной.

— Ты должна взять себя в руки, девочка.

— Я ничего не делаю плохого. Я просто развлекаюсь, — это ложь, которую знают все вокруг меня. Принцесса мафии, которой безразличен весь мир, которая каждую ночь ходит на вечеринки.

— Ты не можешь продолжать убегать, Роза.

Я выпрямляю спину.

— От чего, папа? — я ядовито выплевываю его имя.

— Ты знаешь от чего.

Я рассмеялась.

— Ты даже не можешь сказать этого, не так ли? Ты не можешь смириться с тем, что со мной случилось! Если ты не можешь говорить об этом, как, черт возьми, я должна с этим справляться? Ты хоть представляешь, насколько это чертовски сложно?

Я вырываю у него руку. Он вздыхает и отходит от меня на шаг. Воодушевившись, я подхожу ближе. Единственное, что есть в постоянном пьянстве и под кайфом — это смелость, которая приходит вместе с этим.

— Я справляюсь с этим единственным известным мне способом. Ты решил оставить его в живых, и ты не защитил меня. Точно так же, как ты не защитил маму и нону.

Его глаза вспыхивают гневом, лицо краснеет. Он поднимает руку, и я вздрагиваю. Это не отменяет того факта, что он полностью ответственен за их смерть. То, что случилось со мной, произошло из-за его неудачи.

— Тебе надо очиститься. На следующей неделе я обсужу брачный договор на тебя. Никто не захочет жениться на наркоманке.

Я склоняю голову. Слезы застилают мне глаза. Я не хочу быть такой, чтобы прогонять своих демонов любым ядом, который смогу найти. Что угодно, лишь бы ничего не чувствовать, прекратить кошмары и страх. Стыд.

Никто не понимает. Даже мой собственный отец.

— Что ж, тогда я не собираюсь выходить замуж. Как ты сказал, ни один мужчина не захочет такую женщину, как я.

— Иди на терапию, в реабилитационный центр. Ты должна найти способ. Ты не можешь так жить.

Это единственный известный мне способ.

— Либо ты, либо Ева.

Он скрещивает руки на груди, и его челюсть сжимается, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Моя младшая сестра, мой свет во тьме. Я защищала ее с тех пор, как умерла мама. Она единственный человек, для которого я стараюсь быть лучше. Причина, по которой я остаюсь в живых. Я не могу оставить ее с отцом одну. Я не доверяю его людям. Я не доверяю этой жизни. Я никогда не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Я прищуриваюсь.

— Ты не посмеешь.

— Мне нужно попытаться заключить сделку с Романо. Мне нужна его поддержка, чтобы убрать этого сукина сына Руссо, — говоря это, он стискивает зубы и сжимает кулаки по бокам.

Вау, этот парень Руссо довел его до истерики. Хорошо.

— Это не моя проблема. Я думала, Романо был врагом?

— Он был врагом. Но авария произошла давным-давно. Это мой шанс.

Авария. Он имеет в виду смерть моей матери.

— Ты не можешь заставить меня выйти замуж за кого бы то ни было, — шепчу я.

глубине души я знаю, что он может. Как и любой мужчина, они могут лишить тебя выбора щелчком пальцев.

Он агрессивно приподнимает мой подбородок.

— Ты будешь делать то, что я говорю. И больше не кради мой кокс. Я запер свои запасы. Если ты в таком отчаянии, тебе придется искать выход самой. Забудь прошлое и повзрослей, черт возьми.

Он отпускает меня. Я отступаю назад и смотрю, как он уходит и хлопает за собой дверью.

Я дергаю себя за волосы. Черт. Он не может быть на полном серьезе.

Мои руки начинают дрожать, когда гнев и паника захлестывают меня. Я не хочу чувствовать. Мне нужна доза, прежде чем мир вернется в прежнее русло.

Я достаю свой телефон и звоню Лив, моей лучшей подруге. Она — душа вечеринки, она знает, где достать хороший товар.

— О, где ты?

Я едва слышу ее из-за музыки.

— Я ничего не могу стырить у отца, — шепчу я, покусывая кожу вокруг ногтей.

— Что ж, мисс Мафиозная Кокетка, похоже, сегодня вечером тебе придется похлопать ресницами мужчинам в баре, потому что я на мели, пока Карлос не достанет мне еще.

У меня замирает сердце. Я ненавижу это делать. Разговоры со случайными мужчинами, независимо от того, насколько я пьяна, выводят меня из себя. Мои друзья называют меня ‘кокеткой’, потому что они думают, что я использую этих мужчин ради наркотиков, так как они не продвинулись дальше со мной. Все думают, что я девственница, берегущая себя для брака. В этой жизни лгать легко.

Они понятия не имеют, потому что я боюсь близости с мужчиной. Что я осквернена.

Что после него ко мне никто не прикасался.

И я не уверена, что когда-нибудь смогу.

ГЛАВА 3

Лука

Дым от зажженного кончика моей сигареты скользит по рулю, прежде чем медленно выплыть в открытое окно, где я опираюсь на локоть. Я делаю еще одну затяжку и ослабляю галстук.

Сегодняшний день начался хуже некуда. Два дня назад была доставлена коробка с ужасным сюрпризом: головой Нико. Моя кровь кипит от жажды мести.

— Как обстоят дела? — спросил я Грейсона, когда он протягивает мне несколько сделанных им снимков с камер наблюдения.

— Все хорошо, босс. Должно быть, ее легко схватить. Большую часть времени она в говнище. Я никогда в жизни не проводил столько гребаного времени в отстойных клубах. Там есть пара телохранителей; впрочем, ничего такого, о чем мы не могли бы позаботиться.

Я киваю, на моих губах появляется улыбка, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Хотел бы я увидеть лицо Марко, когда мы заберем его драгоценную "принцессу". Мы заставим этого засранца заплатить. Он мог думать, что перехитрил нас, доставив отрубленную голову Нико к моему порогу. Неудивительно, что никто из его людей не имел понятия, где был Нико, он, вероятно, был мертв к тому времени. То, что я запланировал, перевернет его мир.

— Похищение его дочери — хорошее начало. Какие у тебя на нее планы?

В голубых глазах Грейсона мелькает озорной огонек.

— Зависит от того, как поведет себя Марко. Если он не отступит, я не против избавить мир от еще одного Фальконе.

Я пожимаю плечами.

Фрэнки прочищает горло на заднем сиденье. Когда я смотрю в зеркало заднего вида, то замечаю, что мои зеленые глаза налиты кровью. Я не знаю, когда в последний раз нормально спал, по крайней мере, после смерти Нико.

Он проводит рукой по своим каштановым волосам, и я приподнимаю бровь.

— Все в порядке?

Фрэнки — мой новый рекрут, который быстро стал одним из моих лучших парней. Он безжалостен, как Грейсон. Но у него есть опыт работы в мафии. Он работал с Романо Капри в Италии и в течение нескольких лет. Капри ведущая организация в Европе.

— Действительно ли похищение его дочери — лучший следующий шаг? Он отступил, поскольку мы уничтожили почти все его объекты. Мы убили больше половины его людей. Он ослаб, — Фрэнки проскальзывает к центру и упирается коленями в каждое из передних сидений.

— Именно. Я не хочу, чтобы он просто стоял на коленях. Он вернется, как рак. Я хочу, чтобы он сломался, наблюдая, как умирает все, что он любит. Только тогда я убью его.

Я слышу, как мой собственный голос почти срывается, когда я пытаюсь сдержать ярость, клокочущую внутри меня.

— Но…

— Как насчет того, чтобы вспомнить, с кем, черт возьми, ты разговариваешь? — я поворачиваю голову, чтобы посмотреть Фрэнки в лицо.

— У тебя проблемы с тем, как я управляю? — я прервал его.

Грейсон усмехнулся рядом со мной.

Я делаю это, чтобы в следующий раз это был не кто-то из моей семьи. Я всегда буду защищать их, несмотря ни на что.

Фрэнки усмехается и поднимает ладони вверх в знак отступления.

— Рад, что мы прояснили это, — фыркаю я, поворачиваясь обратно к Грейсону, который сдерживает смех.

— Заткнись, — у меня сегодня не хватает терпения выслушивать его юмор.

— Хорошо, так когда это произойдет? Мне нужно, чтобы все было сделано вчера.

Я выбрасываю окурок из машины на подъездную дорожку к одному из наших складов. У меня была жалоба на то, как мы упаковываем наш кокс, так что я собираюсь пойти туда и надавать им пиздюлей.

— Пятница. У нее планы — пойти в клуб «Trance» с парой друзей. Сегодня вечером мы все обдумаем и выберем наилучший вариант. Похоже, ты ей понравишься, босс. Просто покажи ей маленький пакетик с белым порошком, и она побежит за тобой, — он указывает на приземистое кирпичное здание, перед которым мы припарковались.

Я смеюсь.

— У меня не будет проблем. Ты думаешь, что не справишься с этой работой? Ты уже разучился добиваться женщин?

Грейсон проводит рукой по своей идеально ухоженной щетине.

— Я…э-э… — легкий румянец пробегает по его щеке.

— Конченный подкаблучник. Я думаю, ты это хотел сказать? — я сдерживаю усмешку.

— Отвали, Лука, — Грейсон стискивает челюсти и смотрит в окно.

Фрэнки сзади разражается раскатистым смехом.

— Вы двое, черт возьми, как супружеская пара.

Мы оба оборачиваемся, чтобы посмотреть на него.

— Не ревнуй, Фрэнки. Для тебя найдется место. Разве сейчас это не называют "тройничком"? — подмигиваю я ему, прежде чем снова поворачиваюсь к Грейсону.

— Я буду готов в пятницу. Пришли всю информацию, которую ты собрал на нее. Я хочу знать, с кем и с чем я имею дело. Принцесса мафии может быть занозой в гребаной заднице. У меня нет на это времени.

— Будет сделано, босс, — Грейсон кивает.

— Хорошо, а теперь возвращайся к работе. Я собираюсь выбить дерьмо из Рамоса. Бесполезный ублюдок даже кокс толком не может упаковать.

Я распахиваю дверь, поправляю свой темный костюм и затягиваю галстук.

Грейсон высовывается из окна и зовет меня по имени.

— Ты что-то забыл? — он с ухмылкой размахивает моим черным пистолетом в воздухе.

Черт.

Я должен собраться и не отвлекаться.

— Не убивай его. Бедному парню всего двадцать один. Он поймет со временем, — говорит Грейсон, держась за глок.

Я закатываю глаза и выхватываю свое оружие из его рук, засовывая его в кобуру на поясе своих брюк.

— Ничего не обещаю. А теперь, вы, двое, проваливайте и возвращайтесь к работе.

ГЛАВА 4

Роза

Я одергиваю свое облегающее черное платье, проходя через двери в клубе «Trance», наше любимое место для пятничного вечера. Бобби, мой телохранитель, открывает мне дверь.

Когда я прохожу, он хватает меня за запястье. Я поворачиваюсь к нему с хмурым видом.

— Не прикасайся ко мне, — выплевываю я.

— Я обещал твоему отцу, что не позволю тебе выставить себя дураком. У него завтра важная встреча, и последнее, что ему нужно, это снова убирать за тобой, — его дыхание с привкусом скотча обдает меня.

Я фыркаю и отдергиваю руку. Как будто моего ублюдочного отца это волнует. Он перестал быть мне отцом в тот день, когда умерла моя мама.

Он не хотел принимать то, что его человек сделал со мной. Он не мог находиться рядом со мной после того, когда я рассказала ему. Все, что он собой представляет — это жаждущий власти бандит.

— Ну, ему не о чем беспокоиться. Я в полном порядке. Просто хорошо провожу время, живу своей жизнью.

Я скрещиваю руки на груди и выпрямляю спину. Я научилась притворяться, что все в порядке. Я делаю это каждый раз, когда выхожу из дома.

— Послушай. Он заботится о тебе, просто у него сейчас много дел.

— Ты серьезно? У него столько дел на протяжении многих лет! — я не могу скрыть боль и обиду в своем голосе. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой.

Он хмурится, и я поворачиваюсь к нему спиной и продолжаю идти, испытывая желание выпить водки. Если я трезва, я чувствую. Я чувствую так чертовски много, что это убивает меня.

Он качает головой и занимает свою позицию на ночь, чтобы наблюдать за мной. Я срываюсь с места и ищу своих друзей в море лиц. Заметив пышные светлые волосы Лив, я направляюсь к их столику в конце зала.

Стол уставлен напитками. Лив и Жас подозрительно смотрят на меня, когда я опрокидываю рюмку, даже не сказав ни слова, позволяя водке согреть мое тело. Приводит меня в оцепенение.

Именно так мне это и нравится.

Но этого недостаточно. Никогда ничего не бывает достаточно. Это моя жизнь. День за днем, бутылка за бутылкой. Это единственный способ остановить повторяющийся кошмар о нем. Хотя бы на время.

— Привет, сучки! — говорю я, натягивая на лицо улыбку.

— Тяжелый день? — спрашивает Жас, с усмешкой глядя поверх своего почти пустого бокала.

— Что-то вроде этого, — бормочу я.

— Какие планы на вечер? — спрашивает Лив, перебрасывая свои светлые волосы через плечо.

На моих губах появляется улыбка. Слева от себя я замечаю Бобби, который наблюдает за мной, как ястреб, у входа в туалеты.

— Так же, как и все остальные ночи. Нажремся, вырубимся, может, найдем каких-нибудь парней, которые развлекут нас, — перебивает Жас, прежде чем я успеваю ответить. Она допивает свой бокал вина, затем облизывает ярко-красные губы.

— Давай, маленькая принцесса мафии, тебе лучше всего отправиться в бар. Ты выглядишь так, будто тебе нужно наверстать упущенное. — скользит Лив ко мне.

Я даже не могу вспомнить, когда у меня в последний раз было похмелье; в основном это из-за кокаина. После того как мы вылетели из колледжа, мы стали жить вместе втроем и с тех пор отрываемся по полной. В ту секунду, когда я начинаю трезветь, я чувствую, как его зубы впиваются в мою плоть, а вес его тела вдавливает меня в матрас. Его холодные руки сжимают мои бедра.

Я дрожу на своем сиденье, почти чувствуя, как его теплое дыхание с примесью скотча вызывает у меня рвотные позывы. К горлу подступает желчь, и я сглатываю ее обратно.

Алкоголь сегодня не поможет. Воспоминания возвращались все чаще и чаще.

— Ты права. Мне нужно несколько шотов и, возможно, чего-нибудь еще.

Обе мои подруги смотрят на меня с понимающей улыбкой.

— Тебе лучше пойти в бар и найти нам парня; они всегда дают это ради тебя. Маленькая Мисс Идеальные Сиськи и Жопа. Черт, ума не приложу, как тебе это сходит с рук, что ты не спишь с ними из-за этого, — хихикает Лив и опустошает бокал.

Я осматриваю бар, заполненный мужчинами в костюмах. У одного из них наверняка есть то, что мне нужно. Я ненавижу это делать, но когда папа ограничивает меня, то отчаяние берет верх надо мной.

— Прекрасно, — выдыхаю я.

Мой папа-наркобарон, очевидно, не разрешает мне брать то, что он поставляет. Чего он не знает, так это того, что маленькая дорожка белого порошка — это единственное, что сохраняет его дочь в здравом уме.

Он хочет вести себя так, будто со мной ничего не случилось. Прекрасно. Но я не могу забыть этот момент, когда один из его людей разрушил мою жизнь.

Так что я нашел свой собственный способ забыться. Быть тем диким ребенком и соответствовать своей репутации.

— Ну? — спрашивает Жас, отвлекая меня от моих мыслей.

— Я смогу, — говорю я и встаю, натягивая платье на задницу и поправляя бюстгальтер, чтобы мои сиськи идеально облегали глубокий вырез. Я опираюсь руками о любимое место и делаю знак довольно привлекательному темноволосому бармену.

— Что тебе принести, дорогая? — ухмыляется бармен.

— Водку с колой, пожалуйста, — я хлопаю ресницами, глядя на него.

Он кивает и начинает разливать.

— Это за мой счет, — протягивает бармен, привлекая мое внимание к себе.

Я прикусываю нижнюю губу, гадая, есть ли у него то, что я ищу.

— Спасибо.

Он подмигивает мне и принимается за заказ следующей женщины. Я помешиваю соломинкой в стакане и делаю глоток. Может быть, если я выпью это достаточно быстро, то смогу позвать его и спросить, знает ли он кого-то, с кем мне нужно переговорить.

Мне просто нужно немного чтобы вштырило, и он вообще не будет у меня в мыслях.

Низкий голос гремит у меня за спиной.

— Ашер, двойной скотч со льдом, пожалуйста.

Ашер немедленно прекращает то, что он делает, и немедленно наливает скотч. Я оборачиваюсь, скользя взглядом по сшитому на заказ черному костюму, пока меня не поражают его изумрудные глаза.

Вау.

Его темные волосы такой идеальной длины, что я бы могла запустить в них пальцы. Дневная щетина подчеркивает его острый подбородок. От него так и веет сексуальностью и грубостью.

— Как такая великолепная женщина, как ты, заказывает себе напитки?

Я смотрю на его полные губы, пока он говорит. Я несколько раз моргаю и трясу головой, чтобы перефокусировать внимание.

Я выпрямляю спину, расправляю плечи и встречаюсь с ним взглядом.

— Потому что на дворе двадцать первый век?

Он сокращает расстояние между нами, и я чувствую, что тону в пьянящем аромате его лосьона после бритья.

Что, черт возьми, сейчас происходит? Это не я. Мужчины меня не достают.

Я закрываю глаза, когда он наклоняется, его губы касаются моей щеки.

— Правда что ли? — бормочет он.

Жар волной разливается по моей груди и ползет вверх по щекам.

Я поворачиваю свое лицо к нему и шепчу, — Хотя мне кое-что нужно.

Он усмехается, и мое сердцебиение учащается. Покрой его костюма и то, как легко он достает черный амекс из бумажника, кричит о деньгах. У них всегда есть хороший товар. Как раз то, что мне нужно, чтобы отключить мозги.

Его руки прижимают меня к стойке бара. Я чувствую тепло его тела, окружающее меня, когда он наклоняет свои полные губы к моему уху.

— И что же это?

Он приподнимает бровь и одаривает меня мальчишеской улыбкой, его рука опускается во внутренний карман своего дизайнерского пиджака. Я замечаю дразнящую татуировку, торчащую у него из-под манжеты, когда он достает маленький пакетик с белым порошком.

Наклоняясь, его дыхание снова касается моей щеки.

— Итак, у тебя запланирован важный вечер?

Бинго.

— Да, — я прикусываю нижнюю губу и играю свою роль, хлопая ресницами.

Он делает шаг назад, его глаза блуждают по моему телу. Он проводит рукой по своей щетине и прерывисто вздыхает, его взгляд устремляется в туалеты. Туалеты, где теперь нет телохранителя.

— Не здесь, — его голос низкий.

Он протягивает руку, но я на секунду замираю. Его зеленые глаза пронизывают меня насквозь, заставляя меня чувствовать странные ощущения в груди.

К черту. Если это позволит мне забыться на ночь, я на это согласна.

В ту секунду, когда наши ладони соприкасаются, проскакивает искра, достаточная для того, чтобы я попыталась отдернуть руку. Но он не позволяет мне этого сделать, и только крепче сжимает ее.

Я следую за ним в сторону туалетов. Не мое любимое место, но пока сойдет. Меня охватывает волнение.

— Эй, как тебя зовут? — спрашиваю я из любопытства.

— Лука.

Он не смотрит на меня, а просто ведет нас по маленькому коридору к пожарной лестнице.

Когда он открывает дверь, я спрашиваю, — Разве ты не хочешь узнать мое?

Он оборачивается ко мне и поднимает бровь.

— Мне не нужно спрашивать, потому что я знаю. Мисс Роза Франческа Фальконе.

Я замираю на месте, снова оглядывая его с ног до головы. Властность, костюм, итальянская внешность.

— Дерьмо, — шепчу я.

— Да, действительно дерьмо, — выдыхает он и поворачивается ко мне лицом.

Его глаза впились в мои. Исчезли ухмылка и игривость.

Паника заглушает мои слова.

— Пожалуйста, не делай этого. Я могу поговорить со своим отцом. Чего бы ты ни захотел, он может дать тебе…

— Слишком поздно для этого, — он прерывает меня, открывает дверь и вытаскивает наружу. Дневной свет обжигает мне глаза. И когда яркий свет гаснет, я замечаю кровь, разбрызганную по земле.

— Нет! — я вижу безжизненное тело Бобби за мусорным контейнером рядом со мной.

Прежде чем я успеваю набрать полные легкие воздуха, чтобы закричать, чья-то рука сжимает мое лицо сзади, душа меня. Я дергаюсь изо всех сил, борясь за дыхание. Но я сдаюсь, моя жизнь не стоит того, чтобы за нее бороться.

ГЛАВА 5

Лука

Я провожу рукой по волосам, наблюдая, как Грейсон укладывает бессознательную Розу на заднее сиденье машины Фрэнки. Страх в ее больших темных глазах не вызвал у меня того восторга, на который я рассчитывал.

— Босс, поехали! — кричит Грейсон и стучит по крыше своей машины, заставляя меня вздрогнуть и не смотреть, как Фрэнки умчался с Розой.

Я перечитал записи, которые дал мне Грейсон, и несколько дней рассматривал ее фотографии. Грейсон не врал, когда говорил, что мужчины выстраиваются в очередь к ней. Когда я подошел к ней сегодня вечером и увидел ее во плоти, я понял, что фотографии не отражают ее достоинств. Она была нарядно одета, ее длинные иссиня-черные волосы каскадом ниспадали по спине почти до идеальной круглой попки. Но когда она повернулась ко мне лицом, и ее пухлые красные губы коснулись моей щеки, мое сердце действительно затрепетало.

Настолько, что я даже засомневался, будет ли время зайти с ней в туалет по пути к выходу. Я забыл, кто я такой и что делаю.

Я вытираю вспотевшие ладони о штаны и направляюсь к Грейсону, чтобы проскользнуть на пассажирское сиденье его Ауди.

— Это было слишком просто, — Грейсон срывает галстук и надевает очки авиаторы. — Фрэнки отвезет ее к тебе домой и спрячет в подвале. У нас с Мэдди большие планы на вечер.

— Кто будет присматривать за Розой? Фрэнки?

Он смотрит на меня боковым зрением, пока мы выезжаем с парковки.

— Ты не можешь это сделать?

Черт.

— Мне нужно встретиться с комиссаром. Я позвоню Рамосу, чтобы он помог с Розой на пару часов, пока я не вернусь домой. Попроси Фрэнки отправить сообщение Марко.

Покопавшись в кармане пиджака, я достаю пачку сигарет. Почему от простого действия как похищение у меня так трясутся руки?

— За дело. Может, отправить часть тела? Все равно ей не нужны все десять пальцев, — Грейсон ухмыляется и смотрит на меня поверх своих очков-авиаторов.

Мои глаза расширяются.

— Нет, — отвечаю я слишком быстро. — Да что с тобой такое? Ты же знаешь, что у нас есть правила, даже для своевольных дочерей наших врагов.

— Я пошутил. Она не похожа на типичную принцессу мафии. Если уж на то пошло, она сама бежит от этого.

Темные очертания клуба исчезают в зеркале заднего вида.

Почему она пытается сбежать?

— Хм.

Я не могу избавиться от этого чувства, от этой странной боли в груди. Эта женщина собирается устроить хаос в моей жизни.

Я проверяю свой галстук в зеркале и убираю волосы назад. Комиссар О'Рейли вызвал меня. Что может означать только одно из двух: он хочет больше денег, или он что-то знает.

Я стою и жду у причала, прикуривая сигарету. Резкий запах воды постепенно становится все слабее, пока я пытаюсь выжечь его из ноздрей. Унылые тона и громкий шум техники заглушаются его тяжелыми шагами, раздающимися позади меня. Я ухмыляюсь тому, насколько узнаваемо звучат его тяжелые шаги.

— Джордж.

— Мистер Руссо.

Он останавливается рядом со мной, и мы смотрим на грузовой корабль, пока ребята загружают последнюю партию товара.

— Ты устроил там настоящий хаос, Лука, — костяшки его пальцев белеют, когда он хватается за поручень.

Я закатываю глаза, делая затяжку.

— Сейчас напряженное время. Ты хотел уничтожить Фальконе. Сейчас не время уговаривать меня остановиться. Зачем ты притащил меня сюда?

Я поворачиваюсь к нему лицом — он в полном обмундировании полицейского Нью-Йорка, его значки выстроились в ряд. Гребаная шутка, что это наша полиция.

— В Нью-Йорк приезжают Капри. Фальконе получат груз завтра вечером. Нам нужно, чтобы вы перехватили его. Мы не можем позволить Марко или Романо управлять этим городом. Я этого не допущу. Поэтому, как только ты уберешь Марко, ты должен громко и ясно дать понять Романо, что ему здесь не рады.

Джордж стискивает челюсти, глядя на корабли.

— Почему Капри? — я делаю вид, что мне все равно, но на самом деле я весь внимание. Но он меня интригует.

Он поворачивается ко мне, опираясь бедром о поручень, и скрещивает руки.

— Они отбросы общества. Торговцы оружием и торговцы людьми. Как ни крути, они это делают. Им нужно оставаться по ту сторону пруда со своим ядом, — словно подчеркивая свою точку зрения, он сплевывает на землю рядом со своим начищенным ботинком.

— Но ты работаешь со мной?

Этот мужчина иногда сбивает с толку.

— Твой отец, хочешь верь, хочешь нет, был хорошим человеком. Он несколько раз спасал мою задницу. Ты меньшее из двух зол, Лука. Ты гуманный, ты уважаешь женщин и детей. У тебя есть сердце. Вот почему ты должен управлять этим городом. Не Марко. И уж точно не Романо.

Я впитываю его слова и сглатываю. Он не знает, что у меня в подвале привязана Роза.

— Я могу это сделать.

Я достаточно наслышан о Романо Капри, чтобы понимать, что кража его груза не будет воспринята легкомысленно. Черта с два, я позволю Марко думать, что он может начать торговать оружием в моем городе. Если кто и сможет, так это я. И похоже, комиссар хочет, чтобы так и было.

— Сделай это сам. Держи меня в курсе. Ты знаешь, где я, если понадоблюсь.

Он встает и протягивает руку ладонью вверх.

Я киваю, тушу сигарету о гравий и вытаскиваю конверт с деньгами из кармана пиджака.

— Сумма за этот месяц.

Он засовывает его за лацкан мундира и поправляет галстук.

— Приятно иметь с вами дело, мистер Руссо.

Я наблюдаю, как он тяжело бредет по докам и скрывается в тени.

ГЛАВА 6

Роза

Мои глаза распахиваются, во рту пересохло так, словно я проснулась после трехдневного запоя.

Из-за стука в голове перед глазами все расплывается. Я несколько раз моргаю и осматриваюсь. Простые серые стены и металлическая тележка в углу. Я втягиваю воздух, когда замечаю пятна крови, отпечатавшиеся на белом кафельном полу.

— Черт, — я дергаю за веревки на запястьях, которые привязаны к деревянному стулу.

Подняв взгляд на дверь, я замечаю мигающую красную точку.

Камера.

Я пользуюсь моментом, чтобы осмотреть свои руки — ни единой царапины. Я снова натягиваю веревки и пробую те, что вокруг лодыжек. Я обреченно вздыхаю, когда они не двигаются с места.

Дверь со скрипом открывается. Это не тот парень из клуба, Лука.

Нет, этот парень намного моложе, и он похож на человека из Восточной Европы. Его взгляд прикован ко мне.

Хлопая ресницами, я говорю самым сладким голосом, на какой способна.

— Пожалуйста, не мог бы ты меня развязать? Мне нужно в туалет.

Он не отвечает, просто ухмыляется и присаживается на корточки рядом со мной.

Холодок пробегает по мне, и я сглатываю желчь, когда он проводит указательным пальцем по моей голой икре.

Я бы предпочла, чтобы он выстрелил мне между глаз, чем трогал меня.

— Ты красавица, — шепчет он, скользя ладонью вверх по моим стройным ногам.

Мое сердце застряло в горле, когда он проводит пальцем по моей коленной чашечке. Я зажмуриваюсь.

Пожалуйста, нет.

Если я продержалась так долго, я смогу сделать это снова. Я повторяю эту мантру про себя снова и снова.

Я знаю, что лгу себе.

В моих кошмарах его лицо просто сливается с лицом Данте.

Грохот заставляет его подпрыгнуть, и он отскакивает назад.

Я отворачиваюсь от него, чтобы он не видел, как я боюсь. Он ведь только этого и ждет.

— Я вернусь за тобой, — говорит он, вставая. Его язык высовывается, чтобы провести по нижней губе.

По моему позвоночнику пробегают мурашки, за его тяжелыми шагами захлопывается.

Из одного кошмара попала в другой.

ГЛАВА 7

Лука

Переключив внимание на монитор, я откидываюсь в кресле и потягиваю скотч.

Роза, Роза, Роза.

Она очаровывает меня. Она даже не вздрогнула. Она не заплакала и не закричала.

Я недооценил ее силу.

Это облегающее черное платье демонстрирует все ее изгибы. Она не сможет носить его до тех пор, пока она у меня.

Размышляя о том, каково это, когда моя заложница голая, я отправляю Келлеру короткое сообщение с просьбой одолжить у его жены кое-что из одежды для моей гостьи.

Я рад, что он не спрашивает; я не уверен, готов ли я рассказать ему об этой маленькой авантюре.

Затягиваясь сигаретой, я наблюдаю, как она откидывает голову назад, позволяя своим темным локонам ниспадать на спинку стула. Мне пришлось пойти и похитить самую красивую женщину, на которую я когда-либо смотрел. Когда ее дыхание щекотало мне щеку в клубе, мой член задергался.

Открывается дверь, что привлекает мое внимание. Стряхивая пепел в пепельницу, я выпрямляюсь на стуле и наблюдаю.

Рамос крадется к ней, но она не двигается. Ее взгляд по-прежнему устремлен в землю.

Я не просил его проверять, как она. Я поднялся наверх только переодеться, прежде чем выпустить ее из подвала. Двух часов для нее там внизу, более чем достаточно. Она не представляет для меня угрозы.

Я сажусь вперед, опираясь локтями на дубовый стол, и включаю звук.

— Я же говорил, что вернусь за тобой, красотка.

Она дергает за веревки на запястьях. Это первая реакция, которую я от нее вижу.

Он наклоняется над ней, проводя пальцем по ее щеке. Он тянет ее за длинные волосы, чтобы она повернулась к нему лицом. Но она не делает этого; она смотрит прямо мимо него в камеру и прямо мне в душу.

Ее лицо выражает чистый страх.

Ее грудь вздымается, и весь цвет лица отхлынул от ее смуглой кожи.

Схватив со стола пистолет, я бросаюсь вниз по лестнице.

— Пожалуйста, не надо. Я умоляю тебя. Делай со мной что угодно, только не это. Я не переживу этого снова.

Я слышу, как она истерически кричит через дверь.

Снова.

Крепче сжимая пистолет, я набираю код, чтобы открыть дверь в подвал.

Я должен добраться до нее.

Как ему удалось так быстро развязать ее?

Все, что я могу видеть — это ее ноги, когда он оседлал ее, возясь с собственной застежкой-молнией.

— Да заткнись ты нахуй, — слышу я его ворчание, когда он упирается своим весом в ее плечо, прижимая ее к полу еще сильнее.

Ее крик разносится по маленькой комнате и наполняет мои уши до звона.

Ярость полностью поглощает меня.

— Отвали ты нахуй от нее. Сейчас же!

Рамос поворачивает ко мне голову с омерзительной ухмылкой. Ноги Розы дергаются, крик переходит в рыдания. Непреодолимая потребность защитить ее дает о себе знать.

— Босс, я просто немного развлекаюсь. Вы не можете принести такую красивую штучку и не дать нам попробовать. Потаскушка умоляла об этом. Только посмотрите на ее короткое платье.

Я шагаю к нему, держа пистолет за спиной.

— Встань, — приказываю я. Роза совершенно неподвижно лежит под ним.

Он делает, как я говорю, его свободные штаны низко висят на бедрах, обнажая голую задницу.

— Босс, что за черт? Это всего лишь шлюха.

Вот и все.

Я вытаскиваю пистолет и целюсь ему между глаз.

— Ни один мужчина в моей организации не относится к женщинам с таким неуважением. Такие, как ты, не заслуживают того, чтобы ходить по улицам

Он открывает рот, чтобы ответить, и я нажимаю на курок. Кровь брызжет на стену. Я сильно толкаю его, и он с глухим стуком падает на землю.

Говнюк.

Я бросаю пистолет на землю, и он со звоном брякается о бетонный пол. Я поднимаю руки в знак капитуляции и иду к Розе. Она прижалась к стене, одергивая платье спереди.

— Мне жаль, что так вышло.

Ее пронзительные карие глаза встречаются с моими, что у меня перехватывает дыхание.

Когда я подхожу к ней, она не вздрагивает. Она осматривает меня с ног до головы.

— Могу ли я помочь тебе подняться? — я протягиваю руку ладонью вверх и жду ее согласия.

Она мгновение смотрит на мои вытянутые пальцы, прежде чем медленно протянуть руку и вложить свою прохладную ладонь в мою. Электричество пронизывает меня, когда она встает. Черт, он, должно быть, очень сильно на нее набросился. Я неосознанно потираю красные отметины на ее запястьях. Она отдергивает свои руки и подтягивает платье наверх, прикрывая черный кружевной лифчик.

— Не трогай меня, — шмыгает она носом.

Я делаю шаг назад и снова поднимаю руки в знак мира.

— Ты можешь доверять мне, Роза. Я не причиню тебе вреда. Клянусь своей жизнью, — я прижимаю руку к сердцу и улыбаюсь ей.

Ее шоколадного цвета глаза сужаются, когда она смотрит на меня.

— Ну да, говорит парень, который меня похитил.

Я пожимаю плечами.

— Но я только что убил одного из своих людей ради тебя, — я опускаю руки, жестом показывая на позор моей организации, который сейчас лежит рядом с нами.

Она смотрит на безжизненное тело Рамоса на земле, потом снова на меня, и прикусывает пухлую нижнюю губу. Ее брови хмурятся, когда она встречает мой настороженный взгляд.

— Почему?

— Потому что он пытался причинить тебе боль. Он прикасался к тебе без твоего разрешения, — честно отвечаю я, прислоняясь к дверному косяку.

Она обхватывает себя руками поверх разорванного платья, пока пальцы не впиваются в мягкую кожу над локтями.

— Так говорят, что ты не причинишь мне вреда? Я не могу тебе доверять.

Не знаю, зачем я спорю с ней из-за этого. Я мог бы просто взять ее на руки и отнести наверх. Но что-то останавливает меня. То, как она закричала "только не это", заставляет меня задуматься. Интуиция подсказывает мне, что я должен быть с ней осторожен.

Я поднимаю руку, чтобы провести рукой по волосам, но она вздрагивает. Что, черт возьми, с ней случилось?

— Ну, как насчет этого? Ты нужна мне только для того, чтобы Марко согласился прекратить дела с Капри. Пока ты здесь, можешь жить в моем доме. Все, что принадлежит мне, будет твоим. Я заглажу свою вину перед тобой за то, что сделал этот придурок. Ты будешь самой избалованной пленницей на свете, — пытаюсь одарить ее своей самой очаровательной улыбкой.

— Или ты мог бы отпустить меня домой? — она хлопает ресницами и одаривает меня застенчивой улыбкой.

— Ты знаешь, что я не могу. Ты знаешь, как устроена эта жизнь, Роза, — ее имя, слетающее с моего языка, звучит так естественно.

Она взмахивает рукой.

— Пфф. Мой отец одержим властью. Он не остановится, пока ты не умрешь. Я ему не интересна.

Я чувствую боль в ее голосе. Я знаю, каково это — быть нежеланным. Должно быть, это тема для детей боссов мафии.

— Принято к сведению.

Она наклоняется и поднимает свои туфли, позволяя им болтаться у нее на боку. Без каблуков она кажется крошечной по сравнению со мной.

— Пойдем, я устрою тебе грандиозную экскурсию, — я снова предлагаю ей свою руку, и она принимает, вкладывая свою ухоженную руку в мою, и, черт возьми, мой член дергается.

Она бросает еще один взгляд на Рамоса, прежде чем я вывожу ее из подвала.

— Я не могу поверить, что ты только что сделал это с ним, — я чувствую, как дрожит ее ладонь в моей руке.

— Я говорил серьезно. Любой мужчина, который так обращается с женщинами, заслуживает смерти. Ранее ты говорила, что не сможешь пережить это снова?

Я резко останавливаюсь, когда она упирается ногами в землю и вынимает свою руку из моей. Я поворачиваюсь к ней лицом, в ее глазах блестят слезы.

Черт.

— Эй, все в порядке. Если ты не хочешь говорить об этом, мы не будем. Сегодня больше никаких слез, — я сокращаю расстояние между нами.

Она шмыгает носом и улыбается мне. Я не могу не улыбнуться в ответ, протягивая ей руку.

Она снова берет меня за руку, и мое сердце замирает. Что это, черт возьми, такое?

Я веду ее по большому коридору в гостиную. Каждому известно, что в моем доме самая надежная охрана. Ей не сбежать, где бы она ни находилась. Так что нет никакой разницы, где она находится — в подвале или бродит по дому.

— Иди присядь. Я приготовлю кофе, — моя рука замерзает без тепла ее пальцев. Часть меня хочет продолжать держать ее с собой. Но шаткость ее шагов говорит мне, что ей нужно отдохнуть.

— А есть ли что-нибудь покрепче? — окликает она меня.

Я игнорирую ее. Грейсон предупредил меня о ее привычках. Я не знаю, от чего она бежит. Но я полон решимости выяснить это. Мне нужно загладить вину за то, что сделал Рамос, а еще часть меня хочет ее защитить. Я ей должен.

ГЛАВА 8

Роза

Когда я делаю глоток кофе, мои руки неудержимо трясутся. Что за черт? Мне просто нужно что-нибудь покрепче, что угодно, чтобы успокоить нервы.

— Мне срочно нужна выпивка, Лука.

Лука отвлекается от телефона и хмурится. Черные шкафы и белые стены начинают кружиться. Мне нужно на воздух.

Тошнота накрывает меня, когда я ставлю кофе на стол. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз что-нибудь ела. Прошлой ночью? Когда я выбежала из дома моего отца.

Черт, я совсем неважно себя чувствую.

Я встаю и, спотыкаясь, иду вперед, зацепившись за кофейный столик. Сглатывая обильную слюну, которая теперь находится у меня во рту, я осознаю это. Боже, меня сейчас стошнит.

Я слишком напугана, чтобы двигаться. Все вокруг плывет. Неужели я умираю?

— Л-Лука? Мне нехорошо.

Прежде чем он успевает ответить, мое тело содрогается, а желудок словно скручивается сам по себе. Я наклоняюсь и пытаюсь сдержать рвотные позывы, подступающие к горлу. Я теряю контроль над своим телом, и меня рвет на мраморный пол. Это не ослабляет холодный пот, прошибающий меня.

— Выпивку, Лука. Мне нужно бухло или кокс? Пожалуйста?

Я проглатываю горький привкус во рту, дрожь в руках только усиливается. Протерев лицо ладонями, я бросаюсь к раковине на кухне, когда на меня накатывает очередная волна, а в голове словно кто-то бьет молотком по черепу. Меня тошнит, снова и снова, пока я не начинаю задыхаться.

Я хватаюсь за стойку, чтобы комната не кружилась.

— Выпивку… Лука, — я едва могу говорить.

— Вот, — он вкладывает мне в руки стакан и помогает сделать глоток. Когда безвкусная жидкость попадает мне в рот, я качаю головой.

— Нет, мне нужно что-нибудь покрепче. Ты не понимаешь.

— Роза, тебе нужно преодолеть это, — его тон мягкий, но твердый. Он берет меня за руку и ведет в ванную, отделанную белым мрамором.

— Я не могу.

У меня нет сил на то, чтобы сделать это. Все мое тело болит.

Я начинаю плакать, когда желчь снова поднимается, а мои внутренности горят.

— П-пожалуйста, помоги мне, — мои ноги подкашиваются, и я падаю на холодный пол. Фарфоровый унитаз выглядит почти привлекательно.

— Я обещаю, что не покину тебя.

Это не то, что я имею в виду, но в ту секунду, когда его рука гладит меня по спине, я чувствую утешение, несмотря на то, что чувствую, что умираю.

Меня тошнит до тех пор, пока я не задыхаюсь. Мой желудок все еще сводит судорогой, пытаясь изгнать крошечные глотки воды, которыми Лука продолжает меня поить. Все, о чем я могу думать — это найти способ выбраться из этого. Всего глоток алкоголя, и я буду в порядке.

Мое слабое и дрожащее тело наконец-то сдается от изнеможения. Мои конечности отяжелели, на лбу выступили капли пота. Лука — всего лишь размытая фигура на периферии моего зрения.

— Роза? Роза? — в его голосе слышится паника, совпадающая с моим собственным безумием эмоций.

Я пытаюсь открыть глаза, но это бесполезно. Я так устала.

ГЛАВА 9

Лука

Черт.

Ее тело обмякает у унитаза. Как она может быть такой совершенно серой и все еще такой потной?

Блять. Блять. Блять.

Поднимая ее на руки, я укладываю ее на кровать. Одну из моих подушек я подкладываю ей под спину, чтобы удержать ее на боку, на случай, если ее снова вырвет. Она совсем потерялась.

Грейсон сказал мне, что, по его мнению, у нее, возможно, небольшая проблема. Я предполагал, что это просто она слишком увлеклась активными вечеринками.

То, через что она проходит сейчас — это ломка. Меня охватывает паника, когда я понимаю, что это может убить ее.

Я стою на краю кровати, провожу рукой по волосам. Что, черт возьми, мне делать? Я не могу позволить ей умереть, но у меня нет ни малейшего понятия что ей может помочь.

Ее темные волосы прилипают к потному лицу, хотя ее хрупкое тело сильно дрожит. Я осторожно кладу тыльную сторону ладони ей на лоб.

— Черт.

Она просто горит от жара.

Мое сердце замирает, когда она начинает задыхаться, и я быстро поднимаю ее в сидячее положение. Держа ее в вертикальном положении, я убираю волосы с ее лица, она выплескивает едкую желчь на пол.

— Роза, все будет хорошо, — шепчу я.

Она качает головой и со стоном обхватывает дрожащими руками колени.

— Дай мне выпить.

Ее голос хриплый. Я не могу дать ей выпивку. Я не знаю, почему желание помочь ей пережить это берет верх. Я не знаю эту девушку, но что-то подсказывает мне, что ей нужно преодолеть это. От чего бы она не бежала, это убьет ее, если она не очистится.

— Ты такая чертовски сильная, Роза. Ты справишься, хорошо?

Я очень надеюсь, что она справится.

Моя спина болит и затекла, когда я сижу на стуле в углу своей спальни и смотрю, как спит Роза. Это была изнурительная ночь, когда я тащил ее в ванную и держал за волосы, пока ее рвало, а потом относил обратно в постель.

Самым трудным было то, что она кричала на меня, требуя выпить, царапала мою грудь, пока я нес ее, и умоляла избавить ее от боли.

Я вырос на улице; черт возьми, я продаю эту дрянь. Я знаю, насколько мощным может быть этот маленький белый порошок. Роза, однако, не производит впечатления типичной наркоманки. Она может быть принцессой мафии и тусовщицей, но она выше этого. Я даже не уверен, что она осознавала, что стала наркоманкой.

Когда начинает всходить солнце, я достаю телефон и с помощью своего приложения опускаю затемняющие жалюзи. Ей нужно поспать. Мне тоже надо, но я не буду. По крайней мере, до тех пор, пока я не буду уверен, что она не умрет у меня на руках.

Ей нужен кто-то, кто защитит ее, позаботится о ней и этот человек — я. Даже если все это время мое сердце будет замирать в горле.

Когда она начинает стонать во сне, я вскакиваю со стула и приседаю рядом с кроватью. Я накрываю ее руку своей. Она все еще теплая, но уже не та печка, какой была раньше.

Она кашляет, и это усиливает мою панику.

— Как ты себя чувствуешь, Роза? — я стараюсь говорить спокойно, хотя сейчас мне хочется кричать.

Ее голос звучит хрипло.

— Как будто я прыгнула под автобус, мои внутренности подожгли, и кто-то живет в моем мозгу и бьет молотком по черепу.

Она перекатывается на спину и потягивается. Мне нужно переодеть ее во что-нибудь свежее. Черт возьми, нужно в душ.

Несмотря на мертвенный цвет лица, ее красота просвечивает сквозь него. Шелковая ткань ее черного платья задирается до бедер, и я не могу отвести взгляд от ее стройных ног. Я качаю головой, пытаясь избавиться от темных мыслей, возникающих при виде ее на моей кровати.

— Тебя все еще тошнит? — я не могу удержаться от того, чтобы не коснуться ее лба, чтобы проверить температуру.

Ее глаза расширяются, когда она смотрит на мою руку.

— Немного. Но не настолько плохо.

Облегчение нахлынуло на меня, но усталость берет верх.

— Я принесу тебе стакан свежей воды.

Когда я возвращаюсь, она садится, упираясь пятками в матрас, чтобы прислониться спиной к моему изголовью. Ее щеки бледны, а руки все еще дрожат. Я даже не знаю, сможет ли она удержать чашку.

Кровать прогибается, когда я сажусь на край. Она даже не смотрит на меня, ее пальцы сжимают платье, когда я наклоняюсь ближе.

— Роза, все в порядке. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не осуждать.

Она кивает, избегая моего взгляда. Когда она пытается сделать глоток, вода переливается через край, поэтому я подношу стакан к ее губам, и она делает маленький глоток. Я завороженно наблюдаю, как она делает глотательные движения, заставляя меня неловко поерзать рядом с ней.

Со мной явно что-то не так.

Она выпивает едва ли половину, когда я несу ее обратно в ванную, где она выблевала всю воду обратно. Я сажусь на кафельный пол рядом с ней, потираю ей спину, пока она всхлипывает, держась за унитаз. Я притягиваю ее в свои объятия и помещаю между своих ног, крепко прижимая к себе, пока ее слезы пропитывают мою футболку. Ее тело дрожит, и трясущимися руками она хватается за мою футболку, когда я чувствую, что она снова обмякает.

— Шшш, все будет хорошо, я тебе обещаю. Ты пройдешь через это.

Я почти уверен, что она не вспомнит ничего из последних двенадцати часов. Что может быть только к лучшему. То место, где она сейчас находится — это адская яма. Я просто надеюсь, что смогу помочь ей выкарабкаться.

Ее дыхание становится ровным, и я понимаю, что она снова спит. Легко подняв ее, несу обратно на кровать и снова накрываю толстым одеялом. Сажусь напротив и достаю свой телефон. Я влип по уши, и больница — не вариант. Итак, я набираю единственного человека, которого я знаю, который может мне помочь.

— Лука, сейчас, по сути, середина ночи. Что случилось? — ее голос приглушенный и сонный.

Я смотрю на часы, сейчас шесть утра.

— Мне нужна твоя помощь, мама. Ты можешь приехать ко мне?

Она звучит гораздо более бодро, поскольку в ее словах слышится нотка паники.

— Конечно, сынок. Дай мне полчаса.

Я смотрю на спящую Розу и вздыхаю.

— Спасибо. Не могла бы ты заскочить к Келлеру по дороге? У него должна быть готова сумка с одеждой для тебя.

— Мне можно спросить?

— Я объясню, когда ты приедешь.

Я слышу звук мягких шагов и что-то касается стены, прежде чем мама останавливается в дверях моей комнаты. Ее рот отвисает так же, как и сумка, когда она видит меня. Ее взгляд переключается с Розы на меня, отчего ее брови с каждым взглядом сближаются, что делает ее хмурой. Я снова прижимаю Розу к груди. Она начала плакать во сне и метаться до такой степени, что я испугался, что она может навредить себе.

Она снова переворачивается, обхватив руками живот, и тихий стон срывается с ее губ, пронзая мое сердце.

Мама бросается к краю кровати, заправляя свои длинные седые волосы за уши, прежде чем нежно обхватить ладонями потное лицо Розы.

— Что случилось с этой бедной девушкой? Кто она?

— У нее ломка. Я понятия не имел, что она наркоманка. Она дочь Марко.

— Лука! — она повышает голос и встает, уперев руки в бедра.

Роза вздрагивает в моих руках, и я качаю головой, глядя на маму, бросая на нее взгляд не сейчас. Она может кричать на меня сколько угодно только после того, как Роза пройдет через это.

— Мне просто нужна твоя помощь, мама. Розе тоже. Я не спал и не ел со вчерашнего дня. Ее тошнило, она вспотела, и всю ночь она была то в сознании, то в отключке. Я больше не могу делать это сам.

Я ненавижу просить о помощи. Это заставляет меня чувствовать себя неудачником.

Мамино лицо смягчается, и она кивает, а затем притягивает мою голову к себе, чтобы взъерошить мне волосы.

— Что ж, я рада, что ты пришел к ней на помощь. Иди отдохни. Я подменю тебя.

Я осторожно опускаю Розу на подушку, но это пробуждает ее от беспокойного сна.

— Нона? Это ты? — голос Розы дрожит, когда она говорит.

Я пожимаю плечами, глядя на маму. На данный момент я даже не знаю, знает ли Роза свое собственное имя. Время от времени бывают моменты, когда она, кажется, приходит в себя. Похоже, это не один из этих.

Мама приглаживает растрепавшиеся волосы вокруг лица Розы.

— Все в порядке, дорогая. Как ты думаешь, мы можем привести тебя в порядок?

Роза качает головой и еще сильнее прижимается носом к моей груди, вцепляясь в мою футболку так крепко, что я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу.

— Не оставляй меня, Лука.

Ее голос мягкий, но это как удар под дых. Я прижимаю ее миниатюрную фигуру к себе и глажу по спине.

— Моя мама здесь, чтобы помочь тебе, Роза. Это ненадолго.

Когда мне удается отодвинуться, она садится и смотрит на меня. Затем ее лицо бледнеет, прежде чем она покачивается и откидывается на подушки.

Мама садится на кровать рядом с ней и кладет свою руку поверх руки Розы.

— С тобой все будет в порядке. Пойдем, примем душ.

— Спасибо, — одними губами произношу я и выскальзываю из комнаты, выдыхая весь воздух из легких.

Я не хочу оставлять Розу, но мне нужно поспать. Я понятия не имею, как долго продлится синдром отмены, поэтому я должен быть готов к продолжительному процессу. Я не подведу ее.

Меня будит легкий стук в дверь. Я сажусь и вижу, как мама хмурит брови и поджимает губы, приветствуя меня.

— Как она?

— Она спит. Я дала ей еще воды с витаминами и электролитами, чтобы поддержать силы. Боже мой, как они ей нужны. Эта стадия должна пройти через день или два. Я не знаю, как далеко ты готов зайти, чтобы помочь ей, сынок. Но она будет бороться с этим каждый день, до конца своей жизни. Я вижу, что в глубине души у нее есть эта борьба, но это будет тяжело. Для вас обоих.

Я проглатываю комок в горле и киваю.

Я не могу этого объяснить. Я хочу помочь ей, и я готов сделать все, что потребуется. У меня уже руки чешутся вернуться туда и проверить, как она.

— Я понятия не имел.

— Она будет очень уязвима, Лука. Я не знаю, что с ней случилось. Просто будь с ней нежнее.

— Думаешь, я должен позволить ей вернуться домой?

Это нарушит все мои планы относительно Марко, но сейчас мне все равно. Когда я вижу ее в таком плохом состоянии, у меня болит за нее в груди.

Мама качает головой.

— Нет, если именно эта жизнь довела ее до такого состояния. Сейчас ты для нее лучший вариант. Я знаю, что ты никогда бы не причинил девушке вреда. Просто будь осторожен с этим.

Она кладет руку мне на сердце, тепло ее ладони обжигает мою грудь.

Я наклоняю голову, глядя на морщинки, обрамляющие ее глаза.

— Не думаю, что это будет проблемой.

Я никогда никому не отдавал свое сердце. Уверен, что так будет и в этом случае. То, что я хочу помочь ей, не означает, что я буду безумно в нее влюблен. Даже если она первая женщина за долгое время, которая зажгла во мне искру, просто находясь рядом со мной.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, я иду на занятия по зумбе. Вот список всего, что тебе нужно заказать для Розы.

Она протягивает мне листок бумаги, исписанный спереди и сзади ее изящным почерком.

— Люблю тебя, мама, — легкий запах ее ромашкового мыла окутывает меня, когда она быстро целует меня в лоб.

— Я тоже тебя люблю. А теперь возвращайся туда, ты нужен ей.

Браслеты на ее запястьях звенят, когда она закрывает за собой дверь.

После быстрого душа я снова чувствую себя человеком. Крадясь по коридору, я заглядываю в щель двери где находится Роза, и вижу, что она крепко спит. Хорошо, у меня есть немного времени. Мое собственное тело начинает чесаться от недостатка никотина.

Я выхожу на балкон, закрываю за собой раздвижную стеклянную дверь и закуриваю. Закинув ноги на маленький стеклянный столик, я смотрю, как облака проплывают над моей головой. Последние двадцать четыре часа, черт возьми, открыли мне глаза. Мое сердце болит из-за страданий этой женщины в моей постели.

Возможно, у нее нет никого, кто мог бы защитить ее, но пока она здесь, я буду защищать.

Я беру телефон и приступаю к выполнению задания. Мне нужен психотерапевт, а также сделать кое-какие исследования. Мне нужно точно знать, с чем я имею дело, и как лучше всего помочь ей.

ГЛАВА 10

Роза

Моя голова раскалывается, заставляя меня стонать, когда я приоткрываю веки, чтобы увидеть солнечный свет, льющийся в комнату. Мое лицо скользит по шелковистым подушкам, незнакомый аромат сандалового дерева быстро напоминает, что я не дома.

Черт, где я?

Я резко выпрямляюсь, и мой взгляд останавливается на Луке. Его локти упираются в колени, голова приподнята. Как долго он здесь?

— Как ты себя чувствуешь? — его голос хриплый, как будто он устал.

Я потираю лоб. Головная боль настолько сильная, что я едва могу соображать.

— Думаю, со мной все в порядке. Как долго я была в отключке?

Его острая челюсть сжимается, а зеленые глаза темнеют.

— Пять дней.

Я не совсем помню последние несколько дней. Меня сильно тошнило и было так больно.

Я чувствую себя абсолютно отвратительно. Когда я откидываю одеяло, то с удивлением вижу себя в черной футболке большого размера и темных спортивных штанах, которые я даже не помню, чтобы надевала.

Свесив ноги с кровати, я делаю глубокий вдох, чтобы комната перестала кружиться. Я никогда в жизни не была такой слабой. Я никогда не хочу испытать это снова.

Когда я медленно встаю с кровати, Лука прыгает через комнату, раскинув руки, как будто готов поймать меня, если я упаду. Опираясь на матрас, я удерживаюсь на ногах.

Он стоит прямо рядом со мной.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, если тебе это нужно.

Я хватаюсь за его руку, мои ноги дрожат.

— Это чертовски неловко, — бормочу я себе под нос. Даже если он мой похититель, никто не должен был видеть меня в таком виде.

— Ты молодец, Роза. Ты справишься. — он как скала, твердый и непоколебимый рядом со мной.

Я икаю. Во мне сейчас слишком много эмоций.

— Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Держу пари, ты не подписывался на это, когда похищал меня.

Его теплая ладонь накрывает мою руку, лежащую на его.

— Дело не во мне. Если это то, что нужно, чтобы исцелить тебя, то я рад, что сделал это.

Он не знает, от чего я убегаю. Держу пари, если бы он знал, насколько я осквернена, он бы так не говорил. Да и никто бы так не сказал.

Когда я делаю шаг вперед, мои ноги подкашиваются, и я врезаюсь ему в грудь. Его сильные руки обхватывают меня, и впервые в жизни я чувствую себя в безопасности. Наверное, мне не следовало так чувствовать себя, зная, кто он. Враг моего отца, босс мафии. Но прямо сейчас он — все, что у меня есть. Из всех зол в моей жизни Лука — мой лучший вариант. Я на секунду закрываю глаза, позволяя звуку его сердца успокоить меня, его грудь размеренно вздымается и опускается.

— Как насчет того, чтобы я приготовил тебе ванну и потом пошел готовить завтрак? — звук его слов успокаивающе вибрирует у моей щеки.

Сейчас оба варианта кажутся божественными. Тот факт, что он готов сделать все возможное ради меня и позаботиться обо мне, заставляет меня плакать. Это такое непривычное, но самое лучшее чувство в мире.

— Мне это нравится.

После долгой расслабляющей ванны, я смотрю на себя в зеркало без единого грамма косметики. Моя кожа стала чуть менее серой, а глаза выглядят менее мертвыми. Может, я на правильном пути. Это самое долгое время, когда я обхожусь без выпивки за много лет.

Дрожь в моих руках напоминает мне, что еще предстоит долгий путь.

Когда я открываю встроенный шкаф, у меня перехватывает дыхание. Лука сказал, что ему доставили одежду для меня, но я не ожидала, что у меня теперь целый гардероб. Я провожу пальцами по ткани — свитера, джинсы, красивые кружевные рубашки всех возможных цветов. Его костюмы аккуратно развешаны в конце. Я предполагаю, что в какой-то момент мне придется перенести все это в другую комнату. Вряд ли он позволит, чтобы я заняла больше места в его жизни. Я открываю ящик внутри и нахожу аккуратно сложенное нижнее белье. Полностью черное.

Я натягиваю трусики, леггинсы и толстовку с капюшоном. На прикроватном столике остались даже резинки для волос, пакет с косметикой и средствами по уходу за кожей. Он видел меня в самом худшем виде, так что я могу, по крайней мере, попытаться привести себя в приличный вид. Даже если это просто для того, чтобы убрать с его лица это обеспокоенное выражение.

Я хватаю сумку и снова направляюсь в ванную, творю свое волшебство, заставляя свою кожу сиять и укладываю свои вьющиеся волосы в небрежный пучок.

Когда я спускаюсь по лестнице, от запаха готовящегося завтрака у меня урчит в животе. Лука, что-то насвистывая себе под нос, переворачивает блинчики. Как я раньше не заметила, что он одет в облегающую черную футболку и серые треники, которые демонстрируют каждый чертов мускул?

Он поворачивает голову, чтобы увидеть меня, и его лицо озаряется.

— Вау, — шепчет он, прежде чем улыбнуться и вернуться к плите.

Мои щеки горят, когда я сажусь на барный стул за кухонный островок. Он ловко посыпает блинчики свежими фруктами, и я облизываю губы, когда он ставит их передо мной.

Я даже не могу подобрать слов, достойных того, чтобы описать, как вкусно это пахнет.

— Выглядит потрясающе.

Он подмигивает мне и садится рядом. Я не могу удержаться от того, как он ест, и продолжаю наблюдать, как напрягаются его мышцы, когда он откусывает еду.

Через мгновение он останавливается и его глаза встречаются с моими.

— В чем дело? Ты не голодна?

Его голос вырывает меня из очарования. Как долго я смотрела на него?

— Д-да. Я…Черт, — я отвожу взгляд и быстро запихиваю еду в рот, чтобы избежать любого разговора. Его тихий смех, когда он возвращается к своей тарелке, вызывает теплую дрожь у меня в животе.

Мне удается справиться со всем этим. Сахар уже борется с моим истощением. Чувствуя, что мне нужно отплатить ему за его доброту, я начинаю собирать тарелки, но он кладет руку мне на плечо, останавливая меня. От его прикосновения по моей коже пробегают мурашки, и я замираю от этого прикосновения.

Он отодвигает свой стул и забирает у меня тарелку.

— Сиди, где сидишь. Я займусь этим.

— Я хочу помочь. Я больше не хочу быть бесполезной. Ты так много сделал.

Он хмыкает и отходит. Как только его рука исчезает, я начинаю скучать по его прикосновениям. Какого черта? Это что-то новенькое. Я никогда не хотела мужских прикосновений, но от его прикосновений я расслабляюсь и чувствую себя в безопасности.

Пока он загружает посудомоечную машину, я выбрасываю все фруктовые обрезки в мусорное ведро, что-то напевая себе под нос.

— Мне сегодня нужно идти на работу. Не знаю, во сколько я на самом деле вернусь домой сегодня вечером.

Я чувствую беспокойство в его голосе. Боже, должно быть, я действительно была в ужасном состоянии, раз он так беспокоится из-за того, что оставляет меня.

— Со мной все будет в порядке, Лука.

Вода почти обжигает мне пальцы, когда я смачиваю тряпку, чтобы вытереть столешницу.

Он прислоняется к закрытой дверце посудомоечной машины и скрещивает свои большие, покрытые татуировками руки на груди.

— Ты уверена? Потому что, если нет, я могу отменить тренировку с Грейсоном, так что большую часть дня я буду с тобой.

— Клянусь, сегодня я чувствую себя лучше. Я просто посмотрю несколько фильмов, может быть посижу на улице и подышу свежим воздухом. А сортировка всей моей новой одежды займет большую часть дня.

Я сдерживаю ухмылку, натягивая рукава толстовки, чтобы он не видел, как дрожат мои руки.

Он достает телефон из своих серых спортивных штанов и протягивает его мне. Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня. Я не могла оторвать взгляда, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, кроме этих зеленых глаз с небольшими карими вкраплениями.

— Этот номер привязан только к моему номеру. Если я тебе понадоблюсь, позвони мне.

Я беру у него телефон, крепко сжимаю, чтобы остаточное тепло его тела утекло в меня.

— Обещаю. Теперь иди собирайся. Я могу закончить здесь.

Он делает несколько шагов в сторону и останавливается, положив широкие ладони на столешницу.

— Я серьезно. Пожалуйста, позвони мне.

Мое сердце трепещет от его заботы обо мне.

— Обещаю.

Клянусь.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я понятия не имею, как долго мы смотрим в уютной тишине. Воздух вокруг нас почти наэлектризован. Чары рассеиваются, когда он откашливается и отступает назад.

— Тогда увидимся позже, малыш, — он подмигивает и хватает ключи.

Я прислоняюсь к стойке, гадая, что, черт возьми, происходит.

ГЛАВА 11

Лука

Я распахиваю двери в боксерский клуб «Kings Gym» Келлера и Грейсона. Бросив свою сумку рядом с рингом, я наблюдаю, как два владельца выбивают дерьмо друг из друга.

Женский класс кикбоксинга в дальнем углу прекратил тренировку, чтобы поглазеть на двух потных чудовищ, спаррингующихся у канатов.

— Время вышло! Мое занятие начинается через…, — я смотрю на свой ролекс. — Сорок пять секунд.

Они останавливаются, и Келлер бьет Грейсона по подбородку сбоку и смеется.

Я отчаянно пытаюсь выплеснуть всю ту тревогу, которая копится внутри меня. Я все еще не могу смириться с тем, что оставил Розу одну, несмотря на ее заверения, что с ней все будет в порядке. Она такая хрупкая, что трудно чувствовать себя комфортно, когда ее нет рядом.

Я не знаю, как справиться с этой непреодолимой потребностью защитить ее. Когда я с ней, я забываю о себе. Она — мое внимание.

— Мудак, — ворчит Грейсон, потирая челюсть.

Может, у меня и нет кровной семьи, но эти двое — мои братья. Келлер, мой приемный брат, стал чемпионом мира по боксу в тяжелом весе. Тот самый "Убийца". Его титульный бой принес достаточно денег, чтобы расплатиться с этим заведением, так что я мог позволить ему уйти из моей организации. Мне чертовски повезло, что Грейсон занял же его место, одного из моих силовиков.

Они оба смертельно опасны. И оба злы. Я рад, что они на моей стороне.

Келлер зубами расшнуровывает перчатки.

— Брат, — выдыхает он, опираясь своим огромным, покрытым татуировками телом на канаты.

Я стою там, мгновение наблюдая, как он переводит дыхание.

— Из-за того, что ты стал отцом, ты уже потерял форму?

Он хмуро смотрит на меня. Возможно, я шучу, но он никогда не был так счастлив. У него и Сиенны идеальная семья с детьми Максом и Дарси.

Грейсон тычет Келлера в руку.

— Он снова в боевой форме. Твоему следующему противнику повезет, если он выберется живым.

Келлер прошел долгий путь от уличных драк. Вот так мы и выросли, без родителей и дома. Мы боролись за все. За еду. За деньги. Черт возьми, в некоторых случаях даже за наши жизни. Мы всегда прикрывали друг друга и всегда будем.

Я взбегаю по ступенькам и ныряю под канаты.

— Все в порядке? — спрашивает Келлер, сделав глоток. Я слышу беспокойство в его голосе.

То, что я, вероятно, выгляжу усталым, не должно быть признаком чего-то плохого.

— Да, а почему бы и нет?

Грейсон приносит мне несколько перчаток.

Келлер сжимает пустую пластиковую бутылку в своей большой руке.

— Я слышал, у тебя дома живет дочь некоего Фальконе.

Я бросаю взгляд на Грейсона, который пожимает плечами.

— Не беспокойся за меня. У меня все под контролем. Увидимся завтра вечером за ужином. Ты можешь приготовить то блюдо из курицы? Я думаю о нем всю неделю.

— Я спрошу Сиенну.

Он хватает меня за плечо и приближает свое лицо к моему.

— Все, что тебе нужно сделать, это спросить, нужна ли тебе моя помощь, Лука. Семья превыше всего. Всегда. Мы как прикрывали друг друга, так и до нынешнего момента ничего не изменилось.

Но это так. У него есть то, чего я не могу позволить ему потерять.

— Келлер, мама разорвет меня на куски, если я позволю тебе вернуться. У нас все хорошо.

Я хмуро смотрю на Грейсона через его плечо. Ему не следовало рассказывать Келлеру о Розе.

Я не втягиваю Келлера в это. Он разрушил бы мир, чтобы защитить свою семью. Он бы умер за них. Я не буду ставить его в такое положение, чтобы он мог это сделать.

Я отбегаю от него и натягиваю перчатки, жестом приглашая Грейсона присоединиться ко мне.

Грейсон поднимает подушечки, и я начинаю наносить несколько комбинаций ударов. Слева, справа, слева, пригибаюсь. Снова и снова.

— Готов сражаться? — я вытираю пот со лба.

Его глаза загораются.

— Я всегда рад надрать тебе задницу, Лука. У меня всего двадцать минут. Мэдди встретит меня здесь.

— Вы двое уладили свой маленький спор?

Он морщит лицо: — Может быть, посмотрим, появится ли она.

— Она так и сделает.

Так очевидно, что они влюблены. Это отвратительно.

— Я бы заплатил миллионы, чтобы увидеть, как она наставляет на тебя пистолет, — смеюсь я.

Он качает головой.

— Черт, это было бы и страшно, и горячо одновременно. Я всегда говорил, что однажды она попытается убить меня. Честно, просто подожди, пока не встретишь свою Мэдди. Я бы позволил ей застрелить меня. Это самое страшное.

— Я не думаю, что это для меня пока в планах. Хотя, если я это сделаю, я выхвачу пистолет у нее из рук и засуну его ей в киску до тех пор, пока она не начнет выкрикивать мое имя.

Я разражаюсь смехом, когда Грейсон прикусывает щеку изнутри, изображая ухмылку, и пожимает плечами.

— Ты грязный ублюдок. Я ревную, — по моему лицу текут слезы от смеха.

— Так все. Давай боксировать. Когда ты на ринге, я босс, — его руки поднимаются под подбородок, когда он подпрыгивает ближе.

— Ну, теперь я не могу сосредоточиться. Я больше не смогу смотреть на то, как ты будешь держать пистолет.

Я опускаю руки по швам и смеюсь так сильно, что у меня нет сил поднять их.

Я захлопываю рот, когда его перчатка летит мне в лицо. Я уклоняюсь, но он ударяет меня сбоку по голове. Это та боль, которая мне нужна, чтобы отвлечься от жизни прямо сейчас.

Я глушу двигатель, и меня окутывает тьма. Пламя моей зажигалки на мгновение освещает салон машины, когда я прикуриваю сигарету, ожидая Фрэнки и Винса. Грейсон слишком занят, так как он увез Мэдди на свидание в Лондон.

Они останавливаются в темном фургоне рядом со мной. Мы молча выбираемся из наших машин и хватаем снаряжение.

Пришло время украсть оружие у крупнейшей преступной семьи Европы.

Мы втроем пробираемся между сложенными грузовыми контейнерами, прежде чем я даю сигнал остановиться. Опустившись на одно колено, я медленно выглядываю из-за угла. Трое мужчин охраняют нашу цель, и через спину перекинутое оружие, отражает свет прожекторов. Они отвернулись от нас, наблюдая, как подплывает лодка. Винс карабкается наверх, чтобы занять более выгодное положение, его снайперская винтовка с глушителем плотно закреплена у него за плечами.

Я смотрю на Фрэнки, который не сводит глаз с мужчин.

— Он послал своих гребаных новичков на сделку с оружием, — бормочет он.

— Удобно для нас. Они не готовы. А мы готовы.

Когда лодка причаливает, Винс делает тихий выстрел, и парень посередине с глухим стуком падает на землю. Двое других отпрыгивают, беспорядочно целясь из пистолетов в воздух. Не в ту сторону.

— Давай сделаем это, — ворчу я Фрэнки.

Мы пригибаемся и движемся к нашим целям. Я указываю ему на человека Фальконе прямо передо мной. Вытаскивая нож из кармана, я подкрадываюсь к нему сзади, хватаю за горло и наношу удар слева направо. Теплая кровь стекает по моему предплечью, и я бросаю его на землю, когда он хватается за горло. Я смотрю, как жизнь покидает его глаза, а затем переключаю свое внимание на Фрэнки. Он держит последнего парня в захвате за голову. Когда я слышу щелчок, я съеживаюсь, и Фрэнки бросает его.

— Ой, — шепчу я ему с усмешкой.

— Это говоришь ты.

Он смотрит вниз на мертвого парня на земле рядом со мной.

Шаги сигнализируют о том, что Винс присоединялся к нам, и мы направляемся к лодке.

Я вижу только одного парня, что привязывает лодку.

Я прижимаю пистолет к его затылку, и он замирает.

— Оружие, — я рявкаю на него. — Грузи их в фургон. Сейчас же.

— А? — он поворачивается ко мне лицом, теперь конец моего пистолета упирается ему в центр лба. Он смотрит мимо меня, на Фрэнки и Винса по обе стороны от меня, а затем вниз.

Я смеюсь, когда на его лице появляется шок от того, что он замечает тела.

— Я вижу, ты заметил своих друзей там сзади.

— Я… я не участвую в этом. Я просто доставщик, — его голос дрожит.

Я ударяю стволом достаточно сильно, чтобы оставить полукруглый порез на его голове.

— Грузите оружие в грузовик. Скажи Романо, что есть только один способ переправить его оружие в Нью-Йорк и это через Луку Руссо.

Он отступает назад, отчаянно кивая и что-то крича по-итальянски кому-то в лодке.

Фрэнки вытаскивает свой собственный пистолет, когда на ступеньках появляется молодой парень, трясущийся как осиновый лист.

— Тогда продолжай.

Я толкаю старика пистолетом.

Как только они загружаются в кузов грузовика, Фрэнки захлопывает дверцы.

— Ты тут разберись с беспорядком, Ви, — говорю я, отправляя Энцо смс с указанием количества.

— Вы поняли, — низкорослый русский толкает двух лодочников обратно к докам.

Фрэнки запрыгивает в грузовик. Ни один волосок у него на голове не выбивается из колеи. Такая жизнь дается ему естественно.

Я нажимаю «отправить сообщение» и смотрю на него.

— Хорошая работа. Отнеси это на наш склад. Держи это в секрете, и чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше.

Он не говорит ни слова, просто опускает подбородок, прежде чем завести двигатель и выехать задним ходом из переулка.

Мои ботинки стучат по гравию. Мне следовало поехать с ним, чтобы убедиться, что все будет в порядке.

Что-то кричит мне, чтобы я возвращался домой.

Чтобы добраться до нее.

К тому времени, когда я добираюсь туда, на часах уже два часа ночи. Я осторожно пробираюсь мимо гостевой спальни, не желая потревожить Розу.

Я направляюсь в ванную и смываю кровь с рук. Вода становится темно-красной. Схватившись за край раковины, я смотрю на свое отражение в зеркале. Мои волосы взъерошены, брызги крови заляпали мою белую рубашку, и струйки потекли за шею вниз. Бросаю мой пиджак и рубашку в постоянно растущую кучу белья. У меня уходит целая вечность на то, чтобы отскрести засохшую корку крови из-под ногтей.

Включив душ и настраивая температуру, я останавливаюсь, чтобы снять штаны.

Но, клянусь Богом, кто-то кричит. Я выбегаю из комнаты в коридор.

Из комнаты Розы доносятся крики.

— Слезь с меня!

Я слышу панику в ее голосе.

Что за черт?

Я бросаюсь обратно в свою комнату и хватаю пистолет с прикроватной тумбочки. Я медленно открываю дверь, держа оружие наготове, затем включаю свет.

Ее крики становятся громче. Я осматриваю комнату и вижу, что она в постели, завернутая в одеяло, но мечется в разные стороны и кричит в агонии.

О черт.

Мой пистолет с грохотом падает на пол. Я бросаюсь к ней и приседаю. У нее на лбу выступают капли пота, глаза зажмурены, как будто ей больно.

— Пожалуйста, нет, — хнычет она.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней, но останавливаю себя.

— Роза, — шепчу я.

Ее тело катается по кровати. Она словно одержима.

Я не могу на это смотреть; ее вопли съедают меня заживо. Это чистое во все горло страдание.

Не раздумывая, я забираюсь на кровать и притягиваю ее тело к себе. Осторожно сжимаю ее руки и заключаю в объятия.

— Тише, Роза. Это я, Лука. Здесь никто не сможет причинить тебе вреда, — шепчу я в ее потную макушку.

Я могу остановить любого, кто причинит ей физическую боль, но я не могу исправить то, что мучает ее изнутри. Если бы я мог взять на себя часть ее боли, я бы сделал это в мгновение ока.

Я задерживаю дыхание, крепко прижимая ее к себе.

Ее крики переходят в слезы, что капают на мою обнаженную грудь. Я продолжаю разговаривать с ней, говоря, что я здесь, и что с ней все в порядке.

Я не знаю, что ее преследует, но теперь я понимаю, почему ей так отчаянно хочется напиваться. И почему она посмотрела на меня с ужасом, когда узнала, что ее комната находится рядом с моей.

Она не хотела, чтобы я видел ее такой.

Я сажусь рядом с ней, позволяя ей устроиться в моих объятиях. Я боюсь пошевелиться или напугать ее. Поэтому я часами остаюсь на месте. До такой степени, что у меня болит спина и немеют руки.

Когда солнце начало свой восход, я осторожно приподнимаю ее голову, кладу ее на подушку и выскальзываю из-под нее.

Закрывая дверь, я бросаю последний взгляд на Розу. Теперь она выглядит умиротворенной.

Моя хватка на дверной ручке усиливается, а челюсти сжимаются. Какие бы демоны это ни делали, я хочу убить их, черт возьми.

ГЛАВА 12

Роза

Я вздрагиваю и просыпаюсь, ощупывая поверхность кровати. Где я, черт возьми, нахожусь? Я быстро сажусь, прижимая руку к груди, в то время как мое сердце бьется напротив нее.

Давай, Роза, возьми себя в руки.

Моя голова раскалывается, и стыд охватывает меня. Мои кошмары вернулись. Он вернулся. И что еще хуже, Лука увидел мою слабость.

Когда я наконец набираюсь смелости встать, я роюсь в ящиках в поисках свитера. Моя дверь приоткрыта. Когда я вхожу в темный коридор, я замечаю, что комната Луки осталась прежней.

Останавливаясь на секунду, я грызу ногти, обдумывая свой следующий шаг. Я не хочу говорить о своем кошмаре, и я не могу. Я не произносила этих слов с тех пор, как это случилось и только тогда рассказала отцу. Чем чаще Лука будет свидетелем того, что со мной происходит, тем больше у него возникнет вопросов. Я не смогу скрыть это от него.

Я на цыпочках подхожу к его двери и заглядываю внутрь. Лучи солнца проникают в комнату, подчеркивая его спящую фигуру. Я понятия не имею, как долго он оставался со мной прошлой ночью или, что я кричала во сне. Я просто помню, как он полуобнаженный, обнимал меня. Это первый раз, когда я вижу его без рубашки, на его груди видны черные татуировки, которые перетекают по рукам до запястий. Простыня запуталась вокруг его талии, и часть меня хочет увидеть, что он прячет.

Пол скрипит, когда я делаю шаг ближе, и я задерживаю дыхание, оглядываясь на его лицо. Его зеленые глаза теперь открыты и сосредоточены на мне.

Я отступаю и сбегаю вниз по лестнице на кухню.

Интересно, каково это — чувствовать, как он прикасается ко мне. Чувствовать, как его полные губы прижимаются к моим.

Но мрачные мысли переполняют меня. Старые воспоминания. Все, что я вижу — это черные глаза Данте, пристально смотрящие на меня. Я чувствую его скользкие руки на своей коже и его влажные губы на моей шее.

Мой собственный мозг ненавидит меня, и мне нужно остановить это. Мне нужно заглушить это.

Я начинаю лихорадочно открывать шкафы. Лука — босс мафии. У него должно что-то быть здесь.

На втором ящике шкафа я нахожу и беру первую попавшуюся под руку бутылку и ставлю ее на стойку перед собой.

Желчь поднимается к моему горлу, когда кошмарные воспоминания захлестывают меня, пока я не открываю крышку и не подношу ее к губам.

— Роза, — строгий голос Луки прерывает меня.

Я останавливаю свое движение, как будто меня поймали на воровстве.

Он бросается ко мне и выхватывает у меня бутылку. Я в ужасе наблюдаю, как он выливает содержимое в раковину. Затем он продолжает делать то же самое с каждой чертовой бутылкой из шкафа.

Прежде чем он успевает вылить последнее, я хватаю его за руку.

— Мне не нужна твоя помощь. Мне она не нужна. Просто дай мне остальную выпивку и со мной все будет в порядке. Просто отвали и позволь мне жить так как я хочу.

Я тяну его за руку, но он не вздрагивает. Он не смотрит на меня.

— Лука, дай мне бутылку! — я кричу на него.

— Хватит, Роза! — он разбивает бутылку о стойку и я отшатываюсь.

Он проводит раздраженно рукой по своей щетине.

Отчаяние начинает брать верх, мое горло, кажется, сжимается. Я в ловушке собственного круга ужаса в моем мозгу и единственное облегчение, которое у меня есть, только что вылили в раковину. Я не могу жить с этими кошмарами, я просто не могу этого сделать.

— Ты можешь брыкаться и кричать на меня сколько угодно. Я не остановлюсь. Я помогу тебе, нравится тебе это или нет.

Его глаза впиваются в мои, и я отодвигаюсь от него.

— Это, — он указывает на разбитое стекло. — Это не твой ответ, Роза. У тебя есть сила здесь, — он указывает указательным пальцем на свой висок и подходит ко мне.

Моя нижняя губа дрожит, когда он приближается и возвышается надо мной.

— Я хочу помочь тебе, Роза. Я действительно хочу. Но это должно прекратиться. Я не позволю тебе делать это под моим присмотром. Ты справилась с самым худшим и прошла через это, как босс. Теперь тебе придется бороться с этим каждый день, но я буду с тобой на каждом шагу. Я обещаю тебе.

Черты его лица смягчаются, эти ярко-зеленые глаза встречаются с моими. Я хватаюсь за барный стул для опоры, сжимая рукой кожаную обивку.

Он хочет мне помочь?

— Почему? — я выпаливаю, даже не подумав.

Он хмурится и опускает голову так, что наши лица оказываются на одном уровне. Такое чувство, что он смотрит прямо мне в душу.

— Потому что ты мне нравишься. Потому что я чувствую твою боль каждый раз, когда мы находимся в одной комнате. Хотя ты можешь и не верить, я вижу твой потенциал. Я хочу помочь тебе перестать страдать. Я хочу, чтобы ты смогла уйти отсюда, когда все закончится, и жить своей жизнью. У меня отняли мою жизнь, и я знаю, каково это — не быть уверенным в том, кто ты на самом деле и где твое место.

Я икаю и сдерживаю слезы, что обжигают меня. Я не могу говорить, поэтому просто киваю головой.

— Иди сюда, малыш, — шепчет он.

Я смотрю на него, и мое сердце трепещет. Он улыбается, обнажая идеальные белые зубы, его руки раскрыты, приглашая меня обняться. Я обнимаю его за талию, и он так крепко прижимает меня к себе, что я едва могу дышать. Его сердце колотится у моего уха, почти в том же сбивчивом ритме, что и мое собственное.

Впервые за долгое время я позволяю своему телу расслабиться. Получая от него утешение, я закрываю глаза и просто дышу. Я бежала всю свою жизнь; я никогда по-настоящему не останавливалась надолго, чтобы просто жить моментом. Чтобы чувствовать. Чтобы позволить кому-то помочь мне.

— Я хочу помочь тебе бороться с этим, Роза. Если ты позволишь мне? — шепчет он, и моя грудь сжимается.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Лука.

ГЛАВА 13

Лука

— Брат, тебе нужно связаться с Грейсоном. Он в такой жопе с прошлой ночи, — глубокий голос Келлера гремит из динамика, пока я жду, когда нальется мой кофе.

Я стискиваю зубы, я никому не позволю снова причинить вред моей семье. Предполагалось, что прошлая ночь будет простым налетом в казино. Все это было согласовано с менеджером и комиссаром.

Оказывается, у Марко там были еще люди под прикрытием, и один из них решил попытаться изнасиловать Мэдди в ванной. Грейсон уложил его, но это было на волоске от смерти.

— Я скоро встречусь с ним. Я все улажу. Мы близки к тому, чтобы покончить с этим, — я чувствую вкус победы. Я знаю, что мы действуем Марко на нервы.

На линии пауза.

— Мэдди беременна.

Черт. Провожу рукой по лицу, мне нужно что-нибудь покрепче кофе.

— Это ведь хорошие новости, правда? — спрашиваю я, сбитый с толку резким тоном брата.

— Были бы, если бы этим утром у меня в офисе не оказался Грейсон после того, как чуть не убил одного из наших новобранцев. Он думает, что не сможет защитить их, что он не создан для этого. Он накручивает себя.

— Я поговорю с ним. Ты же знаешь, что я сделаю все, чтобы защитить наши семьи, верно?

Он вздыхает.

— Я знаю. Лука, ты должен впустить нас. Не убивай себя из-за этого в одиночку.

Я подавляю зевок, и мы прощаемся. Мне нужно добраться до Грейсона и убедиться, что с ним все в порядке. Уже третья ночь без сна.

Роза не лгала, когда сказала, что ей нужно выпивать, чтобы заснуть. Каждый крик — как удар под дых. Мне больно за нее. Прошлой ночью я держал ее в руках, пока она не успокоилась, а потом заснул, баюкая ее в своих объятиях.

Все, что я хочу сделать сейчас, это найти способ проникнуть в ее мозг и убрать все воспоминания, которые преследуют ее. Она была на взводе с тех пор, как я отказался от алкоголя. Мне было чертовски больно смотреть, как мой Macallan утекает в раковину. Но, возможно, это ее единственный шанс в жизни побороться за себя.

Я просто не могу понять, почему меня так сильно волнует эта женщина и ее будущее. Или почему я провожу дни, копаясь в ее прошлом по записям, которыми поделился Энцо. До сих пор нет ни одной зацепки, кто сделал это с ней.

Потому что, клянусь Богом, я выслежу его и отрежу ему член. Делая глоток кофе, я замечаю время на своих золотых ролексах. Десять утра.

Она должна встать с минуты на минуту.

Отставляя в сторону свою кружку черного кофе, я включаю кофеварку, чтобы приготовить ей. Она любит все тошнотворно сладкое, поэтому я достаю из холодильника молоко и карамельный сироп.

Улыбка появляется на моем лице, когда я слышу ее легкие шаги, спускающиеся по лестнице.

Понятия не имею, знает ли она, что я прижимал ее к себе во сне. Я не хочу, чтобы она узнала и смущалась.

Она стонет, забираясь на барный стул.

— Доброе утро, ворчунья, — говорю я, протягивая ей чашку дымящегося кофе.

Вокруг ее глаз темные круги, а ее обычный оливковый цвет лица стал серым.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Роза? — я сажусь верхом на стул напротив нее.

Она смотрит мимо меня и не отвечает.

— Роза?

Она качает головой.

— Что?

— Я спросил «Ты в порядке?»

— Прекрасно, — она отпивает кофе, и я беру свой.

— Мне нужно идти. Холодильник снова заполнен. Я приготовлю нам что-нибудь на ужин, когда вернусь домой.

Она кивает.

Я вздыхаю и смотрю на ее похудевшую фигуру. Она ела, но далеко не достаточно. Последствия ее образа жизни сильно сказываются на ней. Добавьте к этому кошмары сверху, и я боюсь, что она — бомба замедленного действия.

И я не могу смотреть, как она взрывается. Я не стану.

Когда я прохожу мимо, ее рука взлетает и хватает меня за рукав. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом.

— Спасибо тебе, — шепчет она, не глядя мне в глаза. Я не могу не заметить, как розовый румянец разливается по ее груди.

— За что? — я задерживаю дыхание. Я знаю, что она собирается сказать.

— Я знаю, что ты помогаешь мне справляться с моими ночными кошмарами, Лука. У меня никогда не было никого, кто помог бы мне справиться с ними, — она делает глубокий вдох и поджимает губы.

У меня болит в груди. Я не могу представить, как это тяжело для нее.

— Как долго они у тебя?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Шесть лет.

Я накрываю ее пальцы своими и сжимаю ее руку.

— Мне чертовски жаль, — тихо говорю я.

Она выпускает мою руку, поэтому я делаю шаг вперед и приподнимаю ее подбородок. Эти большие темные глаза смотрят в мои, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Назови мне имя, Роза. Мне нужно его имя. Я могу заставить его уйти.

Страх мелькает на ее лице, и она прикусывает нижнюю губу. По ее щеке скатывается слеза, которую я смахиваю большим пальцем.

Она зажмуривается и медленно качает головой.

— Я… я не могу. Не заставляй меня говорить это.

— Шшш, все в порядке. Однажды, когда ты будешь готова, ты назовешь мне имя, и я обещаю, что покончу с ним.

У меня сводит челюсти, когда я думаю о том, как я накажу этого человека, но я продолжаю легонько прикасаться к ее лицу.

Она опускает глаза и теребит край своей рубашки.

— Лука, я не твоя проблема, которую нужно решать. Я всего лишь женщина, которую ты похитил. Как только я выйду отсюда, я снова стану сломленной девушкой, пытающейся вернуть себе чувство контроля. Такова моя жизнь.

Во мне поднимается защитное чувство, которое я испытываю к ней. Она звучит так фаталистично, что что-то не так с тем, чтобы оставить ее, только не вот так.

Я постараюсь завершить эту встречу в рекордно короткие сроки, чтобы я мог вернуться к ней. Может быть, мне даже не стоит идти.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Я могу остаться дома, если понадоблюсь тебе?

Ее нижняя губа дрожит, и она качает головой, когда на ее лбу выступают маленькие капельки пота. Я думал, мы прошли эту стадию ломки. С тех пор, как начались кошмары, она стала тенью самой себя.

ГЛАВА 14

Роза

Я расхаживаю по кухне, мои мысли путаются после сегодняшнего утра. Я не могу выносить эти кошмары. Прошло столько времени с тех пор, как я начала пить. Я забыла, насколько реальными они кажутся; как будто Данте здесь, в комнате, со мной, а я снова та невинная семнадцатилетняя девушка, чей мир вот-вот разорвется на части.

У меня чешется шея. Я не могу позволить Луке снова увидеть меня такой.

Когда он коснулся моего лица, мне показалось, что на секунду все растаяло. Это нечто большее. Это его успокаивающая сила и то, как он обнимает меня во время моих кошмарах.

Он как будто видит меня.

Он просто знает, что мне нужно, и не колеблется.

Но он не знает меня. Никто не знает. Боль, которую я пережила, невозможно понять.

Я открываю ближайший ящик шкафа в поисках алкоголя. Единственное, что, я знаю, может ‘вылечить’ меня на данный момент. Я не могу испытывать к нему такие чувства.

Мое тело горит, и пот капает у меня со лба. Прямо сейчас я не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на том, чтобы заставить это прекратить.

Пакеты с макаронами? Банки с соусом? В глубине ящика есть бутылка, но когда я достаю ее, то это оказывается соевый соус. Здесь нет ничего, что могло бы помочь.

— Блять! — кричу я.

Отступая на шаг, я смотрю на хаос передо мной. Все дверцы шкафов открыты, еда разбросана по столешницам и полу. Любой, кто увидит это, подумает, что его ограбили. Проводя дрожащей рукой по волосам, я задаюсь вопросом, что я делаю? Что со мной случилось?

Я не хочу снова пить. Я не хочу снова проходить через эту ломку. Мне просто нужно, чтобы Данте ушел.

Кислота обжигает мне горло, мои дрожащие руки сжимаются вокруг шеи, когда я пытаюсь проглотить ее.

Сделав шаг назад, я поднимаю стеклянный контейнер и швыряю его в стену, одновременно издавая крик.

Я так сломлена, и не знаю, как себя исправить.

Как мне выкинуть его из головы?

Бросаюсь к раковине, хватаюсь за мраморную стойку, и меня рвет. Мой желудок сводит, пока я пытаюсь перевести дыхание. Я начинаю паниковать, когда не могу остановиться. Все мое тело сотрясается, когда я дергаю себя за волосы и с глухим стуком падаю на пол. Осколки стекла впиваются в кожу моих бедер. Подтягивая колени к груди, я закрываю глаза.

Угольно-черные глаза Данте смотрят на меня в ответ, когда его рука зажимает мне рот, чтобы остановить мои крики. Его тяжелое тело прижимает меня к себе. Я зажмуриваю глаза, и желчь снова поднимается к моему горлу, когда я вспоминаю, как он сорвал с меня полотенце и укусил меня до крови. Затем, в тот момент, когда он перевернул меня и прижал к земле.

— Эта девственная пизда моя. Только моя.

Эти слова повторяются в моей голове. И за этим всегда следует мучающая боль.

Которая терзает меня.

ГЛАВА 15

Лука

Когда я открываю входную дверь, ее крики эхом разносятся по дому. Я захлопываю ее и вбегаю.

— Роза!

Я выдыхаю ее имя, когда заворачиваю за угол на кухню. Она свернулась калачиком на полу, подтянув колени к груди, и раскачивалась взад-вперед. Ее длинные темные волосы спутались, как будто она завязывала их в узел несколько часов. Когда я осматриваю комнату, она выглядит как зона боевых действий с разбросанными повсюду вещами.

Черт, это плохо.

Я подхожу к ней и опускаюсь на колени, прижимая ее крошечное тело к своему. Ее руки вцепляются в мою белую рубашку.

— Я… я не могу выбросить это из головы, — всхлипывает она, дергая меня за воротник. — Снова и снова. Он — все, что я вижу. Все, что я чувствую. Я больше не могу этого выносить. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.

Я глажу ее растрепанные темные волосы, пока ее слезы пропитывают мою грудь.

— Тише, малыш, все будет хорошо. Он больше не сможет причинить тебе боль. Я ему не позволю.

Хотел бы я, блядь, знать, кто он такой.

— Он может, и он есть. Он в моей голове. Если я не смогу пить, я не смогу от него избавиться.

Я обхватываю ее руками за талию и встаю, поднимая ее вместе с собой. Как будто то, что она в моих объятиях, это самая естественная вещь в мире

Я несу ее в свою спальню, пинком открываю дверь и укладываю ее на кровать. Нажимая кнопку, чтобы опустить затемняющие шторы, я одновременно снимаю галстук и пиджак. Я сажусь на кровать рядом с ней, притягиваю ее к себе и смотрю в потолок.

— Это твое безопасное место. Твое убежище. И я хочу выслушать. Отдай мне своих демонов, Роза. Выпусти их из своего мозга в мой. Позволь мне забрать у тебя часть этой боли.

Мне невыносимы ее такие страдания.

И за годы борьбы с собственным разумом я усвоил одну вещь: об этом нужно говорить. Я могу быть этим человеком — тем, кто просто выслушает.

— Ты ни в чем не виновата, Роза. Ты можешь рассказать мне так много или так мало, сколько захочешь. Хорошо?

Она кладет свою руку мне на мою грудь чуть выше сердца, и от этого мой пульс учащается. Поэтому я накрываю ее ладонь своей и держу.

Мы лежим в тишине, кажется, целую вечность. Ее бешеное дыхание — единственное, на чем я могу сосредоточиться.

Она делает долгий, прерывистый вдох, прежде чем произнести слова, которые, я знал, она держала в себе.

— Меня изнасиловали.

Я зажмуриваю глаза и пытаюсь побороть вспышку ярости, которая грозит захлестнуть меня. Я, блядь, знал, но, услышав это из ее уст, я чувствую себя убийцей.

— О, Роза, мне так жаль, — шепчу я, успокаивающе сжимая ее руку.

— Он работал у моего отца. Он был на пять лет старше. Я подумала, это круто, что он уделяет мне, маленькой семнадцатилетней девственнице, внимание. Он всегда флиртовал со мной за спиной моего отца и говорил, что я красивая.

Засранец.

— И вот однажды ночью моего отца не было дома. Он вошел в наш дом и попытался поцеловать меня. Я сказала "нет". Я хотела сохранить себя для единственного. Но на самом деле, он немного пугал меня.

Стиснув зубы, я жду, когда она продолжит.

— Он ушел, и я подумала, что на этом все закончилось. Но два дня спустя мой папа поехал за Евой в Сицилию. Летом она жила у моей тети. А у меня приближались экзамены, поэтому я осталась дома. Наша мама умерла за несколько лет до этого, так что наш папа почти не бывал дома. Он почти каждое лето отправлял нас куда-нибудь.

Она останавливается, и ее тело начинает дрожать рядом со мной, поэтому я притягиваю ее ближе другой рукой и глажу ее бицепс.

— Я только что вышла из душа, а он сидел там и ждал меня на моей кровати.

Ее голос дрожит, затем срывается.

Я пытаюсь терпеливо ждать, но тишина нарастает. Может быть, ей нужно немного успокоиться.

— Ты великолепно справляешься, Роза.

Она делает глубокий вдох, и я напрягаюсь.

— Я сказала ему, чтобы он уходил, и что я позвоню своему отцу. У него в руке был мой телефон, и он сунул его в карман. Я бросилась к двери, и он схватил меня прежде, чем я успела выйти. Он так сильно сжал мое запястье, что я до сих пор это чувствую.

Ее рука дергается у меня на груди, как будто она борется с его хваткой.

— Я… я не знаю, хочешь ли ты услышать остальное? Нужно ли мне рассказывать подробности?

— Не стесняйся рассказывать всё, что хочешь. Я справлюсь, я обещаю. Если тебе станет легче, выговорившись, то обязательно сделай это.

Ее волосы щекочут мне шею, когда она кивает.

— Он дернул меня за голову и швырнул на кровать. Когда я попыталась слезть, он сорвал с меня полотенце. Прижал мои руки к голове. А потом он… э — э… укусил меня.

Я сжимаю челюсть так сильно, зубы скрежещут, и гнев накатывает на меня.

— От этого укуса у меня остался шрам. Вот почему у меня эта татуировка на ключице.

Она приподнимается на локте и оттягивает горловину рубашки.

— Господи, — шиплю я.

Я смотрю вниз, на множество черных цветов, которые покрывают ее плечо, и мои глаза слезятся. Бедная девочка.

— Он сказал мне, что моя "девственная пизда" всегда будет принадлежать ему. Перевернув меня, он навалился на меня. Он был таким тяжелым, что я едва могла дышать. Я пыталась кричать и рыдать и продолжала говорить ему "нет", но он не останавливался. Это было больно и сильно горело, что казалось, будто он ударил меня ногой в живот. Когда он закончил, он поцеловал меня. Затем он сказал, что вернется за мной.

Ее слова вырываются с трудом. Каждое из них вырывается быстрее, чем предыдущее, словно внутри нее прорвало плотину, и ей нужно выплеснуть все наружу.

— Блять, Роза. — я провожу рукой по лицу и прерывисто выдыхаю.

Повернувшись на бок, лицом к ней, я притягиваю ее в свои объятия.

— Мне так жаль, Роза. Я даже представить не могу, через какую боль ты проходишь.

Она утыкается лицом в мою шею, ее ногти впиваются в мою кожу.

— Я так горжусь тобой. Ты самая храбрая женщина на этой земле. Я обещаю, что сделаю все, чтобы он никогда не вернулся. Клянусь своей жизнью.

Ее слезы капают мне на горло, ее тело содрогается от ее рыданий. Все, что я могу сделать в этот момент, это обнять ее.

— Где он сейчас? Я могу позвонить Энцо утром, чтобы он нашел этого монстра.

— Я не знаю. Мой отец просто сказал, что позаботился об этом. Он отказался говорить об этом со мной. Когда я спросила, умер ли он, он покачал головой. Он оставил его в живых, Лука. Если бы мой дядя был бы там, он бы никогда не позволил этому случиться.

Она снова плачет, и я кладу свою голову ей на макушку, пока она выплескивает все это наружу.

Я годами хотел отстранить Марко от власти. Но теперь я не остановлюсь, пока не убью этого мудака. Его единственная задача в жизни — защитить своих дочерей, и он обосрался в этом.

— Все это время ты беспокоилась о том, что он вернется за тобой. Поэтому ты пьешь? Из-за этого снятся кошмары? — мне с трудом удается говорить ровным голосом, несмотря на ярость, пылающую во мне.

— Он вернется, Лука. По глазам видно, что он психопат. Я пью, чтобы все это стерлось. После того как это случилось, я совершила налет на винный бар моего отца, и уже было ясно… Потом, когда алкоголь уже не помогал, я пошла дальше.

— Кокаин.

— Да. Это позволяло мне пить еще больше. Так что я полностью отключалась и ничего не могла вспомнить.

Она прячет лицо у меня на груди.

— Это смущает.

— Ты выжила, Роза. Ты сделала то, за что должна была бороться. Тебе нечего стыдиться. Ни передо мной, ни перед кем-то еще другим. Никто не может указывать тебе, как справляться с собственной травмой.

Я борюсь со своими демонами, сражаясь и убивая. Она использует другие средства. Каждый использует что-то свое.

— Я была так одинока. Я похерила свой колледж и разрушила свое будущее. Он забрал у меня все. Независимо от того, как сильно я пытаюсь восстановить какой-то контроль над своей жизнью, он всегда побеждает.

Она поднимает голову, ее руки упираются мне в грудь, чтобы сесть прямо.

— Я хочу стать лучше. Может быть, вернуться в колледж и пойти на курсы фотографии. Завести новых друзей. Не знаю, может быть, даже найти себе парня. Я просто хочу быть нормальной, жить без страха, и чтобы не думать о нем.

Я напрягаюсь от ее слов. Или от одного конкретного слова: парень.

— Ты можешь делать все, что захочешь, малыш. Я помогу тебе всем, чем смогу, клянусь.

Я кладу руку на сердце, и она накрывает ее своей.

— Спасибо, что выслушал. Я никогда не знала, что я почувствую это облегчение, просто сказав все это вслух тому, кто готов слушать.

Свет из зала создает ореол вокруг нее, когда она смотрит на меня сверху вниз.

— Ты такая сильная, Роза. Мне кажется, что ты еще не осознала свою силу. Я всегда буду слушать. Возможно, я не совсем знаю, с чем ты имеешь дело. Но я знаю, каково это — остаться одному. Бороться с самим собой каждый чертов день. Чувствовать, что ты задыхаешься в своих собственных мыслях, и что ты никогда не будешь достаточно хорош. Наблюдать за тем, как все остальные вокруг тебя двигаются дальше и ведут эту гребаную идеальную жизнь, а ты просто застреваешь на месте.

Я выдыхаю, и ее рука гладит меня по щеке, заставляя меня улыбнуться.

— Ну, кому нужен психотерапевт, когда мы есть друг у друга, эй? — она икает.

Это самый милый звук, который я когда-либо слышал.

— Я могу найти тебе лучшего в стране, если хочешь? — я уже договорился, когда она будет готова.

— Ты бы сделал это? — удивление в ее голосе такое очевидное, и это разбивает мне сердце. Все это время действительно никого не было, кого-то на ее стороне.

Что ж, сегодня все изменилось. Чего она не знает, так это то, что доктор Дженкинс, ведущий психолог в своей области, готова прийти, когда я позвоню.

Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу.

И, по какой-то причине, я чувствую себя здесь как дома.

То, чего у меня никогда по-настоящему не было.

ГЛАВА 16

Лука

Подергивание моего члена будит меня. Я стону и тру свои …. штаны?

Что за черт?

Облегчение нахлынуло на меня, когда ее сладкий кокосовый аромат наполняет мой нос. Прошлая ночь возвращается ко мне. Она уснула в моих объятиях. Я не хотел ее будить. Должно быть, я тоже в какой-то момент отключился. Я ожидал еще одного кошмара после всего, что она выложила мне прошлой ночью.

Ее рука обхватывает мою грудь. Когда я медленно выскальзываю из-под нее, я наблюдаю, как ее полные губы слегка приоткрываются, и из них вырывается глубокий вдох. Она идеальна.

Осторожно положив ее голову на подушку, я на цыпочках выхожу из комнаты.

Собираясь уходить, я обнаружил себя стоящим перед дверью своей спальни. Может быть, я мог бы пригласить Мэдди и Сиенну, чтобы они составили ей компанию днем? Конечно, от того, что она так долго была одна все это ухудшило.

Я сжимаю переносицу, желая унять боль в висках.

Мой телефон начинает вибрировать у меня на груди под курткой.

— Алло? — спросил я.

— Мистер Лука Руссо, я полагаю? — меня приветствует сильный итальянский акцент.

— Кто спрашивает? — у меня сводит живот от предполагаемых вариантов.

— Романо. Ты хотел моего внимания. Что ж, теперь ты его получил.

Черт. Я сейчас не соображаю.

— Ты получил мое сообщение?

Он смеется на другом конце провода.

— Ты хоть представляешь, с кем имеешь дело?

— А ты? — я перебиваю его.

— Если Капри хотят ввозить оружие в Нью-Йорк, то нам не нужны ничьи разрешения, — он повышает голос.

Теперь моя очередь смеяться.

— Здесь все по-другому.

Он делает паузу с легким смешком.

— У тебя есть яйца, я это признаю.

Я закатываю глаза.

— Слушай, чего ты хочешь? Я занят, — говорю я, услышав, как Роза закрывает дверь в ванную.

— Я начну с того, что хочу вернуть свое оружие. Как только я получу его обратно, у меня может быть появится кое-какая информация, которая тебя заинтересует.

Мне насрать, что он знает.

— Никаких сделок.

Я заканчиваю разговор. У меня сейчас нет на это времени.

Как только я переступаю порог дома, я срываю с себя галстук и иду на странные звуки, доносящиеся из гостиной.

Она уплетает попкорн, хихикая про себя. В этот момент — это беззаботная версия Розы. У меня начинают болеть щеки от улыбки к ней. Это странное теплое чувство поднимается в моей груди, заставляя меня потереть ее.

— Ты так и собираешься стоять и пялиться всю ночь или хочешь посмотреть вместе со мной?

Она не отрывает взгляда от фильма, когда я сажусь на другой конец дивана. Она искоса смотрит на меня и протягивает миску, но не раньше, чем наберет еще огромную горсть себе.

— Что мы смотрим? — я бормочу с набитым ртом.

— «Девичник в Вегасе», — она не вдается в подробности, и мы некоторое время сидим в тишине.

— Так, значит, речь идет о какой-то свадьбе? — это привлекает ее внимание, когда она поворачивает голову ко мне, и ее челюсть отвисает.

— Ты не видел «Девичник в Вегасе»? — недоверчиво спрашивает она.

Я кидаю в нее один промасленный попкорн, целясь в ее разинутый рот.

— Эй! — он пролетает мимо и попадает в вырез рубашки на ее груди.

— Обычно я просто смотрю видео с боксом. Они там дерутся? — я не могу удержаться, чтобы не поддразнить ее, запихивая горсть в рот. Ее глаза сверкают угрозой, когда она подбирается и забирает миску обратно. От прикосновения ее руки к моей меня пронзает электрический ток.

— Я думаю, тебе просто нужно смотреть дальше и узнать, — она устраивается рядом со мной, поставив миску с попкорном между ног.

Мы сидим в уютной тишине. Большую часть фильма я наблюдаю за ней. То, как ее лицо светится, то как ее шея двигается, когда она пьет. То, как она фыркает, когда слишком сильно смеется.

После окончания фильма я неохотно встаю. Сегодня вечером мне нужно быть на складе, чтобы встретиться с Карлосом, нашим координатором по поставкам наркотиков.

— Лука?

Ее голос останавливает мои шаги.

— Да, малыш, — я прислоняюсь к дверному проему, наблюдая за тем, как краснеют ее щеки. Она всегда так смущается, когда я ее так называю.

— Я тут подумала, — она замолкает, ее лоб морщится.

— Хммм?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Знаешь, что ты почти каждую ночь в конце обнимаешь меня, чтобы я могла уснуть?

Я прикусил щеку изнутри, мне уже нравится то, к чему это клонится.

— Знаю, — мне с трудом удается сохранять нейтральный тон.

— А что, если бы мы спали бы в одной постели? — она смотрит на пустую миску из-под попкорна и застенчиво крутит ее у себя на коленях.

Я делаю глубокий вдох, прикусывая нижнюю губу, чувствуя, как кровь приливает к моему члену.

— Ничего такого. Мне просто нравится то, как ты обнимаешь меня во сне. Ты прогоняешь мои кошмары.

Она пожимает плечами, надувая губы, которые я так отчаянно хочу поцеловать.

Выдержав паузу, я хочу создать у нее впечатление, что должен обдумать это.

— Да.

Она поднимает голову и широко улыбается. Это то, от чего мое сердце учащенно бьется.

— Ты правда не возражаешь?

Я качаю головой.

— Поверь мне, я не против.

Возможно, моему члену придется научиться вести себя прилично, и, возможно, моему сердцу тоже. Я начинаю понимать, что нет ни одной вещи, в которой я бы отказал этой женщине.

Меня будит вибрация телефона, лежащего на ночном столике. Я крепче притягиваю Розу к себе и утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи, делая глубокий вдох.

Идеальный способ проснуться. Ну, за исключением раздражающего жужжания рядом.

Я стону и переворачиваюсь на другой бок, осторожно, чтобы не потревожить маленькую красавицу, все еще прижимающуюся ко мне. Когда я двинулся, то одеяло сползло, и я мельком вижу ее идеальное тело, что плотно прилегает к моему. Мой член начинает пульсировать, поэтому я хватаю телефон и перекатываюсь на спину. «Грейсон» высвечивается на экране, и я прищуриваюсь замечая, что еще 6:00.

— Грейсон. Все в порядке? — шепчу я.

— Да, извини, я…блядь.

Я крепко зажмуриваюсь.

— Еще раз? — как же рано.

Роза шевелится рядом со мной, и я крепче прижимаю ее к себе, чтобы она спала дальше.

— Я думаю, что собираюсь сделать предложение Мэдди, — его слова срываются с языка. Не думаю, что когда-либо слышал, чтобы он так нервничал.

— Как раз вовремя, — на моем лице появляется улыбка. Он заслуживает этого, они оба заслуживают.

— Когда? Нужна какая-нибудь помощь? Я между прочим хорошо пою.

Он хихикает.

— Нет, спасибо. Я не знаю. Мне сделали кольцо в Лондоне. Я ждал подходящего момента. Возможно, я приглашу ее на ужин в эти выходные.

— Я наберу несколько человек из службы безопасности. Просто дай мне знать, где и когда. Фрэнки и Дмитрий позаботятся об этом.

— Нет, я справлюсь. Она и так на взводе из-за моего образа жизни. Я не хочу, чтобы это разрушило нашу помолвку. Это всего лишь одна ночь.

Я закатываю глаза. Иногда он такой упрямый. Без сомнения, он может защитить себя. Это не значит, что меня это устраивает, особенно теперь, когда Мэдди беременна.

Я слышу, как Мэдди зовет его по имени на заднем плане и хихикает. Мы оба все это время разговаривали шепотом. Он понятия не имеет, потому что Роза прижалась к моему боку своей попкой.

— Мне нужно идти. Я поговорю с тобой позже.

— Развлекайся.

Когда я бросаю телефон в изножье кровати, Роза поворачивается ко мне лицом, ее черты все еще безмятежны во сне. Я смотрю на нее сверху вниз и улыбаюсь, потому что она провела ночь без кошмаров. Даже если это еще одна ночь, мой член мучительно изнывает. Но это того стоит, чтобы снова увидеть сияние ее кожи.

Эта идеальная улыбка, от которой у меня учащенно бьется сердце.

Я снова обнимаю ее и закрываю глаза. Такие моменты спокойствия случаются со мной не часто.

ГЛАВА 17

Роза

Когда я встала, то я нашла его уже на кухне.

— Доброе утро. Что у тебя сегодня на повестке дня, Роза? — он открывает буфет и достает черную кружку.

— Я не знаю? Прогуляться по саду? Ты можешь принести мне какие-нибудь книги? Может, возьмешь меня с собой на работу? Просто посидеть и поговорить?

Я захлопываю рот после последнего варианта. Он, нахмурившись, проверяет свои ролекс и открывает холодильник.

— Как насчет завтрака? — спрашивает он.

Я сажусь на барный стул и смотрю, как он запускает кофеварку.

— Завтрак звучит заманчиво, — отвечаю я.

Черный костюм от Армани облегает его, как вторая кожа. Он достаточно плотный, и я почти вижу, как напрягаются его бицепсы под тканью. Но я не могу перестать смотреть на эти чертовы татуированные предплечья, когда он закатывает рукава.

— Омлет подойдет? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом.

Его глубокий хрипловатый голос творит со мной такое, чего я никогда не испытывала.

— П-прекрасно, — заикаюсь я.

Он кивает и разбивает яйца в смесительную чашу.

— Как давно ты стал боссом? — я подпираю подбородок ладонью и наблюдаю, как он готовит.

— Давно, лет семь назад или около того, с тех пор, как убили моего биологического отца.

Он стоит ко мне спиной, поэтому я не могу прочитать выражение его лица. Биологический отец?

— О, вау.

Какой странный способ говорить так о своем отце.

— Я и не знал, что у Марко две дочери, — говорит он через плечо, выливая яичную смесь на сковороду. Мои глаза расширяются от удивления. Интересно, что мой отец скрывал нас.

Я проглатываю комок в горле.

— Он не хотел, чтобы мы часто были рядом с ним, — почти шепчу я.

Несколько минут проходят в тишине, пока он готовит омлет.

Он непринужденно перекладывает один омлет-ролл со сковороды на блюдо.

— Знаешь, я никогда не знал своего настоящего отца. Я вырос на улице, и я был приемным ребенком.

— О, прости. Должно быть, это было тяжело.

Он пожимает плечами, ставя передо мной тарелку с омлетом. От одного только запаха у меня урчит в животе.

Он останавливается и хмурится.

— Ты мало ешь, малыш.

Я сглатываю, не зная, что сказать.

— У меня бывают разные фазы. Иногда я умираю с голоду, иногда меня тошнит. Но мне сейчас получше.

В данном случае это ни то, ни другое. Я просто слишком отвлечена им.

Я беру вилку, и его взгляд устремляется к моей дрожащей руке.

— Тебе нужно правильно питаться. Попкорн — это не еда, — его голос суров.

Он берет свою тарелку и садится рядом со мной. Меня окутывает запах его мужского одеколона.

Я ковыряю вилкой по тарелке.

— Так, как же ты прошел путь от приемного ребенка до босса мафии? — спрашиваю я, надеясь сменить тему.

Он опускает взгляд на мой остывающий омлет.

— Ешь, и я тебе расскажу.

У меня текут слюнки, когда я проглатываю яичницу. Я натягиваю рукава свитера, пытаясь побороть тошноту, бурлящую в животе.

— В детстве меня оставили одного в квартире, и меня забрала социальная помощь. Моя мама была наркоманкой и ее нашли с передозировкой. Они нашли ее рядом со мной. А отца они не смогли найти.

Он откусывает от своей еды.

— Еще кусочек, — он смотрит на меня, пока я робко откусываю еще кусочек.

— Меня перебрасывали с места на место. Пока одна семья не отправила меня в боксерский клуб Тони, когда мне было восемь, потому что у меня был вспыльчивый характер, — он пожимает плечами. — Они даже не догадывались, то что Тони управлял подпольным бойцовским клубом. Так что, когда все остальные от меня отказались, мне всегда было есть куда пойти. Именно там я встретил своего брата Келлера. Тони взял его к себе, и мы провели подростковые годы, сражаясь за еду и выживание.

Улыбка озаряет его лицо.

— А когда нам было по шестнадцать, миссис Руссо взяла нас к себе. Пожилая итальянка, которая только что потеряла мужа. Она пыталась приучить нас к порядку, и мы чертовски любим ее за это, как и за ее стряпню. Наши желудки были полны, у нас была теплая постель и настоящая семья. Поэтому, как только нам исполнилось восемнадцать, мы сменили наши фамилии на Руссо. Мы были ее сыновьями и всегда ими будем.

— Ой, это так мило, — я набиваю еще один полный рот яичницы. Я не могу сдержать приступ грусти при упоминании матерей. Я так сильно скучаю по своей.

— И как это привело к боссу мафии? — говорю я с набитым ртом.

Он медленно пережевывает свой кусок, и я наблюдаю, как двигается его кадык, когда он глотает.

— Ну, оказывается, мой отец не был беглым наркоманом, как моя мама. Он был главой гребаной мафии. Джузеппе Лучано.

У меня отвисает челюсть. Это имя я узнала. В детстве мама и папа всегда ссорились из-за имени этого человека. Мама хотела, чтобы мы вернулись в Италию, но отец был одержим идеей перехватить власть у мистера Лучано.

Лука наблюдает за мной.

— Ты знала его?

Я качаю головой.

— Нет. Просто слышала его имя. Меня держали подальше от бизнеса моего отца.

— Хмм, — его грудь гулко вздымается, заставляя мое сердце подпрыгнуть.

Игнорируя трепет в животе, я стараюсь не отвлекаться от темы.

— Так твой отец заставил тебя возглавить мафию? Почему? — я отправляю в рот еще одну порцию еды. Я хочу узнать больше, и только так я могу продолжить разговор.

— Этого я до сих пор не знаю. И никогда не узнаю. Его советники нашли меня, затащили на заднее сиденье внедорожника и привезли в закрытый особняк моего отца. Сказали мне, что согласно завещанию, которое он составил, власть переходит к его единственному, оставшемуся в живых, сыну.

Я кашляю, пытаясь сдержать смех.

— Подожди. Раньше тебя звали Лука Лучано? Это громкое имя.

Он хихикает.

— Руссо намного лучше.

Я постукиваю вилкой по губам, пытаясь представить молодого Луку, которого втягивают в империю его отца.

— Должно быть, это было тяжело.

Его губы поджимаются, когда он задумчиво смотрит на свою кофейную чашку.

— Моя жизнь никогда по-настоящему не принадлежала мне. Я всю свою чертову жизнь боролся за выживание. Это ничем не отличается. Сейчас я в том месте, где меня уважают. У меня денег больше, чем нужно. Как только я уничтожу твоего отца, город будет моим.

— Чего-то еще не хватает? — я могу сказать, что он не выглядит довольным своей текущей миссией.

Его глаза ищут мои, когда он откидывается на спинку стула.

— Может быть. А может и нет. Я никогда не знаю, что меня ждет.

Я отодвигаю от себя тарелку с недоеденной едой.

— Мой отец изменился с тех пор, как убили маму.

Я смаргиваю слезы. Трудно говорить о своей маме. Я никогда не рассказываю о своих страданиях.

Его теплая ладонь на мгновение ложится на мое колено.

— Мне так жаль.

Я смотрю на его широкую ладонь с татуировкой, выглядывающей из-под белой манжеты.

— В нашем доме произошел взрыв. Мне было всего четырнадцать. Все произошло так быстро, что я мало что помню. Вот мы с Евой придумывали танцевальные номера в саду. А следующее, что я помню, я очнулась в больнице. Моя мама, нона и еще несколько человек были убиты.

Я сдерживаю слезы, чтобы не разрыдаться. После ее смерти мой отец даже не упоминал ее имени в доме. Все фотографии исчезли. Он даже оттолкнул меня, потому что у меня были ее темные глаза.

— Все, что его волнует, — это власть. Мы потеряли наш дом на Сицилии из-за его войны с Капри. А потом он привозит нас сюда и снова ломает.

Я закрываю лицо руками.

— О, Роза, — его голос мягкий и успокаивающий.

Я спрыгиваю с барного стула, в груди что-то сжимается. Чувство, которое я слишком хорошо знаю.

Я слышу, как он зовет меня вслед, когда я бросаюсь в свою комнату и захлопываю дверь.

Я просыпаюсь, зевая, и прижимаюсь к Луке без рубашки. Он обнимает меня своей сильной рукой и притягивает ближе.

За последние две недели мне приснилось всего пару кошмаров. Оба раза он заключал меня в объятия и шептал:

— Это я, Лука. Я здесь. Ты в порядке, малыш. Никто не причинит тебе вреда.

Затем укачал меня, чтобы я снова заснула.

Я чувствую себя как новенькая. Та, кто действительно спит и просыпается без похмелья.

— Доброе утро, малыш, — его голос хриплый, а дыхание щекочет мне голову.

Я закатываю глаза.

— Я действительно не такая уж и маленькая.

Он поворачивается на бок и ухмыляется мне. Его темные волосы растрепаны на макушке, и у меня возникает странное желание запустить в них пальцы.

Огонь разгорается внутри меня, совершенно чуждое чувство, которое заставляет меня сжать бедра вместе. Я хочу этого мужчину, я просто не знаю, что с этим делать. Он никогда не захочет такую сломленную женщину, как я.

— Ты хорошо спала прошлой ночью.

Он усмехается, его зеленые глаза озорно искрятся.

— Почему ты так говоришь? — я наклоняю голову, чтобы лучше видеть его лицо.

Он прикусывает нижнюю губу.

— Возможно, ты схватила за мой член во сне, а возможно, и нет.

— Нет! Я этого не делала!

Я задыхаюсь. Меня охватывает смущение. Теперь мои щеки пылают.

— Ты это сделала. Это меня и разбудило.

— Боже мой, мне так жаль.

Я закрываю лицо руками. Он отводит их, и его губы растягиваются в улыбке.

Я начинаю паниковать. Что, если он заставит меня вернуться в мою собственную комнату? Я наслаждаюсь этими спокойными часами сна.

— Эй, все в порядке. Не волнуйся. Я могу придумать кое-что и похуже, чем быть облапанным во сне маленькой итальянской красавицей, которая лежит у меня в постели.

Он закидывает одну из своих татуированных рук за голову, приподнимаясь и наблюдая за мной.

Он считает меня красивой?

Я хлопаю ресницами, глядя на него.

— Прости, что?

Он смеется и отодвигается на другую сторону кровати.

— Давай, нам пора вставать. У меня есть кое-что для тебя внизу, а потом я должен на работу. Чем быстрее я разберусь с этим, тем скорее ты получишь свободу.

Моя реальная жизнь. Это как удар в живот. Думаю, он просто потакает бедному маленькому выздоравливающему наркоману. Я знала, что у него нет тех чувств, что есть у меня.

Я вздыхаю и отодвигаюсь от него, выбираюсь из кровати и хватаю свой черный шелковый халат, который висит за дверью. Оборачиваюсь я замечаю, что он пристально смотрит на меня, а его глаза сканируют мое тело, отчего у меня трепещет в животе.

— Ну, что меня ждет внизу?

Он сбрасывает одеяло, обнажая свое мускулистое тело. Темные узоры татуировки стекают по его правой руке и груди. Он надевает серые спортивные штаны и черную толстовку с капюшоном. Возможно, он всегда сногсшибательно одет, когда выходит из дома, но как только он возвращается домой, он уже переодевается в свою удобную одежду и готовится к просмотру марафона фильмов на диване.

Я открываю дверь, и мы идем вниз. Когда я достигаю последней ступеньки, он ловит меня за руку, и я останавливаюсь.

— Подожди, я хочу сначала проверить, на месте ли он.

— Хорошо, — я смеюсь. — Тогда я подожду.

Он кивает и направляется в гостиную. Я подхожу к журнальному столику напротив лестницы, заваленному фотографиями. Он, Келлер и Грейсон, когда Келлер выиграл свой чемпионский бой. На другом снимке Лука сидит, улыбаясь, и обнимает свою племянницу Дарси, а ее брат Макс прижимается к нему с другой стороны.

И фотография Луки, Келлер и пожилой дамы, которая, как я предполагаю, миссис Руссо. Я прищуриваюсь — клянусь, она выглядит смутно знакомой.

— Готово! — кричит он.

Когда моя нога ступает на последнюю ступеньку, я останавливаюсь как вкопанная, обнаружив, что он сияет, как идиот, направляя на меня огромную камеру.

— Э-э-э, Лука, что ты делаешь? — я рефлекторно запахиваю халат.

Смеясь, он подходит ко мне и протягивает камеру, это высококачественный Canon.

— Это тебе. На днях ты сказала мне, что хотела бы стать фотографом. Поэтому я записал тебя на онлайн-курс, — говорит он, вкладывая мне в другую руку новый ноутбук.

Слезы вот-вот прольются, когда я смотрю на два самых продуманных подарка, которые можно было бы купить.

— Я …. я не знаю, что еще сказать, кроме как «спасибо». Это может быть мое будущее вне мафии.

Он лучезарно улыбается мне, берет камеру и ноутбук из моих рук и кладет их на стеклянный кофейный столик позади себя.

Я качаю головой. Спасибо. Я могу делать что-то получше.

Я подхожу к нему, обнимаю за талию и крепко сжимаю. Он тут же обнимает меня в ответ. Его сердце колотится у моей щеки.

— Я подумал, что было бы неплохо иметь что-то, чем ты будешь занята в течение дня. И когда ты освободишься, то ты можешь продолжать дальше свое дело.

Я смотрю на него сквозь ресницы и замечаю страдальческое выражение на его лице.

— Это лучший подарок в моей жизни.

Он слегка улыбается мне и его руки крепко сжимаются вокруг меня.

— Ты заслуживаешь всего, Роза, — шепчет он, отчего по моей коже бегут мурашки.

— И ты тоже, Лука, — непролитые слезы щиплют мне глаза.

Его губы касаются моей щеки, когда он убирает волосы за плечо. Каждая клеточка моего тела реагирует на его прикосновение.

— Пора собираться к назначенной встрече. Доктор Дженкинс скоро будет здесь.

Нервы сводят меня с ума. Мой первый прием у психиатра. Я выпускаю руки из объятий, но Лука крепко держит меня.

— С тобой все будет в порядке, малыш. Я обещаю тебе.

Его мягкие слова наполняют меня уверенностью.

После ухода доктора Дженкинса возникает странное чувство. Я вся на взводе, и в то же время меня охватывает чувство облегчения. У меня была консультация, и я не сломалась, она не считала меня сумасшедшей или наркоманкой.

Я направляюсь в ванную и включаю душ в ванной комнате в своей комнате. Возможно, я буду спать в кровати Луки, но я перенесла свои вещи в свою прежнюю комнату. Я не хочу, чтобы он чувствовал, что я полностью вторгаюсь во все аспекты его жизни.

Я открываю дверь, чтобы взять еще полотенец, и врезаюсь прямо в твердую грудь Луки.

Его большая рука хватает меня за локоть, удерживая от падения.

— Как прошел твой первый сеанс? — он улыбается мне сверху вниз.

— Хорошо, — я делаю шаг назад, оставляя между нами некоторое расстояние. Но на самом деле это для того, чтобы моя кожа не перегрелась от его прикосновений. Он чешет затылок, и между нами воцаряется тишина.

— Я приготовлю какао. Хочешь посмотреть фильм? — он переминается с ноги на ногу и наблюдает за мной.

Я сдерживаю улыбку.

— С удовольствием!

После того как я приняла душ и надела пижаму, у Луки на столе уже стоят две кружки какао со взбитыми сливками и огромная миска попкорна. Я присоединяюсь к нему на диване и сажусь на соседнюю подушку. Мне так и хочется придвинуться ближе, наши тела всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Теперь его очередь выбирать, поэтому я устраиваюсь поудобнее, кладу голову на одну из его серых подушек.

Когда мои веки начинают закрываться, я трясу головой, пытаясь побороть усталость.

Лука хихикает, и я оборачиваюсь и вижу, что он с удовольствием наблюдает за мной, запихивая в рот попкорн.

— Не фанатка Супермена? — его брови приподнимаются, когда он поворачивается ко мне.

— Ммм, а кто не фанатеет от Генри Кавилла? — я смеюсь. — Я просто устала. Я думаю, все эти сегодняшние разговоры вымотали меня.

— Разговаривать — это хорошо, да?

— Хм, сегодня мы не углублялись, просто обсудили некоторые основы моих привычек, как бороться с тягой на начальном этапе, как справиться с моей… — я замолкаю. — …травмой.

Его улыбка смягчается, и теплая ладонь поглаживает меня по колену.

— Я здесь, если захочешь поговорить. Не важно когда.

Слезы застилают мне глаза. Мне никогда никто этого не говорил. Но я не могу, у меня пока нет слов.

— Спасибо, Лука.

Он грустно улыбается мне, напоминая мне, насколько я сломлена. Мне не нужно сочувствие людей, я просто хочу снова чувствовать себя нормальной.

Я подтягиваю колени и обнимаю их, снова переключая внимание на телевизор.

— Малыш, что случилось? — от беспокойства в его голосе мои слезы текут ручьями по щекам.

Я смотрю на экран с размытыми пикселями, мои мысли возвращаются к тому дню. Я крепче обхватываю колени, задерживая дыхание. Я слышу голос Данте, что звучит в моем мозгу. Боль начинает отдаваться от моей ключицы, когда я чувствую, как его зубы впиваются в мою плоть.

— Черт, — я зажмуриваюсь.

Сегодня доктор Дженкинс научила меня технике «Квадрат дыхания». Я делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание на четыре секунды и выдыхаю на четыре секунды, представляя, как рисуются стороны квадрата. Но не его.

Я едва слышу глубокий голос Луки, зовущий меня по имени, но я отключаюсь. Я отгораживаюсь от всего. Сосредотачиваюсь только на свистящем дыхании, представляя, как оно течет по квадрату, захватывая нарастающий страх, который угрожает вырваться наружу.

Это жажда дозы, чтобы спрятаться от него.

Через несколько минут я смотрю на Луку, который с интересом наблюдает за мной и выражение его лица теплое.

— Что это было? — тихо спрашивает он.

Я нервно прикусываю губу.

— Это был небольшой срыв, но я использовала технику дыхания, которой научила меня доктор Дженкинс. «Квадрат дыхания».

Его лицо напрягается, а одна бровь приподнимается.

— «Квадрат дыхания»?

— Да. Оказывается, это вроде как работает.

Удивительно.

— Расскажи мне, как это работает? Знаешь, на случай, если мне когда-нибудь придется помочь тебе?

Мое сердце колотится, кожа краснеет, пока он ждет моего ответа. Доктор Дженкинс попросила меня закрыть глаза и нарисовать квадрат вокруг коленной чашечки, чтобы представить форму.

— Можно я покажу тебе?

— Конечно, можешь.

Он ставит кружку на кофейный столик и ставит фильм на паузу.

Я придвигаюсь ближе к нему, ставя ноги на пол, чтобы оказаться рядом с ним. Я дрожу в предвкушении, когда наши колени соприкасаются.

— Итак, я собираюсь нарисовать квадрат вокруг твоего колена.

Он смеется.

— Ладно…

— Пока я это делаю, ты вдыхаешь четыре секунды, задерживаешь дыхание на четыре секунды, выдыхаешь на четыре секунды и снова задерживаешь так же. Ты должен представить, как твое дыхание рисует стороны квадрата, как я делаю это кончиком пальца.

— Понял, — он ухмыляется, когда я поднимаю на него взгляд.

Мои щеки пылают, и я отворачиваюсь, сосредоточившись на его колене. В ту секунду, когда мой палец касается его, я слышу, как за спиной у него перехватывает дыхание. Положив руки на его мускулистые бедра, я начинаю инструктировать его, повторяя тот же рисунок пальцами.

Он откидывается назад, его рука лежит позади меня на спинке дивана, глаза закрыты. Я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться им, даже когда его волосы взъерошены и первые несколько пуговиц на рубашке расстегнуты. Любая женщина пускала бы на него слюни, в том числе и я. Кому нужен Супермен, когда у меня есть свой собственный, прямо рядом со мной?

Он подсматривает одним глазом.

— Ты остановилась.

— О, извини, — мое лицо краснеет по совершенно новой причине: тот факт, что он поймал меня, когда я пялилась на него, когда он должен был расслабиться.

— Все в порядке. Не могла бы ты еще немного поделать эту штуку у меня на колене? Это так приятно, — удовлетворенно рычит он.

Я сглатываю, мои глаза расширяются. Осознание того, что я могу доставить ему удовольствие, заставляет меня улыбаться. Я подтягиваю ноги вбок, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы прислониться к его телу. Моя голова всего в нескольких сантиметрах от его груди, но веки все еще наливаются тяжестью. Я напрягаю руку и удерживаю свой вес. Он попросил меня показать ему, а не начинать обниматься и использовать его в качестве подушки.

Я продолжаю водить пальцем по невидимому квадрату на его колене, а его хриплое одобрительное хмыканье убаюкивает меня.

Я резко просыпаюсь, когда моя голова касается подушки. Лука стоит надо мной.

— Ты уснула, и это было не очень удобным. Я отнес тебя сюда на руках.

Я кутаюсь в одеяло.

— Спасибо, — мне удается прошептать, прежде чем я снова проваливаюсь в глубокий сон, но не раньше, чем кровать прогибается, и он прижимается ко мне.

В этот момент я наконец-то могу позволить себе уснуть.

ГЛАВА 18

Лука

Я готовлю кофе и жду, пока Роза не спустится вниз для нашей обычной рутины. Пить кофе на балконе и любоваться восходом солнца. В это время все такое умиротворенное.

Главная причина, по которой я выскальзываю из постели при первой возможности — это спрятать мой утренний стояк. Всю ночь Роза прижимается ко мне и это почти мучительно.

Беру свой телефон, вибрирующий на стойке, и не решаюсь ответить, потому что на экране высвечивается незнакомый номер.

Я нажимаю кнопку "Принять" и включаю громкую связь.

— Алло? — зову я, поливая карамельный сироп Розы.

— А, мистер Лука Руссо, — приветствует меня хрипловатый итальянский голос Марко. Я быстро переключаю от динамиков в трубку телефона

— Откуда, черт возьми, у тебя мой номер?

— Я находчивый человек. Телефон твоего хакера оказался очень кстати.

Я даже не хочу представлять, что ему пришлось сделать с Нико, чтобы взломать шифрование, которое было у него в телефоне.

— Ты звонишь, чтобы заключить сделку в обмен на свою дочь, или ты зря тратишь мое время, Марко?

Перекладывая телефон на плечо, я принимаюсь за свой кофе. У меня всего несколько минут до восхода солнца. Я не собираюсь пропускать нашу рутину из-за этого мудака.

От его мрачного смеха волоски у меня на затылке встают дыбом.

— Я не знаю, почему ты смеешься, Марко. Твоя бедная дочь связана и умоляет отца спасти ее. Ей осталось жить всего несколько дней, а ты даже не предпринял попытки спасти ее.

Я разочарован за Розу. Ее собственный отец даже не попытался прийти ей на помощь. Но я не должен удивляться. После того, что она мне рассказала, не похоже, чтобы у него вошло в привычку пытаться быть рядом с ней.

— Ты ослаб, Руссо. Ты даже не знаешь, что в твоем логове есть змеи. Я верну ее, но я не обязан заключать с тобой сделку. Когда я поставлю тебя на колени, я верну свою дочь-наркоманку. Но то, что она у тебя, мне ничем не угрожает.

Я прикусываю язык.

— Ты взял не ту дочь. Ева для меня гораздо ценнее. Я могу выдать ее замуж, потому что она чиста. Настоящая принцесса.

Я крепче сжимаю телефон, стискивая зубы так сильно, что удивляюсь, как они не хрустят.

— Неправильный ответ, Марко. Ты только что согласился на собственную смерть. Это был твой последний шанс отступить, и ты его упустил, кусок дерьма.

Я сбрасываю звонок, швыряя трубку на обеденный стол. Кто так говорит о своей дочери?

Она значит для меня больше, чем для собственного отца. Теперь меня просто подстегивает желание убить его. Не только ради себя, но и для того, чтобы убрать его из жизни Розы. Она заслуживает лучшего.

Оранжевый цвет восхода солнца врывается на кухню через двойные двери. Я хватаю кофе и бегу вверх по лестнице. Моя кровь может кипеть, но я ее не подведу.

Я останавливаюсь, прежде чем подойти к стеклянной двери, и наблюдаю за ней. Она сидит на балконе в одном черном атласном халате, ее загорелые стройные ноги закинуты на маленький столик в центре. Она смотрит на горизонт неба, совершенно новая женщина по сравнению с той, что вошла сюда.

Ее глаза загораются, когда она поворачивается ко мне, а ее широкая улыбка заставляет мое сердце трепетать в груди. Я сдерживаю ухмылку и направляюсь к своей девушке.

Возвращаюсь в наше счастливое место, почти в такие моменты реальности мы убегаем от реальности. Мой дом внезапно начинает меньше походить на оболочку.

— Вот, держи, — я осторожно протягиваю ей дымящуюся чашку.

Она заправляет прядь волос за ухо.

— Хм, спасибо.

Присаживаясь рядом с ней, я закуриваю сигарету, глядя на сад, когда небо приобретает красивый оттенок красного.

— Что тебя задержало? — спрашивает она, глядя поверх края темной кружки.

У меня есть выбор. Звонок Марко подтвердил мои подозрения. Если я буду удерживать ее здесь, это ничего не даст. Теперь я удерживаю ее по своим собственным эгоистичным причинам. Я не буду таким мужчиной, по крайней мере для нее.

Теперь она заслуживает того, чтобы выбрать свой собственный путь.

Я откашливаюсь из-за внезапно образовавшегося комка.

— Я говорил с твоим отцом.

Я смотрю, как она сглатывает и склоняет голову.

— И что он сказал? — страх в ее голосе вызывает у меня тошноту, даже жажду убийства.

Я ставлю чашку и облокачиваюсь на колени, чтобы внимательно смотреть на нее.

— Роза, он не придет за тобой.

Она вздыхает, делая глоток своего напитка.

— Дай-ка угадаю, "дочь-наркоманка" недостойна его ресурсов, — смеется она, но это не скрывает ее обиды.

— Что-то вроде этого, — я запускаю пальцы в волосы. Хотел бы я сказать ей по-другому. Что он любит ее и готов сжечь весь мир, чтобы спасти ее.

Но он не такой человек.

Мы сидим в тишине, моя голова и мое сердце борются. Я могу защитить ее здесь, даже от ее собственной семьи. Это эгоистично, но я хочу, чтобы она осталась. Она — причина, по которой я с нетерпением возвращаюсь домой. Без нее этот дом пуст.

Я делаю еще одну затяжку сигареты, позволяя химикатам сжечь меня.

— Роза…

— Хмм? — она не поднимает глаз. Ее печальные глаза устремлены в темноту своего кофе.

— Это значит, что ты свободна. Мне больше не нужно удерживать тебя здесь. Марко не отступит.

Затушив тлеющий уголек в пепельнице, я чувствую себя так, словно судейский молоток выносит решение о нашем будущем.

Ее глаза увлажнились, и она кивнула.

— Я понимаю. Ты хочешь, чтобы я ушла.

У меня сжимается в груди.

— Что? Нет. Я не хочу, чтобы ты уходила. Я даю тебе право выбора. Я не могу заставить тебя быть здесь со мной. Теперь все зависит от тебя. Ты можешь остаться. Я буду охранять тебя в нашем маленьком убежище, пока ты выздоравливаешь, так как снаружи все еще опасно. Твой отец нажил много врагов. Если я добрался до тебя, то любой другой тоже сможет.

Ее большие карие глаза, наконец, встречаются с моими.

— Значит, ты удерживаешь меня здесь только ради моей безопасности?

— Роза, я обещал, что не брошу тебя. Я серьезно. Я хочу, чтобы ты была здесь.

Я хочу, чтобы она была здесь больше всего на свете.

Я знаю, каково это, когда тебя отвергают. Я был таким ребенком.

Ее брови удивленно взлетают вверх. Красный румянец, который я так люблю, распространяется по ее шее.

— У тебя все так хорошо получается, Роза. Твои кошмары снятся все реже и реже. Здесь ты можешь заново построить свою жизнь, ты можешь начать исцеляться. Но сейчас выбор за тобой.

Она делает еще глоток и целую вечность смотрит на облака. Все, что я могу делать, это чертовски надеяться, что она захочет остаться со мной.

Она прикусывает свою розовую нижнюю губу, прежде чем повернуться ко мне.

— Я бы хотела остаться.

— Именно на этот ответ я и надеялся.

Она хлопает ресницами, и я сдерживаю стон, мой член подергивается под боксерами. Мне нужно взять себя в руки.

Я так горжусь ею. Она каждый день ведет битву в собственной голове и побеждает. С каждым восходом солнца она все больше становится похожа на настоящую Розу.

Когда она, наконец, одержит победу, это будет незабываемое зрелище. Я просто надеюсь, что буду рядом.

Имя Грейсона мелькает на экране, и я улыбаюсь. Сегодня вечером он сделает предложение Мэдди. Я беру миску с попкорном с кухонной стойки и направляюсь к дивану. Сегодня я выбираю фильм. Думаю, "Капитан Америка" неплохой вариант. В прошлый раз она заснула, положив руку мне на ногу. Мне не терпится узнать, что может принести сегодняшний вечер.

Я отвечаю на вызов.

— Ты сделал это?

— Лука, в него стреляли, — говорит Мэдди между всхлипываниями.

Миска выпадает у меня из рук, весь попкорн рассыпался по всему полу.

Я изо всех сил стараюсь говорить ровным голосом.

— Где ты, Мэдди?

Перепрыгивая по две ступеньки через раз, я поднимаюсь в свой кабинет и открываю сейф.

— Больница Сейнт Люк Рузвельта, — отвечает она.

Я достаю пару пистолетов. Он — легкая мишень в больнице. Черт возьми, да и она тоже. Я не позволю умереть ни своему лучшему другу, ни его невесте. Если с ними что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.

— Я буду там через пятнадцать минут. Не выпускай его из виду.

— Он в операционной, Лука. Я заперлась в ванной, — выдыхает она. Боль в ее словах ощущается как удар по яйцам.

— Блядь! — я бью кулаками по столу. Я собираюсь убить каждого ублюдка за это. Хватит с меня игр. С этим покончено.

Я выдыхаю — по крайней мере она сейчас в безопасности.

— Хорошо, Мэдди. Я уже в пути. Просто оставайся на месте. Мы должны обеспечить твою безопасность. Держи дверь на замке, и я постучу, когда буду там.

— Лука, что, если он умрет?

Я судорожно втягиваю воздух. Если он умрет, нам всем конец. Я знал, что не должен был отпускать его сегодня вечером без всякой защиты. Всего лишь одна ночь — и это уже произошло. Паника поднимается в моей груди, но я проглатываю ее. Я не могу вот сейчас теряться.

— Мэдди, все будет хорошо. Грейсон не сдастся без боя. Он сделает все, чтобы вернуться к вам обоим.

Обоим.

Я крепче сжимаю пистолет. Он был в таком восторге, когда рассказывал мне, что Мэдди беременна. Буквально в нескольких месяцев от того, чтобы получить все это.

И теперь мой хаос разрушил все это.

Несмотря ни на что, я все исправлю.

В приступе ярости я снова и снова бью кулаком по своему дубовому столу. Я даже не замечаю, как в дверях появляется Роза.

— Все в порядке? — спрашивает она, едва выглядывая из-за двери. На ее лице читается страх.

Мои ноздри раздуваются, когда я смотрю на нее, с ее волос все еще капает вода, и она обернута только белым полотенцем.

— Блять. Нет. В Грейсона стреляли.

Она бросается ко мне, обнимая меня. Я напрягаюсь. Не знаю, утешал ли кто-то меня когда-нибудь.

Я кладу голову ей на макушку, ее сладкий аромат лишь слегка успокаивает мою внутреннюю ярость.

Сделав глубокий вдох, я обнимаю ее в ответ.

— Мне нужно идти.

Она отпускает меня и делает шаг назад, глядя на меня встревоженными глазами.

— Будь осторожен, Лука. Пожалуйста.

Я несколько раз моргаю, качая головой. Сейчас не время беспокоиться обо мне.

— Я постараюсь.

Я целую ее в макушку, и у нее перехватывает дыхание.

ГЛАВА 19

Роза

— Черт, — шиплю я, опрокидывая миску со взбитыми яйцами на столешницу.

Бекон шипит на плите, пока я вытираю остатки.

Хорошо, обжарить бекон и отварить макароны. Сделано.

Что теперь?

Я смотрю в свой ноутбук на стойке и перечитываю рецепт. Спагетти карбонара. Любимое блюдо моей мамы. Ну, единственное, что она могла приготовить по стандартам ноны. Вытираю пот со лба, уже восемь вечера. Лука так и не вернулся домой, после того как он ушел прошлой ночью в больницу. Он несколько раз писал мне, чтобы сообщить, что с ним все в порядке, но я знаю, что он будет голоден, когда вернется домой.

Далее — натереть сыр на терке. Открываю шкафы подо мной, он должен быть спрятан где-то здесь. Когда Лука готовит, он делает это так просто. Однако я — настоящая катастрофа.

Пока я роюсь в шкафах, входная дверь с грохотом захлопывается.

— Лука, я здесь! — кричу я, выглядывая из-за прилавка.

Странно, он всегда идет ко мне.

Когда я заворачиваю за угол в гостиную, я нахожу его развалившимся на диване, обхватив голову руками. Его грудь трясется.

Он плачет?

Я бросаюсь к нему и падаю на колени.

— Лука, с тобой все в порядке?

Он качает головой, но не позволяет мне увидеть его лицо. За все, что этот человек сделал для меня за последние несколько недель, я должна помочь ему.

— Лука, ты можешь поговорить со мной, — шепчу я.

Он смотрит на меня заплаканными, налитыми кровью глазами.

Черт. Это нехорошо.

Я сажусь на диван рядом с ним и похлопываю себя по коленям. Он бросает на меня вопросительный взгляд.

— Ложись.

Он делает, как я говорю, кладя голову мне на колени. Я глажу его мягкие каштановые локоны, обхватывая другой рукой его тело.

Он утыкается лицом в мой обнаженный живот, его слезы капают на мою кожу.

— Поговори со мной. Лука, пожалуйста.

Он делает глубокий вдох.

— Он на операции. Они не знают, выживет ли он. Я был с Мэдди. Она чертовски сломлена. И я не могу перестать думать о том, что он никогда не встретится со своим ребенком. Он был так взволнован, Роза. У него было все, чего он когда-либо хотел, и моя тупость смогла все это разрушить.

— Эй, это не твоя вина, Лука. Мафия — опасное место, мы все это знаем.

— Если бы у них был лучший лидер, этого бы не случилось.

— Прекрати это. Скоро ты будешь на вершине. Я не сомневаюсь, что ты сможешь справиться с людьми моего отца. А потом Лука будет бороться за мировое господство. У тебя все получится.

Я делаю вдох и спрашиваю: — Это был мой отец?

Он кивает.

— Мне не следовало уводить тебя с собой.

У меня в груди защемило.

— Что ж, если это тебя хоть немного утешит, то забрав меня, ты спас меня.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я ободряюще улыбаюсь ему.

— Это правда. Впервые за свою взрослую жизнь я по-настоящему почувствовала себя свободной, даже счастливой. И это благодаря тебе. Я знаю, что это было не из-за меня. Зачем ему нападать на Грейсона?

Он приподнимает локоть, вытирая лицо.

— Ему нужно то, что есть у меня.

— Что именно? — я знаю, что это не я.

Голос Луки понижается.

— Я могу тебе доверять?

— Как ни странно, я доверяю тебе свою жизнь.

Он садится лицом ко мне, наши носы почти соприкасаются. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что его одеколон давно выветрился, и его грубый, мужественный аромат окутывает меня, заставляя желать, чтобы его голова не лежала на моих ногах, чтобы я могла сжать бедра вместе.

— У меня есть поддержка комиссара на поставки оружия в Нью-Йорк. Мне просто нужно как-то забрать товар от Капри, чтобы не дать им закрепиться здесь.

— Видишь, у тебя все отлично получается, — я протягиваю руку и глажу его щетинистый подбородок. Он наклоняется навстречу моему прикосновению.

— Когда ты узнаешь больше информации о Грейсоне? С Мэдди все в порядке?

С измученным стоном он садится.

— Скоро. Я просто зашел домой, чтобы принять душ, переодеться и сообщить новости остальным ребятам. Мне нужно организовать наше возмездие, пока мы ждем. У меня есть парень с Мэдди, который присматривает за ней.

Подтягиваю колени к груди, они кажутся холодными без его тепла, лежащего на них.

— Я верю, что он выкарабкается. Судя по тому, что ты мне рассказал, он боец. Он так легко не сдастся.

Он грустно улыбается мне, и у меня разрывается сердце, когда я вижу его таким. Я опускаюсь на колени, обнимаю его за шею и нежно целую в щеку.

Запрокидывая голову назад, его глаза широко открываются, когда он смотрит в мои. Боль, которую он испытывает, кажется, немного утихает, когда его большой палец лениво поглаживает мой локоть.

Разрушая чары, он прочищает горло и садится прямо.

— Что ты готовила? — спрашивает он.

— Карбонару, — я отстраняюсь, моя рука опускается и ложится на его жилистое предплечье. — Не ожидай многого. Я даже терку не могу найти.

Он хихикает, и это заставляет меня улыбнуться: — Спасибо тебе, малыш.

— Я же говорила тебе перестать называть меня так! — я откидываюсь назад в притворном протесте и тыкаю его в грудь.

Он фыркает.

— Прекрасно.

Его теплые пальцы охватывают мою руку.

— А как насчет ‘tesoro’? — спрашивает он хриплым шепотом.

Я несколько раз моргаю, услышав милое прозвище, слетевшее с его губ.

— И почему я твое сокровище, Лука?

Его полные губы растягиваются в улыбке.

— Это потому, что ты такая. Ты — мое украденное сокровище.

Тепло разливается в моей груди.

— Это мило, я принимаю.

Он смеется.

— Хорошо. Тогда согласен.

Я поднимаюсь со своей подушки и собираюсь встать, но он хватает меня за запястье, его глаза ищут мои.

— Можем ли мы побыть так еще немного?

Он делает паузу: — Пожалуйста?

Когда я слегка киваю ему, он отодвигается на один конец дивана и похлопывает себя по коленям. Должно быть, он ожидал, что я положу голову ему на ногу, как это сделал он.

Я не знаю, что на меня находит. Я оседлаю его бедра и устраиваюсь у него на коленях. Его глаза расширяются.

— Что ты делаешь, Роза?

Его глубокий хриплый голос посылает импульсы к моей киске.

Он стонет, откидывая голову на подголовник.

Срань господня. Я облизываю губы, когда его кадык подпрыгивает.

— Я… я не знаю, — честно отвечаю я.

Мои чувства к нему чертовски смущают меня. Он поворачивает ко мне свое лицо, его налитые кровью глаза напоминают мне о боли, которую он испытывает прямо сейчас.

— О, Лука, — вздыхаю я, крепко обнимая его, его голова ложится на мою грудь.

Он никогда не колебался, когда дело касалось меня, так что я буду рядом с ним. Мы сражаемся вместе.

— Спасибо тебе, Роза. Я буду потерян, когда ты оставишь меня.

Я даже не хочу думать об этом дне, поэтому просто хмыкаю в знак согласия.

Его телефон начинает вибрировать. Он делает два долгих вдоха, которые заканчиваются вздохом, прежде чем откидывается назад, чтобы достать его из кармана куртки. Я откланяюсь, чтобы дать ему немного пространства для ответа.

Загорелая кожа его лица бледнеет, когда он слушает того, кто находится на другом конце провода, затем румянец поднимается вверх по его шее.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что не можешь ее найти?

Я вздрагиваю от неприкрытого гнева в голосе Луки, разрываясь между желанием слезть с его колен или обнять его крепче. Так что я делаю то, что подсказывает мне сердце — зарываюсь лицом в его грудь и прижимаюсь к нему так крепко, как только могу. Я просто знаю, что они говорят о Мэдди.

— Продолжай искать, мы не можем потерять ее. Мы должны найти ее до того, как он очнется. Это, блядь, убьет его.

Его рука сжимает мое бедро сильнее.

Я прижимаюсь лицом к его шее, мое сердце замирает за него. Ему становится все хуже и хуже, и я ни черта не могу сделать, чтобы помочь. Возможно, это неправильно, но я хочу, чтобы мой отец умер, чтобы это прекратилось для него. Телефон отскакивает от подушки, когда он заканчивает разговор.

— Мне нужно идти.

— Лука, ты справишься. Все будет хорошо. Иди туда и сражайся, просто не теряй голову и не причиняй себе боли, — шепчу я.

Я ослабляю хватку и откидываюсь назад, обхватывая его лицо руками.

— Не беспокойся обо мне. Здесь я в безопасности.

Я нежно целую его в щеку и спрыгиваю с его колен.

Когда он встает, в его глазах горит огонь.

— Скоро увидимся, tesoro.

ГЛАВА 20

Лука

Наблюдая за тем, как сердце моего лучшего друга вырывается из груди, когда мы сказали ему, что Мэдди пропала, я осознал нашу слабость. У нас недостаточно людей для этой битвы. Я пообещал ему, что сделаю все возможное, чтобы вернуть ее домой, и это начнется прямо сейчас. Поскольку Сиенна так расстроена исчезновением Мэдди, у нас с Келлером больше нет выбора.

Нам нужно больше рекрутов, и мы точно знаем, где их найти.

В том месте, где для нас все началось.

Я следую за своим братом, когда мы открываем двери в наше детство.

В спортзал Тони.

До меня доносится знакомый запах кожи и пота, и я чувствую себя как дома.

Келлер смотрит на меня с ухмылкой.

— Ах воспоминания.

Его плечи расправляются, когда он входит в прохладный салон, словно перед боем.

— Сегодня здесь никого не убиваем, — нечасто я являюсь голосом разума.

Мы направляемся к рингу, оба в спортивной форме. Тони не позволил бы нам ступить сюда, если бы мы не собирались драться. Я не уверен, какой человек был бы настолько глуп, чтобы выйти на поединок с Келлером, лучшим боксером-тяжеловесом в мире. Но сегодня мы здесь по другой причине.

Вербовка. Мне нужны люди, чтобы прочесать город и найти Мэдди.

— Где маленький бульдог? — может, Тони и невысокого и коренастого телосложения, но он знает, как натренировать кого-то до лучшей версии себя.

И это то, что нам нужно. Армия, полная бойцов, таких же, как мы. Если мы сможем справиться с этим, нас будет не остановить.

— Мои мальчики!

Тони бросается к нам, размахивая руками.

— Тебе нравится, что я сделал с этим местом? — он подмигивает.

— Да, ты хорошо потратил наши деньги, — отвечает Келлер, разглядывая свою фотографию в натуральную величину, сделанную во время призового боя.

— Сегодня вам понравится. Самый большой выигрыш в подполье за долгое время.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Почему ты думаешь, что мы будем драться?

— Ты не посмеешь вернуться домой и не показать им всем, как это делается. Гребаные братья Руссо.

— Правила все те же? — спрашивает Келлер с угрожающей улыбкой.

Я знаю, что он жаждет крови. Возможно, он больше не мой наемный убийца — у него своя семейная жизнь с Сиенной — но ты никогда не выиграешь у него бой. Человек был создан, чтобы убивать, он просто предпочитает этого не делать. Пока что.

— Какие правила? — отвечает Тони. Его широкая улыбка обнажает золотой верхний зуб.

— Идеально. Я пойду первым, — говорю я, снимая толстовку.

— Джакс готов сразиться. Называет себя «Королем Хаоса». Немного напоминает мне этого, — Тони кивает на Келлера.

— Значит, он хочет проломить мне череп? Идеально.

Мне нужно что-то сделать, чтобы выплеснуть накопившийся гнев. Мне нужно отключить свои навязчивые мысли на всю ночь.

Но угроза на ринге — это я.

Я потираю руки и покачиваюсь слева направо.

— Посмотрим, на что он способен.

Тони ныряет под ринг и, вставая, откидывает назад свои седые волосы.

Я следую его примеру и встаю в свой угол, Келлер прислонился к канатам. Он обматывает мои руки плотной белой лентой. Мы здесь не пользуемся перчатками.

Мы с моим противником примерно одного роста. Если уж на то пошло, его мышцы более стройные, так что он может быть быстрее. Он срывает с себя жилет, как Халк, и я закатываю глаза, глядя на Келлера.

Он покрыт татуировками в стиле гэнгста от шеи до лодыжек.

— Никаких правил, только, пожалуйста, не убивайте друг друга. Я не хочу разбираться с полицией, — кричит Тони.

Келлер кивает мне, его глаза темнеют, когда я сосредотачиваюсь на своем противнике. С адреналином, текущим по моим венам, я чувствую себя самым живым за последние годы.

— Бой! — кричит Тони, и толпа ликует.

Джакс, не теряя времени, бросается на меня. Я уворачиваюсь от него и бью прямо в ребра. Он отступает на шаг, и я пользуюсь этим преимуществом, ударяя его прямо в нос.

Он встает и вытирает кровь с лица.

— Ты сука, — кипит он.

— Что, не можешь выдержать гребаный удар? Киска, — выплевываю я в ответ.

Я танцую вокруг ринга, дразня его.

Он снова набрасывается на меня, на этот раз нанося точный апперкот в челюсть. Я трясу головой, черт возьми, это приятно.

— Обороняйся, Лука! — Келлер ревет у меня за спиной.

Я ухмыляюсь Джаксу.

— Это твой единственный уникальный выход.

Когда он снова движется вперед, я переношу свой вес на левую ногу и всю силу направляю в правую, бью ногой прямо ему в живот. Он стонет и пятится к канатам.

Пользуясь случаем я бросаюсь к нему.

Обрушивая шквал ударов на его лицо, даже из рассеченной брови брызжет кровь. Джакс слабо защищается предплечьями. Он хватает меня за руку, прежде чем я успеваю нанести удар, и отталкивает назад. Его ноздри раздуваются. Та злая тьма, что есть у Келлера, я вижу, она таится в глазах Джакса.

Ну и дерьмо. Это уже становится интересным.

Я тянусь шеей, когда мы выходим на середину ринга. Он отводит кулак и заносит его мне в рот. Довольно приличный удар.

Я сплевываю кровь на пол, провожу языком по зубам. Мне нравится этот парень.

— Хочешь работу? — спрашиваю я, прежде чем он отводит локоть для следующего удара.

Он останавливается и наклоняет голову, глядя на Келлера позади меня.

— Гребаная лампочка только что включилась? — показываю пальцем в воздухе Тони, давая ему понять, что мы заканчиваем бой. У меня большие планы на Короля Хаоса. Он именно тот парень, который нам нужен — опасный.

— Встретимся с Келлером завтра в спортзале King's Gym.

Я киваю ему и хлопаю по плечу. Ныряю под канаты и направляюсь в офис.

Тони закрывает за собой дверь, одобрительные крики толпы сигнализируют о начале следующего боя, из-за чего его почти не слышно. Должно быть, кому-то проломили череп.

Я тяжело опускаюсь на металлический стул, потирая челюсть.

— Тони, окажи мне услугу.

Он садится на свой рабочий стул.

— Все, что угодно.

Он наливает нам по два стакана скотча. Это вина Тони, что я пристрастился к нему.

— Любые приличные бойцы. Я имею в виду убийцы. Парни, которые, по твоему мнению, могли бы присоединиться ко мне. Отправь их в спортзал Кингз.

Сгибая руку, я, кажется, сломал костяшку. У этого Джакса крепкая голова.

Он с гримасой опрокидывает свой стакан.

— Что ты затеял, парень? Чертову армию?

— Практически да.

Фрэнки наливает мне скотч и протягивает его. Может быть наступило уже десять утра, но мне это было нужно. Я почти не был дома с тех пор, как застрелили Грейсона. Я скучаю по ней.

Быть дома всего на два-три часа за раз недостаточно. Чего бы я только не отдал за целую ночь, когда она снова будет в моих объятиях.

Поскольку все мои люди отправились на поиски Мэдди, мне пришлось вернуться к работе с нашими партиями груза и присматривать за Грейсоном. Он на волоске от того, чтобы взорвать дом Марко. Но это не вернет Мэдди.

Фрэнки откидывается назад и ставит стакан на скрещенное колено.

— Какой у нас план, босс?

— Хороший вопрос.

Я смотрю на стопку фотографий передо мной. Все они собраны вместе и бесполезны.

Его ледяные серые глаза впились в мои.

У нас есть Мэдди, которая исчезла с лица земли. Грейсон лежит на больничной койке. А Келлер выходит на тропу войны.

Я почесываю свою неряшливую челюсть и допиваю свой бокал. Энцо — лучший кандидат для этой работы, но даже он искал и ничего не нашел. Мы блуждаем от двери к двери. Комиссар прочесывает отчеты, совпадающие с данными Мэдди. Я обратился ко всем семьям по всей стране с просьбой оказать любую возможную помощь.

Ничего, ни единого гребанного следа.

На моем телефоне высвечивается имя «Романо», и мы с Фрэнки смотрим друг на друга. Чего он хочет?

— Лучше бы у тебя были хорошие новости, Романо.

Он смеется.

— И тебе, блядь, привет, Лука.

— Я не в настроении для очередных дебатов о торговле оружием, — я потягиваю скотч, проверяя время. Через час у меня встреча с Энцо.

Его голос спокойный, почти поддразнивающий.

— Даже если бы я сказал тебе, что у меня есть кое-какая информация о твоей маленькой блондинке, которая пропала?

Я кашляю своим напитком.

— Ты знаешь, где Мэдди? — я не могу скрыть гнев в своем голосе.

— Возможно, у меня есть кое-какая информация, которая может оказаться полезной для тебя, да. Но за это придется платить, и сначала тебе придется приехать сюда, чтобы мы обсудили сделку.

Брови Фрэнки взлетают вверх. У меня нет других вариантов. Я пообещал Грейсону, что привезу ее домой. Что я обеспечу безопасность своей семьи.

— Я буду там. Пришли мне подробности.

Я отключаю звонок и откидываюсь на спинку сиденья. Допив содержимое своего бокала, я швыряю его в стену, разбивая вдребезги о дубовую обшивку.

— Что ж, похоже, я отправляюсь в Италию. Ты со мной?

Фрэнки кладет локти на колени и смотрит в угол, где на полу валяются осколки.

— Нет. Я останусь здесь, буду приглядывать за Грейсоном. Келлер занят обучением всех новых рекрутов. Грейсону нужно, чтобы кто-то присматривал за ним.

Я не смог бы остановить своего брата, даже если бы захотел, особенно, когда Сиенна умоляла его помочь нам найти ее лучшую подругу. Я не хочу, чтобы он был в этой жизни, поэтому я поручил ему обучить ребят, которых прислал Тони.

Особенно, если это дерьмо с Романо, Капри полетит на юг, нам понадобится все, что мы сможем достать.

Я зажимаю переносицу, в висках уже начинает болеть голова.

— Я уезжаю. Перед уходом мне нужно проведать Розу. Заберу Энцо с собой. Держи меня в курсе событий с Грейсоном.

Он отдает мне честь: — Да, босс.

Что-то щелкает во мне, когда я подхожу к входной двери. Я поворачиваюсь к Фрэнки, который сидит, откинувшись на спинку стула, и что-то стучит по своему телефону.

— Ты помнишь, как выглядел тот врач, который увез ее отсюда?

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и чешет бороду.

— Возможно, я смог бы опознать его, если увижу его снова.

— Хорошо. Отправляйся в больницу. Найди этого доктора и приведи сюда. Узнай, что он знает. Я попрошу комиссара навести справки о персонале.

Он кивает и откидывается назад.

Я достаю пачку сигарет.

— Вернусь через пару дней. Я доверяю тебе, чтобы ты все уладил за меня.

— Понял, босс.

ГЛАВА 21

Роза

Опять наступило то время месяца, когда мне не только хочется кого-нибудь пырнуть, я испытываю агонию. Как будто теперь мне в живот вонзают раскаленный нож.

Все было бы не так уж плохо, если бы Лука не выбросил все болеутоляющие из дома. Согласно инструкциям доктора Дженкинса.

И вот я здесь, свернувшись в позе эмбриона на шелковых черных простынях Луки. Крепко зажмуривая глаза, я жду, когда утихнет боль.

Бог определенно был мужчиной, если он заставляет женщин проходить через это дерьмо.

Я стону, когда перекатываюсь на четвереньки и потягиваюсь по-кошачьи, покачивая задницей в воздухе и пытаюсь выдохнуть боль, выпуская маленькие струйки воздуха через нос.

Раздается глухой удар об пол. Я подняла голову, чтобы посмотреть. Лука прислоняется к дверному косяку, а у его ног стоит дорожная сумка.

Его глаза прикованы к моей заднице, покачивающейся в воздухе.

Ухмылка расползается в уголках его губ: — Все здесь в порядке, Роза?

Черт, как же я скучала по его хриплому голосу.

— Все в порядке. Просто дурацкие спазмы в животе. Я слышала, что упражнения йоги могут снять мышечное напряжение. Это единственное, что я знаю, — я слегка наклоняюсь вперед.

— Не останавливайся из-за меня, — рычит он.

Я вздыхаю с облегчением, это действительно работает.

Он подходит ко мне, и мое сердцебиение учащается. Я поднимаю голову, опираясь на локти, чтобы глубоко растянуть нижнюю часть пресса. Это так чертовски приятно, что стон срывается с моих губ.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что это не его спортивная сумка. Это чемодан.

— Ты уезжаешь?

Он на мгновение замолкает, засовывая руки в карманы.

— В Италию.

— О, здорово.

Ревность сжимает мне горло. Он не попросил меня поехать с ним.

— Меня не будет всего пару дней. Я должен сделать все возможное, чтобы найти Мэдди.

Боль в глубине его глаз с темными кругами вокруг них видна.

Я не могу винить его за преданность к своей семье.

— Я понимаю.

Мне больно, но я проглатываю это.

Его челюсть сжимается, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Я хотел попрощаться перед отъездом.

Я глубоко вдыхаю воздух, мое тело замирает, когда он подходит ближе к краю кровати.

Я присаживаюсь, опираясь на пятки и опускаю плечи.

— Есть ли у тебя кто-нибудь, кому ты доверяешь, кто может навестить меня?

Я отчаянно жажду какой-либо формы человеческого взаимодействия. Не думаю, что я когда-либо проводила так много времени в одиночестве, не окружив себя людьми.

Чтобы избегать хаос мыслей в моей собственной голове. Я пока не готова увидеть кого-то из своей прошлой жизни. В любом случае, снаружи опасно

Кровать прогибается, когда он садится рядом со мной.

— Я могу организовать это.

— Спасибо! — я бросаюсь к нему и обвиваю руками его шею. Его тело вибрирует рядом с моим, когда он смеется.

Мои сиськи прижимаются к его груди. Черт, даже им сегодня чертовски больно.

— Я вроде как скучала по тебе, — шепчу я.

Он проводит рукой по моей спине и кладет свою голову мне на макушку.

— Я тоже, — насмешливо шепчет он. — Вроде того.

Он вздыхает и обнимает меня, его ладонь скользит по моему животу, рисуя маленькие круги на коже большим пальцем. Я сжимаю бедра вместе, когда тепло разливается внутри меня.

Я закрываю глаза; Я не должна этого чувствовать. Он просто добрый. Он жалеет тебя, Роза!

Болевой спазм пронзает меня. Я прижимаю руки к животу и прижимаюсь лицом к его груди, издавая стон.

— Боже, я ненавижу это, — хнычу я.

Обычно, когда я пьяна, я ничего не чувствую. Вообще ничего. В этом вся идея. Так что это тяжелый спуск обратно в реальность.

— Просто сделай глубокий вдох, tesoro. Вспомни, как ты мне показывала, это должно сработать.

То, как он произносит мое прозвище, заставляет меня таять на месте.

Я делаю то, что он говорит, держа глаза закрытыми и представляя, как мое дыхание рисует квадрат.

Мы проделываем это несколько раз, дыша сквозь боль. Вместе.

Мое тело заметно расслабляется, я еще сильнее прижимаюсь к Луке. Я так расслаблена, что могла бы заснуть вот так.

— Мне нужно уходить, Роза. Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Я могу попробовать перенести свой рейс?

Разочарование накрыло меня с головой. В его объятиях я в безопасности.

— Нет, правда, со мной все будет в порядке. Думаю, увидимся через несколько дней.

Я наклоняюсь вперед, и он убирает с меня руку, я ощущаю вместо его руки пустоту. Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их. Меня поглощает подавляющее чувство печали.

Эти чертовы гормоны.

Закрывая глаза, чтобы сдержать слезы, я замираю, когда он наклоняется и целует меня в висок.

В моем горле образуется комок, который я пытаюсь проглотить. Мне требуется секунда, чтобы понять, что я не слышала щелчка дверной ручки.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он стоит рядом с дверью, его темные глаза сверлят меня.

— К черту все это, — бормочет он.

Мое сердцебиение учащается, когда он шагает ко мне, нарастающее желание во мне растет с каждым шагом.

— Лука?

— Пожалуйста, скажи мне, что я могу поцеловать тебя.

Самый простой ответ, который мне когда-либо придется дать, слетает с моих губ.

— Да.

— О, черт возьми, спасибо.

Весь воздух выходит из моих легких, когда он берет мое лицо в ладони, приподнимая мой подбородок и его полные губы оказываются всего в сантиметре от моих.

Я закрываю глаза, когда он прижимается своими губами к моим. Он целует меня медленно и нежно, его руки скользят по моим волосам. Я позволяю ему углубить поцелуй, теперь наши языки танцуют, и я хватаю его за волосы.

— Ты. Такая. Идеальная, — стонет он, прежде чем снова завладеть моими губами.

Каждая клеточка моего тела горит.

Он отстраняется, его потемневшие глаза изучают мои, и я смотрю на него сквозь ресницы.

— Я не мог уйти, не попрощавшись с тобой должным образом.

Улыбка расползается по его губам, мои собственные начинают подрагивать, а между ног у меня стало мокро. Я хочу, нет, жажду большего от этого мужчины.

— Я буду скучать по тебе.

Он застает меня врасплох, снова целуя. На этот раз я не могу сдержать стон, вырывающийся из моего горла.

— Обещаю, я ненадолго. Когда я снова буду дома, нам нужно кое-что обсудить.

На моих щеках появляется румянец, и я киваю.

Он подмигивает мне, прежде чем закрыть за собой дверь. Я откинулась на кровать, задыхаясь, кипя от возбуждения и испытывая новое сексуальное разочарование, которого не испытывала никогда в жизни.

ГЛАВА 22

Лука

Я пристально смотрю на седовласого босса мафии, стоящего передо мной. Самый безжалостный и безумный человек в Европе. Мистер Романо Капри. Говорят, однажды он отрезал кому-то язык и заставил его проглотить за то, что тот разговаривал с ним неподобающим тоном.

Он прикусывает сигару передними зубами, жестом приказывая одному из своих людей принести бутылку. Я закидываю ногу на ногу и наблюдаю.

Младшая версия Романо сидит слева от него, с гладкими черными волосами и в темных авиаторах. Антонио — точная копия своего отца.

— Я рад, что ты, наконец, одумался, — говорит Романо с сильным итальянским акцентом. — Скотч?

Я поднимаю руку и качаю головой.

— Нет, спасибо. Я здесь только по делу.

— Как вам будет угодно, — он продолжает наливать, пока два бокала перед ним не наполняются до краев темным алкоголем.

Откидываясь на спинку стула, он делает медленный глоток, прежде чем прищурить глаза и указать на меня тлеющим кончиком сигары. — Ты обокрал меня.

— Я доказывал свою точку зрения, — я пожимаю плечами. — Фальконе бесполезны. Они не контролируют то, что въезжает в Нью-Йорк и выезжает из него. Я контролирую.

Поглаживая свою седую бороду, он небрежно закидывает ногу на ногу и затягивается сигарой.

— У тебя есть яйца, надо отдать тебе должное. У меня есть информация, которая имеет для вас первостепенное значение, но что ты предложишь взамен?

Я кладу ладони на колени. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сжать их в кулаки.

— Я могу доставить ваши грузы в порт. У меня на борту есть уполномоченный, — лгу я, но я сделаю все возможное, чтобы моя семья снова была вместе. Чтобы вернуть Мэдди домой, к Грейсону.

Антонио что-то ворчит рядом с ним, и Романо бросает на него предупреждающий взгляд.

— Скажи мне. Как поживает твоя мама, миссис Джианна Руссо? И твой брат Келлер? У него теперь прекрасная семья с этой прекрасной маленькой британкой, Сиенной, не так ли? — он ухмыляется, стряхивая пепел на дубовый стол.

Проводя языком по зубам, я прикуриваю сигарету. Мне с трудом удается сохранять невозмутимое выражение лица, несмотря на ярость, кипящую во мне прямо сейчас.

— Они вне этого, — ядовито выплевываю я.

— Только если будешь хорошо себя вести. Одно неверное движение, и тебе придется планировать кучу похорон.

Антонио хихикает у меня за спиной, и я сжимаю челюсти, скрипя зубами.

Засранцы жаждут смерти.

— Ты ожидаешь, что я позволю тебе использовать мою организацию после угроз моей семье? Для чего? Докажи, что ты знаешь, где Мэдди, — я встаю и бросаю сигарету на пол, тлеющие угли взлетают с клетчатых плиток.

Его стул скрипит, когда он наливает себе еще выпить. Каждое движение медленное, неторопливое, хищное. Дым, который оседает в уголках рта, застаивается, когда он сжимает губы.

— Тебе придется поверить, что я знаю достаточно, чтобы найти ее.

Рык разочарования застревает у меня в горле: — Она у тебя?

Он качает головой. Он лжец.

— Пошел ты на хуй за то, что тратишь мое время.

Поворачиваюсь на каблуках, мой желудок сжимается при мысли о том, как мало вариантов у меня осталось.

— Такие сделки дважды не заключаются, — кричит Романо мне вслед, и я захлопываю дверь.

Я найду другой способ. Я должен это сделать.

ГЛАВА 23

Роза

Луки не было всего несколько часов, но я клянусь, что все еще чувствую его на себе. Мое тело все еще горит, и я не могу его потушить. Даже после холодного душа.

Поэтому я решила отвлечься. Может, у него и особняк, но я видела каждый квадратный сантиметр этого проклятого места.

Здесь все черное, белое и серое.

Я смогла пройти часть курса по фотографии, выходя в задний двор и делая снимки обширного зеленого участка, который он обустроил.

Мне удалось приготовить карбонару

Здесь спокойно. Лука был прав. Это как ретрит, где я могу пообщаться с моим мужчиной, подобному греческому богу.

У меня нет Бобби или других охранников, которые следуют за каждым шагом за мной по пятам. У меня нет непреодолимой потребности выпить, потому что я не думаю, что Данте появится за каждым углом. И мне даже удается спать без кошмаров.

Я плюхаюсь на диван и закидываю ноги на кофейный столик, включая очередную серию "Бруклин 9–9". Если Луки здесь нет, чтобы рассмешить меня, то вместо него это может сделать капитан Холт.

Я не могу перестать думать о бедных Мэдди и Грейсоне. Я их не знаю, но Лука любит их как родных. Он так переживает из-за этого, что это трудно вынести. То, что мы проживаем свои жизни в мафии, не делает это менее болезненным.

— Здесь кто-то есть? — женский голос пугает меня.

Я убавляю громкость телевизора.

— Чем я могу Вам помочь? — спрашиваю я. Я откликаюсь и встаю.

Лука никогда не предупреждал меня ни о каких гостях.

Пожилая дама с волосами, собранными в аккуратный пучок, в очках, сдвинутых на макушку, выходит из-за угла в гостиную. В руках у нее две большие сумки для покупок.

Я бросаюсь к ней.

— Вот, давайте я помогу Вам с этим.

Я беру пакеты из ее рук и ставлю их на стойку.

Она оглядывает меня с ног до головы.

— Ты выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я тебя видела.

— Прошу прощения? — я делаю шаг назад.

— Я Джианна. Мама Луки.

— Роза, — отвечаю я, все еще совершенно сбитая с толку. Я продолжаю смотреть на нее. Я не могу вспомнить ее, но она кажется такой… знакомой. Мне показалось, что я узнала ее на фотографиях, но просто предположила, что это из-за того, что Лука говорил о ней.

Если только… Я ощутила, как кровь отливает от моего лица.

Она видела меня.

— Ты видела…

Она прерывает меня и грустно улыбается.

— Однажды ночью я пришла помочь Луке. Он был немного напуган и измучен.

Я опустила глаза к земле, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Я знаю, доктор Дженкинс говорила мне, что мне нечего стыдиться, черт возьми, Лука тоже в этом уверен. Но это не значит, что есть переключатель, которым я могу отключить ужасную правду.

Это стыдно. Его мама увидела меня на самом дне.

— Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть меня в таком состоянии. Я бы хотела, чтобы мы встретились при лучших обстоятельствах.

— Не извиняйся, пожалуйста.

Она заправляет седую прядь волос за ухо, прежде чем пододвинуть к себе первый пакет и открыть его.

— Это не должно было быть вашей обязанностью или вашего сына — приводить меня в порядок.

Я потираю руками шею, мое сердцебиение учащается, нервы берут надо мной верх.

— Ну, Луке тоже не следовало тебя похищать. Он был добр к тебе?

Из одного из пакетов появляются пакет муки и пакет сахара.

— Да, — отвечаю я без колебаний. — Ваш сын — хороший человек.

Она кладет ладони на стойку и смотрит на меня. Когда она приподнимает бровь, я понимаю, откуда у Луки это.

— Хм. Он мог бы быть хорошим человеком. Ему просто нужна приятная женщина, которая держала бы его под контролем.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но не могу произнести ни слова. По какой-то причине я вроде как хочу, чтобы я ей понравилась.

— Хотите кофе? — спрашиваю я, пытаясь заполнить тишину.

— Действительно, чувствуешь себя как дома, — хмыкает она, и я делаю шаг назад.

Тогда ладно.

Когда я направляюсь к автомату, она кричит мне вслед.

— Черный с одним кусочком сахара, пожалуйста.

Точь-в-точь как моя нона. Болезненный укол сжимает мою грудь при воспоминании об этом.

Она начинает рыться в шкафах и бросает мне на голову фартук.

— Вот, надень это. Я вызвалась испечь кексы для приюта, а кухня Луки больше моей. Мне бы пригодилась твоя помощь.

Меня охватывает грусть, когда я вспоминаю, как готовила дома с мамой и Ноной. Как мама позволяла мне облизывать ложку за спиной у Ноны. Это была лучшая часть.

— Какой любимый кекс у Луки?

Открыв один из нижних шкафчиков, она начинает вытаскивать миски для смешивания.

— Лимонный. Рецепт с добавлением лимончелло, конечно.

Она останавливается и смотрит на меня. Ее загорелые щеки бледнеют.

Черт. Я съеживаюсь, когда осознание отражается на ее лице.

Прикусив губу с внутренней стороны, я жду неодобрительного взгляда с ее стороны. Из-за меня ее сын даже не может съесть свой любимый кекс.

Но ничего не происходит. Вместо этого, она подмигивает.

— У меня есть потрясающий рецепт без него, я давно хотела попробовать. Может быть, в следующий раз?

На моих губах появляется улыбка. Она не осуждает меня.

Я стою и смотрю, как она закрывает дверь и встает, указывая на вторую сумку на прилавке.

— Здесь кое-что от Луки. А Сиенна дала мне несколько книг для тебя. Лука беспокоится, что тебе скучно.

Я заглядываю в цветочную сумку и не могу сдержать улыбку. Большая розовая грелка, несколько видов соли для ванн с розовым маслом и столько шоколада, сколько хватит на месяц.

— Неужели он…

— Да, все было запрошено от Луки. С инструкциями лично доставить и убедиться, что с тобой все в порядке.

Я сдерживаю улыбку, достаю один из шоколадных батончиков "Hershey's" и откусываю кусочек.

Миссис Руссо кладет руку на бедро и с дразнящей улыбкой протягивает пустую ладонь. Я хихикаю и протягиваю ей батончик.

— Он научился. Это самый быстрый способ заставить женщину улыбнуться, — говорит она, указывая шоколадкой на меня и подмигивая.

Я вздыхаю с облегчением. А это уже что-то.

К тому времени, как мы испекли и выпили весь кофе Луки, на улице уже стемнело. Миссис Руссо собирает свои вещи, чтобы уйти, а я провожаю ее до двери.

— Береги себя, Роза. Ты молодец.

Ее теплая ладонь ложится на мою руку, прежде чем она сходит с бетонного крыльца.

— Было приятно познакомиться с Вами по-настоящему.

— Скажи моему мальчику, что я поговорю с ним, когда он решит вернуться домой. Если он вернется домой на этот раз.

Она качает головой и поправляет очки в круглой оправе на носу.

— Обязательно.

От мысли, что Лука не вернется, у меня по спине пробегает холодная дрожь.

Я закрываю за ней дверь, когда она садится в свою машину и уезжает.

Головокружительное чувство, что есть с кем поговорить, исчезает, поэтому я решаю достать одну из темно-серых книг, которые прислала мне Сиенна.

Прошло пять часов, а я все еще поглощена этой книгой. Не просто какой — то книгой — чертовски грязной, непристойнейшей развратом. Я краснею и хихикаю, даже временами у меня отвисает челюсть. Он трахал ее рукояткой ножа. Я что, совсем не в себе, что нахожу это даже отдаленно сексуальным? Я сбежала от реальности и попала в царство сексуальной свободы. Здесь нет ни смущения, ни травмы. Теперь мне не терпится дочитать до конца, я не могу заснуть, пока не узнаю, что он надорвал свою задницу, чтобы добиться героини.

Это также напомнило мне о том, как много я упустила. Меня никогда не целовали так, как Лука поцеловал меня раньше. Я никогда даже не испытывала оргазма с мужчиной. Я была так поглощена бегством от своих демонов, что никогда не жила.

Я никогда не хотела этого. Я определенно никогда не жаждала этого.

До Луки.

Меня охватывает печаль, и я закрываю книгу. Я не знаю, чего я хочу. Я даже не знаю, сколько я смогу выдержать без того, чтобы страх снова не поглотил меня.

Что, если я займусь сексом с Лукой, и лицо Данте вспыхнет в моем сознании? Что, если он подумает, что я полностью сломлена?

Я сворачиваюсь в клубок на диване и натягиваю одеяло до шеи.

А что, если я действительно сломалась?

ГЛАВА 24

Роза

Я заворачиваюсь в одеяло и устраиваюсь в кровати Луки. Она намного удобнее, чем та, которую он мне предложил. Ну, это я так себе говорю. На самом деле она пахнет им. Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Его все еще нет дома, а прошло уже несколько дней.

Я скучаю по нему.

Его подчиненные заглядывают, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, и пополняют запасы в холодильнике. Они не разговаривают со мной, они даже толком не смотрят на меня.

Я ворочаюсь с закрытыми глазами, пытаясь хоть немного уснуть. Надеясь, что мой мозг не перенесет меня туда. Обратно в мой внутренний ад.

Но вместо этого мои мысли заняты беспокойством за Луку. Что, если с ним что-то случилось?

К черту это.

Я соскальзываю с кровати, накидываю черный халат и спускаюсь вниз. Я буду спать, когда он будет дома, когда я буду знать, что он в безопасности.

Когда я захожу на кухню, я направляюсь прямо к модной кофеварке, хватаю черную кружку Луки с надписью «БОСС», что вызывает у меня улыбку.

Кофеварка с жужжанием оживает, и я запрыгиваю на стойку рядом с ней и смотрю, как наливается кофе.

— Надеюсь, этот кофе для меня, tesoro.

Его глубокий голос заставляет мое сердце трепетать.

— Лука!

Я прыгаю со стойки и бегу к нему. Он ухмыляется и широко раскидывает руки, когда я врезаюсь в него. Обхватываю руками его мускулистое тело, а он прижимает меня к своему.

— Ты скучала по мне? — шепчет он.

— Нет.

Я утыкаюсь головой ему в грудь, чтобы он не видел моей улыбки.

— Лгунья, — усмехается он. — Ну, а я чертовски скучал по тебе, Роза.

Я поворачиваю голову к нему лицом. Его руки опускаются вниз по моей спине, пока он не обхватывает мою задницу, его глаза ищут мои.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Я скучала по тебе, босс.

Сейчас он выглядит как босс мафии. Сшитый на заказ черный костюм и черный галстук. За исключением того, что теперь я знаю его лучше, я вижу темные круги под глазами, и то, как взъерошены его волосы, когда он проводит по ним пальцами в состоянии стресса.

— Ты нашел Мэдди?

Он хмурится и качает головой.

— Нет, но мы близки к этому. Мы вернем ее. Как у тебя дела? Здесь все в порядке?

Он улыбается, но как-то натянуто.

— Я в порядке, просто мне было безумно скучно. Я скучаю по нашим киновечерам. Хотя я познакомилась с твоей мамой, она такая милая. Я люблю ее.

Мои слова срываются с языка. Я так счастлива, что он вернулся, я чувствую, что мне нужно наверстать упущенное время.

— Я слышал об этом. Ты ей тоже очень нравишься.

Он убирает прядь волос с моей щеки и заправляет ее за ухо. От невесомого прикосновения к моей коже по телу пробегают маленькие искры.

— Что у тебя со сном?

Его забота разжигает огонь внутри меня.

— Хорошо. На удивление.

Либо развратные книги отвлекают меня, либо его запах от простыней окутывает меня и прогоняет кошмары, высвобождают что-то новое внутри меня.

Он подносит руку к моей щеке — Я горжусь тобой.

Я киваю, это все, что я могу выдавить из себя, не разрыдавшись. Никто никогда не говорил мне этого раньше.

Его лоб прижимается к моему, наши носы соприкасаются. Наше тяжелое дыхание наполняет комнату. Что-то привлекает его внимание позади меня, он обхватывает меня рукой, и я слежу глазами за его рукой, когда он хватает книгу со стойки.

Мои щеки загорелись, когда он облизывает губы, рассматривая книгу.

— О чем это? — его брови приподнимаются, когда он читает заднюю обложку.

Новая волна жара приливает к моим щекам.

— Просто романтическая книжка. Сиенна передала их через твою маму для меня.

В его груди урчит. — Хм. Так вот, как ты это называешь — «романтическая книга»? — его тон игривый.

— Ну что-то, чтобы занять свои мысли, — заикаясь, бормочу я. Смущение захлестывает меня, и я испытываю искушение убежать и спрятаться в спальне.

Он открывает книгу на середине. Его выражения лица меняется, пока его рот не открылся Я прикрываю лицо ладонью.

— О, ну что ж, Виктор не дает ей покоя, — его голос звучит хрипло.

— Мужчины в книгах, как правило, знают, как это сделать, — я прикусываю губу.

Он рычит в ответ, и я хихикаю.

— Поверь мне, они не могут сделать ничего такого, чего не смог бы сделать я.

— И что бы тогда сделал книжный мужчина дальше, мистер Руссо?

С этими словами он разворачивает нас, и я прижимаюсь спиной к прохладной стене. Я приоткрываю рот, чтобы заговорить, но у меня не хватает слов.

У него взгляд чистого голода, когда он прикусывает нижнюю губу.

Мурашки бегут по коже, когда кончики его пальцев скользят по моей обнаженной руке. Я двигаю бедрами, и его твердая эрекция упирается мне в живот.

Он наклоняется ко мне, его губы касаются мочки моего уха.

— Он, вероятно, скользнул бы пальцами внутрь нее, чтобы сделать ей и приятно, и чтобы она стала мокрой, что его пальцы были бы скользкими. И в то же время посасывал ее большую красивую грудь.

Он отворачивает лицо, от его слов у меня перехватывает дыхание.

— Что потом? — это едва слышный шепот, я не узнаю свой собственный голос.

На секунду он выглядит глубоко задумавшимся, прежде чем одарить меня одной из своих игривых ухмылок. Тепло от его ладони поднимается вверх по моей руке, пока его большой палец не касается моего подбородка, а пальцы не обвиваются вокруг моей шеи, наклоняя меня так, чтобы я смотрела прямо в его темно-зеленые глаза, когда он понижает свой голос.

— Затем он бы сжал ее за горло, надавливая ровно настолько, чтобы приостановить доступ воздуха, но не настолько, чтобы потерять сознание. Достаточно того, чтобы она могла сосредоточиться только на его большом члене с пирсингом, яростно входящим в нее, надавливая на то сладкое местечко, которое заставляет ее дрожать и задыхаться, и все это в то время, пока она борется за воздух.

— Господи, Лука, — выдыхаю я.

— А потом, прямо перед тем, как она готова взорваться, ее ноги задрожат, сердцебиение участится, он введет один из своих мокрых пальцев ей в задницу, чтобы запустить фейерверк.

Я захлебываюсь кашлем, и он хихикает.

— Вау, — у меня нет слов.

Я почти близка к оргазму из-за его развратного языка. Невероятно, мужчина, который может возбудить женщину словами.

Никогда, никогда в своей жизни я так отчаянно не нуждалась в каждой детали, которую он описал.

— Я еще не совсем закончил, — рычит он.

Я прикусываю изнутри губы.

— Ты действительно идешь до конца. Продолжай…

Он прикладывает указательный палец к моему рту и мои глаза расширяются.

— Он отнес бы ее в постель и уложил, срывая с нее каждый лоскуток одежды и требуя, чтобы она схватилась за изголовье кровати. Как только она это сделает, он ослабит галстук и закатает рукава, оставив ее ждать в предвкушении. Она будет умолять о большем. Только тогда он присоединится к ней на кровати, схватит ее идеальную задницу обеими руками, чтобы удерживать себя, и вылижет ее дочиста. Трахая ее языком, а может быть, даже в обе дырочки. Пока ее бедра не прижмутся к его лицу, и он не задохнется в ее сладких соках.

Всхлип вырывается из моего горла. Что со мной происходит?

— Господи Иисусе, Лука, — стону я.

— Да, она, вероятно, стонала бы именно так. Но громче, она выкрикивала бы мое…, я имею в виду его, имя, пока ее легкие не начали бы гореть. А потом, ты знаешь, что бы он сделал?

Я качаю головой. Все, что я могу представить — это свои руки на изголовье кровати.

— Он притянул бы ее распростертое тело в свои объятия и поцеловал. Один из тех потрясающих поцелуев, от которых ты мгновенно кончаешь.

Его взгляд останавливается на моих губах, зрачки расширяются, делая его глаза черными.

— Покажи мне, — шепчу я.

Я вижу, как на его лице отражается конфликт, поэтому я провожу пальцами по его растрепанным каштановым локонам и притягиваю его к себе так, что его губы едва касаются моих.

— Пожалуйста. Я хочу этого. Ты нужен мне.

Я притягиваю его еще ближе к себе.

— Все. Я хочу всего этого. С тобой. Я готова.

Я никогда ни в чем не была так уверена в своей жизни. Чтобы показать мне, каково это — когда ты кому-то принадлежишь, одержима и поглощена наилучшими из возможных способов.

Чтобы дать волю женщине, которая, я знаю, находится подо мной.

— Можно я тебя поцелую? Я не могу перестать прокручивать это в голове.

Я киваю. Я тоже.

— Словами, Роза. Если мы сделаем это, то делаем это как следует. Я хочу поклоняться каждому сантиметру твоего тела. Но это должно быть полностью на твоих условиях. Ты всегда контролируешь ситуацию.

Его лицо серьезно, но мое тело пылает.

— Лука, я хочу этого. Черт, я так сильно этого хочу. Пожалуйста.

Я приподнимаюсь на цыпочки, приникаю губами к его губам и шепчу: — Будь первым мужчиной, который заставил меня кончить.

— О черт, — стонет он, его теплое дыхание касается моих губ. — Мне нужно отнести тебя наверх.

С этими словами он наклоняется и подхватывает меня на руки, прижимая к своей груди, пока несет нас в свою спальню.

Он укладывает меня на кровать, нежно поглаживая мое лицо, наклоняется и целует меня, проводя руками по моим волосам. Матрас прогибается, когда он ложится рядом со мной, и я поворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо.

Нервы оголены. Что, если я недостаточно хороша? Что, если я слишком сломлена? И последнее беспокоит меня больше всего. Что, если он все еще не может сделать это для меня?

— Эй, ты уверена насчет этого? — его низкий голос отвлекает меня от моих деструктивных мыслей.

Я смотрю на него, на голод в его глазах, на беспокойство в его голосе и улыбаюсь.

— Да, уверена. Я просто волнуюсь, что тебе меня недостаточно. Я хочу всего этого, но, наверное, просто не знаю, действительно ли я на это способна.

Я отворачиваю голову от стыда. Это моя ужасная реальность. Ко мне никогда не прикасался мужчина по обоюдному согласию.

— Это ты, Роза. Ты совершенна, просто существуя. Даже если ты хочешь просто лежать здесь и позволить мне боготворить твое тело всю ночь, мы можем это сделать. Для меня это тоже в новинку. Но я знаю, что с тобой у меня будет все.

Он проводит пальцем по моей щеке, и я втягиваю воздух. От одного этого легкого прикосновения я сжимаю ноги вместе. Он придает мне смелости, чтобы наклониться вперед и прижаться губами к его губам.

— Давай сделаем это, Лука.

Я улыбаюсь ему, и он хватает меня за щеки и прижимается губами к моим губам во всепоглощающем поцелуе.

— Детка, это касается только тебя. Я хочу дать тебе все. Мне ничего не нужно взамен. Я могу подождать. Я буду ждать, пока ты не будешь по-настоящему готова для меня. Даже если тебе придется приковать меня наручниками к кровати. Мы можем не торопиться.

Он ложится на меня сверху, перенося свой вес на предплечье, я обвиваю ногами его талию. Видения обнаженного Луки, прикованного наручниками к кровати и позволяющего мне делать с ним все, что угодно, заставляют меня увлажнить трусики.

— Тебе нужно знать стоп-слово, Роза. Если что-то окажется слишком, используй его.

Его член напрягается, натягивая штаны, трется о мою нуждающуюся киску, и я стону в ответ.

— Il Mio Tesoro, пожалуйста, скажи мне слово.

Я улыбаюсь и говорю первое, что приходит мне в голову. Слово, которое заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

— Сокровище.

ГЛАВА 25

Лука

Мое сердце почти останавливается, когда она произносит это слово. Не думаю, что она понимает, как сильно я ею дорожу.

— Хорошая девочка, — я обхватываю ее нижнюю губу большим пальцем и нежно провожу губами по ее губам.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал, Роза? Скажи мне.

— Ну, — она делает паузу.

— Давай, я не кусаюсь. Ну, если только ты этого не хочешь, — я игриво щелкаю зубами.

Она пытается отвести взгляд, и я нежно беру ее за щеку, чтобы она повернулась ко мне лицом.

— Я хочу чувствовать себя живой. Я никогда не была ни с кем другим…с тех пор. Ты будешь моим первым, — шепчет она так тихо, что мне приходится остановиться на секунду, чтобы осознать ее слова.

Я замираю. — Это было бы гребаной честью для меня, Роза.

Моя грудь вздымается, я даже не могу скрыть улыбку.

Я начинаю целовать изгиб ее шеи, и она откидывает голову в сторону. Я спускаюсь к ее ключице, мои губы следуют за пальцами, когда я спускаю с ее плеч черный халат.

— Ты восхитительна, — говорю я, прижимаясь к ее нежной коже.

Она стонет в ответ, обхватывая бедрами мою талию, мой болезненно твердый член прижимается к ней.

Я покрываю поцелуями внутреннюю сторону ее руки, я планирую поцеловать каждый сантиметр ее тела. Я облизываю внутреннюю сторону ее бицепса, она вздрагивает как раз перед тем, как я добираюсь до внутренней стороны локтя. Когда я останавливаюсь и поднимаю глаза, она хихикает.

— Это было щекотно.

— Что, здесь? — я покусываю то самое место, от которого она подпрыгнула. Однако один этот вкус вызывает у меня тихий стон с придыханием.

— Хм, да, — ее глаза закрываются. Другой рукой я хватаюсь за край ее майки, стаскиваю ее вниз и начинаю массировать ее грудь. И все это время целовал ее новое маленькое чувствительное местечко.

— Ты прекрасна, Роза.

Она действительно такая. В этот момент она совсем не похожа на ту женщину, чьи волосы я удерживал, когда она освобождалась от своей старой жизни. Она была красива даже тогда.

Возвращаясь к ее рту, я прижимаюсь губами к ее губам. Ее бедра начинают двигаться, заставляя ее киску тереться о мой член. Я хочу наблюдать, как она оживает под моими прикосновениями.

Она запускает пальцы в мои волосы, осторожно наклоняя мою голову. Я целую ее сосок, она выгибает спину, прижимая свои упругие груди к моему лицу. Я переключаю свое внимание между ними обоими, прежде чем взять в рот один из ее розовых бутонов и нежно посасываю.

Мой член умоляет взорваться, когда она тяжело дышит, сладко шепча мое имя.

— Еще, Лука.

Ее пульс трепещет на шее, вызывая розовый румянец, который распространяется по груди. Мне требуется вся моя сдержанность, чтобы не сорвать с нее трусики и не погрузиться в нее. Но я не могу. Я хочу, чтобы это было особенным для нее.

Она заслуживает того, чтобы узнать, каково это — чувствовать себя желанной. Чувствовать себя особенной, потому что эта женщина действительно такая.

— Я хочу насладиться тобой, tesoro.

— Я уже чувствую как ты мной наслаждаешься, обещаю.

Я сажусь на пятки и пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться этой красотой передо мной. Она закидывает руки за голову, ее ноги все еще обвиты вокруг меня, ее бедра возвышаются над матрасом.

Я распахиваю ее халат, обнажая маленькие черные атласные стринги. Черт возьми, она идеальна. Я должен чувствовать, как ее тело прижимается к моему.

Она жадно наблюдает, как я раздеваюсь, бросая рубашку на пол. Она садится и проводит руками по моему животу, посылая по мне электрические разряды, достаточные, чтобы заставить меня подавить стон.

Она проводит по V-образной линии талии и расстегивает мой ремень. Она останавливается и поднимает взгляд, прежде чем расстегнуть.

— Детка, я твой. Хочешь мой член, бери его.

Она судорожно втягивает воздух. Ее руки слегка дрожат, поэтому я помогаю ей, расстегивая их. Мой неистовый стояк едва сдерживается моими боксерами.

Сбросив штаны, я возвращаюсь к ней, ложусь рядом и убираю волосы с ее лица. Я приникаю к ее губам, мои пальцы находят край ее трусиков.

Она шире раздвигает для меня ноги. Лучшее приглашение, которое я получал за долгое время.

— Хорошая девочка. Посмотрим, насколько ты мокрая для меня?

Она кивает, и я снова впиваюсь в нее поцелуем, мягким и сладким. Даже интимным, что для меня неизведанная территория. Мой член никогда еще не был так готов взорваться.

Я ныряю под трусики, сдвигая их в сторону, и скольжу вниз по ее гладкой киске.

Она стонет, когда мой указательный палец обводит ее влажный клитор. Я делаю это медленно и нежно, собирая влагу с ее входа и скользя обратно вверх. Она задыхается подо мной, и я целую ее.

— Боже, Лука, — ее голова выгибается на подушке.

— Да, я твой Бог. А теперь приподними бедра для меня, детка. Впусти меня.

Мои губы движутся вдоль ее подбородка и вниз по шее. Я прокладываю путь к ее животу, пробуя на вкус ее тело. Не забывая о том маленьком местечке на ее руке, от которого она вздрагивает, когда я оставляю там поцелуй.

Теперь моя голова у нее между ног, откуда открывается прекрасный вид на ее блестящую киску. Она приподнимается, ее глаза широко раскрыты.

— Лука…

— Да, детка, — я покрываю влажными поцелуями внутреннюю сторону ее бедра.

— П-подожди.

Я останавливаюсь и смотрю на нее снизу вверх.

— Со мной еще никто не делал этого, — она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня сверху вниз.

Клянусь богом, мой член пульсирует так сильно, что причиняет боль.

— О, блять.

Я смотрю на ее идеально блестящую киску.

— Позволь мне показать тебе, как хорошо это может быть. Позволь мне попробовать тебя на вкус?

Я провожу пальцем внутри нее, и она стонет, ее колени опускаются на кровать.

— Черт, да, — стонет она.

Кончиком языка я медленно облизываю ее пульсирующий клитор, и ее бедра тут же прижимаются к моему лицу.

Я облизываю весь путь к ее входу, вытаскивая погруженный палец и заменяя его языком.

Ее руки вцепляются в простыни так сильно, что костяшки пальцев белеют.

— Так хорошо, детка? — мой голос пронизан глубоким голодом.

— О Боже, да.

— Ты хочешь больше? — спросил я.

Я щелкаю ее по клитору, и она вскрикивает. — Да!

— Тогда покатайся на моем лице, детка.

Она приподнимает бедра, и я хватаю ее за ягодицы.

Облизывая и посасывая, пока она извивается на кровати, я придерживаю тот же ритм, трахая ее пальцами.

Она выкрикивает мое имя, ее ноги обхватывают мою голову, ее бедра неудержимо дергаются. Я продолжаю, пока ей не остается ничего другого, кроме как сдаться. Позволяю ей кататься на моем лице и взять то, что ей нужно. Даже будучи абсолютно задушенным ею, я не могу насытиться.

— Лука! — выдыхает она. Я раздвигаю ее ноги и выныриваю, чтобы отдышаться, вытирая рот тыльной стороной ладони и улыбаясь ей. Она приподнимается на локтях, ее грудь быстро поднимается и опускается, а щеки красиво раскраснелись.

— Тебе это нравится? — я подмигиваю ей, и она издает самый очаровательный смешок.

— Мне это понравилось. Как я прожила двадцать три года без этого в своей жизни? — она откидывает с лица непослушную прядь своих черных волос.

— Хочешь еще раз? — одаряю ее своей лучшей озорной улыбкой.

Как бы мне ни хотелось погрузить свой член в ее тугую и сочащуюся киску, у меня не было бы абсолютно никаких проблем позволить ей кончать на мой язык всю ночь. Мне более чем достаточно смотреть на нее в такие моменты.

Она качает головой. — Я хочу тебя.

— О, детка. Я тоже тебя хочу, — я сажусь на колени, все еще между ее ног, и стягиваю с себя боксеры, поглаживая свой бушующий стояк. Ее глаза скользят по моему телу и расширяются, когда она видит мой член.

Я начинаю сжимать и гладить его вверх-вниз, размазывая капли спермы, вытекшей сверху, задевая металлический стержень, который у меня проколот на головке.

— У-у тебя пирсинг?

Она облизывает губы, не сводя с него глаз. Я опускаю взгляд на серебряный шарик и провожу большим пальцем по штанге. — Поверь мне, тебе это понравится.

У нее отвисает челюсть, и она тут же ее захлопывает.

— Хочешь потрогать? — я продолжаю поглаживать свой член, глядя ей в глаза.

Она раздвигает ноги и принимает мою позу, поднимаясь на колени. Она придвигается ближе ко мне, ее соски задевают мой бицепс.

В ту секунду, когда ее рука касается моей, меня пронзают электрические разряды. Я прекращаю то, что делаю, и позволяю ей исследовать меня. Она глубоко задумалась, проводя пальцем по головке моего члена, каждое нервное окончание реагирует, когда она слегка касается пирсинга.

— О, блять, — стону я.

Она обхватывает своими изящными пальчиками мой член.

— Лука?

Мои глаза закрываются, пока я борюсь с желанием потерять контроль.

— Да, детка.

Она начинает гладить меня вверх-вниз. Это гребаный рай.

— Ты огромный. А что, если это не получится, ну знаешь…

Слова, которые каждый мужчина хочет услышать от своей партнерши. Но на этот раз в ее голосе слышится беспокойство.

Я обхватываю ладонями ее лицо. — Мы подготовились. Я буду двигаться аккуратно и медленно. Ты будешь идеально растягиваться вокруг меня. Если будет больно, мы остановимся. Я обещаю.

Мои глаза ищут ее глаза, она усиливает хватку и ускоряет темп.

— Или ты можешь возбудить меня вот так, потому что, черт возьми, это горячо, — ворчу я.

Я наклоняюсь и завладеваю ее губами: — Ты хочешь прокатиться на мне, детка? Ты задаешь темп, берешь от меня все, что хочешь. Вся власть в твоих руках. Всегда.

Ее глаза загораются.

— С удовольствием.

Я киваю, и она убирает руку. Я ложусь спиной на кровать, мой возбужденный член готов и ждет, руки заложены за голову. Я серьезно отношусь к каждому слову. Это касается ее, она заслуживает того, чтобы обладать властью. Вернуть себе ту часть, которая была у нее отнята. Она ползет вверх по моему телу и устраивается над моим членом.

Прежде чем она успевает опуститься, я сажусь и роюсь в ящике, вытаскивая квадратик презерватива. Я разрываю упаковку зубами, но останавливаюсь, когда она накрывает мою руку своей.

— У меня внутриматочная спираль. Очевидно, я чиста. Если ты тоже, я хотела бы почувствовать тебя всего. Я хочу, чтобы и у тебя все было по-другому. Стать чем-то большим.

Срань господня.

Я не смог бы отказаться, даже если бы захотел. Она обескуражила меня.

— Я никогда не сталкивался ни с чем подобным, — честно отвечаю я.

Нельзя отрицать тот факт, что я получаю удовольствие от секса. Я никогда бы не принял такое предложение. Но я также не могу отрицать, что весь этот опыт с Розой отличается. Это нечто большее.

— Если ты хочешь в нем, то все в порядке, — говорит она, забирая резинку из моих пальцев и зажимая ее между большим и указательным пальцами.

Которую я внезапно возненавидел.

Я выхватываю презерватив у нее из рук и швыряю его через всю комнату.

— Ты можешь быть у меня первой, — говорю я, за что получаю одну из моих самых любимых вещей в мире: ее улыбку.

Она проводит головкой моего члена по своей киске, погружая его в себя. От одного этого у меня перехватывает дыхание. Заведя мои руки за голову, она наклоняется вперед, ее рука хватает меня за горло, чтобы удержаться в вертикальном положении.

— Ну, блять, это что-то новенькое, — выдыхаю я.

— Упс, извини, — она снова поднимается, ее щеки теперь красные.

— Оставь руку здесь, Роза, — я дергаю ее за локоть, чтобы она вернула руку обратно.

Ощущение того, что она сжимает мое горло, только заставляет меня сильнее задерживать дыхание. Свободной рукой она хватает мой член, прижимая его к своему входу. Теперь ее вес приходится на руку, которая давит мне на трахею, и она медленно опускается.

— О боже мой! — вскрикивает она, ее голова запрокидывается, когда она опускается.

— Сожми эту руку крепче, детка.

Ее ногти впиваются в мою шею, и я вздрагиваю, когда она вонзается в кожу. Между этим и ее киской, душащей мой член, я весь горю.

— Возьми меня всего, пока не почувствуешь, что пирсинг коснулся того сладкого местечка.

С тихим всхлипом она наклоняется вперед. Я издаю стон, когда она колеблется на полпути. Она поворачивается ко мне лицом, втягивает воздух и задерживает его.

— Дыши, детка, у тебя все так хорошо получается, еще чуть-чуть для меня.

Она усиливает давление вокруг моего горла, отчего мои яйца напрягаются, и она опускается на меня всего до основания.

Она приподнимается снова и опускается обратно несколько раз, каждый раз почти заставляя мои глаза закатываться на затылок. Тепло на моем члене, когда она скачет на мне, невероятно.

— Так прекрасно, Роза. С тобой так хорошо.

Я с трепетом наблюдаю, как она начинает ускорять темп, покачивая бедрами, чтобы достичь желаемого места. Она берет от меня все. Ее глаза закрываются. Ее рот складывается в идеальную букву "о", когда она стонет.

Она набирает темп, опускаясь обратно, отчего ее задница шлепается о мои бедра.

— Блять Роза.

— Лука, возьми теперь ты под контроль. Пожалуйста, — говорит она, задыхаясь, откидывая темные волосы с лица.

— Да, детка. Все, что угодно, — я убираю руки из-под головы и хватаюсь за нее, впиваясь пальцами в ее бедра.

— Повернись для меня.

Она слегка приподнимается и поворачивается ко мне спиной. Я слегка приподнимаю колени, чтобы она могла опереться.

— Ты готова? — спрашиваю я.

— Черт. Да, — шипит она, двигаясь на мне вверх и вниз по всей моей длине.

Усилив хватку, я приподнимаю ее и позволяю упасть, приподнимая бедра, чтобы трахнуть ее, наблюдая, как мой член врезается в нее сзади, ее задница подпрыгивает вверх-вниз.

— Это так горячо. Жаль, что я не могу сфотографировать, чтобы запомнить этот образ навсегда.

— Еще! — хрипло кричит она.

Я продолжаю вонзаться в нее, пока не чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг меня, мои яйца подтягиваются, а все тело напрягается. Зажмурив глаза, я выкрикиваю ее имя во всю мощь своих легких, и она присоединяется ко мне, когда я полностью заполняю ее, изливаясь в нее, пока мой член не начинает дергаться внутри нее.

Садясь, даже не заботясь о том, чтобы восстановить дыхание, так как моя грудь горит, я поднимаю ее и притягиваю к себе лицом. Наши вспотевшие лбы соприкасаются, и ее теплое дыхание касается моего рта.

— Это было… — у меня даже нет слов, как будто я пережил внетелесный опыт.

— …идеально, — она заканчивает предложение за меня.

Когда я смотрю в ее полуприкрытые глаза, меня охватывает теплое чувство. Это не то, чего я хотел или в чем нуждался в жизни.

Но прямо сейчас это действительно все. Она обнимает меня за шею, но быстро отстраняется. Ее глаза расширяются от шока, когда она смотрит ниже моей челюсти.

— О боже, Лука, у тебя идет кровь!

— Ты оставила на мне свой след.

И даже больше чем один.

ГЛАВА 26

Роза

Я скольжу пальцами по его груди, провожу ногтем вниз по всему телу и обвожу его твердый пресс.

Он наклоняется, его грудь почти душит меня. — Что ты делаешь?

Я слышу, как захлопывается ящик столика, и он ложится обратно, хватаясь за мою голую ягодицу. С озорным блеском в глазах он протягивает мне маленький черный блокнот и ручку.

— Для чего это? — он с этим отслеживает девушек, с которыми спит?

— Запиши все, что ты хочешь исследовать. Все те вещи, о которых ты читала в книгах и которые возбуждают тебя. Все свои желания, которые у тебя никогда не было возможности попробовать.

— П-почему? — он действительно сделает это для меня? — Тебе не кажется это странным?

Он хмыкнул, засовывая ручку между моих пальцев. — Наоборот. Это будет моим новым списком дел, детка. Я хочу отметить галочкой каждую вещь, которую ты там напишешь.

Я открываю блокнот на следующей пустой странице и постукиваю кончиком ручки по подбородку.

— Хм, так много всего на выбор, — я начинаю записывать их, меняя позицию тела, чтобы он не мог за мной подглядывать.

— Эй, я хочу прочесть! — он, притворно нахмурившись, говорит мне.

— Терпение, — я поднимаю ручку и подмигиваю ему.

Анальный секс и игры, игры с дыханием, может мне кончить со сквиртом, плевки, управление оргазмом, шестьдесят девять?

Я делаю паузу и поднимаю на него взгляд. Он наблюдает за мной, как ястреб.

— Хочешь посмотреть? — я прижимаю блокнот к груди, внезапно занервничав из-за желания показать ему.

До сих пор он относился ко мне как к хрупкой нежной принцессе, сломленной и покрытой шрамами. Он подумает, что я сумасшедшая, раз хочу всего этого?

— Да блять, — он прислоняется к спинке кровати и нетерпеливо протягивает ладонь.

Я протягиваю его ему, и он выхватывает его у меня из рук.

Его глаза расширяются, быстро сменяясь чистым желанием, когда он поворачивается ко мне.

— Это отличный список. Черт, мне нужно начать читать эти книги, — в его тоне сквозит веселье.

Бумага рвется, когда он вырывает страницу, швыряя блокнот на пол. Он прижимает меня к своей груди, держа перед нами листок с сексуальным списком.

— Можем ли мы начать позже? Если ты будешь готова? Правила остаются прежними — ты контролируешь ситуацию. Мы сделаем это в твоем темпе. Но, блять, просто прочитав этот список, я снова готов приступить.

Я просовываю руку под одеяло — он не лжет. Я обхватываю рукой его толстый член.

— Как насчет того, чтобы попробовать что-нибудь простое, прежде чем ты уйдешь на работу?

— Что ты имеешь в виду, tesoro? — его бедра двигаются, когда он медленно входит в мой кулак

Я чувствую, как с него немного капает, и это заставляет меня облизать губы. Какой он на вкус?

— Шестьдесят девять?

— О, детка, ты как будто говоришь на моем языке. Забирайся наверх. Твоему мужчине нужно насытиться перед работой.

Он откидывает одеяло, выставляя напоказ свое мускулистое тело, и соскальзывает вниз, чтобы лечь ничком. Я секунду любуюсь всеми этими чернилами, прежде чем снова уставиться на его член с серебряным шариком на проколотой головке члена.

Я перелезаю через него, ставлю свои ноги по обе стороны от его головы и опираюсь на предплечья.

Я беру его в рот, пока не чувствую, как металл ударяется о заднюю стенку моего горла. Я подаюсь вперед, когда его язык касается моего клитора.

— Детка, мне нужно, чтобы твои бедра обхватили мою голову. Я хочу, чтобы твоя киска, блядь, задушила меня. Так что верни свою великолепную задницу обратно и сядь.

Стон срывается с моих губ, его член все еще в моем горле. Я начинаю покачивать головой, перенося свой вес на одну руку, чтобы мои руки могли медленно начать ласкать его яйца.

Мои глаза закрываются, когда он облизывает меня сверху донизу, затем его язык дразнит мой вход. Мои пальцы на ногах поджимаются, когда его язык скользит внутрь.

— Глубже, детка. Полностью наполни свой прелестный маленький ротик моим членом. Его хриплый голос посылает ударные волны через все мое нутро, подстегивая меня.

По мере того, как я нахожу свой ритм, моя уверенность укрепляется, я начинаю вращать бедрами маленькие круги. Он лижет и сосет, как изголодавшийся мужчина. Его хватка крепко сжимает мои бедра. Я всасываю до конца и позволяю ему выскочить изо рта, прежде чем слизать соленую каплю спермы с головки.

— Хм, вот оно, детка, — стонет он, его дыхание касается моей пульсирующей киски.

Приподнимаясь на руках, я шире расставляю ноги и откидываюсь назад. — Это нормально?

Он отстраняется после очередного долгого облизывания.

— Нормально? Более чем хорошо. Это гребаный рай, Роза.

Жар разливается по моим щекам, мои глаза закатываются к затылку, пока он продолжает поглощать меня.

— О, черт, Лука, я так близко.

— Рот. На мой член. Пожалуйста, — его голос приглушен.

Я наклоняюсь назад и приоткрываю губы, беря его в рот, вращая языком, пока я качаюсь вверх-вниз, увеличивая темп и вводя его так глубоко в горло, как только могу до момента, когда меня начинает тошнить. Зажмуриваю глаза, когда моя кульминация приближается, мое тело в огне. Мои бедра прижимаются к его лицу, и я сосу его изо всех сил.

Его пальцы сильно сжимают мои бедра. Мои впиваются в его толстые бедра. Я стону, когда его член наполняет мой рот, а мое тело взрывается. Мои ноги дрожат, и его хватка — единственное, что удерживает меня на месте, пока он слизывает с меня мой оргазм.

Я обхватываю пальцами его член и накачиваю его одновременно с сосанием. Ему не требуется много времени, чтобы последовать за мной, горячая жидкость льется мне в горло.

Сделав большой глоток, я проглатываю солоноватый привкус. Он отпускает мои бедра, его язык все еще наносит маленькие нежные круги на мой клитор, пока я прихожу в себя после оргазма.

Он осыпает поцелуями мои бедра и поглаживает по заднице, чего достаточно, чтобы волны удовольствия докатились прямо до глубины души.

После совместного душа мы одеваемся и завтракаем. Как обычная пара перед своей обычной работой в офисе в 9–5. Он хватает со стойки свой пистолет и хмуро смотрит на свой телефон.

— Поцелуй, пожалуйста.

Он приоткрывает губы, и я поднимаюсь с барного стула и целую его.

— Увидимся позже, красотка.

Лука, шепчущий мое имя, пробуждает меня от безмятежного сна.

— Роза, детка. Мне нужно, чтобы ты проснулась.

Я несколько раз моргаю, и в поле зрения появляется его красивое лицо.

— А? Почему? — я протираю глаза, чтобы прояснить зрение. Его лицо красное, ноздри раздуваются.

— У меня гости — те, которые не должны узнать, что ты здесь.

Он выдвигает ящик, и я приподнимаюсь, прижимаясь голой спиной к прохладному подголовнику.

— Гости? Кто? — я пытаюсь стряхнуть сонный туман из головы, наблюдая за ним.

— Капри, — ворчит он.

Мои глаза остаются прикованными к его точеному прессу, когда он надевает черную футболку, и я вздыхаю, когда он натягивает свои серые спортивные штаны, что прячут его член.

Сжимая бедра вместе, я пытаюсь унять боль в своей киске.

— Чего они хотят? — я натягиваю одеяло на живот.

— Поговорить, — он целует меня в губы, проводя большим пальцем по моей скуле. Я таю от его прикосновений.

— Я от них избавлюсь. Только, пожалуйста, не издавай ни звука.

Я киваю головой: — Обещаю, Лука.

Я проглатываю комок в горле. Эти люди опасны.

— Хорошая девочка. Здесь ты в безопасности. Я всегда буду защищать то, что принадлежит мне, tesoro.

В его глазах мелькает тьма, когда он хватает свой пистолет с прикроватного столика и уходит.

Он назвал меня своей?

ГЛАВА 27

Лука

— У тебя должна быть веская причина, чтобы явиться в мой гребаный дом, Романо, — рычу я, крепко сжимая пистолет, когда смотрю на него через металлические ворота.

— Почему ты меня не пускаешь? — он огляделся по сторонам и поднял взгляд на камеру, установленную на кирпичной стене, которая следила за ним. — Нам нужно поговорить. наедине.

Мэдди.

Черт.

Я целюсь в него из пистолета.

Он поднимает ладонь в знак капитуляции и усмехается. — Не та вечеринка, хотя, если ты настаиваешь…

— Как ты и сказал, доверие нужно заслужить. Докажи, что у тебя есть нужная мне информация, — выплевываю я в ответ.

У меня нет на это времени, и я точно не хочу, чтобы Капри узнали о Розе.

— Тот, кто работает на тебя, не тот, за кого себя выдает. Мэдди у него, я уверен. Если ты позволишь мне объяснить, ты поймешь почему.

Он спокойно достает из кармана куртки толстый белый конверт и машет им.

— Тебе лучше не тратить мое время, Романо.

Я ввожу пароль, чтобы открыть ворота.

Я отвел его к заднему входу в дом, самому отдаленному от моей спальни, который находится над входной дверью.

— Присаживайся, — я указываю пистолетом на обеденный стол.

— Информация, которой я располагаю, не является моей собственной

Я прищуриваюсь, когда он обходит предложенный стул и останавливается у приставного столика, заставленного рамками для фотографий.

Он берет фотографию, на которой я держу Дарси на руках, сделанную в первый день нашего знакомства. — Какая у тебя очаровательная семья! Лука.

Мне не нравится, к чему это клонится, и я стискиваю зубы, чтобы прикусить язык.

— Выкладывай, не увиливай.

— Все зависит от того, заключим ли мы сделку? — он поднимает на меня взгляд.

— Ты думаешь, подобные сделки случаются дважды? — возражаю я.

— Все меняется. Я хочу, чтобы мое оружие было в Нью-Йорке, а у тебя есть транспортные средства. Союз будет выгоден для нашего бизнеса.

— Союз? — это стало внезапно интересным.

Он лениво машет рамкой. — Ты все еще хочешь найти Мэддисон?

— Конечно, хочу.

Грейсон в ужасном состоянии, я никогда не видел его таким разбитым. Я готов на все, чтобы все стало хорошо.

— Я дам тебе один шанс, и только один, Лука, — он делает шаг ко мне, и я выпрямляю спину.

Он пихает фотографию мне в грудь, отталкивая меня назад.

— Моя дочь Мария хочет построить для меня мою империю в Нью-Йорке. Она настоящий высококлассный специалист, ей нет равных. Но ей нужна виза, поэтому вы поженитесь. Она также будет рядом, чтобы присматривать за тобой, следить за тем, чтобы ты справлялся с управлением моего бизнеса. Если ты все испортишь, что ж, — он делает паузу, глядя на рамку. — Нет ничего более страшнее для папы, чем потерять свою единственную дочь, не так ли, Лука?

Сильная боль в мышцах шеи, будто они вот-вот порвутся. Меня трясет от его слов.

— Ты говоришь о моей племяннице, ебанный ты хуесос.

Он фыркает, делая шаг назад.

— Это… это то, о чем я говорю, о твоем неразумном поведении. Ты думаешь, что я за тобой не следил? Моя дочь тебя вымуштрует, сделает одним из нас. Будет держать тебя в узде. Если ты подчинишься, я отправлю тебя прямиком к Мэдди. Никто не пострадает. Решение за тобой.

Он положил фотографию лицевой стороной вверх на обеденный стол.

Я массирую агрессивно затылок — жениться на его дочери?

— Лука, у тебя нет выбора. Либо ты выполняешь, либо я спалю все дотла и уничтожу всех, кто тебе дорог, за то, что ты меня обокрал. Сделаешь, что я скажу — все останутся живы. Будешь управлять моей сетью по продаже оружия, женишься на моей дочери, будешь слушаться. Взамен получишь Мэдди обратно.

Я снова потерял Розу.

Опять же, я упускаю любой шанс на счастье с единственной женщиной, которая заставляла меня что-то чувствовать.

Но ведь это моя семья. Ради них я готов на всё.

Значит, старый мудак прав.

У меня нет выбора, семья превыше всего, верно?

— Договорились. Теперь говори, кто забрал Мэдди.

— Лучше сядь, — произносит он.

Я хватаюсь за спинку стула передо мной.

— Я в порядке.

— Твой новый друг Фрэнки совсем не тот, за кого себя выдает.

Он роется в своем бежевом льняном пиджаке и бросает документы на стол. Я беру их и сжимаю их, рассматривая ксерокопию водительских прав со знакомым лицом Фрэнки на них.

У меня внутри все леденеет, когда я читаю это имя.

— Мистер Фрэнсис Фальконе.

Фаль — ебать — коне.

Этот ублюдок.

У меня подкашиваются ноги, и я опускаюсь на один из стульев. — Расскажи мне всё.

Он качает головой. — Всё там. Она у него, запомни мои слова. Я не знаю, почему он решил оставить тебя в живых, но тебе повезло. Он умен. Не стоит его недооценивать.

Разворачиваясь, чтобы уйти, он делает паузу.

— Чтобы к следующей неделе Марии отправили кольцо. Мы обсудим детали, как только ты вернешь Мэдди. Добро пожаловать в семью, сынок, — он делает особый акцент на последнем слове, прежде чем выйти.

Когда дверь захлопывается, я прерывисто выдыхаю, уставился на фотографию, оставленную на столе. Затем мой взгляд переместился на рамку, которую он держал в руках. Дарси.

Крепко зажмуриваю глаза, в висках пульсирует головная боль. Я лихорадочно распахнул шкафы.

Черт. Скотча нет.

Вместо этого я отбрасываю документы подальше от себя и смотрю, как они разлетаются по плитке, напоминая мою жизнь.

ФРЭНКИ. ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ НАДЕЛАЛ?

ГЛАВА 28

Роза

Лука ворвался в комнату, словно дикий зверь. Он промчался через комнату, надевая на ходу костюм.

— Лука, что случилось?

Он резко обернулся. Его челюсти сжимаются так сильно, что кажется, у него вот-вот сломается зуб. Он нервно теребит галстук.

— Иисус гребаный Христос, — шипит он и сдается.

Я подхожу к нему, совершенно обнаженная. Ранее он сказал мне не вставать.

— Позволь мне, — я беру в руки гладкий черный галстук. Он поднимает подбородок, пока я завязываю ему, и его кадык дергается.

— Ну вот, готово, — я улыбаюсь ему.

Черты его лица смягчились, взгляд скользнул по моему телу, вызывая мурашки по коже, когда гнев в его глазах сменяется чистым голодом.

— Что там произошло, Лука? — я сверлю его взглядом.

— Я заключил сделку с дьяволом, чтобы вернуть Мэдди домой.

— Какую сделку?

Он качает головой.

— Не сейчас, пожалуйста, — грусть, прозвучавшая в его голосе, останавливает меня от расспросов.

Я обхватываю себя руками, прикрывая грудь, внезапно чувствуя себя неловко из-за того, что он что-то скрывает.

— Ты красивая, ты же знаешь это, да? — он наклоняет голову набок.

— Наверное, — я пожимаю плечами.

Я никогда не осознавала своей красоты, пока он не показал мне ее, пока я не очистилась. Теперь, когда я смотрю на себя, мне нравится женщина, которая смотрит на меня в ответ. Та, у которой сияющая кожа, более яркие глаза и блестящие волосы.

— Дела скоро станут сложными, Роза. Действительно сложными, — он опускает голову.

Он выглядит совершенно изможденным.

— Эй, у тебя все получится. Ты чертов Лука Руссо. Ты можешь завоевать весь мир, — я обхватываю его колючий подбородок с щетиной и поднимаю его голову. Что-то пожирает буквально его изнутри.

Я знаю, что все зависит от Луки или моего отца. И я знаю, кого мое сердце хочет заполучить. Единственный мужчина, который когда-либо защищал меня.

— Не сомневайся, когда дело дойдет до моего отца, Лука. Не ради меня. Береги себя. Я хочу, чтобы ты вернулся. Не он. Хорошо?

Я смаргиваю слезы, не веря словам, которые слетают с моих губ. Но я имею в виду каждое из них.

Я не могу потерять его.

Он просто кивает. Я обхватываю руками его мускулистое тело и крепко держусь. Мне никогда не захочется отпускать его. В этот момент мы просто Лука и Роза. Наше маленькое бегство от реальности. Это идеально.

Но в глубине души я знаю, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Иди и захвати мир, Лука, — я сглатываю, на сердце тяжело.

Он гладит меня по волосам, его неровный пульс бьется у моего уха.

— Роза, у тебя есть кто-нибудь из родственников по имени Фрэнки?

Я отстраняюсь и ахаю.

— Да, дядя. Он ушел от нас несколько лет назад. Я не видела его с тех пор, когда был взрыв, который убил мою мать.

Он хмурится. — Брат твоего отца?

Я кивнула.

— Почему?

Ужас сковал меня. Фрэнки был безжалостным. Я любила его больше, чем своего отца. Он всегда был моим защитником. Пока однажды не исчез.

Его палец проводит по моему плечу. — Если я прав, то я расскажу тебе все. Судя по твоему лицу, я подозреваю, что тебе нравился твой дядя.

— Он мне нравился, — честно ответила я. — Я не знаю, что мой отец с ним сделал. Если он вернулся, будь осторожен, Лука. В детстве он всегда меня защищал. Однажды он даже взорвал машину одного из родителей моего обидчика за то, что он унижал меня за то, что я девственница. Я хочу его увидеть; он должен мне объяснить.

Он внимательно смотрит на меня, его губы плотно сжаты.

— Я ничего не могу тебе пообещать. Я пока не знаю, во что ввязываюсь. Я должен защитить свою семью и тебя, tesoro.

— Меня? — мой мозг лихорадочно работает, пытаясь переварить всю эту информацию.

— Конечно тебя. А теперь оставайся здесь. Прости, мне так не хочется ввязывать тебя в это. Это и твой дом тоже. Но там, снаружи, будет небезопасно.

Я приподнимаюсь на цыпочки, прижимаюсь к его губам нежным поцелуем. Его рука обхватывает мое обнаженное тело и обхватывает мою задницу. Другая его рука слегка обвивается вокруг моей шеи, отчего я таю в его объятиях. Он стонет мне в рот, его язык требует большего, и я даю ему это.

— Черт, сейчас не время этим заниматься, да и еще со стояком. Но оно того стоит. Мне это было нужно, — он оставляет еще один поцелуй.

— Пожалуйста, будь осторожен, Лука, — моя нижняя губа начинает дрожать, и он проводит по ней большим пальцем.

— Раз уж мне есть, куда возвращаться, конечно, я буду, — хрипит он и похлопывает меня по заднице.

Даже когда мир рушится, он заставляет меня улыбаться.

— Я принесу твою коллекцию развратных и грязных книг вниз; это займет твои мысли, — он подмигивает.

— Твоя идея не так уж и плоха, — поддразниваю я.

Если когда-то и было время бежать от реальности, то это сейчас.

ГЛАВА 29

Лука

— Подожди, — кричу я.

У меня руки чешутся вытащить пистолет и выстрелить Фрэнки гребаному Фальконе между глаз.

Я услышал, как подъезжает Ауди Грейсона, и он открывает входную дверь, игнорируя Фрэнки.

— Что происходит? — спросил обеспокоенный Грейсон.

— Просто зайди внутрь.

Я сжимаю кулаки так сильно, что они трясутся, используя все свое самообладание, чтобы не вырубить Фрэнки нахуй. Но мне нужна правда. И еще дополнительно мне нужно, чтобы Фрэнки не заподозрил, что я знаю.

Я перевел взгляд с одного на другого.

Грейсон выглядит явно раздраженным. — Ну?

Я втягиваю воздух, стараясь говорить самым серьезным тоном.

— Роза, блядь, мертва.

Я не отрываю глаз от Фрэнки. Он застыл рядом с Грейсоном, и его челюсть сжалась. Он опустил глаза в землю, отказываясь смотреть на меня или Грейсона.

Бинго.

— И? — Грейсон перебивает.

— Ну, она была нашим козырем в переговорах с Фальконе за Мэдди.

Это даже близко не правдиво. Марко ясно выразил свое мнение о своей дочери.

Фрэнки начал неловко ерзать, и Грейсон внимательно заметил это.

— У тебя какая-то проблема? — спросил он Фрэнки, который потёр руками щетину.

— Никаких проблем. Хотите, я вывезу тело… босс?

— Да, ладно. Иди, забери припасы со склада и возвращайся. Грейсон, а ты со мной.

Я промчался мимо них обоих, совсем больше не было сил сдерживаться. Я должен убраться подальше от Фрэнки. Я направился в свой офис и рухнул за стол, заваленный фотографиями с камер видеонаблюдения, когда мы искали Мэдди.

— Послать Марко открытку с соболезнованиями? — Грейсон ухмыльнулся и уселся напротив меня.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— Что будем делать, босс?

Дверь распахивается, и мое сердце подскакивает к горлу. Я зажмурился, надеясь, что это не она.

— Лука, у меня не работает кофеварка!

Она ворвалась ко мне, совершенно не обращая внимания на Грейсона. Ее вьющиеся волосы растрепаны, щеки раскраснелись. Боже мой, она выглядит потрясающе. Я не могу оторвать от нее глаз, в этом черном халате, который почти не оставляет простора для воображения.

Обвивая руками мою шею, она поднимается на цыпочки. Я глубоко вздохнул, совершенно забывая, кто я, черт возьми, такой прямо сейчас.

Грейсон откашлялся, и я посмотрел на него ледяным взглядом. Я знаю, что мне придется кое-что объяснить. Но прямо сейчас у меня сильное возбуждение, и женщина, чей образ застрял в моей голове, обняла меня.

— Извини, я услышала, как хлопнула дверь и отъехала машина. Решила, что они уехали. Я пошла варить кофе, но кофеварка сломалась, так что вместо этого я набрала ванну. Подумала, что ты, возможно, захочешь присоединиться ко мне. Я действительно хочу попробовать тебя снова, Лука. Не могу перестать думать об этом.

Она смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы сдержаться и не застонать перед своим лучшим другом. Или вышвырнуть его вон и разложить ее прямо на моем столе.

Я приблизил губы к ее уху. Я вижу, как по ее шее пробегают мурашки.

— Детка, ты можешь отсосать мой член в любое время, когда захочешь. Видеть тебя на коленях передо мной, с моим членом во рту, — это то, о чем можно только мечтать. Так что иди и приготовь ванну. Встретимся через минуту.

Я наблюдал, то как она покраснела и вышла. Я провел руками по волосам, когда дверь со щелчком закрылась. Я знаю, что у меня осталось мало времени, учитывая все, что происходит сейчас. Поэтому я хочу максимально использовать это время. Мой кусочек счастья исчезнет, если Романо прав, и Мэдди находится у Фрэнки.

— Итак, ты трахаешь пленницу. Это что-то новенькое для тебя.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Грейсона, который сдерживал смех. Впервые за несколько недель я увидел, как он улыбается.

— Отвали, все совсем не так..

— Как хочешь, босс. Мне все равно. Что меня действительно волнует, так это почему ты соврал Фрэнки.

Черт.

Я достаю свой телефон и показываю ему фотографии документов, которые дал мне Романо. Не могу пока что сказать ему, кто дал мне эту информацию. Я не могу рисковать из-за угроз Романо. Я отправил Энзо водительские права Фрэнки, чтобы он их проверил. Нужно соблюдать осторожность, пока Энзо не подтвердит, приведет ли слежка за Фрэнки к Мэдди или нет.

— Я думаю, Фрэнки работает с Фальконе. Ты был прав, что-то не сходится. Он появился из ниоткуда, желая работать со мной. Я встречался с Романо Капри на Сицилии. Фрэнки не был чертовым телохранителем, он был его правой рукой. Он уехал, потому что у него были семейные дела в Нью-Йорке. Каждый раз, черт возьми, он точно знал, где находятся новые убежища Фальконе. Он был последним, кто видел Мэдди.

Я наблюдаю, как осознание накрывает Грейсона, его лицо краснеет.

— Могу ли я оказать ему честь, когда он вернется? — его зубы обнажаются в угрожающей улыбке.

— Как ты думаешь, почему ты здесь находишься?

Его руки сжались в кулаки, и он ударил ими по моему столу.

— Клянусь Богом, я разорву его на куски, если он прикоснулся к ней.

— Я рассчитываю на это. Не понимаю, как я тогда его не пристрелил там на месте. Сначала нам нужно добраться до Мэдди, прежде чем мы убьем его. Я жду звонка Энзо, он вот-вот с минуты на минуту перезвонит. Сейчас он копает под него. Если я чему-то у тебя научился, то действовать надо с умом.

Это — убийство Грейсона. Если Фрэнки действительно что-то знает об исчезновении Мэдди, я не хочу знать, какую боль причинит ему Грейсон.

Реакция Фрэнки ранее было достаточным подтверждением того, что рассказал мне Романо. Какая-то часть меня надеялась, что Романо каким-то образом ошибся, что он подделал документы.

Я кладу телефон на стол.

— Мы найдем Мэдди. Мы так близки.

Он понятия не имеет, что происходит за кулисами. Я вижу, как ему больно, даже не от того, что в него стреляли. От того, что потерял любовь всей своей жизни.

Он рухнул на диван и закрыл лицо руками.

— Мне нужно пойти и проверить Розу. Дай мне пять минут, — я направляюсь к двери.

— Всего пять? Я думал, что ты дольше держишься, — его голос приглушен рукавом куртки.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Рядом с ней, наверное, и пяти минут будет достаточно.

Я постучал в дверь ванной.

— Роза, детка, можно мне войти?

— Да, — отзывается она.

Я открыл дверь и остановился.

— Господи, Роза. Трахни меня.

Мой взгляд скользнул по ее обнаженному телу, тонкой талии и идеальной паре сисек с торчащими сосками, которые просто умоляют, чтобы их пососали. Она улыбается и наклоняется, чтобы выключить кран в отдельно стоящей ванне в центре комнаты. Я стону и поправляю свой член в штанах.

Эта задница.

Я подошел к ней, и она ахнула, когда я повернул ее обнаженное тело лицом к себе.

— Я же сказал тебе оставаться в своей комнате, — я пригвоздил ее взглядом.

— Я не люблю подчиняться. К тому же, ты оставил мне несколько действительно непристойных книги, Лука. Нам следовало поступить иначе.

Она лукаво улыбается мне, и я наклонился, чтобы прижаться к ее губам.

— О, так ли это?

Она кивает.

— Значит, если я прикажу тебе встать на колени и отсосать мой член, ты откажешься? — я хватаюсь за выпуклость в штанах для пущего эффекта.

Ее глаза расширились, когда она посмотрела вниз.

— Ну? — я рычу.

Она опускается передо мной на колени.

— Неужели? А я думал…

Она неловко расстегивает мой ремень, а я запускаю руки в ее волосы.

— Вау, — выдохнула она, высвобождая мой член, который готов и жаждет ее.

Ее палец проводит по выступу моего пирсинга, который проходит прямо через головку моего члена.

— Было больно?

Я рассмеялся.

— Даже сильнее, чем получить пулю. Да. Но прямо сейчас это того стоит.

Она облизала губы, приподнялась и начала облизывать головку и металлический стержень.

— Это чувствительно?

— Хм, да, — простонал я, а она продолжила дразнить языком.

— Вот так, — выдавливаю я из себя.

Ее рука сжимает основание, и она глотает, ее язык скользнул по моему члена, пока она качает головой вверх-вниз.

— Срань господня, Роза.

Она смотрит на меня снизу-вверх, и это прекрасно.

— Ты так мило выглядишь, сося мой член.

Когда она глотает глубже, я закрываю глаза и начинаю вонзаться в ее лицо.

— Срань господня, — бормочу я. Ее руки хватаются за мои ягодицы, и ее ногти впиваются в кожу, когда она сжимает их, пока я трахаю ее горячий рот.

— Я так близко. Можно мне кончить на твой язык, детка?

Я посмотрел вниз, и она кивнула.

— Хм, моя хорошая, черт возьми, девочка, — я глажу ее по волосам и не отпускаю.

Она перестала сосать и начала облизывать мой член до самой головки, потом задела языком пирсинг, прежде чем снова проглотить член.

И я не выдержал этого.

Схватил ее за затылок, мои пальцы запутались в ее мягких волосах. Я взорвался, позволяя себе кончить в ее рот.

— Роза! — прорычал я, запрокидывая голову, пока она проглатывает все до последней капли.

Моя грудь тяжело вздымается, когда, сделав последний глоток, она садится на пятки, и я наблюдаю, как ее горло двигается, когда она сглатывает.

Я опустился перед ней на колени, обхватывая руками ее лицо.

— Это было чертовски потрясающе.

Я накрыл ее губы своими, углубляя поцелуй и сплетаясь с ее языком. Мой соленый вкус все еще ощущается у нее во рту.

— Ты даже не представляешь, Роза, как сильно я в этом нуждался. Спасибо тебе, — я прикоснулся своим лбом ее лбу.

— Думаю, мне нужно делать это с тобой почаще, — она облизывает губы, и я сдерживаю стон. Я не могу избавиться от страха в животе, что у нас больше не будет таких моментов, как этот. Не после сегодняшнего.

— Я полностью поддерживаю. Каждый раз, когда мой член оказывается где-нибудь рядом из любых твоих дырочек, я уже счастливый человек.

Я целую ее кончик носа, но она мотает головой и отстраняется, а ее глаза смотрят мне в глаза. А затем она хватает меня за затылок и резко впивается в мой губы. Этого было достаточно, чтобы я застонал у нее во рту, и мой член ожил.

— Мне действительно нужно вернуться за работу. Как только я закончу, я снова весь твой.

Я не знаю, надолго ли. Но пока она в этом доме, я позабочусь о том, чтобы у нас обоих осталось воспоминаний на всю жизнь, потому что они нам нужны.

Я смотрю на эту прекрасную женщину, которая всего несколько недель назад была оболочкой нынешней Розы.

Я прижимаю ее к себе. Она смеется, когда я начинаю покрывать влажными поцелуями ее шею.

— Так щекотно!

Я провожу бородой по ее коже, ее тело трясется рядом со мной. Её смех заставляет меня улыбаться во весь рот.

— Ладно, пора принимать ванну, — я поднимаю ее и осторожно опускаю в ванну. Она смеется, когда мыльная пена переливается через край и попадает на мои ботинки.

— Упс, — я бросаю взгляд на лужу, в которой стою, прежде чем наклониться.

— Один последний поцелуй, и мне нужно идти, — говорю я, наклоняясь, чтобы насладиться ее припухшими губами.

Когда я открыл дверь, то остановился, услышав ее вопрос: — Это был дядя Фрэнки? Он дома?

В ее глазах появляется искорка, и на эту секунду мне хочется меньше ненавидеть его. Зная, то, что если он останется жив, то сможет помочь ей.

Все эти разы он ставил бы под сомнение безопасность Розы и мои планы. Он никогда не позволил бы мне причинить ей боль. Ей нужен кто-то, кто помог бы ей бороться. Не важно, насколько я чертовски зол на него прямо сейчас, если Мэдди невредима, жива и здорова, тогда, может быть, я оставлю его в живых. Ради нее.

Но что он на самом деле задумал, и какие у него планы относительно меня, можно только догадываться.

— Я думаю, что да, детка.

Она грустно улыбается мне и кивает. Иногда я забываю, что она дочь Марко, и она выросла в этой жизни. Моя собственная принцесса мафии.

Мое сердце замирает, когда я понимаю, что раньше она знала, что говорила. Она позволила бы мне убить ее семью, если это означало, что я вернусь к ней.

Мы увязли по уши. Слишком глубоко.

ГЛАВА 30

Лука

Грэйсон рывком распахнул двери итальянского ресторана, принадлежащего Марко. Энцо подтвердил, что и Марко, и Фрэнки здесь. Но он ни слова не упомянул о Мэдди.

Держа оружие на прицеле, мы несемся к расслабленно выглядящему Фрэнки, который улыбается нам. Я смотрю налево и вижу Марко, привязанного к стулу. Что за черт?

— Добро пожаловать. Входите. Присаживайтесь, — он указал на два стула напротив него за маленьким деревянным столом.

— Я так не думаю, Фрэнки. Как насчет того, чтобы я просто пристрелил тебя вместо этого?

Я прохожу мимо Грейсона и направляюсь прямо к Фрэнки, приставляя пистолет к его виску, и он смеется.

Этот засранец.

— Не советую этого делать, если хочешь снова увидеть свою дорогую Мэдди.

Услышав его слова, я чуть ослабил хватку.

— Где она, черт возьми? — Грейсон рычит.

— Где же интрига, если сразу выложить все карты на стол? Проходи и садись, — голос Фрэнки стал серьезным, и он пинком освободил один из стульев от стола.

Грейсон кивнул мне и выдвинул стул. Мой взгляд метнулся к Марко, и совершенно новая волна гнева захлестнула меня, когда я подумал о боли, которую он причинил Розе, после всего, через что, как он знает, она прошла.

Сегодня он заплатит.

— Фрэнки, просто пристрели этого мудака, — выдавливает Марко.

Ох, к черту все это.

Я выхватываю пистолет и направляю его прямо на него. Его глаза расширились. Я ухмыляюсь, мой палец так чешется нажать на курок.

— Если кто-то убьет моего брата, то этим человеком буду я, — объявил Фрэнки и достал пистолет из кармана пиджака. Он ткнул его прямо между глаз Марко и нажал на спусковой крючок.

Марко упал вперед, кровь пролилась на стол.

Я воспользовался возможностью, замахнулся правым кулаком и врезал Фрэнки в челюсть.

Он потер челюсть.

— С этим я согласен. Хороший выстрел, — он смотрит на Грейсона и кивает. — Мне, возможно, потребуется несколько занятий с тобой.

— Я так не думаю, — огрызнулся Грейсон.

Фрэнки пожал плечами.

— Пожалуйста, просто сядь. Сначала я все объясню.

Я выдвинул свой стул. Это мне нужно услышать.

Тот факт, что Романо был прав, что его информация привела нас к Мэдди, тяжелым грузом опустилась на мои плечи, когда я достал сигарету и присел.

— Возможно, я начну с официального представления, — он прижал руку к груди. — Я Фрэнки Фальконе. А это, рядом со мной, — он кивнул на тело Марко. — мой старший брат.

Я сделал затяжку, думая о Розе. Она — единственное, что мешает мне убить эту лживую тварь прямо сейчас.

Я слушаю, как Фрэнки объясняет себя и выдвигает свое ‘предложение мира’. Болтает о том, как он хочет захватить город вместе со мной. Как он забрал Мэдди, потому что ему нужно было, чтобы Грейсон был достаточно зол, чтобы помочь в его усилиях по устранению Марко и Фальконе, которые поддерживали его.

Я больше не могу этого выносить. Грейсон превратился рядом со мной в клубок ярости. Все, чего я хочу, — это чтобы Мэдди была дома в целости и сохранности и чтобы я вернулся к Розе. После сегодняшнего все изменится. Я не могу больше быть с ней. Я буду принадлежать Капри.

— Отпусти Мэдди, потом поговорим, — вмешиваюсь я.

Фрэнки откинулся назад и переплел пальцы за головой.

— Я не отпущу ее, пока мы не договоримся. Я не дурак. Как только она окажется на свободе, один из вас, скорее всего, убьет меня. Мэдди уже предупредила меня о моей неминуемой смерти.

Я рассмеялся. Это действительно похоже на то, что она сказала бы.

— Мы обсудим сделку наедине. Грейсону нужно добраться до Мэдди. Как только ее освободят, останемся только я и ты. Мне интересно то, что ты хочешь сказать.

У него другие мотивы. Я знаю, что он работал на Романо и что у него все рассчитано. Он мог бы мне помочь выпутаться из этого и быть тем, кто поможет мне уничтожить их в следующий раз.

— Но не забывай, здесь преимущество на моей стороне. Поэтому я предлагаю тебе начать исправлять свои ошибки, если мы когда-нибудь захотим снова тебе доверять, — я пригвоздил его взглядом, и он кивнул.

Я положил свой пистолет на стол, и Фрэнки присоединился ко мне.

— Грейсон, возьми оба наших пистолета, — я протягиваю ему свой, и Фрэнки следует моему примеру.

Никто из нас сегодня не умрет. Нам нужен новый план.

— Отпусти ее, черт возьми, — Грейсон направил на него пистолет Фрэнки. Фрэнки вскинул руки в знак капитуляции и посмотрел на меня своими серыми глазами.

Я мало что смогу сделать, если Грейсон захочет пристрелить его.

— Позволь мне позвонить, и я даю вам слово, что она будет выпущена на свободу без малейшего ущерба, — Фрэнки медленно опускает руки и встречается взглядом с Грейсоном.

С рычанием Грейсон опустил руку, и Фрэнки достал свой телефон. Обменявшись несколькими приглушенными словами с кем-то на другом конце провода, он бросает его на стол.

— Я не знаю, что за трюк ты разыгрываешь, Фрэнки, но я, — слова Грейсона обрываются на полуслове, поскольку его карман вибрирует. Быстро достав свой сотовый, когда он нажимает кнопку "Ответить", я слышу звонкий голос Мэдди, зовущей его по имени.

После стольких недель поисков все закончилось.

Я смотрю, как Грейсон выбегает из итальянского ресторана Марко. Того самого Марко, у которого сейчас пуля в черепе, и он скрючился на своем месте напротив меня.

Я посмотрел на расслабленного Фрэнки, который встал и взял бутылку скотча из бара и два стакана. Умный ублюдок знал, как играть с нами и узнал наши семейные ценности. Он выполнил свою часть сделки и освободил Мэдди. Держу себя в руках ради Розы.

— Удачный ход — убить своего брата, — я глубоко затянулся сигаретой.

— Он должен был умереть. Поверь мне. Он заслужил это. Я годами ждал, чтобы покончить с ним, — его ноздри раздуваются, когда он смотрит на тело своего мертвого брата. В нем нет ни капли раскаяния. Этот парень — психопат.

— Итак, чего ты хочешь от меня? Ты добился своего, ты освободил Мэдди. Теперь ты управляешь Фальконе. Ну и что? Перемирие?

Он усмехнулся. — Перемирие?

Он наклонился вперед, упершись локтями в стол. — Нет, на самом деле у меня есть к тебе предложение.

— Продолжай…

— Мы объединим силы. Создадим единую группу для борьбы с Капри. Мы проверим каждую линию контрабанды в Нью-Йорке. Они все еще закрепляются здесь, поэтому мы заберем их бизнес и исключим их из уравнения. Украсть их оружие было смелым шагом, но мы можем забрать его, особенно с той армией, которую ты создал.

Я наклонился вперед, стряхивая сигарету в пепельницу.

— У родственников моей будущей жены?

Он хлопнул ладонью по столу. — На ком ты женишься?

— На Марии. Как ты думаешь, кто тебя выдал? Мне пришлось танцевать с дьяволом, чтобы поймать тебя.

Я схватил стакан и проглотил содержимое одним глотком.

Он прерывисто дышит, его светло-серые глаза сужаются.

— Черт. Какую именно сделку ты заключил? — спросил он, прикуривая свою сигарету.

— Они провозят контрабандой оружие, используя мои отгрузочные порты. А я женюсь на Марии, моем новом сторожевом псе, из-за ее визы. Если я этого не сделаю, он убьет всю мою семью, начиная с моей годовалой племянницы. Оказывается, он был очень не доволен, когда мы украли его импорт.

— Господи, черт возьми, Лука.

В воздух поднимаются клубы дыма. Мы молча сидим рядом с трупом.

— Я могу тебе помочь, — наконец говорит он.

— Как? Ты лгал мне больше года. Я не могу тебе доверять, — я бросил сигарету в пепельницу.

— Послушай, мне жаль из-за Мэдди. Я сделал это, чтобы защитить их обоих. Мне нужно было, чтобы он разозлился. Мне нужно было, чтобы он помог мне уничтожить моего брата. Мэдди мешала мне, сначала в казино, а потом в больнице. Я должен был что-то сделать.

— Тебе не обязательно было ее похищать, Фрэнки, черт возьми!

— Хм, возможно, ты прав, — он пожимает плечами. — Я заботился о ней, Лука. Честно. Спроси ее, когда она вернется домой. Она тебе скажет. Я никогда не хотел причинить никому из них вреда. Но я должен был покончить с Марко. Так что я искренне сожалею об этом. Я должен был сделать то, что считал правильным для всех здесь присутствующих. Я годами планировал свою месть и не мог позволить никому встать у меня на пути.

В каком-то смысле, я понимаю его. Понятия не имею, что Марко с ним сделал, но, должно быть, это было чертовски ужасно.

— Но у нас есть проблемы посерьезнее. Романо идет на наш город. Нам требуется как можно больше людей. Брак или нет, это тебя не защитит. Мария стерва, как ротвейлер. Она будет ожидать, если не спланирует твою оплошность. Я тебе это говорю.

Я откинулся назад, оценивая его.

За последний год он зарекомендовал себя как один из моих лучших новобранцев. И после того трюка, который он только что выкинул, я знаю, что он умен. Слишком умен, чтобы иметь его своим врагом. Сегодняшний день — суровое напоминание: Розе нужна защита. Пока я буду с Марией, я не смогу, но Фрэнки может защищать.

Однажды она назвала его своим защитником, так что теперь ему придется сделать это снова.

— Хорошо. При одном условии. Пока я снова не смогу тебе доверять, я принимаю окончательное решение по каждому нашему шагу. Мы вместе уберем Капри, мы защитим наши семьи. В том числе и Розу. Ты защищаешь эту женщину ценой своей жизни, Фрэнки.

Он почесал бороду, его взгляд метнулся к своему мертвому брату, а затем его глаза широко раскрылись.

— Роза? Ты же сказал, что она умерла?

— Она не умерла, Фрэнки. Я солгал.

О н проводит рукой по своим темно-каштановым волосам, облегчение разливается по его чертам. Хлопнув ладонями по коленям, он улыбается мне. — Ты, блядь, подловил меня на этом.

— Я серьезно. Завтра она должна уехать от меня. Я хочу, чтобы ты поселил ее где-нибудь с сестрой. Присматривай за ней, защищай ее, как ты это делал раньше.

Он хмурится. — Как много ты знаешь?

— Достаточно, чтобы знать, что она тебе доверяет. Это одна из причин, по которой я сохранил тебе жизнь.

Комнату заполняет тишина.

— По рукам, — он протягивает мне руку. Я колеблюсь, прежде чем пожать ее.

— Ну, партнер, каков наш первый шаг?

Если бы мне так не нравился этот засранец, я бы снова врезал ему в идеально вылепленную челюсть.

— Похоже, мне нужно планировать свадьбу с женщиной, похожей на ротвейлера, которая планирует мою смерть, — я закатываю глаза.

— Мы не позволим им убить тебя. По крайней мере, мы усложним им задачу.

Я отодвинулся от стола. — Кажется, из нас все-таки получится хорошая команда.

Я распахнул дверь, и свежий воздух обдал меня.

Фрэнки налил себе еще выпить. — Да, потому что мы оба безжалостных засранца.

Я усмехаюсь. Он прав.

ГЛАВА 31

Лука

Страх сжимает мой живот, когда я распахиваю входную дверь своего особняка. Я знаю, что я должен сделать, даже если это последнее, что я хочу делать.

Война с Фальконе, возможно, и закончилась, но это начало совершенно новой битвы.

Лука Руссо и Фрэнки Фальконе, покоряющие мир. Шаг первый: отобрать власть у Капри и защитить свою семью. А это значит, что я не могу оставить ее у себя.

Я делаю глубокий вдох, тихо закрывая за собой дверь.

Это будет последний раз, когда она будет со мной.

Я, крадучись, поднимаюсь по парадной лестнице и направляюсь в спальню, снимаю пиджак от костюма Армани и вешаю его на перила. Дверь в мою комнату приоткрыта, поэтому я заглядываю внутрь. Умиротворенная Роза уютно устроилась, ее длинные иссиня-черные кудри веером разметались по подушкам.

Я прокрался незаметно в комнату, снял одежду, положил ее на черное кожаное кресло в углу и лег в постель рядом с ней. Как только матрас прогнулся, она пошевелилась рядом со мной, заставляя мой член подергиваться от сладких тихих стонов, срывающихся с ее пухлых губ.

Она утыкается носом мне в грудь, и я прижимаю ее крошечное тело к себе, притягивая ее так близко, как только могу.

— Ты дома, — прошептала она. Я уткнулся носом в ее макушку, вдыхая аромат ванили, и закрыл глаза.

Дом.

Это наш дом. Еще на один день.

— Что бы ни случилось дальше, мое сокровище, ты всегда будешь моим домом, — говорю я, вкладывая смысл в каждое слово.

Она нежно целует мой заросший щетиной подбородок. Одна слеза скатилась по моей щеке.

В тот день, когда я похитил ее, я никогда не думал, что она в ответ украдет мое сердце. Я считал ее типичным диким ребенком, избалованной принцессой мафии. Как же я ошибался.

Я просто молюсь гребаному Богу, чтобы завтрашний день не вернул ее снова по спирали к той жизни, в которой я ее нашел. Где она маскирует свою боль, чтобы мир не увидел ее слабость.

После всего, через что она прошла, я не виню ее за то, что она обратилась к бутылке, чтобы облегчить пытку, разъедающую ее изнутри. Если бы я мог вернуться в прошлое и остановить этого мудака от насилия над ней, я бы сделал это не задумываясь. Если бы я мог покопаться в ее мозгу и стереть воспоминания. Я бы с радостью взял на себя каждую каплю душевной боли ради нее.

Она действительно не осознает, насколько она особенная.

Я чувствую её тёплое дыхание на своей груди, когда я закрываю глаза и погружаюсь в то, что, я знаю, будет моей последней ночью спокойного сна.

Запах свежего кофе пробуждает меня ото сна. Когда я, моргаю, открываю глаза, меня встречает зрелище невероятной красоты. Я провожу взглядом по ее длинным стройным ногам и стону, когда замечаю черное кружевное белье, которое она даже не пытается скрыть своим распахнутым шелковым черным халатом. Она одаривает меня лучезарной улыбкой, ее большие темные глаза пристально смотрят в мои.

— Я подумала, что тебе это может понадобиться, — говорит она. В ней чувствуется легкий намек на итальянский акцент, скрытый под поверхностью ее ньюйоркского акцента.

Я сажусь и наблюдаю, как она облизывает губы, глядя на мой рельефный пресс.

— Спасибо тебе, детка.

Я наклоняюсь и беру кружку с кофе, позволяя ему обжечь мне горло. Все, что он делает, это усиливает тошноту, которую я чувствую.

Я похлопываю по матрасу, давая ей знак сесть. И она садится, без малейших колебаний, как всегда. Моя маленькая сабмиссив. Но вместо того, чтобы сесть рядом со мной, она откидывает одеяло и садится на меня верхом, ее идеальная грудь теперь смотрит мне прямо в лицо.

Я не могу этого сделать.

Крепко зажмурив глаза, я делаю вдох.

— Роза, детка. Время пришло.

Она двинулась назад, ее задница теперь придавливает мой пульсирующий член. На ее прекрасном лице появляется насмешливое выражение.

— Время? Для чего? Расскажи мне, что тебя беспокоит?

Подняв ладонь, я нежно обхватил ею её лицо, большим пальцем я погладил ее по щеке. — Я должен отпустить тебя, tesoro. Я, блядь, не хочу тебя отпускать, это последнее, чего я бы хотел. Я ошибался, когда говорил, что дела плохи. На самом деле все намного хуже. Я должен защитить свою семью и тебя. Чтобы сделать это, я должен тебя отпустить.

Она отводит от меня взгляд. Секунды кажутся целой вечностью. Мои глаза начинает щипать.

— Я… я не понимаю? Я думала, ты будешь защищать меня? Что я могу остаться с тобой?

Я качаю головой, когда ее теплые слезы текут на мои пальцы. Я делаю все, что в моих силах, чтобы не дать моим собственным слезам вырваться наружу.

— Это гарантия твоей безопасности, это будет твоим спасением. Фрэнки позаботится о тебе. Семья Капри… Я увяз слишком глубоко в этом, но твой дядя помогает мне. Прямо сейчас у меня нет выхода, детка. Если бы был хоть проблеск надежды, я бы не стал этого делать. Доверься мне.

Она шмыгает носом и пятится от меня. Чувство, как будто сердце раскалывается на части.

— Мне нужно, чтобы ты была сильной, Роза. Мне нужно, чтобы ты была настоящей Розой, той, которую ты показала мне. Та, кто может захватить мир и, блядь, владеть им. Я не могу тебя держать у себя. Я желаю этого больше всего на свете. Поверь мне. Но жизнь опять приготовила для меня другие планы. Они совершенно не поддаются моему контролю.

Она перебивает меня. — Что за планы?

Вот и всё.

— Я помолвлен, Роза.

Ее тело на мне напряглось. Я уверен, что слышу, как прямо у меня на глазах разбивается ее сердце.

— Нет. Лука, нет. Пожалуйста, не оставляй меня. Я не могу сделать это без тебя. Ты нужен мне, — выдыхает она.

Я не могу этого вынести, видеть ее боль — все равно что получить удар ножом в грудь. Это физически больно. Я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, крепко сжимая.

— Мне так жаль, — повторяю я снова и снова, пока звук ее рыданий наполняет комнату.

После того, как она перестает плакать, она икает и вырывается из моих объятий, оставляя меня опустошенным. У меня нет сил сказать ей о том, что вчера я видел, как ее дядя убил ее отца. Весь ее мир рушится, и я не могу это остановить.

— Ты не обязан этого делать, Лука. Пожалуйста, не делай этого. Разве мы не можем найти другой способ? — ее голос едва слышен как шепот.

Она встает и плотно запахивает халат.

— Поверь мне, прямо сейчас другого выхода нет. Как бы я хотел, чтобы он был, — я стягиваю одеяло с ног и встаю, сокращая расстояние между нами. Приподнимаю ее подбородок большим пальцем, приближаю ее нос к своему и закрываю глаза.

— Я хочу, чтобы ты сделала все то, о чем ты говорила, что хотела бы сделать. Не позволяй своим демонам затянуть тебя во тьму. Обещай мне, — говорю я дрожащим голосом.

Мне нужно, чтобы она была сильной без меня.

— Мои демоны никогда не оставят меня, Лука. Ты держал их на расстоянии. Но кошмары вернутся. Может, он и ушел, но это не облегчит боль. Я никогда не смогу вернуть то, что он у меня отнял. Этого мне никогда не найти, — она размахнула руками между нами — снова.

Если я когда-нибудь узнаю, кто это с ней сделал, я предам его медленной и мучительной смерти.

— Скажи мне, кто это сделал с тобой, Роза.

Она качает головой.

Это единственное, что она никогда не раскрывает, и это его гребаное имя.

— Ты любишь ее? — спрашивает она.

Я поднимаю на нее глаза, умоляя поверить мне.

ГЛАВА 32

Роза

— Нет. И я никогда не полюблю. Это средство для достижения цели. Я женюсь на дочери Романо Капри. Мое сердце принадлежит тебе.

У меня болит в груди, но я слишком зла, чтобы признать это. Если бы я действительно владела его сердцем, как он владеет моим, он бы так не поступил.

— Но ты мне не принадлежишь, не так ли? — поплотнее запахнув халат, я вырываюсь из его объятий.

Он безвольно опускает руки, на его лице появляется хмурое выражение. — Что ты имеешь в виду?

— Если бы я это сделала, ты бы отпустил меня? Ты бы остался, ты бы боролся за меня. Так что нет, Лука, твое сердце не может принадлежать мне.

Он наклоняет голову набок, позволяя темным волосам упасть ему на глаза. — Но оно принадлежит.

— Ну, а я не хочу этого, — выплевываю я в ответ.

Я сожалею о своих словах в тот момент, когда они срываются с моих губ, когда вижу, как его лицо вспыхивает от боли.

Его зеленые глаза пронзают меня насквозь, и он прикусывает нижнюю губу.

— Ты же не всерьез.

Мои кулаки сжимаются. Я не знаю, на кого я сейчас злюсь. В конечном счете, на него, за то, что украл мое сердце, на мир за то, что забрал его, или на саму себя, что была такой чертовски наивной.

— Неужели я была для тебя просто шуткой? Ты и твои друзья сидели там и смеялись над тем, что ты переспал с бедной, сломленной Розой? С дочерью твоего врага.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — его лицо краснеет, и я делаю шаг назад.

Его глаза темнеют.

— Я целыми днями держал тебя на руках, пока тебя рвало прямо на мой чертов пол. Я обнимал тебя, пока ты кричала во сне. Я так сильно волновался, что не спал несколько дней — ДНЕЙ, Роза, просто следил, чтобы убедиться, что ты не умерла у меня на руках. Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я никогда бы не подумал, что ты шутка, — он качает головой. — Просто, блять, серьезно?!

— Очевидно, что я не знаю тебя по-настоящему. Ты попросил меня остаться. Ты позволил мне влюбиться в тебя, — мой желудок скрутило. — Как долго ты знал, что не сможешь удерживать меня?

— Это не имеет значения. Несколько дней. Я даже сейчас не знаю. Они угрожали Дарси. Что, черт возьми, мне еще осталось делать? — он вскидывает руки в воздух. Мои пальцы сжимаются на горле, когда я смотрю, как он угасает.

— Я… я не знаю, Лука, — мой голос начинает срываться. Он сцепляет пальцы за головой и некоторое время изучает потолок, прежде чем снова переводит взгляд на меня.

— Ты серьезно веришь, что все это было ложью? Что я, на самом деле, не люблю тебя? — его грудь вздымается, когда он делает глубокий вдох. — Потому что я люблю тебя, Роза. Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль. Это последнее, чего я когда-либо хотел. Я даже купил чертов дом в Греции, чтобы мы могли поехать туда. Я хотел всего этого с тобой, — мускулы на его руках напрягаются, когда он скрещивает их на широкой груди.

Он любит меня. Он только что сказал мне, что любит меня, и мне хочется разрыдаться.

— Ну, а как ты, серьёзно, думал, что всё будет? Ты хотел, чтобы я сидела тут, как послушная мафиозная принцесса, и ждала, пока её принц вернется?

Меня достало расхлёбывать последствия чьих-то тупых решений в этой адской мафиозной жизни.

Он потирает бороду. — Я… я…

— Нет. Ты не знаешь. Я понимаю, ты должен спасти свою семью. Тебе не о чем беспокоиться. Я уверена, что выживу. Я выживала раньше. Я знаю, как справиться.

Его лицо бледнеет, когда до него доходит смысл моих слов.

— Роза, нет, не возвращайся туда, обещай мне.

— Как я могу что-либо обещать? Очевидно, что я не могу контролировать свою собственную жизнь. Каждому приходится делать выбор, верно? Ты сделал свой, но тебе было все равно, как это повлияет на меня.

Он потирает лицо руками. — Черт возьми, Роза. Мне так жаль.

Его лицо искажено болью, которая еще больше разбивает мое сердце. Было бы намного легче злиться на него, если бы он был бездумным мудаком. Но это не так. Ему тоже больно.

Раздается стук в дверь, и мой желудок сжимается.

— Я ухожу прямо сейчас?

Он просто смотрит на меня, слезы наполняют его налитые кровью глаза. Он медленно кивает.

Это действительно оно.

Просто очень больно осознавать, что он действует из благих побуждений, но я не одно из них. Я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось. Я по глупости думала, что смогу хоть раз в жизни быть счастливой.

Лука был моим счастливым местом. Я никогда не забуду, что он сделал для меня, поэтому ради этого я вытираю слезу и подхожу к нему, обнимая руками за талию.

Он медлил, прежде чем обхватить меня руками, и еще крепче прижать к себе. Я вдохнула его мужественный аромат в последний раз.

— Прости, что накинулась на тебя. Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты спас меня. Мне не следовало этого говорить, — шепчу я.

Слёзы подступают к глазам, но я не буду плакать. По крайней мере, пока я снова не останусь одна.

— Мне тоже жаль. Мне жаль, что мы расстаемся. Я буду чертовски сильно скучать по тебе, tesoro.

Я киваю в ответ. Боюсь, что если заговорю, то разобьюсь вдребезги.

— Ты заберешь мое сердце с собой, хорошо?

Я чувствую, как слова вырываются из его груди, и мне жаль, что я не могу слиться с ним воедино и продолжать жить этим моментом. Это первое место, где я когда-либо чувствовала себя как дома. Первый раз, когда я испытала любовь.

Когда я уйду отсюда, я тоже оставлю свое сердце здесь, с ним.

ГЛАВА 33

Лука

— Почему я никогда не смогу просто быть счастливой, Лука?

Я вытираю ее слезы подушечкой большого пальца. У меня нет для нее ответов. Я часто думаю то же самое, черт возьми.

Раздается еще один громкий стук в дверь.

— Ты будешь счастлива. Сейчас для тебя начинается новая жизнь, детка. Возьми это обеими руками, — я сглатываю ком в горле при мысли о том, как может выглядеть ее "счастье". Тот факт, что она могла найти мужчину, создать с ним семью, и все это без меня.

— Последний поцелуй? — мой голос дрожит.

Она обхватывает меня руками и сжимает. — Нет.

— Пожалуйста, Роза. Не заставляй меня умолять. Я отчаянно хочу в последний раз ощутить вкус рая, прежде чем меня отправят в ад.

Она поднимает голову и надувает губы. — Пусть это продлится всю жизнь.

Я обхватываю ладонями ее лицо и в последний раз завладеваю ее губами. Я целую ее до тех пор, пока в моих легких не остается воздуха. Надеясь, что она понимает, как много она для меня значит. Я знаю, что это уже подпитывает мою решимость вернуть ее.

— Ты само совершенство, tesoro.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, борясь со слезами. Никогда в жизни женщина не похищала мое сердце.

Она поднимается на цыпочки, ее мягкая рука поглаживает мою щеку. Я наклоняюсь навстречу ее прикосновению, наслаждаясь этим моментом.

— Вы тоже совершенство, мистер Руссо. Я буду скучать по тебе.

Дверь снова хлопает. Эти три коротких слова вертятся у меня на кончике языка, но я сдерживаюсь. Когда я произнесу их снова, я сделаю это должным образом, и за этим не последует прощания.

Я вздыхаю. — Тебе лучше идти.

Она грустно улыбается мне, когда я отхожу.

Она скрывается в своей комнате и быстро возвращается, одетая в черное летнее платье, таща за собой розовый чемодан.

Я бросился за ней и схватил сумку, чтобы спуститься следом, и поставил рядом с ней, пока она обувалась в свои блестящие босоножки. Я опираюсь на дверной косяк и смотрю, как она открывает дверь Фрэнки. Меня бесит, что он может выглядеть таким счастливым, когда я чувствую себя так дерьмово. Он с широкой улыбкой приподнимает свои очки авиаторы.

— Роза! — он раскрывает для нее объятия, но она ныряет под них, волоча за собой чемодан.

— Я просто хочу уйти, — пробурчала она, не оборачиваясь на меня.

Я проглотил боль.

Фрэнки наблюдает, как она бросает свой чемодан на заднее сиденье, садится следом и хлопает дверью.

— Я так понимаю, мне предстоит налаживать отношения по всем фронтам, — Фрэнки качает головой.

Он причинил ей боль. Ему придется снова заслужить ее доверие. Так же, как и мое.

— Присмотри за ней, Фрэнки.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней. В доме слишком тихо, чтобы оставаться здесь наедине со своими мыслями. Здесь уже пусто без нее.

Я не могу с этим справиться. Она повсюду в моем доме. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, я вспоминаю о ней. Даже с этими дурацкими резинками для волос, которые повсюду. Ее духи. Ее любимый карамельный сироп.

Мне нужно напомнить себе, почему я подвергаю себя этой пытке.

Итак, вот я здесь, стучу в парадную дверь моего брата в восемь вечера. Я не могу избавиться от того факта, что, по-моему, я видел Антонио, прячущегося в тени дальше по дороге, когда я подъезжал.

Напоминание об угрозе, которая нависла надо мной.

Дверь распахивается, и Келлер встречает меня с маленькой Дарси на руках. На его лице вспыхивает беспокойство.

— Все в порядке?

Я захожу внутрь и вижу, что Сиенна гоняется за Максом по дому, его смех наполняет комнату.

— Тебе нужно почистить зубы, молодой человек! — строго сказала она, поймав его.

Мы с Келлером оба усмехаемся.

— Выпьешь? — он кричит через плечо.

— Пожалуйста, что-нибудь чертовски крепкое, — я следую за ним на кухню.

Он передает Дарси в мои объятия. Я крепко прижимаю ее к себе и целую в макушку ее черные кудри.

Пока Келлер наливает "Макаллан", я расхаживаю по кухне, подбрасывая Дарси вверх-вниз, а она хихикает. На мгновение моя боль уменьшается.

— Дядя Лука всегда защитит тебя, — шепчу я.

Ее большие темные глаза смотрят на меня, и она одаривает меня лучезарной улыбкой.

— Держи, — он ставит стакан на столешницу. — Давай я отнесу Дарси наверх, тогда ты сможешь рассказать мне, что происходит.

— Спокойной ночи, красавица.

Я машу ей руками.

Она что-то лепечет в ответ, и я смеюсь. Никто никогда не тронет ее пальцем. Я лучше умру, чем позволю чему-нибудь случиться с кем-либо из них под этой крышей. Они — моя семья, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их.

ГЛАВА 34

Лука

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ.

— А ты придешь сегодня на вечеринку, мам? — я приготовился к ее гневу. Приглашение на свадьбу ей не очень понравилось.

— Нет, — ее тон резок.

Она не смотрит на меня, пока продолжает читать газету на столе.

Я вздыхаю и пью свой кофе, пока часы тикают у меня за спиной. Я знаю, что ей больно.

Она всегда хотела, чтобы мы с Келлером нашли любовь, как у нее было с Домом, ее покойным мужем. Он умер до того, как она начала воспитывать меня и Келлера. Судя по рассказам, их любовь была всем. Вот почему она никогда не двигалась дальше. Ее сердце принадлежит только ему.

После всего, что она для нас сделала, я хотел бы однажды увидеть ее улыбку на моей свадьбе. Подарить ей внуков, в которых она будет души не чаять, как она это делает с Максом и Дарси.

Она поднимает на меня глаза, сверкающие гневом. — Из всего, что ты сделал, сынок, это самое глупое. Судя по твоему выражению лица, ты сам тоже это знаешь.

Боль пронзила грудь, когда я увидел разочарование на её лице.

— Мам. Я бы не стал этого делать, если бы не был вынужден, — я протянул ей руку, и она отстранилась.

— У тебя всегда есть выбор, Лука. Брак — это не власть. Это любовь. Может, ты и лидер мафии, но для меня ты все еще тот тощий мальчишка, которого я подобрала на улице. Я ожидаю от тебя большего. Семья на первом месте. Всегда.

— Я делаю это ради своей семьи, мам. Я делаю это, чтобы защитить вас всех.

Она не понимает, что угроза Романо очень реальна. Я делаю это ради них, мое собственное счастье — небольшая жертва.

— Ты всегда делаешь всё, чтобы защитить других. А что насчет тебя? И твоего собственного сердца? Ты думаешь, я слепая? — словно желая доказать свою точку зрения, она снимает очки для чтения и кладет их на бумагу перед собой.

— Ч-что? Я не хочу быть ее разочарованием — это не то, чего я хочу.

— У тебя такое доброе сердце, Лука. Но ты отдаешь его не тем людям. Я просто хочу видеть счастливыми обоих моих мальчиков. Твоя любовь принадлежит другой, не так ли?

Она бросает на меня обвиняющий взгляд. Она права. Я достаю сигарету, и она выбивает ее у меня из рук с такой силой, что она пролетает через всю комнату.

— Игнорируй это сколько хочешь. Это никуда не денется. Как только кто-то украдет твое сердце, то все. Ты либо сражаешься за любовь, либо влачишь жалкую жизнь без нее.

Потирая затылок, я понимаю, что она меня раскусила. Я просто хотел бы бороться за это. Теперь в доме не чувствуется её присутствие. Большую часть ночей я ворочаюсь с боку на бок, гадая, спит ли она или ей снова снятся кошмары. Я даже припарковался возле дома, в который Фрэнки перевез ее и Еву. Я часами сидел там в кромешной тьме. Я не мог зайти. Знание того, что я должен позволить ей двигаться дальше, не означает, что я не скучаю по ней каждой клеточкой своего существа.

Я больше не чувствую себя дома как дома.

Я в отчаянии провожу рукой по волосам. — Откуда ты узнала? Ты что ведьма?

— О, Лука, — смеется она. — У меня есть глаза. Вот и все. Думаешь, я не заметила, как ты изменился с Розой?

Мы допиваем кофе в тишине, у меня голова идет кругом. Все, о чем я могу думать, это темные волосы, обвивающие мои пальцы, мягкие губы, прикасающиеся к моим, и дрожащие бедра, которые обхватили мою голову. Мое сердце принадлежит Розе.

Я встаю и целую маму в лоб.

Она кладет свою руку поверх моей на своей щеке. — Ты делаешь все, что должен. Ты всегда делаешь. Но я не хочу принимать в этом никакого участия. Здесь я ставлю точку. А вот когда ты решишься жениться на Розе, то я буду рядом.

Я киваю и выхожу из кухни. Когда я открываю дверь, мама обнимает меня руками и утыкается головой мне в спину.

— То, что я злюсь, не значит, что я не люблю тебя, Лука. Ты всегда будешь моим сыном, каким бы глупым ни был твой выбор. Я просто прошу тебя действительно подумать над тем, чего ты хочешь.

Я точно знаю, чего я хочу и кого я хочу.

— Я люблю тебя, мама. Хотел бы я, чтобы все было так просто.

ГЛАВА 35

Роза

Прокручивая в руках бокал с шампанским, я не могу оторвать взгляд от пузырьков. Я не пила почти шесть месяцев. За это время я потеряла отца, обрела дядю и потеряла свое сердце.

Но я выживаю. Если времяпровождение с Лукой меня чему-то и научило, так это взращивание моей собственной силы. Где-то глубоко внутри я жива. Он — единственная причина, по которой я не сделала ни глотка этого напитка. Я слышу его хриплый голос, говорящий мне, что я справляюсь лучше.

— Роза! — Ева встряхивает своими рыжими волосами, когда входит, выводя меня из транса.

Я поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с ее ярко-голубыми глазами, она смотрит на бокал в моей руке, потом снова на меня и хмурится. Может, она и младше меня на два года, но прямо сейчас она — та, кто нас держит вместе.

— Я думала, ты бросила пить, Роза? — сказала она, уперев руки в бока. Она точная копия нашей матери. Однако у меня итальянские гены моего отца.

— Я бросила, — я пожимаю плечами.

У меня нет оправданий. Это единственный известный мне способ остановить боль. На следующий день после того, как я ушла от Луки, я открыла бутылку водки. Как будто он знал. Не успев сделать глоток, как доктор Дженкинс постучала в мою дверь, и у нас был двухчасовой сеанс.

Даже когда Луки нет со мной, он всегда присматривает за мной.

Ева грустно улыбается мне и, сокращая расстояние между нами, протягивает свою руку ко мне на барном стуле.

— Нам не обязательно идти туда сегодня вечером, если это слишком? — она сжимает мою руку, и я ставлю хрустальный бокал на мраморную столешницу.

— Дядя Фрэнки ждет нас там. Он ясно дал это понять вчера. Помнишь всю его речь о создании ‘единого фронта? — я раздражаюсь. Бывают дни, когда я действительно ненавижу быть частью этого образа жизни.

— Ну, я уверена, он бы понял. Он любит нас, как своих. — она отодвигает бокал подальше от меня.

Я поднимаю брови. — Пфф, так вот почему он всадил пулю папе между глаз? — бормочу я.

— Серьезно? Мы обе его терпеть не могли. Ты хотела быть от него как можно подальше, помнишь? Дядя Фрэнки всегда был рядом с нами, когда мы были детьми. Ну, пока папа не отослал его. Дай ему шанс, сестренка, — она хлопает ресницами. — Ради меня.

— Прекрасно, — я могу сколько угодно притворяться, что обижена, потому что он убил моего отца. Но я злюсь не из-за этого, а из-за того, что он бросил нас много лет назад. Он был лучшим дядей и самым веселым. Дядя, который сжег бы ради меня весь мир, если бы знал, что сделал Данте.

— Он платит и снимает для нас этот милый особняк. И он позаботился о повторном зачислении тебя в колледж. Он хочет загладить свою вину.

Отодвигая шампанское подальше от себя, глаза Евы загораются, и она одаривает меня широкой улыбкой. Каждый день передо мной стоит выбор: пить или бороться. Пока что, даже без Луки, я справляюсь. Я больше никогда не хочу проходить через пытку синдрома отмены.

Она похлопывает меня по руке. — Я обещаю, что не оставлю тебя. Это всего лишь одна ночь, ну, а потом предстоит пережить свадьбу.

Чувствую, как в животе сжимается.

Как будто не достаточно посещения вечеринки по случаю помолвки Луки с великолепной итальянской принцессой мафии Марией Капри. А дядя Фрэнки также настаивает на том, чтобы взять нас на его свадьбу. Я не знаю, какая сегодня дата, потому что я выбросила это приглашение прямо в мусорное ведро.

— Со мной все будет в порядке, — лгу я.

Это снова разобьет мне сердце. Прошло уже три месяца с тех пор, как я его в последний раз видела, и он не выходит у меня из головы ни на минуту.

Я не могу избавиться от воспоминаний его пронзительных зеленых глазах или глубоком голосе, когда он называет меня своим сокровищем.

Я скучаю по нему.

Он был первым мужчиной, который по-настоящему услышал меня. Я рассказала ему свои самые сокровенные, мрачные секреты, а он просто слушал. Он заставил меня снова поверить в себя, просто находясь рядом.

Его терпение — причина, по которой я меняю свою жизнь к лучшему.

Теперь я должна сидеть там, натянув на лицо фальшивую улыбку, и смотреть, как единственный мужчина, который когда-либо заставлял меня чувствовать себя достойной, выставляет напоказ свою новую невесту. А ведь в глубине души я так хотела, чтобы однажды на её месте оказалась я.

Но он меня тоже отпустил. Он бросил меня.

— Я пойду возьму наши куртки. Фрэнки будет здесь с минуты на минуту, — кричит Ева, устремляясь к своей спальне дальше по коридору.

Соскальзывая с барного стула, я беру полный бокал шампанского и наблюдаю над раковиной, как содержимое выливается в канализацию.

Черт, хочется снова выпить. Но я уже не та Роза. Мне не нужно это, чтобы чувствовать. Мои деструктивные механизмы преодоления никогда полностью не исчезнут, но я могу научиться их контролировать. Я понимаю, что нет правильного или неправильного способа справиться с травмой. Но напиваться до смерти, это не ответ.

Рассматривая свой наряд в зеркале во весь рост в прихожей, я поняла, что оделась так, как чувствую себя как будто иду на похороны.

Мое облегающее черное платье идеально облегает мою стройную фигуру, оставаясь чуть выше колен. Мне нравится, как глубокий вырез подчеркивает мою роскошную грудь. И на мне пара самых длинных золотых шпилек, которые я смогла найти. Если мне придется это сделать, я хочу иметь возможность посмотреть ему в глаза и убедиться, что он видит меня.

Ева с раскрасневшимся лицом выходит из холла и сует мне в руку черную кожаную куртку и клатч.

— Давай, нам нужно идти. Он снаружи! — говорит она, затем исчезает за входной дверью. Боже, я люблю ее, но она хаотична.

— Секунду! — я роюсь в клатче, достаю свою фирменную темно-красную помаду и обвожу ею по полным губам.

Может, внутри я и чувствую себя дерьмово, но снаружи выгляжу чертовски хорошо. Часть меня хочет, чтобы Лука увидел, что он упускает.

Возможно, он больше не мой. Но это не значит, что я не могу его позлить издалека.

Я вздыхаю и направляюсь к входной двери. Держу пари, он боится этого так же сильно, как и я.

ГЛАВА 36

Лука

— Вот, держи. Похоже, тебе это нужно, босс, — Грейсон пододвигает ко мне двойной скотч по позолоченному столику, демонстрируя незаметно свое недавно вытатуированное обручальное кольцо. — Ты можешь в это поверить? В прошлом месяце мы с Мэдди отпраздновали свадьбу. Я чуть ли не обосрался, когда ты бросил это приглашение на мой стол. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты тоже остепенишься.

Лед звенит об стенки хрустального бокала. Я хватаю его и, даже не колеблясь, проглатываю целиком, позволяя ему обжечь.

— Да, это случилось слишком быстро. Мне нужна целая бутылка, чтобы пережить сегодняшний вечер, — говорю я, крепче сжимая бокал.

— Она не может быть настолько плохой, — Грейсон пододвигает ко мне еще один полный бокал.

— О, поверь мне, так оно и есть. Она живет со мной всего месяц, и я, блядь, не могу этого вынести. Она уже выбросила половину моего дерьма и заменила его своим безвкусным, блестящим дерьмом. И совершенно ясно дала понять, что все, что было моим, теперь принадлежит ей.

Я опускаю ту часть, где она стала моей постоянной нянькой, докладывая о моих делах своему отцу. Или то, как она бесится по малейшему поводу, например, что я не ужинаю с ней. И не делю с ней постель.

Я не могу этого сделать. Ни за что.

— Как долго ты будешь на ней женат? — Грейсон приподнимает бровь, откидываясь на кожаное сиденье.

— Я не определился с финальной датой. До тех пор пока я не смогу уничтожить всю ее семью? Если бы только у меня был доступ к ядерной бомбе, то я бы спас мир от страданий из-за Марии.

— Черт, — он качает головой. — Зачем ты это делаешь? Мэдди вернулась к нам, — тихо говорит он.

Почему я женюсь на "дьяволице"? Я не могу допустить, чтобы Грейсон и Келлер подобрались к правде. Я знаю, что они придумают более радикальные меры, которые освободят меня от этого брака, но, в свою очередь, они подвергнут всех риску. Я не могу позволить этому случиться.

— Теперь все не так просто. Некоторые вещи вышли из под моего контроля.

Моя семья. Все это ради них. Я делаю то, что нужно, чтобы защитить их от угроз Романо. И все это время тоскую по женщине, которой никогда не смогу обладать. По крайней мере, в моем сознании запечатлелись образы ее, распростертой на моей кровати. Я до сих пор чувствую, как она дрожала от моего прикосновения. То, как она выкрикивала мое имя, когда кончала прямо на моем члене.

То, как каждое утро она просыпалась, улыбаясь мне, а ее большие темные глаза сверкали желанием.

Она была идеальна для меня. Мое украденное сокровище.

А теперь она всего лишь воспоминание.

Зарывшись пальцами в волосы, я медленно покачал головой.

— Что происходит, Лука? — спрашивает Грейсон. — Это она, не так ли?

— Брось это, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Мне не нужна еще одна лекция о том, как следовать зову сердца. Я не хочу это выслушивать. Чтобы обеспечить их безопасность, я должен держать их в неведении. Они думают, что я делаю это только ради сделки, в которой Капри искали Мэдди. Я хочу, чтобы они были подальше от этого.

— Босс, мы все сказали, что будем рядом с вами, несмотря ни на что. Мы прикроем вашу спину. Ты не обязан этого делать, — его большая ладонь выразительно хлопает по столу, заставляя мой бокал подпрыгнуть передо мной.

Моя рука делает волновой взмах. — Теперь слишком поздно отступать, Грейсон. Сделка подписана. Она, вероятно, двинулась дальше. Я так ей и сказал.

Это ранит, тот факт, что другой мужчина сможет называть ее своей. Сможет дорожить ею так, как я только хотел бы. Я просто хочу, чтобы она была счастлива.

Ее боль глубока, но я видел ее силу. Она борец. Пока она не сорвется. В тот момент, когда она скрывается за этой маской, Роза становится оболочкой самой себя. Женщина, скрывающая свои шрамы от мира. Не могу ее осуждать.

Тяжелая рука хлопается мне на плечо. Оборачиваясь, я натыкаюсь на огромную фигуру Келлера в белой рубашке и черном галстуке.

— Брат, — он протягивает мне для пожатия свою татуированную руку.

— Ты видел маму? — спрашиваю я, когда моя ладонь исчезает в его ладони.

Он кивает, нахмурившись. — Да, она присматривает за Максом и Дарси. С ней все в порядке. Сиенна и Мэдди еще в туалетах. Они будут здесь через минуту. Хм, — грудь Келлера вздымается, когда он с усмешкой смотрит на Грейсона.

— Что? — я рявкаю на него.

Он машет жестом в сторону украшенной комнаты. — Я думал, ты уже отменил это.

— И ты тоже. Послушай, у меня, конечно, некоторые проблемы прибавляются. Но когда дьяволица вторгается в твое личное пространство и перестраивает твою жизнь, это немного меняет ситуацию.

Это один из способов выразить это.

— Ты, кажется, не возражал против того, чтобы Роза жила с тобой, — Келлер ухмыляется.

— Отъебись. Это и так достаточно сложно.

— Тогда где Мария? — спрашивает Грейсон.

— Я не знаю, ей отрезали рога или что-то в этом роде перед вечеринкой.

На самом деле она сказала, что ей нужен филлер для губ. Будто кому-то здесь не всё равно.

Грейсон выплевывает свой напиток и смеется.

— Она взяла мой амекс и ушла. Сказала, что встретится со мной здесь. Чем дольше ее не будет, тем лучше. На самом деле мне насрать, сколько это стоит.

— Ты уже видел Фрэнки? — спрашиваю я. Грейсон пожимает плечами и залпом выпивает свой скотч. Эти двое все еще не в лучших отношениях. Даже после того, как Мэдди заверила нас, что Фрэнки не причинял ей вреда, Грейсон не может простить его. Честно говоря, я бы тоже не простил. Если бы кто-то вот так забрал у меня Розу, не говоря уже о моем ребенке, я имел бы полное право разозлиться. Но если я собираюсь выиграть этот бой, то мне нужны все. Включая Фрэнки.

— Лука, дорогой, — высокий голос, который я уже успел возненавидеть, эхом разносится по VIP-зоне, и я съеживаюсь.

Ее туфли стилеты стучат по полу, когда она подходит ближе.

Она подбегает, даже не замечая меня, направляясь прямо к Келлеру. Я не удивлен, он местная знаменитость. Я был уверен, что она будет крутиться вокруг него. Не то, что бы он когда-нибудь стал бы развлекать другую женщину.

— Ты, должно быть, Келлер, — мурлычет она, протягивая ему левую руку.

На ней обтягивающее белое платье, которое едва прикрывает ее задницу. Оно же обтянуло идеально ее фальшивые сиськи. В прошлом году, не могу соврать, я бы трахнул ее. Это, вероятно, сделало бы весь этот опыт менее болезненным.

Но сейчас эта мысль вызывает у меня отвращение.

Мое сердце принадлежит Розе. Я даже не могу представить себя с другой женщиной. Жениться на Марии и на самом деле поддерживать с ней отношения — это две разные вещи. Я просто не могу заставить себя сделать это.

— Мария, приятно познакомиться, — Келлер пожимает ей руку с натянутой улыбкой. Он быстро опускает ее и отходит назад, чтобы обнять свою жену, которая теперь стоит рядом с ним и хмуро смотрит на Марию.

Сегодня они ведут себя наилучшим образом. Как и Мэдди с Сиенной.

Грейсон пододвигается к краю кабинки, когда она поворачивается к нему.

— Грейсон, рада наконец-то познакомиться с тобой, — она протягивает руку вперед, на мгновение предлагая рукопожатие, которое так и не происходит.

Он просто кивает ей, сохраняя дистанцию и прижимая Мэдди вплотную к своей груди, его руки обхватили животик в защитном жесте.

— Я так много слышала о вас обоих, — то, как ложь слетает с ее языка, почти впечатляет. Я никогда не рассказывал о своей семьи. Я даже не хотел этого делать сегодня вечером, но Мария настояла на встрече с ними.

Мои мужчины оба смотрят на меня, и я закатываю глаза.

— Лука, дорогой. Принеси мне шампанского, я умираю от жажды. Но мне нужна соломинка, — она указывает на свои чрезвычайно пухлые и блестящие губы.

— Да. С удовольствием.

Заберите меня нахуй подальше отсюда.

Выскользнув из кабинки, я направляюсь к бару и вздыхаю с облегчением. — Две бутылки шампанского и соломинку, пожалуйста, — говорю я бармену.

Скрестив лодыжки, я облокачиваюсь на барную стойку и смотрю на толпу, которая заполнила все пространство клуба the End Zone. Как всегда, здесь так многолюдно. Отдаю должное усердию Келлера. Бармен кашляет у меня за спиной, и я поворачиваюсь, чтобы взять бутылки и стаканы с подноса.

Какого черта я это делаю?

Когда я поворачиваюсь, чтобы направиться обратно в VIP-зону, воздух вокруг меня начинает потрескивать, а мое сердце начинает бешено колотиться.

Моя Роза. Она здесь.

Я не могу пошевелиться, мои глаза прикованы к ней. Ее иссиня-черные волосы каскадом ниспадают по стройному телу до самой талии. Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Это облегающее черное платье чуть выше колен. У нее хороший вкус, в отличии от моей невесты. Роза — естественная красавица с пухлыми красными губами и темными ресницами.

С каждым чувственным шагом, который она делает ко мне, мои руки начинают становиться липкими. Она скрещивает руки на животе с нежной грацией, от которой мой член подергивается, зная те тихие хриплые стоны, которые она издаст, когда я буду посасывать ее соски.

— Лука! — заговорил Фрэнки, когда они подходят ко мне. Но я не могу отвести глаз от Розы, которая делает все, чтобы не смотреть на меня.

— Фрэнки, — приветствую я его и смотрю на другую девушку, полагаю, это Ева. Она очень похожа на Розу чертами лица, только немного выше и с рыжеватым оттенком волос.

Они втроем встают передо мной, и Фрэнки протягивает руку и берет с подноса бутылку шампанского, открывает ее и делает глоток.

— О, сегодня вечером мы празднуем! — смеется он.

— Что-то вроде этого, — бормочу я, возвращая свое внимание к Розе, которая теперь теребит свои красные ногти.

— Ты уже знаешь Розу, — Фрэнки приподнимает бровь с легкой ухмылкой.

— Это Ева, — он кивает на младшую сестру Розы, которая ослепительно улыбается мне, прежде чем подтолкнуть локтем свою сестру.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Ева. — я улыбаюсь, прежде чем снова обратить свое внимание на женщину, которой принадлежит мое сердце.

Она поднимает голову, и ее темные глаза впиваются в мои. В течение нескольких месяцев мне каждую ночь снилось, что она счастлива и беззаботна без меня. Но эта боль, эта тьма все еще там, таится за ними.

— Привет, Роза. — мое горло словно горит, и я с трудом выдавливаю слова.

Она натянуто улыбается мне.

— Лука, рада тебя видеть, — я не могу не заметить легкую дрожь в ее голосе.

И это выводит меня из себя.

— Мне нужно выпить. Пошли, — говорит Фрэнки, поворачиваясь на каблуках и направляясь к VIP-зоне. Оставляя меня с сестрами, которые, вероятно, меня ненавидят.

Все еще держа поднос в руках, я смотрю на Розу.

— Встретимся там, ребята, — говорит Ева, прежде чем броситься за Фрэнки.

— Роза, ты в порядке? — у меня болит в груди, когда я вижу ее. Мне приходится напрячь все силы, чтобы не заключить ее в объятия.

Она прикусывает нижнюю губу и задумчиво смотрит на стаканы между нами. — Я в порядке.

Ночи, которые мы проводили, не ложась спать, просто разговаривая и смотря фильмы. Ну, и трахаясь. Теперь все, что у меня есть это односложные ответы, а она едва может смотреть мне в глаза.

— Ты обещаешь?

Каждый день с тех пор, как она ушла, я наблюдал за ней издалека. Я знаю, как сильно она борется, как много она прячет, пока не может больше этого выносить. Я должен знать, что с ней все в порядке, что я не сломал ее. Это убило бы меня.

— Да, Лука. Я обещаю. Я не думаю, что когда-нибудь по-настоящему буду в порядке. Не так как раньше. Я буду жить, — она опускает глаза в пол.

Чувство, шевелящееся в моей груди, заставляет меня чувствовать, что у меня вот-вот случится сердечный приступ. Я не могу этого вынести. Нет слов, которые уняли бы эту боль, и заключить ее в свои объятия — это не вариант.

— Пойдем, познакомимся с остальными, — я указываю на зарезервированное место, где все собирались.

Она поднимает на меня глаза и грустно улыбается. Это, по сути, удар ножом в сердце. Последний человек на планете, с которым я бы хотел ее познакомить это Мария.

Я иду за ней следом. Мой взгляд прикован к ее подтянутой заднице, когда мы направляемся к остальной группе. Мэдди теперь прижимается к Грейсону, а у Сиенны за спиной стоит Келлер, обнимающий ее за талию.

Обе женщины настороженно наблюдают за тем, как я ставлю поднос с напитками на стол.

— Дамы, — я улыбаюсь им обеим.

Они бросают на меня тот взгляд. Они сказали мне, что я идиот, раз так поступаю. У их мужей явно нет фильтра, потому что обе женщины теперь прочно в команде Розы.

— Жених, — Мария двигается ко мне. Если она еще больше выпячет грудь, то та может вывалиться.

Мэдди и Сиенна усмехаются и отводят взгляд. Мария обвивает руками мою шею, ее интенсивно сладкий аромат почти удушает, обжигая мой нос.

Я напрягаюсь, когда она приближает губы к моему уху.

— Познакомь меня с моими новыми друзьями, — шипит она с ядом в голосе.

Поворачиваясь, я шепчу ей в ответ на ухо: — Убери от меня свои гребаные руки.

Это никогда не было частью сделки. Брак на бумаге, ничего больше.

Она фальшиво смеется и удаляется, целеустремленно глядя мне в грудь. В ответ я сжимаю челюсть.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Роза смотрит на меня с блеском слез в глазах. Ее губы стали бледной дрожащей линией. Когда она ловит мой взгляд, то быстро отворачивается.

— Роза, Ева, Фрэнки, это моя невеста Мария.

От этих слов к моему горлу подступает желчь. Роза вздрагивает в ответ. Сестра обхватывает ее за руку, прижимая ближе.

Проведя рукой по лицу, я достаю пачку сигарет из кармана пиджака. Мне не терпится уйти от этого.

— Так приятно со всеми вами познакомиться. Хотите шампанского? — спрашивает Мария.

Глаза Розы встречаются с моими, когда Фрэнки и Ева отвечают "да", в то время как Роза выпаливает "нет".

Бровь Марии взлетает вверх, когда она оглядывает Розу с головы до ног.

— Ты не пьешь? Ты что, беременна? Или просто скучная?

Сжимая кулаки, я открываю рот, чтобы сказать ей остановиться, но Роза опережает меня.

— Может быть, мне просто не нужно пить, ради того, чтобы стать личностью. Очевидно, в отличие от некоторых, — выплевывает она в ответ.

Я не могу скрыть улыбку, которая появляется на моем лице. Черт возьми, я горжусь ею.

Мария берет бокал с шампанским и протягивает его Розе. За столом воцаряется тишина.

— О, да ладно, расслабься и повеселись. Ты же знаешь, что хочешь этого. Никогда не знаешь, может быть, однажды тебе удастся выйти замуж за человека, как Лука. Таким мужчинам не нужны такие скучные женщины, как ты, — с кривой усмешкой она пододвигает бокал к Розе, которая, пошатываясь, отступает на полшага назад.

К черту все это.

Выхватываю стакан из рук Марии, и ее глаза расширяются.

— Хватит! — я огрызаюсь. Я услышал за спиной испуганный вздох Сиенны.

Хлопаю стаканом по столу, ножка разбивается, и шипящее содержимое разливается по краям. Я вылетаю из VIP-зоны и направляюсь к заднему выходу.

ГЛАВА 37

Роза

Мои щеки вспыхивают. Все уставились на меня. Мария хмуро смотрит на меня, когда Фрэнки встает между нами.

— Роза, пойдем, мне все равно нужна еще содовая. Пойдем со мной? — говорит Мэдди, тяжело выбираясь из кабинки и подходя ко мне с улыбкой, ее зеленые глаза изучают мои.

Она знает. Грейсон помогает ей подняться, и она держится за живот, разминая спину.

Я киваю, и она берет меня под руку и уводит прочь из VIP-зала.

— Спасибо тебе, — я едва сдерживаю слезы.

Вместо того, чтобы пойти в бар, она отводит нас налево и прикладывает карточку-ключ к сканеру, открывая черные двойные двери, ведущие в коридор.

— Пожалуйста, не обращай внимания на все, что сказала эта мерзкая женщина. Я думаю, она сразу же учуяла, что Лука чувствует к тебе. И то как он смотрит на тебя, Роза, это разбивает мне сердце. Иди поговори с ним. Я подожду здесь и прикрою тебя, — она ослепительно улыбается мне, прежде чем заключить в объятия.

Мне уже нравится Мэдди.

Она уже проявила ко мне больше доброты, чем любой из моих старых друзей. Они даже не заметили моего отсутствия на протяжении двух месяцев.

— Спасибо тебе, Мэдди, — говорю я, крепко обнимая ее.

— Иди. Вам двоим нужно поговорить, — она нежно похлопывает меня по спине, прежде чем отпустить.

Я бросаюсь к пожарной лестнице, насколько могу на этих каблуках, и толкаю дверь. Запах сигарет забил мой нос, когда я вхожу в облако дыма.

Лука делает долгий тихий вдох, красный уголек светится в темноте. Не говоря ни слова, он роется в кармане своего костюма, достает белую пачку и протягивает их мне. Я смаргиваю подступающие слезы, вспоминая наши совместные вечера, когда мы сидели на его балконе, курили и смотрели на восход солнца.

Зажав фильтр между моих губ, он щелкает зажигалкой Zippo. Пламя пляшет передо мной, когда я наклоняюсь и прикуриваю. Закрыв глаза и сделав одну долгую затяжку, я позволила дымку прожечь себе путь в легкие.

Я запрокидываю голову и выдыхаю. Лука издает низкий стон.

— Я скучаю по тебе, tesoro.

Скрестив ноги, как я делаю каждый раз, когда нахожусь рядом с этим мужчиной, я делаю еще одну затяжку.

Печаль стоит в его глазах, когда он смотрит на меня.

— Я тоже скучаю по тебе, Лука, — тихо говорю я. Я просто хочу запомнить его. Это как украденный момент.

Он делает шаг ко мне, и я отстраняюсь, прижимаясь спиной к холодной металлической двери. Кровь стучит у меня в ушах. Бросив сигарету на пол, я делаю глубокий вдох. Меня окутывает его знакомый сандаловый одеколон. Опускаю подбородок, чтобы посмотреть на серый тротуар, и электрический заряд пронзает меня, когда его большой палец снова приподнимает его. Его темно-зеленые глаза изучают мои, прежде чем остановиться на моих губах.

Я жаждала этого момента. Когда его рука обхватывает мое горло, желание разливается во мне, когда его большой палец нежно ласкает изгиб моей шеи.

— Я знал, что эта татуировка будет великолепно смотреться на твоей шее, — его губы щекочут мне ухо.

Я хмурю брови и оттягиваю его ладонь назад, чтобы посмотреть. Я ахаю, когда замечаю темную розу, покрывающую всю переднюю сторону его ладони.

— П-почему ты это сделал?

Его большой палец проводит по моей нижней губе. — Чтобы напомнить о моей конечной цели.

— И что же это за цель? — мое сердце подскакивает к горлу. В глубине души я знаю его ответ.

— Ты. Роза. Ты — моя конечная цель. Ты всегда будешь. — его глаза сверкают, когда он смотрит в мои.

— Как мне быть? Ты сделал свой выбор. Ты женишься на другой женщине.

Во мне нарастает гнев, и я толкаю его в грудь, но он не двигается. Он только делает шаг ближе, так что наши тела оказываются на одном уровне. Другая его рука скользит по моему бедру, вплоть до подола моего короткого платья.

Его долгий выдох разливает тепло по моей груди. — Я знаю, но это не мешает мне желать, чтобы все было по-другому.

— Тогда зачем на ней жениться? Зачем отпускать меня? — в животе у меня завязывается узел разочарования.

Разочарование накрывает меня, когда он убирает руку с моего бедра.

— Ты знаешь, что у меня нет выбора, — стонет он, поправляя выбившуюся прядь волос с моего лица. Даже если это может быть веской причиной, это не значит, что мне не больно.

— Знаешь, каждую ночь я лежу в постели, прокручивая в голове наше совместное времяпрепровождение? Как будто я все еще чувствую тебя рядом, — его палец проводит по моей ключице, посылая по мне рябь желания.

Он делает все это с ней? Она спит в нашей постели?

Мучительная мысль о предательстве заставляет меня отпрянуть от его прикосновения.

— Нет, Роза. Я не подходил к ней и никогда не подойду. Я твой.

Его пальцы скользят вниз по моей руке, оставляя за собой огненную дорожку.

— Я помню каждую ночь, которую мы проводили, когда ты позволяла мне исследовать каждый сантиметр твоего тела. Отдавала себя мне. Верила, что я тот мужчина, который вернет тебя к жизни.

Поток воздуха покидает мои легкие, когда воспоминания всплывают на поверхность. И, черт возьми, это больно.

Он прижимается носом к моему уху и делает глубокий вдох.

— То, как выгибается твоя спина и приоткрываются губы при малейшем прикосновении, — его слова касаются моей шеи, и я сжимаю ноги вместе. — Больше всего я думаю о том, как ты прыгнула бы в мои объятия, когда я вернулся домой. У тебя была бы самая яркая улыбка, прежде чем ты зацеловала бы меня до смерти. Я скучаю по тому, как ты открывалась мне, и только мне.

Он берет мою руку в свою и кладет ее на свое колотящееся сердце. Его глаза темнеют, когда останавливаются на моих.

— Я унесу все, что ты мне сказала, с собой в могилу. Ты можешь доверить мне свою жизнь. Для меня всегда будет честью, что у тебя хватило смелости рассказать мне. И я всегда буду рядом с тобой, несмотря ни на что.

Теплая слеза скатывается по моему лицу.

— Спасибо тебе, — шмыгаю я носом.

— Один последний поцелуй? — шепчет он.

— Я думала, наш последний поцелуй был нашим последним? — я прикусываю щеку изнутри.

— У нас будет столько прощальных поцелуев, сколько потребуется, чтобы наконец вернуться туда, где наше место, tesoro.

Я знаю, что мы не должны. Я не хочу быть другой женщиной, но он околдовал меня. Я никогда не смогу устоять перед этим мужчиной. Я жажду его так, как на самом деле не должна была.

Я медленно киваю, прикусив нижнюю губу.

Последний поцелуй.

Его ладони обхватывают мои щеки, когда он прижимается губами к моим. Закрыв глаза, я позволяю ему взять контроль. Углубляя поцелуй, его язык вторгается в мой рот. Он медлителен и нежен, как будто не хочет сломать меня.

Быстро чмокнув меня в щеку, он отстраняется и улыбается, сверкнув своими идеальными белыми зубами.

Я запускаю руки в его волосы, наши носы соприкасаются.

— Я хочу большего, — слова слетают с моих губ.

— Я хочу все это, — возражает он, покусывая мою губу.

Я прижимаюсь губами к его губам, и он стонет мне в рот. Приподнимаясь, я обвиваю ногами его талию, и он одной рукой хватает меня за задницу, а другой, которая покрыта татуировками, тянется, чтобы снова схватить меня за шею.

— Блядь, Роза, — рычит он, его стояк упирается в мои трусики.

— Мы не можем сделать это, не здесь, — он вздыхает, прижимаясь своим лбом к моему.

Я обхватываю его заросший щетиной подбородок, заставляя его посмотреть мне в глаза. Ему тоже больно.

— Почему бы нам просто не сбежать?

Он судорожно втягивает воздух. — Поверь мне, Роза, я провел последние три месяца, обдумывая все варианты, как выпутаться из этого. Пытаясь найти способ вернуться к тебе, чтобы я мог увезти тебя отсюда и мы смогли бы жить своей жизнью на пляже. Другого способа просто нет. По крайней мере, не прямо сейчас.

Мои глаза наполняются слезами. Я высвобождаю из-под него ноги, и он помогает мне встать. Натягивая платье, я не могу даже взглянуть на него.

— Тогда, наверное, это был наш последний поцелуй.

Я пытаюсь скрыть свое горькое разочарование из-за его отказа.

Мы стоим там в тишине, воздух потрескивает вокруг нас.

Я прочищаю горло, чтобы разрушить чары.

— Мне лучше вернуться, пока дядя Фрэнки не начал меня искать, — бормочу я, и он кивает, делая шаг назад.

— Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, ты знаешь, где я. Я серьезно.

Я усмехаюсь. — Я так не думаю. Тебе нужно планировать новую жизнь. Тебе не нужно, чтобы я приставала к тебе. Я уже большая девочка. Я могу справиться сама.

Может быть, если я произнесу эти слова вслух, он поверит. Я уже начинаю верить, но было бы намного легче, если бы он был рядом и помогал мне бороться.

На его лице вспыхивает обида, и он хмурит брови. Делая шаг назад к нему, я провожу пальцами по его темной щетине. Я тоже не хочу, чтобы ему было больно.

— Хей. Все в порядке, Лука. Я обещаю тебе. Мы все еще можем быть друзьями? — я мило улыбаюсь ему.

Мы оба знаем, что это никогда не будет вариантом. Это разрывает нас на части. Мы не можем сопротивляться друг другу.

— И я всегда буду благодарна за все, что ты для меня сделал, Лука. Ты изменил мою жизнь, ты вернул меня к жизни. И как бы то ни было, я горжусь тобой. То, как ты защищаешь свою семью. Они не знают, как им невероятно повезло, что ты у них есть. Ты тоже заслуживаешь найти счастье.

Он кивает и утыкается лицом в мою ладонь.

— Единственный человек, который делает меня счастливее всего, — это тот, кого я не могу иметь.

— Да, понимаю, иногда всё бывает не так, как хочется, — я наклоняюсь вперед и быстро чмокаю его в щеку, и он втягивает воздух, когда я это делаю.

— Еще увидимся, большая шишка, — шепчу я и толкаю дверь.

Мои каблуки стучат по деревянному полу. Мэдди все еще ждет меня в коридоре. Она ослепительно улыбается мне и машет рукой, когда я направляюсь к ней.

— Все хорошо? — спрашивает она.

— Со мной все будет в порядке, — говорю я, сдерживая слезы.

— О, Роза. Иди ко мне, — говорит она, прежде чем заключить меня в материнские объятия. То, чего я не испытывала с тех пор, как умерла моя мама. И я сдалась. Я не выдерживаю, рыдания вырываются из моей груди, и она крепко обнимает меня.

— Я не могу этого сделать. Я думала, что смогу, я думала, что смогу столкнуться с ним лицом к лицу, с выпивкой, со всем. Но это слишком тяжело. Я боюсь, что соскальзываю обратно туда, где он нашел меня. Я не хочу этого. Больше нет. Мне дали почувствовать вкус более счастливой жизни, и я хочу держаться за это.

Она отстраняется, держа меня за плечи, ее ярко-светлые волосы блестят в свете ламп.

— Ты сможешь это сделать, Роза. Я обещаю тебе, — она достает телефон из сумки и протягивает его мне.

— Запиши сюда свой номер. Если тебе что-то потребуется, даже просто общение, я рядом.

Она вытирает размазанную тушь у меня из-под глаз.

Я набираю номер и возвращаю его ей.

— Давай вернемся туда, — она берет меня под руку, и мы прокладываем себе путь сквозь толпу обратно в VIP-зал.

Грейсон наблюдает за ней, как ястреб. Схватив ее за запястье, он сажает к себе на колени, как только она подходит к нему.

Дядя Фрэнки приподнимает бровь, а я в ответ пожимаю плечами. Мы еще не совсем на стадии открытия. Мария занята тем, что стучит по своему телефону, потягивая шампанское.

— Кто-нибудь видел Луку? — спрашивает Келлер.

Мария пронзает меня взглядом, как будто кинжалами, как раз в тот момент, когда появляется Лука. Мои глаза расширяются, когда я замечаю темно-красное пятно помады в уголке его рта. Келлер, должно быть, видит то же самое, поскольку поворачивает голову и подмигивает с понимающей ухмылкой, прежде чем повернуться к Луке и вытереть рот большим пальцем. К счастью, Мария слишком занята, уставившись на меня, чтобы заметить.

Лука ухмыляется мне и проводит большим пальцем по губам, а Келлер прикрывает рот, сдерживая смех.

— Роза, правда? — сестра шипит мне на ухо.

— Что? — я смотрю на нее самым невинным взглядом, на который способна.

— Знаешь что! — она незаметно тычет меня в ребра.

— Это не то, что ты думаешь. Просто оставь это. Ладно? — я бросаю на нее хмурый взгляд.

— А, вот и ты! — воскликнула Мария вылезая из кабинки и прижимаясь к высокому, мускулистому телу Луки.

Я выпрямляю спину. Это может убить меня изнутри, но я не могу позволить им увидеть это. Мои руки начинают дрожать. Бутылки шампанского на столе издеваются надо мной.

Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.

— Фрэнки, мне нужно идти. Я встречаюсь с Джас и Оливией в Rush, — выпаливаю я абсолютную ложь. Легкое покачивание моей головы останавливает вопрос Евы прежде, чем он слетает с ее губ.

— Прекрасно. Просто будь осторожна. — он не смотрит в мою сторону, поскольку флиртует с официанткой, которая разносит очередную порцию напитков.

— Ты идешь? — я спрашиваю Еву.

— Да, — ее тон резок.

Отлично.

Я прощаюсь со всеми за столом, поздравляю Луку и Марию, изо всех сил притворяясь, что улыбаюсь, и устремляюсь к выходу. Я все еще чувствую его прикосновение к своей коже и его поцелуй на своих губах.

Я ни за что на свете не пойду на эту свадьбу.

ГЛАВА 38

Лука

Я открываю дверь в особняк Фрэнки. Это место совсем не то, чего я ожидал от него. Здесь все белое и кремовое, окна от пола до потолка. Идеальная чистота. В то время как я предпочитаю жить в темноте, в окружении черного и серого. Да у него тут даже чертовы растения есть.

— Лука, мы на кухне, — низкий голос Фрэнки разносится по фойе.

Мы?

Я прохожу через гостиную и сворачиваю за угол в столовую. Фрэнки и еще один парень — какой-то неандерталец, похожий на ублюдка, со шрамом вдоль левой стороны щеки. Его янтарные глаза встречают мой взгляд, но он не произносит ни слова.

Нахмурившись, я переключаю свое внимание на Фрэнки. Он как обычно, откинулся на спинку стула и ухмылнулся так, словно ему на все насрать. Но я могу сказать, что он не доверяет этому парню, несмотря на его непринужденное поведение. Его глаза остаются прищуренными, глядя на своего гостя.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

Фрэнки садится и смеется.

— О, да. Не обращай внимания на ворчуна, — кивает он своему сердитому гостю. — Он старый друг Марко.

Упоминание его имени заставляет мой позвоночник выпрямиться.

— Мы просто обсуждаем кое-какие семейные проблемы. Он как раз собирался уходить, — Фрэнки пристально смотрит на своего гостя.

Лицо со шрамом встает, отодвигая свой стул.

— Что ж, думаю, мы еще увидимся, Фрэнки, — говорит он с сильным итальянским акцентом.

А он, оказывается, разговаривает!

— Хм, посмотрим, как долго ты продержишься здесь на этот раз, — Фрэнки пронзает его свирепым взглядом.

— Увидимся, — говорю я. Сегодня я не в настроении возиться с чьим-то дерьмом

Как только другой парень уходит, я подхожу ближе к столу.

— Нам нужно ускорить это. Я не знаю, сколько еще я смогу с ней общаться, — говорю я, усаживаясь на стул напротив Фрэнки.

— Почему? Она плоха в постели? — он ухмыляется, шевеля бровями.

— Кто, блядь, знает? Я и близко к ней не подойду, — усмехаюсь я, что только заставляет его смеяться.

Он откидывается назад, сцепляя руки за головой.

— Счастливый брак в процессе становления. Хорошая работа. Значит, мы продвигаемся в наших планах.

У меня болит челюсть, я так сильно сжимаю ее. — Чем скорее, тем лучше.

Если у меня есть хоть какой-то шанс вернуть Розу, я должен с этим смириться. Тот поцелуй, возможно, я назвал бы нашим последним. Ни за что на свете этого не будет. Должен быть путь назад к ней. Вот почему я сдался и написал ей. Мэдди хитро дала мне свой номер, и теперь я не могу медлить.

— Ладно, сначала кофе, потом за работу, — он хлопает ладонями по своим темно-синим брюкам от Армани и направляется к кофеварке.

Доставая телефон из кармана пиджака, я вздыхаю, поскольку новых сообщений нет. Я никогда так много не проверял свой чертов телефон, зацикливаясь на том, когда может появиться следующий ответ Розы. Я сделаю все, чтобы просто поговорить с ней.

Я скучаю по ней.

Фрэнки ставит передо мной чашку с дымящимся кофе и садится обратно. — Хорошо, через десять минут у нас разговор с Романо. Он договаривается с нами о двух отправках на следующую неделю. Ах да, и не забываем о его предстоящем визите.

Я закатываю глаза.

Мария хотела, чтобы ее родители через пару недель прилетели из Сицилии в Нью-Йорк на выходные, чтобы они вместе прошлись по магазинам свадебных платьев и подыскать место проведения. До нашей свадьбы еще как минимум три месяца.

— Ты не можешь все время переносить дату свадьбы, Лука. Нам нужно, чтобы твое имя было указано в свидетельстве о браке. Мы вернем ему доверие, а затем уберем его. Твоя подпись на этой пунктирной линии показывает твою приверженность им. Они там какие-то странные в этом отношении, — говорит он, откидываясь на спинку стула и допивая содержимое своей чашки.

Он прав.

Мне просто нужно стиснуть зубы и покончить с этим.

Но что — то мешает мне…нет поправлюсь…кто-то.

— Я подумываю предложить Данте работу у нас. Начать с чего-нибудь попроще, пока он не заслужит наше доверие. Я помню, что в какой-то момент он был одним из лучших сотрудников Марко, прежде чем все пошло прахом. Он может помочь с безопасностью поставок.

Упоминание имени Марко заставляет меня сжать кулаки. Не могу отрицать, что Фрэнки прав — нам нужны лучшие. Если мы собираемся противостоять Капри, нам нужны крепкие ребята и бойцы.

— Прекрасно. Испытательный срок. Один косяк — и он труп.

— Согласен.

ГЛАВА 39

Роза

— Готово! — объявляет Ева, кладя щипцы для завивки волос на туалетный столик рядом со мной.

— Спасибо тебе, сестренка.

Мой первый пятничный выход в город за бог знает сколько времени. Я выбрала блестящие золотые тени для век, которые подчеркивают мои темные глаза и оливковый цвет лица, и накрасила губы моей любимой темно-красной помадой.

После вечеринки в честь помолвки Луки мы несколько раз переписывались. Я обсудила это с доктором Дженкинс. Я даже рассказала ей о поцелуе. Хотя она сказала, что было ясно, что у нас с Лукой глубокая эмоциональная связь, что держаться за это только помешает моему прогрессу. Это заставило меня понять, что мне нужно больше заниматься собой, например, сосредоточиться на своей новой карьере.

Однако, кажется, я просто не могу его отпустить. Он — моя новая зависимость, и я боюсь, ею он останется навсегда.

Я думала, что у меня неплохо получается двигаться дальше и отвлекаться. Но один взгляд, и я снова на нулевой отметке. Он занял все мои мысли. Из-за этого и сообщений, даже если они «дружеские», я не могу отключить свой мозг.

Я хочу его, просто и ясно. Сейчас мое сердце тоскует по нему сильнее, чем по алкоголю.

Я смотрюсь в зеркало, на свою новую прическу и макияж, и, черт возьми, я выгляжу лучше чем за последние годы. Моя кожа сияет, волосы блестят. Я выгляжу менее худой и изможденной и более подтянутой. Думаю, за это я благодарна долгим прогулкам до кампуса колледжа и вечерним занятиям йогой.

Ева мило улыбается мне и протягивает мои духи Chanel.

— Приятно видеть тебя счастливой. Я волновалась за тебя после вечеринки по поводу помолвки. Ты когда-нибудь расскажешь мне, что произошло с Лукой на улице?

Я качаю головой. — Все кончено. Конец. Мне нужно двигаться дальше. Он исцелил меня так, как никто никогда не смог бы полностью понять. Мне нужно использовать это для восстановления.

Я отмахиваюсь от нее полуправдой. У меня странное чувство, что мы с ним далеко не закончили.

— Ты никогда не знаешь, когда выглядишь так шикарно, что к тебе сегодня вечером выстроится куча мужчин, — хихикает она.

— Может быть, — я пожимаю плечами, направляясь к двери.

Возможно, где-то есть другой Лука для меня. Я нашла его однажды, возможно, я смогу найти его снова.

— Напиши мне, когда будешь на пути домой.

Она посылает мне воздушный поцелуй, когда я выхожу из своей спальни и направляюсь к входной двери.

— Хорошо, люблю тебя.

Клуб битком набит. Из динамиков гремит рок-музыка. Я проталкиваюсь сквозь толкающуюся и извивающуюся толпу. Как же это раньше было моей жизнью? Я подпрыгиваю, когда меня хватают за задницу, и ускоряюсь.

Две мои лучшие подруги, Джас и Лив, написали, что у них есть столик в задней части клуба. Я колеблюсь, прежде чем подойти — они все еще не знают, что я не пью. Не могу избавиться от мысли, что им будет обидно, что их "веселая" подруга исчезла. Я всегда была самой отвязной в компании, танцевала на барной стойке и залпом глотала шоты.

Но я не могу позволить им это отнять у меня. Мой разум никогда не был яснее, а кожа ярче. Я даже не просыпаюсь по ночам в холодном поту от воспоминаний о Данте.

Лука заменил собой каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый толчок новым воспоминанием. Теперь это все, что прокручивается в моей голове, а не та травмирующая ночь.

Отгоняя мысли, я замечаю Джас и Лив, увлеченных беседой за столом. Двое незнакомых мне парней, определенно итальянского происхождения, сидят по обе стороны от них. Они пристально наблюдают за тем, как я подхожу.

Лив и Джас привлекают мужчин везде, куда бы они ни пошли. Они богаты, красивы и сами по себе зажигалочки на каждой вечеринке. Всегда. Они были идеальным отвлечением для меня.

Глаза моих подруг встречаются с моими, и улыбки озаряют их лица.

— Боже, Роза!! Ты выглядишь сногсшибательно! Мы так по тебе скучали!

Лив отодвигает своего нового знакомого с дороги. Он встает, позволяя ей проскользнуть мимо, чтобы она могла крепко обняться. Джас следует вплотную за ней и заключает нас обоих в объятия.

— Ладно, ладно! Я не могу дышать, девочки! — я хихикаю. — Я тоже скучала по вам обеим!

Они думают, что я уехала в Италию после того, как ушла от Луки. Я не связалась с ними, чтобы сказать, что я вернулась домой. Я не доверяла себе настолько, чтобы вернуться к их образу жизни. Я не была готова.

— Тебе нужно познакомиться с нашими новыми друзьями, Рико и Дэнни, — Лив взволнованно указывает своим наманикюренным пальчиком на двух парней, сидящих за столом.

— К ним через секунду присоединится еще один друг, — Джас подмигивает мне.

Боже, нет. Дрожь пробегает по моей спине, и я неловко смеюсь, когда Лив хватает меня за руку и тащит к столу. Я сажусь в кабинку позади нее.

— Привет, — я машу парням рукой.

— Привет, — бурчат они оба в ответ.

Они кажутся знакомыми, но я не могу понять почему. Вероятно, дело в том, что они выглядят вполне по-итальянски. Большинство парней моего отца выглядели именно так.

— Роза, что ты будешь пить? Водку? — спрашивает Джас.

— Только содовую с лаймом, пожалуйста, — я натянуто улыбаюсь ей, надеясь, что она отстанет.

— Боже, ты же не беременна, правда? — задыхается она.

Я замечаю, как парни переглядываются друг с другом.

Качая головой, я хихикаю. — Нет, я просто беру небольшой перерыв.

Джас приподнимает бровь при моих словах. Я готовлюсь к очередной лекции типа "ты такая скучная’. Но этого не происходит.

— Боже мой, ты была в рехабе?

Я киваю. Это намного проще, чем объяснять, что я была похищена, влюбилась в своего похитителя и за это время очистилась и избавилась от зависимости.

— Мы беспокоились о тебе. Так что, черт возьми, если выпивка отменяется, мы присоединимся к тебе, — она бросает взгляд на Лив. — Не так ли?

Лив захлебнулась шампанским, ставя бокал на стол.

— Ага. Сразу после этого.

— Все в порядке. Я могу находиться рядом с алкоголем. Я не настолько плоха. Мне просто нужен перерыв.

Я хочу иметь право выпивать без необходимости отключаться и забываться. Пока я не приведу голову в порядок, это пока что невозможно.

— Я схожу за ними, все в порядке! Что вы все будете пить?

Группа делает свои заказы, и я направляюсь к бару. Постукивая своей картой "Амекс" по стойке, я оглядываю зал. Все танцуют и смеются. Забавно, когда я пью, у всех такой вид, будто они проводят лучшее время в своей жизни. Хотя в глубине души я задаюсь вопросом, а сколько из них изгоняют своих собственных демонов?

Мужчина, прочищающий горло позади меня, привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь.

— Извините, я Вам не мешаю…

Весь воздух словно высосали из моих легких, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с ним. Его янтарные глаза пожирают меня, губы растянуты в похотливой ухмылке. Этот шрам, идущий вдоль его левой щеки. Лицо, которое преследует меня.

Данте. Мой обидчик. Мой насильник. Мой кошмар.

Сердце бешено заколотилось в груди, когда я пятясь, двинулась обратно в бар.

— Нет, нет, нет. Этого не может быть, — мой голос дрожит.

— Неужели так ты встречаешь меня? После стольких лет, моя Роза, — от его глубокого итальянского голоса желчь подступает к моему горлу. Даже сейчас, спустя шесть лет.

— Отойди от меня, Данте, — выплевываю я, сдерживая слезы. Надо убраться от него подальше. Заметив выход слева от себя, я бросаюсь к нему. Боль пронзила мою руку, когда он хватает меня за запястье и сжимает. Грубо притягивая меня к своей груди, он крепко обхватывает меня своими мускулистыми руками, пока я едва могу дышать.

— Малышка. На этот раз от меня не убежишь, — процедил он сквозь зубы с ядом в голосе. — Я так скучал по тебе, Роза.

Этого не может быть. Комната начинает вращаться, когда он приближает губы к моему уху. Я задерживаю дыхание, слишком напуганная, чтобы пошевелиться.

— Не могу дождаться, когда ты будешь совсем одна. Боже, — он судорожно втягивает воздух. — Ты пахнешь так же чисто, как и тогда, когда я был у тебя в последний раз.

Прежде чем я успеваю ответить, он хватает меня за талию и поднимает на руки.

— ПОМОГИТЕ, КТО-НИБУДЬ! — я кричу, ударяя его в грудь, которая вибрирует, когда он смеется.

— Не обращайте на нее внимания. Мой невеста просто пьяна. Я отвожу ее домой.

Я слышу, как другой парень хихикает, и он быстро несет меня к выходу.

— Малышка, все будет хорошо. Я вернулся за тобой, как всегда и обещал, — шепчет он, когда мы выходим на улицу, морозный воздух касается моей чувствительной кожи.

Горячие слезы текут по моему лицу. Я не могу пошевелиться. Я едва могу дышать.

Я слышу щелчок двигателя машины и открывающуюся дверцу. Он наклоняется и усаживает меня на пассажирское сиденье. Я крепко зажмуриваю глаза, когда он наклоняется надо мной и пристегивает меня.

— Не смей, блядь, шевелиться, Роза. Ты знаешь, что случится, если ты ослушаешься меня, — он ухмыляется, и я снова становлюсь наивной семнадцатилетней девчонкой. Той, которая была слишком напугана, чтобы сказать ему "нет". Я знаю, на что он способен. Поэтому я делаю то, что он говорит.

Он не сводит с меня своих темных глаз, пока обходит машину спереди и садится на водительское сиденье.

— Пора отвезти тебя в наш новый дом, Роза. Наконец-то мы можем быть вместе навсегда.

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Что ты имеешь в виду? — я смотрю вниз на свои дрожащие руки, когда его огромные пальцы переплетаются с моими.

— С твоим дядей все договорились. Мы поженимся через два месяца. Наконец-то ты будешь моей, — широкая улыбка озаряет его лицо.

— Дядя Фрэнки никогда бы…

Я останавливаю себя. Папа выгнал Фрэнки до того, как стало известно о Данте. Это значит, что Фрэнки ничего не знает о том, что этот монстр сделал со мной.

— Я не хочу выходить за тебя замуж. — я не знаю, откуда берется моя храбрость, но слова сами слетают с моих губ.

— Не имеет значения, чего ты хочешь. Сделка заключена, и я предлагаю тебе согласиться. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я взял вместо тебя драгоценную Еву. Я слышал, она все еще непорочна. Держу пари, она будет чувствовать себя еще лучше…

— Нет! — я обрываю его. Я не могу этого слышать.

Он не тронет мою младшую сестру. Не ее. Ужасающие образы того, как он делает с ней то, что сделал со мной, промелькнули у меня в голове. Страх захлестывает меня. Его злобный смех наполняет машину. Тот же звук, который преследовал меня во сне последние шесть лет.

— Ты всегда защищаешь ее, не так ли? Я заезжал к вам домой чуть раньше. Она определенно хорошо повзрослела — идеальная женщина.

Я сглатываю подступающую к горлу желчь и мотаю головой.

— Ну, тогда решено. Выпьем за наше навсегда, малышка, — говорит он, заводя машину.

Его рука опускается на мое бедро, и он сжимает его. Его прикосновение обжигает мою плоть. Слезы текут по моим щекам. Я сосредотачиваюсь на своем дыхании, как учила меня доктор Дженкинс.

— Я дал Фрэнки обещание защищать тебя. Я люблю тебя, Роза. Я люблю тебя с того дня, как начал работать на твоего отца. Поэтому я хочу завоевать твое сердце. На этот раз я хочу сделать все правильно. Но помни, если ты быстро не сообразишь, бедняжка Ева поплатится за это.

Я поворачиваюсь к нему лицом, внутри клокочет гнев.

— И ты думаешь, что так сможешь меня расположить к себе? — выплюнула я, неуверенная в своей внезапной храбрости.

— Со временем, Роза, ты научишься любить меня. Тебе придется, если хочешь, чтобы Ева осталась жива. Я готов ждать. Пока ты будешь себя хорошо вести.

Он бросает на меня предупреждающий взгляд и крепче сжимает мою ногу. От его пальцев, сжавших меня с чудовищной силой, разошлась боль.

— Ты причиняешь мне боль, — шепчу я.

Он быстро отпускает руку. Мои глаза останавливаются на красных отметинах на моей коже. Полагаю, первые из многих. Такие мужчины, как он, не меняются, они не могут.

ГЛАВА 40

Лука

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

— Босс, нам сообщили, что в один из наших контейнеров в доках попала ракета, — голос Грейсона раздается из динамика, и я сжимаю кулаки, уставившись на свой телефон, лежащий на моем стеклянном кофейном столике.

— Черт возьми. Кто, блядь, там на этот раз?

У нас появились наркотики и оружие. Потерять что-либо из этого будет огромным ударом.

— Я уже отправил туда нескольких наших новобранцев. Через секунду у меня будет больше информации.

Каблуки Марии стучат по мраморному коридору, и я стону. Она последний человек, который мне нужен здесь прямо сейчас.

Всю прошлую неделю я ходил по краю. Я не могу дозвониться Розе. Она пропустила свой прием у доктора Дженкинса, и это сводит меня с ума.

Я несколько раз ждал у дома ее и Евы, но ее там никогда нет.

— Лука, у нас отличные новости! — объявляет она. Я поднимаю голову и вижу, как она машет мне маленьким листком бумаги с лукавой улыбкой на лице.

— Одну секунду, Грей, — я нажимаю кнопку отключения звука.

— Понял.

— Ну, в чем дело? — я протягиваю к ней руку.

— О, тебе это понравится, — интрига берет верх надо мной, я никогда не видел ее такой взволнованной по какому-либо поводу. Я выхватываю бумажку из-под ее ярко-красных ногтей.

Мой взгляд скользит по приглашению.

Черт.

Я почти слышу психованный смех Марии, но даже он не громче внезапного звона в моих ушах. Мои руки дрожат, когда я снова перечитываю слова, надеясь, что я на мгновение потерял способность читать.

Нет.

Вы приглашены на свадьбу Данте и Розы.

Мое сердце колотится о ребра, и я борюсь с желанием вывернуть содержимое желудка прямо на новый белый меховой коврик Марии у меня под ногами.

Что за черт, что происходит?

— Лука, ты сильно побледнел. Принести тебе воды? — ее противный голос сочится притворной сладостью.

— Я в порядке, — прохрипел я, чувствуя сухость во рту.

Бросив приглашение на стол, я хватаю телефон и подношу его к уху.

— Грейсон, планы меняются. Мне нужно кое-куда съездить. Спускайся к докам, я встречу тебя там, — я торопливо произношу слова, роясь в карманах костюма в поисках сигарет.

— Понял, босс. Все в порядке?

— Позже поговорим, — говорю я и сбрасываю звонок.

Пройдясь по кухне, я беру с черной столешницы ключи от своего Бентли. Мария все это время наблюдает за мной, ее взгляд прожигает мне затылок. Я поворачиваюсь к ней лицом. Она сильнее сжимает скрещенные руки, и я готов поклясться, что она готова испепелить меня взглядом.

— Чего тебе опять надо? — рявкаю я.

— Я уже говорила тебе, и повторю еще раз. Не позорь мою семью, — она стремительно приближается ко мне, ее длинный ноготь тычет мне в грудь.

— Ты питаешь слабость к этой девушке. Я увидела это на нашей помолвке. А знаешь, чем заканчиваются слабости? — она приближает свое лицо ко мне, и я чувствую запах вина у нее изо рта.

Я непонимающе смотрю на нее. Мне некогда этим заниматься.

— Убивают, Лука. Так что я предлагаю тебе пойти и выпустить пар. Выброси ее нахуй из головы. Ее больше нет. Она никогда не будет твоей. Потому что ты, Лука, мой. Я не позволю этой маленькой шлюшке забрать все, ради чего я так усердно работала, — шипит она, в ее глазах сверкает злоба.

Мое лицо перекосило. Кем она себя возомнила?

Наклоняясь вперед, я теперь возвышаюсь над ней всем телом.

— А знаешь, чего ты добьешься тем, что назвала ее шлюхой? — я рычу.

Она прищуривается, и я наклоняюсь так, что мои губы касаются ее уха. — Убью. Мария. Голыми руками. Ты в моем гребаном доме. Ты выходишь за меня замуж. С этого момента ты будешь делать то, что я говорю, и вести себя подобающе. Если ты скажешь еще хоть слово о Розе, я прикончу тебя. Поняла?

Она втягивает воздух и отступает назад.

Мне надоело ее слушать. Вот уже несколько недель она разгуливает по моему дому, как будто он ей принадлежит. Думает, что взяла верх надо мной, потому что она Капри. Ну что ж, всему свой конец.

Выпрямляясь, я поправляю свой пиджак.

— Рад, что мы все выяснили. Сегодня меня не будет дома, — говорю я, направляясь к двери, оставляя её с открытым от удивления ртом.

— Посмотрим еще, — слышу я ее бормотание у себя за спиной.

Выйдя за дверь, я закуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку, позволяя дыму обжечь мне горло.

Роза.

Доставая телефон обратно, я пролистал список контактов, нахожу ее имя и нажимаю кнопку набора. Связь прерывается, сообщая мне, что набранный номер не распознан.

Я нахожу номер Фрэнки, и он отвечает после первого гудка.

— Лука. Чем обязан такому удовольствию в воскресное утро?

— Две вещи. Во-первых, у нас произошел налет на один из наших контейнеров в доках. Я еду туда.

— Что?

— Да, ты едешь? — спрашиваю я.

Он стонет.

— Я как раз в середине небольшого сеанса траха с Лейси и Катриной…

— Эй, меня зовут Кэти! — кричит женщина на заднем плане.

Связь прерывается. — Мне похуй, как тебя зовут. Если ты не заткнешься, я заткну тебе рот кляпом.

Я прокашлялся, надеясь напомнить ему, что я все еще слушаю.

Раздается шорох, прежде чем я слышу, как его голос снова приближается к трубке. — Извини за это, да, я встречу тебя там.

— Прекрасно. Грейсон уже в пути. Не заводи его сегодня, — последнее, что мне нужно, это чтобы эти двое грызлись друг с другом.

— Я постараюсь. Я не знаю, когда он смирится с этим. Я имею в виду, я нравлюсь даже его жене, черт возьми. Может, дать ему выплеснуть всю злость? Он такой эмоциональный, — я слышу в трубке шлепок и невнятный женский стон.

Я поднимаю брови. А вот это неплохая идея. Выставить их обоих на боксерский ринг, пусть Грейсон начистит ему морду.

— Может сработать. В любом случае, я получил приглашение Розы, — я стараюсь сохранять нейтральный тон.

— Ты помнишь Данте? Нашего нового рекрута? — он хмыкает.

Злость клокочет внутри меня.

— Тот придурок, который ничего не говорил? Не похож на типа Розы, и разве он не старше?

— Кто я такой, чтобы встать на пути любви с первого взгляда? Видимо, именно это и произошло.

Плохое предчувствие поселяется у меня в животе. Почему она не упомянула об этом на вечеринке? Зачем она меня целовала? Неужели из-за этого она перестала мне писать?

— В любом случае, сегодня вечером у нас небольшая вечеринка по этому поводу. Роза об этом не знает; она обо всем этом молчит. Я ее почти не видел. Ты сможешь прийти? Возьми с собой Марию?

Провожу рукой по лицу, делаю последнюю затяжку сигареты и тушу окурок о гравий. — Я буду там.

Мне нужно увидеть ее собственными глазами.

Если она счастлива, это может разбить мне сердце, но я это не остановлю. Я никогда бы так с ней не поступил. Я сглатываю ком в горле. Я хочу, чтобы она была счастлива, но со мной. Только со мной.

Я не могу отпустить ее, ни сейчас, ни когда-либо.

И если что-то и является пинком под зад, так это приглашение на свадьбу.

ГЛАВА 41

Роза

Я верчу на пальце массивным обручальным кольцом, которое словно издевается надо мной. Он хочет, чтобы всем было ясно, кому я принадлежу. Даже до мелочей, вроде кольца. Каждый раз, когда я смотрю на него, у меня сводит живот.

Вчера вечером он пригласил мою сестру на ужин, чтобы я могла попросить ее стать подружкой невесты. Она понятия не имеет, кто он такой. Папа позаботился о том, чтобы я никому не рассказывала, скрывая весь этот позор. Однако я решила не говорить ей, чтобы защитить ее. Я не знаю, удалось ли мне убедить ее, что это реально. Я уверена, у нее есть подозрения. Просто надеюсь, что она не станет слишком совать нос в чужие дела и не привлечет к себе внимание Данте.

Но я делаю это, чтобы защитить ее. У нее есть жизнь, которой нужно жить, а не мучиться кошмарами. Она моя единственная семья. Я знаю, на что способен этот человек, и я ему этого не позволю.

Мне просто нужно выждать время и найти выход из этого. Каким-то образом.

С каждым днем он становится все более деспотичным. Сначала он запретил мне ходить к доктору Дженкинсу. Потом забрал телефон. Это была моя связь с Лукой.

Он высаживает меня у дверей колледжа и забирает в ту же секунду, как я выхожу из класса. От него никуда не скрыться.

Каждый чертов день мне приходится бороться с желанием все это запить. Я даже со счета сбилась, сколько раз я наливала себе бокал холодного белого вина. Даже нюхала его. Но в итоге всегда выливаю. Держусь за крохотную ниточку надежды, что смогу найти выход из этого ада.

После обжигающего душа я выбираю наряд, из тех, что носила во времена вечеринок. Надеваю его и смотрюсь в зеркало. Обтягивающее темно-красное платье с запахом, длиной чуть выше колен, подчеркивает талию. Крашу губы помадой в тон. Нужно скрыть свои чувства.

Я умею держать лицо.

Вздрагиваю от громкого хлопка входной двери, вибрация проходит по всему дому. Я тихо закрываю дверь своей спальни.

— Роза. Ты готова ехать? — кричит Данте из коридора.

— Две минуты, — отвечаю я.

Я хватаю свой клатч с туалетного столика. Не то, чтобы он мне нужен. У меня сейчас даже телефона нет. Но мне нужно куда-то положить мою тайную пачку сигарет.

Завернув за угол, я вижу его облокотившегося на дверной косяк. Руки, увешанные золотыми кольцами, покоятся перед ним. Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на груди.

Мне становится не по себе, я инстинктивно одергиваю юбку вниз, пока он меня оценивает.

— Мне нравится, — облизнувшись, он направляется ко мне. Я судорожно прижимаю сумочку к груди.

Когда он оказывается рядом, меня обдает волной его перегара.

— Пойдем, устроим шоу для дяди Фрэнки. Учитывая, что я теперь работаю на него и Луку. Ты смотришь на их новобранца.

Мои глаза расширяются.

— Что? — то, что он произносит его имя, ощущается как удар в грудь. Только не Лука.

— Я все больше влияю на твою жизнь, малышка. От меня не сбежать, — он сплетает свои пальцы с моими и тащит меня к двери.

Наверное, поэтому его не было дома с тех пор, как он забрал меня.

Он должен держаться как можно дальше от Луки.

ГЛАВА 42

Лука

— Где женушка? — спрашивает Фрэнки, впуская меня в дверь.

Я выпрямляю спину.

— Сегодня только я. Чуть не задушил эту суку до смерти. Так что нам нужно немного времени, чтобы остыть.

Он усмехнулся и хлопает меня по плечу.

— Я принесу тебе скотч. В идеале, если ты собираешься ее убить, сделай это после свадьбы, как мы и планировали.

Я закатываю глаза.

Мы пробираемся через роскошный дом Фрэнки. В большом холле висят люстры, отбрасывая передо мной полосы света, когда я прохожу.

Фрэнки распахивает двери столовой. У меня перехватывает дыхание, когда я встречаюсь с ней взглядом.

Мое сокровище.

Ее идеальные пухлые губы складываются в сексуальную "о", когда я прохожу мимо, не отрывая от нее взгляда.

Сейчас она все, чего я хочу. Я жажду ее.

Этот засранец, Данте, кашляет, отвлекая ее внимание от меня. Она опустила взгляд на руки на коленях, словно ее только что отругали в школе. Я сел на свободное место рядом с ней. Электрический ток пронзает меня, когда моя рука касается ее гладкого бедра.

И, боже, это платье. Это так мучительно. Быть так близко к ней, но не иметь возможности обладать ею.

То, как она вздрогнула рядом со мной, говорит мне, что она тоже это чувствует. Не вся надежда еще потеряна.

Фрэнки садится напротив меня, справа от него его суровый телохранитель Тео с зачесанными назад волосами, собранными в пучок.

Сестра Розы, Ева, одаривает меня лучезарной улыбкой, и я отвечаю ей тем же. Но никак не могу отделаться от ощущения, будто она буравит Розу взглядом. Между ними что-то не так.

Официант из бара Фрэнки протягивает мне бокал шампанского. Сделав глоток, я откидываюсь на спинку стула и пользуюсь моментом, чтобы окинуть Розу взглядом. Она снова похудела. Ее пальцы нервно барабанят по бедрам, а сама она ковыряет кожу вокруг ногтей. Мне приходится приложить все силы, чтобы не взять ее руку в свою, чтобы успокоить.

— Ну, за счастливую пару! — лучезарно улыбается Фрэнки и поднимает свой бокал за тост.

— Я счастливый человек, — говорит Данте, целуя ее в щеку, а я судорожно сжимаю свой бокал.

Я наблюдаю, как она сжимает бокал, и ее руки дрожат, когда она ставит его обратно, так и не сделав глотка.

Пока все вокруг продолжают болтать, она, извинившись, встает из-за стола. Данте словно ястреб, следит за ней, пока она выходит из комнаты.

Мой телефон вибрирует в кармане пиджака. Достаю его, на экране высвечивается имя Грейсона.

— Извините, я отойду на секунду, — киваю я Фрэнки.

Я принимаю звонок и выхожу из комнаты.

— Грей. Что у тебя?

— Я узнал подробности о пропавшей партии, — на заднем плане слышу голос Мэдди.

Все, кроме меня, счастливы с женщинами. У меня дома дьяволица. — Отлично, какие новости?

— Это не было нападением. Это было изменение маршрута, — его голос становится сбивчивым, когда он что-то говорит на заднем плане. Неужели они все не могут не трахаться, когда разговаривают со мной по телефону?

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — мое терпение на исходе.

— Груз был перенаправлен на склад Капри. Мэдди, остановись на… — он издает короткий вздох.

Ублюдок.

— Хорошо. Это все? — я больше не могу слушать, как они там развлекаются.

Раздается глухой удар, как будто он уронил телефон.

— Извини, босс. Ты в порядке?

— Я просто на ужине в честь помолвки Розы.

На линии воцаряется тишина.

— Лука, — вздыхает он.

— Я не хочу ничего слышать. Не сегодня, Грейсон. Я могу с этим справиться.

— Прекрасно, — он сердито фыркает.

— Держи меня в курсе, — говорю я и завершаю звонок. Засовывая его обратно в карман, я не могу не заметить отчетливый звук всхлипов Розы. Я направляюсь на звук и легонько стучу в дверь.

— Роза, детка, ты можешь меня впустить?

Замок щелкает, и я вздыхаю с облегчением — она все еще доверяет мне. Меня встречают ее опухшие красные глаза. Инстинктивно я обхватываю ее хрупкое тело руками, хмурясь, когда я чувствую ее ребра сквозь кожу.

Кладу подбородок ей на макушку, я наклоняю лицо вперед и вдыхаю ее сладкий цветочный аромат. Пинком распахиваю дверь шире, я вхожу с ней внутрь, Роза все еще прижата к моему торсу. Ее теплые слезы проливаются сквозь мою рубашку.

Закрываю дверь и поворачиваю замок, прислоняюсь спиной к двери. Приподнимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Кто он? Почему эта внезапная помолвка? — у меня сводит челюсть.

Я знаю, что не имею права злиться, я сам помолвлен. Но не по своей воле.

Она опускает взгляд и кусает нижнюю губу.

— Ты всегда будешь моей, tesoro. Всегда. А теперь скажи мне. Зачем ты это делаешь?

— Потому что мне нужно двигаться дальше.

Я делаю шаг назад. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она мне лжет, по тому, как расширяются ее зрачки, как она сейчас теребит кожу вокруг пальцев.

— Не лги мне, Роза.

Она сокращает расстояние между нами, и я закрываю глаза, когда она проводит пальцем по моей челюсти.

— У тебя есть свои причины для помолвки, у меня — свои. Я должна это сделать, — ее голос суров, но она продолжает гладить мое лицо, спускаясь вниз по моей рубашке и останавливаясь на ремне. Я сдерживаю стон из-за ее отвлекающей тактики. Вся кровь отхлынула от моей головы и устремилась прямо к моему члену.

— Ты любишь его?

Ее глаза расширяются. Не могу сказать точно, но её лицо точно не выражает любовь. Она качает головой, и меня охватывает облегчение.

— Ладно, лучше спрошу иначе. Ты все еще хочешь меня? Потому что я хочу тебя. Никогда не переставал, — прохрипел я, касаясь носом ее подбородка. Она дрожит от моего прикосновения, запрокидывая голову назад.

Я провожу указательным пальцем по ее руке, и с ее губ срывается тихий стон.

— Да. Боже, да, Лука.

Мои пальцы находят подол ее платья и задирают его, обхватив ее ягодицы, поднимаю ее и усаживаю на раковину.

— Прикоснись ко мне, Лука. Пожалуйста. Заставь меня снова почувствовать себя целой. Я хочу чувствовать себя живой. Только ты можешь это сделать.

— Я всегда буду заставлять тебя чувствовать себя хорошо, Роза. Я создан для твоего удовольствия. Но мне кое-что нужно от тебя.

— Что угодно.

— Мне нужно, чтобы ты снова вернулась к терапии. И мне нужна возможность связаться с тобой.

— Хорошо, — я смотрю, как сжимается ее шея, когда она сглатывает.

— Я пришлю тебе другой телефон. Я не могу не разговаривать с тобой. Это убивает меня. Ты нужна мне.

Она кивает. — Но мы должны держать это в секрете.

Что она скрывает? Прямо сейчас я не могу с ней спорить, тем более, что я делаю то же самое что и она.

— Согласен, — я зарываюсь лицом ей в шею и вдыхаю. Черт возьми, как же я скучал по ней. Я приму ее любой. Я не могу жить без нее, так что пока придется довольствоваться этим.

— Хорошая девочка. А теперь раздвинь для меня ноги пошире.

Я ухмыляюсь, когда она подчиняется. Запуская пальцы ей под платье, я шиплю, касаясь ее кружевных трусиков, отчего мой член пульсирует в штанах.

Подцепив сбоку ее стринги, я провожу пальцем по ее киске, покрывая себя ее смазкой, а затем проскальзываю в ее вход. Другой рукой я провожу по ее ключице, прежде чем обхватить ее за горло и нежно сжать.

То, как она отреагировала на моей помолвки, когда моя рука коснулась ее шеи, говорит мне о том, что это определенно то, что нам нужно исследовать.

— Ммм, — хмыкнула она, закрывая глаза.

Я держу ее нежно, чтобы она все еще могла дышать. На этот раз я не хочу оставлять следов. Завладевая ее губами в жадному поцелуе и одновременно двигая пальцами внутри.

— Боже, ты совершенна, Роза, — хриплю я. Ее бедра начинают двигаться в моем ритме.

— Еще, Лука! — кричит она. Мои глаза расширяются, и я закрываю ей рот ладонью.

— Тсс, Роза. Это не будет секретом, если ты объявишь всему дому, кому ты на самом деле принадлежишь.

В ее глазах сверкают огоньки. Вот она, моя девушка.

Заменяя мою руку губами, она стонет мне в рот. Боже, она всегда была такой шумной, выкрикивая мое имя. Это всегда так идеально.

Я смотрю вниз, когда ее руки крепко хватаются за столешницу. Этот большой бриллиант, на ее пальце заставляет меня хотеть убивать. Но когда ее стенки начинают сжиматься вокруг моих пальцев, а ее ноги дрожать, это отвлекает меня от безыскусного камня.

Ее стоны становятся громче, из-за того, что она стала тяжело дышать. Закатывая рукава, я протягиваю ей свое татуированное предплечье.

— Прикуси мою руку, Роза, сегодня никаких криков,

Я не могу допустить, чтобы это дошло до Марии. Сегодня вечером я свободен от нее.

Ее губы приоткрываются и она прикусывает мою плоть. Обводя большим пальцем по ее клитору, я ощущаю боль в руке, когда ее зубы впиваются в меня, без сомнения, до крови.

— Это, блядь, моя хорошая девочка, Роза. Кончай на мои пальцы, — рычу я, мой член больно упирается в молнию.

Ее тело трясется, когда я выжимаю из нее оргазм, моя рука полностью мокрая.

Она идеальна.

Она разжимает зубы, отпуская мое запястье. Я смотрю, как алые капли стекают по моей руке, и улыбаюсь. Поднося руку ко рту, ее глаза расширяются, когда я слизываю кровь и закатываю рукав.

Ее грудь судорожно вздымается и опускается.

— Теперь тебе стало легче?

Она кивает с лукавой усмешкой.

— Всегда с тобой. Ты знаешь это, — шепчет она, глядя вниз на землю.

— Хей, — я заглядываю в ее красивые большие глаза. — Однажды я буду полностью твоим. Ты заставляешь мое сердце биться, Роза. Просто не теряй надежды. Я не откажусь от нас. Или от тебя.

И я говорю каждое слово всерьез. Мама права. Роза владеет моей душой, и я найду выход.

Она прикусывает пухлую нижнюю губу.

— Я не хочу тебя терять. Ты нужен мне, Лука.

Ее изящные руки обхватывают мой синий галстук, и она притягивает меня к себе.

— Один последний поцелуй? — ее глаза сверкают, когда она бросает мне в ответ мои же слова.

Я усмехаюсь и качаю головой. Я люблю игривую Розу. Настоящую Розу.

— Детка, мы можем продолжать называть это так, но мы оба знаем, что этого никогда не будет. Эти губы мои, и я буду их целовать, когда только смогу, — бормочу я ей в рот, чувствуя ее теплое дыхание.

Она целует меня в медленном сладком поцелуе. На вкус она как свежая мята и грех.

— Я выйду первым. Мне нужно подышать свежим воздухом, чтобы успокоить это… — я смотрю вниз на свой яростный стояк, который натянул штаны.

Украдкой поцеловав еще раз, я убираю выбившуюся прядь волос ей за ухо и прижимаюсь губами к ее лбу.

— Завтра я передам тебе телефон. Ты согласна на это, Роза? Я отдам тебе все, что смогу. Обещаю.

Ее лицо искажается гримасой.

— Как тайные приятели по перепихону?

Я мотаю головой.

— Нет. Роза. Мы никогда не были интрижкой. То, что у нас есть, это больше. Просто сейчас нам нужно быть осторожнее. Я пообещал себе, что если ты будешь счастлива с ним, я оставлю тебя в покое. Если я тебе больше не нужен, я могу это прекратить. Я не знаю, зачем ты это делаешь. Но верю, что когда-нибудь ты мне расскажешь. Но пока я буду рядом с тобой. Пока ты не будешь готова.

Я не могу рисковать, чтобы Мария узнала. Она уже и так вышла на тропу войны с Розой.

Она успокоилась после небольшой ссоры, которая у нас была по поводу новостей о помолвке. План продвигается отлично. У нас наряду с кокаином идут регулярные поставки оружия.

Моя семья в безопасности.

Единственное, что может все испортить это мое безумное влечение к женщине, стоящей передо мной.

Ее губы приоткрываются, как будто она собирается мне что-то сказать, затем она закрывает их.

— Зачем ты рискуешь всем ради меня, Лука?

— Ты всегда будешь моим первым выбором, Роза. Ты — моя конечная цель. Последние несколько недель ясно показали мне, что я буду бороться за это.

Я поворачиваюсь и медленно открываю дверь. Мое сердце разрывается, когда я отворачиваюсь от нее. Так происходит каждый чертов раз.

Почему это так чертовски сложно? По крайней мере, теперь у меня есть контроль над ее женихом. То, что Фрэнки, предложил ему работу, было лучшей идеей, которая когда-либо приходила в голову этому человеку.

ГЛАВА 43

Роза

С дрожащими ногами я сажусь на крышку унитаза, пытаясь отдышаться.

Могу ли я действительно рискнуть встречаться с Лукой чаще?

Я не могу позволить Данте узнать о нем, не тогда, когда на кону безопасность Евы.

Но Лука не из тех, кто сдается, я это знаю. Может быть, если он поможет мне пережить это, может быть, однажды он сможет помочь мне. Я была так близка к тому, чтобы рассказать Луке правду, но он защищает свою семью. Он бы убил Данте, точно так же, как того парня, который пытался причинить мне боль в его доме.

Это подвергнет всех опасности, если семья его невесты узнает.

Я делаю глубокий вдох, поправляя ресницы на глазах. Я не та слабая маленькая девочка, которую когда-то знал Данте. Я могу сопротивляться. Я могу сказать "нет". Теперь я знаю, какое он чудовище. Мне просто нужно найти выход, который позволит мне остаться в живых достаточно долго для моего нового счастливого конца.

С Лукой.

— Роза, какого хрена ты делаешь? — раздается голос Данте, его тяжелые кулаки колотят в дверь ванной.

— Сейчас выйду! — кричу я в ответ, выключая кран.

Ожидая удара, я медленно открываю дверь. Он возвышается передо мной, его глаза цвета меда прищуриваются, когда он осматривает меня с ног до головы.

— Пошли, — рычит он, крепко схватив меня за запястье и волоча обратно в столовую.

Все взгляды устремлены на нас. Он натянуто улыбается, и я делаю то же самое. Мои глаза ищут Луку, но он зациклился на руке, сжимающей мое предплечье. Я резко отдергиваю руку, заставив Данте меня отпустить. Он бросает на меня хмурый взгляд, но разжимает пальцы.

Черт, болит. Но я не могу потереть это. Лука поймет, что он причинил мне боль.

Когда мы садимся, мое тело касается плеча Луки, посылая искры желания прямо в мое сердце. Я знаю, что он тоже это чувствует, по тому, как он напрягается. Лука держит взгляд твердо на Фрэнки напротив него, но его большой палец касается моей правой руки под столом, и он начинает нежно массировать мою руку маленькими круговыми движениями. Точно в том месте, где только что держал Данте.

Я пытаюсь незаметно отстраниться от него. Страх разоблачения заставляет мое сердце биться так, словно у меня вот-вот случится сердечный приступ. Но Лука переплетает свои пальцы с моими, возвращая мою руку в исходное положение, и продолжает массировать мое нежное запястье.

— За нас! — объявляет Данте, поднимая бокал с шампанским в воздух. Моя сестра улыбается мне и присоединяется к нему. Я знаю, что причиняю ей боль, скрываясь от нее, но это единственный способ сохранить ее безопасность.

Я напрягаюсь, когда Лука наклоняется вперед и протягивает Данте руку прямо перед моим лицом, едва заметно подмигнув мне. Теми же пальцами, которые только что были внутри меня, он предлагает пожать руку моему жениху. Мое тело горит.

— Поздравляю. Ты очень удачливый мужчина, — слова Луки щекочут мне ухо, когда его скрытая рука сжимает мою. Их рукопожатие выглядит напряженным, словно они оба борются за власть. У Данте побелели костяшки пальцев и вздулись сухожилия, и только после того, как он что-то проворчал, они разжимают руки.

— Ну же, поцелуй меня, невеста, — Данте обнимает меня за плечо и поворачивает лицом к себе. Будто холодной водой облили.

Я чувствую волны гнева исходящие от Луки рядом со мной, поэтому я высвобождаю свою руку из его хватки и начинаю очерчивать квадрат вокруг его колена. Что угодно, чтобы расслабить его, напомнить ему о нас.

Когда он рядом со мной, я могу сделать все, что угодно.

Глубоко вздохнув, я закрываю глаза и позволяю Данте прижаться губами к моим. Я не отвечаю на поцелуй, оставаясь неподвижной, в надежде, что это быстро закончится. Я вздыхаю с облегчением, когда он отстраняется, но его челюсть дергается, когда он наклоняется ближе.

— В следующий раз я жду от тебя большего, — шепчет он мне на ухо, его голос полон яда.

Итальянский шеф-повар Франки приготовил нам восхитительный ужин из трех блюд. Это было так вкусно, что я не смогла устоять и не попробовать. Это первый раз за долгое время, когда я могу так поглощать еду.

Каждый раз, когда Лука касался моего бедра, мне приходилось сжимать ноги.

Лука встает из-за стола, кивая дяде Фрэнки.

— Мне пора. Поздравляю, — он поворачивается ко мне, затем его взгляд перешел на моего жениха. Его взгляд становится мрачным.

Он встает и подходит ко мне сзади, останавливаясь у кресла Данте. Крепко схватив его за плечо Лука наклоняется и шепчет ему что-то на ухо. Я знаю, что ничего хорошего. Лицо Данте краснеет, и он стискивает челюсти. Данте ничего не отвечает, прежде чем Лука разворачивается и выходит за дверь.

Он оставил меня наедине с чудовищем. Ева вопросительно смотрит на меня, когда Данте встает из-за стола.

— Спасибо за прекрасный ужин, Фрэнки. Но мне пора отвезти Розу домой, — Данте ждет, пока я отодвигаю стул.

Я встаю и натянуто улыбаюсь Фрэнки. Держи себя в руках, Роза. Когда Данте сжимает мою дрожащую руку, я машу сестре, и он почти вытаскивает меня из комнаты.

Он молча ведет нас по длинному коридору, пока мы не оказываемся почти в конце. Затем он выкручивает мне руку, неудобно сгибая запястье.

— Ой, больно, отпусти! — шепчу я.

— Кто, черт возьми, для тебя Лука? — выплевывает он, когда мы выходим из дома.

— Н-никто. Он просто деловой партнер Фрэнки.

— Я тебе не верю. Ты маленькая шлюшка, — он поворачивается ко мне лицом, и я отступаю назад. Ярость вспыхивает в его темных глазах, когда он шагает навстречу мне.

Я вздрагиваю, когда он поднимает свою мускулистую руку, ожидая удара. Мои глаза распахиваются, когда он мягко касается моих губ своими грубыми пальцами.

— Ты только моя. Тебе бы не мешало это запомнить. Я обещал, что больше не причиню тебе боль. Не заставляй меня нарушать это обещание.

Я прерывисто вздыхаю. Я ждала, что он сорвется. Этот человек не может быть никем, кроме как чудовищем.

— Поняла? — мягко спрашивает он, проводя своим сильным пальцем по моему плечу.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и слегка киваю ему.

— Всегда такая послушная, — бормочет он, обхватывая мой подбородок своими грубыми ладонями и притягивая свои губы к моим.

Зажмурив глаза, я замираю в его объятиях. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, это чтобы меня не вырвало.

— С тобой целоваться как с кирпичной стеной. Поработай над этим, — ворчит он, грубо отталкивая меня.

Я опускаю голову, и он дергает меня за руку, волоча к своей машине. Он распахивает дверцу и заталкивает меня внутрь. Звук захлопывающейся двери эхом разносится по парковке. Уставившись прямо перед собой, я моргаю, сдерживая слезы. Как же я хочу, чтобы моя жизнь была какой угодно, но только не такой, где я еду домой с мужчиной, которому не принадлежит мое сердце.

После молчаливой поездки мы подъехали к его дому. Его костяшки побелели от того, как сильно он сжимал руль. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Заходи внутрь, я хочу, чтобы ты разделась и голая ждала меня на кровати.

Кровь отливает от моего лица.

Я отрицательно качаю головой, мои руки дрожат, и я хватаюсь за дверную ручку. Я могла бы убежать, но это только усугубило бы наказание.

— Я не стану повторять, Роза. Мне нужно вытрахать из тебя этого мужика. До этого момента я был добр к тебе. Теперь ты будешь моей женой, а это значит, что ты позволяешь мне трахать тебя, когда я захочу, — процедил он сквозь зубы, его лицо оставалось бесстрастным.

— Ты обещал не давить на меня. Ты не собирался этого делать! — я не знаю, смогу ли я пережить это снова.

— Тебе стоило подумать об этом, прежде чем ты предлагала себя другим мужчинам. А теперь будь хорошей маленькой женой и готовься принять меня. Я ждал шесть лет, чтобы войти в твою маленькую тугую пизду, — он ухмыляется, и мне хочется блевать.

Склонив голову, я открываю дверь и выхожу из машины. Его шаги следуют за моими, как у охотника, выслеживающего добычу.

Он отпирает дверь и придерживает ее для меня, а я бегу в ванную в своей комнате.

— Почему ты не можешь выполнить простую инструкцию, ты, толстая сука! — кричит он, и я вздрагиваю, пятясь к шкафу.

С яростью в глазах он подходит ко мне. Его руки обхватывают мои бицепсы, и я безуспешно пытаюсь стряхнуть их.

— Данте, пожалуйста, — прохрипела я, царапая его предплечья.

Я извиваюсь всем телом, пытаясь сбросить его с себя, но он только крепче сжимает руки, все это время хмуро глядя на меня.

— Мне нравится, когда ты борешься, — бормочет он и начинает небрежно целовать меня вдоль линии подбородка.

Слезы текут по моим щекам.

Его толстые пальцы обхватывают мою шею. — Боже, Роза. Я чувствую запах страха, сочащегося из твоих пор, и твое сердце, бьющееся под моими пальцами.

Я вскрикиваю, когда он впивается в мочку моего уха.

— Пожалуйста, не надо, я умоляю тебя.

Он отстраняется, его лицо изучает мое. На долю секунды я думаю, что он остановится. Но он швыряет меня на мраморный пол, я ударяюсь боком об землю. Я переворачиваюсь на спину, и он возвышается надо мной с насмешливым видом.

Я отползаю от него подальше, пока не упираюсь спиной в стену.

Он подходит ко мне, расстегивает молнию на штанах и берет свой твердый член в руку.

Я борюсь с порывом вывернуть содержимое своего желудка на пол. Мои легкие горят. Этого не может быть. Я закрываю глаза, моя грудь тяжело вздымается, и я думаю о Луке. Я пытаюсь представить, как он врывается в дверь и уносит меня прочь.

Мой спаситель.

Но этого не произойдет.

В кои-то веки я должна побороться за себя.

Я помню слова, которые сказал мне этот психопат.

— Как я могу когда-нибудь полюбить тебя, если ты так поступаешь со мной?

Он резко останавливается. В ушах звенит, ладони вспотели, пока я собираю силы встать и посмотреть ему в лицо.

— Мне нужно время, — шепчу я, обхватив руками живот.

Я должна найти выход из этой жизни, и я думаю, что только что нашла это, подыгрывая его заблуждению.

— Черт! — ревет он, ударяя кулаком по стене рядом со мной, заставляя меня вздрогнуть.

Я быстро прихожу в себя и делаю шаг к нему.

Взгляд его пылал яростью, ноздри раздувались, и, дергая себя за волосы, начинал ходить из угла в угол, как зверь в клетке.

Несмотря на тошноту и дрожащую руку, я провожу пальцами по его щеке.

— Я думаю, у нас все получится, Данте. Правда.

Его черты смягчаются, но сомнение все еще омрачает его. Я сглатываю. Ему нужно больше, чтобы сделать это прозвучало правдоподобно.

— Но важно, чтобы ты понял, нам нужно строить наши отношения. Если, конечно, тебе действительно нужна моя любовь.

— Я могу дать тебе немного времени, — ворчит он, кладя свою руку поверх моей и прижимая мою ладонь к шрамам, которые пересекают его лицо. Я борюсь с желанием отдернуть руку.

— Спасибо тебе, — шепчу я, улыбаясь ему.

Он наклоняется вперед, и я зажмуриваю глаза, когда он оставляет влажный поцелуй на моем лбу, прежде чем умчаться на кухню. Я слишком напугана, чтобы пошевелиться.

Холодильник захлопывается, и я закрываю глаза. Прямо сейчас мне отчаянно хочется выпить, но у меня есть слабая надежда, и мне нужно ясно мыслить, если я собираюсь приручить зверя.

Я задерживаю дыхание, когда он снова появляется в поле зрения. Мое сердце бешено колотится о грудную клетку, когда он подносит руку к моему лицу, и я борюсь с желанием отшатнуться.

— Мне жаль, малышка, — его прикосновение нежное. — Я бы никогда не причинил тебе боль, если бы ты этого не заслуживала.

Я поворачиваю к нему свое лицо, теперь полное беспокойства. В моей голове вспыхивают образы моей сестры. Теперь я действительно знаю, с каким уровнем мне приходится иметь дело.

— Хорошо, — это все, что я могу выдавить из себя сейчас.

— Я уезжаю на пару дней. Я сказал то, что имел в виду. Я хочу, чтобы ты любила меня, Роза. Я стану лучше, обещаю. Только не делай глупостей, ради Евы.

Я киваю и смотрю, как по его щеке скатывается фальшивая слеза.

Он вздыхает и отступает от меня, оставляя меня безмолвной.

Я пережила еще один день. Я знаю его бредовую слабость.

Может быть, где-то есть свет для меня.

ГЛАВА 44

Лука

Дверной проем чуть приоткрылся, и в щели показалось лицо Розы.

— Впустишь меня, детка? — спросил я, положив руку на дверь.

Щелкнули замки, и я протиснулся внутрь. Утром я позаботился о том, чтобы Данте отправили в спортзал «Kings Gym» на день рекрутинга, так что он будет занят.

Я замер на пороге, любуясь своей прекрасной девочкой. На ней красные атласные шортики и черный топ, ее кудри собраны в пучок на макушке. Я подхожу к ней и наблюдаю, как широкая улыбка расплывается на ее пухлых губах.

Она визжит, когда я подхватываю ее за талию. Ее ноги обвиваются вокруг меня, и я прижимаю ее к стене.

— Какой приятный сюрприз, — шепчет она, зарываясь пальцами мне в волосы. Я наклоняюсь вперед и завладеваю ее губы в поцелуй.

— Я хотел, чтобы ты принадлежала только мне, — бормочу я между жаркими поцелуями.

Я осматриваю старомодную квартиру. Здесь почти ничего нет — только маленькая кухня, обеденный стол на двоих, и потертый черный кожаный диван перед телевизором.

Неужели она действительно так живет?

Мой член напрягается у меня в штанах, когда ее киска трется об меня. Это рискованно, но она всегда стоит того.

Она расстегивает пуговицы на моей рубашке и развязывает галстук. Ее легкие прикосновения к моему прессу вызывает во мне электрические разряды.

— Ты нужна мне, Роза. Мне нужно быть внутри тебя. Мне нужно чувствовать тебя. Клянусь гребаным богом, я мечтал об этом уже несколько недель. Вернуться туда, где мое место.

— Войди в меня, — ее голодные глаза встречаются с моими, умоляя меня. Я прикусываю ее губу.

— Спальня, — выдыхаю я. Ее бедра прижимаются ко мне, пока я несу ее. Из-за нее я могу кончить в штаны.

— Моя спальня — вторая дверь налево, — ни слова не слетело с ее губ, прежде чем ее зубы впились мне в шею.

Я крепче обнимаю ее и, распахиваю ее дверь, шагнул внутрь. Не их. Я укладываю ее на двуспальную кровать с белоснежными простынями. Сбрасывая пиджак и рубашку, я осматриваю комнату. Она, как и вся остальная квартира, скромная.

— Разденься для меня, — приказываю я.

Я достаю из кармана ее новый телефон и маленькую коробочку и кладу их на прикроватный столик. Она даже не замечает этого, Роза слишком занята тем, что стягивает с себя шорты, выпячивая бедра.

Идеальное зрелище.

Я стягиваю штаны и боксеры, держа свой мучительный стояк в руке, и с неподдельным восторгом наблюдаю, как она снимает топ через голову, обнажая свой маленький черный лифчик. Я облизываю губы и встаю на колени на кровать, опрокидывая ее на спину своими ненасытными поцелуями.

Я устраиваюсь между ее бедер, опираясь на предплечья. Я спускаю каждую бретельку с ее плеч, сопровождая их нежными поцелуями.

Она высвобождает руки, и я просовываю ладонь ей под спину и расстегиваю застежку ее лифчика, отрывая даже, чтобы открыть настоящее сокровище. Ее соски уже торчат и я не могу устоять перед ними. Я беру один в рот и посасываю, заставляя ее спину выгнуться пока она не прижимается влажной горячей киской к моему члену.

Ее кожа пылает под моими руками, а ее пальцы обжигают мои руки, когда она притягивает меня ближе.

Я спускаюсь оставляя поцелуи по ее дрожащему животу, потом каждое ее бедро, а затем я утыкаюсь губами между ее ног.

— Лука! — скулит она, ее пальцы находят мои волосы и вжимают мое лицо в свою киску.

Я усмехаюсь: — Тебе так отчаянно нужен мой рот?

Я медленно провожу языком по ее входу, и она вскрикивает.

— Тебе нравится трахать мое лицо, не так ли? Моя идеальная развратная девочка. Моя, только моя, — ее бедра приподнимаются, и я продолжаю лизать долгими, медленными движениями.

Я хочу, чтобы она была на грани, прежде чем я войду в нее. Мне нужно, чтобы она взорвалась на моем члене.

Я стискиваю зубы, понимая, что не могу пометить ее, чтобы претендовать на нее всеми возможными способами.

Скольжу в нее двумя пальцами, ее влага покрывает их и стекает по моим пальцам.

Пока я всасывал ее клитор, она приподняла бедра, давая мне возможность провести пальцем по ее тугой сжатой дырочке.

— Впустишь меня, детка?

— Черт возьми, да, — она почти кричит, когда я просовываю палец внутрь, ее мышцы сжимаются вокруг него.

Я застонал в ее киску.

— Господи, Роза, я не могу дождаться, когда твоя тугая дырочка сдавит мой член.

— Ммм, да. — ее дыхание становится тяжелее, а ее киска скользкой и влажной. Теперь она более чем готова к моему члену.

— Скоро, — я целую ее лобок и убираю пальцы, оставляя ее тело неудовлетворенным. Ее лицо вспыхивает от раздражения, и она скулит. Я не могу удержаться от смеха.

— Детка, я собираюсь оттрахать тебя до полусмерти.

ГЛАВА 45

Роза

Я выкрикиваю его имя, когда он входит в меня своим членом с пирсингом, до тех пор, пока его бедра не упираются в меня. Я растягиваюсь вокруг него, боль уравновешивается удовольствием.

Он сгибает мои колени к груди, а его татуированная рука касается моего горла.

— На этот раз попробуешь покрепче, детка? — его большой палец приподнимает мой подбородок.

Я встретилась с его взглядом, скрытым за полуопущенными веками.

— Да.

На его губах скользнула хищная усмешка. — Хороший ответ. Сделай глубокий вдох ради меня.

Я послушно вздыхаю, закрыв глаза.

— Смотри на меня, Роза. Мне нужно видеть твою реакцию.

Я хмурю брови, мое сердцебиение учащается. В животе сплелись волнение и возбуждение. Я доверяю ему.

Было что-то завораживающее в том, как его пальцы смыкаются вокруг моей шеи, лишая меня контроля, заставляя сосредоточиться только на нём, что возбуждает меня.

Сейчас мне нужно было, чтобы он заставил меня забыть обо всём.

Откидывая мою голову назад, он прижимает мое горло своей ладонью.

Он наклоняется и целует меня, медленно усиливая хватку. — Глубокий вдох.

И когда я вдыхаю, он снова прижимается своими губами к моим. Он яростно целует меня словно пытается заклеймить, в то время как его рука ограничивает поток воздуха.

Я вцепляюсь ему в спину, когда он начинает трахать меня, как и обещал, до полусмерти.

Единственное, что я чувствую это его член, толкающийся в меня. Я не отрываю взгляда от Луки, когда он отстраняется. Его пристальный взгляд не отрывается от моего.

Мои легкие горят. Кровь стучит в ушах, когда мой оргазм начинает нарастать.

— Хорошая девочка, — ворчит он, чуть ослабляя хватку, позволяя мне сделать небольшой вдох.

Он начинает обводить пальцами по моему клитору. — Ты идеальна, ты моя.

Мои глаза расширяются и он немедленно ослабляет хватку. Опираясь на предплечья, он целует меня в шею, где были его руки. Звезды заполняют мое зрение и я взрываюсь. Мой теперь уже хриплый голос выкрикивает его имя, оглашая комнату.

После еще нескольких толчков он присоединяется ко мне, и его собственный оргазм изливается в меня.

Он продолжает целовать мою шею, его пальцы переплетаются с моими, закидывая руки над головой.

Иисус Христос.

Это было самое сильное острое чувство, которое я когда-либо испытывала.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании.

Вдох на четыре, выдох на четыре.

— Это было потрясающе, Роза. Можем ли мы добавить «удушение» в наш список?

Я киваю. — Определенно.

Мое сердце трепещет. Наш список.

Его дыхание выравнивается, и он отпускает мои руки. — Позволь мне вымыть тебя.

Холодный воздух касается моей чувствительной кожи. Он опускается на колени и широко раздвигает мои ноги, склоняя голову ко мне между ног. Я сажусь, опираясь на предплечья, и смотрю, как он начинает облизывать мои бедра.

Его язык касается моего жара, и моя голова откидывается назад.

— О, Лука, — я падаю обратно на мягкий матрас.

— Тсс, привожу в порядок.

Потребовалось всего несколько движений его языка, чтобы я снова оказалась на грани.

— Лукааа, — стону я.

Внезапно дверь хлопнула, заставив тонкие стены задрожать.

Лука резко поднял лицо и вскочил с меня.

— Черт, — бормочет он, качая головой.

— РОЗА! — низкий голос Данте гремит, заставляя мое сердце биться быстрее.

Черт, я дышу так быстро, что вот-вот потеряю сознание. Лука всучил мне в руки топ и шорты, нежно поцеловав в лоб.

— Успокойся, — шепчет он.

Я испуганно взглянула на него.

— Тебе нужно спрятаться, — я лихорадочно одеваюсь.

Лука сунул костюм подмышку, наспех натянув боксеры.

Данте снова выкрикивает мое имя.

— Две секунды, я просто переодеваюсь, — крикнула я в ответ.

— Скоро увидимся, хорошо? — Лука быстро целует мои опухшие губы и бросается к маленькому окну напротив моей кровати.

Я в шоке смотрю. — Лука, что ты…

Он выбросил одежду наружу и перелез через подоконник, свесив ноги наружу. Я ахнула, когда он скрылся из виду. Я бросаюсь к окну сразу после того, как слышу глухой стук.

О боже мой.

Руки взлетели к моему рту. Я не могу смотреть. Это же второй этаж. Падение будет болезненным.

К моему облегчению, выглянув наружу, я увидела, как Лука поднимает свою одежду.

— Отъебитесь, — выругался он на проходящих мимо мужчин, которые таращились на него.

Я повернулась обратно к своей кровати, разглаживая быстро скомканные простыни.

— Я вхожу, — сердито кричит Данте.

Дверь распахивается как раз в тот момент, когда я вытащила толстовку из шкафа. Мне нужно прикрыть красные следы на шее. Я натягиваю ее и поворачиваюсь к нему.

Он подозрительно смотрит на меня. — Что ты делала?

— Вздремнула, почитала книгу, а потом мне стало немного холодно, так что я накинула толстовку. Я собиралась приготовить себе салат на обед, не хочешь присоединиться ко мне? — я мило улыбаюсь ему.

Он хмурится, и я начинаю паниковать.

— В следующий раз закрывай чертово окно. Мне нужно принять душ, потом я поем.

Я перевожу взгляд на засохшую кровь, покрывающую костяшки его пальцев, и сглатываю. Суровое напоминание о том, на что он способен.

Он захлопывает дверь, и я прислоняюсь к шкафу. Это было слишком близко.

На тумбочке рядом с маленькой черной коробочкой загорается телефон. Что это, черт возьми?

Я хватаю неизвестный новый телефон.

На экране появляется текст от буквы "L".

L

Спрячь эту коробку, это маленький подарок для тебя. В следующий раз напомни мне не выпрыгивать из окна, лодыжка ужасно ноет.

Не в силах совладать с любопытством, я приподнимаю крышку и вижу изящный черный с золотым цветом вибратор. Мои щеки мгновенно вспыхивают, и я закрываю крышку, бережно пряча ее под кровать.

Роза

В следующий раз я смогу поцеловать ее получше.

Сразу же появляется текстовое сообщение.

L

Я рассчитываю на это.

Я скучал по нам.

У меня щемит в груди. Нам не следовало этого делать. Я просто не знаю, смогу ли остановиться. Не сейчас. Я не могу потерять его снова.

Роза

Я скучала по тебе еще сильнее.

ГЛАВА 46

Лука

Я сижу за столом напротив моего будущего тестя Романо и его жены Челесты. Романо являл собой воплощение лоска: седые волосы, зализанные назад, и очки Ray-Ban, скрывавшие глаза. Даже сквозь стекла я чувствовал его оценивающий взгляд.

Официантка приносит нам эспрессо.

— Спасибо, — я киваю официантке, поскольку остальные за столом проигнорировали девушку.

Мария смотрит на нее так, словно та испачкала ее туфли от Джимми Чу.

— Дела идут хорошо, сынок, — Романо нарушает молчание.

Я чуть не выплевываю свой кофе при слове "сынок". Никто, кроме моей матери, не называл меня так.

— Да, очень. Мы готовы к новым поставкам. Склады для хранения уже арендованы. Покупатели со всей страны хотят сотрудничать.

— Хорошо, — массивное кольцо на его руке отражает свет, когда он тянется за своим напитком. Сделав большой глоток, он смотрит на меня поверх очков.

— А твой комиссар, он все еще на борту?

— Конечно, — ответил я, понимая, в чем заключается настоящая суть проблемы.

Комиссар — единственное, что сейчас меня спасает. Я не упомянул Романо о том факте, что шеф полиции О'Рейли согласился работать только со мной.

— У меня есть деловой партнер, с которым я хотел бы тебя познакомить в Италии. Было бы неплохо забрать мою дочь домой на несколько дней. Почему бы вам не поехать вместе? Возьми всю свою семью на выходные! Я уверен, малышке Дарси понравились бы пляжи.

Ублюдок. Напоминает мне о своей угрозе, замаскированной под большой, счастливый отпуск.

Моя семья ни за что не поедет к нему. Сдерживая кипящий внутри гнев, я выдавливаю: — Конечно. У меня есть частный самолет. Просто дай мне знать, когда.

— В эту субботу я забираю свое свадебное платье, — вмешивается Мария. — Так что придется подождать две недели.

Приходится буквально сцепить зубы, чтобы не закатить глаза. — Конечно, дорогая! — я растягиваю последнее слово и слащаво улыбаюсь ей.

— Договорились, значит, — ударяет ладонями по столу Романо, и в мгновение ока все посетители кафе обращают на нас внимание.

— Всего шесть недель до главного события! Я не могу дождаться! — взволнованно говорит ее мама, — Я уже подготовила костюмы для твоих братьев.

Мария застывает рядом со мной, а я вопросительно приподнимаю бровь. Ее отец остается бесстрастным.

— Братья? Я думал, только Антонио?

Мария наклоняется ко мне.

— У меня есть сводный брат, — шипит она.

Интересно. Еще один, которого нужно добавить в список подозреваемых.

Мой телефон начинает вибрировать в кармане. Мария морщит нос, глядя на меня, но я игнорирую ее. На экране высвечивается имя Розы.

— Я должен ответить, — в груди у меня все сжимается от волнения.

— Здравствуй! — стараясь придать голосу профессиональную твердость, я выхожу, доставая сигарету и направляясь к столикам на открытом воздухе.

— Как твои дела, tesoro? — спросил я мягко.

— Я в порядке. Ты занят? — ее мягкий голос подобен музыке для моих ушей.

— Для тебя, Роза? Никогда, — заверил я, закуривая сигарету и наблюдая за парочками, увлеченными беседой.

Бросив взгляд в окно кафе, я заметил Романо и Марию, бурно о чем-то спорящих. Встретившись со мной взглядом, ее мать тут же отвела глаза.

— Я одна, — ее голос такой тихий, что я едва слышу ее.

— Тогда почему ты шепчешь?

— Я не знаю, — хихикает она, и я осознаю, как сильно скучаю по этому звуку.

— У меня сейчас встреча, но потом я могу подъехать?

— Ч-что? Сюда? А вдруг Данте вернется? — испуганно прошептала она.

Я знаю, что он не вернется. Целый день гоняю его по поручениям.

— Я собиралась через минуту зайти к доктору Дженкинсу. Не мог бы ты встретиться со мной после этого?

Пока она собирается ответить, Мария врывается. — Лука, твой обед!

Я помахал ей сигаретой и извинился. На линии тишина.

— Роза, ты все еще здесь?

— Хм… да. Просто забудь об этом. Может быть, мы увидимся в другой раз. Извини.

Прежде чем я успеваю вставить хоть слово, она прерывает звонок, и я качаю головой.

Черт.

Я возвращаюсь к столику, и по мере того, как я приближаюсь, Мария бросает на меня взгляд, когда я прохромал к своему месту рядом с ней.

— Какого черта ты хромаешь? — она шипит мне на ухо, когда я сажусь.

— Прыгнул с моста, пытаясь покончить с собой, лишь бы от тебя отделаться.

Она фыркает и продолжает ковырять свой салат. Я сижу, не в силах выкинуть голос Розы из головы.

Мне нужно ее увидеть.

ГЛАВА 47

Роза

Когда я распахиваю входную дверь, я бросаю свою сумку на пол. После сеанса с доктором Дженкинсом мне нужно выкурить сигарету и выпить крепкий кофе.

Сегодня мы обсуждали еще один механизм преодоления трудностей. Ведение дневник.

Итак, по дороге домой я заглянула в магазинчик и купила маленький блокнотик с изображением козерога на обложке моего блокнота.

Для начала запишу пять вещей, которых я хочу добиться в жизни.

Замираю, заметив стоптанные черные ботинки Данте. Он дома.

— Роза? — окликает он.

Я одергиваю рукава своего кардигана и пытаюсь изобразить фальшивую улыбку.

Выглянув из-за угла, я замираю на месте. Обеденный стол усыпан красными розами, на нем мерцают две свечи в виде столбиков и расставлен сервиз на двоих.

Я делаю шаг назад, когда он появляется из кухни.

— Проходи, присаживайся. Я приготовил нам обед, — он нависает над спинкой одного из стульев и отодвигает его от стола. Искаженная улыбка кривит шрам на одной стороне его лица.

— Мне… э-э-э, нужно освежиться, — вру я и вылетаю из комнаты, хлопнув дверью ванной.

Вцепившись в край раковины, я делаю глубокий вдох. Вдох и выдох. Голос Луки звучит в моем мозгу, успокаивая меня. Он велит мне не терять бдительность. Помни, зачем я это делаю.

Я спускаю воду в унитазе и опускаю платье до колен. В момент паники я достаю телефон из сумочки.

Роза

Он дома. Я не смогу поговорить сегодня вечером.

L

Я обо всем позаботился. Не волнуйся, детка. Я весь твой на эту ночь.

Мое сердце трепещет, когда я перечитываю его сообщение. Неужели всю ночь?

Я сдерживаю улыбку.

— Роза! — кричит Данте, резкость в его тоне заставляет меня поторопиться. Убедившись, что мой запрещенный телефон выключен, я открываю шкафчик в ванной и кладу его за бутылкой отбеливателя.

Когда я возвращаюсь в комнату, он все еще держится за спинку стула.

— Ты прекрасно выглядишь, Роза.

Я киваю и сажусь.

— Спасибо.

Весь этот фарс быть милой с ним начинает надоедать.

Он ставит передо мной тарелку с курицей в чесночном соусе с овощами и картофелем. Я пытаюсь унять легкую дрожь в руках, когда беру столовые приборы. Прямо сейчас я чувствую себя примерно так же комфортно, как если бы к моей голове приставили пистолет.

Он пристально наблюдает, как я откусываю кусочек. От соли у меня пересыхает во рту.

— Налей мне воды? — прохрипела я.

— У меня есть вино? — он усмехается.

— Нет, — я поднимаю руку, надеясь, что он не будет настаивать.

Он начинает, как свинья, набрасываться на еду. Я сижу и смотрю на него с отвращением, сохраняя милое и любящее выражение лица, как он и хочет.

— Итак, я нанял организатора свадеб. Я назначил дату на последние выходные июля. Я уже попросил ее выбрать платье для тебя. Так что не стоит ни о чем забивать свою хорошенькую головку, — он поднимает взгляд и ухмыляется мне, словно гордясь своими усилиями.

— Почему так скоро? — я смотрю, как костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает нож. Моя нога начинает беспорядочно подпрыгивать под столом.

— Зачем ждать? Я шесть лет ждал, чтобы заявить на тебя права, Роза.

Я залпом осушила стакан воды, чувствуя, как горло сдавливает спазм.

— Проблемы? — спрашивая, он машет ножом, и я отрицательно качаю головой.

— Хорошо. Видишь, мы можем поладить. У тебя будет прекрасная жизнь со мной, Роза.

Я почти смеюсь над его словами. Мне удается сдержать себя в тот момент, когда звонит его телефон.

— Алло? — он пристально смотрит на меня, его лицо краснеет. — Надолго? Два гребаных дня? — его рука начинает трястись. — Да, нет, я действительно не хочу потерять свою работу. Мне просто не нравится оставлять свою невесту.

Мое сердцебиение учащается. Это Лука.

— Я буду там через полчаса. Я как раз заканчиваю… — костяшки его пальцев хрустят, когда он сжимает руку в кулак. — Прекрасно.

Он смотрит на погасший экран, прежде чем швыряет телефон через всю комнату. Он в ярости.

— Даже не думай выходить из дома, пока меня нет, — выплевывает он, поднимаясь из-за стола.

— Куда ты идешь? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал нейтрально и не выдавал волнения, нарастающего внутри меня.

— На работу, — он грубо отодвинул стул к столу, отчего тот ударился мне в живот.

— Черт, — выдохнула я от боли.

— Меня не будет до завтрашнего вечера.

Он залпом допивает остатки вина и вылетает из квартиры. Только теперь я чувствую, что наконец-то снова могу дышать.

ГЛАВА 48

Лука

Едва завершив беседу с Данте, я не могу сдержать улыбку. Целая ночь с Розой.

Я наливаю себе скотч и сажусь на дальний конец дивана. Когда я беру пульт, Мария отрывает взгляд от телефона.

— Я смотрю это, оставь, — от ее гнусавого голоса у меня мурашки бегут по коже.

Я ставлю на паузу сериал "Как избежать наказания за убийство" и ухмыляюсь ей. — Что-то задумала?

Она противно хохочет. — Я бы легко ушла от ответственности за это.

Я выхожу из Netflix, и она ворчит себе под нос. Переключаюсь на бокс. Сегодня вечером дерется один из наших перспективных парней, Джакс, Король Хаоса. Нам удалось раздобыть ему место на разогреве. В следующем бою он будет главным событием. У него неистовое желание победить.

Я проверяю время на своем Rolex. Девять вечера. Я отправил Данте на бой с Джаксом в качестве охраны сегодня вечером и для того, чтобы разобраться с подпольным азартным бизнесом. До сих пор мне бы и в голову не пришло доверить какому-то новичку такую работу.

Но это удержит его подальше от Розы.

А это значит, что я смогу ее увидеть.

Она моя зависимость. Не могу неделями не видеть ее, не чувствовать ее вкус. Она мне нужна. Но с каждым разом, когда я вижу ее, я все сильнее и глубже влюбляюсь в нее. Ничего не могу с этим поделать. И даже не хочу пытаться это остановить.

Мама права. Она создана для меня.

Я вытираю ладони о штаны.

К черту все. Я устал ждать.

Встаю и бросаю пульт Марии.

— Ты куда собрался? — рявкает она.

Я оглядываюсь, когда она встает, уперев руки в бедра, сверля меня ненавидящим взглядом.

— С чего ты взяла, что я куда-то собираюсь? — кладу ключи от машины в карман.

— Ты весь день странно себя ведешь. Как взволнованный ребенок.

Она хмурится на меня, и я смеюсь. — Наверное, все эти разговоры о свадьбе. Аж крышу сносит.

Я отталкиваюсь от стойки и прохожу мимо нее. Она хватает меня за предплечье, и я стискиваю зубы и поворачиваюсь к ней, возвышаясь над ней.

Я окидываю взглядом ее с ног до головы и вижу ее нелепую короткую ночную сорочку и эти губы, которые выглядят так, словно вот-вот лопнут на лице.

— В чем дело? — я не отрываю взгляда от ее руки, на которой сияет мой бриллиант на ее пальце.

Она хлопает ресницами и садистски ухмыляется мне. Клянусь, иногда она как будто одержима.

— Знаешь… — она проводит длинным ногтем по моей руке.

От этого у меня волоски на затылке встают дыбом. — Выкладывай.

— Нам нужно будет… консумировать наш брак, — она надувает свои и без того уродливые губы, пока они не становятся похожи на животных из воздушных шариков, совокупляющихся у нее под носом.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. Мы не будем консумировать брак, потому что к моей первой брачной ночи Капри будут захоронены на глубине двух метров под землей.

Но от этой мысли меня пробирает дрожь. Не думаю, что я когда-либо спал с кем-то настолько мерзким.

Она разжимает руку и касается заостренным ногтем моей груди, затем проводит им по моей рубашке, прикусывая нижнюю губу.

— Какого черта ты делаешь? — я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает дотянуться до моего ремня.

На этой планете есть только одна женщина, которая может прикасаться ко мне. И я на пути к ней.

— Нам нужно попрактиковаться. Мы даже почти не целовались. У меня есть потребности, Лука.

Меня физически передергивает от отвращения.

Я касаюсь губами ее щеки и провожу по подбородку. Она прерывисто дышит, когда я шепчу: — Я бы лучше отрезал себе член. Найди кого-нибудь другого.

Сбрасывая ее руку, я отступаю назад. Она смотрит на меня с открытым ртом.

— Пошел ты нахуй, — ее глаза сузились, превратившись в темные точки.

— Мимо, — кричу я, захлопывая дверь.

Может быть, ее отец держит козырь в руках, чтобы держать меня в узде, но у этой женщины его нет. Я делаю все, о чем он просил, так что он доволен бизнесом. Я собрал целую армию, готовую к войне. Мне нужно выдержать еще одну последнюю битву, чтобы получить все. И Мария не остановит меня, и никто не остановит.

ГЛАВА 49

Роза

Высушив волосы и уложив кудри, я надела черный вязаный кардиган поверх черного топа и леггинсов. Теперь нужно убрать квартиру, прежде чем придет Лука. Не хочу, чтобы он увидел ее в таком беспорядке.

Я принялась ходить по дому, собирая все пустые пивные бутылки Данте и запихивая их в мусорный пакет. В его комнату мне даже заглядывать не хочется.

Надев кроссовки, я оставила дверь квартиры приоткрытой и спустилась по лестнице с тяжелым мешком мусора. Стеклянные бутылки лязгали друг о друга на каждом шагу.

Вытирая пот со лба, я открываю мусорные баки возле главного входа в здание и бросаю тяжелые пакеты в пустые контейнеры.

— Господи, я совсем себя запустила, — бормочу я себе под нос.

— Ты самая спортивная девушка, которую я когда-либо видел, — знакомый низкий голос заставляет меня подпрыгнуть.

Я ахаю и поворачиваюсь на тот самый голос, от которого у меня в животе порхают бабочки и который заводит меня.

— Лука, — шепчу я.

Он прислоняется к двери, закинув ногу на ногу, закусывает губу, пока его глаза изучают мое тело.

— Что ты здесь делаешь? — я сдерживаю улыбку.

Оттолкнувшись от стены, он делает два шага ко мне.

— Я пришел пригласить свою девушку на свидание.

— На свидание? Со мной? В таком виде? — я указываю на свою простую одежду и обувь. Ни следа косметики и волосы еще не высохли до конца.

— Ты прекрасно выглядишь, tesoro.

У меня перехватывает дыхание, когда он вторгается в мое пространство, глядя на меня сверху вниз. Накручивая прядь моих волос на палец, он поглаживает завиток, не сводя с меня глаз.

— Роза, ты самая потрясающая женщина, которую я когда-либо видел. Тебе не нужно скрывать свою естественную красоту. Мой член твердеет при виде тебя, что бы ты ни надела.

— Мы не можем допустить, чтобы люди видели нас вместе, — я опускаю глаза.

Он качает головой с хитрой усмешкой. — Для того, что я запланировал, это не будет проблемой, — он приподнимает мой подбородок, его зеленые глаза вспыхивают желанием.

— Куда мы едем? Секс по-быстрому в машине?

Не то, что бы я возражала. Я бы согласилась на все что угодно от от Луки. Мое тело жаждет его прикосновений, какими бы мимолетными они ни были.

Он усмехается и гладит меня по щеке. — Ты действительно думаешь, что быстрого секса будет достаточно? Разве я еще не доказал тебе, что должен боготворить тебя — каждую частичку тебя? Я хочу, чтобы ты кончала на моем языке, на моих пальцах и на моем члене. Сегодня я хочу показать тебе, какой будет наша жизнь в один прекрасный день.

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его. Мои руки скользят по его мягким волосам, и он поднимает меня в свои сильные объятия, отчего я ударяюсь спиной о кирпичную стену.

— Детка, если мы не остановимся, то я трахну тебя прямо здесь и сейчас, — хрипит он между поцелуями.

Я облизываю губы и оглядываюсь по сторонам, на улице уже довольно темно, дурацкие уличные фонари почти ничего не освещают. Я вижу, как подергивается уголок его рта, а взгляд прожигает меня.

— Мне не нужны свидания, цветы и все такое. Я просто хочу моего Луку, — шепчу я.

Его губы касаются моего подбородка, и я откидываю голову назад, обхватывая ногами его талию, прижимаясь к его твердому члену своей киской.

— Роза, я хочу показать тебе любовь. Настоящую, безусловную любовь. Все эти свидания, экстравагантные подарки, — он делает паузу, поднося мою левую руку к своей щеке, снимая зубами обручальное кольцо. — Настоящий бриллиант, свадьба нашей мечты, семья. Каждую. Единственную. Чертову. Вещь. Все, чему ты будешь улыбаться своими прекрасными губами. Я хочу подарить тебе это. Нет, я дам тебе это. Это единственное, что заставляет меня жить, tesoro.

Я задыхаюсь от рыданий, когда он прижимается губами к моему лбу. В его объятиях я в безопасности. Меня любят, лелеют и все вот это, что происходит между ними. Он мой, а я его.

Он мой навсегда.

У меня не было настоящей любви, но я готова поставить свою жизнь, что это она. Должна быть.

— Я хочу быть с тобой всегда, Лука. Я хочу этого навсегда. La mia vita. Моя жизнь.

— Ты всегда будешь со мной, Роза, — шепчет он.

В его голос закрадывается печаль, и я обхватываю ладонями его лицо.

— Ты счастлив, не так ли?

Он опускает взгляд и качает головой. — Нет, но буду.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Меня охватывает чувство вины. Во всей этой суматохе я так застряла в своей голове, своих собственных переживаниях и проблемах. Я забыла о нем. Я знаю, что несмотря на его суровую внешность, жестокость босса мафии, он скрывает свои эмоций. Он прячется за этим образом веселого дерзкого парня.

Со всем этим он тоже борется.

— Когда я буду просыпаться с тобой в обнимку каждый день, вот тогда моя жизнь начнется по-настоящему.

Я прижимаюсь своими губами к его губам.

Он прячет кольцо во внутренний карман пиджака. Я скрываю панику, мне нужно его вернуть, я не хочу тревожить Данте, когда он дома. Мне нужно выбирать битвы осторожно. Я не хочу, чтобы Лука настаивал на этом.

Он отстраняется и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — У нас впереди вся ночь, и поверь мне, мы используем каждую секунду. Но я хотел бы пригласить тебя на свидание. Давай?

Я сжимаю ноги вместе, пытаясь ослабить нарастающее напряжение. Это так мило, он просто хочет провести со мной время.

— С удовольствием, Лука. Спасибо.

Нежно обняв меня за талию, он ведет меня к своей машине, где усаживает меня на пассажирское сиденье, а затем садится за руль.

— Итак, куда мы едем?

Он ослепительно улыбается мне, когда мы подъезжаем к кинотеатру.

— Кино? — я сияю.

— Как раньше, — подмигивает он, заставляя мое сердце трепетать.

ГЛАВА 50

Лука

Я притягиваю ее к себе, кивая мимо билетерши. Я забронировал все здание на следующие четыре часа.

Она указывает на афишу в вестибюле. — Наши имена над дверью! — говорит она, полная восторга, хватая еще горсть попкорна.

Я не знаю, какие шпионы у Романо следят за мной, поэтому я арендовал все место для нас. Нас никто не увидит. Я хорошо заплатил, чтобы убедиться в этом.

— Что мы будем смотрим? — спрашивает она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Все, что хочешь, детка.

Она поджимает губы, глубоко задумавшись, а затем на ее лице появляется озорное выражение.

— Тебе нравятся фильмы ужасов?

Я не знаю, когда в последний раз смотрел его. Моя жизнь сейчас почти фильм ужаса.

— Наверное, — пожимаю плечами.

— Наверное?! Ты точно не боишься призраков? — она берет попкорн у меня из рук, не сводя с меня глаз.

— Есть только одна вещь, которая по-настоящему пугает меня, Роза.

Она поднимает бровь. — Хммм? — произносит она, набивая рот попкорном.

— Потерять тех, кого я люблю.

Она кивает в знак согласия. Я качаю головой. До нее явно не дошло, что я имею в виду.

Я делаю шаг вперед.

— Потерять тебя чертовски пугает меня, Роза.

Ее рот открывается, затем закрывается, когда к нам подходит работник кинотеатра.

— Вы выбрали фильм? — спрашивает он, поправляя свою ярко-синюю фуражку.

Я раздраженно поворачиваю голову.

— Какой-нибудь фильм ужасов, — я отмахиваюсь от него и снова обращаю внимание на нее.

— Все в порядке. Я буду держать тебя за руку все это время, — она подмигивает мне и идет по проходу между рядами кресел. Я бегу за ней и хватаю ее за пальцы, нуждаясь в прикосновении.

— Ты будешь не только держать меня за руку, детка, — шепчу я и с удивлением наблюдаю, как ее щеки заливаются густым румянцем.

Как только мы уселись на свои места, свет погас.

Она ставит попкорн к себе на колени и поворачивается ко мне. — Я все еще мокрая после вчерашнего, — мурлычет она мне на ухо.

Сегодня вечером я хочу подразнить ее до предела. У меня в бумажнике до сих пор лежит тот маленький список, который она написала. Я его, черт возьми, выучил наизусть. Она хочет, чтобы ее оргазмом управляли, что ж, это ее первый маленькая попытка. Хотя, я сам не уверен, как долго я смогу продержаться.

— Терпение.

Не отрывая глаз от экрана, я наклоняюсь над ней, намеренно проводя пальцами по ее бедру, когда беру попкорн.

Я его не особо люблю, но мне нужно хоть как-то снять напряжение.

Я напрягаюсь, когда ее пальцы скользят по моему бедру, к члену, который мучительно желал ее с тех пор, как мы вышли из машины.

— Еще нет, — шиплю я. Я беру ее руку и кладу ей на колени, затем обнимаю ее за шею, лениво поглаживаю пальцами вверх-вниз возле уха. Она отвечает мне тихим стоном.

К тому времени прошло полчаса фильма, она неловко ерзает на сидении, и я даже отсюда чувствую запах ее возбуждения. Именно так я ее и хочу.

С экрана раздаются крики, но я уже и не знаю, что происходит. Пользуюсь моментом, чтобы взять ее за руку и слегка погладить это милое, чувствительное местечко на внутренней стороне локтя. Ее маленькое секретное местечко, из-за которого она становится мокрой для меня.

— Пожалуйста, Лука, — она ерзает в кресле, пытаясь вернуть себе конечность. Я держусь за ее бицепс и целую всю ее ладонь, беря в рот каждый из ее соленых пальцев и облизываю их дочиста.

Я наклоняюсь, покусывая мочку ее уха.

— Ты будешь хорошей девочкой ради меня и просидишь остаток фильма. Я остаюсь с тобой на ночь. Я хочу, чтобы ты была готова взорваться, как только мы войдем в парадную дверь. Ты можешь сделать это для меня?

Она отрицательно качает головой, и я смеюсь. — Жестко.

Я откидываюсь на сидение, хватаю попкорн и запихиваю горсть в рот, делая вид, что смотрю фильм. На самом деле, я весь фильм наблюдаю за тем, как Роза извивается рядом со мной.

Я вознагражу ее за это, когда мы вернемся домой.

Крепко обняв Розу, я пинком захлопнул дверь. Целуя ее, я срываю с нее топ.

Она ахает, и я снова впиваюсь губами в ее губы. Она в напряжении и готова взорваться.

Она тянет меня за галстук, и мы врезаемся в дверь ее спальни. Я качаю головой, когда она тянется к моей рубашке. — Поиграем?

— Как?

Я наклоняюсь, закидываю ее себе на плечо и несу на кухню. Смахивая со стола предметы, я укладываю на стол.

— Не двигайся, — я открываю холодильник и вижу только бутылки пива и вина.

Кулаки сами собой сжались.

У этого мудака даже не хватает порядочности не пить перед ней. Вместо этого он выставляет все это у нее под носом то, с чем она борется каждый день.

Я заглядываю за пакет молока и замечаю взбитые сливки.

Идеально.

Я медленно стягиваю с нее леггинсы, лаская ее нежную кожу по всей длине бедра. От этих подтянутых ног у меня почти текут слюнки. Я сдергиваю их и прерывисто выдыхаю.

— Роза, я говорю тебе об этом недостаточно часто. Но я буду говорить. Ты просто великолепна.

Просовываю пальцы под ее черные стринги, она приподнимает бедра, и я срываю с нее стринги.

— Эй! Это были мои любимые! — скулит она, но блеск в ее глазах говорит мне, что ей все равно.

Раздвинув ей ноги, я скользнул пальцем внутрь.

— Кажется, ты готова. Тебе нравится, когда я срываю с тебя трусики, Роза?

Я ввожу второй палец, и она резко двигает бедра, ее ноги раздвигаются настолько, насколько это возможно, оставляя ее раскрытой для меня.

— Жаль, что нам приходится скрываться. Я хочу этого каждый день, — выдыхает она, и мое сердце, черт возьми, сжимается в груди.

Она понятия не имеет, как сильно я тоже этого хочу. Как я одержим этой женщиной.

Наклоняясь, я вылизываю кончиком языка маленькие кружочки на ее клиторе, одновременно растягивая ее третьим пальцем. — Моя девочка любит, когда ее растягивают, не так ли?

— Д-да, — почти кричит она.

Ее смазка покрывает мою руку, когда я посасываю ее клитор. Как только ее стенки начинают сжиматься вокруг моих пальцев, а ее ноги дергаются рядом с моей головой, я убираю пальцы и встаю.

— Что, Лука? Нет!

Она откидывает голову на стол, рассыпав свои темные волосы по краю, и раздраженно вздыхает.

— Я хочу довести тебя прямо до самого края, tesoro. Я хочу, чтобы ты извивалась от удовольствия и была готова взорваться, снова и снова. И когда я погружусь в тебя, ты не распадешься на части на моем члене, позволяя мне заполнить тебя всем собой.

Беру взбитые сливки и размазываю их по ее животу.

— Лифчик. Снимай.

Она делает, как я говорю, и бросает его на пол. Я выдавливаю сливки на ее соски, от прохлады они затвердевают.

Я снимаю пиджак и закатываю рукава, ослабляя галстук.

Она облизывает губы, разглядывая мои мускулистые предплечья.

— Господи, Лука. С такими руками нельзя ходить на свободе! Я могла бы возбудиться, просто думая о них и этих венах.

Я усмехаюсь и качаю головой. Женщины возбуждаются от самых странных вещей.

— Значит, не о моем огромном члене, который ты так любишь? — я поднимаю бровь.

Я наклоняюсь и слизываю сладкие белые комочки взбитых сливок с ее живота, потом от лобковой кости до самой груди, и возвращаюсь вниз, чтобы пососать этот розовый бутон.

— А как насчет моего языка? — шепчу я.

— Ммм, да, я люблю твой язык, — простонала она, откидывая голову назад, чтобы обнажить свою стройную шею.

Я продолжаю вылизывать ее дочиста. Каждый сантиметр ее тела. Наклоняясь, я провожу губами по ее горлу, и она поворачивает его в другую сторону, чтобы я мог прикусить ее чувствительную кожу.

— На четвереньки, tesoro, — ухмыляясь, бормочу я, прижимаясь к ее коже.

Я касаюсь и потираю свой член через штаны, пока она переворачивается на обеденном столе. Обходя ее, я получаю полный обзор своего ужина.

— Раздвинь их пошире для меня. Она послушно раздвигает колени, опуская бедра в пределах досягаемости.

Я отодвигаю стул в сторону, чтобы подойти ближе. Своими ладонями я раздвигаю ее ягодицы, открывая для себя ее задницу.

— Лука, — скулит она, когда я начинаю маленькими глотками выдувать воздух из ее киски и слизывать ее смазку, которая стекает по внутренней стороне ее бедер.

Она подалась вперед, когда мой язык коснулся ее клитора, и я провел им до самого ее входа. Обхватив руками ее бедра, я притягиваю ее обратно к себе и начинаю трахать языком.

— О боже! — стонет она, испуская короткие вздохи, от которых мой член начинает пульсировать.

— Ты так хорошо справляешься, детка, — я осыпаю поцелуями.

— Все еще доверяешь мне? — спрашиваю я, когда мой рот нависает над ее задницей.

— Да, Лука. Я доверяю тебе.

С этими словами я просовываю два пальца в ее киску и начинаю облизывать ее дырочку, а большим пальцем касаться клитора. Ее бедра начинают биться об меня, дыхание ее учащается, и я позволяю ей оседлать меня, принимая все, что могу ей дать. Вынимая пальцы, я провожу ими по ее дырочке и дразню ее там.

— Лука, пожалуйста, сделай это, — в ее голосе слышится отчаяние.

— Блять! — бормочу я, когда она покачивает бедрами и насаживается на мой влажный указательный палец, вскрикивая, когда он медленно скользит внутрь. — Ты такая чертовски тугая, Роза.

Другой рукой я держу ее за бедро, ввожу средние и безымянные пальцы внутрь ее киски и начинаю медленно увеличивать темп уже тремя пальцами.

— Я н-не могу, — она опускает голову на руки.

— Ты сможешь. После этого я войду в тебя своим членом так глубоко в твою прелестную маленькую киску, что ты будешь чувствовать меня потом несколько дней. Ты будешь ходить, зная, что ты моя и только моя.

Я обхватываю рукой ее миниатюрное обнаженное тело, щиплю за сосок и покрываю поцелуями ее плечо и позволяя ей скакать на моей руке.

— Такая хорошая девочка для меня, Роза. А теперь кончай на мои пальцы.

И она окончательно пришла к оргазму, ее тело извивается, кулаки сжаты, она выкрикивает мое имя во всю мощь своих легких.

Это чертовски идеально.

— Ты невероятна, Роза, — шепчу я, когда она приходит в себя, ее тело расслабляется рядом с моим.

Когда она задышала уже спокойно, я убираю пальцы и сажаю ее лицом к себе. Она смотрит на меня с блеском в глазах. Ее пальцы обвиваются вокруг моего ремня, и она притягивает меня к себе.

— Твоя очередь, — умоляет она, и я чуть не кончил моментально.

ГЛАВА 51

Роза

Я вожусь с его ремнем, и он откидывается назад, чтобы дать мне лучший доступ, и я высвобождаю его эрегированный член, уже блестящий от спермы. Я поднимаю взгляд на него, — Скажи, как тебе это нравится?

Он единственный, с кем я когда-либо делала это, но я хочу подарить ему такие же сокрушительные оргазмы, как он и мне. Я хочу знать все возможные способы возбудить его.

— Просто обхвати мой член своим ртом, — ворчит он, когда я обхватываю его пальцами.

Я слезаю со стола и опускаюсь перед ним на колени. Я беру основание члена в руку и начинаю поглаживать, слизывая белую жидкость с головки, позволяя его соленому вкусу кружиться у меня на языке.

Он издает низкий рык, от которого я снова возбуждаюсь.

— Я знаю, но я хочу сделать это незабываемым для тебя, Лука. Тебе нравится, когда я лижу? Хотелось ли тебе, чтобы я тоже использовала свои руки? — я несу бессвязную речь.

— Ты действительно хочешь знать? — он смотрит на меня сверху вниз, поглаживая мою щеку.

Я киваю, водя языком по его пирсингу на члене.

Он стонет, что еще больше раззадоривает меня. Его руки зарываются мне в волосы. — Хорошо, сделай это еще раз.

— Я хочу, чтобы ты почти задыхалась на моем члене, позволяя мне трахать твой рот, пока моя сперма не прольется в твое горло, и ты не проглотишь все до последней капли.

Я сжимаю бедра, жгучее желание снова пульсирует у меня между ног.

— И дополнительно, если ты засунешь руки между ног и одновременно будешь ласкать саму себя. Единственный способ, которым я могу наслаждаться собой, если и ты тоже будешь.

Я поднимаю голову, его грязные слова вызывают во мне настоящий хаос. Я замечаю баллончик взбитых сливок на стойке и хватаю его, и размазываю сливки по его члену.

Не торопясь вылизываю его дочиста, его руки запутались в моих волосах, надавливая на мой затылок, уговаривая меня открыть рот и взять его.

Я закрываю глаза и глотаю его как можно глубже в горло. — Ты даже не на полпути до конца, малыш.

Что?

Используя свою слюну, чтобы увлажнить его как можно сильнее, металл его пирсинга задевает заднюю часть моего рта, вызывая рвотный позыв.

Я несколько раз покачиваюсь вверх-вниз, его хватка на моих волосах становится все крепче. Я вздрагиваю, когда его пальцы находят мой сосок и сжимают его.

Он покачивает бедрами, крепко удерживая меня на месте рукой. — Поласкай себя, чтобы ты стала мокрой и возбужденной, Роза. Дай мне услышать, насколько ты увлажнилась от того, что сосала мой член.

Я не могу застонать с его членом во рту, слезы льются из глаз.

Он вытирает большим пальцем каплю. — Это единственные слезы, которые когда-либо будут приемлемы.

Он облизывает палец.

Его бедра перестают двигаться, и я увеличиваю темп своими пальцами. В кармане у него начинает звонить телефон.

— Не обращай внимания, — стонет он.

Только звонок прекращается, как раздается снова, поэтому я достаю телефон и замираю, увидев имя на экране.

Данте.

— Что? Кто это? — хмурится он.

— Это он, — заикаюсь я.

Он закатывает глаза и выхватывает телефон у меня из рук.

— Т-ты не собираешься отвечать?

Все мои нервы на пределе. Мне совсем не стыдно за то, что я делаю с Лукой. Я даже не считаю это изменой.

Наша ситуация сложная, но мы женимся только ради семьи, а не по любви. В этом единственная причина моей паники — последствия, которые могут быть для нас обоих, если нас разоблачат.

Лука единственный человек, кто сохраняет мое здравомыслие. Он заставляет меня чувствовать себя любимой и желанной. Если бы Данте вернулся за мной раньше, до Луки, я не сомневаюсь в том, что сейчас я была бы мертва. Я бы приняла передозировку или запила себя до смерти, лишь бы сбежать от него.

Он дуется, переводя взгляд с экрана на меня, пока на его губах не появляется самодовольная усмешка.

— Да, и ты будешь хорошей девочкой и заставишь меня кончить до того, как закончится звонок.

Он толкает мою голову вперед, вставляя свой член обратно мне в рот, при этом он глубоко застонал.

Я направляю руку к моей ноющей от желания киски. Прямо сейчас мне нужно отвлечься всеми возможными способами.

— Данте. Я немного занят. Чего тебе надо? — хрипловато произносит он.

Надавливая мне на затылок, Лука вторгается в мой рот короткими, неглубокими движениями. Я сосу его член, обводя языком головку так, как ему это нравится.

Из динамика доносится панический голос Данте. — Я не могу найти Джакса. Он выскользнул из отеля.

— Ну, иди и найди его, черт возьми.

Голос Данте становится фоновым шумом. Я едва слышу его из-за грохота в ушах.

— Это Вегас, он, наверное… — Лука замолкает на полуслове, его бедра напрягаются под моими пальцами. Я скольжу вверх по его твердости, сильно посасывая головку.

— …в казино, — кашляет он в конце концов.

Его голова откидывается назад, а глаза закрываются. — Мне пора, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Но… — протестует Данте.

Лука прерывает звонок и отступает назад, натягивая боксеры обратно на член.

— Лука, что такое? Ты собирался… — мои пальцы дрожат на клиторе. Я сама была так близка к этому.

— У меня есть идея получше, — он подмигивает и бросает свой телефон на стол рядом со мной.

Мои щеки пылают, когда он поднимает меня на руки и несет в мою спальню.

— Одну секунду, — я целую его в щеку и, высвободившись, несусь в ванную, запирая за собой дверь.

Мне нужно пописать.

— Роза! Я только что вылизал твою задницу. Ты правда запираешься от меня в чертовой ванне? — кричит он.

Я хихикаю про себя, спуская воду в унитазе.

— Детка, пожалуйста. — он изображает капризный голос.

Я вижу в зеркале как мое лицо горит румянцем, пока я мою руки. Рядом с ним я забываю о постоянной угрозе, с которой живу. Выталкиваю эти мысли из головы и концентрируюсь на этом диком мужчине, одержимом мной, который сейчас ломится в дверь.

Я не знаю, как долго мы сможем так продолжать, поэтому мне нужно наслаждаться им, чтобы этого хватило на всю жизнь.

Я открываю дверь, он ее распахивает, его голодные глаза горят. Он снова разжигает во мне огонь, и жар проникает прямо вглубь.

— Не закрывайся от меня, — рычит он.

— Не хочешь присоединиться ко мне в душ? — я тяну его за галстук и веду обратно на прохладный кафельный пол. Он следует за мной, как щенок.

— Честно говоря, Роза, это единственное, чего я когда-либо хотел в жизни. Прими со мной душ.

От его низкого, хриплого голоса у меня начинает пульсировать. Комната наполняется паром, когда включается горячая вода. Я притягиваю его к себе и целую.

— Ты хочешь командовать, Роза?

Я смотрю на него. Я могу это сделать.

Я киваю.

Он награждает меня еще одним поцелуем.

— Тогда лучше раздевай меня, красотка, — подмигивает он.

Хм. Я наклоняю голову, закусывая губу.

— Я думала, что здесь я главная. Ты просто чертовски сексуален в этих костюмах. Это сводит меня с ума, особенно когда ты закатываешь рукава.

Я опускаю взгляд на его руки, покрытые татуировками, — Сними часы.

Он быстро кладет часы и телефон на стойку, пока я тащу его полностью одетого за собой под струи воды.

Он приподнимает меня за бедра и прижимает спиной к кафельной стене.

— Скажи, где ты меня хочешь, детка.

— Я хочу то, что ты говорил раньше — трахни меня так, чтобы после я чувствовала тебя несколько дней.

— Как пожелаешь.

Я крепче обхватываю ногами его талию, а он одной рукой держит меня под ребрами, прижимая мою спину к скользкой стене. Его рука скользнула вниз, оставляя за собой след из мурашек под его прикосновениями. Мне приходится сдержать стон, когда он, наконец, начинает кружить по моему клитору.

— Боже мой, Роза. Ты вся мокрая из-за меня.

Он скользнул пальцем внутрь меня, но я не могу сдержать рвущийся наружу смех. Он бросает на меня вопросительный взгляд, но я не могу перестать смеяться. — Да ладно, Лука. Мы же в душе.

В ответ он просовывает еще одним пальцем, заставляя меня скорее ахнуть, чем засмеяться. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки.

— Твой острый язычок до добра не доведет, — его дыхание обжигает мою шею.

— Даа? — я наклоняюсь вперед и всасываю сильно его нижнюю губу.

— О Боже мой, Лука, ты такой мокрый для меня, — поддразниваю я и слизываю воду с его подбородка.

— Ты — настоящее бедствие, — он прижимается губами к моим губам, словно пытаясь заткнуть меня. — И мне это нравится.

Я стону ему в рот, пока он ускоряется, растворяясь в ощущении горячей воды, хлещущей по моей коже, и Луки, сосущего мои соски.

Его зубы сжимаются, посылая по мне приятный разряд — Жаль, что я не могу тебя пометить. Заявить о тебе, как о своей, чтобы весь мир знал.

— Однажды, может быть, — я хочу этого. Я хочу принадлежать ему всеми возможными способами.

— Никаких «может быть», — его щетина щекочет мне грудь.

Мои пальцы скользят вниз, и я обхватываю его твердый член сквозь штаны.

— Сейчас мне просто нужно, чтобы ты был во мне.

ГЛАВА 52

Лука

Я сильнее сжимаю ее руку, не в силах сопротивляться движению бедер. — Вот как сильно я хочу тебя. Сейчас я в отчаянии. Я никогда в жизни не был так возбужден, как сейчас.

Я наклоняюсь и беру в рот ее розовый бутон.

Она выгибает спину, прижимаясь ко мне. — Я хочу прокатиться на тебе верхом.

— Роза, ты можешь скакать на мне, как на гребаной лошади. Мне нужно быть внутри тебя. Я сейчас кончу в штаны, а я никогда раньше этого не делал.

Она начинает двигается всем телом, ее голая киска трется о мою одежду. Ее руки обхватывают мое лицо по обе стороны.

— Ну, я думаю, тебе нужно сделать именно это, — хрипло говорит она, увеличивая темп.

Срань господня.

Ее горячая сердцевина трется о натянутую ткань, прикрывающую мой член. Когда она стонет, ее дыхание касается моих губ, и мои бедра подергиваются.

— О боже мой, Лука, — выдыхает она, крепче прижимаясь к моему лицу. — Я так близко, а ты даже не вошел в меня.

Она грубо впивается своими губами в мои, ее язык вторгается в мой рот, когда она дико целует меня, прижимаясь своим сладким жаром к моим штанам, потираясь о мой пирсинг, от которого по всему моему телу пробегают мурашки.

Кровь стучит у меня в ушах, когда ее ногти впиваются мне в спину. — Кончай ради меня, Лука. Отдайся мне полностью, — шепчет она мне в губы, прежде чем снова впиться в них поцелуем.

И я теряю контроль.

Я сжимаю ее грудь в своей руке и рывком подаю бедра вперед, прижимаясь к ней своим членом. Давление от шляпки пирсинга, проходящей через мою головку, когда он ударяется об нее, отправляет меня за грань.

— Черт! — я кричу, и она присоединяется ко мне.

Она выкрикивает мое имя, когда я кончил в оргазме в свои боксеры. Я едва могу дышать.

Я целую ее так, словно это мой последний поцелуй в жизни.

Мой член дергается, грудь вздымается, а тело обливается потом.

Срань господня. Это было невероятно.

Когда я восстанавливаю дыхание, она смотрит на меня, и мое сердце почти выскакивает из груди. Я люблю эту женщину всем своим существом.

— Спасибо тебе, — шепчет она.

Она пытается пошевелить ногами, но я удерживаю ее на месте.

— Мы можем просто так побыть еще секунду?

У меня в голове туман.

Она крепко прижимается ко мне, и я прислоняюсь лбом к кафельной стене над ее плечом, позволяя каплям воды стекать по моему лицу.

— Давай, босс. Тебе действительно нужно принять душ.

Я хмыкаю ей в ответ, прижимаясь к ней. — А ты меня там помоешь?

Она качает головой и вместо этого кусает меня за мочку уха. — Я высушусь и подготовлюсь к тебе. Ты мне нужен внутри, как только будешь готов. Так что, мойся и встречайся со мной в спальне.

— Черт возьми, да.

Я опускаю ее на пол, и когда она собирается выйти из душа, я притягиваю ее к себе и нежно целую в висок.

Она мило улыбается мне, и я шлепаю ее по заднице, когда она уходит. Она хватает полотенце с вешалки и закрывает дверь.

Я тяжело вздыхаю, стаскивая с себя костюм.

Я открываю дверь ванной и вижу Розу, сидящую на краю кровати спиной ко мне. Она обернута полотенцем и закалывает волосы в пучок на макушке.

Мой член снова начинает твердеть при одном только виде нее.

Она что-то напевает, зачесывая волосы наверх. Я стою и наблюдаю за ней. Она очаровывает меня.

Она меня еще даже не заметила, поэтому я тихо закрываю за собой дверь. На цыпочках я подкрадываюсь к ней, запрыгивая на кровать, и притягиваю ее к себе.

— Лука? — она вздыхает, когда я крепко обнимаю ее.

— Да, детка?

Я медленно развязываю ее полотенце и позволяю ему упасть, и она устраивается у меня между ног.

Она запрокидывает голову назад, открывая мне шею. Я не могу удержаться и слизываю оставшиеся капли воды с ее шелковистой кожи.

— Я бы хотела, чтобы мы могли заниматься этим каждый день, — она кладет голову мне на плечо, хлопая своими густыми ресницами.

— Я знаю, детка, я тоже.

Однажды это будет нашей жизнью.

Я провожу кончиками пальцев по ее ключицам, кладу руку ей на горло, прежде чем поцеловать эти пухлые губы.

Она улыбается мне в губы, и от этого у меня сдавливает грудь. Я полностью и бесповоротно влюблен в эту женщину. С того самого момента, когда я держал ее в своих руках, наблюдая за тем, как она борется со своей зависимостью. Сила, которую она показала, только заставила меня сильнее влюбиться в нее.

И теперь женщина, которая ластится ко мне, лучшая версия ее самой. Я так чертовски горжусь ею. Я просто хочу, чтобы она сказала мне, зачем она выходит замуж за этого придурка.

Но это не меняет того факта, что она для меня все. Она украла мое сердце.

Она устраивается у меня на коленях, ее голая задница касается моего члена, и поворачивается, чтобы оседлать меня. Ее руки обнимают меня за плечи, а наши лица находятся на расстоянии всего лишь шепота.

— Я люблю тебя, Роза.

У нее перехватывает дыхание, и я задерживаю свое, внезапное сомнение омрачает меня. Мы говорили это раньше, в разгар одного из худших дней в моей жизни. Тогда я это имел в виду, но сейчас — тем более.

Она проводит руками по моим волосам, заглядывая мне в глаза, даже в душу.

— Я люблю тебя, Лука. Я так сильно люблю тебя, — мое сердце бьется вдвое быстрее. — Больше всего на свете. А теперь дай мне еще раз услышать, как ты произносишь эти слова.

— Я буду любить тебя. Вечно, — в ее глазах блестят невыплаканные слезы.

Я прижимаюсь своими губами к ее губам, крепко обнимая ее, не желая никогда ее отпускать.

Я не могу отделаться от грусти, которая меня пожирает. Что, если у нас не может быть нашего "навсегда"? Если я не найду выхода, который убережет ее и мою семью от опасности. Я могу легко вытащить ее из этой свадьбы. Я просто всажу ему пулю в мозг. Мне не терпелось сделать это еще с того ужина в честь ее помолвки. Я видел, как сильно он схватил ее за запястье, и при обычных обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы оправдать его убийство.

Единственная причина, по которой я этого не сделал, заключается в том, что я действительно не знаю масштабов проблем Розы. Я продумал все возможные сценарии. Должна ли она ему денег из-за своей зависимости? Платит ли она долги отца? Я заставил Энцо проверить его данные, и ничего — этот тип, черт возьми, призрак.

Я узнаю правду, так или иначе. Я надеюсь, что это прозвучит прямо из ее уст.

— Я обещаю тебе, Роза, я найду для нас выход из этого, — шепчу я ей в волосы.

— Мы оба найдем, Лука. Мы будем бороться за это.

Чертовски верно. Я отстраняюсь, позволяя своим пальцам обхватить мое любимое место, ее шею.

— Ты можешь сказать мне, почему ты выходишь за него замуж?

Она закрывает глаза и качает головой.

— Я обещаю тебе, когда наступит наш момент, когда ты освободишься от Марии, когда никому не будет угрожать опасность, я скажу тебе правду. Просто доверься мне. Я все предусмотрела. Тебе нужно быть терпеливым.

— Терпение — это не совсем мой конек, детка.

Она морщит нос. — Я знаю. Ты можешь попробовать ради меня?

Я поворачиваю шею в сторону, пытаясь снять напряжение. Каждый раз, когда я вижу его лицо, мне хочется врезать ему в челюсть. Не знаю, сколько еще смогу держать себя в руках.

— Он прикасался к тебе?

Ее шея дергается под моей ладонью. — Нет. Я обещаю, только ты.

Она ведет себя так, будто хочет сказать что-то еще, но закрывает рот.

— Роза.

Я боюсь, что она сдерживается, потому что не знает, как я отреагирую.

— Давай забудем об этом, ладно? У нас целая ночь впереди, и я хочу извлечь из нее максимум удовольствия, — она надувает губы, хлопая ресницами.

Она умна, она знает мою слабость.

Я укладываю ее на кровать и накрываю своим телом.

— Ты хочешь этого? — я подталкиваю головку члена к ее киске.

Она отчаянно кивает, прикусив губу.

— Весь? — я дразню, скользя головкой внутрь.

— Да, весь, — шипит она, когда я вхожу глубже.

И одним толчком я полностью заполняю ее, заставляя ее вскрикнуть.

— Вот так, детка, кричи мое имя.

ГЛАВА 53

Лука

Я развязываю галстук и закрываю за собой входную дверь, чувствуя как усталость наваливается на меня. Готов рухнуть в постель. Целая ночь с Розой была прекрасной, это было всем. Но мы не спали, ни секунды.

Я останавливаюсь из-за громких голосов, доносящихся из задней комнаты.

— Это мой дом, а теперь убирайся нахуй, старая сука! — визгливый голос Марии эхом отражается от стен.

— Это дом моего сына. Это ты нежелательный гость в нашей жизни. Ты думаешь, я не знаю, чем занимается твоя семья?

Мамин голос заставляет меня бежать на кухню. Завернув за угол, я нахожу ее — шестидесятилетняя, ростом всего ничего, которая стоит перед Марией.

Я бросаюсь к маме и обнимаю ее за плечи. Мне не нужно, чтобы у Капри появился повод причинить ей боль.

— Что, черт возьми, происходит?

Мама резко поворачивает голову, сверля меня взглядом. — Выражайся прилично!

Я предупреждающе смотрю на нее, снова обращая внимание на свою невесту. Ее темные волосы собраны сзади в пучок, а огромные губы накрашены ярко-розовой помадой.

— Ты не смеешь в таком тоне разговаривать с моей матерью. Это мой дом, и она здесь более желанный гость, чем ты, — я делаю шаг к ней. — Что я тебе говорил, Мария? Я же сказал тебе, что в моем доме ты подчиняешься моим правилам.

Она дерзко задирает подбородок и смеется, — Ты понятия не имеешь. Почему бы тебе не рассказать своей маме, чем ты занимался прошлой ночью? — она издает садистский смешок, глядя на мою маму.

— Я работал, — сохраняю строгий тон.

— Вы оба пожалеете об этом, — она тычет пальцем мне в грудь. — Тебе не мешало бы запомнить, что теперь я на первом месте. Я ясно дала это понять, как и мой отец. Так что ты больше не будешь приводить сюда родственников. Теперь это мой дом.

Она отталкивается от моей груди и стремительно поднимается по лестнице. Проведя рукой по волосам, я поворачиваюсь к маме, которая смотрит на меня с беспокойством.

— Тебе нужно с ней расстаться, — она указывает на лестницу, куда только что вышла Мария.

— Не могу. Слишком многое поставлено на карту.

Достав два стакана из шкафа, я наливаю туда Макаллан и пододвигаю один маме.

— А что насчет той девушки? Розы? — тихо спрашивает она.

— Она помолвлена, — я опускаю глаза и залпом осушаю содержимое своего бокала, чувствуя как обжигает горло.

— Я же говорила тебе не отпускать ее, и посмотри, что случилось, — она шлепает меня по затылку.

— Мне кажется, у нас все еще есть проблеск надежды, — говорю я, потирая ушибленное место.

— Лука Руссо? Интрижка? Серьезно?! — она хлопает ладонью по стойке рядом со своим бокалом.

— Тсс, — бросаю взгляд в сторону лестницы.

— Я многое тебе прощала. Закрывала глаза на твои выходки. Но видеть, как ты упускаешь свой шанс на любовь, — это разбивает мне сердце, сынок.

— Я не могу найти способ все совместить, мам, — пожав плечами, я сделал еще один большой глоток обжигающего напитка.

Она делает шаг ко мне, и ее рука хватает мою.

— Тогда выбирай то, что сделает тебя счастливым. Это все, о чем ты можешь просить от жизни, любви и счастья, — ее глаза наполняются слезами, и у меня в горле встал ком, пока я смотрел на нее.

— Просто подумай об этом, действительно подумай о том, чего или кого ты хочешь. Я хочу больше внуков, желательно. Все, чего я хочу это видеть, как мои сыновья живут той жизнью, о которой они всегда мечтали, той жизнью, которую они даже и представить себе не могли, когда боролись за выживание на улицах.

Я обнимаю ее хрупкое тело, мои эмоции берут верх надо мной.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже люблю тебя, сынок, — она крепко меня обнимает.

И я знаю, что мне нужно делать.

Я должен выбрать сердцем.

— Давай, уведем тебя подальше от этой сучки. У тебя дома есть немного курицы с чесноком?

Она хихикает и отстраняется.

— Нет, но ты можешь помочь мне приготовить ее сегодня, — она пристально посмотрела на меня.

— Хорошо, если надо.

— Знаешь, мы с Домом раньше готовили вместе каждый вечер. Он готовил намного лучше меня. Все, что ты любишь, я переняла у этого мужчины.

Я улыбаюсь ей и обнимаю за плечи, пока мы идем к моей машине, вспоминая о том, как мы с Розой готовили вместе на моей кухне. Эта чертова улыбка на ее лице, когда она, наконец-то освоила рецепт карбонары. Когда я пришел домой, на кухне царил настоящий хаос, масло забрызгало плитку. Щеки Розы раскраснелись от полной сосредоточенности, а губы были поджаты, когда она натирала пармезан сверху.

Это было идеально.

— Чему ты улыбаешься, как последний идиот? — спрашивает она, прежде чем я захлопнул ей дверь.

— Ничего, — я качаю головой.

Я подъезжаю к складу и проверяю время. Всего на полчаса опоздал на встречу с комиссаром. У мамы провозился дольше, чем рассчитывал. У неё оказалось только половина нужных ингредиентов, пришлось сначала ехать за покупками. Она говорила только о Розе. И о своей чистой ненависти к Марии. По словам моей мамы, у нее плохая аура.

Дверь скрипит, когда я ее открываю, штабеля деревянных поддонов высятся вдоль стен склада, когда я прохожу в офис.

Комиссар О'Рейли сидит за столом, постукивая ручкой по стакану с скотчем и наблюдая за стрелкой настенных часов.

— Извини за опоздание, — отдаю ему честь.

— Тебе повезло, что у меня сегодня выходной, парень. Лучше бы это было важно. Моя дочь сегодня ведет меня на стрельбище, — сегодня он не в своей официальной синей форме, а в хаки и тёмном поло. Почти выглядит как обычный человек.

— Твоя дочь может перестрелять тебя? — должно быть, она хороша. Я знаю, что некоторые его нашивки на его форме — за меткую стрельбу.

— Почти, — он самодовольно улыбается, откидываясь назад.

Я сажусь напротив него, и он жестом показывает мне, чтобы я выкладывал.

— Мне нужно убрать Романо раньше, чем планировалось, — говорю я прямо.

Он смотрит на меня сверху вниз своим ястребиным носом. — Нет.

— На самом деле это был не вопрос. Решение окончательное. Я могу сделать это в Италии, подальше отсюда.

Он встает, его стул скрипит по бетону. Он обходит стол и хлопает меня по плечу.

— Ты че ебанулся? На его территории? Ты правда думаешь, они не перережут всю твою семью в отместку? Это нужно сделать здесь.

Черт, я качаю головой. Он прав.

— Спустись с небес на землю, Руссо. Ты босс мафии, а не какой-нибудь нормальный парень, который хочет жену, детей и работу с девяти до пяти. Ты никогда не сможешь этого получить. У тебя этого никогда не будет. Нужно сделать всё здесь, тихо, чтобы можно было замести следы.

Он слишком сильно хлопает меня по спине, и я опускаю голову, сжимая переносицу.

Жизнь, о которой я никогда не просил.

— Увидимся на следующем платеже. Тебе нужно довести план до конца, парень.

У меня нет времени. Мне нужно убрать их с дороги. Я не хочу ждать еще один день, чтобы заполучить Розу. Но потом я думаю о Келлере и маленькой Дарси. И о том, как хладнокровно и расчётливо Романо угрожал ребёнку.

— Ладно.

Он хлопает дверью, а я беру стакан со стола и разбиваю его об стену.

— Ублюдок!

Всем остальным всё доступно. Я пожертвовал своей жизнью ради их счастья, ради чего? Чтобы меня использовали как киллера для копов? Убирая тех главарей, на которых у них самих кишка тонка?

Вцепившись в края стола, я успокаиваю дыхание.

Есть только одно, чего я хочу.

Только один человек мне нужен.

Мое tesoro.

Но, в одном комиссар прав: я Лука, мать его, Руссо, и я возьму то, что хочу.

Мне нужно найти способ.

ГЛАВА 54

Роза

Жду Данте с минуты на минуту. Я вычистила квартиру до блеска. Запах секса и Луки исчез. Теперь я сижу здесь, ем блинчики со взбитыми сливками и клубникой, краснея про себя, вспоминая, как невероятно это ощущалось по всему телу.

Звонит мой телефон. Запихивая в рот еще один кусочек блинчика, я достаю его из сумки. Я ожидаю, что это будет Лука, поскольку я отправила ему фотографию блинчиков, подписав, что они не такие вкусные, как у него. Но звонит не тот секретный телефон, который он мне раздобыл, а тот, по которому Данте связывается со мной.

— Привет, — так сложно не звучать расстроенной, когда я разговариваю с ним.

— Привет, малышка, что ты делаешь? — в его голосе звучат беззаботные нотки. Даже когда он ведет себя мило, это действует мне на нервы.

— Просто ем блины. Где ты? — пожалуйста, будь подальше еще дольше.

— Я буду дома вечером. Ты скучаешь по мне?

— Да, — лгу я, проглатывая комок в горле.

— Я договорился о твоей первой примерке платья на сегодняшний день.

Внезапно у меня пропадает аппетит. — Какая примерка платья? Я даже не выбрала его?

— Я выбрал за тебя, помнишь?

— Но…

— Никаких "но", Роза. Я сказал, что ты идёшь, значит, так и будет. Возьми с собой сестру. Кажется, ей скучно без тебя.

Я массирую шею, делая успокаивающий вдох.

— Ты видел Еву? Я думала, ты уехал?

Он смеется, отчего волосы у меня на руках встают дыбом.

— Я все время слежу за ней. В ту секунду, когда ты переступишь черту, ты знаешь, что случится с твоей невинной младшей сестрой, — он делает ударение на последних нескольких словах, и от этого у меня сводит живот.

Паника начинает охватывать меня. Если он следит за Евой, то не следит ли он за мной? Не видел ли он Луку?

Я откидываюсь на спинку сиденья, потирая висок. Нет, он не следит. Потому что он не сможет сдержать свой гнев, он бы наказал меня.

— Ладно, хорошо. Я буду на примерке платья. Напиши мне время и адрес.

— Боже, ты быстро учишься. Видишь, как все проще, когда ты не сопротивляешься мне?

Мне хочется сопротивляться, просто мне нужно время, чтобы придумать план.

Слышу громкие голоса на заднем плане, — Мне пора идти. Увидимся позже. Передай привет Еве.

Он заканчивает разговор, и у меня наворачиваются слезы. Тот маленький проблеск счастья, который остался от времени, проведенного с Лукой, разбивается вдребезги.

Мэдди хватает меня за руку, прежде чем мы входим в двери свадебного салона. Должно быть, Лука дал ей мой новый номер. Она написала мне пару дней назад, сообщив, что тоже едет в Италию.

— Тебе не обязательно это делать, Роза, — шепчет она.

Я поворачиваюсь к ней лицом и чуть не врезаюсь в ее растущий живот. По моей спине пробегает холодок. Не были ли мы слишком беспечны? Кто еще знает?

— Что ты имеешь в виду? — я приподнимаю брови, пытаюсь придать невинный взгляд, на который только способна.

— Роза, я знаю, что ты любишь Луку. Время еще есть. Отмени это и устрой свою настоящую сказку. С мужчиной, который тебя любит. — она грустно улыбается мне.

Хотелось бы мне.

— Люблю. Я всегда буду любить его. Но, не судьба. Я выхожу замуж за Данте. Ты же знаешь, как устроена эта жизнь, Мэдди.

От этих слов желчь подступает к моему горлу. Я сглатываю и выпрямляю спину.

Улыбающаяся блондинка сует мне в руку бокал с шампанским. Не говоря ни слова, я передаю его своей сестре.

— Добро пожаловать, мы так рады, что Вы примеряете свое платье. Хотя, это очень необычно, когда жених выбирает платье, не ставя невесту в известность. Какая забавная перемена, — она дежурно похлопывает меня по руке.

Я притворно улыбаюсь, а Мэдди хмурит брови, глядя на меня.

— Да, это Данте. Он очень щепетилен по поводу этой свадьбы.

Внезапно это шампанское кажется неплохой идеей, но я не могу. И не буду.

— Ну, Вы будете выглядеть абсолютно потрясающе в этом наряде, — женщина отступает назад, оглядывает меня с ног до головы, приложив указательный палец к губе, оценивая мое тело. — Хммм. Возможно, его нужно будет ушить. Это шикарное платье, а Вы такая миниатюрная.

Если бы я выбирала платье, оно было бы в греческом стиле. С глубоким вырезом, может быть, даже с открытой спинкой, с бриллиантовыми цепочками поперек.

Что-нибудь элегантное, с блестящим акцентом.

Она проводит нас в примерочные. Вся комната заставлена зеркалами от пола до потолка, а в центре стоит подиум, окруженный мягкими сиденьями из синего бархата.

Я не хочу этого делать.

— Да ладно, нервничать это нормально. Свадьба может быть пугающей. Но просто примерьте это, — махнув своей длинной розовой юбкой, она ведет меня в кабинку.

Мои руки взлетают к губам, и я ахаю, когда она отдергивает занавеску, открывая чудовищное зрелище и это мое свадебное платье.

Как он мог так поступить?

Корсет, усыпанный тысячами кристаллов, переходящий в массивную пышную юбку в стиле "Золушка".

Я утону в этом платье. Оно ни капли не элегантное и не стильное.

— Вау. Это, эээ, что-то, — Ева жестикулирует бокалом вина, обеими руками показывая, чтобы подчеркнуть огромный размер. — Что? Просто оно какое-то не твое, не знаю, — она пожимает плечами и делает глоток шампанского.

Мэдди обнимает меня за плечи, — Может быть, примеришь это? Ты в любом платье будешь сногсшибательной.

Я смеюсь и качаю головой. Да уж, конечно. С тяжелым вздохом признаю поражение.

— Ладно, давай я влезу в это чудовище.

— Если ты хочешь раздеться, встань посередине и подтяни его наверх. Когда будешь готова, позови, я застегну сзади, — ее огромные светлые волосы не колышутся, когда она поворачивается, чтобы уйти.

Я киваю без энтузиазма, не отрывая глаз от этой сверкающей катастрофы передо мной.

Она закрывает занавеску, и я провожу пальцами по грубой ткани. Снимая свое черное платье и туфли на каблуках, я снимаю его с вешалки, и оно падает на пол.

Как, черт возьми, я вообще должна ходить в этом?!

Я влезаю и натягиваю его вверх, мое сердце замирает, когда я вижу себя в зеркало. Я чувствую, что как будто тону в этом материале. Мое сердце замирает, когда я понимаю, что у меня никогда не будет настоящей свадьбы. У меня никогда не будет тех бабочек волнения, когда я бы выбирала мое собственное свадебное платье. У меня никогда не будет того момента, когда я взгляну на своего жениха в конце прохода, и мой мир на мгновение остановится.

Данте забрал это у меня.

Он забрал у меня всё.

И я не уверена, сколько ещё осталось. Может быть, я стала сильнее, но мне никогда не хватит сил, чтобы сражаться с ним.

У него всегда будет эта власть надо мной. Этот контроль. Угрозы.

— У Вас там все в порядке? — из-за занавески доносится голос продавщицы.

— Готова.

Насколько это вообще возможно.

Её лицо застыло в неестественно широкой улыбке, — Вау, Роза. Вы выглядите прямо как принцесса, достойная своего принца.

— Ага.

Только я выхожу замуж не за своего принца. Я выхожу замуж за чудовище.

Когда она начинает затягивать корсет, я спотыкаюсь, когда она туго затягивает ленты. Черт, я едва могу дышать в этом. Может, он хочет меня так, наконец, убить.

— Идеально, все готово. Сидит как влитое, — легко хлопая в ладоши, она отходит в сторону, чтобы я могла выйти из примерочной.

Схватив юбку, я поднимаю ее, топаю к смотровой площадке и встаю на подиум.

Я делаю небольшой пирует и распахнула руки перед Евой и Мэдди, — Ну, что вы думаете?

Они обе молчат.

— Вау, наверное, это круто заставить вас двоих замолчать, — я скрестила руки и надула губы в показном раздражении.

Первой расхохоталась моя сестра.

— Прости! — выдавила она из себя сквозь смех, — Ты выглядишь так, будто тонешь в море блесток.

Она беззаботна и смеется надо мной. Это все ради нее, напоминаю я себе.

Я поворачиваюсь к продавщице, — Можно ли мне немного уменьшить длину? Я не могу ходить в этом.

— Конечно! — она подбегает, встает на колени и начинает суетиться с подолом платья, втыкая в него маленькие иголки.

Я подпрыгиваю, когда сигнал тревоги пронзает мои уши. Он такой громкий, что мне приходится закрыть глаза. Я закричала, когда вода обрушивается на меня с потолка.

— Так, девочки, сохраняйте спокойствие. Должна быть какая-то ошибка. Следуйте за мной, — женщина поднимается с пола и уходит.

Что, черт возьми, происходит?

Мэдди и Ева следуют за ней через дверь. Я осторожно спускаюсь с подиума и, когда тянусь к ручке, сзади меня что-то хлопает. Я оборачиваюсь, и улыбка расползается по моему лицу, когда ко мне крадется мокрый Лука, приложив указательный палец к губам, с дьявольской усмешкой.

ГЛАВА 55

Лука

— Что ты здесь делаешь? — шипит она.

Вода, стекающая по моему лицу, не отвлекает меня от блестящего пушистого облачка, которое надето на ней. Она прикусывает нижнюю губу, когда я приближаюсь. Я обнимаю ее и защелкиваю замок на место.

Мне каким-то образом удалось уговорить Мэдди согласиться на мой план. Я выставил это как последнюю попытку заставить её отменить свадьбу.

В общем, это не было полной ложью. Грейсон проговорился об этой маленькой поездке, и мне стало больно, что Роза не рассказала мне. Я думал, после того, как она сказала, что мы будем бороться друг за друга, она даст мне хоть какую-то зацепку. Но вместо этого я стою здесь, смотрю на женщину, которую люблю, в свадебном платье, которое предназначено не для меня. Я знаю, что она любит меня, но это удар под дых.

Она моя. Она должна быть в платье на нашей свадьбе. Этого не должно происходить. У меня сводит челюсть, когда я рассматриваю наряд.

— Я пришел повидаться со своей девушкой, — я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. — Только из-за тебя это уродство стало таким красивым.

Она моргает несколько раз и смахивает воду с лица. Под глазами размазана тушь. — Заткнись. Это красивое платье.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё сверху вниз, и она взрывается смехом.

Она смотрит вниз на влажную ткань, пузырящуюся вокруг нее. — Оно ужасное, правда?

Я беру ее за подбородок и заглядываю в ее большие темные глаза, — Ты могла бы носить все что угодно, а в идеале вообще ничего, и все равно быть самой красивой женщиной, которая ходит по этой земле.

Прежде чем она успевает ответить, я накрываю ее губы своими, и она стонет мне в рот.

— Зачем ты это делаешь, Роза? Я думал, что я твое будущее? — я не могу скрыть разочарования в своем голосе. Это больно.

— Я не хотела вызывать у него подозрений, Лука. Ты хочешь защитить свою семью? Это разоблачение поставит их под угрозу, не так ли?

Я склоняю голову. Она права, и она это знает. У меня горло горит, когда она смотрит на меня с болью в глазах. Она не верит, что мы можем это сделать, что мы можем бороться за это.

Я сокрушенно качаю головой. Вот как она хочет это разыграть. Если она не готова бороться за меня, рискнуть всем ради меня, то так тому и быть. Я наклоняюсь вниз, и по её загорелой коже пробегают мурашки. Я провожу указательным пальцем по её обнажённому предплечью, вплоть до того маленького местечка на внутренней стороне локтя, и, как всегда, у нее вырывается тихий стон.

— Ты права. Но когда ты наденешь это платье, я хочу, чтобы ты думала только обо мне. Я хочу вторгнуться в твой разум так же сильно, как ты в мой. Даже в день твоей свадьбы.

Я почти задыхаюсь от последних слов. Надеюсь, я могу что-то сделать, чтобы этого не произошло.

Она обвивает руками мою шею, когда я подхватываю ее на руки и осторожно ставлю на подиум посреди комнаты. Делая шаг назад, я потираю свою щетину, пытаясь представить ее в полном виде.

Это совсем не то платье, которое я бы ей предоставил. Это не она.

— Лука, пожалуйста, сделай что-нибудь. Мне нужно прикоснуться к тебе.

— Терпение, — я поднимаю палец вверх.

Учитывая размер этого платья, я пытаюсь придумать, как ее трахнуть.

— Поставь одну ногу на землю, а другую оставь на ступеньку для меня, — приказываю я.

Она переваливается с ноги на ногу и делает, как я говорю. Я опускаюсь на колени и подползаю к ней, приподнимая подол платья и залезая под него.

— О черт, ты на каблуках, — стону я.

Я покрываю поцелуями ее икры и поднимаюсь вверх по бедру. — Раздвинься для меня шире, красотка.

Она раздвигает бедра и слегка отводит ногу назад, открывая мне прекрасный вид на ее красные шелковые стринги.

Двумя пальцами я сдвигаю трусики в сторону и посасываю ее клитор.

Осознание того, что я единственный человек, который когда-либо делал это с ней, я хочу продолжать делать это. Вечно. Она так идеально реагирует. То, как она возбуждается на моем языке. Это прекрасно.

Я хватаюсь за ее ногу, стоящую на ступеньке, чтобы не упасть, пока яростно лижу и посасываю ее.

— Лука, боже мой. Твой рот однажды доведет меня до сердечного приступа, — платье колышется вокруг нас, когда у нее задрожали колени.

Я покусываю ее клитор, затем скольжу двумя пальцами во вход, высасывая все, и начинаю трахать ее.

Боже, какие звуки она издает.

— Мне нужно больше, — стонет она.

Мне тоже.

Мне нужно быть внутри нее. Мне нужно, чтобы она сняла это ужасное платье.

Стук в дверь заставляет ее вздрогнуть и прижаться ко мне. Я раздвигаю ее бедро и продолжаю ласкать.

— Ребята, у вас максимум пять минут. И я звоню потом в пожарную службу.

— Понял, спасибо, Мэдди, — кричу я, прежде чем Роза успевает ответить.

Слышу, как она хихикает за дверью.

Пять коротких минут.

Она шире раздвигает колени, и я награждаю ее еще одним пальцем.

— Черт, — шипит она.

Я ускоряю темп, пока она не начинает дрожать надо мной, как лист. Я вылизываю по всей длине ее входа и просовываю большой палец в ее задницу. Ее стоны наполняют мои уши, когда я двигаюсь вперед и назад. Я стону от удовольствия, мой член угрожает взорваться, когда она раскачивает бедрами напротив моего рта.

— Ты получишь то, чего так желаешь, детка, — говорю я, прежде чем снова погрузиться в нее.

Вскоре ее стенки сжимаются вокруг моих пальцев, ее киска пульсирует под моим языком, и она кончает. Я расслабляюсь и вынимаю пальцы, облизывая их в последний раз.

И целую внутреннюю сторону ее бедра.

Сидя на корточках, я пытаюсь восстановить дыхание, и поглаживаю свой пульсирующий член, который упирается мне в брюки.

Блять.

Когда я выбираюсь из-под ее платья, меня встречает раскрасневшаяся, но промокшая Роза. У нее блестят глаза и ухмылка на полных губах.

— Теперь ты расскажешь мне, зачем ты на самом деле это делаешь? У нас заканчивается время, — я смотрю вниз на ее платье.

— Лука, — вздыхает она, протягивая руку к моей. Я отстраняюсь, вытирая воду с лица.

Почему она просто не скажет мне правду? Я был с ней довольно откровенен. Я пытаюсь найти выход. Я не могу стоять в стороне и смотреть, как она выходит за него замуж. Это убьет меня.

Я хватаю ее за затылок и притягиваю ее лицо к своему.

Мои губы нависают над ее губами. Она пытается поцеловать меня, но я сдерживаюсь.

— Пожалуйста, просто скажи мне, детка, — шепчу я.

Страх пляшет в ее темных глазах. Ненавижу это. Гнев начинает клокотать во мне. Чем больше я смотрю на нее в этом платье, тем очевиднее становится, что она что-то скрывает от меня. Ярость поднимается под моей коже при мысли о том, что другой мужчина прикоснется к ней. Она моя.

Я отхожу от нее и расхаживаю по комнате, как дикое животное. Я делаю несколько глубоких вдохов, запуская пальцы в свои мокрые волосы. Я чувствую до сих пор ее вкус на своем языке, но не могу смотреть на нее прямо сейчас.

— Лука, пожалуйста, — она говорит так тихо, что я едва слышу ее.

Мои глаза резко поднимаются. — Как мы можем это сделать, если ты даже не можешь впустить меня? Я думал, мы выше этого? — я повышаю голос и в раздражении пинаю стул, и она вздрагивает.

Она, на самом деле, вздрагивает, черт возьми.

Мои руки сжимаются в кулаки. Что, черт возьми, происходит?

— Ты мне не доверяешь?

Обида мелькает на ее лице. — Ты знаешь, что я доверяю, — ее нижняя губа дрожит.

— Тогда почему? — восклицаю я, размахивая руками в воздухе.

Молчание. Она даже не отвечает на это сейчас.

— Знаешь что, я не могу этого сделать. Все, чего я хочу это тебя, Роза. Знаешь ли ты, как трудно мне функционировать, когда ты постоянно вторгаешься в каждую мою мысль? Когда я пытаюсь найти способ расторгнуть свою помолвку, сохранить всем жизнь и организовать каждый момент, чтобы мы могли видеть друг друга? А ты? — я кричу.

— Прости, — это едва слышный шепот, но он выводит меня из себя.

Я шагаю к ней, — Мне не нужны извинения, я просто хочу тебя. Я так безумно люблю тебя. Ты знаешь, я сделаю для тебя все, что угодно. Скажи только слово, и все будет сделано. Я бы отдал за тебя всю свою жизнь.

Я качаю головой, издавая смешок.

Она опускает голову вниз, поэтому я поднимаю ее подбородок обратно.

— Я не могу сделать это сам. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз, какого черта ты выходишь замуж за Данте? Если ты ожидаешь, что я найду нам выход, менее чем за две недели, мне нужна правда, — выплевываю я.

— Нет.

— Нет? — я моргаю, глядя на нее. — Ты что, блядь, серь…

Я прохожу мимо нее и бью кулаком в стену, ярость горит во мне. Я останавливаюсь, услышав слово, слетевшее с ее губ.

— Сокровище.

Я моргаю несколько раз, сердце теперь у меня в горле. Я поворачиваюсь и вижу, как Роза дрожит передо мной, ее нижняя губа дрожит. Я только что последние несколько минут кричал на женщину, которую люблю. Давил на нее, чтобы она рассказала мне то, чего я не имею права знать.

Она просила меня доверять ей.

Я отхожу от нее. Понятия не имею, что делать.

— Прости меня.

Мое сердце разрывается надвое. Я ее защитник. Я никогда не должен заставлять ее чувствовать себя неуверенно. Если бы она могла сказать мне, она бы сказала.

Я облажался.

Расхаживая перед ней, я дергаю себя за волосы, пока кожа головы не начинает гореть.

— Роза, мне так жаль. Я не должен был кричать, не должен был давить на тебя. Я просто, я больше не знаю, что делать. Видеть тебя в этом платье, думать о том, что ты выйдешь замуж за другого, сводит меня с ума. Я так отчаянно хочу быть с тобой, что просто… черт!

Закрываю лицо руками, но это не скрывает стыд, который я испытываю из-за потери контроля. — Мне действительно очень жаль.

Она сокращает расстояние между нами, ее дрожащие руки держатся за мою рубашку.

— Мне тоже жаль. Это так тяжело для нас обоих. Никогда, никогда не сомневайся в моей любви к тебе, Лука. Но ты понимаешь, почему я не могу сказать тебе прямо сейчас? Эта твоя вспыльчивость. Я знаю, ты никогда не причинишь мне вреда, но что, если твои действия в конечном итоге причинят боль людям, которых мы любим? Мне нужно, чтобы ты мне доверился. Я справляюсь со своей ситуацией, а ты — со своей. Однажды мы будем вместе. Но прямо сейчас для нас обоих слишком много на кону.

— Я ненавижу это. Так сильно.

— Я люблю тебя. Ты единственный мужчина, который когда-либо будет владеть моим сердцем, моей душой, всем моим существом. Теперь мне нужно, чтобы ты помнил об этом в будущем. Несмотря ни на что, — она хватает мою руку и прижимает к своей груди.

— Твое. Только твое.

По моей щеке скатывается слеза. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и закрываю глаза, позволяя ее сладкому кокосовому аромату успокоить меня.

— Дыши со мной, Лука. Успокойся, ее рука скользит по моему телу, она слегка наклоняется и начинает водить ногтем тот квадратик вокруг моей коленной чашечки. Я делаю, как она говорит, вдыхая и выдыхая, сосредотачиваясь только на ее прикосновениях.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Роза, — шепчу я.

— Я знаю, что это так и я люблю тебя не меньше. А теперь иди. Увидимся в эти выходные во время поездки.

Черт, как я мог забыть? Мне придется провести все выходные с Данте, который будет разгуливать с Розой, как с ценным трофеем.

Но, если я все правильно спланирую, то буду с ней как можно больше.

ГЛАВА 56

Роза

В последний раз, когда я была в самолёте, мы летели обратно в Италию, чтобы похоронить маму. Оглядываясь назад, я думаю, что тогда у меня было лучшее настроение. Мои икры в синяках от того, что Данте толкал меня своей тяжелой спортивной сумкой, пока мы шли. От ужаса быть запертой с ним в одной комнате на протяжении всего путешествия у меня скручивает в животе.

Мы занимаем свои места в частном самолете. Я протискиваюсь к окну, а Данте тяжело плюхается рядом со мной.

Лука идет по проходу в своих зеркальных очках. Я могу сказать, что он смотрит прямо на меня, просто узнаю по этой легкой усмешке на его лице. Он останавливается в первом ряду и садится прямо напротив меня.

Раздражающий голос Марии раздается, когда она входит, и я наблюдаю, как Лука заметно морщится при ее появлении.

— Лука, дорогой. Я хочу место у окна.

Он сдвигает очки на голову и бросает на нее взгляд, усаживаясь у окна. Я сдерживаю смешок.

Данте наклоняется ко мне, и я отстраняюсь.

— Держу пари, все эти их ссоры приводят к отличному сексу, — говорит он достаточно громко, чтобы это услышал Лука.

Я проглатываю комок в горле, игнорируя его.

Я знаю, что он неправ. Но это не останавливает пронзающую меня ревность, что именно она может остаться с ним. Если мы не разберёмся с этим вовремя, он, вероятно, действительно переспит со своей женой.

— Данте, Мэдди настаивает на том, чтобы посидеть с Розой, вести какие-то женские разговоры или что-то в этом роде. Ты летишь впереди со мной. Предоставь это им, — Грейсон указывает на кресло впереди.

Мария резко поворачивает голову ко мне, и она прожигает меня взглядом сквозь спинки кресел.

Раздраженно вздохнув, Данте двигается, и я, наконец, снова могу дышать.

Мэдди неторопливо подходит и плюхается рядом со мной, стонет, пытаясь удобно устроиться с беременным животом.

— Спасибо тебе, — шепчу я ей.

— Всегда пожалуйста! — она улыбается. — Кроме того, это значит, что я могу спокойно читать свои развратные книжки, не опасаясь, что Грейсон захочет засунуть свой член в меня. Я имею в виду, мне это нравится, но это тяжёлая работа, когда ты беременна!

Я не могу удержаться от хихиканья.

— Я думала, что когда ты беременна, то становишься супер-возбуждённой, — шепчу я.

— Так и было, пока я не стала размером с выброшенного на берег кита. Оказывается, это только ещё больше заводит моего мужа, — она кивает головой в сторону светлой головы Грейсона, сдерживая улыбку.

— Не заставляй меня тащить твою задницу в туалет, солнышко. Ты знаешь, что я это сделаю, — кричит он с передней части самолета.

— О, я смею! — кричит Мэдди в ответ, ее щеки красные, как яблоко.

— Ты хочешь этого так же сильно, как и он, — я толкаю её в плечо.

— Тсс. Не говори ему этого. Потому что он припрется сюда. А я хочу провести с тобой немного времени.

— Оу, как мило. С тех пор как я перестала так много тусить, я почти ничего не слышу о своих "друзьях".

— Что ж, тебе больше не нужны эти придурки. Теперь у тебя есть я и Сиенна.

— Я ценю это.

Она наклоняется и шепчет: — Я вижу всех наших детей, включая твоих и… — она расширяет глаза и указывает жестом на Луку, сидящего передо мной. — Ну, ты же понимаешь, чьи дети будут бегать вокруг нас, пока мы сидим и загораем. Пьем послеобеденный чай, как называет это Сиенна, — она преувеличенно подмигивает и улыбается.

— Я не знаю, случится ли это когда-нибудь, — я опустила плечи вниз. Это правда, и это больно.

Мэдди приподнимает бровь и смотрит на стену рядом со мной. Я хмурюсь и оборачиваюсь, чтобы увидеть руку Луки, просунутую в щель между сиденьем и стеной. Он машет мне пальцем.

Я беру его за руку, и он вкладывает что-то в мою ладонь. Разворачиваю скомканный чек, который он сунул мне, я читаю каракули.

Ты станешь матерью моих детей. Всех пятерых.

Мои щеки вспыхивают жаром, когда я прячу записку в лифчик.

Мэдди хихикает рядом со мной, раскрывая свой Kindle. — Что я тебе говорила?

Я стою и жду в багажной зоне, когда мой багаж выгрузят. Данте уже забрал свой и вышел к машине, ожидающей снаружи. Все остальные ушли, кроме меня.

Я подпрыгиваю от неожиданности, когда руки обхватывают меня за талию. Как только этот мускусный запах достигает моего носа, я понимаю, что это Лука.

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи и щекочет меня губами.

— Та записка. Я это серьезно, — бормочет он мне в щеку.

— Хм-хм-хм, — мямлю я, сдерживая улыбку на лице. — Что ты здесь делаешь? — я поворачиваюсь к нему лицом.

— Хотел украсть быстрый поцелуй у моей девушки, — он наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.

— Гораздо лучше. Я не могу находиться с тобой в одной комнате и не иметь возможности прикоснуться к тебе. Нам нужно найти способ быть вместе в этой поездке. Прошло так много времени. Мне нужно быть внутри тебя.

Я понимаю, что он имеет в виду.

Неважно, сколько мы занимаемся секстингом или телефонным сексом, это никогда, никогда не превзойдет настоящий. Я просто надеюсь, что после того, что случилось на примерке моего платья, он перестанет загонять меня в угол, спрашивая, почему я выхожу замуж за Данте. Это для защиты всех. Я не могу допустить, чтобы он сходил с ума, убивал всех и рисковал их жизнями. Семья его невесты угрожала ребенку. Я не могу допустить, чтобы это было на моей совести. Я защищаю его, нравится ему это или нет.

Прислонившись лбом к его плечу, я позволяю себе наслаждаться теплом его тела, прижатого к моему. — Я уверена, что-нибудь придумаем.

— Весь полет я просидел в Google Maps, отмечая места, где можно потрахаться. Я готов.

— Нет, ты этого не делал! — я бью его в грудь, и он прижимает мою руку к своему сердцу.

— Спорим, что да? Я отчаянно нуждаюсь в следующей дозе Розы. Я даже подумываю о том, чтобы затащить тебя вон в те туалеты для инвалидов, — обхватив мою задницу, он поворачивает мое тело к стене из туалетных дверей.

— Фу. Нет, спасибо.

— Прекрасно. Просто будь готова, красотка. Я иду за тобой. Потом войду в тебя, — он двигает бедрами и прижимается своей твердой выпуклостью к моему боку, доказывая, насколько он уже возбужден.

Я сжимаю ноги вместе, мое тело горит желанием к нему.

— Просто скажи мне время и место, — я приподнимаюсь и шепчу ему на ухо: — Я всегда мокрая и возбужденная для тебя. Даже сейчас, от одного поцелуя, я промокла насквозь.

Он отстраняется и качает головой.

— Черт возьми, Роза, — простонал он.

Карусель подает звуковой сигнал и начинает двигаться, и моя розовая сумка вылетает наружу.

Лука хватает ее прежде, чем она проезжает мимо.

— Давай уйдем, пока я не нагнул тебя прямо сейчас.

Я выдыхаю и смотрю в сторону туалетов.

— Ты сказала нет, — он улыбается и пожимает плечами, направляясь к выходу.

Я бегу за ним и оттаскиваю его назад, прежде чем он достигает КПП. Здесь мы в безопасности. Все остальные прошли таможню и не смогут вернуться.

Я грубо прижимаюсь губами к его губам. Люди жалуются позади нас, когда мы блокируем доступ к металлодетектору, но мне все равно. Он углубляет поцелуй, я откидываюсь назад, и он стонет мне в рот. Мои руки обвивают его шею, а он обхватывает мою задницу и сжимает.

У нас не так уж много моментов, когда мы можем притвориться, будто мы на самом деле влюбленная пара.

ГЛАВА 57

Лука

Романо решил сообщить мне сегодня о срочной доставке в Нью-Йорк, но единственные парни, которым я доверяю контролировать доставку, находятся здесь, в Италии.

— Доброе утро, Лука. Твоя невеста теперь будит тебя в семь утра? — голос Фрэнки хриплый. Я почти уверен, что только что разбудил его.

— Фрэнки, Джакс достаточно обучен, чтобы справиться с грузом? — я даже не здороваюсь. Романо совсем заморочил мне голову с этими неожиданными требованиями.

Сейчас все, о чем я хочу думать, — это как побыть наедине с Розой.

Он стонет.

— Я бы не рекомендовал отправлять его одного. Он все еще осваивается и может быть немного, ну, жестким.

Черт.

С его конца доносится женский голос с мягким итальянским акцентом. — А нельзя ли задержать отправление? Мы возвращаемся в Штаты всего через несколько дней, — его слова звучат приглушенно, как будто он прикрывает телефон рукой.

— Нет, это нельзя откладывать. Романо сказал, что это важная доставка. Неважно. Я сам этим займусь. Я кладу трубку и смотрю на телефон.

Мудак. У него всегда есть секс.

Я набираю номер единственного человека в мире, которому я могу доверять — своему брату.

— Лука, все в порядке? — в последнее время каждый раз, когда мы разговариваем, голос Келлера полон беспокойства.

— Да, все хорошо. Но…

Он смеется, перебивая меня, — Я чувствовал, что что-то назревает.

— Завтра тебе нужно будет проконтролировать доставку. Романо этим утром меня удивил.

Мне бы не хотелось втягивать его в это, но выхода нет. Я позволил ему снова немного поучаствовать, когда дело касалось поиска Мэдди.

— Э-э-э, да, конечно. Сколько времени это займет? Сиенна снова неважно себя чувствует.

Черт. Я зажимаю переносицу.

— Нет, не волнуйся, Фрэнки ввел Джакса в курс дела. Я уверен, он справится.

Он рычит.

— Не будь таким гребаным идиотом, брат. Я сделаю это. Ты же знаешь, я сделаю для тебя все. Хватит пытаться все делать самому.

Я пытаюсь уберечь его от этой грязной работы.

— Кроме того, ты же знаешь, я хорош в своем деле.

Это правда.

— Хорошо. Я отправлю с тобой Джакса и моих лучших новобранцев. Дай мне знать, когда все закончится. Просто будь осторожным. Мы не можем доверять Романо. Меня бесит, что он запланировал это, зная, что меня не будет в городе.

— Есть еще что-нибудь, о чем мне нужно знать?

— Нет, — быстро отвечаю я.

— Я дам тебе знать, когда все будет готово. Мне лучше пойти и уговорить свою жену.

Как только мы заканчиваем разговор, я ложусь на кровать, закидываю руки за голову и смотрю на потолочный вентилятор, теплый ветерок дует через раздвижные двери. У моего брата есть все — жена, дети, он просто счастлив.

Я хочу этого.

ГЛАВА 58

Роза

Данте храпит рядом со мной, а я лежу и смотрю на потолочный вентилятор, обливаясь потом из-за трех слоев одежды, которые на мне надеты. По крайней мере, дома мне не приходится делить с ним постель. Но здесь он сказал, что это будет выглядеть странно для всех, если мы будем спать раздельно, особенно для дяди Фрэнки. Если он думает, что я на самом деле сплю, позволяя себе быть уязвимой рядом с ним, то он ошибается. Я просто буду спать днем на диване.

Я отчаянно нуждаюсь в большем времени с Лукой. С каждым легким прикосновением руки, с каждой его маленькой ухмылкой, которую он мне дарит, и мне нужно больше этого.

Я медленно переворачиваюсь на бок и тянусь под кровать, чтобы достать свой "секретный телефон" и зависаю над именем Луки.

RR

Ты не спишь?

Сейчас три часа ночи. Я сомневаюсь в этом.

L

Хочешь поиграть, tesoro?

Присев на край кровати, я на цыпочках прокрадываюсь в ванную комнату, оставляя ее темной.

RR

Конечно, хочу.

L

Насколько далеко ты готова зайти?

Поласкай себя, Роза. Приготовься к встрече со мной.

Я прикусываю губу и засовываю руку под трусики. Медленно и аккуратно обвожу свой клитор, как это делает Лука.

L

Хорошая девочка. Я глажу свой член, представляя, как ты раскрываешься передо мной на кровати, и как у тебя между бедер блестит от влаги.

RR

Я скучала по тебе сегодня.

Он весь день просидел взаперти в кабинете с видом на бассейн вместе с дядей Фрэнки, Грейсоном и Данте. Несмотря на то, что я не с ним, просто быть рядом с ним, даже если Данте находится в одном здании, делает все это более терпимым.

Я просовываю палец внутрь и прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы прекратить стон.

L

Клянусь, я слышу твое дыхание. Черт возьми, Роза.

Боже, я хочу только этого мужчину.

L

Этого недостаточно. Ты нужна мне, Роза. Я хочу наполнить тебя и смотреть, как ты распадаешься на части под звездами. Встретимся?

Черт, да. Я начинаю сбрасывать слои одежды, пока не остаюсь только в лифчике и трусах.

RR

У бассейна?

Я тихонько выглядываю из ванной. Мое сердце замерло у меня в груди, когда Данте переворачивается на спину. Я замираю на месте, наблюдая, как его дыхание нормализуется.

Боже, я бы с удовольствием задушила его подушкой. Эта мысль мелькнула у меня в голове.

Схватив свой черный шелковый халат с вешалки за дверью, я накидываю его.

На цыпочках выхожу из комнаты и мчусь вниз по лестнице к задней двери.

Когда моя рука касается ручки, меня тянет назад. Я зажмурила глаза, надеясь, что это Лука.

Моя спина соприкасается с его телом, его твердый, как камень, член прижимается к моей заднице. Его теплое дыхание касается моей чувствительной шеи.

— Сколько же мы ждали? Меня убивало наблюдать за тем, как ты порхаешь туда-сюда мимо окна, выставляя напоказ свое совершенное тело в этих крошечных бикини, — шепчет он.

Его пальцы скользят к поясу моего халата, и он развязывает его. По коже бегут мурашки, когда он проводит рукой вниз по моему животу, достигая края моих трусиков.

— Ты готова для меня, детка?

Я стону в ответ и киваю, откидывая голову к нему на грудь.

Я чувствую себя опустошенной в ту секунду, когда он отстраняется от меня. Он хватает меня за руку и открывает дверь во внутренний двор.

Звезды мерцают на темном небе, и зеркальный бассейн перед нами озаряет сады.

Мягкое сияние падает на него сзади, создавая нимб вокруг его мускулистого тела. Он как будто мой собственный темный ангел.

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Его глаза блуждают по моему телу, и он облизывает губы.

— Плавки? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Нельзя купаться посреди ночи без них, — отвечает он, на его полных губах появляется озорная ухмылка, когда он бросается ко мне, подхватывая за талию.

Я хихикаю, когда он перекидывает меня через плечо, его рука шлепает меня по голой ягодице с каждым шагом ближе к краю бассейна.

Мои руки скользят по его рельефным мышцам живота, когда он спускает меня вниз по своему телу.

Прежде чем я успеваю осознать, что мои ноги снова стоят на земле, он запускает руку в мои волосы и притягивает мое лицо к своему. Завладевая моими губами, он целует меня с пылкой страстью. Я обвиваю руками его шею, и он стонет мне в рот.

Он прерывает поцелуй, обхватывая ладонями мои ягодицы.

Он стягивает плавки, его твердый член высвобождается. Я делаю шаг вперед и обхватываю пальцами его ствол, большим пальцем потирая пирсинг на головке.

Он откидывает голову назад, когда я начинаю двигать рукой вверх-вниз. — Ты убиваешь меня, женщина.

Я опускаюсь на колени, сбрасываю халат и свою черную майку, открывая ему вид, который, я знаю, он хочет.

Я облизываю кончик и уделяю особое внимание металлической штанге. Его руки сжимают мой затылок, проталкивая свой член глубже в мое горло.

— До конца, Роза.

Он доходит до задней стенки моего горла, отчего на глаза наворачиваются слезы.

— Моя хорошая девочка, — ворчит он надо мной.

Я покачиваю головой вверх-вниз, обхватывая его яйца. Его бедра толкаются, и он входит и выходит из моего рта.

— Черт. Черт, Роза! — он кончает у меня во рту. Я впиваюсь пальцами в его бедро, но не сглатываю.

Я сосу до самого кончика, выпускаю его и встаю. Он ухмыляется и прикусывает нижнюю губу, поднося большой палец к моим губам и проводя им по ним.

— Ты не хочешь сегодня глотать? — его брови приподнимаются, и я мотаю головой.

Я держу до сих пор его соленую сперму у меня во рту, он кивает и опускается передо мной на колени. Его руки обхватывают мою талию, и он притягивает меня к себе.

— Тогда давай, отдай это мне. Моя грязная девчонка, — он откидывает голову назад и открывает рот. Я наклоняюсь и выливаю содержимое ему в рот. Его руки крепко сжимаются вокруг меня, когда я это делаю.

Он опускает меня на колени, а затем накрывает меня своим телом, пока я не оказываюсь лежащей на спине на мокром кафельном полу.

Я приподнимаю бедра, когда он срывает с меня стринги и раздвигает меня. Его рот приникает к моей киске. Его руки обхватывают мою задницу и поднимают меня выше.

Теплая жидкость из его рта льется в мою киску. Положив ноги ему на плечи, я стараюсь не закричать, когда он трахает меня языком.

— Черт, Лука.

В ответ он посасывает мой клитор.

— Моя сперма попадает только в тебя, детка. Ты повеселилась. Теперь моя очередь.

Он раздвигает мои ноги и устраивается сверху, упираясь предплечьями в мою голову. Проводит пальцами по моему горлу и приближает свои губы к моим.

Соленый вкус его спермы окутывает мой рот.

— Боже, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — шепчет он между поцелуями.

Я знаю, потому что люблю его не меньше.

Он нежно проводит пальцем по моему подбородку, возвращая меня к этим ослепительным изумрудным глазам, полным любви.

— Скоро. Я обещаю тебе. Больше никаких секретов. Я все исправлю. Я дам тебе все, о чем ты когда-либо мечтала.

Я киваю и сдерживаю слезы.

Если мой жених не умрет, этого никогда не случится. Это мечта, фантазия. Но Лука — единственное, что придает мне сил жить.

— Хочешь искупаться? — он сверкает зубами, одаряя меня одной из своих очаровательных улыбок.

Он слезает с меня и протягивает руку. Я берусь за нее, он помогает мне встать и обнимает.

Таща меня за собой, он бежит со мной наперегонки к лестнице. Я следую за ним по пояс в теплой воде. Он останавливается и поворачивается, его глаза осматривают мое тело с чистым голодом.

Он притягивает меня ближе, беря мой сосок в рот и сосет. — Будь тише, малыш?

Я улыбаюсь своему старому прозвищу. — Только если ты заставишь меня.

Его зубы игриво стискивают мою грудь.

— Твой острый язычок доведёт тебя до беды.

Прикусив нижнюю губу, невозможно игнорировать, как пульсирует моя киска, требуя внимания.

— А насколько большой будет эта беда?

— Если ты хочешь, чтобы тебя отшлепали, все, что тебе нужно сделать, это просто попросить. Это следующее в нашем списке? Что ты хочешь попробовать сегодня?

После того, как он шлепнул меня по заднице раньше, я хочу этого, но не так сильно, как я хочу, чтобы он был внутри меня.

— Я никогда не делала этого в бассейне, — говорю я, беру его за руку и целую ладонь, прежде чем опустить его пальцы мне на шею.

— Женщина. Я задушу тебя где угодно.

Е го руки нежно смыкаются вокруг моей шеи, и мои глаза расширяются.

— Сильнее, — шепчу я. Я перевожу взгляд на его руку, и его глаза загораются.

С этими словами он подхватил меня за талию и погрузил мое тело в воду. Обвив его ногами, я с удивлением обнаружила, что он снова готов.

Он подводит меня к краю бассейна и прижимает мою спину к стеклу. Я выгибаюсь всем телом навстречу ему, призывая его прикоснуться ко мне.

Его пальцы касаются моего клитора, и он медленно потирает его, прежде чем вонзиться в меня во всю полную длину его члена. Я не могу закричать из-за того, что он крепко сжимает мое горло.

— О боже, Лука, — шиплю я.

Он выпячивает нижнюю губу, преувеличенно дуясь, — Что я говорил про твой рот?

— Еще. Пожалуйста, Лука, — я провожу пальцами по его бокам, отчаянно пытаясь притянуть его к себе.

— Черт возьми, мне нравится, когда ты стонешь мое имя. Не могу дождаться, когда ты выкрикнешь его снова.

Вода плещется вокруг нас, когда он входит в меня и выходит из меня. Я делаю все, что в моих силах, чтобы не закричать.

Его большой палец изгибается под моей челюстью, когда его губы скользят по моему плечу.

— Ты слишком сильно сжимаешь мою руку. Все ок?

Я киваю.

— Ты знаешь, что делать, говори.

Я опускаю подбородок на костяшки его пальцев и прикусываю нижнюю губу.

— Я поняла, сэр.

— Господи, — выдыхает он, сильнее входя в меня.

Его рука сжимается сильнее, и я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Позволяя плеску воды поглотить меня, пока он трахает меня.

Я чувствую только его. Он владеет всеми моими чувствами. Мой мозг полностью сосредоточен на нем и на удовольствии, которое он мне доставляет. Взяв мой сосок в рот, он сосет его, его пальцы теперь так крепко сжимают мое горло, что я не могу дышать. Эта эйфория — ощущение, которое обычно вызывает у меня панику, имеет совершенно противоположный эффект.

Мои ноги дрожат вокруг него, и я выгибаю спину, требуя большого давления, чтобы его член попал в ту точку, которая отправит меня за грань.

— Детка, кончай ради меня, — рычит он мне в ухо.

Звезды заполняют мое зрение, когда я взрываюсь на нем.

— Блядь, блядь, блядь, — ругается он мне на ухо, изливаясь в меня.

Он разжимает пальцы и начинает осыпать поцелуями мою шею. Его член все еще дергается внутри меня.

— Ты так совершенна, — шепчет он.

И я улыбаюсь, он продолжает осыпать меня нежными поцелуями, заставляющими мою чувствительную кожу покрыться мурашками.

Именно здесь я хочу быть каждый день.

Когда я с ним, ничего больше не имеет значения. Даже демоны в моей голове.

С ним я свободна.

— Я люблю тебя, Лука.

Он берет меня за подбородок.

— Я люблю тебя, Роза. Я не верил, что можно найти такую любовь. Безоговорочную, страстную, всепоглощающую. Я не могу жить без тебя. Скоро нам не придется больше скрываться. Я хочу, чтобы ты носила мое кольцо и гордилась мной.

— Эй, я уже горжусь тобой. — прерываю я его и глажу по его гладкой груди.

— Роза, я не могу найти никакого выхода из этого положения, которое не начнет войну. Я не могу подвергнуть опасности всю свою семью.

Я вздыхаю, прижимаясь к его липкой груди.

— Но теперь ты тоже моя семья. Как только я покончу с Капри, мы оставим эту жизнь и начнем новую

Если ему это удастся, я могу подождать. Я сделаю все, что потребуется. Как только их не станет, я смогу рассказать ему правду, и он наконец-то прикончит Данте. Мой кошмар закончится.

Ситуация сложная, но надежда все же есть.

ГЛАВА 59

Лука

Спокойный и собранный Романо сидит напротив меня. Фрэнки сидит справа от меня и наливает нам всем бренди. Я достаю телефон, кладу его на стол и жду сообщения от Келлера. Пару часов назад он уехал за грузом.

Моя нога болтается вверх и вниз. Ненавижу торчать так далеко, просто ожидая звонка.

— Красивый дворик, — говорю я, глядя на вид на море.

— Ты кажешься рассеянным, — его голос тихий, когда он закуривает сигару.

— Просто контролирую твою доставку. Сложно сделать это в другом часовом поясе, без предварительного уведомления — отвечаю я.

Фрэнки кашляет рядом со мной.

— Давненько ты не был в Италии, Фрэнкс.

"Фрэнкс", что это, черт возьми, такое? — я сдерживаю смех.

Фрэнки небрежно закидывает ногу на ногу.

— Нет необходимости возвращаться сюда. Я отомстил. Теперь я дома.

— Как ты это сделал? — спрашивает Романо. Облако дыма вьется вокруг головы Романо. Это почти похоже на два рога, торчащие из его волос. Уместно, учитывая, что его дочь — дьяволица.

— Пуля между глаз.

Романо фыркает, хлопая ладонью по столу. — Скучно. Я пытал своего брата целых пять дней, прежде чем он начал умолять меня покончить с его жизнью, вонзив нож прямо в сердце.

Романо поворачивается ко мне. — Ты никогда не убьешь своего брата? — спрашивает он.

— Нет, — я не собираюсь говорить ему больше.

Наше внимание переключается на мой жужжащий мобильник на столе. Романо ухмыляется.

— Возможно, тебе стоит ответить. И убедись, что мы все слышим.

Черт.

Я хватаю его. Облегчение захлестывает меня, когда я вижу имя Келлера.

— Что, черт возьми, это было, Лука? — он орет в трубку так громко, что мой динамик потрескивает.

— Что?

Я встаю, и Романо указывает на меня. — Сидеть, мальчик. Я хочу послушать.

Мое сердце колотится. — Келлер, что произошло?

— Что произошло? Мне только что чуть не оторвало все конечности.

Мои глаза сужаются, когда я смотрю на Романо, который смеется.

— Все в порядке? С тобой все в порядке?

— Я буду в порядке, когда сяду в самолет в Италию и перережу ему глотку к чертовой матери, — его тон сочится жестокостью.

— Успокойся, я разберусь с этим. Просто езжай домой.

— Поехать домой? Мне нужно позаботиться о двух трупах. О-блядь-К?

Я бросаю взгляд на Фрэнки, который буравит Романо смертельным взглядом.

— Кто они? — я пытаюсь вспомнить, кому я поручил помогать ему.

Голос Келлера становится тише.

— Джакс, пересчитай. Кого не хватает? — я не слышу имен, но, по крайней мере, Джакс достаточно здоров, чтобы помочь.

— Келлер. Пусть Джакс позаботится об этом. Я ему доверяю. Просто возвращайся домой, — мне нужно, чтобы он вернулся к своей семье.

— У нас будет серьезный разговор, когда ты вернешься, брат.

— Обязательно, — я засовываю телефон обратно в карман. — Пошел ты нахуй, — выплевываю я Романо.

Он отхлебывает бренди. — Мария не очень любит делиться, Лука. Тебе бы не помешало бы это запомнить, — спокойно говорит он.

Мое сердце останавливается. Роза.

Фрэнки смотрит на меня в замешательстве, и я качаю головой. Не сейчас. Я ломаю голову. Откуда ему вообще знать? Марии не было на вилле, никак.

— Фрэнки, мы уходим.

Я вылетаю из павильона, а Фрэнки бежит за мной по пятам.

— Мария ждет тебя у входной двери, она едет с тобой, — кричит Романо.

— Господи Иисусе, — шепчу я. Как будто этот день не мог стать хуже.

К тому времени, когда мы возвращаемся, уже стемнело. Вилла освещена, это действительно романтично. Мне просто хочется найти Розу и снова улизнуть. Во мне клокочет ярость, и я бегом поднимаюсь по лестнице.

— Где наша комната? — спрашивает Мария.

— Твоя комната в конце коридора, — указываю я. — Последняя слева.

Я не могу даже на нее смотреть.

Дверь захлопывается, и я бегом спускаюсь вниз. Нужно увидеть Розу.

Я останавливаюсь на лестничной площадке, когда слышу крики.

— Ты выходишь одетая, как чертова шлюха, Роза? Вот почему я зол! — ревет Данте.

Слышится звон разбитого стекла, и я бегу на кухню. Моя рука лежит на пистолете. С меня хватит на сегодня, и мне нужно немного выплеснуть этот гнев. Придурок Данте только что дал мне отдушину.

— Я переоденусь, — ее голос дрожит.

Черта с два она это сделает.

Когда я заворачиваю за угол, я вижу бледную Розу, которая стоит там, дрожа, а он возвышается над ней со сжатыми и полу поднятыми кулаками.

Я кашляю, и когда он замечает меня, его глаза расширяются.

— Роза, мне нужно, чтобы ты поднялась наверх.

Она в ужасе смотрит на меня и качает головой. Когда она не двигается, я спрашиваю снова.

— Пожалуйста.

Слово «детка» едва не срывается у меня с языка.

Она вздыхает и опускает голову. Я касаюсь тыльной стороной ладони ее руки, когда она проходит мимо.

Я чувствую, как волна гнева накатывает на меня, когда слышу, как закрывается дверь ее спальни.

— Ты думаешь, мы так разговариваем с женщинами? Не просто с любой женщиной, со всем моим миром.

Я подхожу к нему и, когда он не отвечает, кричу, — Я твой босс, и я задаю тебе вопрос. Ты так обращаешься с женщинами?

— Н-нет. Но она была…

Я поднимаю палец.

— Она ничем не была, — я прервал его. — Это будет последний раз, когда ты так говоришь с ней подобным образом. В противном случае, тебе конец.

Его челюсть дергается.

— Эту шалаву нужно поставить на место, босс.

Никто не смеет так говорить о моей Розе.

Я бросаюсь на него, замахиваюсь правым кулаком и бью его прямо в челюсть.

Он отводит руку и наносит небрежный хук справа, от которого я легко уклоняюсь. Я ударяю снова, пока его нос не трескается под моим кулаком, и кровь не забрызгивает мне рубашку.

Схватив его за шиворот, я швыряю его голову на мраморную стойку. Поднимая стеклянную бутылку рядом со мной, я разбиваю ее возле его головы.

Прижимая его к земле, я шиплю ему на ухо: — Если я еще раз услышу, как ты ее так называешь, я вырву тебе язык.

— Лука! — кричит Грейсон.

Удерживая Данте на ногах, я смотрю на шокированного Грейсона. И машу ему разбитой бутылкой.

— Здесь все в порядке, просто учу его некоторым правилам.

Он хмуро смотрит на Данте.

— Думаю, он понял.

— Не мешай мне веселиться, папочка!

Данте попытался что-то сказать, но я поднял его голову и снова прижал к столешнице.

— Я разрешал тебе говорить?

— Лука, просто отпусти его, — раздраженно сказал Грейсон, бросив взгляд наверх.

Роза.

Раздраженно вздохнув, я швыряю Данте на пол, как кусок дерьма, которым он и является.

— Советую тебе держаться от меня подальше, — с отвращением выплевываю я и вылетаю на улицу, хватая сигарету и зажигая ее.

— Что, черт возьми, произошло? — спрашивает Грейсон.

— Он кинул в Розу стаканом и назвал ее шлюхой.

Он облокотился спиной о стену и скрестил руки. — Ты вляпался по самое некуда, не так ли?

Я смеюсь, выдыхая дым.

— С чего ты это взял? — делая затяжку, я смотрю в темное небо. — Я так чертовски сильно люблю эту женщину, что даже не знаю, что с собой делать.

— Дерьмо.

— Да, дерьмо. Хуже всего то, что она любит меня не меньше. И вот мы здесь, оба помолвлены с двумя худшими созданиями на планете.

Он ворчит, потирая пальцами обручальное кольцо. — Почему бы тебе не сбежать?

Я пристально посмотрел на него, — О, поверь мне, каждый раз, когда я с ней, я думаю собрать сумку и убежать как можно дальше.

— Ну, и что же тебе мешает?

Тот факт, что если я совершу ошибку, Романо убьет мою семью. Я не смогу защитить их, если сбегу.

Но я не могу ему этого сказать. Поэтому вместо этого я поднял бровь, — Я такой плохой босс?

Он скоро узнает о моих планах, но сейчас не время.

— Что? Нет. Я не это имел в виду, — Грейсон машет рукой и отталкивается от стены. — Я просто знаю, каково это — хотеть кого-то так сильно, что готов пожертвовать всем ради него.

— Я не могу уйти, пока нет. Я должен закончить начатое. Я не хочу, чтобы все это обернулось против тебя, Келлера, или ваших семей. Иногда приходится жертвовать частью своего собственного счастья ради всех остальных.

Я делаю еще одну затяжку. Я должен найти способ исправить это до следующих выходных. Мне нужно, чтобы комиссар согласился работать с Фрэнки, чтобы позволить ему взять на себя устранение Капри. Он более чем способен.

— Лука, ты пожертвовал своей жизнью ради этой мафии. Не пора ли тебе забрать то, что принадлежит тебе?

Я смеюсь, бросаю окурок на пол и тушу его своим оксфордом.

— Мечтать не вредно. Пойду проверю Розу.

— Всё ясно без слов, — он бросает мне один из своих обеспокоенных взглядов.

— Серьезно? Как? Может, это ее крики с моим именем у бассейна вчера вечером все выдали? Или наш сеанс у виллы чуть раньше?

Его глаза расширяются, сменяясь одобрительной усмешкой.

— Я впечатлён!

Я пожимаю плечами. — Что сказать, мы последние месяцы тайно встречались. Мы в этом чертовски преуспели. Намного лучше, чем вы когда-то с Мэдди были.

— Ой, отвали.

Дверь распахивается, Фрэнки врывается внутрь и с грохотом захлопывает ее.

— Какого черта ты чуть не убил Данте? — сердито шепчет он.

— Я защищал твою племянницу, Фрэнки, — подхожу к нему, мой нос в сантиметрах от его лица. — Предлагаю тебе перестать сомневаться в моих действиях, особенно когда я забочусь о твоей семье. Мне не до этого, — я грубо проталкиваюсь мимо его плеча и скольжу обратно внутрь.

— Не надо. Не сейчас, Фрэнки, — отвечает Грейсон.

Ладно, прогресс есть. По крайней мере, на этот раз Грейсон его не ударил.

Я прохожу мимо Данте, который все еще на кухне. Он прижимает пакет со льдом к своему распухшему носу.

Мне насрать, что кто-то из них думает прямо сейчас. Мне нужно добраться до Розы. Мне нужно знать, что происходит.

Быстро поднявшись по лестнице, я стучу в дверь. Ничего.

— Роза, могу я с тобой поговорить? — я держу голос суровым, на случай, если кто-то подслушивает.

Мария в соседней комнате. Последнее, что мне нужно, это чтобы эта мерзкая тварь вылезла из своего логова.

Дверь со скрипом открывается, и облегчение омывает ее лицо. Я заключаю ее в объятия, пинком захлопывая дверь.

Если Данте вернется, мне нужно знать, поэтому я прислоняюсь спиной к двери и обнимаю ее.

Я целую ее в блестящие красные губы и убираю выбившуюся прядь волос с ее лица.

— Роза, детка. Что там произошло?

Она морщится и пытается отвести взгляд, но я не позволяю ей.

— Ну же, ты можешь поговорить со мной, — он причинил тебе боль? Он делал это раньше?

Ее глаза расширяются, и она быстро возвращает своему лицу прежнее выражение, — Н-нет. Я не знаю, что случилось сегодня вечером. Раньше он никогда так себя со мной не вел.

Хм.

— Ты клянешься?

Она кивает, но этого недостаточно.

— Словами, Роза. Потому что, клянусь богом, если он хоть пальцем тебя тронул или даже разговаривал с тобой так раньше, я спущусь туда, зарежу его к чертовой матери и оставлю истекать кровью в бассейне.

Она открывает рот и тут же закрывает его обратно. Она наклоняет голову и утыкается носом мне в грудь.

— Нет. Лука, я клянусь. Он никогда раньше не делал ничего подобного.

Так почему же у нее просто дернулся голос?

— Хм… — это все, что я могу сказать, мысли лихорадочно носятся в голове.

— Он любит меня, Лука. Он никогда бы не причинил мне вреда.

Я поднимаю ее подбородок так, чтобы наши носы соприкоснулись. Я не вижу выхода; та маленькая надежда, которая у меня была, сегодня развеялась. Романо так легко удалось добраться до Келлера.

— Нет, детка. Я люблю тебя. Я единственный мужчина, который действительно любит тебя. Этот кусок дерьма даже не заслуживает дышать с тобой одним воздухом. Сегодня я кое-что понял — что бы я ни делал, пока Капри не исчезнут, я не смогу обеспечить всем безопасность. Поэтому я ускоряю свои планы. Скоро это закончится.

— Правда? — с этими словами она крепко обхватила меня руками, сцепив их на моей груди.

Я киваю. Как только я вернусь в Нью-Йорк, я положу этому конец. Я крепко притягиваю ее к себе, целуя в макушку. Я вызволю ее из лап Данте. Обеспечу безопасность своей семьи.

А потом мы уедем.

ГЛАВА 60

Роза

С тех пор, как мы приземлились в Нью-Йорке, я не видела Луку. Он сказал, что у него есть план, и скоро мы сможем уехать. Это единственная надежда, которая помогает мне пережить оставшееся время с Данте.

— Роза, тащи сюда свою задницу! — от его глубокого итальянского голоса у меня по спине бегут мурашки.

Я спрыгиваю с кровати и направляюсь в гостиную.

— Все в порядке? — я тереблю кольца на пальцах.

Он появляется из-за угла кухни, его левый глаз полностью распух и приобрел фиолетовый оттенок.

— Данте? — от страха у меня покалывает затылок.

На его лице появляется ухмылка, когда он возвышается надо мной. Его нос касается моей щеки, и я замираю.

Его дыхание пахнет скотчем. Когда оно попадает мне в нос, мне хочется задохнуться.

— Не волнуйся. Ты действительно думаешь, что я хочу прикоснуться к объедкам Луки? Ты гребаная шлюха! — шепчет он с чистой злобой, и мое сердце останавливается.

Он знает.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание? — он отступает назад, взглянув на часы. — С минуты на минуту…

У меня звенит в ушах. Что он сделал?

Он подмигивает мне, когда звонит его телефон.

Он даже не поздоровался.

— Она у тебя?

Все рушится вокруг меня.

Ева.

Он кивает, прерывая разговор. — Ты сделала это с ней.

— Что ты наделал? — я кричу и бросаюсь на него, молотя кулаками по его твердым мышцам живота.

Он перехватывает и сжимает мои кулаки так крепко, что кости хрустят.

— Она у меня побудет в заложниках… пока. Выйдешь за меня, тогда, может, отпущу. Если ещё раз сунешься к Луке, я убью её, а потом его. Может, даже сниму всё на видео для тебя. Никто тебя не спасет. Может, мне и не удалось убить твоего отца, но я бы сказал, что так моя месть намного слаще.

Он облизывает губы и отталкивает меня, что я врезаюсь спиной в стену. Я с ужасом смотрю, как он садится на диван, закинув ноги на журнальный столик и включает телевизор.

На цыпочках возвращаюсь в свою комнату, мои слезы текут по моим щекам. Его слова эхом отдаются у меня в голове.

— Даже не думай писать Луке. Если хоть словом ему проговоришься, я сделаю звонок. Не испытывай моё терпение.

Он ушел спать час назад, так что можно приступать к осуществлению моего плана. Я хочу узнать, кому он звонил. Мне нужно найти Еву, пока не стало слишком поздно.

Вряд ли он когда-либо мог подумать, что я на него нападу.

Я на цыпочках выхожу из своей комнаты, не зажигая света, и остановливаюсь у его двери. Прижав ухо к гладкой древесине двери, я прислушиваюсь к любому движению или шуму.

Как только я убедилась, что он спит, я осторожно пробираюсь внутрь. Мое сердце бешено стучит.

Ты можешь сделать это, Роза, ради Евы и Луки.

В комнате темно, поэтому я использую стену в качестве ориентира, направляясь туда, где должна быть его тумбочка. Я подкрадываюсь к нему, пока моя нога не наткнулась на деревянный стол.

Я задерживаю дыхание и осторожно провожу руками по поверхности, разыскивая всё, что похоже на телефон. Мои пальцы натыкаются на стекло экрана, и я отключаю звук сбоку, прежде чем вытащить шнур, прижав его к груди, чтобы свет с экрана не разбудил его.

Оказавшись в безопасности в своей комнате, я набираю код, который, кажется, я видела, как он использовал его в Италии: Один, Один, Один, Четыре, Пять, Девять.

Нет.

Один, Один, Один, Семь, Пять, Девять.

Телефон разблокировался, и я невольно ахнула.

Теперь дрожащими руками я открываю журнал звонков.

Там есть имя Луки, как и Фрэнки. Последние два звонка от "М". Кто, черт возьми, такой М?

Время звонков: 20:30, а затем 21:30. Первый звонок, вероятно, тот самый.

Я перехожу к его сообщениям, открывая сразу те, что от "М".

Д

Держи её взаперти. Я держу Р там, где нужно. Наш план всё ещё в силе.

M

Хорошая работа, Д! Скоро. Они будут расплачиваться, не волнуйся.

Я не понимаю. Что происходит? Я никогда не причиняла зла Данте. Это он должен страдать.

Я достаю свой телефон и ввожу контактные данные М. Я не могу рисковать, разбудив Данте. Прежде чем перейти к приложениям, я захожу в его карты.

Есть один недавний поиск: адрес всего в квартале отсюда. Я делаю скриншот своим телефоном, а затем блокирую его телефон.

Все это время он не двигался. Подключаю его обратно, включаю обратно звук и ухожу.

У меня голова идет кругом.

Мне нужен Лука. Я не справлюсь сама. Может быть, если я все объясню, они с Фрэнки смогут все исправить и найти Еву.

Нет. Это значит начать войну, подвергнуть всех опасности.

Это могло бы просто спасти мою сестру.

Я вскакиваю с кровати, хватаю свою дорожную сумку и начинаю кидать туда свои вещи из шкафа. Роясь в ящике стола, я ищу свой паспорт и секретный телефон.

Дверь распахивается. Я оборачиваюсь, Данте стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

Телефон падает на пол с грохотом.

— Куда-то собралась? — от его глубокого голоса меня тошнит.

Мне нечего сказать. Я не могу говорить, страх сковывает меня.

Он протягивает руку. — Отдай мне этот чертов телефон. Тебе нельзя доверять, да?

Я мотаю головой. Это моя единственная связь с внешним миром.

— Роза! — рычит он, бросаясь на меня.

Он хватает меня за талию, подбрасывая в воздух, и я отскакиваю от кровати, падая на пол.

— Ты не выйдешь из этой комнаты, только на нашу свадьбу. Одно неверное движение, и Ева умрет, — выплевывает он, хватая телефон с пола и пиная мою сумку, выходит.

Дверь с грохотом захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть.

Сворачиваюсь в клубок на полу, рыдания вырываются из меня.

Я всё потеряла.

ГЛАВА 61

Лука

Я в двадцатый раз набираю номер Розы. Гудки оборвались на втором.

— Все в порядке? — спрашивает Фрэнки. Я поднимаю взгляд, и он вопросительно приподнимает бровь.

— Прекрасно, — вру я.

— Ты сказал, что хочешь поговорить со мной? — он тяжело опускается в кресло напротив моего стола.

Я потер лоб ладонью, облокотившись об стол, и уставился на молчащий телефон передо мной. — Нужно убить Романо.

— Да, Лука, мы это уже обсуждали. Сделаем, но в своё время.

У меня нет времени. Мне нужно сделать это до свадьбы Розы.

— Прямо сейчас.

Он откидывается назад и зацепляется рукой за угол сиденья.

— И как мы это провернем? Вылететь в Италию? Начать там войну? Комиссар ясно сказал, что это должно произойти здесь.

— Как нам их сюда заманить? — я залпом выпиваю скотч и снова набираю номер Розы.

Губы Фрэнки поджимаются.

— Кому, черт возьми, ты продолжаешь звонить?

Я сглатываю, не в силах сказать ему.

— Что с тобой происходит? — его глаза сужаются.

— Просто оставь это. Как нам затащить Романо сюда? Ты его достаточно хорошо знаешь. Похитить Марию? — мне бы очень хотелось, чтобы её не стало.

Он запрокидывает голову назад и смеется. — Нет. Нам нужен он и его семья, одни, с минимальной охраной. Не целая армия.

— Ладно, план такой… — он прерывает меня раздраженным вздохом.

— После свадьбы Розы. Я пригласил всю семью, и они согласились. Я также организовал встречу на одном из наших объектов на следующий день. Вот тогда мы и нанесём удар, если ты действительно не можешь больше ждать. Нам просто остается надеяться, что он не притащит всю свою организацию. Это зависит от того, насколько он нам доверяет.

У меня сводит челюсть. Свадьба Розы.

Мне нужно сделать это до свадьбы. Значит, у меня всего три дня.

— Когда они прилетают?

— В пятницу вечером. Я ясно дал понять, что на свадьбе будет усиленная охрана. Никто не посмеет испортить Розе её праздник. Если хочешь его убрать, то это ночь перед свадьбой или на встрече.

— Значит, это будет ночь перед. — всего два дня. Я справлюсь.

Я снова набираю ее номер. Если я убью Романо до ее свадьбы, ей не придется выходить за него замуж. Всё выйдет наружу. Я разберусь с последствиями перед Данте и Марией.

— Я обо всем позабочусь. Сплошная головная боль, Лука, — произносит он, одергивая пиджак. Его колено дергается, а на лице появляется хмурое выражение, когда он смотрит на сообщение на экране телефона.

— Я знаю. Как только завершим, достигнем цели, — Роза это все, что мне нужно.

— Или мы начнем полномасштабную войну в Нью-Йорке, — пожимает плечами, ему явно насрать на этот вариант.

Телефон звонит у меня в руке. Мое сердце бешено колотится, пока я не вижу номер. Данте.

— Привет, — отвечаю я.

— Лука, сегодня вечером я устраиваю небольшую предсвадебную вечеринку в клубе «Trance», где мы с Розой влюбились друг в друга. Ты будешь там?

Я отключаю звук на телефоне, главным образом, чтобы справиться с кипящей яростью, которую вызывают его слова.

— Ты знал о вечеринке перед свадьбой Розы сегодня вечером?

Он качает головой. — Нет, только что получил сообщение от Евы. Она сказала, что уехала в Италию навестить свою тетю? Пытаюсь дозвониться до сестры. Хотя в данный момент она со мной не разговаривает.

Зачем Еве уезжать перед свадьбой сестры?

Я включаю звук. — Да, мы будем там. Все мы.

— Отлично. Тогда увидимся, — Данте, похоже, особенно доволен моим ответом.

Он завершает разговор. Это больше, чем когда-либо он говорил со мной, не говоря уже о таком жизнерадостном тоне.

Плохое предчувствие поселяется у меня в животе.

— Ты говорил с Розой? — спрашиваю я, проглатывая комок в горле.

— После Италии, нет. Был немного занят. Почему?

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, изучая меня.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты делаешь все это, чтобы остановить ее свадьбу, Лука?

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу.

— А что, если я скажу да?

Он встает, разочарованно качая головой. — Любовь — это слабость, Лука. Ты должен отпустить ее, держать её подальше от этой грязи.

С этими словами он хлопает дверью моего офиса.

Ну же, Роза, возьми трубку.

ГЛАВА 62

Роза

Мы приезжаем в клуб, из которого Данте тогда изначально украл меня, и направляемся через запасной выход. Вышибалы кивают нам, пропуская в VIP-зону. Все помещение заполнено черными и золотыми воздушными шарами, на золотых столах накрыты черные скатерти-бегунки. Бутылки дорогого шампанского украшают каждый стол.

Я смотрю на табличку прямо передо мной. «Поздравляем Розу и Данте». И от этого у меня сводит живот.

Зал гудит от людей. Это просто рой людей, все потягивают свои напитки и заливисто смеются. Празднуем конец моей жизни.

Он дергает меня за локоть. — Улыбнись. Будь той чертовски хорошей лживой, какой я тебя знаю.

Стук шпилек заглушает болтовню, за ним следует раздражающий голос, который я узнаю. Мария.

— Данте, рада тебя видеть!

Я смотрю, как она обнимает его по-дружески.

Она поворачивается ко мне, оглядывает меня с ног до головы и снова поворачивается к Данте. Боже мой, она "М"?

Я оглядываю комнату в поисках единственного человека, который может помочь мне пройти через это. Лука.

Наши взгляды встречаются, когда он прислоняется к барной стойке. Он кивает мне, и я краснею. Я наблюдаю, как он делает свой заказ бармену, не сводя при этом с меня пристального взгляда.

Гнев вспыхивает на его лице, когда он смотрит мимо меня.

— Роза, — шипит Данте позади меня. Он наклоняется так, что его голова оказывается у меня на плече, его руки обхватывают мои бедра. Я стою неподвижно, даже не дыша.

Я высвобождаюсь из его объятий, а он снова притягивает меня обратно к себе, моя спина ударяется о его твердую грудь. Он смеется.

— Глупенькая девочка.

Он сует мне в руку телефон. — Нажми на кнопку воспроизведение, малышка.

Комната начинает вращаться, когда я нажимаю на маленький треугольник.

Сначала я вижу только вспышку белого и медного. Вид отстраняется и фокусируется, заставляя мой желудок сжаться.

Обнаженное тело моей сестры, испещренное отметинами и синяками. Ее рыжие волосы в беспорядке разметались по спине, а сама она сидит на деревянном стуле задом наперед.

Голая и связанная.

Она начинает биться об веревки, поворачивая лицо, чтобы показать рот, завязанный белой тканью. Я не могу отвести глаз от крови, стекающей с ее лба, и слез, текущих по ее лицу. Желчь обжигает мне горло, когда на экране появляется лицо Данте.

— Передай привет своей старшей сестре, Ева, — ухмыляется он в камеру, выдергивая у нее кляп.

— Роза! — ее голос хриплый и надламывается, когда она кричит.

Я задерживаю дыхание, когда камера приближается. Ее лицо полно чистого страха, когда Данте проводит пальцами по ее опухшим губам.

— Я вернусь за тобой позже, красавица!

— Пошел ты нахуй! — выплевывает она ему в ответ.

Я ахаю, когда он бьет ее по лицу, заставляя меня уронить телефон на пол.

— Ты чудовище!

Я поворачиваюсь к нему. — Что ты сделал? Зачем ты это делаешь?

Он хмыкает, наклоняясь и забирая свой телефон.

Я ударяю кулаками по его груди, которая вибрирует от смеха, когда он смеется надо мной.

Я еле видела перед собой. Сердце билось с невероятной скоростью, словно готовое выпрыгнуть из груди.

— Ты мудак. Я тебя ненавижу.

Он грубо хватает меня за запястье и поднимает его, чтобы обездвижить.

— Так не разговаривают со своим женихом, — прорычал он, прижимая меня к себе. — Успокойся, мать твою.

Я отталкиваю его от себя, но он держит меня крепко, мое лицо прижато к его черной рубашке, перекрывая мне дыхание.

— Я предупреждал тебя, Роза. Я сказал тебе, что сделаю это. Это все твоя вина, все, что с тобой произошло, всегда было следствием твоих собственных действий.

— Зачем ты изнасиловал меня? — еле выдавила я из себя слова.

— Скажем так, твой отец кое-что взял у меня. Было справедливо, что я кое-что взял у него. Тебя. Тебе это понравилось. Я помню. У меня до сих пор остались следы от твоих ногтей на груди. Как только тебя осмотрят и приведут в порядок, я возьму тебя снова. Каждый день, пока ты не умрешь.

— Я не могу дышать, — с трудом выдавливаю я слова.

Он отпускает меня, и я отшатываюсь назад, ударяясь о кожаную кабинку позади себя.

Мои легкие горят, когда я хватаюсь за грудь, пытаясь расстегнуть платье, ослабить стягивающую ткань. — Я ненавижу тебя. Я никогда не полюблю тебя.

Он возвышается надо мной, тьма поглощает его глаза. — И я здесь, чтобы мучить тебя всю оставшуюся жизнь.

Вцепившись в сиденье, я, спотыкаясь, обхожу его, подальше от него.

У меня перехватывает горло, в ушах стучит, и когда я поднимаю взгляд, все вокруг начинает сливаться в одно размытое пятно.

Комната качается, когда я падаю обратно на прохладную скамейку, задыхаясь, когда перед моими глазами вспыхивают звезды.

ГЛАВА 63

Лука

Бармен подвигает ко мне мой скотч. Я облокачиваюсь на стойку и наблюдаю за тем как Роза и Данте общаются.

Моя кровь закипает, когда его рука обвивается вокруг ее талии. Я хватаюсь за свой бокал, представляя, что это его шея. Мне требуются все усилия, чтобы не подойти и не сделать это по-настоящему. Мария снова появляется рядом со мной, но я не отрываю глаз от Розы.

— Что там происходит? — голос Марии заставляет меня сильнее сжать стакан.

Я бросаю на нее взгляд, но к тому времени, когда я оборачиваюсь, Роза держится за кабинку, и ее лицо смертельно бледно.

Когда я делаю шаг к Розе, рука Марии обхватывает мою руку плотно. — Это просто маленькая любовная ссора, дорогой. Она взрослая девочка. Пусть сама разбирается с этим.

Роза потирает шею и грудь. Она выглядит так, словно ее сейчас стошнит.

Я не понимаю, о чем она говорит.

Я делаю шаг вперед, и рука Марии тянет меня за запястье.

— Не смей, — рычу я.

— Ты не хочешь этого делать, Лука. Просто стой здесь, как хороший мальчик, и смотри. Я думаю, пришло время тебе продемонстрировать свою преданность нашей семье, — ее ногти впиваются в мою руку.

Стряхивая ее хватку, я подхожу ближе, чтобы легче было подслушивать.

Я наблюдаю, как Мэдди ковыляет к Розе и обнимает ее за плечи. Сиенна следует за ней по пятам. Роза не шевелится. Ее ноги судорожно дергаются вверх-вниз по сиденью, и я больше не вижу ее лица.

— Роза, тебе вызвать скорую? — спрашивает Мэдди мягким голосом, поглаживая ее по плечу.

Скорая помощь.

— Я… я не могу, — она едва может говорить.

Угроза Романо нависла надо мной. Я чувствую, как взгляд Марии прожигает мне затылок.

Если я это сделаю, это будет последний гвоздь в крышку гроба.

Люди начинают толпиться вокруг нее. Данте пробирается сквозь толпу и нависает над ней.

— Вставай и прекрати, блядь, позорить меня, Роза, — выплевывает Данте, наклоняясь и шлепая ее по вытянутой ноге.

Красный туман застилает мне глаза.

Решение принято. Этот придурок никогда ее не заслуживал.

— Убирайтесь нахуй. Все. Сейчас же! — кричу я в ярости, когда я проталкиваюсь сквозь тела. В комнате воцаряется тишина, если не считать рыданий Розы, которые ранят мое сердце.

Я сосредотачиваюсь на Данте.

— Все. Включая и тебя. Вон! — я указываю на него, и он встает перед Розой, загораживая мне обзор.

В комнате начинается паника, когда люди бросаются к выходу. Я поднимаю взгляд и замечаю Марию, наблюдающую за каждым моим движением.

Игнорируя ее, я поворачиваюсь к трем женщинам, съежившимся на сиденье. — Мэдди, Сиенна, я разберусь.

Когда они отходят в сторону, я тянусь к Розе.

Данте встает передо мной.

— Она моя невеста, моя проблема. То, что ты с ней трахался, не означает, что она тебе принадлежит. Она моя, Лука.

Он резко дергает ее за запястье, и она спотыкается.

Перед глазами все в красном. Я вытаскиваю пистолет из-за пояса и крепко прижимаю его к его груди.

— Убери от нее свои руки. Сейчас же, если ты их не уберешь, я с удовольствием сделаю это за тебя, прямо перед тем, как всадить эту пулю тебе в грудь. Она моя и всегда была моей. Ты меня понял?

Данте не двигается. Он держит ее за руку, как куклу-марионетку, и она безвольно повисает на нем. Ее глаза закатываются, а учащенное дыхание отдается у меня в ушах барабанной дробью.

Медленная улыбка трогает уголки его покрытых шрамами губ, прежде чем он бросает ее мне.

Я едва успеваю подхватить ее, когда она безвольно падает на меня.

— Она всегда будет моей. Она вернется ко мне. Ты просто смотри, — он одергивает пиджак и уходит.

Пока я опускаюсь на пол, держа Розу на коленях, я успеваю заметить, как Мария качает головой, на ее лице злобная ухмылка, когда она следует за Данте.

Хриплое дыхание Розы возвращает меня к ней.

Мой пистолет со стуком падает на деревянный пол, когда я притягиваю ее к себе.

Нежно гладя ее лицо, я поворачиваю ее, чтобы получше рассмотреть. — Роза, детка. Это я, Лука.

Ничего.

— Ты в порядке, tesoro. Я обещаю. Ты можешь немного подышать со мной?

Она кивает, и меня охватывает облегчение. Я приподнимаю ее немного выше, так что она сидит у меня на бедре, крепко обхватив ее рукой. Другой рукой я начинаю легко очерчивать квадрат вокруг ее коленной чашечки.

— Хорошо, давай вдохнем на четыре и выдохнем на четыре. Медленно. Готова?

Делая глубокий вдох, я делаю то же самое.

— Раз, два, три, четыре.

Я выдохнул. — Раз, два, три, четыре.

— Теперь продолжай так дышать, детка, у тебя отлично получается.

Я чувствую, как ее грудь расширяется под моей рукой.

— Хорошая девочка.

Я слегка отстраняюсь и обхватываю ее лицо ладонями. Ее глаза, красные от слез, лились ручьем, но она по-прежнему оставалась прекрасной.

Смахивая капли слезинок подушечками больших пальцев, она прижимается носом к моей руке.

— Тебе стало легче? — шепчу я.

Она закусывает губу.

— Просто обними меня, пожалуйста, — ее голос дрожит.

— Ты же знаешь, я сделаю для тебя все, что угодно.

Включая принесение в жертву собственную семью. По моему позвоночнику пробегает холодок. Я разберусь с последствиями этого позже.

Положив подбородок ей на макушку, я вдыхаю сладкий аромат кокоса.

— Расскажи, что происходит, Роза. Пожалуйста, не отталкивай меня.

Мне не хотелось на нее давить, но что-то было ужасно не так, и мне нужно было знать.

Она молчит, ее рука прижимается к моему сердцу, когда она смотрит на меня.

— Лука, что насчет Марии?

Я сжимаю челюсти. — Она знает, все знают, Роза.

Лицо ее искажается страхом. — Но…

Я вытираю еще одну слезу с ее щеки. — Мы все предусмотрели.

Ну, у нас есть план. Он во многом зависит от свадьбы Розы. Прямо сейчас мне все равно.

Мы убьем Романо, и она будет в безопасности.

— Нет, Лука, все в порядке. Я могу сказать Данте, что это была ошибка, что я все еще хочу выйти за него замуж. Ты не понимаешь. Я должна выйти за него замуж, — ее слова вылетают так быстро, что мне требуется мгновение, чтобы осознать.

— Этого не случится.

— Лука, это необходимо. Ты не сможешь меня защитить, — она всхлипнула.

Я чувствую, как с нее спадает напряжение, поэтому я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.

— Я отдам за тебя свою жизнь.

Она напрягается в моих руках. Я провожу пальцами по ее спине маленькими круговыми движениями.

— Лука, мне нужно…

— Я люблю тебя, Роза. Я обещал тебе, что мы будем бороться, и теперь мы должны это сделать. Нам придется бороться со всем.

Я касаюсь своим носом ее носа. — Роза, ты моя. Я защищу тебя и твою семью всем, что у меня есть. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты боролась вместе со мной. Ты можешь это сделать для меня?

Мое дыхание застревает в легких в ожидании ее ответа.

Тихим голосом она произносит слова, на которые я надеялся.

— Я буду бороться.

Я прижимаюсь губами к ее губам, и она целует меня в ответ, обвивая руками мою шею.

— Я люблю тебя, Лука, — она улыбается.

Я знаю, что сделал правильный выбор.

Вот именно ради этого я все это делаю, чтобы видеть эту чертову улыбку, каждый день.

ГЛАВА 64

Роза

В комнате повисла оглушительная тишина. Я беру его за руку, покрытую татуировками, потому что моя все еще дрожит, как осиновый лист. Он поднимает меня на ноги, хватая за бедра, чтобы не дать мне упасть.

— Конец игры, — шепчет он мне на ухо.

Я выскальзываю из-под его руки и снимаю обручальное кольцо, которое тяготило меня уже несколько недель, чтобы швырнуть его на пол.

— Нашей игры.

Бабочки порхают у меня в животе, когда подушечка его большого пальца нежно поглаживает мое запястье. Мы подходим к его друзьям, и он собственнически притягивает меня к себе. Мэдди вытирает слезы, когда Грейсон обнимает ее. Келлер держит Сиенну слева от себя, оба друга не сводят глаз с Луки.

— Что ж, это было отличное представление, брат, — усмехается Келлер, и Сиенна тычет его локтем в ребра. Я не могу удержаться от смеха.

— Он имеет в виду, добро пожаловать в семью, — лучезарно улыбается Сиенна.

Мэдди бросается ко мне и заключает в медвежьи объятия, насколько ей позволяет округлившийся живот.

— Все будет хорошо, Роза. Мы сделаем все, что сможем, для вас двоих.

— Спасибо, — ее теплота вызывает у меня новые слезы.

— Когда все это уляжется, мы обязательно устроим киномарафон, я обещаю.

Я шмыгаю носом. — С удовольствием.

Грейсон откашлялся: — Лука, какой у нас теперь план?

Я напрягаюсь, полностью забыв о Марии и той опасности, в которую мы только что всех втянули. Лука сжимает мою руку, оказывая спокойную поддержку, когда я прижимаюсь к нему. Как будто он может прочитать каждую мою мысль.

— Келлер, мне нужно, чтобы ты отвел девушек и детей на конспиративную квартиру. Не уходите оттуда, пока я не скажу. Мне нужно рассказать вам всю правду о том, что происходит.

— Я собирался жениться на Марии, чтобы защитить вас. Романо угрожал Дарси, ну, вообще-то, всем вам. Он хочет использовать мои порты, чтобы распространять их, наркоту, в Штатах. А женитьба на Марии укрепила бы союз, привязав меня к ним. Взрыв в доках произошел потому, что она была зла на Розу. Так что теперь вы все в опасности. Мне очень жаль.

Я обнимаю его за талию, утыкаясь лицом ему в грудь. Сиенна ахает, и Келлер притягивает ее к себе.

— Я убью его, к чертовой матери, — шипит он, сжимая кулаки.

— Нет, — Лука перебивает его. — Я разберусь с этим. Ты будешь присматривать за нашей семьей. Защищай их. Я не рискую тобой, и это не обсуждается. У нас с Фрэнки есть план. Ну, был. Завтра мы устраняем Романо.

— Почему ты мне не сказал? — Грейсон проводит рукой по лицу, целуя Мэдди в макушку. Ее глаза наполняются слезами, когда она обхватила руками свой беременный живот. Мое сердце разрывается за нее. Из-за всего этого бардака ей придется сидеть в убежище, пока ее муж будет сражаться из-за меня. И ведь она может родить с минуты на минуту.

— Мне жаль, — прошептала я.

Она качает головой. — Не говори глупостей.

Лука вздыхает. — Я думал, что смогу защитить тебя, если женюсь на Марии. Мы планировали покончить с Романо после свадьбы и забрать его оружие с собой.

— Фрэнки? — лицо Грейсона краснеет, гнев омрачает его черты.

— Ты доверял Фрэнки? — выплевывает он.

Лука делает шаг вперед, и я отпускаю руку. Он приближается к Грейсону, пока их носы не оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Да. Я доверял Фрэнки. Я сделал то, что считал лучшим. Я пожертвовал своим счастьем, чтобы попытаться защитить всех вас. Теперь ты можешь выкинуть это из головы, забыть о Фрэнки и помочь мне покончить с этим? — Лука кладет руки Грейсону на плечи. Светловолосый гигант расслабляется и крепко закрывает глаза.

— Черт, — он смотрит на свою жену, и она улыбается ему, не скрывая боли на лице.

Что я наделала?

Паника сдавливает горло. Я должна добраться до сестры. Я помню слова, которыми Данте угрожал мне. Он обещал убить Луку и Еву.

Я втягиваю воздух. — Если я вернусь к Данте и объяснюсь. Я могла бы солгать? Сказать, что ты просто знал, как помочь мне раньше? Если я все-таки выйду за него замуж, Мария, может быть, не так разозлится?

Лицо Луки искажается яростью. Он обхватывает мое лицо ладонями.

— Ни за что, Роза. Я больше не подпущу тебя к этому человеку. Черт возьми, тебе нужно бороться. Пожалуйста, Роза, борись за нас. Я знаю, в тебе есть сила, я ее видел. Мы так близки к нашему "всегда", tesoro".

Он целует меня в макушку.

— Мне нужно забрать сестру, — шепчу я.

Он отстраняется, — Она в Италии?

— О, эээ…она дома. Она остановилась у подруги, — заикаюсь я. Ногти впиваются в ладонь. Я чуть не рассказала ему. Данте убьет нас всех, если узнает.

— Мы заберем ее, — он крепко прижимает меня к своему мускулистому телу.

— Грейсон, со мной. Мы отвезем Розу к Еве. Заберем ее и отвезем их на конспиративную квартиру. Затем мы заберем Фрэнки и придумаем план. Мы покончим с этим.

Грейсон кивает, его лицо становится суровым, когда он поворачивается к Мэдди.

— Я скоро вернусь, Солнышко. Обещаю тебе. Я люблю тебя, а ты… — он наклоняется и целует ее в живот. Ее щеки становятся ярко-красными. Она прикусывает губу, тушь стекает по щекам.

— Лука? — я смотрю на него, наблюдая за его друзьями. — Мне страшно. Я не хочу, чтобы ты оставлял меня в убежище. Я хочу пойти с тобой.

Он улыбается мне сверху вниз. — Это ненадолго. Я буду навещать тебя каждый день. Как только все закончится, мы будем свободны, Роза. Просто помни это, — он подносит мою руку к своим губам и целует безымянный палец.

Его глаза сверкают. — А потом я доставлю тебя в наш новый мир, tesoro. Только сначала я должен сжечь его дотла.

— Мне нужен мой телефон, чтобы я могла связаться с Евой.

Как только мы выберемся отсюда и все окажутся на конспиративной квартире, я все ему расскажу. У меня есть адрес на этом телефоне, мне просто нужно его найти.

ГЛАВА 65

Лука

Мы сидим в машине возле дома Розы, после того, как я проверил его, нет ли там никого. Она сказала, что ей нужно несколько минут, чтобы собрать вещи. Я протягиваю Грейсону сигарету и затягиваюсь своей.

— Какой у нас план, босс? — спрашивает Грейсон, глядя в окно.

— Убираю Романо, — я откидываю голову назад, давление в висках становится почти невыносимым. — Комиссар О'Рейли в деле. Он позаботится о "зачистке". Все будет так, как будто семьи Капри никогда и не существовало. Они все остановились в нескольких кварталах отсюда, они приехали на свадьбу Розы. Я говорю, давай к черту, мы взорвем этот гребаный дом, — мысль о гигантском огненном шаре, положившем конец их правлению, вызывает у меня легкое головокружение.

— Вот это по моей части, — усмехается он.

Все это превратилось в дерьмо. — Прости, Грейсон.

— Все в порядке, Лука. Я понимаю.

— Как только это закончится, я ухожу. Я так больше не могу. Я просто хочу уплыть с Розой. Достаточно далеко, чтобы я больше не причинил вреда своей семье.

— Лука, я большой мальчик. Это мафия. Я знал, на что подписывался. Пока Мэдди и мои дети никогда не окажутся под прицелом, все в порядке. Ты никуда не уйдешь.

Я не мог придумать ничего лучше, чем спокойная жизнь с моей девушкой.

Остаётся только надеяться, что у меня получится. Если получится, то мы убираемся отсюда, иначе я умру, пытаясь это сделать.

Мой телефон начинает звонить в кармане куртки, и я хмурюсь, увидев имя, которое высветилось на экране.

— Энцо?

— Лука. Поступил полицейский отчет о беспорядках в доме твоей мамы. В отчетах говорится о взломе. Копы еще не прибыли на место происшествия. Хочешь, чтобы я замел следы и прислал своих ребят? — слышу, как он печатает на заднем плане.

Черт. Кровь отливает от моего лица.

— Я сейчас еду туда. Да, убери всё.

— Будет сделано, — он не прощается, связь обрывается.

— Что случилось? — спрашивает Грейсон.

— Моя мама. В дом вломились, — меня наполняет холодный ужас.

— Блять, — шипит Грейсон.

Роза. Черт. Я бегу по лестнице к ее квартире и застаю ее за тем, что она разбрасывает одежду по своей комнате, ящики выдвинуты и пусты.

— Детка, мне нужно к маме. В дом вломились. Ты готова? — паника превращает мои слова в бессвязную речь.

— О боже, с ней все в порядке? — ее рука хватается за шею, а лицо бледнеет.

— Я не знаю, — сглатываю комок в горле.

— Я не могу найти свой телефон. Он нужен мне, чтобы позвонить Еве. Езжай к маме, потом возвращайся сюда. Со мной все будет в порядке, — она роется в своем шкафу, срывая платья с вешалок.

— Я тебя не оставлю.

Грейсон откашливается позади меня.

— Я не могу дозвониться до твоей мамы.

Черт.

— Хорошо. Роза. Запри двери. Если я тебе понадоблюсь, позвони Грейсону с этого телефона, — я протягиваю ей свой телефон. — Пароль это имя Роза и код7072. Я ненадолго. Люблю тебя, детка.

— Я тоже люблю тебя, Лука, — она бросается ко мне и обнимает за талию.

Быстро поцеловав ее, бегу обратно к машине. Этого не может быть. Я объезжаю пробку, проезжаю на красный свет и вцепляюсь в руль до тех пор, пока костяшки пальцев не белеют.

Я молюсь, чтобы это был просто взлом. Чтобы она была на зумбе или чем-то там еще, куда она постоянно ходит.

Я подъезжаю к ее дому, доставая пистолет из кобуры. Пинком открываю маленькую калитку и направляюсь к боковому входу. Жестом показываю Грейсону, проверить заднюю часть дома.

Он кивает и скрывается за угол дома.

Мои ноги хрустят по стеклу разбитых фоторамок. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию, которая лежит на полу лицевой стороной вниз. Мое сердце колотится где-то в горле, когда я разворачиваю его. Это я, Келлер и мама в день свадьбы Келлера в Вегасе.

Я крадусь в гостиную. Заметив дымящуюся чашку кофе на ее маленьком кухонном столике, я понимаю, что она только что была здесь.

Когда я выхожу из-за угла, мой пистолет с грохотом падает на пол.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Наклоняюсь, меня сильно тошнит от этого зрелища. Такое чувство, что каждый внутренний орган пытается вырваться на свободу и покинуть мое тело.

Не могу смотреть. Барабаню кулаками в ближайшую стену, мое зрение затуманивается от боли.

— Черт! — проорал я во все горло.

Я бросаюсь к ней и падаю на колени в лужу крови, растекшуюся по деревянному полу.

Ее рубашка разорвана, а посередине груди зияет темная дыра. Мои дрожащие руки поднимают красную массу, лежащую сверху.

Ее гребаное сердце. Монстры вырвали его прямо из нее. Я падаю на нее, хватаясь за рубашку. Я не могу дышать, металлический запах душит меня.

Старинные часы на стене отсчитывают секунды, а я сижу, не отрывая взгляда. Ее рот открыт, седые волосы залиты кровью. Рыдания обжигающей волной проходят сквозь меня.

— Мам, нет. Только не ты.

Я подтягиваю к себе ее безжизненное тело.

Прижимаюсь к ней головой, мне так больно, что я даже ничего не вижу.

— Мне так жаль, — повторяю я снова и снова. Обнимая ее, я раскачиваюсь взад-вперед.

Что я наделал?

Входная дверь с грохотом распахивается, а я даже не вздрагиваю. Я слишком оцепенел.

Мне все равно, кто войдет.

— Лука, — голос Грейсона эхом разносится по комнате, пока он не появляется на кухне.

— Черт, — бормочет он, когда видит меня.

Я не могу даже взглянуть на него.

— Лука. Нам нужно уходить, — тихо говорит он.

— Нет. Я не могу оставить ее. Не так. — я крепче прижимаю ее к себе, ее холодная кожа касается моей щеки.

— Лука. Посмотри на меня, — он хватает меня за плечо, но я отказываюсь поворачиваться.

Она все еще немного теплая. В ней еще есть какая-то жизнь, прежде чем она окончательно покинет меня.

— Мы не можем оставаться здесь. Лука, это небезопасно. Мне чертовски жаль, — на его глазах навернулись слезы.

— Нет. Просто оставь меня здесь, — я оглядываюсь на маму, из меня льются неконтролируемые слезы.

— Я люблю тебя, мам, — всхлипываю я.

— Лука. Пожалуйста, — он хватает мой пистолет с пола.

Он снова присаживается на корточки и забирает ее тело с моих колен.

Мои руки беспомощно лежат на коленях, запачканные ее кровью. — Я… я сделал это. Я убил свою собственную маму.

— Нет, ты этого не делал. Эти подонки заплатят, я тебе обещаю. Прямо сейчас нам нужно уходить. Полиция уже в пути, и нам надо вернуться за Розой, — он поднимает меня, и я спотыкаюсь. Тошнота накатывает волнами.

Грейсон хватает меня. — Я держу тебя.

Я слепо следую за ним. У меня нет сил даже поднять голову. Сейчас мне нужен только один человек.

— Отвези меня к Розе.

ГЛАВА 66

Роза

Номер Грейсона снова попадает на голосовую почту. Мой телефон, который был спрятан в комнате Данте, теперь находится в моих руках. Смотрю на карту с адресом, который я нашла в телефоне Данте.

Моя нога дергается вверх-вниз. Это всего в десяти минутах ходьбы. Паника нарастает, когда я думаю, что могло случиться с Лукой. Что, если Ева уже мертва?

Я не могу просто сидеть здесь.

Кладу телефон Луки обратно на стол рядом с моим паспортом, надеваю кроссовки и выхожу.

Это обычный дом среднего класса с маленькой калиткой перед входом. Адрес совпадает. Я ожидала увидеть склад или что-то жутковатое на вид. Свет погашен, а жалюзи опущены.

Засов на воротах легко соскальзывает, и я торопливо иду к входной двери. Моя рука обхватывает ручку. Пожалуйста, не будь заперта.

Я тяну ручку двери вниз, и дверь распахивается вовнутрь.

Передо мной лестница, а слева от меня закрытая комната. Я игнорирую нарастающий страх внутри меня, и открываю ее. С облегчением выдыхаю, обнаружив пустую комнату, заставленную коробками для переезда.

Дальше по коридору я натыкаюсь на следующую белую дверь. Я открываю ее и снова включаю свет.

— Привет, малышка.

Я застываю от страха. Даже не могу закричать. Отодвигаясь от шока, я поворачиваюсь и бегу так быстро, как только могу, мои легкие горят, когда я добегаю до входной двери.

Его тяжелые шаги становятся громче, пока он гонится за мной.

— От меня не убежишь, — смеется он.

Я спускаюсь по ступенькам и выбегаю за ворота, не отрывая глаз от дороги. Тусклые уличные фонари — единственный источник света, пока я бегу по улице.

Когда он схватил меня за волосы, боль была такая дикая. Как будто он хотел скальп снять. Я врезалась в него, и он обхватил меня за торс. Я брыкаюсь и извиваюсь в его руках.

— Отпусти меня! Кто-нибудь, помогите! — кричу я изо всех сил.

Его рука зажимает мне нос и рот.

— Заткнись нахуй, тупая сука, — шепчет он.

Он тащит меня обратно к дому, несмотря на то, что я сопротивляюсь ему изо всех сил. Он больно хватает за мои локти и прижимает спиной к металлу машины.

— Лука не сможет спасти тебя. Сейчас он занят. У него не будет времени на бедную маленькую Розу.

— Что ты наделал, Данте? — меня пронзает агония при мысли о том, что он может пострадать.

Он злобно смеется, прежде чем швырнуть меня на заднее сиденье. И только потом, когда он садится на водительское сиденье и в машине загорается свет, я вижу засохшие багровые пятна на его рубашке и руках.

Я заглушаю свои крики тыльной стороной ладони.

— Пора ехать домой. Завтра у нас свадьба, и тебе лучше хорошенько выспаться.

Вечность, которая только что была в моих руках, ускользает, превращаясь в кошмар.

ГЛАВА 67

Роза

— К тебе кое-кто пришел, — кричит Данте из гостиной.

Я выглядываю из своей спальни и вижу, как он ухмыляется у моей двери.

— Кто? — спрашиваю я.

Пожалуйста, пусть это будет не Лука.

— Бывший парень моей жены, который скоро умрет. Так что выходи, разбей ему сердце и скажи, чтобы он пришел завтра на свадьбу. Хочу смотреть на то, как он страдает, прежде чем умрет.

— Нет.

— Нет? Ладно, в качестве свадебного подарка завтра я скажу тебе, где спрятан труп Евы. Решать тебе, — он пожимает плечами с самодовольной ухмылкой. — Выбирай.

Он нажимает кнопку вызова под кружочком "М". Кровь отливает от меня. На звонок отвечает знакомый высокий женский голос.

— О, привет, старший братик.

У меня отвисает челюсть — Мария. Слышать ее голос — словно удар под дых.

Стук в дверь становится громче. Как, черт возьми, я собираюсь поступить так с Лукой? Нужно, чтобы он мне поверил.

Я выхватываю телефон из рук Данте и сбрасываю вызов. — Я сделаю это.

— Тогда иди. Если со мной что-нибудь случится, Ева тоже умрет. Запомни это.

Его громкий смех преследует меня, пока я подхожу к входной двери. Я должна сделать это, чтобы спасти Луку. Я оборачиваюсь и вижу Данте, наблюдающего за мной из гостиной.

Я распахиваю дверь и ахаю, увидев перед собой сломленного человека. Его расстегнутая белая рубашка испачкана кровью, а глаза красные и уставшие. Я протягиваю руку и стираю слезинку с его щеки.

— Лука, — шепчу я.

— Мамы больше нет, Роза.

Я обнимаю его. К черту Данте, он все равно не видит меня из коридора. Я опустошена из-за Луки. Я знаю, как сильно он любит свою маму и на что готов пойти ради семьи. Сдерживаю собственные слезы, угрожающие пролиться. Это еще раз доказывает, насколько Данте опасен. Как бы сильно я ни хотела рассказать Луке правду, я не могу.

Выхода нет.

— Мне так жаль, Лука, — мой жених убил его маму. Из-за меня.

Его брови хмурятся. — Нам нужно уезжать, Роза. Собери вещи.

Он тянется ко мне, чтобы взять за руку, но я отдергиваю ее.

— Роза?

— Я не могу, — делаю судорожный вдох, готовая играть так, словно от этого зависит моя жизнь. — Сегодняшний вечер в точности доказывает, почему мы не можем уехать. Это была твоя мама, Лука. Что, если следующей будет Дарси? Мы никогда не простим себя за это. Поэтому завтра я выхожу замуж за Данте…

— Нет…

Я поднимаю палец, чтобы заставить его замолчать, борясь с желанием разрыдаться.

— С этого момента все кончено. Пока никто больше не пострадал. Куда мы едем, Лука? Улетаем к солнцу и оставляем всех остальных здесь разбираться с нашим беспорядком? Это не ты. Ты борешься. Что ж, прямо сейчас мне нужно, чтобы ты сделал именно это. Только уже не за меня, — мой голос срывается, и я пытаюсь взять себя в руки. Во мне не осталось сил бороться.

Его челюсть сжимается, когда он всматривается в мое лицо. — Я не уйду без тебя, Роза. Этого не будет.

Я хватаю его за руки.

— Ты должен, — у меня сводит живот из-за того что я скрываю от него правду. — Тебе нужно выйти туда, отомстить. Мария, Романо, все они должны заплатить. Ты придешь завтра на мою свадьбу…

Он поднимает голову. — Нет.

— Ты сказал, что сделаешь для меня все, что угодно, верно?

— Только не это, — шепчет он.

— Лука, посмотри на меня, — теплые слезы катятся по моему лицу, я умоляю его без слов, — Пожалуйста, Лука.

Его руки гладят мои, и я вздрагиваю, когда он касается моих бицепсов с синяками от Данте.

— Если ты не сможешь этого сделать, у нас нет будущего. Мне нужно, чтобы ты доверился мне в последний раз, чтобы защитить нашу семью. Уходи, иди к своему брату, к Фрэнки.

Я медленно киваю, пытаясь донести смысл. Я произношу его имя. Если кто-то и может нас спасти, так это Фрэнки.

Данте, без сомнения, будет подслушивать каждое мое слово, ожидая, когда я позвоню.

— Я не могу просто оставить тебя здесь, Роза, — его ноздри раздуваются.

Я поднимаюсь на цыпочки, нежно целую его колючую щеку. Закрываю глаза, ненавидя последний удар, который мне придется нанести. Я должна сделать это правдоподобным для Данте, просто обязана.

— Я принадлежу Данте, Лука. Всегда принадлежала. Мне нужно, чтобы ты был свидетелем нашего брака, чтобы доказать всем, что между нами все кончено, что это никогда ничего не значило. Ты должен отпустить меня.

— Ни хрена, — рычит он, глядя мимо меня в дом.

Я кладу его руку на свое бешено колотящееся сердце.

— Мне жаль, Лука, — я отпускаю его руки и отступаю назад, прислоняясь к двери для опоры.

— Так, так, кого мы видим здесь?

Я напрягаюсь, когда Данте обвивает рукой мою талию, притягивая к себе.

— Иди к черту, — рычит Лука.

Он прячет руку за спину. Черт, его пистолет. Вспомнив угрозу Данте, я вырываюсь из его хватки и крепко хватаю Луку за локоть. Он хмуро смотрит на меня.

— Не надо, Лука, — твердо говорю я.

— Уходи, — я указываю на лестницу и киваю в ее сторону.

Данте смеется позади нас. Клянусь, как только Ева освободится, как только все узнают правду, его ждет мучительная смерть. Эта мысль держит меня.

— Роза, отойди, — рычит Лука.

Я твердо стою на месте между ними двумя.

— Нет. Все кончено. Между нами все кончено, Лука.

Его зеленые глаза смотрят мне в душу. Этот мужчина знает меня лучше всех. Он знает, как сильно я его люблю. Я должна верить, что он поймет, что что-то не так. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Конец игры, Роза, — шепчет он.

Одно это слово вселяет в меня надежду, когда я наблюдаю, как он уходит от меня.

ГЛАВА 68

Лука

— Лука, поговори со мной, — слышу голос Грейсона, но у меня просто не хватает сил ответить. Я мертв внутри. Что это было?

— Я разорву каждого из этих засранцев на части за это. Мы должны вытащить Розу оттуда. Позвони Фрэнки, пусть встретит нас, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Уже сделано. Он в пути. Нам нужно теперь действовать продуманно.

Он прав. Но мне все равно. Сначала я хочу перерезать Марии горло. И наблюдать, как жизнь покидает ее тело, за ней — Данте. Я не могу встретиться с Келлером лицом к лицу. Я не могу быть тем, кто вырвет и его сердце.

— Черт! — бью кулаком по консоли передо мной.

— Лука. Роза жива, свадьба состоится, верно? У него есть мотив для этой свадьбы, мы это знаем. Итак, мы возвращаемся в дом, вводим Фрэнки в курс дела и планируем следующий ход. Ты видел, на что они способны. Роза сыграла свою роль, Лука. Она тебя не подвела. Она не имела в виду ничего из того, что сказала. Возьми себя в руки.

Может, она и не хотела, но это было больно, это точно.

— Я хочу убить его, Грейсон, — мои руки трясутся от ярости.

Что, если он причиняет ей боль? Что, если я не смогу ее спасти?

— Ты сможешь. Что бы ты ни делал прямо сейчас, это подвергает ее еще большей опасности. Поверь мне, у меня было достаточно ситуаций с заложниками, — Грейсон сворачивает машину на подъездную дорожку к конспиративной квартире и оглядывается.

В горле у меня перехватило. Я не могу дышать.

Он протягивает руку и кладет ее мне на плечо. — Лука. Успокойся.

Я едва слышу его. Я продолжаю дергать дверь и вертеться на сидении, чтобы начать пинать ее.

— Черт! — кричит Грейсон.

Я бросаюсь вперед, когда машина резко останавливается. Он исчезает со стороны водителя. Моя дверца распахивается, и Грейсон хватает меня за руку и вытаскивает из машины.

— Пойдем, приведем тебя в порядок и выпьем стаканчик скотча.

Он отпускает меня, и я смотрю на свои трясущиеся, окровавленные руки.

Мама.

Содержимое моего желудка подступает к горлу. У меня так кружится голова. Я отворачиваюсь от Грейсона, и меня тошнит прямо на тротуар.

Он хлопает меня по спине. — Все в порядке, Лука.

— Не все в порядке, — прохрипел я.

Мой мир рушится.

Он хватает меня за руку. — Пошли.

Он ведет меня мимо вооруженной охраны возле конспиративной квартиры. Проведя нас на кухню, он выдвигает белое кожаное кресло за обеденным столом. В доме жутко тихо. Все, должно быть, уже спят.

Тяжело усаживаясь, я наклоняюсь вперед. Голова падает в руки, и я вцепляюсь в волосы. Воспоминание о ней, лежащей там в луже крови, снова и снова всплывает в моей голове.

— Грейсон? Это ты? — шепчет Мэдди.

— Иди сюда, солнышко, — зовет он в ответ.

Она резко останавливается.

— Лука, боже мой. Что случилось? — она плачет, бросаясь ко мне.

Я беззвучно качаю головой. Не могу произнести ни слова. Если я скажу, это значит, что ее действительно больше нет.

Грейсон ставит передо мной большой стакан скотча, и я, запрокинув голову, залпом выпиваю обжигающий напиток.

Грейсон нежно касается ее бедра. — Любимая, можешь сходить за Келлером?

Такое чувство, будто я нахожусь в чужом теле. Я здесь. Но меня нет.

Мэдди выходит из комнаты, и Грейсон садится рядом со мной, держа в руке бутылку скотча. Я протягиваю ему свой стакан, и он наливает мне еще.

Я не знаю, сколько я выпил. Но боль все равно не проходит, значит, нужно еще.

— Грейсон, что происходит? — глубокий голос Келлера эхом разносится по дому. — Черт. Лука. Расскажи мне.

Он садится рядом со мной, когда я делаю глубокий вдох.

— Мама умерла, Келлер. Она ушла, — мой голос срывается.

— Нет, — резко отвечает он.

Келлер переводит взгляд то на Грейсона, то на меня. Понимание приходит к нему, когда он замечает кровь на моей рубашке.

Мое сердце разрывается на части, когда он кричит, швыряя бутылку скотча в стену.

— Я их убью! — он пинком отбрасывает стул и начинает ходить за моей спиной.

Я смеюсь. Я действительно смеюсь.

Я разрушаю всех вокруг себя, и я не могу это остановить.

— Келлер. Сядь, — предупреждает Грейсон своим военным тоном, проводя рукой по волосам.

— Возьми еще бутылку скотча, Грейсон, — опираясь локтями о стол, обхватив голову руками, я даю волю слезам.

Все, что я могу видеть — это она.

Грейсон наливает.

— Бутылку, а не стакан, — я протягиваю руку.

— Нет. У нас сейчас нет времени. Фрэнки будет здесь с минуты на минуту. Напиться — не выход. Мне очень жаль, но если ты все испортишь, ты можешь потерять Розу. Я не допущу этого, — Грейсон стоит как статуя, крепко сжимая в руке бутылку со скотчем.

Келлер крепко сжимает мое плечо. Я вижу, как в его глазах блестят слезы, но он сдерживает их. — Мне все равно, что мне придется сделать, брат. Я помогу тебе вернуть ее и отомстить за смерть мамы.

Как он вообще может смотреть на меня прямо сейчас? Почему он не избил меня до полусмерти? Это всё моя вина.

— Если ты хотя бы скажешь то, что я думаю, Лука, то я вырублю тебя нахуй. Ты не виноват, — Келлер похлопывает меня по спине и допивает свой скотч.

Я смотрю на запекшуюся кровь на своих руках. — Я пойду в душ.

Фрэнки отреагировал так же, как и ожидалось. Грейсон ввел его в курс дела, пока я мылся в душе. К тому времени, как я спускаюсь вниз, пол кухни усеяно осколками стекла. Бутылки скотча нигде не видно.

Фрэнки резко поднимает голову, когда я вхожу в комнату, и его черты омрачаются.

— Ты должен был сказать мне, Лука. Давным-давно. Если с Розой что-нибудь случится… — он бросается ко мне, сжав кулаки.

Я поднимаю руку. — Если что-нибудь случится с Розой, я даю тебе полное право убить меня, Фрэнки. А теперь сядь и помоги нам разобраться с этим. До свадьбы осталось всего несколько часов. Полагаю, у Данте что-то есть, что может ей навредить, поэтому нам нужно действовать правильно.

Я сажусь рядом с Келлером. Фрэнки садится напротив меня.

— Расскажи мне все, что тебе сказала Роза. Она умная девочка, всегда была такой.

Да, но она также уязвима, ее преследует ее прошлое. Я пересказываю ему слово в слово. Он откидывается назад, и я вижу, как работает его гениальный мозг.

— Ты нужен ей на этой свадьбе не просто так, Лука. И нам нужны там Романо и Мария.

Он кладет локти на стол. Я закуриваю еще одну сигарету.

— Я поговорю с Романо. Я попрошу его уговорить Марию принять тебя обратно. Еще один шанс. Я смогу провернуть это, особенно, если Роза пойдет на эту свадьбу. Она не представляет угрозы для Марии, если выйдет замуж за Данте. Они будут думать, что у них преимущество. Затем мы следуем по своему плану. Мы доставляем их на тот склад. Ты сообщишь комиссару. Нам нужно остановить его людей, так что пусть Джакс и его команда разбираются с ними. Мы покончим с Романо, мы покончим с Данте, мы вернем Розу.

Я почесываю щетину. — Ты злой гений, Фрэнки.

— Я достаточно долго работал с Романо, и при необходимости могу заставить его есть прямо у меня с ладони. Мне просто нужно, чтобы ты сутки подыграл Марии. Сможешь?

Грейсон прожигает меня взглядом.

— Да. — я не знаю как, но ради Розы я сделаю все.

Он поднимается, чтобы встать. — Я пойду сделаю звонки. Грейсон, готовь армию.

— Уже в процессе, — он достает свой телефон.

Фрэнки смотрит на Келлера. — Присмотри за своим братом и убедись, что он не наделает глупостей в ближайшие полчаса.

Келлер хрустит костяшками пальцев и подмигивает мне.

— Будет сделано.

Время тянется мучительно, пока мы ждем Фрэнки. Каждая секунда, проведенная без Розы — это целая жизнь. Я не знаю, сколько раз я пробовал эту дыхательную технику, но оказалось, что невозможно избавиться от такого уровня чистой ярости, горя и разбитого сердца.

Фрэнки влетает обратно в комнату. — Лука, иди вздремни, а потом потащишь свою задницу домой. Мария ждет тебя. Они все будут присутствовать на свадьбе Розы. Ты устроишь самое гребаное шоу в своей жизни и выложишься на полную. Не дай им увидеть твою слабость. Если они увидят ее, все кончено.

Моя слабость — это моя любовь к Розе.

Я должен смотреть, как она выходит замуж за другого мужчину.

— Помни, зачем ты это делаешь, Лука. Ради всех нас, ради Розы, ради нашей империи, ради мести. Она недолго пробудет замужем.

— Я справлюсь, — я набираю контакт комиссара на своем телефоне, мои костяшки пальцев белеют от того, как сильно я сжимаю телефон.

Он отвечает после второго гудка.

— Лука. Надеюсь, это было важно, сейчас середина ночи! — его хриплый голос эхом разносится по комнате.

По крайней мере, он может спать по ночам.

— Планы меняются. Романо умирает завтра. Подробности будут позже. Нам нужна любая помощь, которую мы можем получить.

— Что, почему? — внезапно кажется, что он окончательно проснулся.

— Потому что, если я этого не сделаю, я потеряю всё.

ГЛАВА 69

Роза

День, о котором мечтает каждая девушка, вместо этого, становится моим кошмаром. Запертая в крошечной комнате в церкви. Я слышу болтовню гостей снаружи, все они ждут, чтобы войти и посмотреть на конец моей жизни.

Я плотнее обматываю руки шалью, шипя, когда мягкая ткань касается синяков на моих руках. Отметины, которые он мне оставил.

На данном этапе я оцепенела. Мои глаза сухи от того, что я плакала до изнеможения, наблюдая, как Лука уходит от меня. Это единственная соломинка, за которую я цепляюсь. Он работает над планом, что он понимает, что что-то серьезно не так. Сейчас это мой единственный шанс.

Если кто-то и может спасти Еву и меня, так это Лука. Мне просто нужно пока сохранить ей жизнь. Но после того, что я видела, я теряю надежду.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда дверь распахивается, и присутствие Данте занимает дверной проем. Он делает шаг ко мне, и мои ноги начинают дрожать. Свежие красные царапины покрывают другую его щеку, и мое сердце замирает. Я знаю, что это была она.

— Осталось несколько минут, и ты официально станешь моей. Новая миссис Капри.

Мурашки бегут по моей спине. Слезы наворачиваются на глаза.

— Не плачь, малышка. Это хорошо. Ты станешь моей личной рабыней, а взамен твоя сестра сможет жить своей жизнью.

— Что ты сделал с моей сестрой?

Он смеется, запрокидывая голову и хватаясь за живот. Остановившись, он бросается ко мне и хватает меня за руки.

Я пытаюсь освободиться.

— Отвали! Я буду кричать. Ты думаешь, они меня там не услышат?

Он отступает назад и почесывает щетину.

— Твоя сестра боролась сильнее тебя. Особенно когда я лишил ее девственности.

Он потирает красные следы на лице, и я сгибаюсь пополам, меня тошнит.

Он дергает меня за плечо, хватая за подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо. Что бы я ни делала, я проигрываю. Ярость сжигает меня. Это чудовище отняло у меня все. Я молчала, я играла в его игру.

Со всей силой, на которую я способна, я отталкиваю его, и он с ухмылкой делает шаг назад.

— И это все? Все, на что ты способна?

Я смотрю на стол слева от себя, хватаю подсвечник и бросаюсь на него. Бью его изо всех сил по голове. Боль пронзает мое запястье, когда он хватает меня за руку. Мы встречаемся взглядами, его глаза теперь совершенно черные.

— Ты же знаешь, я люблю хорошую драку, малышка. Продолжай, а потом, попозже, я оттрахаю тебя еще сильнее и жестче.

— Да не получится, — я отвожу колено и изо всех сил бью его прямо в пах.

Он сгибается пополам, хватаясь за пах и издавая гортанный крик.

— Ты гребаная сука, — рычит он. Я пробегаю мимо него, мои легкие горят огнем, когда я пытаюсь сбежать.

— Хрен тебе, — он молниеносно вытягивает руку и хватает меня.

Я отбиваюсь от него, пытаясь освободиться.

— Отвали от меня нахуй! — я кричу так громко, как только могу.

Он зажимает мне рот и нос рукой, заглушая мои крики о помощи.

— Если ты не заткнешься, я прикажу убить твою сестру и твоего бывшего одним телефонным звонком. Советую тебе вести себя прилично, — его голос сочится ядом.

Точно так же, как это было в ту ночь.

Я крепко зажмуриваюсь. Он облизывает мое лицо, сильнее сжимая руку на моем рту.

— Какая ты сладкая, Роза. Даже вкуснее сестры.

У меня сводит живот. Он отпускает меня, и я хватаю ртом воздух. Он смеется надо мной, поправляя свой смокинг.

— Я… я не выйду за тебя замуж, — заикаюсь я.

— Выйдешь. — он наклоняется вперед, его дыхание касается моей шеи, — Потому что, если ты этого не сделаешь, то твой бывший умрет. Этого ты хочешь? Две смерти на твоей совести? Я знаю, ты не справишься с этим. Бедная маленькая сломленная Роза.

Я сглатываю комок в горле.

— Ты не можешь убить Луку.

— Теперь ты знаешь, что я Капри. Ты знаешь, какими ресурсами я располагаю. Моя семья в той комнате, а снаружи ждет целая армия. Поверь, мы можем убить Луку.

— Если ты попытаешься сбежать, скажешь хоть слово кому-нибудь, ты будешь стоять и смотреть, как умирает Лука. Все кончено, Роза. Не знаю, что ты думала, когда связалась с ним, но теперь пути назад нет, — он подходит ко мне и приподнимает мой подбородок, глаза его темнеют. — Ты моя.

— Нет. Я никогда не буду твоей, — моя нижняя губа дрожит.

— Ты знаешь, что он вернулся к Марии? Они приедут сюда вместе. Ему на тебя наплевать. Всем тоже наплевать.

Он резко отпускает меня, и я врезаюсь спиной в каменную стену позади.

Он хватает мой букет с маленького деревянного столика и сует мне в руки.

— Ну, и каков твой выбор? Выйти за меня замуж и пусть Лука и Ева живут? Или сбежишь, и они оба умрут? — он скрещивает руки на груди.

Выбора нет. Я опускаю голову к земле. — Хорошо.

— Вот моя маленькая послушная рабыня, — он наклоняется, его взгляд прикован к моим губам. Я отворачиваюсь, и он целует меня в щеку. Он хватает мое лицо и поворачивает меня к себе. Его губы прижимаются к моим, оставляя кислый привкус скотча. Его грубые руки держат меня за щеки.

Я толкаю его в грудь, и он смеется надо мной.

— Тебе лучше привыкнуть к этому. Сегодня вечером я возьму каждую твою дырочку. Обеих сестер в один день. Насколько это идеально? — он шлет мне воздушный поцелуй и пятится, запирая за собой дверь.

ГЛАВА 70

Лука

Мы подъезжаем к небольшой церкви; парковка забита гостями. Нервно дёргаю воротник рубашки. Моя Роза там внутри.

— Все готово? — спрашиваю я Фрэнки.

Мы продумали два варианта развития событий, последний из которых закончится кровавой бойней. Однако мы пытаемся избежать этого варианта. Я не могу рисковать Розой. Он дергает рукав, и я мельком замечаю рукоятку его пистолета, торчащую у него под мышкой.

— Джакс и Келлер припарковались дальше по дороге. Подкрепление подъезжает прямо сейчас. Похоже, у Романо снаружи пять внедорожников со своими людьми. Энцо готов и мониторит с камер наблюдения, чтобы контролировать и давать сигналы. Несколько наших будут с нами в церкви.

Я закуриваю сигарету. — А Мария?

— Она ждет тебя. Теплого приема не жди, но по приказу отца свадьба все еще состоится. Того, что ты будешь сидеть на свадьбе Розы, должно хватить, чтобы она пока оставалась там, где нам нужно.

Я не могу дождаться, когда покончу с этой сукой.

У меня челюсть дергается, внутри нарастает тревога. Я мог бы войти туда со своей армией и уничтожить их всех.

Не могу, как бы сильно этого ни хотел. Это ставит Розу под удар. Она хочет, чтобы я был здесь, на то есть причина. Ей нужна моя помощь. Данте держит ее под контролем, и я сегодня обязательно это выясню. Даже если он думает, что победил.

Бросаю сигарету на землю, я поворачиваюсь к Грейсону, вылезающему с заднего сиденья, его суровое лицо осматривает территорию. Даже человек, столкнувшийся лицом к лицу с террористами, не до конца уверен в нашем плане. Никто из нас не верит. Но прямо сейчас это все, что у нас есть.

Армия и группа мужчин, готовых умереть за свою семью.

— Ты в порядке, Грейсон?

Он отводит взгляд от ряда машин, припаркованных вдоль дороги.

— Давай сделаем это.

Марию проще всего заметить в толпе, на ней короткое белое платье и бриллиантовый ободок на голове. Ее пухлые губы поджимаются в недовольстве, когда она замечает меня.

— О, Лука. Ты решил прийти, — высокий голос Марии заставляет меня сжать кулаки.

Не убивай ее, черт возьми, пока…нет.

Ее смехотворно высокие каблуки стучат по тротуару. Я прикусываю язык.

— Конечно. Мы договорились, верно?

Она вздыхает и сокращает расстояние между нами. Я отступаю. Я не доверяю себе, что не смогу сдержаться и не обхватить ее руками за горло и не задушить до смерти.

— Мы даем тебе последний шанс, Лука. Ты поставил меня в неловкое положение, ты опозорил мою семью. Ты потерял наше доверие. Не знаю почему, но на этот раз папочка спустил тебе это с рук. Мне нравится Нью-Йорк. Я хочу здесь свою собственную империю. Как только эта маленькая шлюшка уберется вместе с Данте, у нас все будет хорошо. Я жду от тебя большего, — ее длинный ноготь скользит по моей мятой рубашке, и моя кровь закипает.

— Плюс, я действительно не могу дождаться, чтобы посмотреть, как ты ломаешься в знаменательный день маленькой Розы, — хихикает она, и мои руки трясутся от чистой ярости. — Лука, это должно прекратиться — эта фантазия, в которой ты живешь. Посмотри на себя, в каком ты состоянии. От тебя разит выпивкой. Возьми себя в руки. Иначе в этом месяце тебе придется планировать еще как минимум десять похорон, понял?

Леденящий ужас пробежал по спине, образ мамы снова терзает меня.

— Сегодня у нас проверка. Ты покажешь моей семье, что тебе можно доверять и что тебя нельзя отвлечь. Ты мой.

Я сглатываю комок в горле. Не думаю, что смогу это сделать. Она дергает меня за галстук, и я шиплю.

— То, что они в убежище, не означает, что мы их не найдем, — она ухмыляется мне, как сука-садистка, которой она и является. Я просто киваю, и она отпускает меня.

— Не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь мучиться, Лука.

— Пошла ты…

— Лука! — Антонио затягивается сигарой, переводя взгляд с меня на Марию. Где Романо?

Я встречаюсь взглядом с Фрэнки через припаркованные машины, он качает головой.

Черт.

— Если все гости желают пройти внутрь, мы почти готовы начать, — объявляет священник из двустворчатых дверей церкви.

Я напрягаюсь, когда Мария отпускает руку и ее каблуки стучат по гравию. Мой позвоночник напрягается, когда я встречаюсь взглядом с Антонио. Гости хлынули в церковь, но я стою на месте.

Он протягивает мне руку. Я колеблюсь, стиснув зубы. Мария прищуривается, глядя на меня, поэтому я заставляю себя сжать его руку крепче, чем он сжал мою.

— Как ты справляешься? — его глаза скрыты за зеркальными солнцезащитными очками.

— Чертовски хорошо, — говорю я сквозь зубы, держась за ту малую толику самообладания, которая у меня осталась. Пистолет у меня за поясом так и чешется, требуя, чтобы его вытащили и приставили к его лбу.

— Ты собираешься вести себя хорошо сегодня, Лука? Мой отец очень обеспокоен тем, что твои намерения неискренни, — говорит Антонио.

Я в ярости. Представляю, как всаживаю свою пулю ему в мозг, и он разлетается по камням у нас под ногами.

Кстати, где этот старый мудак?

— Он высказал свою точку зрения, громко и ясно. Не волнуйся.

Я все еще чувствую теплое сердце моей мамы на своих пальцах.

Я разворачиваюсь и направляюсь к церкви.

— У тебя есть еще много родственников на выбор, Лука. Ты настоящий семьянин, не так ли? Миссис Руссо это было наше проявление доброты к тебе. Но вот малышка Дарси, однако это совсем другая история, — его мягкий итальянский акцент бьет, как кирпич.

Я останавливаюсь, желчь подступает к горлу при упоминании Дарси. Моя двухлетняя племянница. Жаль, что я не выпил еще сегодня утром. Потирая челюсть, я пытаюсь немного снять напряжение.

Я поворачиваюсь и протягиваю руку, кивая Марии. Она улыбается своему брату, как сытый кот, и неторопливо подходит ко мне, переплетая свои пальцы с моими.

— Хороший выбор. Мы не шутим, — одарив меня преувеличенной улыбкой, она виляет бедрами рядом со мной.

Я делаю шаг в церковь, тяжесть мира на моих плечах почти сводит меня с ума. Я поднимаю взгляд на множество цветов, сияющих сквозь витражное окно.

Зал переполнен гостями, белые розы украшают концы каждого прохода. У алтаря церкви стоит золотой крест, и я смеюсь про себя.

Если этот гребаный бог существует, то он ненавидит меня до глубины души.

Учитывая то, что я запланировал, в ближайшее время меня в рай не пустят.

У меня билет в один конец в ад.

ГЛАВА 71

Роза

Я слышу щелчок и поворачиваюсь лицом к двери.

— Пора идти, Роза, — я оборачиваюсь к стоящему там мужчине. Внешне он похож на Данте, у него черные как смоль волосы, только телосложение поменьше.

Я судорожно сжимаю свой букет, как будто он может дать мне какую-то защиту. Мои ноги приросли к полу.

Я швыряю шаль на стул, его глаза расширяются, когда он замечает следы на моих руках.

— Надень это обратно, — грубо говорит он.

Я качаю головой. — Это испортит мое платье. Данте этого не захочет. Он сам выбрал это платье для меня. Он оставил эти метки, значит, он хочет, чтобы я показала.

Он прищуривает глаза. — Хорошо, просто откинь волосы или что-нибудь в этом роде. Нельзя, чтобы священник их видел.

Я делаю, как он говорит, позволяя своим локонам упасть на плечи и руки.

Он распахивает дверь, его пиджак расходится, и я вижу серебристый блеск пистолета, во рту пересыхает.

Бросив на меня понимающий взгляд, он говорит: — Двигайся.

Я прохожу мимо него, холодный воздух обжигает мою кожу. Парковка почти пуста. Не знаю, почему я ожидала, что Лука приведет армию. Это была надежда, за которую я цеплялась. Разочарование поглощает меня. Может, я ошиблась. Я не его семья. Он ясно дал понять, что сделает все, чтобы уберечь их от опасности.

Я цеплялась за мысль, что наша любовь может стать возможной.

Теперь это не имеет значения. Я подвела их всех.

Он провожает меня ко входу, мои каблуки стучат по полу, когда мы доходим до двойных дверей.

Двери открылись, но я не могу пошевелиться. Все до единого оборачиваются на своих местах, чтобы поглазеть на меня, словно на какое-то животное в зоопарке. Лица сливаются в пестрое размытое пятно. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это чудовище, ухмыляющееся мне. Он стоит в черном смокинге, руки в карманах.

Сердце стучит, как бешеное, под аккомпанемент скрипок. Мое тело кричит мне развернуться и убежать. Но выхода нет. У меня нет выбора. Я предпочла жизнь Луки своей, и я никогда не пожалею об этом решении.

Я делаю свой первый шаг через порог, мое массивное платье тянет меня вниз. Я высоко держу голову, заталкивая свои эмоции поглубже, не сводя глаз с золотого креста. Каждый шаг как удар ножом в грудь.

Мои нервы натянуты как струны, и адреналин берет верх. Бороться или бежать, и на этот раз я не могу позволить своему телу победить. Я должна бороться.

Я смотрю налево, и мои ноги едва не останавливаются, когда я вижу затылок Луки рядом с его невестой. Я делаю все, что в моих силах, чтобы сдержать рыдание, рвущееся из горла.

Не могу смотреть на него, не тогда, когда ко мне практически приставили пистолет к спине. Я должна это сделать, чтобы спасти всех нас.

Но он навсегда останется в моем сердце. Он моя вечность.

Вечность, которой у меня никогда не будет.

Я знаю, что не переживу этот брак.

Я не отрываю взгляда от этого креста, краем глаза вижу большую фигуру Данте. Мои руки напрягаются, когда я сжимаю цветы, пытаясь унять дрожь, которая только усиливается. Ноги начинают тяжелеть с каждым шагом.

Тихий едва слышный всхлип вырывается из моего горла, когда я прохожу мимо Луки, оставляя его позади. Мое прошлое. Мои глаза встречаются со злобными глазами Данте.

Он улыбается мне и шлет воздушный поцелуй.

ГЛАВА 72

Лука

— Пока что всё идет отлично. Никто не догадывается, что внутри тебя всё разбито, — шепчет Мария, наклоняясь ко мне.

Я игнорирую ее, сверля Данте уничтожающим взглядом.

Мои пальцы так глубоко впиваются в обивку спинки стула передо мной, что дерево трещит. Фрэнки кашляет со своего места в проходе рядом со мной и слегка качает головой, когда я оглядываюсь на него.

Моя нога начинает беспорядочно дергаться вверх-вниз, когда заиграли скрипки.

— Прошу всех встать для встречи невесты, — объявляет священник.

Я встаю, держа руки перед собой.

В зале воцаряется тишина, и все поворачиваются ко входу.

Я не могу. Я не могу смотреть на нее.

Боюсь, если я это сделаю, Мария окажется права. Мое сердце разобьется.

Меня трясет, когда она приближается ко мне сзади. Все бормочут о том, как прекрасно выглядит Роза.

Я зажмуриваю глаза, будто испытываю физическую боль.

Я подвел ее. Я обещал, что никогда не брошу ее, и все же мы здесь.

Ее каблуки, стучащие по деревянному полу, приближаются ко мне. Я делаю глубокий вдох и открываю глаза, поворачивая голову вправо.

Из моих легких вырывается весь воздух, слезы застилают глаза, когда она оказывается на одном уровне со мной. В качестве какого-то наказания я окидываю ее взглядом. Ее темные волосы завиты, каскадом ниспадают по спине.

Это ужасное гребаное платье.

Мой взгляд останавливается на ее левой руке. Маленькие синяки расползаются по внешней стороне ее бицепса. Она смотрит вперед и продолжает идти по проходу.

Я наклоняюсь вперед, чтобы получше рассмотреть ее, когда она проходит мимо меня.

На ее коже отчетливые синяки от отпечатков пальцев. Он сделал ей больно.

Никто не трогает мою Розу.

Когда я собираюсь встать, ногти Марии впиваются мне в руку, и она утягивает меня назад. Она наклоняется ко мне.

— Если ты не хочешь, чтобы на следующих похоронах была Роза, то предлагаю тебе оставаться на месте, Лука. Мы готовы к войне. А ты?

Мое сердце бешено колотится, на лбу выступают капли пота.

Я смотрю на Фрэнки, который качает головой.

Скрипки умолкают, и в зале воцаряется тишина. Все наблюдают, как Роза подходит к Данте. Он поворачивается к толпе и улыбается прямо мне, на его щеках свежие царапины, заставляющие меня трястись от ярости.

Священник представляется, и кто знает, что еще он говорит. В ушах у меня так громко звенит, что я не могу сосредоточиться. Я едва дышу. Вся сила воли уходит на то, чтобы не встать и не выстрелить ему между глаз.

И не перерезать горло стерве, которая впилась когтями мне в бедро.

ГЛАВА 73

Роза

Я делаю последние шаги к нему.

Мой обидчик.

Мой муж.

— Добро пожаловать, вы прекрасно выглядите. Вы оба готовы? — спрашивает седовласый священник с лучезарной улыбкой.

Я киваю, и Данте берет мои дрожащие руки. В горле пересыхает.

— Ты сделала правильный выбор, — шепчет Данте. Он наклоняется ближе. — Я сказал тебе это в тот первый раз. Ты будешь моей навсегда.

Желчь поднимается к моему горлу, и я сглатываю.

Я поднимаюсь на цыпочки и шепчу ему на ухо: — Ты имеешь в виду тогда, когда ты меня изнасиловал?

Он крепче сжимает мои руки.

— Тебе никогда не сбежать от меня, Роза. Никогда.

Он отпускает меня и делает шаг назад, улыбаясь гостям.

Священник поднимает руки и начинает свою речь.

— Добро пожаловать на свадьбу Розы Франчески Фальконе и Данте Пьера Капри.

Я слышу шорох среди гостей. Мои глаза встречаются с ледяным взглядом Фрэнки. Его грудь быстро вздымается и опускается, ноздри раздуваются.

— Роза? — спрашивает священник, протягивая мне карточку с текстом клятвы.

Я качаю головой и беру карточки. — Извините.

— Может быть, Вы начнете со своих клятв? — он делает легкий жест, приглашая меня начинать.

Я делаю вдох. Данте кашляет и кивает головой влево. Я слежу за его взглядом прямо на Луку. Его лицо беспристрастно. И это сейчас больнее всего.

— Я, Роза Франческа Фальконе, беру Данте Капри, — произношу я последнее слово так громко и отчетливо, как только могу. — В законные супруги себе. Обещаю почитать тебя во всем…

Я делаю паузу и поднимаю взгляд с карточки на Данте, который самодовольно ухмыляется мне. Он кивает к карточке.

— Продолжай, это звучит хорошо. Я написал это специально для тебя, милая, — он подмигивает.

— Я обещаю служить тебе. Полностью посвятить себя тебе…

Мои глаза пробегают по оставшейся части клятв.

— «Полностью отдать себя тебе целиком. Во всех смыслах этого слова. Я буду твоей рабыней. Ты будешь моим хозяином. Я отдаю тебе свою жизнь, и каждый…»

Кровь стучит у меня в ушах, зрение расплывается из-за слез.

Я роняю бумажки на пол.

Он наклоняется, поднимает их и снова сует мне в руки. Он обхватывает пальцами мое запястье и сжимает. Я пытаюсь отдернуть руку, но он не дает.

Мы смотрим друг на друга. Безмолвная битва.

Яркие красные пятна на его щеке делают все очевидным. Что бы я ни делала, Ева расплачивается за это. Черт, возможно, для нее уже слишком поздно. Теперь я должна бороться за себя.

— Я не буду этого делать, — у меня перехватывает горло.

— Тебе лучше в последний раз взглянуть на Луку, если это то, чего ты действительно хочешь, — насмехается он со злостью в глазах, нависая надо мной.

Точно так же, как он сделал это в ту ночь.

Я подношу руку к горлу, вырывая свое запястье.

Большим пальцем он приподнимает мой подбородок. Для зрителей это выглядело бы мило.

Наши глаза встречаются.

Я выбрала сражаться с Лукой.

Я оглядываю толпу — Фрэнки, Грейсон и Лука все здесь. Он не один. Я вдыхаю воздух.

Это мой последний шанс.

— Сокровище.

У Данте недоуменно приподнимается бровь.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты опять под кайфом? — шипит он.

Я поворачиваюсь к толпе, мой взгляд останавливается на покрасневшем Луке.

Он ошеломленно открывает рот. В этот момент все гости превращаются в туман.

Я вижу только его.

Я просто надеюсь, что этого будет достаточно.

Я больше не могу делать это одна. Я не могу спасти Еву, я не могу спасти себя.

Мне нужен он.

ГЛАВА 74

Лука

Ярость поглощает меня, когда слово ‘Капри’ срывается с губ священника. Нижняя губа Розы дрожит. Фрэнки, сидящий в противоположном ряду, бормочет: — Ублюдок.

Я поворачиваюсь к Марии, которая смотрит прямо перед собой, не скрывая усмешки на своих больших губах.

— Сюрприз, — шепчет она.

Мое сердце бешено колотится. Я вырываю свою руку из руки Марии и вытираю вспотевшие ладони о брючины костюма.

Этого не может быть. Все это чертово время эти придурки подставляли нас. Я поднимаю голову, и водянистые глаза Розы встречаются с моими, умоляя о помощи.

Мое сердце замирает на секунду, когда ее губы приоткрываются, а голос срывается, когда она произносит единственное слово на этой планете, которое меняет для нас все.

— Сокровище.

Мое сердце колотится где-то в горле, когда я встаю. Взгляды толпы полностью на мне. Они ахают, когда я завожу руку за спину, кладя ее на рукоятку оружия.

— Сокровище, — повторяет она, на этот раз громче, с ноткой чистой безысходности.

Весь мой мир останавливается. Все вокруг меня меркнет. В жопу последствия. Я развяжу войну, чтобы защитить ее. Я отдам свою собственную жизнь, если придется.

Это ни с чем не сравнится.

Я надеюсь, что Энцо внимательно следит за этим, потому что наша армия должна прибыть с минуты на минуту.

Я достаю пистолет из кобуры и направляю его прямо на Данте.

— Ты кусок дерьма! — кричу я.

Он поднимает руки в знак капитуляции.

— Сэр, вам нужно… — священник поднимает ладони, вставая между Данте и Розой.

Направляя на него ствол, я опускаю его и указываю ему в грудь. — Я предлагаю тебе отступить. Сейчас не время для Бога и прощения. Я дьявол, и я здесь за местью.

Его губы сжимаются в тонкую линию, но он медленно отступает от подиума.

Держа пистолет нацеленным на голову Данте, я делаю шаг к Розе, обхватывая ее лицо ладонями. Она вздрагивает, когда снаружи церкви раздаются звуки стрельбы. Я смотрю в толпу, как все наши люди встают и разбегаются по залу. Это мы против них.

Спасибо, Энцо.

— Детка, все будет хорошо, — шепчу я, прижимаясь своим лбом к ее. — Я люблю тебя. Обещаю, у него никогда не будет шанса снова причинить тебе боль, — я прижимаю ее к себе и крепко обнимаю, затем переключаю свое внимание на Данте. — На колени.

— Лука. Не делай этого. Не ради нее. Ты видел, что я сделал с твоей мамой.

Мои ноздри раздуваются.

Ярость накатывает, грозясь разорвать меня на части.

— Ты гребаная пизда, — процедил я сквозь зубы, делая шаг к нему. На лице Антонио не было ни капли страха.

— Не заставляй меня повторяться, Антонио, — ревет Фрэнки у меня за спиной. Я поднимаю взгляд и вижу, что он и Грейсон направили пистолеты на Антонио.

Данте отступает на полшага и скрещивает руки на груди.

— Эта маленькая шлюшка сама предлагала себя мне несколько лет назад, когда я работал с ее отцом. Она была одержима мн…

— Заткнись! — Роза вырывается из моих рук и со всей силы ударила его каблуком прямо в пах, так сильно, что я даже поморщился.

— Я ненавижу тебя! Верни мне мою сестру! — кричит она ему, царапая его лицо.

Я держу его на прицеле, обхватываю Розу за талию. — Детка, я со всем этим разберусь. Пожалуйста, соберись.

Роза поворачивается ко мне, ее слезы просачиваются сквозь мою рубашку.

У меня до сих пор голова идет кругом от его последних слов.

— Скажи это еще раз, — приказываю я.

— Что? Что я лишил ее девственности? — он криво улыбается.

Я смотрю на бледную Розу, ее налитые кровью глаза встречаются с моими, и она кивает.

— Это был он, Лука, — шепчет она.

Я отшатываюсь назад, когда до меня доходит.

Все это время она была в ловушке со своим насильником. И я позволил этому случиться с ней.

— Лишил. Не отдана.

Все мое тело дрожало, когда я возвышаюсь над ним.

Его глаза расширяются, когда я прижимаю пистолет к его лбу, горя желанием нажать на курок. Роза хватает меня за руку и тянет.

— Лука, у него моя сестра, — шепчет она.

Данте ухмыляется мне. — Ну, ту я уже поимел.

Так вот что за козырь против нее. Ее сестра.

— Где она? — крики Розы разрывают меня на части.

— Мы найдем ее, обещаю тебе, — я целую ее в макушку, снова притягивая к себе. Я не позволю ему приблизиться к ней.

— Одной пули недостаточно для того, что ты с ней сделал. Сейчас мне, черт возьми, действительно нужно тебя пристрелить.

Я ухмыляюсь ему, перевожу прицел на его правую коленную чашечку и нажимаю на курок.

Так приятно смотреть, как он падает на пол, сжимая ногу и крича от боли.

Комната наполняется криками.

Выстрелы снаружи становятся громче по мере того, как гости и наши парни выбираются из церкви. Фрэнки появляется рядом со мной.

Он кладет ладонь на мою руку, которая все еще дрожит от желания стрелять в Данте, хотелось снова и снова пристрелить. — Твоя машина на заднем дворе. Забери ее. Мы разберемся.

Открывается входная дверь, и входят Джакс и Келлер, а за ними вваливается целая армия мужчин.

Фрэнки хватает Данте за воротник: — Ты, дерьмо Капри, пойдешь со мной.

— Отведи его в подвал. Выясни, где он держит Еву, — выплевываю я.

— У него Ева? — тон Фрэнки переходит в рычание чистого гнева. — Я заставлю тебя пожалеть даже о том, что ты родился, ублюдок, — шипит он.

— Пошли, — я держу Розу перед собой и направляюсь к запасному выходу.

Я помогаю ей запихнуть это отвратительное платье на пассажирское сиденье и мчусь прочь. Как только мы выезжаем из церкви, я звоню Энцо.

— Босс? Ты в порядке? — слышу треск его раций на заднем плане.

— Да. Комиссар появился? — пока никаких признаков полиции, но это ничего не значит.

— Я пока ничего не слышал по их сканеру. Пока все держится в секрете.

Хорошо. Копы только все усложняют. — Как обстоят дела?

— Мария сбежала. Антонио мертв. За зданием ждет бронированный внедорожник для эвакуации. Фрэнки уже посадил туда Данте, — его голос становится приглушенным, когда он говорит по другой линии.

Я шумно выдохнул. — Есть раненые? Мы знаем, где Романо?

— Один мертв, босс. Новостей о Романо пока нет.

— Кто? — мое сердце бешено колотится.

— Рико.

Каким бы плохим это ни было, облегчение нахлынуло на меня от того, что это не кто-то из моей семьи.

— Я отправлю деньги его семье. Заберите тело, когда все это закончится.

— Будет сделано.

— Я везу Розу в убежище прямо сейчас. Спасибо, — бросив телефон в центральную консоль, я снова беру ее руку в свою.

Наши парни дежурят там круглосуточно. Они понимают, что умрут, прежде чем кто-нибудь прикоснется к нашим женщинам, нашим семьям.

Я поворачиваюсь к Розе, которая тупо смотрит в окно, дрожа как лист.

— Ты спас меня, — шепчет она.

— Я всегда буду рядом, чтобы спасти тебя, Il Mio Tesoro, — я крепче сжимаю ее руку. — И я всегда буду любить тебя.

Как только мы оказываемся в безопасности, я съезжаю на гравийную обочину и беру ее лицо в ладони.

Я целую ее в губы. — Надеюсь, ты знаешь, какая ты храбрая.

Я думал, что знаю ее силу. Но сегодня она показала мне, насколько она по-настоящему сильна. Насколько велико ее сердце. Тот факт, что она пожертвовала собой, чтобы спасти свою сестру, заставляет меня любить ее еще больше.

— Нам нужно найти Еву. Он сказал, что убьет ее. Мария заодно с ним, и она знает, где Ева!

— Так вот как он тебя контролировал все это время?

Она кивает. — А потом он стал угрожать тебе, Лука. Но я не могла этого сделать. Я не могла выйти за него замуж. Даже если бы я это сделала, он бы никогда не остановился. Он уже изнасиловал Еву.

Ее лицо бледнеет. Я крепче сжимаю ее руку.

— В конце концов, он бы убил нас всех. Мне так жаль. Я так облажалась, да? — всхлипывает она. Ее голова опускается, и она закрывает лицо руками.

— Роза. Посмотри на меня, — я разнимаю ее руки. — Ты должна была сказать мне давным-давно. Я сделаю все ради тебя, Роза. Ты — весь мой гребаный мир. Вся моя душа принадлежит тебе. Если ради твоей безопасности мне придется разрушить целый город, то я это сделаю. Клянусь тебе, с этого момента — больше никакой боли.

— Я хотела сказать тебе. Я пыталась держать его подальше, защитить всех. До прошлой ночи я понятия не имела, кто он на самом деле. Мой отец убил его маму, Лука. Вот почему он преследовал меня.

Я глажу ее по лицу, сдерживая собственные слезы.

— Он… — кислота подступает к моему горлу.

Мой желудок скручивается, когда я думаю о том, что он прикасался к ней, принуждал ее все это время.

Я напрягаюсь, ожидая ее ответа.

На ее лице мелькает отвращение. — Нет.

Я закрываю глаза и откидываю голову назад. — Я люблю тебя, Роза. После сегодняшнего он больше не сможет терроризировать тебя. Обещаю.

— Теперь мы можем поехать домой, Лука? Я просто хочу домой.

Я целую ее в кончик носа. — Мы пока будем на конспиративной квартире, все там. Пока мы не разработаем план и не найдем Еву, мы какое-то время не вернемся домой, детка.

— Но ты будешь со мной, правда? — ее пальцы крепко сжимают мои.

— Да, я постараюсь быть рядом как можно больше. Как только мы найдем Еву, мы с тобой уезжаем отсюда.

Ее улыбка расцветает, сверкая белыми зубами. — Я хочу этого.

— Я тоже, детка. Я тоже.

ГЛАВА 75

Роза

Лука кивает вооруженной охране, стоящей снаружи дома. Он делает шаг вперед и останавливается перед дверью, положив руки на ручку. Он поворачивается и подхватывает меня на руки.

— Лука! — кричу я.

— Я мечтал об этом моменте, Роза. Ну, не совсем об этом моменте. Но наконец-то ты будешь принадлежать только мне, — его сильные руки легко держат меня, пока он несет меня по коридору.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь, эмоции захлестывают меня.

Он ведет нас в свою спальню и усаживает меня на ноги. Мы стоим там, глядя друг другу в глаза. Ни один из нас не знает, что сказать. Он проводит ладонью по моей руке, и я вздрагиваю.

Его челюсти сжимаются.

— Почему ты не сказала мне, что это был он? — его голос мягкий, но я слышу в нем боль.

— Он угрожал… — я не могу заставить себя произнести эти слова.

— Ева, — он тяжко вздыхает.

— Но он все равно это сделал. Он пытал и изнасиловал ее, Лука.

— Синяки?

Я смотрю, как подрагивает его кадык. — Прошлой ночью. Я пошла искать ее…

— Черт, — шипит он.

— Пару дней назад я рылась в его вещах. Нашла адрес. Я подумала, что, возможно, там Ева. Поэтому я пошла туда.

— Ты что? — стонет он.

Я всхлипнула и киваю.

— Он был там. Я не нашла ее. Я попыталась убежать, но он поймал меня и оттащил обратно к машине.

Слова сами собой вырываются из меня. Мне нужно было рассказать ему все.

— Когда ты подошел к двери, он разговаривал по телефону с Марией. Он был весь в крови. Он сказал мне, чтобы я заставила тебя прийти на свадьбу. Они оба хотели сломать тебя.

— Ты отлично справилась, Роза. Ты поступила правильно, ты обезопасила себя. Это все, что имеет значение, — по его щеке скатывается слеза.

— Нет, Лука. Не только я имею значение. Ты в порядке?

— Я не имею значения, Роза.

Я вытираю каплю с его щеки. Должно быть, он разбит внутри. Он потерял свою маму и начал войну ради меня. И все же он думает, что подвел меня.

— Да. Да, ты имеешь значение. Для меня ты все. Без тебя я ничто. Никогда больше так не говори.

Мне бы хотелось показать ему, как я вижу его своими глазами. Самый могущественный человек в мире.

— Мне так жаль, Роза. Прости, что я не предвидел этого. Я бы забрал тебя раньше.

— Ты спас меня не только сегодня, но и все те месяцы назад, когда забрал меня. Я бы никогда не пережила всего этого без тебя.

Он опускает свою голову, прислоняясь ко мне.

Я кладу руку ему на грудь, его бешено бьющееся сердце стучит мне в ладонь.

— Mia vita, Лука. Я люблю тебя.

Он проводит рукой по волосам. — Я нашел ее, Роза. Я не могу выбросить этот образ из головы.

Меня охватывает чувство вины. Если бы я была сильнее и держалась подальше от Луки, его мама могла бы быть жива. Я качаю головой, я не могу так думать сейчас, не тогда, когда я ему нужна.

Его татуированная рука накрывает мою. — Но, сейчас главное, что мы здесь, вместе. Ничто не может нас разлучить.

— Больше никаких прощальных поцелуев?

Он смотрит на мою руку, лежащую у него на груди, и хмурится. Я почти расслабляюсь от облегчения, когда он снимает это отвратительное обручальное кольцо, которое клеймило меня месяцами. Я свободна.

Он кладет его в карман. Я не сомневаюсь в этом. Я больше никогда не хочу его видеть.

— Эти поцелуи никогда не были нашими последними. Нет ничего на свете, что могло бы разлучить нас.

Я отстраняюсь. — Лука, мне нужно, чтобы ты вытащил меня из этой монструозной штуки.

Он опускает меня на пол и начинает расшнуровывать корсет. Каждый раз, когда его пальцы касаются моей кожи, я дрожу в предвкушении.

Как только корсет ослабевает, я спускаю платье вниз и выхожу из него.

— Сожги это.

Он сгребает его в охапку, подходит к балкону и выбрасывает его через перила, драматично вытирая руки, когда заканчивает.

Он не осознает, какую боль он убрал у меня этим простым действием. Когда он подходит ко мне, я прикрываю свои покрытые синяками руки ладонями. Они — яркое свидетельство моих неудач.

— Пожалуйста, не прячься от меня, детка. Я люблю тебя всю, целиком, — он приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — И это также означает, что не скрывай от меня свои чувства или своих демонов. Я здесь, чтобы сражаться с ними вместе с тобой. Всегда.

— И то же самое касается тебя. Мы сражаемся вместе, помнишь?

Он кивает. Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его.

— Я люблю тебя, Лука.

— Мое сердце бьется только для тебя, tesoro.

Стук в дверь прерывает нас, когда мы хотели обняться.

— Что? — Лука раздраженно кричит.

Дверь медленно открывается. Грейсон выглядывает из-за края, и Лука скрывает меня за собой. — Не знаю, сколько еще я смогу сдерживать Фрэнки. Если ты хочешь сделать это, Лука, то сейчас как раз твоя очередь.

Данте.

Он внизу, в подвале.

— Иди. Закончи это, — я легко хлопаю Луку по спине.

Его рука сжимается на моем бедре. — Я спущусь через минуту.

Он поворачивается ко мне, когда Грейсон закрывает дверь.

— Я заставлю его заплатить за все, Роза. Возможно, я подвел тебя, но больше никогда, начиная прямо сейчас.

— Неужели это действительно закончится? — мой голос ломается. После всех этих кошмарных лет и постоянной оглядки назад, чувствуется, будто с меня снимают тяжесть.

Он кивает, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь волос.

— И тогда наша жизнь, наконец, начнется, tesoro.

ГЛАВА 76

Лука

Фрэнки захлопывает дверь подвала, вытирая окровавленной рукой лоб. — Он готов к тебе.

Я замахиваюсь кулаком и бью его по его щеке. Он спотыкается и отшатывается назад с выражением шока на лице.

— Ты его сюда притащил! И позволил им пожениться, гребаный мудак! — я рычу, хватая его за горло и ударяя коленом ему в пах.

Он кричит от боли.

— Какого черта, Лука? — он шипит.

Я толкаю его к стене и вытаскиваю нож. — Так вот почему ты на самом деле убил своего брата? Ты знал, что он позволил своему человеку изнасиловать свою дочь, а потом позволил ему выйти сухим из воды?

У него отвисает челюсть. — Что? Я… я понятия не имел.

— Хуйню несешь. Ты такой же, как твой брат, — выплевываю я, сильнее прижимая кончик ножа. По лезвию стекает струйка крови.

— Не смей, — его глаза сверкают гневом.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должен прикончить тебя. В любом случае, ты бесполезен для Розы. Ты бросил ее. Ты позволил ей обручиться со своим насильником.

— Марко был виновен в смерти моей девушки. И моего не рожденного ребенка. Вот почему я убил его, ясно? Поэтому я работал на Романо. Я долго планировал его конец.

Черт.

Он потирает шею, когда я убираю нож.

— Вот почему я ушел. Взрыв, в результате которого погибла мама Розы, так же убил и Лейлу. Марко убил первую жену Романо, и это была месть. Я должен был уехать. Я не мог оставить Розу и Еву сиротами, поэтому позволил ему жить, пока не пришло время. Я не знал, Лука. Клянусь Богом, — его кулаки сжимаются по бокам.

— Господи, Фрэнки.

Он делает шаг ко мне, его палец сильно стучит по моей груди. — Я забуду об этом, ты защищаешь мою племянницу. Но попробуешь еще раз, я прикончу тебя. Никогда больше не говори о моем прошлом. Слышишь?

Мои глаза сужаются. — Я думаю, тебе нужно объяснить это Розе.

Я знаю, ее гложет мысль, что Фрэнки бросил ее. Даже если он, по-своему, ее любит.

Он сжимает мои плечи, и его серые глаза темнеют.

— Объясню. А теперь пойдем и устроим ад этому куску дерьма там, внизу. Нужно найти Еву.

Я спускаюсь по лестнице в подвал, и я чувствую предвкушение.

Гортанные крики Данте звучат музыкой для моих ушей. Металлический запах крови витает в воздухе.

По его лбу размазано что-то красное, а нос снова свернут влево. Он дергает за несгибаемые цепи на запястьях.

Я смотрю на металлическую скамью, запах горелой плоти наполняет мои ноздри. Пять пальцев с ног и два мизинца лежат в ряд.

Глаза Данте расширяются, когда он замечает меня. Закуривая сигарету, я направляюсь к нему.

Капли пота выступили у него на лбу, смешиваясь с алой кровью.

— Нечего сказать? — я выпустил струйку дыма ему в лицо.

— Пошел ты и эта гребаная шлюха наверху, — орет он.

Я отвожу назад правую руку и со всей силы треснул его по челюсти. Брызжет кровь, за ней на пол отскакивает пара зубов.

— Ты не имеешь права говорить о ней или когда-либо снова произносить ее имя, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Он шипит, когда я тушу сигарету о его лоб.

Новая волна ненависти захлестывает меня при мысли о том, что он сделал с моей девушкой. Я вдавливаю большой палец ему в уголок его глаза и надавливаю достаточно сильно, чтобы глаз выскочил из глазницы. Я тяну мягкий глаз, наслаждаясь его криками, пока не вырываю его наконец.

— Это за то, что ты даже посмотрел на неё.

Я пообещал Розе боль, и это именно то, что я делаю.

— Хватит. Пожалуйста, просто покончи с этим, — из его запавшего века вытекает струйка свежей крови.

Комната взрывается смехом.

— Ты умоляешь не тех людей, Данте. Мы не знаем пощады.

Я сжимаю обручальное кольцо Розы, вещь, которая удерживала ее в плену несколько месяцев.

— Открой рот, — приказываю я.

Он мотает головой.

Схватив его за челюсть, я раскрываю ему рот и запихиваю туда массивный бриллиант.

— Теперь глотай.

Он стискивает зубы, пытаясь вырваться из моих рук. Зажав ему голову, я зажимаю ему нос и закрываю рот рукой.

— Я сказал, глотай, блядь.

Наклоняясь, я шепчу: — Если не сделаешь, я отрежу тебе член и заставлю сожрать его вместо этого.

Он пытается вырваться из моего удушающего захвата, но в конце концов делает драматический глоток.

Ему явно недостаточно больно.

— Келлер, передай мне молоток.

Келлер выходит из тени и кладет мне на ладонь увесистую маленькую кувалду. Я отступаю назад, замахиваюсь и со всей злостью обрушиваю молоток прямо по его коленной чашечке.

Кость хрустит, когда его голень беспомощно вылетает вперед. Он запрокидывает голову и издает душераздирающий крик.

Я кладу молоток на плечо. — Итак, где, черт возьми, Ева?

Я стискиваю зубы. Готов поспорить, это было больно, как черт возьми.

По его потливому лицу текут слезы, капая с разбитых губ.

Он издает хриплый смешок. — Да какая разница? Скорее всего, она уже мертва.

Мое сердце сжимается за Розу. Честно говоря, я не верю, что Ева жива. Не теперь, когда я знаю, что Мария была в этом замешана.

— Какую конечность дальше? — кричит Фрэнки, держа ножовку по металлу.

— Руки, — я бросаю молоток на стол рядом с отрезанными пальцами.

Рот Данте открывается с тихим стоном, и он судорожно мотает головой. Фрэнки протягивает мне пилу.

— Какую предпочитаешь, левую или правую? — я касаюсь каждого из них кончиком инструмента, спрашивая.

— Отвали, — он всасывает слюну и выплевывает ее на мой ботинок. Я брезгливо сбросил его.

— Тогда обе, — я пожимаю плечами, а Грейсон смеется у меня за спиной.

Сбрасываю пиджак, закатываю рукава и снимаю галстук. Ампутации могут быть неприятными.

— Фрэнки, придержи его, а потом сможешь заняться другой рукой, — это меньшее, что я могу сделать для него за то, что я ранее врезал ему коленом по яйцам.

Садистская усмешка расползается по его губам.

— С удовольствием, — глаза Фрэнки темнеют, когда он обхватывает подбородок Данте рукой.

— Это за то, что прикоснулся к ней, — шиплю я. Данте трясется в металлических цепях.

Я прижимаю его сжатый кулак и изо всех сил надавливаю на ножовку, когда зубья начинают разрывать его плоть.

К тому времени, как я добираюсь до кости, он уже оседает на стуле.

— Вколи ему адреналин. Он должен чувствовать все, — кричу я. Грейсон втыкает иглу ему в шею и вводит жидкость.

— Через минуту он будет в полном порядке.

Я хлопаю его по щекам. — Подъем! Подъем! У нас еще немного времени осталось.

Он стонет, его единственный глаз приоткрывается.

— Тебе еще не суждено умереть. Ты годами мучил Розу. Справедливо, чтобы ты испытал ее боль.

Я провожу зазубренным краем по последнему лоскуту кожи. Безжизненная рука приземляется с мягким стуком.

Желтая жидкость растекается лужей у моих ног.

Я смотрю на него с отвращением.

— Серьезно? Я ожидал лучшего от первенца Романо.

— Мой отец убьет тебя.

— Что ж, он может присоединиться к тебе и твоему брату в аду. Небольшое семейное воссоединение.

Грейсон перевязывает руку, обжигает культю и накладывает повязку. От запаха жарящего мяса меня передергивает.

— Почему-то мне вдруг захотелось хот-догов? — Грейсон усмехается, обматывая обрубок левой руки Данте.

Я разрываю его рубашку, обнажая волосатую грудь, и достаю маленькое лезвие ножа из кармана.

— Это за ее кошмары.

Я наношу глубокие порезы по его груди и животу, его мышцы напрягаются, пока я режу, создавая узор из рассечений.

Он задыхается между каждым взмахом моего лезвия, едва в состоянии держать голову. Я бросаю взгляд на Фрэнки. Ему не терпится добраться до него. Если кто-то и может заставить Данте заговорить, так это Фрэнки.

Я отступаю назад и подзываю его кончиком ножа. — Твоя очередь.

Фрэнки хватает Данте за горло, заставляя его посмотреть на себя.

— Последний шанс, прежде чем я под корень отрежу тебе член. Где, черт возьми, Ева?

— Пошел нахуй, Фрэнки, — хрипит Данте.

Фрэнки отходит назад, поднимает ногу и бьет его в грудь, опрокидывая вместе со стулом.

— Думаешь, он действительно отрежет член? — Грейсон появляется рядом со мной, скрестив руки на груди, наблюдая за Фрэнки. Клянусь, во взгляде у Грейсона есть проблеск одобрения.

— Ставлю на это.

Безумные глаза Фрэнки смотрят на нас. — Келлер, сними с него цепи и держи.

Келлер разрезает путы Данте, укладывает его на землю плашмя и фиксирует ему ноги.

— Грейсон. Хватай его за руки.

Фрэнки расстегивает ремень Данте, стаскивает с него штаны, обнажая его сморщенный член. Мы все взрываемся смехом. Мольбы Данте срываются сквозь его опухших губ.

Я протягиваю Фрэнки свое лезвие ножа. Он хватает вялый орган и начинает резать. Келлер и Грейсон отворачиваются. Я никогда не слышал, чтобы мужчина так кричал — достаточно громко, что звенит в ушах.

Фрэнки опускается на колени, отрезанная часть Данте едва помещается в его руке.

— Впервые я отрезал член, — ворчит он.

Он заталкивает член в рот Данте, чтобы заглушить крики. Он истекает кровью по всему бетону, сомневаюсь, что ему осталось долго жить.

— Он не скажет нам, где Ева, — Фрэнки встает с обреченным вздохом.

Но это еще не конец. Мы не прекратим ее поиски. С Данте, однако, покончено. Я просто хочу вернуться к моей Розе.

Я встречаюсь взглядом с Грейсоном.

— Сожги его.

— Будет сделано, босс.

Нас четверо, мы ублюдочные садисты. Каждому из нас знакома боль. Мы плохие люди. И никогда не будем хорошими. Но мы всегда будем лучшими для наших женщин и детей. Все, что мы делаем — ради них.

И прямо сейчас я хочу, чтобы моя крепко обняла меня.

Келлер и Фрэнки волокут окровавленного, потерявшего сознание мужчину через маленькую дверь, ведущую к фургону. На другом конце участка есть огороженная зона именно для такого «барбекю». В нашей работе такие места становятся привычным делом.

Грейсон обливает Данте бензином, вонь наполняет воздух. Полагаю, это лучше, чем моча и пот. Веки Данте трепещут, он еще в сознании, чтобы понимать, что происходит.

Я подхожу с сигаретой во рту. Мужчины расступаются.

— Это за Розу.

Я прикуриваю, затягиваюсь и бросаю ему на грудь. Мы вчетвером отходим назад, наблюдая, как пламя охватывает его тело. Он мечется по обугленной земле, издавая крики отчаяния, которые сливаются с треском адского пламени.

— Я возвращаюсь к моей женщине.

Они все кивают, пламя пляшет в их глазах. Я и так всё видел. Он мёртв.

ГЛАВА 77

Роза

В доме гробовая тишина. Сиенна, Мэдди и дети отправились спать. Это было хорошим отвлечением на некоторое время. Приятно наконец-то чувствовать себя частью семьи. Но мне не хорошо от того, что Мэдди вынуждена сидеть на конспиративной квартире, когда завтра у нее срок родов.

Она пыталась подбодрить меня, говоря, что и так собиралась рожать дома. Грейсон не пускает ее в больницу без крайней необходимости. Особенно после того, как Фрэнки похитил ее оттуда.

Я должна бы быть удивлена, даже шокирована. Но нет. Не в этой жизни.

Не тогда, когда мой парень пытает моего бывшего жениха в подвале.

Я лежу в темноте, прокручивая сегодняшний день в голове.

Сделала ли я правильный выбор? Что, если я все испортила?

Я приглушаю крик рукой. А что, если Ева мертва?

Чувство вины разрывает меня на части. Какой бы выбор я ни сделала, я не могла победить.

Я слышу, как внизу хлопает дверь. Я беспокоюсь за Луку. Я знаю, каково это — отгонять кошмары, жить в оцепенении.

Он слишком долго нес на своих плечах тяжесть мира. Человек, который жертвует всем ради всех остальных, но никогда ради себя.

На этот раз он заслуживает того, чтобы с него сняли тяжесть. Я хочу разделить с ним это бремя. Я хочу бороться за него.

Я сбрасываю одеяло и надеваю одну из его черных футболок, которая висит на мне как платье, и спускаюсь вниз, чтобы найти его.

ГЛАВА 78

Лука

Дождь барабанит по крыше навеса, и я затягиваюсь и выдыхаю дым, откидывая голову назад на спинку плетеного кресла.

Мое тело реагирует в ту же секунду, как открывается дверь, ее большие карие глаза встречаются со мной, когда она держится за косяк двери. Мой член немедленно твердеет при виде ее в моей рубашке.

— Ты в порядке? — ее нежный голос заставляет мое сердце учащенно биться.

Я киваю и хлопаю себя по коленям. Она с опаской смотрит на дождь и ныряет под навес. Я стону, когда она ерзает задницей по моему бедру, пытаясь найти себе удобное место.

Она запрокидывает голову назад и кладет ее мне на плечо, обнажая свою тонкую шею.

— Хочешь затянуться? — хрипло спрашиваю я, провожу другой рукой по ее шее, наблюдая, как мурашки покрывают ее кожу.

— Пожалуйста.

Я делаю глубокую затяжку и хватаю ее за щеки. Наклоняюсь так, чтобы мой рот завис над ее ртом. Ее пухлые губы открываются для меня, и я выдыхаю ей в рот, наблюдая, как поднимается ее грудь. Она откидывает голову назад, выпуская дым в воздух, который окутывает нас дымкой.

Она меняет позу и садится на меня верхом.

— Детка, — стону я, когда ее киска трется о мой член.

Я сейчас не могу сдержаться.

Выхватив сигарету у меня из рук, она делает последнюю затяжку, в ее глазах вспыхивает желание. Она щелчком выбрасывает окурок, и он летит под дождь. Ее руки обхватывают мое лицо.

— Я хочу тебя, Лука.

Я крепко зажмуриваю глаза. — Сегодня ночью я не могу быть тем мужчиной, который тебе нужен, tesoro. Я себе не доверяю.

Я полон ярости и адреналина. Я весь в крови ее жениха.

— Ты, может быть, себе не доверяешь, но я доверяю тебе, Лука. Тебе это нужно, так что воспользуйся мной. Позволь мне позаботится о тебе.

Я качаю головой. Не могу рисковать, причинив ей боль. Она заставляет меня посмотреть на нее.

— Я больше не хрупкая принцесса, Лука. Я знаю, чего я хочу, и это ты, — она смотрит на бурые пятна на моей рубашке.

Она наклоняется вперед, ее грудь прижимается ко мне, ее пухлые губы касаются моей щетины, посылая прилив возбуждения к моему члену.

— Теперь я твоя, возьми меня.

Ох, она знает, как меня завести. Мой взгляд останавливается на ее шее, и я прикусываю губу. Я не могу не думать о том, как прекрасно она выглядела бы с красными отметинами на шее.

Проводя руками по моим растрепанным волосам, ее ногти царапают кожу головы, вырывая у меня стон.

— И я твой, весь твой, — тяжело дышу я.

Наши взгляды встречаются, голод в её глазах отражает мой собственный. Я никогда не смогу ей отказать. Она может вырвать мое сердце из груди и оставить его себе, если захочет.

— Сделай меня своей, Лука. Мы слишком долго ждали этого момента. Возьми.

Моя рука обхватывается вокруг ее шеи, мой рот чуть выше ее рта, когда она втягивает воздух.

Она приподнимает бедра и дразняще улыбается мне, соблазнительно проводя рукой по животу, чтобы та исчезла под подолом футболки.

Она поднимает эти пальцы, чтобы показать их блеск. У меня текут слюнки от запаха ее сладкого запаха.

— Вот насколько я готова для тебя, Лука, — ее глаза сверкают в свете ламп.

Я беру ее пальцы в рот и обсасываю их дочиста. Мой член едва не взрывается, когда я смакую ее влажность.

— Ты чертов ангел.

ГЛАВА 79

Роза

Я ахаю, когда он резко поднимает меня, и моя спина ударяется о кирпичную стену позади. Его хватка на моем горле усиливается, и он задирает мою футболку и срывает трусики.

Холодный дождь хлещет по моей коже, но это не имеет ни малейшего значения, потому что я вся горю.

Его дикий взгляд встречается с моим, и это только разжигает желание внутри меня.

Я хочу дать ему все, что нужно. Я хочу быть той, к кому он обращается, так же, как и я к нему.

— Откройся мне, — его голос грубый.

Я делаю то, что он говорит. Его пальцы скользят по моей киске, прежде чем он вводит два пальца внутрь. Я вскрикиваю и кусаю его за плечо, заглушая свой крик.

— Больше не прячемся, — он прижимается к моей шее и сосет. — Я хочу слышать каждое хныканье, каждый стон. Я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя изо всех сил! Пусть весь гребаный мир знает, что мы победили.

— О боже, Лука, — вскрикиваю я, когда он вводит еще один палец.

— Моей развратной девушке нравится, когда ее наполняют, не так ли?

Я киваю, прикусив губу.

— Поцелуй меня, — стону я.

Я дергаю его за мокрые волосы, когда его губы накрывают мои, забирая весь воздух из моих легких. Мое тело прижато к стене, когда он убирает свои пальцы.

— Ты хочешь на мой член сейчас, tesoro?

— Боже, да.

— Что, да?

— Пожалуйста, Лука, — я вцепляюсь в его руки, умоляя его своими ногтями войти в меня.

Все, о чем я могу думать, это облегчение, которое я почувствую, когда этот пирсинг ворвется в меня. Он входит в меня одним быстрым движением, и я кричу, растягиваясь вокруг него.

— Блять, детка, — выдавливает он сквозь зубы. — Я долго не протяну. Ты такая тугая, такая идеальная.

Я едва могу дышать, все, на чем я могу сосредоточиться это нарастающий внутри меня экстаз.

Он задирает мою футболку и сжимает мою грудь, ущипнув за сосок, отчего мои глаза закатываются от блаженства.

— Я люблю тебя, — его глубокий голос почти выводит меня из равновесия.

— Я…я так близко, — почти кричу я.

— Хорошая девочка, кончай на мой член, красавица, — шепчет он между посасыванием и покусыванием моего горла.

Но он не останавливается. Он продолжает безжалостно входить и выходить из меня. Металлический стержень задевает то место, от которого мое тело дрожит. Лука сжимает меня крепче, пока я не могу пошевелиться.

Он делает именно то, о чем я его просила.

Я кусаю его за шею, и он выкрикивает мое имя, моя спина с каждым его сильным движением ударяется о кирпичную стену.

Он выходит из меня, его ноздри раздуваются, и он разворачивает меня, мои дрожащие ноги едва держат меня.

— Наклонись над стулом, — прохрипел он.

Я делаю, как он говорит, кладу руки на мокрые пластиковые подлокотники. Он накручивает мои волосы на кулак и откидывает мою голову назад, одновременно входя в меня сзади, а его пальцы впиваются в мою задницу.

Его бедра врезаются в меня с такой силой, что наши бедра соприкасаются, выбивая меня из равновесия. Я теряю хватку на стуле, мы падаем вперед, и я с силой ударяюсь лицом о землю.

— Черт! — кричит он, и мое тело обмякает, когда он выходит из меня, оставляя меня задыхающейся на подушке.

Я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня. Во рту чувствую металлический привкус и понимаю, что разбила губу. Он отшатывается с ужасом на лице, хватаясь за волосы.

— Ты не хотела этого, Роза! Я причинил тебе боль!

Он подтягивает штаны и отходит от меня, чтобы проскочить, но я загораживаю ему дорогу, упираясь ладонью ему в грудь.

— Мне нужно отойти на минутку, — он растирает лицо руками.

— Нет. Так не пойдет, Лука.

Он склоняет голову набок.

— Ты не причинил мне боли. Я была близка, и то, что ты остановился, причинило мне боль. Так что сядь обратно и позволь мне позаботиться о моем мужчине.

Я встаю на цыпочки, мои пухлые губы касаются его подбородка. — Пожалуйста?

Я отталкиваю его и неторопливо направляюсь к металлическому стулу. — Садись.

Он несколько раз моргает, прежде чем выполнить мою просьбу.

Дикая идея закрадывается мне в голову, когда я замечаю моток веревки на полу.

Я вижу борьбу на его лице. Я знаю, что ему нужно, но он так боится сломать меня. Я хочу показать ему, что я больше не та девушка. Я могу взять все под контроль, я могу позаботиться о нас обоих.

Мне неприятно видеть его таким. Я хочу, чтобы он забылся, хотя бы на несколько минут.

— Можно? — я поднимаю веревку между нами. — Ты не зайдешь слишком далеко, если будешь привязан к стулу, — подмигиваю ему.

Он стонет, запрокидывая голову. — Свяжи меня, детка.

Дрожь пробегает по мне. Я быстро принимаюсь за дело, привязывая его запястья к стулу. Убедившись, что он не вырывается, я снимаю футболку через голову и подхожу к нему.

— Господи, — шипит он, уже натягивая свои путы.

Я оседлала его и принялась расстегивать пуговицы на рубашке, пока она не распахнулась, открывая мне идеальный вид на его пресс.

— Так-то лучше, — пробормотала я и начала осыпать поцелуями по груди все выше к шее, изредка прикусывая, заставляя его стонать.

Я отстраняюсь, провожу пальцем вниз по его животу и вытаскиваю его член из боксеров, поглаживая его твердость.

— Роза, пожалуйста.

Я приподнимаюсь, так что кончик просто дразнит мой вход. Я обхватываю руками его горло и опускаюсь вниз.

— Черт, — шиплю я, скользя до самого основания.

Я начинаю раскачиваться на нем верхом, красиво и медленно, двигая бедрами так, чтобы мой клитор терся о него.

— Ты так хорошо ощущаешься, Лука.

Он упирается ногами, и я переношу свой вес обратно, чтобы остановить его. Он наклоняется вперед и берет в рот сосок.

Я отклоняюсь назад, убирая руки, и прикасаюсь к своему клитору, обводя его, и в то же время я медленно раскачиваюсь на Луке.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, Роза, — его взгляд прикован к моим пальцам.

— Нет.

Его прищуренные глаза встречаются с моими. Я вижу, что это сводит его с ума.

Он сильнее дергает за запястья.

— Клянусь богом, Роза, — рычит он.

Я наклоняюсь вперед и целую его. Он стонет мне в рот, и я ускоряю темп, насаживаясь на его член.

Я ахаю, когда его руки обхватываются вокруг меня, прижимая ближе к его груди. Мне все равно, что он освободился от пут. Я сделала это только для того, чтобы он чувствовал себя в безопасности, а не я. Я ему доверяю.

— Даже ты не сможешь помешать мне добраться до тебя, tesoro, — усмехается он.

Его пальцы зарываются в мои волосы. Когда его рука хватает меня за задницу, он направляет меня, чтобы я трахала его так, как ему нужно.

Я вскрикиваю, когда его рука шлепает меня по заднице.

— Это было так чертовски горячо, Роза.

— Боже, Лука, да.

Он ласкает мою покрасневшую кожу, прежде чем его рука снова шлепает по ней. Я прижимаюсь губами к его губам и скачу на нем, пока не взрываюсь. Он следует за мной, изливаясь в меня.

Дождь все еще льет на нас, стекая с нашей кожи. Он прижимается своим мокрым лбом к моему, мы оба тяжело дышим.

— Спасибо тебе, — шепчет он.

Я глажу его по щеке. — Мы заботимся друг о друге, помнишь? Я с тобой.

Я никогда не чувствовал себя более живой. Еще утром я думала, что моя жизнь закончена. Теперь же я никогда не была сильнее. С Лукой рядом, с ним внутри меня, я могу покорить весь мир.

Он нежно прижимается своими губами к моим.

— Пойдем в душ, перед сном.

Мое сердце подпрыгивает. Наконец-то я вернулась туда, где мне место.

ГЛАВА 80

Лука

Я оставил Розу крепко спящей. Как бы невероятно ни было держать ее всю ночь в своих объятиях, я не мог расслабиться, а уставился в потолок, обдумывая наш следующий шаг.

Есть только один выход. Я наблюдаю, как комната начинает заполняться. Каждый мужчина, входящий в нашу организацию, проходит через двери Kings Gym до тех пор, пока там не останутся только стоячие места.

Фрэнки, Келлер и Джакс стоят позади меня на ринге.

Я не могу сдержать гордость, наполняющую мою грудь. Мы создали армию из верных солдат. За последний год мы прошли долгий путь.

Я держусь за канаты и осматриваю толпу, как последний человек закрывает дверь.

Я надеюсь, что их будет так же много, когда война закончится.

В комнате воцаряется тишина, все глаза устремлены на меня, их лидера.

— У нас миссия из двух частей, — поднимаю руку с поднятым указательным пальцем. — Во-первых, найти Еву, — добавляю еще один палец. — А во-вторых, убить Романо и Марию.

Энцо пробирается сквозь толпу, раздавая фотографии каждой цели.

— Они ведут свою армию на войну. Мы не проявляем милосердия. На нашей стороне комиссар. Они умрут. Без вопросов, без заложников.

— Фрэнки и Келлер разделят вас на группы, дадут вам локации и цели для нападения. Там будет настоящая бойня.

Зал взрывается одобрительными возгласами, и я улыбаюсь. — Вы, кучка больных ублюдков.

— Где Грейсон, босс? — спрашивает румяный новобранец спереди.

— Он присутствует на родах.

У Мэдди схватки. Мы привезли лучших врачей. Они отправились на вторую конспиративную квартиру с небольшой армией людей для их защиты.

Я с нетерпением жду звонка. Я просто надеюсь, что у них все пройдет гладко, и их прекрасная малышка благополучно появится на свет посреди этого хаоса. Это все, о чем я могу просить.

— Не волнуйтесь, он вернется, чтобы привести вас всех в форму. Но пока у вас есть сам Келлер «Убийца», — я ухмыляюсь своему брату.

— А теперь вперед! Тот, кто добьется наибольшего количества убийств, получит сотню тысяч штук. Удачной охоты.

Я отворачиваюсь от нетерпеливой толпы к Фрэнки. — Мне нужно, чтобы вы, ребята, встретились со мной в моем офисе сегодня вечером. Мне нужно кое-что с вами обсудить.

Келлер и Фрэнки обмениваются вопросительными взглядами.

Я ныряю под канаты и проталкиваюсь сквозь море наших солдат.

Война началась.

Теперь мне просто нужно посвятить Розу в мой безумный план.

К тому времени, когда я вернулся, Роза все еще уютно свернулась калачиком в постели. Я стою в дверях и наблюдаю за ней. Она выглядит умиротворенной.

Сбрасываю одежду и забираюсь обратно в постель рядом с ней. Она вздыхает и прижимается ко мне всем телом, ее мягкая кожа касается моей. Даже когда мои глаза грозятся закрыться от усталости, я хочу ее.

— Доброе утро, босс, — ее голос хриплый. Она трет глаза и улыбается мне.

Я наваливаюсь на нее сверху, прижимая ее руки над головой.

— Я не завтракал, — я утыкаюсь носом в чувствительное местечко у нее за ухом.

Она смотрит на меня сквозь длинные темные ресницы. — Это правда?

У меня сводит челюсть, когда я замечаю маленькие фиолетовые синяки на ее бицепсах.

— Эй, вернись ко мне, Лука. Я здесь, с тобой.

Я качаю головой, рассматривая мою женщину.

— Мне так жаль, что я не спас тебя раньше, что я не видел, что это чудовище делало с тобой. Я буду компенсировать это каждый день до конца наших жизней. Я так чертовски горжусь тобой, tesoro. Сила, которую ты показала, ты сражалась сильнее всех.

Ее глаза блестят от слез. Когда одна слезинка скользит вниз, я наклоняюсь и слизываю соленую каплю с ее щеки.

— Я самый везучий парень в мире, раз могу любить тебя вечно.

Завтра я просто должен вытащить нас обоих отсюда целыми и невредимыми. Я не знаю, почему у меня так звенит в груди. Никогда в жизни ничего не было просто. Всего несколько часов.

— Нет, я думаю, что я самая счастливая женщина. У меня есть настоящий, не книжный парень, который готов сжечь весь мир ради меня.

— Я думаю, мы можем придумать вариант получше, чем парень, — сказал я, покусывая ее нижнюю губу.

Я сделаю эту женщину своей женой.

— А теперь встань на колени и хватайся за это чертово изголовье кровати. Пора кормить твоего мужчину, — подмигиваю, отпуская ее запястья. — Живо! я ухмыляюсь. Присаживаюсь на пятки, кровь стучит у меня в ушах, пока она принимает позу.

Дразня меня своими изгибами и шикарной задницей, она покачивает бедрами, вцепившись за черную спинку кровати.

Я восхищаюсь видом, по ее внутренней стороне бедра уже стекает влага.

— Тебе лучше держаться крепче, детка.

Она откидывает свои темные волосы на обнаженные плечи и смотрит на меня своими большими шоколадными глазами. Схватив ее за ягодицы, я раздвигаю их и дую на ее киску, отчего она со стоном подается вперед.

— Я еще даже не начинал, детка, — похлопываю ее по изгибу ягодицы. — Вернись назад, и я избавлю тебя от твоих страданий.

Она опускает грудь, толкаясь бедрами так, чтобы я мог дотянуться. — Хорошая девочка.

Я наслаждаюсь ею, как изголодавшийся мужчина.

— Такая сладкая, Роза. Вся моя, — хриплю я.

— О боже мой, да, вся твоя, — вскрикивает она.

Я провожу пальцем по ее позвоночнику. Моя, чтобы любить, лелеять и поклоняться.

Я сжимаю ее за бедра, еще сильнее прижимая к своему лицу.

Я хочу задохнуться. Впитать ее в себя так, чтобы забыть собственное имя.

— Давай, детка, трахни меня в лицо, — шлепаю ее по заднице, чтобы подстегнуть ее.

Она прижимается ко мне, ее ноги дрожат каждый раз, когда я облизываю ее клитор.

Каждый раз, когда она дергается, это просто заставляет меня давить сильнее, быстрее водить языком и глубже зарываться носом. Она извергается, когда я сосу. Я позволяю ей пережить оргазм, оставляя ее тяжело дышать, а ее голова откидывается на подушку.

Опираясь на колени, я направляю свой член к ее входу, ее задница все еще высоко поднята для меня. Ее тело все еще подергивается от оргазма. — Ты готова подарить мне еще один? — я отчаянно хочу быть внутри нее.

Она отодвигается назад, впуская лишь головку, отчего я глубоко стону.

— Я буду считать это "да"?

— Всегда " да", — она тяжело дышит в подушку. Я проскальзываю внутрь, наблюдая, как ее киска растягивается вокруг меня. Мой палец скользит между ее ягодиц.

Она поворачивается, в ее глазах появляется блеск. — Я хочу, тебя там.

Я перестаю двигаться, осознавая ее слова. — Сейчас?

— Да. Сейчас. Я хочу, чтобы ты завладел каждой частичкой меня, Лука.

Я выдыхаю воздух, входя в нее и выходя из нее.

— Пожалуйста, Лука.

У меня нет ни единого шанса в чем-либо ей отказать. Не говоря уже об этом.

— Мы не будем торопиться, — не знаю, говорю ли я это ей или себе.

Я вытаскиваю свой член из нее и ввожу внутрь два пальца. — Сделай их приятными и влажными.

Я наклоняюсь к ее спине, осыпаю поцелуями ее позвоночник, проталкивая палец в ее дырочку, заставляя ее задыхаться.

— Тебе это нравится?

— Хммм, да.

Я добавляю второй, даже с двумя, она такая чертовски тугая.

Я встаю позади нее и плюю себе на руку, хватаясь за основание своего члена, увлажняя его, прежде чем надавить на ее вход. Ее плечи подняты до ушей, тело напряжено, и она задерживает дыхание.

— Мне нужно, чтобы ты расслабилась, tesoro. Доверься мне и дыши.

Я проникаю в нее глубже и шиплю от ощущения. Я долго не продержусь, с такой узкой дырочкой, которая крепко обхватывает мой член.

— Такая идеальная девушка, позволяешь мне овладеть твоей задницей вот так, — я продолжаю медленно проникать в нее.

— О, Лука, — кричит она. Я раздвигаю ее ноги немного шире, наклоняясь, чтобы поцеловать ее плечи. Мой палец находит ее клитор и начинает водить по нему кругами.

Я беру ее за горло и приподнимаю верхнюю половину ее тела, так что ее спина оказывается вплотную к моей груди. Я посасываю ее шею, в то время как моя рука сжимается вокруг ее шеи, просовывая палец в ее киску. Мой член окончательно вошел в ее задницу.

Ее глаза закрываются, тихие хриплые стоны срываются с ее пухлых губ. — Объезжай меня, детка. Позволь мне оттрахать твою задницу так, как ты этого хочешь.

Ее ноги раздвигаются на моих бедрах. Теперь она совершенно открыта и обнажена, покачиваясь на моем члене.

— Я люблю тебя, — бормочу я ей в шею, прежде чем присосаться к ее нежной коже.

Моя.

— Тебе нравится быть полностью поглощенной мной? Ты хочешь, чтобы это длилось вечно?

— Хочу, — плачет она.

После еще нескольких толчков мои яйца напрягаются, почти подтягиваются к животу. Я высвобождаюсь в ее задницу, ее имя обжигает мне горло. Наша потная кожа скользит друг по другу. Вскоре и ее накрыл оргазм. Моя грудь вздымается, когда я смотрю, как она распадается на части в моих руках. Я крепко обнимаю ее, слушая, как мое имя слетает с ее губ, как заклинание.

Она поворачивается в моих объятиях, притягивая меня к себе, ее груди прижимаются к моей груди, и она целует меня так, что я перестаю дышать.

— Никогда больше не отпускай меня, Лука.

— Ни за что. Никогда.

Как только мы устраиваемся в постели, ее обнаженная спина прижимается ко мне, я прижимаюсь к ней, пока ее дыхание не становится ровным. Я держусь за нее, словно она самое ценное, что есть в мире. Я никогда не хочу ее отпускать.

— Что думаешь о том, чтобы сбежать со мной?

Я смотрю в потолок и задерживаю дыхание. Я знаю, что она хочет остаться, чтобы найти Еву.

Она садится. — Куда?

— Греция? — я провожу кончиком пальца по ее руке, наблюдая, как за ним появляется цепочка мурашек.

— Все наши люди ищут Еву, Романо и Марию. Фрэнки возьмет на себя руководство этим делом. Мне нужно, чтобы ты была подальше от этого, Роза. И я поклялся, что никогда не брошу тебя, так что мы уезжаем вместе.

Сейчас я сражаюсь за нее. Я сделаю все, чтобы сохранить ее в безопасности.

— А как же твоя семья?

— Я поговорю с ними. Келлер и Грейсон знают, как позаботиться о своей семье, точно так же, как и я теперь буду заботиться о своей.

— Только если ты уверен, Лука. Если ты им понадобишься, мы останемся.

Я качаю головой и притягиваю ее к себе.

— Роза, ты — моя жизнь.

ГЛАВА 81

Роза

Сиенна протягивает мне дымящуюся кружку кофе без кофеина. Я помогла ей уложить Дарси и Макса спать. Весь день она была на нервах, ожидая звонка от Мэдди. Наконец-то в три часа дня нам позвонили. У Мэдди родилась девочка, которую назвали Хоуп. Она прекрасна, с пухлыми губами и яркими светлыми пушистыми волосами.

Больше всего меня умилили фотографии, на которых Грейсон держит Хоуп рядом с улыбающейся Мэдди.

Все эти мужчины, они души не чают в своих женах и детях.

Я знаю, что однажды Лука тоже таким будет.

Мужчины возвращаются домой и направляются прямо в офис. Лука останавливается и целует меня, прежде чем подняться наверх. Поцелуй, после которого мне хочется большего.

— Как ты думаешь, они захотят кофе? — спрашиваю я Сиенну. Я не могу перестать думать о том, как они сидят там наверху и все планируют.

Она собирает волосы в пучок и смеется. — Скорее всего, скотч или бренди. Кофе — нет.

— О.

За все это безумие я даже ни разу не притронулась к алкоголю. Не то, что я близка к излечению. Я знаю, что никогда не излечусь полностью. Однако для меня это огромная победа.

И благодарить за это нужно только одного человека.

Луку.

— Чему ты улыбаешься? Тебе это идет, — говорит Сиенна и садится рядом со мной на диван.

— Прошло много времени с тех пор, как мне хотелось выпить, несмотря на все это. Кажется, я на верном пути.

Она обнимает меня. — Я рада за тебя. Я рада, что ты смогла все перебороть. Поверь мне, я видела, что это может сделать с человеком.

— Да, это было тяжело. Лука — тот, кто помог мне пройти через это.

— В этом весь Лука. Когда он любит, он любит так неистово. Даже если это его сломает, — вздыхает она.

— Я не сломаю его, я сделаю все возможное, чтобы исцелить его.

Направляясь в спальню, я останавливаюсь, проходя мимо офиса, и слышу голос Луки.

— Я не останусь с ней в этом городе и никогда больше не позволю ей уйти от меня.

Дядя Фрэнки повышает голос. — Так ты собираешься оставить нас здесь разбираться с этим? Гребаная чушь. Ты не можешь просто сбежать от своих проблем. Роза здесь в безопасности. Мне нужна твоя помощь, чтобы найти Еву.

Когда я заглядываю в комнату, я вижу, что все мужчины сидят вокруг большого стола.

Они повернулись ко мне, они, вероятно, ненавидят меня. Я сглатываю комок в горле и отступаю.

— Я… мне жаль. Я уйду.

— Роза. Подожди, — Лука встает, но не раньше, чем бросает гневный взгляд на дядю Фрэнки.

Я затаила дыхание, когда он отпихнул свой стул в сторону и направился ко мне, обнимая меня своими сильными руками и крепко прижимая к себе.

Я смотрю на него и улыбаюсь, впервые за долгое время искренне. Когда он обнимает меня, все остальное не имеет значения. Я убираю левую руку с его талии и прижимаюсь к его груди.

Он целует меня в губы. — Пойдем со мной. Тебе нужно это услышать. Больше никаких секретов между нами. Я никогда ничего от тебя не скрою. Никогда.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку, мое сердце трепещет. Он мой. Не прячемся больше, никаких тайных встреч, никакого Данте.

Он переплетает свои пальцы с моими и ведет нас к своему месту во главе стола. Подняв свой стул, он опускается и жестом приглашает меня сесть к нему на колени.

В животе все скрутилось от нервов, когда все уставились на меня. Чувство вины разрывает меня на части — я стала причиной этого.

— Мне так жаль, — выпаливаю я. — Я подвергла вас всех опасности, потому что больше не могла этого выносить. Я не могла этого сделать.

Я закрываю лицо руками, и Лука притягивает меня к себе.

Фрэнки отодвигает свой стул и подходит к нам.

— Роза, даже не смей извиняться за это. Нам всем жаль, что мы не смогли спасти тебя раньше. Это будет мучить меня каждый день. Я никогда не должен был оставлять тебя с твоим отцом. Я должен был защитить тебя тогда, как и обещал. Но теперь я буду бороться за твою защиту своей жизнью. Клянусь.

Он бросает свирепый взгляд на Луку позади меня.

— Возможно, сейчас самое подходящее время рассказать ей, — говорит Лука у меня за спиной.

Мои брови хмурятся в замешательстве. — Рассказать мне что?

Фрэнки фыркает, его глаза прищуриваются на Луку. — Почему я уехал после смерти твоей матери.

— Хорошо? — мне все еще непонятно.

— Тот взрыв был местью за действия твоего отца. Он убил мать Данте, первую жену Романо.

— Да, я это знаю. Но почему тебе пришлось уехать? А потом вернуться, чтобы убить его? Я не понимаю? Почему ты даже не попрощался?

Лука крепче сжимает меня.

Фрэнки сжимает кулаки и отводит взгляд. — Этот взрыв также убил Лейлу. Мою беременную девушку.

У меня отвисает челюсть. Я помню там красивую блондинку. Я понятия не имела, кто она такая. У нас всегда были гости, так что в этом не было ничего необычного.

— Я убил твоего отца из мести. Его глупость разрушила мою жизнь. Я ушел, потому что не хотел оставлять тебя и Еву без родителей. Но теперь… — он проводит рукой по бороде.

— …теперь я жалею об этом. Ты должна была быть со мной. Я не представлял, что мой брат может так сильно облажаться со своими собственными детьми.

— Он изменился после смерти мамы. Я ненавидела тебя, Фрэнки, — я вздыхаю.

Он протягивает руки ладонями вверх. — Я знаю. Мне жаль.

— Я была так зла. Я знала, что если бы ты остался, то Данте никогда бы не причинил мне вреда. И ты бы никогда не позволил ему жить так, как жил папа. Я стала наркоманкой, потому что боялась, что он вернется за мной.

— Тебе все еще нужна помощь?

Я качаю головой. — Я справляюсь. Лука водил меня к психологу. Он помог мне пережить ломку. С тех пор я ни к чему не притронулась. Хотя, я была на грани.

Лука отпускает меня, и я спрыгиваю с его колен, чтобы обнять дядю. В детстве он был моим лучшим другом. Тот, кто водил меня в школу, слушал, как я жалуюсь на своих стервозных подруг, и угощал мороженым. Человек, жизнь которого тоже разрушил мой отец.

— Ты спас меня. Это все, что имеет значение. Я просто рада, что мой дядя Фрэнки вернулся, — я всхлипываю. Его грудь вибрирует у моего лица, когда он смеется.

Он крепко обнимает меня. — Прости.

Я отстраняюсь, вытирая слезы. — Я прощаю тебя.

Через секунду я запрыгиваю обратно на колени улыбающемуся Луке. Я дрожу, когда он убирает волосы с моей шеи, его дыхание касается моей кожи.

Грейсон и Келлер сидят напротив Фрэнки и Тео, скрестив руки на груди, и смотрят на меня и Луку.

Лука откашливается. — Единственный способ защитить Розу — это уехать. Я хочу, чтобы Фрэнки управлял всем, пока меня не будет. Ты хочешь уничтожить Романо — он твой.

Я чувствую, как мои щеки горят. — Я не могу позволить тебе сделать это, это все моя вина. Я должна быть здесь ради Евы. Ты должен быть здесь ради своей семьи.

— Роза, — он сурово смотрит на меня. — Думаю, я достаточно ясно выразился. Мой мир вращается вокруг тебя.

Обеспечение твоей безопасности — мой приоритет. Мне вообще не следовало соглашаться жениться на Марии. Я знал, что мое сердце принадлежит тебе. Просто думал, что однажды смогу получить все. И, оказывается, что это возможно. Потому что, ты, Роза, это мое всё, что нужно для счастья. Мы можем, наконец, жить той жизнью, о которой мечтали.

Грейсон откашлялся. — Мы позаботимся о вашей безопасности, чтобы вы оба могли вернуться домой.

Фрэнки хрустит костяшками пальцев. — А я убью Романо. Я ждал этого десять долгих лет. Этот ублюдок заплатит.

Лука грустно улыбается ему, но быстро берет себя в руки. — Я имею в виду, я буду валяться на белом пляже в Греции с любовью всей моей жизни. Не торопись.

Я не могу не испытывать жалости к Келлеру, который сидит там с мрачным лицом и наблюдает за происходящим.

— Келлер? — мягко зовет Лука. Я смотрю на Фрэнки и киваю на дверь. Этим двоим нужна минутка. Они только что потеряли свою маму, а теперь Лука уезжает.

Келлер растирает лицо. Я тихонько соскальзываю с колен Луки, и он ловит мои руки. Поворачиваясь к нему, я мягко улыбаюсь. — Тебе нужно поговорить со своим братом, Лука.

Он кивает и садится обратно, а Фрэнки и Грейсон встают, чтобы направиться к двери.

— Я возвращаюсь к своим девочкам. Грейсон отдает честь Луке и уходит.

Я нежно целую Луку в губы.

— До встречи в постели, mia vita.

ГЛАВА 82

Лука

Я не свожу с нее глаз, пока она не выходит за дверь. Хочу, чтобы она всегда была рядом.

Хватаю бутылку скотча, спрятанную в сейфе, и наливаю в два бокала.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда он опрокидывает стакан.

Он качает головой и хмыкает.

— А ты? — спрашивает он.

— Даже близко нет, но скоро. Я вернул мою девушку.

— Я не понимаю, почему ты должен уезжать.

Я встаю и подхожу к нему, кладя руку ему на плечо.

— Фрэнки и Грейсон смогут удержать форт. У нас есть наша армия. Я не хочу, чтобы она была здесь рядом с этим.

Он кивает. — Я горжусь тобой, брат.

Я наклоняю голову. Гордишься? Из-за меня убили нашу маму, а его самого чуть не взорвали.

— Не стоит, — я качаю головой, внезапная потребность заглушить свои чувства снова подкрадывается ко мне.

— Я буду скучать по тебе, — говорит он.

— Я знаю, что ты будешь, я же чертовски очарователен, — сдерживаю улыбку.

Он выплевывает весь скотч на стол. — Нет, ты заноза в заднице, Лука.

Я буду скучать по нему.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда женщина окрутит Луку Руссо.

— Она особенная. Я знал это с самого начала. Я всегда шутил по поводу того, что ты с Грейсоном подкаблучники, но, черт возьми, я понимаю. Эта женщина может связать меня и отшлепать по заднице, и я не буду спорить.

Она действительно связала меня веревкой, и я наслаждался каждой секундой этого.

— Да, такое случается, но я предпочитаю быть тем, кто занимается поркой, — смеется он.

На его лице появляется серьезность. — Почему ты нам не сказал? Мы могли бы помочь. Тебе не обязательно было делать все это в одиночку. Если бы они угрожали моей дочери, ты же знаешь, я бы выследил каждого из этих ублюдков до единого.

Его рука крепче сжимает стакан.

— Именно поэтому, Келлер. У тебя семья. Я не позволю тебе рисковать всем ради моих ошибок. Я украл оружие, я заключил сделку. Я бы не позволил, чтобы с моей племянницей что-нибудь случилось. Но я все равно не смог спасти маму, — у меня перехватило горло.

— Это не ты убил маму, Лука. Это сделал Данте. Это сделал Романо. И теперь мы отомстим. Нельзя всю жизнь винить себя. Ты сойдешь с ума.

Я чешу затылок, образ безжизненной мамы на полу все еще ярко стоит перед глазами.

— Завтра я отвезу тебя на аэродром. Я позвоню им, чтобы подготовили самолет. Слышал, что в Греции сейчас хорошее время года.

Мы оба встаем, и он притягивает меня к себе.

— Я люблю тебя, брат. Никогда не забывай этого. Может, у нас и не было семьи в детстве, но я рад, что мы создали свою собственную, — его голос дрожит, когда он говорит.

— Я бы ни за что не стал это менять.

ГЛАВА 83

Лука

Голова Розы лежит у меня на плече, пока Келлер везет нас в аэропорт. Я откидываюсь на сиденье и выдыхаю. — Еще несколько минут, и мы начнем нашу новую жизнь.

Она садится, ее лицо сияет. — Это будет все, о чем мы когда-либо мечтали.

Я киваю. — И даже больше.

Снова притягиваю ее к себе.

Келлер смотрит на меня в зеркало заднего вида и улыбается.

Я глажу ее шелковистые волосы, наконец-то чувствуя себя цельным. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал.

В поле зрения появляется наш ангар. Мы сделали это.

— Я люблю тебя, Ро…

Мое тело дергается и врезается в металлическую дверь. Вокруг меня разлетается стекло. Я инстинктивно прижимаю Розу к себе, чтобы защитить ее.

— Ложись! — кричу я. Я тру лоб, и пальцы покрываются кровью.

— Роза, — я паникую и поворачиваюсь к ней, ее встревоженные глаза смотрят на меня.

Хлопает дверь, заставляя ее подпрыгнуть в моих объятиях. Келлер выскакивает из машины и обходит ее спереди, целясь из пистолета в тонированный внедорожник, который врезался в пассажирскую часть нашей машины.

Мой Бентли.

Схватив лицо Розы в ладони, я прерывисто выдыхаю. Я осматриваю ее с облегчением, обнаружив, что на ней нет ни царапины.

Она вздрагивает и зажмуривает глаза, когда раздается выстрел. Я прижимаю ее лицо к своей груди и крепко обнимаю, другой рукой обхватывая пистолет.

Келлер стремительно возвращается к машине, открывая мою дверцу. — Нам нужно ехать.

Он задвигает свои очки-авиаторы на макушку, в глазах сверкает ярость. Я колеблюсь, пока не слышу вдалеке рокот двигателей. Я знал, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И я точно знаю, кого они хотят, но они ее не получат.

— Роза, посмотри на меня.

Слезы текут по ее щекам.

— Мне нужно, чтобы ты была сильной ради меня, — шепчу я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался. — Тебе нужно быть храброй.

Она качает головой. — Лука, нет. Я знаю, о чем ты думаешь. Пожалуйста, не оставляй меня. Только не снова.

Я провожу большим пальцем у нее под глазами и стираю слезы. Я поворачиваюсь к своему брату, его лицо было непроницаемо. — Забери ее. Береги ее.

Он качает головой. — Лука, не делай этого. Мы можем найти способ. Нам нужно бежать.

Я указываю ему за спину на колонну тонированных внедорожников.

— Их слишком много. Забери ее. Доберись до Фрэнки как можно скорее. Скажи ему, чтобы он сделал все, что в его силах, чтобы защитить Розу. Не беспокойся обо мне, — торопливо выпаливаю.

— Лука, клянусь богом. Я не позволю тебе сделать это, — она забирается ко мне на колени, крепко обнимая меня за шею.

Слезы застилают мне глаза, когда ее сладкий аромат ванили окутывает меня.

Я зарываюсь лицом в ее шею. — Я люблю тебя, Роза. Я буду твоим навсегда. Однажды у нас будет все, будь то в этой жизни или в следующей. Мое сердце бьется только для тебя. А теперь, пожалуйста, уходи с Келлером. Дай мне закончить это.

Не дав ей ответить, я резко поднимаю ее голову и впиваюсь губами в ее губы.

Последний поцелуй.

Я поворачиваюсь к Келлеру. — Пожалуйста, просто забери ее.

— Нееет! — кричит она, крепче обнимая меня за шею, но я не двигаюсь. Я высвобождаю из ее рук, держу ее руки в воздухе и смотрю на Келлера, который наклоняется и хватает ее за талию. Ее тело цепляется за меня, пока он оттаскивает ее от меня, унося мое сердце с собой.

Она бьется всем телом, сопротивляясь Келлеру.

— Отстань от меня! — кричит она.

Я не могу смотреть на нее. Я не могу допустить, чтобы это стало последним воспоминанием о ней.

Келлер удерживает ее одной рукой, а другой крепко сжимают пистолет. — Просто держись. Не дай им ничего. Мы доберемся до тебя. Клянусь богом. В этом городе нет такого места, где мы не смогли бы тебя найти. Я сожгу все это гребаное место дотла, если понадобится. Просто оставайся живым.

Скорее всего, я иду навстречу собственной смерти. Я знаю это. Странно, но меня это устраивает, пока Роза жива.

— Не забудь рассказать моим племянницам и племянникам, каким легендарным был их дядя.

— Лука. Прекрати это, — предупреждает он.

Я выхожу из машины и протягиваю ему свой пистолет.

— Что…

Я поднимаю руку, чтобы прервать его, и качаю головой. — Ты защищаешь ее. Со всей своей силой. Теперь уходите.

Он не двигается.

— Убирайся к чертовой матери! — кричу я.

— Дерьмо, — бормочет он.

Я смотрю, как он убегает. Вопли Розы звенят у меня в ушах. С ним она будет в безопасности. По крайней мере, я это знаю. Я смотрю, пока он не сворачивает за угол, и они не скрываются из виду.

Поправляя пиджак, я расправляю галстук. Затем кручу кольцо на пальце и жду.

Слышу грохот моторов пяти внедорожников, которые приближаются ко мне.

Я поднимаю руки и иду к ним, опускаясь на колени.

Я не отрываю глаз от машины в центре. Я знаю, что эта сучка там, поэтому улыбаюсь ей своей лучшей усмешкой.

Дверца машины хлопает, и трое мужчин в масках подбегают ко мне, целясь стволами мне в голову.

— Это действительно так необходимо? — насмехаюсь я. — Ты хочешь империю, Мария? Я отдам тебе свою, если ты вежливо попросишь, — кричу я в сторону центральной машины.

Это ее зацепит. Может, она и хочет отомстить, но она еще и жадная. Держу пари, что она пытается заполучить власть и доказать своему отцу, что она достойна. Это единственное, что я могу использовать в своих интересах. Я прожил с ней достаточно долго, чтобы узнать ее слабость.

Один из мужчин прикладывает руку к наушнику и кивает.

Схватив меня за воротник, он прижимает пистолет к моему виску и тащит меня к внедорожнику.

— Нам будет так весело, Лука, — мурлычет Мария, заставляя мою кожу покрыться мурашками.

— Не могу дождаться, — бормочу я.

Что-то острое впивается мне в шею. — Что за черт? — я зажмуриваюсь. Конечно, она накачивает меня наркотиками.

— Ты сука, — шиплю я, когда все начинает расплываться. Ее хихиканье — единственное, что я слышу перед тем, как мир погружается во тьму.

ГЛАВА 84

Роза

Ребра горят огнем, пока огромная рука Келлера прижимает меня к себе, несясь по улицам.

Я подпрыгиваю, когда он резко останавливается, и выглядываю одним глазом. Вижу только унылые кирпичные стены по обе стороны.

Он наклоняется и ставит меня на мои дрожащие ноги. — Нужно позвонить.

— С Лукой все будет в порядке, Келлер? Они собираются его убить?

Моя грудь тяжело вздымается. Я не могу потерять его.

Его сильные руки сжимают мои бицепсы. Я смотрю в его темные глаза. Он может думать, что скрывает это, но он напуган.

— Честно, Роза, я не знаю. Все, что я знаю, это то, что я обещал ему, что позабочусь о тебе. Сначала мы сосредоточимся на этом. Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть его. Просто нужно, чтобы ты держалась.

— Он не может умереть, Келлер. Я… я, — задыхаясь от своих слов, он притягивает меня к себе.

— Тсс, Роза. Лука умный парень. И кремень. Он всю жизнь боролся за свою жизнь. Он не остановится сейчас. Особенно сейчас, когда ему есть что терять.

Он достает телефон и подносит его к уху, все еще крепко обнимая меня. Этого достаточно, чтобы пока сдержать мою нарастающую панику.

— Фрэнки. У нас большая проблема. Они забрали Луку.

Я не могу разобрать слов, но слышу крики на другом конце провода.

— Она со мной. Она в безопасности. Мне нужны ты и Грейсон, чтобы забрать нас. Пусть Энцо найдет мое местоположение. Поскорее пригони броневик, — он прерывает звонок.

— Роза, нам пора уходить.

Прежде чем я успеваю согласиться, он наклоняется и снова поднимает меня на руки.

— Я могу идти сама. Я не настолько хрупкая.

— Лука говорит мне, что ты самая сильная женщина, которую он знает. Но не поэтому я несу тебя. Я не могу позволить тебе отстать. Ты можешь стать легкой мишенью.

— Ох. Спасибо.

Мое тело дрожит, пока он несет меня. Я утыкаюсь лицом в его шею, и слезы текут по моим щекам. Единственное, о чем я могу думать, — это о том, что меня оторвали от любви всей моей жизни.

Шины машины визжат на дороге, и я едва поднимаю взгляд на грузовик, прежде чем меня швыряют на заднее сиденье и прижимают к груди Фрэнки.

Келлер садится на пассажирское сиденье, и мы трогаемся с места.

Из-за рева двигателя еле слышно, как они переговариваются на повышенных тонах. Я просто хочу вернуть моего Луку.

— Все будет хорошо, Роза, — шепчет Фрэнки.

Обычно у него непроницаемое лицо, но даже он не скрывает своего беспокойства.

— Какой у нас план? Мы должны действовать быстро, — гнев в тоне Грейсона заставляет меня вздрогнуть.

— Я жду звонка. Энцо наготове, как и наши люди. Я позвал всех до единого. У нас наготове сотни мужчин. Мне просто нужно его местоположение.

— Романо? — Келлер поворачивается на своем сиденье лицом к нам.

Фрэнки качает головой. — Даже еще лучше, Мария. Я могу обвести эту мерзкую сучку вокруг своего пальца.

Я отстраняюсь от дяди. — Ты говорил с Марией?

— Я работал с ними шесть лет, Роза. Они знают, на что я способен, и не хотят видеть меня своим врагом. Я сказал, что сделаю все возможное, не так ли? Подозреваю, что, найдем Луку, найдется и Ева. Из-за ограниченного выбора, им трудно найти подходящее место в этом городе.

— Но т-ты ее еще не нашел? — сомнения начинают закрадываться. Если мы не нашли Еву, как мы можем добраться до Луки достаточно быстро, чтобы спасти его?

— Теперь, когда у них есть Лука, они будут думать, что превзошли нас. Они знали, что Евы недостаточно, чтобы контролировать ситуацию. А с Лукой — да. Правда, возможно, придется заключить сделку.

Фрэнки отряхивает рукав и смотрит на часы. — С минуты на минуту. Продолжай ехать, Грейсон.

— Какую сделку?

Фрэнки смотрит на меня, но ничего не говорит.

— Какую сделку, Фрэнки? — повторяет мои слова Келлер.

— Неважно. Они этого не получат, так как они не способны это понять, но им важно в это верить.

Темные глаза Келлера встречаются с моими, и он качает головой. Мы все знаем, что он говорит обо мне. Я та, кого хочет Мария.

Мои пальцы вцепились в его руку. — Просто отдай меня. Если это спасет Луку, просто отдай меня ей. Вы, ребята, нужны ему больше, чем я.

Фрэнки усмехается. — Не пойдет. Если Лука потеряет тебя, Роза, мы, по сути, потеряем вас обоих. Он этого не переживет.

Лука сильный. Он будет в порядке без меня. — Но…

— Хватит, Роза. Я разберусь, ладно? — Фрэнки сверлит меня взглядом, таким же, каким он смотрел на меня, когда я была маленькой, чтобы я понимала, когда он серьезен. Я откидываюсь назад, побежденная.

У него звонит телефон. — А вот и она.

В машине повисла тишина, и Фрэнки подносит телефон к уху.

— Мария. Мило с твоей стороны, что ты наконец перезвонила мне.

Даже отсюда я слабо слышу ее визгливый голос.

— У тебя есть кое-что мое. Итак, я слушаю.

Фрэнки барабанит пальцами по бедру, его лицо непроницаемо. Мои руки инстинктивно сжимаются на горле. Боже, я не могу дышать.

— Хм. С чего ты взяла, что я это сделаю? У тебя есть Лука, теперь городом управляю я, так что мне решать, что будет дальше. Ты оказала мне услугу, правда, — он смотрит на меня и качает головой.

— И почему я должен хотеть работать с тобой? У тебя моя гребаная племянница. Хотя мне действительно понравилось отрезать член твоему брату.

Я ахаю. Келлер и Грейсон смеются впереди. Фрэнки подносит палец к губам. Я сглатываю, пятясь к другой стороне машины, пока не упираюсь спиной в дверь.

Фрэнки отстраняется от телефона и закатывает глаза на крики Марии.

— Ты уже закончила, Мария? Я понимаю, ты пытаешься произвести впечатление на папочку. Теперь отпусти Еву ко мне, у нас сделка. Нам даже не нужно сообщать твоему папе о том хаосе, который ты тут здесь устроила. Кстати, а где он сам?

Что насчет Луки? Единственное, что успокаивает мои нервы, это спокойствие Келлера и Грейсона. Если бы они верили хоть чему-то из того, что говорил Фрэнки, они бы не раздумывая убили Фрэнки, особенно Грейсон.

— Интересно. Ему потребуется довольно много времени, чтобы перебросить свою армию из Италии. Он оставил тебя здесь умирать, Мария.

Он отключает звонок.

Я больше не могу этого выносить. Я провожу руками по волосам, я просто хочу, чтобы он вернулся.

Фрэнки держит телефон, смотря за экраном. — Мы должны получить его местонахождение через пять, четыре, три…

Его телефон звонит.

— Попался!

Звонок раздается из динамиков машины.

Хриплый голос прорезался сквозь динамик. — Я запрограммировал местоположение в навигацию твоего грузовика, Грейсон. Все уже в пути. Им приказано зачистить здание к твоему прибытию, чтобы безопасно доставить тебя к Луке. В зависимости от количества людей, тебе, возможно, придется вступить в бой. Это большой отряд, поэтому я ожидаю, что тебя встретит небольшая армия.

— Не волнуйся, Энцо, мы позаботимся об этом. Грузовик загружен, — говорит Грейсон.

Мои ладони начинают потеть. — Нам нужно отвезти Розу обратно на конспиративную квартиру, это по пути? Мы можем свернуть, — говорит Келлер, глядя на Грейсона.

— Нет времени. Мы защищаем ее ценой наших жизней. Этот грузовик бронированный.

Фрэнки сбрасывает с себя свой темно-синий пиджак и белую рубашку. Он расстегивает черный жилет на плечах и по бокам.

Он кладет его мне на колени и снова одевается. Я смотрю на бронежилет.

— Тебе он нужнее, чем мне! Ты идешь в зону боевых действий, дядя Фрэнки! — я паникую. Он мой последний оставшийся член семьи, и я только что вернула его. Если я его потеряю, то у меня больше никого не останется. Слезы текут по моему лицу.

Его голос спокоен, когда он похлопывает меня по колену. — Мне это не нужно. Я подвел тебя однажды, а теперь больше никогда. Надень его.

Мы паркуемся на боковой улице, все еще при свете дня.

— Келлер, защити ее. Энцо пришлет еще больше людей в качестве подкрепления. Просто оставайся здесь, не двигайся без крайней необходимости.

Грейсон и Фрэнки выпрыгивают из машины и открывают багажник, вооружаясь пистолетами, ножами и гранатами, пока я в ужасе наблюдаю за происходящим.

Я подтягиваю ноги к груди и обхватываю крепко их.

Келлер оборачивается и смотрит на меня. — Роза, это скоро закончится. Просто держись ради него.

Из всего, что я пережила в своей жизни, этот момент самый худший. Я ничего не могу сделать, чтобы спасти человека, который подарил мне мир. Скоро я могу потерять все, что когда-либо имело для меня значение. Я этого не переживу.

Я отказываюсь жить без него.

Багажник захлопывается. В моей сумочке на полу звонит телефон. Я роюсь в ней, и мое сердце замирает, когда на экране вспыхивает имя Евы.

— К-келлер. Это Ева звонит.

— Черт. Фрэнки, Грейсон, идите сюда! — кричит он, прежде чем повернуться ко мне. — Отвечай на звонок, включи громкую связь.

ГЛАВА 85

Лука

Я хватаю ртом воздух, когда ледяная вода обжигает мою обнаженную кожу. Я шиплю и прикусываю губу, стряхивая капли с головы.

— О, посмотри, кто наконец-то проснулся, дорогой.

Мое зрение может быть затуманенным, но этот раздражающий голос я узнаю где угодно.

Я сажусь на колени, дергая за цепи на запястьях, которые удерживают мои руки вытянутыми, как на кресте. Повернув голову, я вижу, что они закреплены к шлакоблочной стене позади меня.

Ее смех эхом разносится по грязному складу. — Теперь ты не такой крутой, да?

Ее каблуки стучат по бетону. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Несмотря на ее безупречный внешний вид, эти налитые кровью глаза не скрывают ее боли.

Хорошо.

— У меня все просто отлично. Никогда не чувствовал себя лучше, — прохрипел я.

Когда она подходит ближе, моя злость нарастает. Вооруженные люди следуют за ней. Она наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом. Мой желудок скручивается, когда она проводит одним из своих острых пальцев по моему прессу.

— Жаль, что мы не потрахались. Мы могли бы править этой империей вместе.

— Я лучше умру, чем трахну тебя, — шиплю я.

Ее палец скользит вниз, к моему ремню.

— Не смей.

Садистская ухмылка появляется на ее лице, прежде чем она наклоняется и медленно проводит языком по моей челюсти.

— Не волнуйся, твоя смерть придет вовремя, дорогой. Нам просто нужно пережить финальное шоу. Я собираюсь насладиться зрелищем, как твое сердце по-настоящему разобьется вдребезги, когда я растерзаю твою маленькую подружку прямо у тебя на глазах, — она впивается зубами в мочку моего уха.

Я твержу себе, что Роза в безопасности. Мои люди защитят ее ценой своих жизней. Мария не может добраться до нее. Мне насрать, что они со мной сделают. Я справлюсь. Грейсон научил меня выдерживать сильнейшую боль, и когда придет время, я, не задумываясь, отдам свою жизнь за Розу.

— Ты ее не тронешь, — язвительно говорю я.

Ее руки обхватывают мое лицо. — Oх, Лука, Лука, Лука. Ты действительно думаешь, что я не смогу уговорить моего дорогого друга Фрэнки привести ее ко мне? Я могу быть убедительна, когда нужно. Ему нужна только власть.

Я втягиваю воздух. Мои легкие горят, когда я задыхаюсь от ее приторно-сладкого аромата.

— Энрике, приведи ее сюда.

Нет. Фрэнки не сделал бы этого. Только не свою собственную племянницу. Не может быть? Он же застрелил собственного брата.

Я дергаю путы на запястьях, как одержимый.

Дверь открывается, и Еву вталкивают внутрь. Она едва может ходить. Громила, который ее сопровождает, вынужден ее поддерживать в вертикальном положении. Кровь стекает по ее лицу.

Наши глаза встречаются, и ее взгляд расширяется от ужаса.

— Просто отпусти ее, — говорю я. — Теперь у тебя есть я. Этого достаточно.

Мария грубо хватает меня за подбородок. — Не тебе указывать, Лука. Тебе это не понравится, не так ли? Это повредит твоей драгоценной Розе? Увидеть труп своей сестры?

Боль пронзает мою грудь. Это не просто причинит ей боль, это убьет ее. Она месяцами рисковала собой, чтобы защитить свою сестру.

Мария встает, и один из ее людей протягивает ей серебристый пистолет. Она приставила его к моему виску.

Я смотрю ей прямо в глаза: — Ты действительно думаешь, что я боюсь смерти, Мария?

Ее губы растягиваются в улыбке, и она прикусывает губу: — О, не волнуйся, ты никуда не денешься, пока не увидишь, как Роза умрет у тебя на глазах. А пока я собираюсь избить тебя до полусмерти за тот позор, что ты устроил. Ты все испортил, Лука. И все потому, что ты не смог удержать свой член подальше от этой маленькой шлюшки.

Я вскрикиваю от боли, когда она хватает меня за пах. Ее ногти впиваются в мой член, и она сдавливает грубо. Все мое тело охватывает боль, и я едва могу видеть сквозь яркие пятна, которые затуманивают мне зрение из-за сильной боли.

Она еще и повернула, и я хватаю ртом воздух, слезы наворачиваются на глаза. Я обмякаю, когда она разжимает хватку.

— Я слышала, Фрэнки отрезал член моему брату. Возможно, мне придется попозже сделать то же самое с тобой.

Она отступает, теперь ее внимание приковано к Еве, которая слабо покачивается рядом с ней. Она целится из пистолета Еве в голову.

Ева пытается поднять руки, которые скованы наручниками у нее на талии. — М-Мария, пожалуйста, не надо. Я могу тебе помочь. Я могу отвести тебя к Розе. Я знаю, что смогу.

— Не смей, черт возьми, Ева, — выплевываю я.

Гнев заменяет боль. Как она смеет? — После всего, что твоя сестра пережила, чтобы защитить тебя, вот как ты ей отплачиваешь? Держи рот на замке.

Ева не может смотреть на меня. — Нет не буду. Роза всегда присматривает за мной. Данте сказал мне, что она почти сама нашла меня. Если ты позволишь мне позвонить ей, она придет.

— Ева, подумай о том, что ты делаешь. Роза — твоя сестра. Она любит тебя. Она никогда бы так с тобой не поступила. Не делай этого, — я стараюсь говорить мягким тоном, чтобы не напугать ее.

Внутри меня все кипит. Мне все равно, сестра она Розы или нет. Она ставит мою девушку под угрозу, ей конец будет тогда.

Мария подмигивает мне. — Похоже, у тебя есть несколько минут, чтобы доказать свою ценность, маленькая Ева.

Я дергаюсь, прижавшись к стене, хватаясь за запястья. — Ева, пожалуйста, не делай этого с ней.

Она протягивает Еве телефон. — Пора поговорить со старшей сестрой.

Я закрываю глаза. У Розы с собой только один телефон, но я не знаю, какой именно. Я молю бога, чтобы это был не тот номер, который есть у Евы.

Сердце бешено колотится, пока идет дозвон на громкой связи. Меня тошнит. Я знаю, что Роза прибежит, только надеюсь, что мои люди не пустят ее.

— Ева, — мягкий голос Розы доносится из динамика. Когда я собираюсь крикнуть ей, чтобы она повесила трубку, чья-то рука зажимает мне рот. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее хватка усиливается. Не могу дышать. Я пытаюсь отбиться. Должен остановить ее.

— Роза, они отпускают меня, но мне нужно, чтобы ты забрала меня одна. Сможешь?

— Ева, ты в порядке? Я так за тебя переживала. Мне так жаль, что я не смогла тебя защитить. Я очень старалась, я всё потом объясню. Мы никогда тебя не бросали, — в голосе Розы звучит паника, и моё сердце разрывается.

Ева смотрит на Марию, которая подталкивает ее локтем, чтобы она продолжала.

— Все нормально.

— О, слава богу.

— Так ты можешь приехать? — Ева нервно переминается с ноги на ногу.

— Мне нужно будет как-то улизнуть, но да, я буду там.

— Я пришлю тебе адрес. Спасибо, Роза.

— Я люблю тебя, Ева.

Рука исчезает с моего рта, и я вдыхаю полную грудь воздуха.

— Что ж, спасибо. Хотя теперь ты мне бесполезна.

Мария поднимает руку и направляет пистолет на лицо Евы.

Она нажимает на курок. Я отвожу взгляд, когда тело Евы падает на пол.

Я качаю головой, боль я чувствую только за Розу.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, когда Мария опускается на одно колено рядом со мной. Кровь растекается по полу из отверстия в черепе Евы.

— Не могу дождаться, когда Роза это увидит, — она взволнованно улыбается.

Ее теплое дыхание касается моих губ, вызывая желание выблевать содержимое моего желудка. Она облизывает свои блестящие губы, ее пристальный взгляд блуждает по моему лицу, и она вытирает влагу с моего лба.

Чувствуя, что на кончиках пальцев остались пятна крови, она слегка запрокидывает голову и дочиста облизывает палец.

Я морщусь от отвращения.

— Ммм, — она облизывает губы и приближает свой нос к моему. Сердце стучит в ушах от досады из-за того, что я нахожусь так близко к ней и не могу убить ее.

Когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня, я откидываю голову назад и резко подаю ее вперед, ударяя ее прямо в нос.

Она задыхается, кровь хлещет из носа. Я не могу удержаться от улыбки, когда она закрывает лицо руками, пытаясь скрыть покраснение из-за стыда.

Все мужчины бросаются к ней на помощь, когда она встает.

— Мне кажется, он сломан, — визжит она.

Ко мне приближается большой лысый парень. Я напрягаюсь, когда он отводит кулак и бьет меня головой о стену позади меня. Боль пронзает скулу. Я изо всех сил пытаюсь продержаться, моргая от звездочек перед глазами.

Металлический привкус крови кружится у меня на языке, и я сплевываю прямо на его черный блестящий ботинок.

Он рычит и бьет меня по ребрам, прижимая мое тело к бетону. Я хриплю от боли, когда он делает это снова. Мои ребра хрустят под напором его ботинка.

— Пошел ты нахуй, — выдавливаю я. Сжимаю кулаки и дергаю за цепи, но это не облегчает ноющую боль в боку.

— Где Данте? — ворчит он с грубым итальянским акцентом.

Придурок позади него с жидким хвостиком на затылке наблюдает, как Марию латают в углу.

— Сложно сказать. Думаю, в каком-то смысле он повсюду.

Мария смотрит на меня, кровь все еще течет из носа. Она подлетает и хватает меня за горло, ее ногти впиваются мне в кожу. — Отдай мне тело моего брата, ты, монстр.

Она скребет ногтями глубоко по моей коже, оставляя глубокие царапины на горле. Я запрокидываю голову и сдерживаю желание закричать.

Добравшись до основания моей шеи, она останавливается, не убирая когтей.

— Тела нет, Мария.

На ее лице мелькает обида, но она быстро берет себя в руки. С убийственным блеском в глазах она вытаскивает из бюстгальтера складной нож и подносит лезвие ножа к моему горлу.

Я сглатываю, когда она вонзает лезвие мне в живот. — Черт! — рычу я.

Она вырывает нож, и мое тело обмякает. Срань господня, это больно. Я смотрю вниз, на кровь, текущую из моего бока, и дышу сквозь боль, как учила меня Роза.

— Зашейте его. Мне нужно связаться с папой.

На моем лбу выступили капельки пота. Физическая боль — это одно, но паника, от того, что я прикован здесь и не могу защитить Розу, — это все, о чем я могу думать.

Громкий взрыв сотрясает стены. Я сдерживаю ухмылку. Они долго тянули время, черт возьми. У меня уже есть ножевая рана, поврежденный член и мертвая свояченица.

При знакомом звуке выстрела глаза Марии расширяются.

— Что происходит? — в ее голосе явственно слышна паника.

Они действительно понятия не имели о размерах нашей организации. Может, у них власть в Италии, но здесь правим мы.

Мужчина с жидким хвостиком и ее команда направляются к выходу.

— Да уж, это их не остановит. Все кончено, Мария, — бормочу я.

Ее глаза вспыхивают гневом, и она бросается ко мне. — Нет, не все!!! Твои люди не могут конкурировать с нашими.

— Давай посмотрим, а, дорогая? — издеваюсь я.

Адреналин разливается по моему телу, притупляя боль от ножевой раны. Хотя, учитывая количество крови, которая все еще капает, им нужно поторопиться. Она поднимает свой клинок с пола, и я издаю рычание, когда она вонзает его мне в живот. Боль обжигает, как огонь, когда она вырывает его обратно.

Она встает, не сводя глаз с льющейся из меня крови, и с усмешкой пожимает плечами.

— Ну, кажется, я победила.

ГЛАВА 86

Фрэнки

Я приседаю позади Грейсона, когда мы приближаемся к парковке у склада. У меня звенит в ушах от выстрелов.

Он не оборачивается. — Готов? Ты прикрываешь сзади, мы прорываемся прямо по центру. Наши ребята задержат их. Мы должны попасть туда как можно быстрее.

— Я прикрою, — говорю я, крепче сжимая пистолет в руке.

Он кивает и жестом машет двигаться вперед.

Мы пригибаемся и пробираемся вдоль стены, которая открывается перед нами в полном хаосе.

Тела падают на землю. Я следую за Грейсоном, который каждый раз с абсолютной точностью стрелял влево, вправо и в центр.

Парень бросается на меня слева. Я резко разворачиваюсь и стреляю ему в живот, бью ногой в грудь и всаживаю вторую пулю ему в голову.

Обычный рабочий день.

Грейсон выбивает дверь склада, пока я прикрываю его. Наши ребята справляются отлично, сдерживая их.

— Вперед! — кричит Грейсон позади меня. Я захожу на склад и закрываю за собой двери.

Пока Грейсон осматривает первый ряд, я держу прицел. Он указывает направо, и я киваю. Стараясь ступать осторожно, я проверяю каждый проход между рядами с деревянными ящиками, пока не добираюсь до конца, где меня ждет Грейсон.

Позади него распахивается дверь, привлекая мое внимание. Врываются двое парней.

— Сзади, — кричу я. Я уже прицелился и нажал на курок в первого парня. Грейсон хладнокровным выстрелом убирает второго в голову.

Черт, он охрененно хорош.

Моя жертва сгибается пополам, хватаясь за грудь.

Я вытаскиваю лезвие ножа из сапога и хватаю его за волосы, запрокидывая голову назад, обнажая горло. Резким движением я провожу лезвием от одного края к другому, наблюдая, как жизнь покидает его тело.

Я не могу объяснить, какое удовольствие получаю, наблюдая за тем, как кто-то жалко испускает последний вздох.

Я отпускаю его, и он с глухим стуком падает на землю. Грейсон уже выбивает ногой другую дверь.

— Заперто.

— Значит, они там. Давай, Грейсон, поднажми, — возбуждение танцует по моим венам. Все складывается, как надо.

Мария доставит меня к Романо. Мне все равно как, но этот ублюдок умрет.

Мы оба оборачиваемся, когда склад сотрясается от новых взрывов, доносящихся снаружи.

Грейсон пожимает плечами. — Я научил их всему, что умею сам, — говорит он, прежде чем снова обратить внимание на дверь.

Еще два удара ногой, и Грейсону удается открыть дверь достаточно, чтобы прорваться внутрь.

Грейсон открывает стрельбу. Пуля пролетает мимо моей головы. Я ныряю влево, отстреливаясь. Его пистолет щелкает, когда мужчина с жидким хвостиком бежит к Грейсону с ножом в руке.

Я, не колеблясь, стреляю в него.

Осматривая комнату, я быстро подсчитываю. Мы убили троих.

Я чувствую запах ее сладких духов еще до того, как вижу ее. Стук ее каблуков постепенно становится громче, пока она не появляется из-за угла.

— Привет, Фрэнки, — мурлычет она.

Она крадется ко мне. У меня сводит живот, и я запихиваю воспоминания подальше о том, как трахал ее. Это было давным-давно, еще до того, как она совсем сошла с ума.

— Мария.

Она плавной походкой подходит ко мне, и ее руки скользят по моей рубашке.

Я опускаю взгляд. — Сегодня тебе не удастся соблазнить меня своей киской, дорогуша.

— Ну конечно, — бормочет Грейсон, качая головой.

Я запускаю пальцы в ее волосы, и она фальшиво улыбается мне. Я крепко хватаю ее за волосы и откидываю ее голову назад, прижимаясь губами к ее щеке. — Отведи меня к Еве и Луке.

— Как пожелаешь, — она растягивает свои пухлые губы.

Вот черт, уверенность в ее тоне. Это нехорошо.

Я киваю Грейсону, чтобы он следовал за нами. Этой женщине нельзя доверять.

Она ведет нас к другой двери. Ее пальцы берутся за ручку, и она распахивает ее.

Грейсон входит первым. — Блять, Лука.

Мария пытается проскользнуть мимо меня, но я хватаю ее за предплечье и притягиваю к себе. — Ты никуда не пойдешь.

Она хлопает ресницами и кладет руку на мою. — Ты не причинишь мне вреда, Фрэнки. Ты знаешь, что сделает папа.

Это заставляет меня искренне улыбнуться. — Именно, я рассчитываю на это.

Она хмурится, прежде чем ее глаза расширяются. Она понимает. Я хочу, чтобы они все умерли.

— Фрэнки, иди сюда, блять, — орет Грейсон.

— Что ты наделала? — рычу я.

Она хихикает. — Только то, что сделал бы ты на моем месте.

Черт.

Значит, они оба мертвы.

Я тащу ее за собой. Первой замечаю Еву. Сжимаю руку Марии так сильно, что она вскрикивает от боли. Я едва замечаю это из-за стука крови в ушах. Теперь смерть Романо будет в десять раз мучительнее, чем я планировал.

Несмотря на то, что я сейчас чувствую внутри, я стараюсь, чтобы никто снаружи этого не увидел. Особенно Мария.

Вот так я выживаю в этом мире.

Грейсон выдергивает цепи из стены, когда я оборачиваюсь. Лука стонет, и я замечаю, что из его живота течет кровь. Он едва двигается.

— Давай, Лука, останься со мной, черт возьми, — в голосе Грейсона слышится нотка паники, когда он надавливает на живот Луки, чтобы остановить кровотечение.

— Где Роза? — слабо откашливается он.

Грейсон смотрит на меня, прежде чем ответить. — Она в безопасности, Лука.

Суровое напоминание о том, почему в этой жизни нельзя никого подпускать слишком близко, иначе тебя разорвут на части.

Больше никогда.

— Ты можешь вытащить его отсюда? — кричу я Грейсону.

Он постукивает по наушнику говоря с Энцо. — Да. Врач в пути, тоже.

Он помогает Луке подняться на ноги, поддерживая его. С течением секунд Лука все сильнее бледнеет.

Я в ярости поворачиваюсь к Марии. Она пытается отступить назад, но затем отводит колено назад и бьет меня прямо по яйцам.

— Иисус, блядь, Христос, — я сгибаюсь пополам и отпускаю ее запястье, мой пистолет с грохотом падает на пол.

Размытым зрением я вижу ее красные ногти, и она поднимает пистолет. Я с трудом выпрямляюсь и стону.

Она слегка дрожит, направляя пистолет на Грейсона.

Кажется, все замирает, ее палец дергается над спусковым крючком.

Я бросаюсь на нее, хватаю за запястье и тяну его на себя.

Сначала я слышу выстрел, а потом чувствую, как боль пронзает меня насквозь.

— Дерьмо.

ГЛАВА 87

Лука

Я несколько раз моргаю, ожидая, что боль от пули пронзит меня насквозь, но этого не происходит.

— Фрэнки, ты в порядке? — кричит Грейсон рядом со мной.

Фрэнки сбрасывает куртку, обнажая красное пятно, пропитавшее его рубашку на плече.

Он смотрит на кровь, и твердо уставляется на Марию. Она отступает назад, поднимая руки в вверх, когда он схватил ее за горло.

— Позвони Романо по телефону, — его голос хриплый от гнева.

Она царапает его руки. Он смеется ей в лицо и грубо обыскивает задний карман ее черных обтягивающих джинсов, чтобы достать телефон.

— Код?

Она сжимает губы, ее лицо краснеет, когда он усиливает давление.

— Код?

Он на мгновение отпускает ее, а затем щелчком обнажает лезвие ножа, надавливая его к ее горлу.

— 123193.

— Мария, все в порядке? — от голоса Романо я скриплю зубами.

— Папа, помоги! — кричит она. Фрэнки вонзает нож глубже, достаточно, чтобы по стали начала стекать струйка крови.

— Романо, — его голос спокоен.

Наступает пауза.

— Фрэнки. Что происходит? — спрашиваю я.

— Я собираюсь разорвать твой мир на части, Романо. Точно так же, как ты сделал это со мной.

— Я не понимаю. Ты работал на меня годами.

Глубокий смех Фрэнки разносится по комнате. — Ты действительно ничего не понимаешь. Я никогда не приходил к тебе, чтобы выплатить долги Марко. Я планировал свою месть.

— За что?

— Тот взрыв убил не только Карлу и Риту. Он также убил мою девушку и не рожденного ребенка.

Глаза Марии расширяются, когда на линии наступает тишина.

— Нечего сказать? — кричит Фрэнки в трубку.

— Я не знал. — тихо ответил Романо, что я едва слышу его.

— Ну, теперь ты знаешь, и теперь ты, блядь, заплатишь. Начиная с жизни Марии. А потом я приду за тобой. Я не остановлюсь, пока полностью не разрушу твою жизнь. Теперь попрощайся в последний раз со своей драгоценной дочерью.

— Фрэнки, нет, пожалуйста, не делай этого. Мы можем что-нибудь придумать. Я уже потерял обоих сыновей, — умоляет Романо.

— Папа! — слезы катятся по ее лицу. Мне на нее насрать. Она сама сделала это с собой.

— Ты упустил свой последний шанс попрощаться. Очень скоро увидимся, Романо.

Фрэнки прерывает звонок, швыряя телефон через всю комнату, прежде чем снова обратить свое внимание на Марию.

— Увидимся в аду, дорогуша.

Он быстрым движением проводит ножом по ее шее, от одного края к другому. Ее лицо бледнеет, когда она хрипит последними вздохами. Он держит ее, пока вся жизнь не иссякнет. Потом улыбается.

Он бросает тело на землю. Я слежу за его взглядом к Еве, лежащей лицом вниз на полу в луже крови.

— Грейсон, мне нужно, чтобы ты вытащил из меня эту пулю, — говорит Фрэнки не отрывая взгляда от своей племянницы, его лицо абсолютно нечитаемо.

— Давай вернемся к машине. Там сделаем.

Мои ноги тяжелеют, когда мы идем по складу. Мне требуются все оставшиеся силы, чтобы отрывать ноги от земли.

— Где Роза? — мне удается выдавить из себя всего три слова, обжигающих мои легкие.

— Она в машине с Келлером, — ворчит Грейсон, обнимая меня за плечи.

Она здесь?

Свет режет мне глаза. Море красного заливает парковку. Повсюду человеческие тела.

— С боссом все в порядке? — вижу размытую фигуру, узнаю голос. Я просто ни хрена не вижу.

— Мне нужно к Розе, — мне нужно попрощаться.

Я падаю на землю. Я физически не могу больше бороться.

Мне просто нужно добраться до моей Розы.

Чтобы сказать ей, как сильно я ее люблю.

Чтобы поцеловать ее в последний раз.

Я пытаюсь заговорить, но мое тело не слушается.

Оно сдается.

ГЛАВА 88

Роза

— Келлер, почему они так долго? — мое колено подпрыгивает на коврике, когда я пытаюсь выглянуть в окно.

Он держит голову прямо, костяшки пальцев белеют, когда он сжимает руль. — Энцо сообщил, что они выходят.

Кажется, будто прошла целая вечность с тех пор, как Фрэнки и Грейсон ушли. Я крепче обнимаю колени. Я не переставала плакать, до такой степени, что у меня начали гореть глаза.

— О, черт, — Келлер открывает дверцу и выпрыгивает. Мое сердце замирает, когда я вижу их.

Раскрасневшийся Грейсон несет Луку на руках. В поле зрения появляется Фрэнки, держащийся за плечо, весь в крови.

Я открываю дверцу машины и выхожу, мои ноги едва держат меня на ногах. Я хватаюсь за ручку, чтобы не упасть.

— Садись обратно в машину, — кричит Фрэнки, морщась, указывая на внедорожник и бросаясь ко мне.

Я забираюсь обратно. Келлер бросается и открывает заднюю пассажирскую дверь. Грейсон укладывает Луку на сиденье рядом со мной, и я ахаю. Меня тошнит.

Здесь так много крови.

Он такой бледный.

— Положи его голову к себе на колени. Я отодвину его, чтобы сесть и продолжить давить на его раны.

Я убираю руки с колен, и Грейсон кладет безвольную голову Луки на меня.

Я едва вижу сквозь слезы.

— Лука, — шепчу я. — Он…?

Я не могу произнести эти слова.

— Нет, — Грейсон залазит внутрь и захлопывает за собой дверь.

Мои руки обхватывают его лицо; он ледяной. Его дыхание прерывистое. Внедорожник с грохотом оживает, и Келлер, резко маневрируя, мчится вперед.

Я не могу перестать смотреть на лицо Луки. Почему он выглядит таким умиротворенным? Почему он выглядит мертвым?

Я наклоняюсь и целую его в лоб. — Пожалуйста, не покидай меня, Лука, — умоляю я, надеясь, что он слышит мой голос. Мои слезы капают ему на щеку.

— Что, черт возьми, там произошло? — кричит Келлер, заставляя меня подпрыгнуть.

— В меня стреляли, Мария мертва, а Лука не в лучшей форме. Врач встретит нас на конспиративной квартире, — хрипит Фрэнки, которому самому явно больно.

Келлер швыряет телефон Фрэнки. — Позвони Сиенне. Убедись, что они в своих комнатах. Я не хочу, чтобы они это видели, — рычит он.

Я поворачиваюсь к Грейсону. — Ему нужна больница, а не просто врач?

— Сейчас там небезопасно. Нам нужно знать, где Романо. Наш врач лучший, не волнуйся. У нас даже есть операционный зал в подвале, — он продолжает давить на раны Луки.

Я не могу заставить себя взглянуть на них. Как только Фрэнки кладет трубку, я сглатываю подступившую желчь к горлу и задаю вопрос, на который не знаю, хочу ли услышать ответ.

— А как же Ева? — спросила я.

В машине повисла тишина, и я все поняла.

Я поднимаю взгляд, Фрэнки поворачивается на своем сиденье, на его лице явно читается боль. Он открывает рот, и я прерываю его — Не говори этого, Фрэнки, — проводя рукой по волосам Луки в поисках хоть какого-то утешения.

— Мне так жаль, — он комкает куртку и прижимает ее к плечу.

Я смотрю на Луку вниз.

Все мое тело начинает сильно трястись, и я даю волю эмоциям. Моей сестры больше нет, Лука умирает у меня на коленях, и это все моя вина.

Я должна была занять ее место.

— Прости, Лука. Мне так жаль, — рыдая, я обнимаю его за голову.

Мы подъезжаем к нашему новому дому, и я не могу пошевелиться. Даже когда Грейсон забирает у меня Луку. Они разговаривают, но я не могу сосредоточиться.

Фрэнки открывает мне дверь. — Пойдем. Ты нужна Луке.

Я беру его за руку, и он помогает мне выбраться из грузовика. Я смотрю на его кровоточащее плечо, и меня накрывает новая волна боли.

— Тебя подстрелили, — всхлипываю я.

Он прижимает меня к своей твердой груди, обнимая здоровой рукой.

— Ты должна меня выслушать. Ты, блять, Фальконе. Мы сильные. Мы могущественны. Ты, Роза, самая сильная из нас всех. После всего, что ты пережила, ты меня поражаешь. Нам нужно войти туда и быть сильными ради Луки. Мы никогда не сможем вернуть тех, кого потеряли, Роза. Это жизнь. Мы не можем позволить этому сломать нас. Ты сделала для Евы все, что могла. Ты всегда так делала. Не позволяй этому сломать тебя.

Я сильнее прижимаюсь лицом к его груди. Я не могу этого вынести.

— А что, если он умрет, Фрэнки? Я не могу сидеть там и смотреть. Я не могу, Фрэнки.

Он гладит меня по спине. — Роза, если действительно случится худшее, разве ты не хочешь быть рядом с ним? Я бы отдал все, чтобы быть рядом и держать Лейлу за руку, когда она умирала. Не подведи его. Не сейчас.

Я разжимаю руки и отступаю назад, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Отведи меня к нему.

Он кивает, его рука быстро прижимает повязку на плече.

— Эй, это больно?

— Крайне больно. Жду, когда Грейсон меня подлатает.

Я, конечно, закатываю глаза.

Я следую за ним к двери, минуя толпу вооруженных охранников.

Я наблюдаю, как секунды отсчитываются на настенных часах. Фрэнки прочищает горло напротив меня. Прошло два часа, сорок пять минут и тридцать секунд с тех пор, как Келлер и Грейсон доставили Луку в операционную.

Я перевожу взгляд с минутной стрелки на дядю, который теперь переоделся в свежую одежду, и в его теле на одну пулю меньше.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — спрашиваю я, тишина становится оглушительной.

— Многолетняя практика.

— Ох, — я делаю еще один маленький глоток кофе.

— Я отомщу за ее смерть, Роза, — тихо говорит он.

Я киваю и смотрю на кофе в моей кружке. Я даже не могу осознать, что ее действительно нет. Я никогда больше не увижу свою сестру. Я никогда не смогу обнять ее и услышать ее смех.

Он может мстить за ее смерть сколько угодно. Это не меняет того факта, что она никогда не вернется домой.

У меня сейчас нет ни слов, ни сил. — Как она умерла?

— Все произошло быстро. Это все, что тебе нужно знать, — он проводит рукой по лицу, вытаскивает из кармана пачку сигарет и протягивает одну мне через стол.

— Мне бы чего-нибудь покрепче, но наверное, сойдет и это, — я пожимаю плечами и беру сигарету.

— Роза, — его голос суров.

— Что?

— Ты туда не вернешься. Даже не думай об этом.

— Я сказала, что мне бы чего-нибудь крепче, а не то, что я туда вернусь, — огрызаюсь я в ответ.

Мы выходим на улицу. Я плюхаюсь на скамейку и запрокидываю голову, глядя на звезды.

Делаю глубокий вдох, и слезы наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю ночи с Лукой, когда мы занимались именно этим.

— Все пошло наперекосяк. Надо было просто рассказать Луке с самого начала. В любом случае, они убили Еву. Все было напрасно, — я затягиваюсь, но мои руки трясутся.

— Ты поступила правильно, Роза. Ты защитила свою семью. Ты заботилась о Луке, о нас. Ты жила с этим чудовищем несколько недель. Во всем виноват Романо, а не ты. Ты должна перестать так думать. Я видел, как ты выросла в бесстрашную женщину, ты та самая девочка, за которой я наблюдал, пока ты росла. Будь этой женщиной. Не сдавайся. Не сейчас.

Фрэнки прав, у меня есть выбор. Я могу либо позволить этому сломить меня, либо бороться за то, что у меня осталось. Луке нужно, чтобы я была сильной. И, думаю, в глубине души я знала, что больше не увижу Еву. С той ночи перед свадьбой.

Моя жизнь была окружена смертью.

Дверь открывается, и выходит Грейсон с мрачным выражением лица.

Я выпрямляюсь на стуле, потирая руки о колени.

— Он в порядке? — спрашивает Фрэнки, протягивая Грейсону пачку сигарет.

— Да. С ним все будет хорошо, — Грейсон достает сигарету, затем вытаскивает зажигалку.

Я выдыхаю, закрывая лицо руками, когда меня захлестывает облегчение.

Пламя освещает его лицо. — Врачу удалось остановить внутреннее кровотечение и зашить ножевые ранения. Нам нужно будет следить за симптомами, чтобы не развилась инфекция. В остальном он полностью выздоровеет.

— Я могу пойти к нему? — я бросаю сигарету в пепельницу и вскакиваю со своего места.

Грейсон кивает, затем смотрит на Фрэнки. — Нам нужно поговорить.

Фрэнки встает, отряхивая брюки. — Пошли.

— Первая спальня слева, — говорит мне Грейсон, опираясь рукой на дверь.

Я подныриваю под него и бегу вверх по лестнице так быстро, как только могу, толкая дверь. На прикроватной тумбочке горит теплый свет. Я заглушаю свои рыдания руками, приближаясь к краю кровати.

Он подключен черт знает к чему через капельницу. Его лицо опухшее и в синяках. Оба запястья забинтованы. Я медленно приближаюсь, нежно накрывая его руку своей. Я проскальзываю под одеяло рядом с ним и приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть ему в лицо, наблюдая, как равномерно поднимается и опускается его грудь. Положив другую руку на его сердце, я лежу там, бодрствую так долго, как только могу, следя за тем, чтобы оно продолжало биться под моей ладонью.

Только когда я физически не могу больше держать глаза открытыми, я целую его в висок.

— Я так сильно люблю тебя, — шепчу я, прежде чем перебраться обратно на свою половину кровати и провалиться в беспокойный сон.

ГЛАВА 89

Лука

Я резко просыпаюсь и пытаюсь сесть. Но жгучая пронзительная боль пронзает мой живот, быстро возвращая меня к реальности.

— Бля, — шиплю я, снова ложась.

Я прищуриваюсь, глядя на пакеты с физраствором над головой. — Что за хрень?

От теплого ощущения по моему бицепсу бегут мурашки, и я опускаю взгляд на изящную ладонь, обнимающую мою руку. Следую за ней к спящей богине рядом со мной.

Ее волосы размелись по подушке, губы приоткрыты, когда она прерывисто дышит во сне.

Я пытаюсь повернуться к ней лицом, но не могу. Болит каждая мышца. Черт, мне нужно немного обезболивающего.

— Роза, детка, — после двух слов мне приходится кашлянуть, что причиняет только мучение.

— Ммм, — она улыбается во сне.

Воспоминания о том, как Мария застрелила ее сестру и даже Фрэнки. Она знает?

— Роза.

На этот раз она несколько раз моргает и трет глаза. Внезапно она выпрямляется, отчего кровать подпрыгивает, и я стону от боли.

— Лука! О Боже мой, — она перекидывает ноги с кровати, чтобы встать.

— Нет, подожди… — я пытаюсь поднять руку.

Она вытягивает шею и поворачивается ко мне лицом.

Мне все равно, как сильно мне сейчас больно. Я хочу ее. — Иди сюда.

Ее нижняя губа начинает дрожать, и она подползает ближе, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от меня. Ее глаза осматривают мое тело.

— Все хорошо, Роза. Ты не причинишь мне вреда. Ты просто нужна мне.

Она прижимается головой к моему плечу, кладя руку мне на грудь. Я прижимаюсь щекой к ее волосам и закрываю глаза.

— Мне было так страшно, Лука. Я думала, что потеряю тебя.

— Детка, я в порядке. Я снова здесь, с тобой, и я больше никогда не покину тебя. На земле нет никакой силы, которая могла бы отнять тебя у меня сейчас.

— Вы думаете, я когда-нибудь снова выпущу Вас из виду, мистер Руссо? — она икает, а я улыбаюсь.

— Я никогда этого не хотел, tesoro. Теперь только я и ты. Навсегда.

Казалось бы, вечности не хватит, чтобы любить эту женщину. Она мой самый лучший подарок в жизни, и так будет всегда.

Она слегка приподнимается, чтобы я мог видеть ее красивое лицо, эти великолепные шоколадные глаза, смотрящие мне в душу.

— Я люблю тебя, — шепчет она.

— Громче, — мне хочется, чтобы она кричала это с крыш.

— Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

— И я люблю тебя. Я полюбил тебя с того момента, когда похитил тебя, и я буду любить тебя до самой смерти.

По ее щеке скатывается слеза.

— Детка, не плачь.

Она вытирает ее, прежде чем она достигнет подбородка. — Я не могу справиться с еще одной смертью.

Я киваю с пониманием. Смерть мамы всё ещё свежа в моей памяти. Об этом я подумаю в другой раз.

— Мне жаль, что я не смог спасти ее.

Она качает головой. — Все в порядке.

Я морщусь и подношу руку к ее лицу, поглаживая ее подбородок. — Тебе не нужно притворяться со мной, детка. Поговори со мной.

— Я не знаю, что сказать, что я чувствую прямо сейчас. Мне придется со всем этим смириться. Мы оба справимся. Но прямо сейчас я просто хочу быть здесь с тобой. Быть благодарной за то, что даже после всего этого хаоса мы снова нашли друг друга.

— Это я могу сделать, Роза. Я обещаю тебе, у нас будет лучшая жизнь. Все, о чем ты мечтаешь, я сделаю это реальностью.

Она льнет к моим прикосновениям. — Это была моя мечта. Быть твоей.

— Ты никогда не переставала быть моей, ни на секунду.

— И то же самое касается тебя. Ты полностью и целиком мой, — она прикусывает нижнюю губу, и я почти забываю о боли.

— Поцелуй меня. тогда. Покажи мне, что я твой, tesoro.

Ее глаза блестят, и она приближает свое лицо к моему, нежно целуя меня губами.

— Не похоже на то, что на меня претендуют, — шепчу я, заслужив улыбку.

— Я не могу тебя поласкать, Лука. У тебя только что была серьезная операция, тебя пырнули ножом, должно быть, тебе очень больно, — говорит она, проводя пальцем по моей челюсти.

— Да, больно, но это не имеет значения.

— Что мне сделать, чтобы показать тебе, что ты важен?

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, морщась из-за бинта, когда я ложусь на спину.

Ее руки гладят мою щетину. — Внизу у тебя целая комната людей, которые готовы рискнуть своими жизнями ради тебя. Рядом с тобой сидит женщина, чье сердце принадлежит тебе. У тебя есть племянник и племянницы, которые любят тебя. У тебя есть армия мужчин, которые уважают тебя и готовы пойти ради тебя на войну. Ты важен, Лука. Ты всю жизнь жертвуешь собой ради других, но я тебе больше не позволю этого делать. Теперь ты на первом месте.

Я не могу с ней спорить. Я знаю, что это должно прекратиться. Скоро мне предстоит принять важные решения в жизни. Но одно останется неизменным. Роза всегда будет на первом месте в этом списке.

— Я знаю, детка. Я никогда не перестану ставить тебя на первое место, но обещаю, что буду держаться на втором месте. Как тебе это?

— Хм, — она притворно дуется. — Ну, похоже, мне тоже придется поставить тебя на первое место в своем списке.

Она быстро целует меня, оставляя стонать, когда высвобождается из моих объятий и слезает с кровати.

— Куда ты идешь? — без нее подушка кажется еще холоднее.

— Как я уже сказала, ставлю тебя на первое место. Тебе нужен врач, наверное, тебе нужно обезболивающее? Ты был слишком занят, ставя меня на первое место, и, скорее всего, лежал там в абсолютной агонии.

Я прикусываю губу изнутри, чтобы сдержать ухмылку. Эта женщина знает меня лучше, чем я сам.

— Я права, не так ли? — теперь она стоит рядом со мной, уперев руку в бедро и приподняв бровь.

— Возможно, — я в абсолютной агонии.

— Если честно, — она разводит руками. — Я сейчас вернусь.

— Как насчет последнего поцелуя перед уходом? — я улыбаюсь ей, и она возвращается ко мне.

— Пожалуйста, давай больше никогда не говорить этих слов? — она всхлипывает, и мне хочется вскочить с кровати и обнять ее. Я не могу, и это бесит меня.

— Больше никогда.

Она наклоняется и снова целует меня, но на этот раз, несмотря на жгучую боль, я хватаю ее за затылок и углубляю поцелуй.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей в губы, закрывая глаза, когда она прижимается своим лбом к моему.

— И я люблю тебя.

Следующие несколько дней проходят в тумане глубокого сна, до такой степени, что я, по сути, мог бы проснуться в альтернативной вселенной и обниматься с Розой.

Она не отходила от меня. Моя идеальная маленькая медсестра.

Но сегодня тот день, когда я начинаю воплощать планы на наше будущее.

Фрэнки был занят тем, чтобы собрать наших людей, ожидая, когда Романо приземлится в Нью-Йорке.

Война еще не закончилась. Но моя борьба закончена.

У меня скручивает живот от страха. Через десять минут я встречаюсь с Грейсоном и Келлером в офисе. В глубине души они знали, что это произойдет.

— Роза, детка.

Ее рука скользит вниз по моей груди, останавливается, когда касается моих бинтов, я вздрагиваю в ответ. Может, они и заживают хорошо, но это больно.

— Ты не могла бы мне помочь одеться?

Я откидываю одеяло и вижу ее обнаженное тело, прижатое к моему боку, и стону, размышляя, могу ли я отложить встречу еще на пять минут, чтобы она села мне на лицо.

Она приподнимается, ее сиськи теперь находятся на одной линии с моими губами, поэтому я наклоняюсь вперед и беру в рот один из ее розовых сосков.

— Я думала, ты хочешь одеться? — она пытается подавить собственное желание в своем голосе, но не может.

— Да, может быть, сразу после завтрака? — я одариваю ее своей лучшей улыбкой.

— Ты иди, займись своими делами, а потом я вся твоя на весь вечер. Как тебе такое?

— Хм, — я постукиваю себя по подбородку, притворяясь, что обдумываю свое решение.

— Никаких «хм», — она с усмешкой отступает от меня, зная, что я не могу преследовать ее прямо сейчас.

— Попробуй это сделать, когда я поправлюсь, Роза. Ты не сможешь избавляться от меня.

— Хорошо, — она подмигивает и натягивает одну из моих черных футболок, которая висит на ней, как платье.

— Тебе обязательно надевать мою? Это нечестно, когда я не могу сорвать ее с тебя.

Она закатывает глаза и хватает мои серые спортивные штаны и черную футболку.

Она протягивает мне руку, чтобы помочь мне подняться. Она осторожно надевает мою футболку. Когда она натягивала мне на грудь, я хватаю ее за запястье и смотрю на нее снизу вверх.

— Спасибо тебе, tesoro.

Не могу лгать, это немного задевает мою гордость. То, что она одевает меня, помогает мне дойти до ванной. Меня убивает то, что она была свидетелем того, в каком состоянии я был. Пока она держится, но завтра я запишу ее к доктору Дженкинсу. Ей нужно будет где-то выплеснуть свои эмоции. Я всегда буду рядом с ней, но она также должна найти в себе силы, особенно когда до нее дойдет то, что ее сестры больше нет.

— Тебе не нужно меня благодарить. Я люблю тебя, несмотря ни на что. Ты видел меня в худшем виде и все равно любил, помнишь? — она целует меня в нос.

Я никогда не забуду то время. Боль, через которую она прошла, намного сильнее, чем несколько ножевых ранений.

— Ты гораздо сильнее меня.

Она качает головой и смеется. — Ты действительно можешь так говорить, когда целую неделю придерживал мои волосы, пока меня рвало? Или когда ты прижимал меня к себе, когда мне снились кошмары? Боже, я была так сломлена, не так ли?

Она склоняет голову. Я взял ее за руку, прижимая к своей щеке.

— Я любил тебя тогда, люблю тебя и сейчас. Не имеет значения, как мы сюда попали. Ты никогда не была сломлена, Роза. Ты мое идеальное маленькое сокровище. Только мое.

— Я твоя. Навсегда.

Кажется, вечности недостаточно, когда я с ней.

Я стою за дверью офиса, Роза все еще рядом со мной. Я уже слышу, как они все там болтают.

— У тебя все получится. Я приготовлю нам обед. Может, потом пообедаем на улице? — Роза встает на цыпочки и целует меня в щеку.

— Звучит отлично, детка.

Я медленно ковыляю в офис, Грейсон с Келлером улыбаются мне.

— Что?

— Ты немного переигрываешь, не так ли? — Грейсон пододвигает мне через стол стакан скотча.

— Нет, спасибо.

Последнее, что нужно Розе, это то, чтобы я вонял бухлом.

— Вы, ребята, здесь только для того, чтобы поиздеваться?

Они разразились смехом. — Извиняй, босс, — говорит Грейсон, отдышавшись.

— Вот об этом, я больше не буду ничьим боссом. С меня хватит. Ухожу. Насовсем.

Это заставляет их всех замолчать.

— Итак, так кто из вас в этот раз отвезет меня на аэродром?

— Я думаю, будет лучше, если мы поедем вдвоем, но на этот раз на бронированном внедорожнике, — посмеивается Грейсон.

— Когда? — спрашивает Келлер.

— Через несколько дней. Мне нужно кое с чем разобраться, и в идеале я хотел бы снова самостоятельно одеваться сам.

— Черт возьми, без тебя здесь будет скучно, — Грейсон качает головой, залпом опустошив свой скотч.

— Я уверен, что Фрэнки займет тебя в мое отсутствие.

— Ты ему доверяешь?

— Доверяю. Только никогда не подставляй его, Грейсон. Возможно, он ебанутый, но если кто сможет управлять Нью-Йорком, так это он. Тебе решать, какую роль ты хочешь взять на себя. Ты можешь стать его правой рукой, а можешь руководить процессом подбора персонала в спортзале King's Gym. Что бы ты ни захотел, или если захочешь отойти от дел, чтобы быть рядом с Мэдди и Хоуп. Выбор за тобой.

Он сжимает челюсть и смотрит в свой стакан. — Я поговорю с Мэдди.

Они оба никогда полностью не смогут отказаться от этой жизни. Это у них в крови. Хаос, насилие, азарт.

Мы все в этом одинаковы.

Наши женщины — это наше спокойствие в этом безумии. Они возвращают нас к реальности, когда это необходимо. И всё же каждый из нас готов сжечь весь мир, чтобы защитить свое.

ГЛАВА 90

Роза

Я забираюсь в кровать и ложусь рядом с Лукой, закидывая свою голую ногу на его бедро, и он стонет.

— Где болит? — шепчу я, проводя пальцами по его груди.

Он морщится и пытается сесть.

— Легче было бы сказать, где не болит, — он хитро улыбается мне, и мои щеки заливаются румянцем.

Его член дергается у моего бедра.

— Правда? — я притворно закатываю глаза.

— Ну, детка, какое-то время тебе придется потрудиться. И мой член очень болит. Я думаю, тебе нужно поцеловать для исцеления его ради меня.

Он закидывает руки за голову, на запястьях все еще видны красные следы.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Его глаза горят желанием, он откидывает одеяло, скользя взглядом по моему обнаженному телу.

— Поверь мне, последнее, что ты сделаешь, это причинишь мне боль, — он прикусывает нижнюю губу. — Поцелуй меня.

Ему не нужно просить дважды. Я наклоняюсь, прижимаясь к его губам. Он стонет мне в рот.

— Достань мой бумажник в ящике стола? — он борется с усмешкой, которая вызывает мой интерес.

Я сажусь на него, и его твердый член задевает мои трусики, чтобы достать черный бумажник.

— Открой.

Я смотрю на него в замешательстве. — Там пусто?

Он хихикает. — Внутри записка.

Я открываю его и вытаскиваю бумажку, разворачивая ее, чтобы увидеть свой написанный список моих кинков. Что-то выпадает и приземляется ему на пресс.

— Что…

Мои глаза расширяются, и я ахаю, когда понимаю, на что смотрю.

Красивое кольцо, оправа которого была инкрустирована крошечными сверкающими бриллиантами, а в центре красовался огромный бриллиант.

— Лука? — шепчу я.

Он поднимает кольцо и протягивает его мне.

— Я хочу быть с тобой навсегда, Роза. Я хочу быть твоим. Тебе принадлежат каждая моя мысль, мое сердце и мое будущее. Ты выйдешь за меня замуж, tesoro? Сделай меня самым счастливым человеком, который когда-либо ходил по этой земле.

— Да, да, да, — визжу я, подаваясь всем телом вперед, прижимаясь к нему и осыпая поцелуями все его лицо.

Я быстро отстраняюсь, вспоминая о его ранах.

Его глаза сияют, он смотрит на меня с чистой преданностью. Он убирает волосы с моего лица.

— Наконец-то мы добрались сюда, Роза.

Он улыбается, и у меня внутри тает от него. Его член упирается в мою киску, мое желание отчаянно нарастает, чтобы он был внутри меня.

Он притягивает меня ближе, находя мои губы, и от этого поцелуя я почти была близка, чтобы кончить.

— Теперь я могу оседлать своего жениха? — я хлопаю ресницами.

— Черт возьми, да. Но сначала дай мне руку.

Он надевает кольцо мне на палец. Я поднимаю его, позволяя ему сверкать в лучах восходящего солнца, льющихся через окна спальни.

— Оно идеально, Лука.

— Как и ты.

Слезы ручьем катятся по моему лицу. Даже во всем этом хаосе мы находим нашу вечность.

На этот раз я буду носить его кольцо с гордостью.

— Когда мы уезжаем?

— Как только поправлюсь, тогда и поедем.

ГЛАВА 91

Роза

Лука крепко держится за мою руку, ведя меня в дом своей мамы. Кофейная кружка, из которой она всегда пила, стоит в центре стола, а кухня заполнена букетами ярких цветов, словно из цветочного магазина.

Мы занимаем свои места, и Лука начинает дергать коленом, его брюки задевают мое бедро.

— У тебя все получится, Лука, — сжимаю его руку под столом.

— Хочешь подержать ее? — спрашивает Мэдди Луку. Она выглядит великолепно. Ее ярко-зеленые глаза полны любви, когда она смотрит на свою маленькую девочку Хоуп.

— Давай ее дяде Луке, — он отодвигает свой стул от стола.

Грейсон осторожно передает спящего ребенка ему на руки. Лицо Луки смягчается, когда он смотрит на малышку.

Он наклоняется ко мне. — Я не шутил насчет того, что хочу пятерых таких, — шепчет он мне на ухо, отчего мои щеки горят.

Когда-нибудь у нас будет своя маленькая семья, это будет идеально. У нас достаточно много времени, чтобы наверстать упущенное только для нас двоих. Я бы родила ему целый выводок детей, я бы дала этому мужчине все, что он захочет. Он этого заслуживает.

— Я рассчитываю на это. Мы можем попрактиковаться во время наших путешествий, — шепчу я в ответ и вижу, как загораются его глаза.

— Итак, куда в первую очередь вы направляетесь? — спрашивает Мэдди, когда Грейсон сажает ее к себе на колени.

— В Грецию. Лука купил виллу на Крите, которую мы будем использовать как базу в Европе. Оттуда мы можем просто ездить на выходные, куда захотим.

— У нас есть список, — объявляет Лука. Если раньше мое лицо не было красным, то теперь оно стало.

— Не тот список, — он подмигивает мне.

— Мы будем скучать по вам, ребята, — Сиенна надулась, вытирая слезу.

— Мы можем созваниваться по FaceTime. Вы, ребята, даже сможете приезжать в гости?

Мэдди заплакала. — Прости, я стала такой сентиментальной после родов.

Грейсон смеется и прижимает к себе. — Ты идеальна. Поэтому я хочу тебя трахать, чтобы ты снова забеременела, чтобы у нас было еще больше детей.

Она хихикает и чмокает его в щеку.

— Дядя Лука, — говорит Макс со своего места на стуле.

— Да, Макс.

— Было больно, когда тебя пырнули ножом?

Сиенна ахает. Келлер и Лука смеются.

— Да, Макс. Это было очень больно. Но ничего такого, с чем твой легендарный дядя не смог бы справиться.

Макс кивает, глубоко задумавшись, прежде чем посмотреть на Келлера. — Папа?

— Да, сынок?

— Тебя когда-нибудь пыряли ножом?

— Нет. Я слишком хорошо себя веду.

Грейсон разражается смехом, и за ним весь стол. Все эти мужчины далеко не ангелы.

Раздается звонок в дверь, Макс бросается открывать. Вошел Фрэнки.

— Буду скучать по вам, — Фрэнки притягивает меня к себе, слезы жгут мне глаза.

— Ты будешь тут очень занят и без нас.

Фрэнки занимает место Луки во главе мафии, рядом с ним Грейсон и Тео. Лука непреклонен: когда мы вернемся домой, когда бы это ни случилось, он не хочет возвращаться к прежней жизни. Не знаю, но этот мужчина прирожденный лидер. Не могу представить его счастливым, управляющим клубом или помогающим в спортзале. Посмотрим, что нас ждет в будущем.

Главное, чтобы он был счастлив.

Фрэнки ставит пакеты с китайской едой на стойку, пожимает руку Луке, прежде чем подойти к Грейсону.

Все, затаив дыхание, наблюдают, как Фрэнки протягивает руку Грейсону. Мэдди мило улыбается Фрэнки.

— Перемирие? — спрашивает Фрэнки.

Несколько секунд кажутся часами, прежде чем Грейсон вздыхает и крепко жмет ему руку.

— Да, босс. Ты получил пулю за меня. Вряд ли я могу сказать "нет", правда? — ухмыляется Грейсон.

Мэдди поворачивается к нему лицом и ахает. — Что он сделал?

Грейсон целует Мэдди в шею. — Ты сможешь наказать меня позже, солнышко.

— Вы двое когда-нибудь остановитесь? — смеется Лука, сминает салфетку и швыряет в них.

Я откидываюсь назад и наблюдаю за Лукой, принимая все это с улыбкой на лице. Вся его семья в одной комнате, все снова вместе и в безопасности.

Лука обхватывает рукой мой стул, притягивая меня к себе. Я смотрю вниз на его татуированную руку, лежащую на моем плече, и целую розу, покрывающую тыльную сторону.

Я не показала ему татуировку, которую сделала сегодня утром, когда сказала ему, что мы с Мэдди поехали за новой одеждой для нашей поездки.

Я сжимаю бедра, просто представляя, как он отреагирует. Кажется, меня ждет шикарное вознаграждение.

— Что заставляет тебя ерзать на стуле, tesoro? — хриплый голос Луки заставляет мое тело реагировать.

— Ничего, — лгу я.

Он встает, передавая малышку Хоуп Мэдди.

— Если вы нас просто извините, мы… — он делает паузу, почесывая щетину.

Он закрывает уши Макса руками.

— Мне, блядь, нужно вытрахать ответ от моей невесты, — говорит он с совершенно невозмутимым лицом.

Сиенна и Мэдди одновременно подмигивают мне. Мне так хотелось, провалиться сквозь землю.

Я хмуро смотрю на Луку, когда он наклоняется, поднимает меня со стула и перекидывает через плечо.

От прохладного воздуха моя кожа покрывается мурашками, и он отпускает меня вниз по своему твердому, как камень, телу, и моя спина врезается в кирпичную стену.

— Я снова спрашиваю, что заставило тебя ерзать на месте? — он обхватывает рукой мое горло, а его палец нежно поглаживает мое бедро. Его рука задирает мое платье вверх до бедер.

— Я сделала татуировку для тебя.

Его рука перестает двигаться. — Где?

— Жду, когда ты найдешь это.

Он рычит. Я прикусываю нижнюю губу.

— Не заставляй меня тащить тебя домой, раздевать и привязывать к кровати, чтобы я мог исследовать каждый сантиметр твоего тела, — шепчет он.

Я бросаю на него свой самый невинный взгляд. — Нельзя, мы пропустим наш рейс.

— Мой частный самолет полетит, когда я им прикажу.

Ого.

— Это сюрприз.

Он оттягивает мои кружевные трусики в сторону, обнажая меня. Единственным укрытием для нас это живая изгородь вокруг дома, позади нас.

— Это правда?

Я сдерживаю стон, когда его палец скользит по моей киске.

— Где она? — спрашивает он, погружая палец в меня и одновременно прикусывает мочку моего уха.

— На руке, — выдыхаю я.

— Могу я посмотреть? — его тяжелое дыхание щекочет мне шею.

— Д-да. Если ты добавишь еще один палец.

— Ты умеешь торговаться, Роза.

Мои глаза закрываются, когда он заполняет меня еще больше.

По моему телу пробегают мурашки, когда он проводит пальцем по внутренней стороне моей левой руки, вниз по бицепсу, пока не касается того чувствительного места на внутренней стороне локтя, которое он нашел давно еще тогда.

Я смотрю вниз, туда, куда его взгляд направлен, на татуировку с инициалами LR, внутри милого сердечка, выбитыми чернилами тонкой линией по моей коже.

Его глаза блестят, когда он смотрит на меня. — Я… я не знаю, что сказать.

— Тебе это нравится?

— Я чертовски люблю это, — он целует меня глубоко, проникая пальцами сильнее, заставляя меня стонать ему в рот.

— Она все еще довольно свежая и красная, но мне она тоже нравится.

— Она прекрасна. Я люблю тебя, Роза. Это единственное, в чем я уверен в своей жизни, — моя вечная любовь к тебе.

— Доведи меня до оргазма, чтобы мы могли вернуться туда?

Он рычит в ответ, награждая меня еще одним пальцем.

ГЛАВА 92

Лука

К тому времени, когда Роза кончила на мои пальцы, они уже съели половину еды.

Я кручу кольцо на ее руке, наблюдая, как Мэдди, Сиенна и она смеются и шутят.

Мы прошли через ад, но выбрались оттуда.

Не без потерь, конечно.

Моя мама, Ева и Нико.

Я прочищаю горло, сидя во главе стола. В последний раз, если вообще. Они обращают на меня внимание, я улыбаюсь, когда Роза начинает обводить вокруг моего колена.

— Прежде чем мы уедем, я хочу сказать вам, ребята, как сильно я люблю каждого из вас. Я надеюсь, мама смотрит на нас сверху вниз, вместе с Домом, и улыбается. Ну, после того, как хмурилась из-за моего недавнего поведения. Она была единственной в своем роде. Она спасла нас. Именно она сделала нашу семью такой, какая она есть сейчас. Так что, мама, я скучаю по тебе. Мне так жаль.

Мой голос начинает дрожать. Роза встает и обнимает меня сзади за талию.

— У тебя все получится, Лука, — шепчет она, и я делаю глубокий вдох.

— Надеюсь, мы заставили тебя гордиться нами, мама. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы жить той жизнью, которой ты хотела для меня. Я наконец-то счастлив, — я поворачиваюсь к Розе, которая лучезарно улыбается мне в ответ.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей.

Я поворачиваюсь к своей семье и поднимаю стакан с содовой. — За маму, Еву и Нико.

Роза утыкается лицом мне в шею, ее теплые слезы капают мне на рубашку.

Вот почему мы уезжаем. Нам обоим нужно исцелиться, вместе. Нам нужно посмотреть мир, пожить какое-то время нормальной жизнью. Просто наслаждаться друг другом. Быть свободным и любить.

И когда мы будем готовы, мы вернемся, может быть, даже с целой кучей детей.

— И за следующего ребенка Руссо, — объявляет Келлер, и Сиенна краснеет.

— Ты беременна! — Мэдди вскакивает со стула и бросается к Сиенне.

— Да, правда, всего несколько недель.

— Поздравляю, — я киваю брату, который качает Дарси на коленях.

Видя их счастливыми, я понимаю, что все было не зря.

— Я хочу, чтобы у меня был брат! — говорит Макс, и я хихикаю.

— Ой блять, нам скоро придется открывать чертов детский сад, — бормочет Фрэнки, потягивая скотч.

— Может быть это хорошая идея. Никогда не знаешь, может быть, и у тебя будут еще дети? — я подмигиваю ему, и он выглядит по-настоящему ужаснутым этой мыслью.

— Абсолютно, блядь, нет.

Вой сирен снаружи привлекает мое внимание. Роза поворачивается к окну и хлопает меня по руке.

Фрэнки поправляет галстук.

— Я открою! — объявляет Макс. Келлер вскакивает и хватает его, притягивая к себе.

Я нежно усаживаю Розу к себе на колени.

— Что происходит, Лука? — спрашивает она, синие проблескивающие огни за окном освещают ей щеку.

— Я пойду, — говорит Грейсон. Он залпом допивает остатки скотча.

Мы сидим в тишине, в основном ради детей.

Входит офицер в сопровождении пяти вооруженных охранников. Его взгляд останавливается на Фрэнки.

— Мистер Фрэнсис Фальконе.

Он стоит с широкой, самодовольной улыбкой, поднимая руки в знак капитуляции.

— Мы арестовываем вас за убийство Марии Капри.

Мужчины позади него кладут руки на кобуры, когда Фрэнки шагает к нему.

Келлер прижимает Макса к груди, а я прижимаю Розу к себе.

— Продолжай, давай покончим с этим, — он протягивает запястья, словно уже бывал в подобной ситуации.

На его руках защелкиваются наручники. — Вот это то, что мне нравится, — бормочет он.

Я прикрываю рот рукой, чтобы заглушить смех.

— Я разберусь с этим, — поднимаю руку ему.

— Скоро увидимся, ребята. Счастливого пути. Вытащите меня вовремя, чтобы я смог прийти на свадьбу, — он подмигивает, прежде чем его уводят.

Это суровое напоминание о том, почему мы оставляем эту жизнь позади. Та жизнь, которую я хочу, подразумевает то, что я буду проводить каждую свободную минуту с Розой. Это было бы сложно сделать из тюрьмы.

— Мне нужно позвонить, — я хлопаю Розу по колену, и она соскальзывает с моих колен.

Я направляюсь в гостиную. Набираю номер комиссара О'Рейли, и он отвечает после первого гудка.

— У нас проблема, Джордж.

Он смеется. — Это связано с неким Фальконе?

— Если ты хочешь избавиться от Романо, то он твой человек. Я выхожу из игры. Я уезжаю сегодня вечером и не знаю, когда вернусь, поэтому он берет руководство на себя. Поверь мне, он разберется с Капри.

Я слышу, как он щелкает ручкой, у него нет выбора.

— Я попрошу свою дочь Зару поехать в участок. Она займется этим делом. К утру его освободят.

— Хорошо.

— Лучше бы ему не подводить меня, — вздыхает он.

— Он не подведет.

— Ну, я полагаю, это прощание.

Я сглатываю. — Спасибо за все, Джордж. Пожалуйста, присмотри за моей семьей.

— Обязательно.

Я отключаю звонок. Когда Роза выходит из-за угла, в ее больших глазах отражается беспокойство, она подходит и обнимается со мной.

— Все в порядке? Мы можем остаться еще, если хочешь?

Я качаю головой. — Все сделано. Твой дядя будет на свободе к утру. Ничто не остановит нас, tesoro. Больше никогда.

— Тогда, может быть, пойдем попрощаемся? — она смотрит на меня сквозь бархатные ресницы.

— Кто-то не может дождаться вступить в «Клуб Высокой Мили»? — я подмигиваю, и она мгновенно краснеет.

— Это, помимо прочего, — она прикусывает нижнюю губу, и мой член дергается.

— Ну, теперь у тебя есть целая жизнь, чтобы тебя боготворили, как абсолютную королеву, которой ты являешься, Роза.

Именно для этого я появился на свет — поклоняться этой женщине до самой смерти.

И какая это будет жизнь, полностью посвятив себя моему украденному сокровищу.

Эпилог

Роза

Я наблюдаю за ним в зеркало. Он облокотился на дверной косяк, и его пронзительные зеленые глаза буквально пожирают меня взглядом. Я наношу на губы темно-красную помаду, но не могу оторвать от него глаз. Его волосы идеально уложены, а черный смокинг облегает мускулистое тело.

Он настолько горяч, что я еле сдерживаю свое возбуждение.

Он крадется ко мне, и я сжимаю бедра вместе. Его татуированная рука скользит по моей ключице, нежно перекидывая мои кудри через плечо, обнажая мою шею.

— Ммм, — бормочу я, пока он целует меня вдоль горла. Его пальцы обхватывают мою шею, мои глаза закрываются, и я теряю себя в ощущении его мягких губ.

— Ты выглядишь потрясающе, tesoro.

Мои глаза встречаются с его отражением в зеркале, и он ухмыляется.

— Эта татуировка на руке завершает наряд. Мое собственное ожерелье, — я хихикаю, и он сжимает меня крепче.

— Единственная рука, которая когда-либо будет обхватывать твою шею это моя, жена — рычит он.

У меня сводит живот, жена.

— Еще пока нет.

— Примерно через сорок пять минут ты ею будешь. В любом случае, каждый твой вдох, каждое биение сердца, каждая улыбка — мои, и только мои.

— Так было всегда. Навсегда и всегда помни об этом.

Теплый ветер дует через балконную дверь. Единственный звук — это шум волн, разбивающихся о берег. Греция это наше спокойствие. Весь прошлый месяц мы только и делали, что плавали, загорали и исследовали друг друга и наш список, который, кажется, растет с каждым днем.

У нас есть собственный маленький частный пляж. Мы проводим вечера, наблюдая за закатом солнца и появлением звезд над белым песком.

Когда я просыпаюсь, прижавшись к нему, я понимаю что я дома. Больше не нужно бежать от своих демонов, я больше не борюсь. Я наконец-то живу для себя. Я так сильно люблю этого мужчину, что буду вечно благодарна ему за то, что он принял меня.

Он украл сломанную меня, помог собрать себя по кусочкам, и теперь он просто любит меня.

Я никогда не смогу забыть, через что мне пришлось пройти. Каждый день во мне идет эта внутренняя битва, но выбор становится легким, когда я смотрю на него. Я выбираю его, нас и себя.

— Пойдем вниз и сделаем это официально? — шепчет он мне в шею.

Он проводит кончиком пальца по моей татуировке на ключице, спускаясь к той, что я сделала для него.

— Сначала у меня есть для тебя небольшой подарок.

Его рука скользит под мое шелковое белье. — Неужели ты без трусиков?

Я смеюсь. — Нет, я не могу надеть их под это свадебное платье, — оно так плотно сидит на моей фигуре. В этот раз мы вместе выбрали платье в маленьком бутике в городе. Это русалочье платье, украшенное кружевами и жемчугом и с красивой открытой спиной, которая завязывается бантом.

Он подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю, когда он кружит нас.

Он отпускает меня по своему телу. — Сегодня будет лучший день в моей жизни. Не думаю, что что-то когда-нибудь сравнится с этим моментом.

Его лицо на секунду морщится, поэтому я провожу пальцами по его идеально подстриженной щетине.

— Ничто не сравнится с тем, чтобы быть любимой тобой, Лука.

Его губы накрывают мои, и я обхватываю его руками.

— А теперь помоги мне надеть платье.

— Роза Руссо звучит красиво.

Чего он не знает, так это того, что я договорилась, чтобы Келлер, Сиенна, Мэдди, Грейсон и их дети приехали на нашу свадьбу. Фрэнки не смог. Судя по всему, он слишком занят тем, что охотится за Романо, так что он будет в FaceTime.

Я не могла позволить Луке жениться без присутствия его семьи.

Здесь безопасно.

И без них нас бы сегодня здесь не было.

— Чтобы ты понял про что я, нам нужно сходить на тот пляж, — подмигиваю я.

— Ты дразнишься, — он целует меня вдоль всей челюсти и спускается вниз по шее до того места, где это начинает щекотать.

Эпилог

Лука

Волны разбиваются о берег позади нас.

— Да, согласна.

Слезы наворачиваются у меня на глазах, когда она произносит эти два слова.

Теперь она официально моя.

— Жених может поцеловать невесту, — не даю ему договорить, прежде чем заключаю свою жену в объятия.

Келлер и Грейсон подбадривают меня в толпе. Роза улыбается мне в губы.

— Каково это быть Руссо, детка?

— Идеально.

— Каково это быть женатым, мистер Руссо? — у нее озорной блеск в глазах.

— Как будто все в моей жизни наконец-то встало на свои места, — честно отвечаю я.

Я оглядываюсь на свою семью, которая сидит на белых стульях на песке и улыбается нам. Сиенна вытирает глаза, и Мэдди рыдает навзрыд.

Даже Келлер и Грейсон улыбаются как идиоты.

— Ну вот, мы все женаты, — говорит Грейсон, обнимая Мэдди за плечи.

— Точнее, кроме меня. — голос Фрэнки доносится из телефона Грейсона. Грейсон поворачивает его к нам, чтобы мы могли видеть его на экране.

— Поздравляю. Извините, что не смог присутствовать, — на заднем плане отчетливо слышны выстрелы. — Я лучше пойду. Позвоню, когда буду дома. Джакс, иди сюда, мать твою!

Звонок прерывается. — Хочешь, чтобы я спросил, что это было? — спрашиваю я Грейсона.

Он смеется и качает головой. — Нет, нет, ты не хочешь, босс.

Я смотрю на свою жену в ее прекрасном платье цвета слоновой кости. Платье, которое идеально ей подходит. Ее красные губы дразнят меня.

— Ты счастлив? — спрашивает она.

— Я думаю, что счастливее я быть никак не могу в этот момент, tesoro. Честно.

— Я тоже, Лука.

— Итак, что будем делать?

— Ну, Грейсон договорился, чтобы несколько кейтерингов приехали на пляж. Позже мы разожжем костер с маршмеллоу, попкорном и немного музыки. А потом, я вроде как надеюсь, что мы могли бы попробовать что-нибудь из нашего списка.

Я целую ее в макушку, а мой член возбуждается только при мысли об этом. — Ммм, и что же это будет за пункт?

Она приподнимается на цыпочки, прижимается губами к моему уху и шепчет: — Тебе не кажется, что пришло время связать меня?

Я стону, запрокидывая голову назад.

— Ладно, теперь я официально самый счастливый человек на планете.

КОНЕЦ.

Название: Преданный. Расширенный Эпилог

Переведено для — t.me/morallygraybooks

Роза

После полуночного купания нагишом в теплом море, я кладу голову на грудь Луки и смотрю на звезды, рассыпанные по небу. Горячий кипрский бриз ласкает мою кожу.

— Хей, Лука, — говорю я и забираюсь на его мускулистое тело, чтобы оседлать его.

— Да, моя великолепная возбужденная жена.

Мои щеки вспыхивают. Он не ошибается.

Его член уже упирается в мою влажную киску, и я прижимаюсь к нему бедрами. — Я не понимаю, о чем ты, — изо всех сил стараюсь сдержать тихие стоны, которые так и рвутся наружу.

Я приподнимаюсь и направляю его член к своему входу, а затем опускаюсь на него.

— Моя девушка получает то, что хочет. Черт, это так возбуждает, — стонет он.

Боже, мне это нужно.

Он шлепает меня по заднице, и это подстегивает меня раскачиваться на нем быстрее, мои ноги вязнут в песке, а его пальцы впиваются в мои бедра, прижимая меня как можно ближе к себе.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я. — Но мне нужно больше.

С этими словами он поднимает меня за талию.

— Тогда на четвереньки.

Я вся горю от предвкушения, все мое тело пылает. Моя кожа вспыхивает, когда он прикасается пальцами по внутренней стороне моего бедра, смазывая их моей влажностью, и движется туда, куда я хочу. К моей заднице.

Его палец обводит дырочку. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я вошел сюда? — хрипит он.

— Ммм, да, пожалуйста. — я двигаю бедрами и толкаюсь назад, так что его палец проскальзывает внутрь меня.

Он сильно шлепает меня по ягодице, толкая мое тело вперед на песок, и я вскрикиваю.

— Я думаю, ты забываешься, кто здесь главный.

Он притягивает мои бедра к себе. — Тебе повезло, что я так чертовски одержим тобой, я сделаю все, о чем ты попросишь, — шепчет он, собирая мои волосы с плеча и наматывая их на руку.

Он погружается в мою киску пару раз, а затем вытаскивает и упирается в мою дырочку.

Он выкрикивает мое имя и начинает медленно трахать меня, оттягивая мою голову назад за волосы.

— Черт, Роза. Не думаю, что я когда-нибудь к этому привыкну. Черт, это так туго, — его грудь прижимается к моей спине, член полностью вошел в меня, он прикусывает мое плечо и посасывает кожу.

— Ты вся моя.

Его рука скользит подо мной, и он ласкает мой клитор, пробуждая волну возбуждения. Этого достаточно, чтобы я выкрикнула его имя. В ту секунду, когда он начинает трахать меня двумя пальцами, одновременно входя в мою задницу, я кончаю. Все мое тело бьется в оргазме вокруг него, пока он продолжает заполнять меня, пока сам не достигает собственного оргазма.

Он выскальзывает и поворачивает меня, я обхватываю его руками и ногами и крепко обнимаю, пытаясь восстановить дыхание.

— В какой стране ты хочешь, чтобы тебя трахнули в следующий раз? — шепчет он мне на ухо, и я разражаюсь смехом.

— Я слышала, в Испании хорошо? Или юг Франции?

— Ты получишь все, что захочешь.

— Хотя, Лондон многое повидал.

Мы оба хихикаем. Я не думаю, что смогу в ближайшее время забыть историю Мэдди и Грейсона в Лондонском глазе.

— Мы справимся, — я прижимаюсь губами к его губам.

— В этом я не сомневаюсь, жена. Итак, второй раунд в нашем бассейне? — он подмигивает мне бровями, глядя на меня, и я снова отчаянно хочу его.

— Давай наперегонки!

Я встаю, и он подхватывает меня, перекидывая через плечо, и несет меня к нашей вилле.

— Ты не сможешь убежать от меня, tesoro.

Я шлепаю его по заднице, и он быстро отвечает мне тем же. Но когда он делает это со мной, я сжимаю бедра и стону.

Я готова ко второму раунду, и к третьему, четвертому и пятому, которые обязательно будут сегодня вечером.

Content

Луна Мейсон
Преданный

Примечание автора

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ГЛАВА 53

ГЛАВА 54

ГЛАВА 55

ГЛАВА 56

ГЛАВА 57

ГЛАВА 58

ГЛАВА 59

ГЛАВА 60

ГЛАВА 61

ГЛАВА 62

ГЛАВА 63

ГЛАВА 64

ГЛАВА 65

ГЛАВА 66

ГЛАВА 67

ГЛАВА 68

ГЛАВА 69

ГЛАВА 70

ГЛАВА 71

ГЛАВА 72

ГЛАВА 73

ГЛАВА 74

ГЛАВА 75

ГЛАВА 76

ГЛАВА 77

ГЛАВА 78

ГЛАВА 79

ГЛАВА 80

ГЛАВА 81

ГЛАВА 82

ГЛАВА 83

ГЛАВА 84

ГЛАВА 85

ГЛАВА 86

ГЛАВА 87

ГЛАВА 88

ГЛАВА 89

ГЛАВА 90

ГЛАВА 91

ГЛАВА 92

Эпилог

Эпилог

Роза