Вера и Марина Воробей

Взрослые игры

(Романы для девочек — 11)

1

Когда раздался телефонный звонок, Лиза бросилась к трубке в полной уверенности, что звонят именно ей. Хотя могли звонить и младшему брату Антону, и родителям, и старшей сестре — Соне.

— Я слушаю, — сказала Лиза, поправила рыжую прядку, вырвавшуюся на свободу.

— Лиза… — Голос Михаила звучал как будто издалека. — Боюсь, что у меня плохие новости.

— Что случилось?

Сердце пропустило удар, а потом забилось в сумасшедшем ритме.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить бархатный голос, — просто я вчера подвернул ногу. В общем, поскользнулся, упал, очнулся гипс.

— Гипс! — выкрикнула Лиза.

— Нет, гипса нет. Это я так неудачно пошутил, всего лишь…

— Я сейчас приеду, — перебила его Лиза.

— Подожди!

Но было поздно. Лиза положила трубку. Ее ничто не могло остановить. Миша подвернул ногу, а может, и того хуже — сломал, но не хочет ее волновать! Он дома один. Лиза знала, что его мама уехала к отцу в экспедицию, чтобы встретить с ним Новый год. Папа у Михаила был археологом.

Лиза выскочила из квартиры, на ходу застегивая пальто.

Резкий ветер чуть не сбил ее с ног, в лицо летели хлопья снега. Но она только поплотнее натянула меховую шапку и бросилась к переходу, где тускло светилась буква «М».

«Как обидно, — думала Лиза, — они собирались на новогоднюю дискотеку с Мишей…» С Мишей… Так непривычно было называть его по имени, потому что еще совсем недавно он был для нее, как и для ее одноклассников, Михаилом Юрьевичем.

А началось все несколько месяцев назад, когда в 8 «Б» вошла Кошка, то есть Людмила Сергеевна Кошкина, завуч школы. Она оглядела класс и поздоровалась кивком головы.

— Садитесь, — сквозь зубы произнесла она:

— Сейчас, наверное, какую-нибудь гадость скажет, — шепнула Туся, Лизина близкая подруга и соседка по парте. — Сердцем чую. Что-нибудь про плохую посещаемость или про родительское собрание.

— У меня для вас радостная новость, — сказала Кошка. — У нас в школе будут проходить практику будущие учителя, которые уже осенью начнут свою преподавательскую деятельность.

Через некоторое время в дверь постучали и появились будущие учителя — две девушки и молодой человек.

— Познакомьтесь, эти практиканты будут вести у вас уроки литературы и русского языка, — сказала Кошка. — Пожалуйста, знакомьтесь, а я пойду.

Практиканты стояли около доски перед всем классом, но совсем не смущались, разве только одна из девушек, казавшаяся и моложе, и стеснительнее других.

— Меня зовут Маргарита Николаевна, — сказала она, приглаживая волосы на виске. У нее была короткая стрижка и светло-русые волосы. — Здравствуйте. — Она кивнула, и весь класс невольно закивал ей в ответ.

У нее были чересчур полные губы, но это ее совсем не портило, даже наоборот — казалось, что человек с такими губами не может быть злым. На ней были джинсы и яркая, расшитая узорами кофта.

— Очень демократично, — сказала Туся, обращаясь к Лизе. — Как ты думаешь, сколько ей лет?

Лиза ничего не ответила, но Туся и не ждала ответа. Она уже думала о чем-то другом, потому что не могла долго задаваться одним и тем же вопросом.

— А я — Лилия Анатольевна, — сказала другая девушка. Она была высокого роста, в строгом деловом костюме. — Надеюсь, что мы сработаемся.

— А вот эта мне нравится куда меньше, — оживленно зашептала Туся.:— Сразу видно, что вредная. И физиономия у нее протокольная.

Конечно, Туся была слишком строга к новой учительнице, у той была очень даже привлекательная внешность: смуглая кожа, карие, миндалевидные глаза, волнистые волосы до плеч.

— У нее плечи широченные, как у гребца, продолжала ехидничать Туся. — И на голове наверняка химия.

Но Лиза ничего не отвечала. Она не отрываясь смотрела на героя своего сна. И не могла поверить в такое немыслимое сказочное совпадение. «Разве так бывает?» — удивится скептик. Разве можно увидеть человека во сне, а проснувшись, понять, что влюблена в него. С Лизой именно так и случилось. А теперь ее сон стал явью, и сказочный незнакомец превратился в человека из плоти и крови.

— Меня зовут Михаил Юрьевич, — сказал молодой учитель. Он был небольшого — роста, светловолосый, одет в черные джинсы, водолазку и коричневый пиджак. — Буду очень рад познакомиться с вами и узнать вас поближе.

Так и получилось. Они познакомились и узнали друг друга поближе, настолько близко, что Лизины родители, услышав, что она идет на новогоднюю дискотеку с Михаилом Юрьевичем, нисколько не удивились и отпустили ее без всяких предварительных условий. Миша им нравился. Он не мог не нравиться, потому что производил впечатление открытого, честного и очень доброго человека.

Лиза перевела дух, нажала на кнопку звонка и приготовилась ждать. Некоторое время спустя дверь открылась.

— Все же приехала, неспокойная ты душа, улыбнулся Миша, осторожно отодвигаясь в сторону. Было видно, что он рад ее появлению.

На нем были шорты и зеленая футболка. Лиза скользнула глазами по его стройному спортивному торсу и перевела взгляд на ноги. Правая лодыжка показалась ей угрожающе распухшей.

— Разве я могла не приехать, — сказала Лиза просто, предоставляя Мише возможность проявить свою воспитанность и поухаживать за ней.

Он повесил пальто на вешалку, пока она снимала обувь, потом предложил ей тапочки и проводил в свою комнату. Лиза заметила, что передвигается он с трудом и изо всех сил старается не наступать на больную ногу,

Они сели на диван. Лиза думала, что Михаил поцелует ее, хотя бы в щеку, но он только взял ее руку в свои и придвинулся к ней:

— Замерзла?

— Нет.

— А руки как ледышки. Хочешь чаю?

— Это я должна за тобой ухаживать, — смутилась Лиза.

— Глупости. Я же не калека. Всего лишь вышел из строя на несколько дней, но по квартире передвигаюсь вполне сносно.

— А что сказал врач?

— А я его не вызывал, — беззаботно отозвался Миша. — Само пройдет.

— Очень болит?

— Есть немного. Помнишь, как мы с тобой столкнулись на катке и ты ушибла ногу? — спросил Миша, поправляя упавшую на лоб челку.

— Конечно, помню, — улыбнулась Лиза в ответ на его улыбку. — Туся решила, что я сделала это нарочно.

— Что? Нарочно ушибла ногу?

— Не — нарочно свалилась к твоим ногам, — рассмеялась Лиза.

— Смешная ты! — Миша погладил ее по щеке. В его глазах промелькнуло что-то такое, отчего Лизе стало трудно дышать.

— Может быть, надо что-нибудь купить? Ну там хлеб, лекарство? — заволновалась она.

— Нет, ничего не нужно, — ответил Михаил, откидываясь на спинку дивана. — Жаль, что так получилось. Мы ведь хотели пойти на дискотеку, а теперь какой из меня танцор… — грустно заметил он.

— Ничего страшного. Сходим в другой раз, успокоила Лиза, чувствуя, как по всему телу разливается блаженное тепло. Главное, что он рядом, главное, что они вместе.

— Глупости! Это же Новый год! Вот билеты, сказал Михаил, потянувшись к тумбочке. Обязательно иди, повеселись. Позови с собой Тусю или Максима.

Только было Лиза собралась сообщить, что никуда без него не пойдет, а билеты просто кому-нибудь отдаст, как услышала, что кто-то открывает входную дверь.

— Мих, ты еще жив? — бодро спросил женский голос, и в дверях появилась раскрасневшаяся Маргарита Николаевна. — О! Кукушкина! — произнесла она, ставя пакет из супермаркета на пол. Было заметно, что Лизино появление в квартире Михаила оказалось для нее большой неожиданностью, впрочем, как и для Лизы. Но Маргарита Николаевна, или Маргаритка, как за глаза называли ее в школе, была старше, опытнее, поэтому быстро с собой справилась. — Похвально, — сказала она, переводя взгляд с Михаила на Лизу, — узнала, что твой бывший учитель свалился на льду, и пришла проведать его.

Лиза думала, что сейчас Миша скажет своей подруге детства, что это не так, вернее, не совсем так, но он промолчал. Ей стало немного обидно, что ему неудобно признаться, что их связывает нечто большее, чем дружеские отношения ученицы и учителя.

Маргаритка будто не заметила возникшей заминки, положив ключи от квартиры на пианино, она подхватила сумку и сказала:

— Сейчас будем лить чай. Я купила твой любимый торт, Сергеев, цени.

— Ценю, — произнес Михаил, потирая больную ногу.

Потом они пили чай с «Гусиными лапками», и Лиза думала о том, как много она не знает о Михаиле, его привычках, вкусах. А потом неизвестно откуда накатила хандра, и Лиза почувствовала себя лишней.

— Мне пора, — сказала она, поднимаясь со стула.

— Я провожу, — засуетился Михаил.

Рита ничего не сказала и стала убирать со стола, проявив удивительную чуткость и понимание.

— Ты сразу домой?

— Да, — ответила Лиза, завязывая шарф.

— Я попозже позвоню. — Миша неуклюже нагнулся и прикоснулся к Лизиным губам мимолетным поцелуем. — Спасибо, что приехала.

2

Рита мыла посуду и прислушивалась к тому, что происходит в коридоре. Что-то долго ее друг прощается с бывшей ученицей. Наконец дверь хлопнула, и на кухне появился Михаил.

— Все подруги Риты утверждали, что ее приятель рыжий и конопатый. Выдумка и наговор. У него две-три симпатичные веснушки, а волосы не рыжи е, а светло-каштановые с рыжинкой. А какие они густые и шелковистые, Рита знала не с чужих слов. Наверное, многие девушки знали об этом, потому что Михаил Сергеев был увлекающейся личностью. Нет, к ловеласам его никак нельзя было причислить, но он умел нравиться, часто влюблялся сам, а потом из-за этого страдал. Чего стоит история с их однокурсницей

Лилей, в которую Миша влюбился на первом курсе института. А ведь Рита предупреждала его, что в этой красавице нет ничего прекрасного, кроме имени. «Лилия» означает «непорочная, чистая». Куда там! Во время практики завела роман с одиннадцатиклассником Егором. Шикарный парень, но избалованный и самоуверенный. Таких, как он, Рита обходила за версту, невзирая на их возраст.

— Ну что, Миша, я была права? — спросила она, вытирая руки и вешая кухонное полотенце на место. — Лиза от тебя без ума.

Михаил присел на стул, потому что нога у него к вечеру разболелась не на шутку.

— Я, кажется, тоже того, немного свихнулся, — осторожно заметил он.

— Неужели тебя, как и Лилечку, на молоденьких потянуло? — рассмеялась Рита, но, увидев серьезное, задумчивое лицо Михаила, резко оборвала смех. — Ты что же, влюбился в нее, в пятнадцатилетнюю девочку?

Михаил неопределенно пожал плечами и ото вел взгляд.

Что он должен был сказать, заметив почти испуг в глазах преданного друга?

Недавно он и Лиза Кукушкина шли под руку по заснеженной улице и, как тысячи влюбленных, которым хорошо вместе, говорили всякие глупости и верили каждому своему слову.

— Когда-нибудь, лет через десять, — сказала Лиза со смехом, — я тоже стану училкой. И тогда ты на мне женишься. И мы будем ходить в одну школу, как ходили весь этот месяц. Правда, здорово?

Миша посмотрел на нее. Они были так похожи. Оба с веснушками, оба рыжеволосые, у обоих голубые глаза. Лиза прямо-таки светилась восторгом и обожанием и была такой хрупкой и трогательной, что он, не раздумывая, произнес:

— Да уж. Это было бы действительно здорово! Только ты, Лиза, расти побыстрее, а я тебя подожду…

Выходит дело, он мазохист, раз согласился ждать десять лет…

— Не хочешь говорить об этом и не надо, прервала его размышления Рита, сурово сжав губы. — В конце концов, каждый по-своему с ума сходит.

Михаил еле сдержал улыбки. Вот вся она в этом. Порывистая, открытая и, главное, сильная. Ей в голову не придет попросить о помощи, скорее, она всегда готова прийти на помощь, другим. Нет, что ни говори, а Рита всегда была светлым пятном в его жизни. Когда-то, классе в девятом, они чуть было не закрутили сногсшибательный роман, но Михаил вовремя одумался. «Найти сердечное увлечение не так трудно, как надежного и верного друга», — решил он и до сегодняшнего дня не жалел о своем решении.

— Послушай, Рит, — начал он, потерев затылок.

— Все, Мишенька, проехали. Лучше ты послушай, что я решила.

— Надеюсь, речь пойдет не о замужестве?

Шутки шутками, но девчонки на последнем, курсе словно с ума посходили. Всем вдруг приспичило замуж, будто им, как в старые времена, грозило распределение в какую-нибудь Тьмутаракань.

— Я совершенно о другом, — натянуто улыбнулась Рита. — В общем, я хочу преподавать в этой школе, если, конечно, ты не претендуешь на вакантное место. — Черная как смоль бровь вопросительно взметнулась вверх.

— Уж кому как не тебе знать, что я собираюсь поступать в аспирантуру, — отозвался Михаил.

— Значит, решено. После каникул заскочу в школу и поговорю об этом с Кошкиной. Ну, мне тоже пора идти, — сообщила Рита, взглянув на часы.

— Посиди, еще только половина одиннадцатого, — предложил Миша, но она видела, что ему не терпится остаться одному, чтобы броситься к телефону.

— Хочешь ей позвонить?

— Да, волнуюсь, как она добралась до дома.

— Понятно. Все признаки влюбленности налицо. Не забудь принять обезболивающее на ночь, Ромео, и поешь, я приготовила котлеты, — наставляла Рита, стоя в дверях.

— И что ты так со мной возишься?

— Наверное, потому, что люблю тебя, дурачка, — беспечно отозвалась Рита.

— Я тоже тебя люблю, — сказал Михаил и клюнул ее в щеку.

Рита смутилась. Его «люблю» и ее «люблю» сильно отличались друг от друга. «Давным-давно пора научиться контролировать свои чувства, не пятнадцатилетняя девочка», — уговаривала она себя по дороге.

Одно дело влюбиться в симпатичного мальчика, сидевшего за соседней партой, и совсем другое — умирать от безответной любви, когда через три месяца тебе исполнится двадцать два года. Михаил, наивная простота, разумеется, ни о чем не догадывался. Она была его лучшим другом, его ангелом-хранителем. На протяжении семи лет она говорила ему то, что он хотел слышать, и то, что она сама хотела думать. Но в глубине души Рита всегда понимала, что это не так. На самом деле она любила Мишу со школьной скамьи; наверное, поэтому ее личная жизнь не пестрела обилием романов.

Поезд затормозил в туннеле и остановился.

Рита подняла взгляд — в вагоне было не так много народу… Ей улыбнулся С: девший напротив симпотичный парень. Рита сдержанно отвернулась. Знакомиться в метро не ее стиль. А вообще-то пора наконец избавиться от иллюзорных надежд и начать новую жизнь. Например; завести себе молодого человека и броситься с ним в бурные волны любви. Она обернулась, собираясь нарушить свои принципы, да было поздно, блондин утратил к ней интерес. Он сидел, уткнувшись в журнал. «Совсем плохи твои дела, подружка», — подумала Рита.

3

— Ну, как ваш телефонный роман с Михаилом Юрьевичем продвигается? — первым делом поинтересовалась Туся, как только подружки встретились на автобусной остановке, чтобы отправиться в школу.

— Нормально продвигается, — пробурчала Лиза.

Она, конечно, читала, что на пути большой любви всегда появляются трудности, но никак не могла предположить, что это случится так скоро. У них и было-то всего два свидания, а потом Миша, неудачно поскользнулся на льду. Обыкновенный ушиб на самом деле оказался сложным вывихом, и пришлось накладывать шину. Узнав об этом, родители Риты настояли, чтобы Миша перебрался к ним. Он согласился, глупо было оставаться одному в пустой квартире да еще накануне праздника.

Новый год Лиза отмечала дома, в кругу семьи.

Миша позвонил, как только отзвучал бой курантов, но пожелание счастья не принесло ей радости. Потому что в трубке слышался веселый разговор близких людей, собравшихся за одним столом, потому что билеты на дискотеку так и лежали у нее в книжке, из заветной мечты превратившись в обычную закладку. Потому что все знают примету: как встретишь Новый год, так его и проведешь.

Навещать Мишу она стеснялась, им оставалось только перезваниваться. Вот так и возник телефонный роман..

— Лиз, а вы уже целовались? — поинтересовалась Туся, бесцеремонно влезая в ее мысли.

— Туся, ну о чем ты думаешь! — начала урезонивать ее Лиза, увиливая от ответа. — Скажи лучше, что собираешься делать с математикой? Если ты не напишешь на днях контрольную, то на педсовете Кошка обязательно выступит по поводу твоей успеваемости.

— Заметно, что тесно общаешься с будущим педагогом, — беззлобно уколола Туся. — Ты, между прочим, про посещаемость забыла упомянуть. А это еще что за тип? — удивилась она, выглядывая из-за плеча Лизы.

Лиза и сама не знала, что думать. Третья четверть началась с сюрприза. На первом этаже, в предбаннике, как они называли вестибюль школы, стоял стол. За столом сидел молодой крепкий парень в форме, напоминающей спецюцовскую.

На поясе, туго затягивающем талию, поблескивала черная кобура.

— Вот это да! — восхитилась Туся.

— Проходите, девочки, проходите, — поторопил их охранник чуть хрипловатым голосом.

— Как ты думаешь, у него там действительно табельное оружие или огурец?

— Уймись, подруга, — сказа а Лиза, заметив коварный блеск в глазах неугомонной Туси.

— Еще чего! — Оглянувшись вокруг в поисках жертвы, Туся наткнулась на Сюсюку. — Толик, пойди сюда.

Толик покорно поплелся к предмету своего обожания, бросив все свои дела. И как он это все терпит, подумала Лиза, поправляя прическу перед зеркалом.

«Знаешь, Лиза, я вообще-то неплохо отношусь к Сюсюке», — объясняла Туся, если вдруг разговор заходил об однокласснике и приятеле Егора Тарасова. Да и кто в школе мог к Толе относиться плохо? Конечно, он был не красавец, и его пришепетывание не добавляло ему привлекательности в глазах девчонок, но зато он за словом в карман не лез, и на него можно было положиться. Лиза вспомнила юбилейный вечер в школе, когда Толик подменил на сцене Ромео, которого должен был играть Егор (так получилось, что Егор напился и чуть не сорвал праздник). И Сюсюка оказался на высоте. Его и Тусю, исполнительницу главной роли, после спектакля благодарные зрители оглушили аплодисментами. А Кахобер Иванович, классный во всех смыслах руководитель, заявил, что Туся необычайно талантлива и если захочет, то сможет стать самой настоящей актрисой.

— Привет, давно не виделись. — Толик не сводил глаз с раскрасневшейся от мороза Туси.

— Наверстаем. Впереди самая нудная четверть, — поприветствовала его Туся.

Лиза просто кивнула. Настроение у нее было хуже некуда, но она старалась не показывать этого.

— Толик, что происходит? — перешла к делу энергичная Туся — до звонка на урок, если верить настенным часам, оставалось не больше пяти минут.

— Ты разве газет не читаешь?

— А ты, можно подумать, читаешь? — парировала Туся.

— Представь себе! По Москве разгуливает Джек Потрошитель, а вы не в курсе.

— Правда? — удивилась Лиза.

— Две жертвы за полтора месяца, обе в нашем районе, последняя, между прочим, старшеклассница из соседней школы. Ну, из той, у которой мы в прошлом году кубок выиграли, — пояснил Толя.

— Слава богу, мы пока в восьмом классе, не в одиннадцатом.

— Ты давно в зеркало смотрела?

— А что? — заволновалась Туся, решив, что с ее макияжем что-то не в порядке. Она очень гордилась своей утонченной внешностью и с маниакальным упорством боролась за свою привлекательность.

— Там взрослая красивая девушка, вот что.

Туся умильно всплеснула руками, не упуская из виду темноволосого охранника.

— Не прошло и года, как Толик, научился говорить комплименты.

Толины щеки покрылись ровным румянцем.

— Вообще-то я в курсе, что на Пальчевского совершено убийство, но это, кажется, случилось в начале декабря, — сказала Лиза, кивнув проходившей мимо однокласснице. Света Красовская спешила в спортзал. Первым уроком была физкультура, и надо было успеть переодеться.

— Ага, — согласился Сюсюка, — а другую девушку убили позавчера вечером. А вы как сговорились: мини донельзя, ресницы в полкилометра и малиновые губки бантиком — специально стараетесь для насильников, — полушутя-полусерьезно заметил Толик.

— Значит, чтобы не увеличивать кривую преступности, во всех школах посадили охрану, пришла к выводу Лиза.

— И нам повезло. Наш охранник очень даже ничего, — тут же добавила Туся, одергивая кожаную мини-юбку.

— Ты о Генке? — спросил Толик.

— А вы что, знакомы? — не скрывая любопытства, отозвалась Туся.

— Лиза насторожилась. Интерес к Гене был более чем предсказуем. Подруга не успевала освободиться от одной любовной истории, как тут же оказывалась в плену другой, не менее захватывающей.

— Не то, чтобы знакомы, — ответил Толик, ловко увернувшись от младшеклассника, стремительно катившегося ему под ноги. — Мы с ним соседи. Перебрасываемся парой слов о баскетболе, когда встречаемся. Он работает в частном охранном бюро.

— А сколько ему лет?

— Кажется, двадцать два.

— А у него есть….

— Пошли, у нас физкультура, — перебила Лиза подругу, догадываясь, какой вопрос должен последовать. Естественно о девушке!

— Сейчас, — отозвал ась Туся, но с места не сдвинулась. — Ты иди, мне нужно еще кое-что обсудить с Толей.

Лиза укоризненно взглянула на подругу и поспешила в спортзал. Все бесполезно. Если у Туси есть какая-то цель, она добьется ее, чего бы ей это ни стоило.

Туся обернулась к своему постоянному поклоннику, открыла рот, и в эту минуту прозвучал звонок.

— Вот черт! — скривилась она от досады. — Мне так нужно с тобой посоветоваться.

— Так в чем же дело? — расцвел Сюсюка. у меня физика, которую я, мягко говоря, не люблю, у вас — физкультура.

Точно. Физкультура — не математика. Именно математика беспокоила Тусю. Она подумала, где бы им с Сюсюкой пристроиться, чтобы не попасть на глаза Кошке, и решила, что столовая самое подходящее место.

— У меня проблемы, — сказала она, как только они расположились за столиком.

Высокий брюнет с мускулами и блестящей кобурой был на время благополучно забыт.

— Что такое? — заволновался Толик, как всегда, принимая ее проблемы близко к сердцу. — Если я в пятницу не напишу контрольную по математике, то Кошка потребует меня вместе с мамочкой к себе на ковер.

— А разве твоя мамочка не в Германии? спросил Толик.

— Она вернулась еще перед Новым годом, жалобно сказала Туся.

— Тогда тебе труба, — посочувствовал приятель.

Несколько минут он молчал. Туся тоже притихла: выучить четыре раздела за два дня даже отличнику не под силу. Но тут Толино лицо просветлело.

— Кажется, я кое-что придумал, — произнес он, потирая подбородок.

— Что?

— Мне известно, где Мих-Мих хранит задания для всех контрольных работ, и я, знаю, как их можно достать без особого риска.

Туся слушала его, затаив дыхание. Ради того, чтобы написать решающую контрольную и получить тройку за четверть, она была готова на все. Ну, почти на все…

4

В полной тишине часы пробили девять. Пора!

Туся осторожно приоткрыла дверь душевой кабинки, где она пряталась, и вышла из женской раздевалки. Возле двери ее уже поджидал Сюсюка.

— Ну как, ты готова рискнуть? — спросил он, озорно улыбаясь.

— Риск — дело благородное.

— То, чем мы сейчас будем заниматься, благородным делом не назовешь, — предупредил Толя, открывая спортивный зал ключом.

— Но и ничего криминального мы не совершаем, — неуверенно произнесла Туся.

Она очень удивилась, узнав, что у Сюсюки есть запасной ключ от спортзала, который подходит к учительской. Выяснилось это совершенно случайно. Как-то раз во время тренировки баскетбольной команды к физкультурнику подошел Кахобер Иванович и попросил ключ от спортзала, упомянув, что рассеянная Людмила Сергеевна куда-то положила ключ от учительской и теперь не может найти. Наличие запасного ключа у самого Толика объяснялось очень просто. С прошлого года он был капитаном школьной сборной и часто уходил последним, приводя в порядок спортзал.

— Пошли, — шепнул Толик, держа Тусю за руку.

Они прошли по пустому коридору, стараясь, не шуметь. И вдруг Толик метнулся с ней под лестницу черного хода, заваленную пустыми коробками.

— Ты…

— Тсс, — цыкнул он на Тусю, и она услышала шум чьих-то шагов над головами.

Мимо них прошел директор школы. Он был в пальто нараспашку, в руке держал портфель и меховую шапку.

— Что-то вы припозднились сегодня, — сказал охранник, поднимаясь со своего места.

— Пришлось поработать подольше. Начало четверти, — пояснил директор устало. — А сторож уже пришел?

— Минут двадцать назад появился.

— Ну и ты не задерживайся, Геннадий. — Донесся до Туси приглушенный голос. — Пройдись по этажам и ступай домой. Да, — обернулся директор в дверях, надевая шапку — не забудь включить сигнализацию.

— Не беспокойтесь, все сделаю. Спустя секунду грохнул замок.

Туся и Толик увидели, как Гена вернулся на место. Он не спешил отправляться с проверкой.

Толик осторожно выбрался из-под лестницы и махнул Тусе рукой, напоминая, что им некогда прохлаждаться. Они стали подниматься на второй этаж, где находилась учительская.

Дальше все происходило, как в детективном романе. Толик немного повозился, и дверь в кладовую мудрости распахнулась. Михаил Михайлович, или просто Мих-Мих, держал задания для контрольных работ во втором ящике письменного стола. Пока Туся переписывала варианты, Толик стоял на страже. Ей казалось, что, несмотря на его бдительность, сейчас кто-нибудь войдет и с криком: «Хватайте вора!» — вцепится в ее руку. И, только вернув конверт на место, Туся вздохнула с облегчением. Конечно, расстрел им не грозил. Их, скорее всего, даже не отчислили бы из школы, но неприятности, попадись они кому-нибудь на глаза в эту минуту, были бы им обеспечены. А так, тьфу-тьфу, пронесло! Теперь оставалось без потерь выбраться из школы. В четко разработанном плане существовало два варианта стратегического отступления после выполнения боевого задания. Первый, основной, — они собирались дождаться, когда охранник отправится с обходом по этажам, предоставляя им возможность улизнуть. Второй, запасной, — через чердак, по крыше. Спустившись вниз, Туся чуть не вскрикнула от неожиданности, увидев Алену. Разбитную девицу попросили из школы после девятого класса за неуспеваемость и плохое поведение, но она время от времени появлялась здесь. Вот и сейчас она стояла перед Геной, а на столе красовалась бутылка вина и стакан.

Тусе и Толику ничего другого не оставалось, как вновь забиться под лестницу. Сидеть сгорбленными, в окружении пустых коробок из-под компьютерной техники было неудобно, но зато какой открывался вид!..

Алена налила вино в стакан, отпила сама и поднесла остатки к губам Гены. Тот без возражений выпил, а потом притянул Алену к себе и поцеловал в губы.

— А я думала, что она подружка Егора, — прошептала Туся на ухо Толику.

— Алена девушка всякого, у кого шелестят деньжата, — заметил он, усмехнувшись про себя весьма точному определению.

Еще совсем недавно Толик обиделся бы за друга, но теперь многое разделяло бывших приятелей, и в первую очередь та девушка, что сидела сейчас рядом с ним. Он чуть не потерял Тусю, когда она наглоталась таблеток из-за неразделенной любви к несравненному Егору Тарасову. После этого много воды утекло и произошло немало волнующих событий, но тот день, когда Толик узнал, что Туся в тяжелом состоянии увезли в больницу, он запомнил на всю жизнь.

— Ну, ну, не заводись, — произнес Гена, отстраняя льнущую к нему Алену. — Я между прочим на работе.

— Пошли эту работу и поедем в «Лиру».

— Может, чуть позже и поедем. Решать мне.

— Конечно, тебе, — согласилась ярко накрашенная девица, поигрывая золотой цепочкой и подвеской.

— Я смотрю, тебе нравится мой подарок.

— Обожаю дорогие побрякушки.

— Поможешь мне провернуть дельце, о котором я тебе говорил, получишь сережки с брюликами, — тихо произнес он, но Туся услышала.

Вот это да! В чем же может состоять помощь Алены, если ей дарят за это бриллианты?

— А можно, я оставлю себе те, с изумрудами, они под цвет моих глаз.

— Не будь идиоткой! — внезапно разозлился охранник.

— Шучу, шучу, — поторопилась успокоить его Алена, усаживаясь к нему на колени.

— Пойдем, надо отсюда выбираться, пока они делом заняты, — торопливо пробормотал Толик и подтолкнул Тусю к лестнице.

— Запасной вариант? — вздыхая, спросила она. Уж больно ей не хотелось лезть на скользкую крышу. Хоть и второй этаж, а не очень-то приятно спускаться по пожарной лестнице и прыгать в сугроб. Но варианты контрольной, лежащие в заднем кармане ее потертых джинсов, того стоили.

Толик промолчал. И так все было ясно.

— А как ты думаешь, за что твой, сосед обещал ей бриллианты? — спросила Туся, застегивая куртку. Она никак не могла успокоиться.

— Понятия не имею; Но не за красивые глазки, это уж точно, — отмахнулся Сюсюка.

— Ага. Под цвет глаз ей нужны «те изумруды», — почему-то вспомнила она.

5

— Бутерброды с ветчиной и кофе со сливками, — сказала Лиза официантке и опять повернулась к Тусе.

После уроков подруги зашли в кафе перекусить и просто поболтать, чтобы отвести душу.

— Ты молодец! Сразу видно, готовилась. — Лиза вся бурлила от радости.

Туся написала контрольную по математике на четверку и даже справилась с дополнительным заданием, и теперь ей не грозила проработка на педсовете!

— Да уж, ночей не спала, — ответила Туся, а про себя подумала: «Что бы ты сказала, подружка, если бы узнала, каким образом я «готовилась»? Наверное, перестала бы со мной разговаривать и, уж совершенно точно, пристыдила бы меня за то, что я не только пошла на обман, но и одобрила авантюру Толика». Холодок пробежал по ее спине от одних только воспоминаний. Туся почувствовала себя неуютно, испытав запоздалые угрызения совести. Такое с ней случал ось редко, поэтому она попыталась отвлечь внимание подруги. — Ой, смотри! Марина! Марина, иди к нам! — позвала она одноклассницу, застывшую в дверях.

Темноволосая девушка оглядела полупустой зал, как будто ища кого-то, и только после этого направилась к их столику.

— Вы Юлю не видели? — спросила Марина, снимая куртку и усаживаясь на свободный стул. — Ее здесь не было, — ответила Лиза. — Правда, мы сами совсем недавно пришли. Нам еще даже заказ не принесли.

Словно услышав ее, перед ними появилась официантка.

— Вот ваш кофе и бутерброды, с вас… — она заглянула в блокнотик, — двадцать восемь рублей пятьдесят копеек.

Туся рассчиталась. Сегодня была ее очередь угощать. Молодая женщина сунула деньги в карман фартука, после чего бросила торопливый взгляд на Марину:

— А тебе что принести?

— Апельсиновый сок, — заказала Марина. — Мы договорились с ней встретиться здесь в два часа, но меня задержали в прокуратуре, — пояснила она свое появление в молодежном кафе.

Только теперь Лиза сообразила, что сегодня Марины не было в школе. Значит, ее опять вызывали к следователю.

В классе совсем недавно узнали о том, что Марина стала случайной свидетельницей преступления. А произошло, это так. Однажды вечером, возвращаясь домой, она увидела, как мужчина вылезает из окна и пробирается по крыше, словно вор. В спрыгнувшем на землю человеке Марина распознала электрика Кольку, пьяницу и дебошира, живущего неподалеку. Позже выяснилось, что он вылезал именно из окна той квартиры, где и произошло убийство, электрика задержала милиция при весьма сомнительных обстоятельствах. Но недавно Лиза собственными глазами видела его в универмаге где он преспокойно покупал хлеб. О чем они там думают, в этих органах, когда отпускают на свободу таких типов? И потом, в газетах после второго убийства выдвигаются предположения одно нелепее другого, а им хоть бы что.

Чаще всего в автобусах и очередях обсуждалась версия, достойная мастера кошмаров Хичкока. В ночной мгле ходит маньяк убийца — помешанный на сексе. Обе жертвы зверски избиты и изнасилованы, после чего им нанесено свыше десяти ножевых ран. В других статьях говорилось о рядовых бытовых убийствах (наверное, эти заметки были заказными, чтобы не слишком будоражить население). В них не писалось об увечьях и насилии, а количество ножевых ран сокращалась до двух. Как будто это что-то меняло. Убийство оно есть убийство! И во всех сообщениях криминальной хроники единодушно упоминалось, что в интересах следствия некоторые факты не могут быть оглашены. А Лизе казалось, что у них и вовсе нет никаких фактов.

— Лучше бы они этого психопата электрика допрашивали в своих казематах, чем приставать к честным людям с вопросами, — заметила Лиза.

— А-а-а, электрик, — разочарованно протянула Марина. — Он здесь ни при чем.

— Как это ни при чем? — взволновалась Туся, забыв о кофе.

— А вот так. У него железное алиби. Убийство было совершено около пяти часов вечера, а он в это время устранял аварию на теплосети, на глазах у десятка людей.

— Как же он оказался в той квартире? — спросила Лиза, недоверчиво глядя на Марину.

— Я слышала, что он пришел попросить в долг на выпивку, убитая женщина его часто выручала. Дверь была приоткрыта, он спьяну и вошел. «Хозяйка, — мол, хозяйка!» — а на столе бутылка французского коньяка. Электрик, естественно, к ней. И тут, когда он замечает на полу жертву, раздается звонок в дверь. Вот Коля в шоковом состоянии и сиганул через окно, увидев в нем единственный путь к спасению.

— Откуда ты все это знаешь?

Марина усмехнулась, встала и надела куртку.

— Электрик рассказал своему собутыльнику, а тот передал дальше по цепочке, ну и пошло. Расплатитесь за меня, девочки, — попросила она, положив на стол десять рублей. — И, если увидите Юлю, скажите, что я ушла домой.

— Что же получается — два убийства, а преступник не пойман, — сказала Туся после того как за Мариной закрылась дверь.

Она взглянула на подругу. Похоже, что ее мысли блуждают в другом месте. То, что у Лизы неспокойно на душе, она заметила еще пару недель назад, когда Михаил Юрьевич, заболев «ледовой болезнью», перебрался к Маргаритке. На ее месте любая бы заволновалась. Ведь не вооруженным глазом видно, что между этими двумя что-то происходит. А тут Лиза с ее вещими снами и наивными мечтами. Тусе не хотелось навязываться, она справедливо полагала, что подруга поделится с ней, если сочтет нужным. Но пока, кроме того, что телефонный роман развивается нормально, она ничего нового не услышала.

* * *

— Кто звонил? — спросила Рита, заглядывая в комнату, где в окружении подушек, как индийский набоб, сидел Михаил. Его настрадавшаяся нога, напоминающая белоснежный бочонок покоилась на мягком валике.

— Лиза.

Конечно, Лиза. В последние две недели Рите редко удавалось прорваться к телефону. То Лиза звонила Мише, то он ей.

— Пригласил бы ее к нам, — великодушно предложила она в сотый раз, ставя возле тахты поднос с чаем.

— Вам что, мало забот со мной? Хотите еще развлекать моих гостей? — Миша подтянулся на руках, с досадой поглядывая на источник своих бед. — Ничего, осталось недолго мучиться. Через несколько дней встану на ноги, тогда мы с Лизой и увидимся. — А ты куда собралась? — спросил Миша, заметив, что на Рите сапоги.

— В школу. По вторникам и пятницам у меня литературный кружок у старшеклассников. Сегодня вторник. — Рита подвинула к Мише чашку с чаем и вазочку с печеньем. — Пей, пока горячий, — сказала она, собираясь уходить.

— Погоди. — Миша удержал ее за руку. — Что новенького в школе?

— А разве тебе твоя Лиза не рассказывает новости?

— Мы с ней все больше о другом говорим.

— Ну-ну, воркуйте, голубки, — пошутила Рита, незаметно отнимая свою руку.

— При чем здесь «воркуйте»? — неожиданно возмутился Миша. — Просто так много интересных тем, а школа, понимаешь, она как-то сразу увеличивает между нами расстояние. — Он нервно провел пятерней по волосам, отбрасывая назад не в меру отросшую челку. — Ладно, не будем о грустном. Лучше скажи: Кошка, небось, рвет и мечет, что физрук ушел?

— Свято место пусто не бывает, — отозвалась она. — Нашли другого преподавателя; ребята вроде бы довольны, а девчонки прозвали его лапушкой..

— А этот «лапушка» молодой?

— Молодой, симпатичный и сильный.

— Влюбилась? — небрежно поинтересовался Михаил.

— Пока нет, но подумываю. А еще в вестибюле посадили охранника. Так что когда придешь, не пугайся, если он потребует у тебя документы или вовсе откажется пускать.

— Это в связи с убийствами?

— Да, конечно. Во всех школах провели собрания. Предупредили родителей, чтобы дети по вечерам не болтались на улицах. По-моему, не помогло. Я тут заглянула в кафе на углу, где они развлекаются. Как и прежде, переполнено молодежью, пивом и сигаретным дымом. Извини, не хочу опаздывать на кружок, — сказала Рита, вставая.

— Ты там поосторожнее за рулем, — предупредил Миша, отпивая остывший чай. Он был недоволен, что машину Риты починили так быстро, но предпочитал об этом молчать.

— Не волнуйся. Это ты на ровном месте спотыкаешься, а я водитель со стажем, — отбрила Рита и исчезла.

Миша криво усмехнулся. Наверное, когда французы придумали лозунг: «Будьте реалистами, требуйте невозможного», — они имели в виду похожую ситуацию. Рита на стареньком жигуленке вполне могла участвовать в авторалли «Москва — Дакар». И сколько бы Михаил ее ни просил, она, садясь за руль, напрочь забывала, об осторожности. «Единственное утешение, — подумал он, — в столице развелось столько автомобилей всех моделей и марок, что большую часть времени простаиваешь в пробках, чем движешься по дорогам». Затем его мысли перескочили на Лизу. Ему очень хотелось ее увидеть, и в то же время он боялся этой встречи. Прошло больше двух недель с первого свидания. Дымка романтического флера растаяла и оставила после себя странное тревожащее чувство, которому Миша, как ни старался, не мог найти определения. И потом, что там за новый физрук, «лапушка», замаячил на горизонте? Надо бы познакомиться с ним при первом удобном, случае.

Мишина рука по привычке потянулась к телефону, но в последнюю секунду он передумал и, взяв пульт, включил телевизор. Лизе надо готовить уроки на завтра, он не станет отвлекать ее по таким пустякам.

6

— Наполеон Бонапарт отчаянно нуждался в деньгах, а соединенные Штаты в новых землях. Союз оказался выгоден обеим сторонам, поэтому в тысяча восемьсот третьем году — во время президентского правления — Томаса Джефферсона — США за пятнадцать миллионов долларов купили у Франции Луизиану, огромную территорию к западу от реки Миссисипи. Это сразу же увеличило страну почти что вдвое. — Кахобер Иванович подошел к карте и указкой очертил контур территории, о которой шла речь. — От Испании США получили Флориду. — Указка опять скользнула по карте.— В тысяча восемьсот сорок пятом году США захватили Техас, принадлежавший Мексике.

Кахобер говорил с мягким грузинским акцентом, от которого он так и не избавился, несмотря на то что уже много лет жил и работал в Москве. Лиза старалась вникать в то, что рассказывает учитель, но ей все труднее было сосредоточиться на новой теме.

— …В результате войны, которая длилась два года, США присоединили к своим обширным территориям Новую Мексику и Северную Каролину, — долетало до нее откуда-то издалека.

Лиза думала о Мише, вспоминала тот вечер, когда прибежала к нему домой, охваченная тревогой, и встретила там Маргариту Николаевну. Одно дело — видеть ее неунывающее лицо в школе и совсем другое — столкнуться с ней в домашней, почти интимной обстановке. Свет приглушен, они с Мишей сидят, взявшись за руки, и тут появляется еще один будущий преподаватель русского и литературы и начинает позвякивать ключами от Мишиной квартиры. А Лизе такхотелось побыть с любимым человеком вдвоем, поговорить, просто посмотреть телевизор, прижимаясь к надежному, сильному плечу.

Она до сих пор помнит, как успокаивала себя, возвращаясь домой. «Это еще не конец света, у нас впереди много вечеров, когда мы будем говорить, смеяться, мечтать, и никто нам не помешает». И еще Лиза хотела сказать Мише, что Новый год они проведут вместе, как и собирались. Просто он приедет к ним домой или же, наоборот, она отправится к нему, чтобы пожелать счастья под звон хрустальных бокалов. Но, — как говорится: «Мы предполагаем, а бог располагает». Вместо встреч — голос в телефонной трубке, и в нем потаенная грусть.

Лиза смотрела в окно на покрытые снегом деревья. Светило солнце, легкий ветерок сдувал с веток искрящиеся белые хлопья. Был такой чудесный день. Почему же на душе так неспокойно? Лучшая подруга недавно спросила ее: целовались ли они с Михаилом? А что она могла ей на это ответить? Что он всего лишь несколько раз прикоснулся к ней губами в мимолетном поцелуе? Так целуют сестер, подруг, маленьких девочек и родственников, но никак не любимых.

— Лиза Кукушкина.

Лиза почувствовала толчок в бок и встретила пристальный взгляд Кахобера Ивановича. В уголках губ, спрятанных под пышными усами, притаился намек на улыбку. Лиза непонимающе захлопала ресницами.

— Я всего лишь хотел узнать у тебя, как ты будешь готовить реферат, если не собираешься записывать тему? — Кахобер все же улыбнулся.

— А она у нас телепат! — выкрикнул Ежов и получил укоризненный Юлин взгляд за свой несдержанный язык, а заодно и за то, что по привычке вытянул свои длинные ноги в проход.

— Спасибо за помощь, Коля, но, думаю, мы сами разберемся, — сказал Кахобер Иванович, строго взглянув на Ежова.

Тот моментально убрал ноги и выпрямился.

— Итак, все перестали витать в облаках и приземлились за парты?

— Все, — ответил недружный хор. Лиза тоже приняла в нем участие.

— Тогда начинаем трудиться.

Последние десять минут Лизе было не до размышлений и воспоминаний. А когда прозвенел звонок и лавина голов, рук и ног устремилась к выходу, Кахобер Иванович, перекрывая шум голосов, прокричал:

— Девочки — Лиза, Ира Дмитриева, подойдите ко мне, пожалуйста!.. У меня к вам просьба, — начал Кахобер Иванович, как только Лиза и Ира оказались рядом с учительским столом.

В классе, кроме них, остались только дежурные, которые занимались уборкой.

— Вам ведь известно, что в начале февраля у нас состоится вечер выпускников прошлых лет.

Лиза кивнула.

— Подготовкой вечера занимаются старшеклассники, и довольно успешно. Но, к сожалению, они не успевают оформить стенд бывших выпускников. Как вы думаете, нашему классу эта работа по зубам?

— Конечно, справимся! — горячо заверила Ира. Она расплылась в ослепительной улыбке, предназначенной специально Кахоберу.

Ни для кого не секрет, что Ира Дмитриева безнадежно влюблена в классного руководителя, который годится ей в отцы. Лиза не сомневалась, что Кахобер даже не подозревает об этой влюбленности. Однако не все в классе разделяли ее мнение. Света Красовская предпочитала верить в иное: мол, все видит ваш Кахобер, но прикидывается слепым — так спокойнее.

— Значит, решено. Стенд за нашим классом. Зайдите ко мне в учительскую завтра после уроков. Я подберу фотографии выпускников и некоторые сведения о них. Лиза, — Кахобер Иванович посмотрел на нее, — ты у нас прирожденный организатор, так что кого привлечь к этой работе, сама решишь. Ну а тебе, Ира, достанется самое трудное — придумать, как стенд будет выглядеть. — Его глаза лукаво блеснули. — Но поскольку ты у нас прирожденная художница, я не решусь ограничить твою фантазию. Единственное, что мне хотелось бы, так это быть в курсе всех ваших задумок. Договорились?

— Не волнуйтесь, Кахобер Иванович; вам понравится, — самоуверенно заявила Ира.

— В этом я не сомневаюсь.

На следующий день девчонки расположились на последних партах, разглядывая и сортируя фотографии…

Лиза сразу же решила привлечь к этой творческой работе Тусю, а Марину и Юлю подключить на последнем этапе, когда понадобятся лишние руки. Потому что знала из собственного опыта, что, пока идет подготовительный процесс, кругом стоит невероятный шум. Все хотят высказать свое мнение, посоветовать, как лучше, и дальше жарких споров дело не движется. А так они втроем отберут нужный материал, придумают, как его расположить, какие сделать надписи, а потом, когда понадобиться поработать клеем и красками, можно будет приобщить и остальных.

— Надо же, какой красавицей была наша Кошка десять лет назад, и не узнать, — ехидно произнесла Туся.

Ира в это время колдовала вокруг огромного стенда, прикладывая заготовленные шаблоны букв. Ее фотографии завуча не очень волновали, вот если бы на них был Кахобер, тогда бы она не утерпела.

— А что, если внизу приписать: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», — предложила Туся.

— Это мысль, — согласилась Ира, — только почему внизу?

— Не знаю.

— Ой, смотрите! — сказала Лиза, беря в руки одну из фотографий. — Это же та убитая одиннадцатиклассница из соседней школы.

— Где? — Туся выхватила снимок из рук Лизы. — Правда, она. Точно, она. А кто это рядом с ней? — Ее голос зазвенел от удивления. — Надо же, наш охранник, Геночка.

Теперь уже заинтересовалась и Ира. Она поднялась и подошла к подругам.

— Этот снимок сделан в прошлом году, — вспомнила Ира, — сразу же после финального матча. Помните, как мы радовались, когда наши выиграли кубок по баскетболу?

— Точно. Вон на заднем плане Сюсюка кубком трясет, — заметила Лиза. — Туся, а он здесь такой симпатичный, — подметила она и озорно улыбнулась.

Но Туся не слышала ее. Она смотрела на снимок, где Гена обнимал убитую одиннадцатиклассницу, как свою собственность. Внезапно в голове вспыхнула фраза: «…те сережки с изумрудами», а потом откуда-то пришло: «У убитой пропали старинные сережки с изумрудами, шуба из русского соболя, ценная икона XVIII века, завещанная какому-то музею…», что-то еще было перечислено в одной из статей о первом убийстве, но Тусе не давали покоя «те изумруды» И эта влюбленная парочка. Два убийства и охранник. Между этим существует какая-то связь или же ее одолела паранойя?

— Туся, ты что так побледнела? — спросила Лиза.

Туся оглянулась вокруг, пытаясь прийти в себя.

Поделиться своими подозрениями, а может, лучше промолчать, чтобы подруги не приняли ее за чокнутую? Рассказать! Она твердо решила. Но чтобы сделать это, надо начать с самого начала, с того вечера, когда она и Сюсюка остались в школе, чтобы выкрасть варианты контрольных..

— Девочки, вы когда-нибудь испытывали угрызения совести? — спросила Туся.

— Много раз, — ответили те, придвигаясь поближе.

…Через несколько минут Ира горячо произнесла:

— Надо обратиться к следователю, который ведет эти дела, и все ему рассказать.

— Что рассказать? Рассказывать-то нечего, — отозвалась Лиза. — Одни только домыслы. Тебе что, Маринки с ее электриком мало?

Подруги даже не вспомнили о Тусином неблаговидном поступке в учительской. По сравнению с услышанным, все остальное казалось детскими шалостями.

— А давайте за ним самостоятельно понаблюдаем? Ну, что делает по вечерам, куда ходит, с кем встречается, — предложила Туся, охваченная азартом детектива.

— Глупости! Это не самостоятельность, а самодеятельность. Я в этом не участвую, — отрезала Ира.

— А я, пожалуй, участвую, — внезапно сказала Лиза. — Только никому ни слова, — предупредила она. — Когда что-то прояснится, тогда и решим, что делать.

— Ради бога, если вам так хочется поиграть в Шерлока Холмса и доктора Ватсона, на здоровье, — легкомысленно отозвалась Ира, возвращаясь к своим буквам на стенде. — Только знаете, что я думаю? Я думаю, что с Тусей ее неуемное воображение на этот раз сыграло злую шутку.

Через два дня Лиза ругала себя на чем свет стоит за то, что согласилась на эту авантюру с преследованием. Ну что они могут сделать? Понаблюдать за Геной, пока он в школе, помотаться у него за спиной пару часов вечерами. А дальше? Что он делает ночью, когда не спит, как все нормальные люди? Где бывает по выходным, когда школа закрыта? И вообще, как следить за Геной, если на дворе зима, а он живет не в соседнем доме? Но Тусю трудно было переубедить. Она твердо верила, что если здесь что-то нечисто, то это непременно всплывет. Надо запастись терпением, уговаривала она себя. Кто бы спорил? Но терпение и Туся — вещи несовместимые!

— Значит, так. В восемь ноль пять пришел сторож. А в восемь сорок Гена вышел из школы. — Туся сверилась с записями в записной книжке. — Потом ничего интересного. Он пошел домой. — Она захлопнула книжку и убрала ее в спортивную сумку. — Правда, по дороге заскочил в пивбар и выпил кружку пива.

— Какую марку он предпочитает? — поддела Лиза:

— Клинское светлое, — не моргнув глазом, ответила Туся.

Судя по ответу и четким записям, подруга основательно взялась за дело.

— Ты что, была в баре?

— Ага. Купила пачку сигарет, надо же было как-то оправдать свое присутствие в этом вертепе.

— Он тебя не заметил?

— Ты меня за дурочку держишь? В общем, так. Завтра у него выходной. А послезавтра у меня вечер занят, — сказала Туся. — Так что охранник на тебе. Все запишешь: где, когда и с кем, договорились?

— Хорошо, — согласилась Лиза. Все равно ей нечего было делать. Миша все еще жил у Маргариты Николаевны.

7

— Антон, сделай звук потише! — завопила Лиза, стараясь перекрыть рвущиеся из магнитофона децибелы.

Хоть бы что! Ее одиннадцатилетний братец, вместо того чтобы учить сольфеджио, тащился от Бритни Спирс.

Ничего, скоро придут с работы родители, они ему покажут, где раки зимуют. Лиза прикрыла уши ладонями, в который раз пытаясь вникнуть в теорему Виета.

«Сумма корней приведенного квадратного уравнения равна второму коэффициенту, взятому с противоположным знаком, а произведение корней равно свободному члену.

Доказательство.

Рассмотрим приведеное квадратное уравнение…»

«Ну, попытаемся рассмотреть», — подумала Лиза и услышала звонок в дверь.

Она вышла в коридор, но шустрый Антон опередил ее. Он посмотрел в глазок, присвистнул, а потом растерянно произнес:

— Там твой Михаил Юрьевич.

Лизино сердце бухнулось вниз. Она поспешно отодвинула братца в сторону.

— Иди слушай свою музыку, — и стала торопливо возиться с замком.

В голове все перепуталось. Она не знала, что сказать Мише. Он пришел так внезапно, без звонка. А на ней старенькие джинсы и кофточка, где верхняя пуговица болтается на ниточке. И она совершенно без макияжа.

— Хотел сделать тебе сюрприз, — сказал Михаил, едва переступив порог. — Надеюсь, ты рада?

— Безумно рада! Раздевайся. Проходи, — засуетилась Лиза.

Михаил снял короткую дубленку, вязаный шарф и прошел в комнату. Лиза заметила, что он совершенно не хромает. Идет нормально и даже не боится наступать на больную ногу. На душе стало так радостно, так светло, что она была готова обнять весь мир!

— Занимаешься? — спросил он, заметив на столе раскрытый учебник.

— Да, но это не к спеху.

Михаил взял алгебру в руки.

— Теорема Виета. Господи, как давно это было! — Он улыбнулся воспоминаниям и как-то странно взглянул на Лизу.

Музыка гремевшая целый час, неожиданно смолкла.

— А у тебя как дела? — спросила она и нервно заправила за ухо выбившуюся прядь.

— Все отлично. Врач, правда, порадовал на прощание. Сказал, что если бы я сразу же обратился к нему, то валялся бы на неделю меньше.

— А в институте? Ты не отстанешь? — заволновалась Лиза.

— Глупышка! — Миша сжал ее руки и чуть притянул к себе. — В институтах каникулы позже, чем в школах. И потом, я ведь уже на дипломе.

— А, ну тогда…

Лиза замолчала, охваченная смятением.

Миша находился совсем рядом. Она так долго мечтала об этом, бессонными ночами представляла себе их встречу после вынужденной разлуки. И вот они встретились, а она так растерялась, что не знает, как себя вести. Ей хотелось его поцеловать. Прямо в губы. Долго, крепко, как в «Унесенных ветром». У нее даже ладони вспотели от волнения. Но она знала, что. не осмелится на это. Или все же осмелится?..

Но тут заворочался ключ в замке.

— Родители пришли; — виновато сказала Лиза, делая шаг назад.

— И замечательно, — приободрил ее Михаил. — Мне твой папа очень нравится, и мама у тебя гостеприимная. — Он наклонился к ее уху, словно собирался открыть секрет. — Помнишь, как она накормила нас с Ритой обедом?

Лиза помнила. Она и Туся оказались на катке. Там же, взявшись за руки, катались и Маргаритка с Мишей. Лиза упала, подвернула ногу, и будущие учителя привезли ее домой на такси. Миша уже второй раз вспоминает этот случай, который сблизил их. Лиза и сама с радостью вспоминала бы об этом, если бы перед глазами не стояла счастливое, смеющееся лицо Маргариты Николаевны.

Антон, видимо, в двух словах обрисовал родителям обстановку, потому что когда мама появилась в дверях, на ее лице не была и тени смущения.

— О! У нас гости, — сказала мама, поздоровалась и бросилась на кухню.

— Молодец, что зашел, — расплылся в добродушной улыбке папа.

Михаил ответил на крепкое мужское рукопожатие, поглядывая на Антона, прислонившегося к косяку.

«За ужином будет не хватать только Сани с мужем». — И тут Лизе пришло в голову, что ее старшая сестра на год младше Михаила.

Два часа спустя, после сытного ужина и ни к чему не обязывающих разговоров, Лиза провожала долгожданного гостя.

— Ты позвонишь мне, когда доберешься до дома?

— Обязательно, — сказал Миша, привлекая к себе Лизу. Вдруг лукавая улыбка тронула его губы. — Как ты считаешь, родители не будут возражать, если я поцелую тебя у вас в прихожей? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Давай не будем спрашивать разрешения, — не растерялась Лиза. Обвив Мишину шею руками, она решительна прильнула к его губам.

— Вот эта фейерверк! Мажет, мне не стоит торопиться домой? — прошептал он, несколько обескураженный ее напором.

— А как же моя математика? Нет уж, иди, — благоразумно решила Лиза, хотя ей очень не хотелось отпускать Мишу

Лиза все еще делала алгебру, когда раздался телефонный звонок. «Миша», — решила Лиза и сломя голову бросилась к телефону. Она ошиблась, звонила Туся.

— Привет, — бросила та и сразу же приступила к отчету. Сегодня была ее очередь следить за охранником. — Знаешь, куда два часа назад наведался Геночка?

— Нет, но ты мне сейчас это скажешь, — пошутила Лиза. В сердце у нее распускались розы, и никакие Тусины фантазии не могли испортить ей настроение.

— Очень смешно… Соберись, подружка! — властно сказала Туся. — Он заходил в «Интурист». Знаешь, кто там работает? — Туся напирала с вопросами. — Алена.

— Алена?!

— Вот именно. Горничная на этаже. Устроили по знакомству сразу после Нового года. Соображаешь? — Возбуждение достигло апогея. — А в «Интуристе» иностранцев полно. Они до русской старины падки. Можно такие бабки в конвертируемой валюте за икону срубить. Вот он и просил Алену помочь ему с этим дельцем…

— Подожди! Подожди! — остановила Лиза Тусю. — Это лишь наши предположения. Мало ли какое дельце он имел в виду! Конечно, в твоих рассуждениях есть логика…

— Ну вот.

— Но этого мало, пойми ты это, горячая голова.

— Понимаю. Поэтому и хочу побольше узнать о. «тех сережках с изумрудами».

— Сумасшедшая;

— Для этого нужно пообщаться с Аленой, — продолжила Туся, не обращая внимания на возмущение Лизы.

— Не вздумай!

Кому, как не Лизе, был е знать, что ее близкая подруга притягивает неприятности так же, как цветы пчел. Чего, стоит одна сектантская история, в которую ее подруга влипла совсем недавно.

— Не кричи. Завтра в школе все обмозгуем, успокоила Туся и повесила трубку.

8

На следующий день Лиза словно играла в догонялки с собою. Она чуть не опоздала на первый урок. Потом, на большой перемене, она не успела толком поесть, потому что долго обсуждала с Тусей план дальнейших действий операции «Охранник» и еще дольше отговаривала подругу от затеи проникнуть в логово врага. В ответ Туся беззаботно заверила ее, что «чем сильнее противник, тем интереснее игра». И добавила: «Но поскольку я играю белыми, у меня всегда в запасе один ход».

«Не хватало вернуться домой и услышать от брата: «Тебе только что звонил твой Михаил Юрьевич», — подумала Лиза и наткнулась на Михаила.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, не успев толком прийти в себя.

Михаил взял ее за руку и отвел в сторону, туда, где росли фикусы в кадках и где их никто не мог увидеть.

— Зашел за характеристикой. — Он рассеянно улыбнулся. — А тебе Рита, то есть Маргарита Николаевна, на глаза не попадалась?

Маргарита Николаевна замещала болеющую Нину Викторовну в старших классах. И естественно, была где-то в школе.

— Нет, я ее не видела. А зачем она тебе? — спросила Лиза иощутила укол ревности в сердце.

— Долго объяснять. — Миша наконец-то взглянул ей прямо в глаза. — Встретимся сегодня в семь у памятника Есенину?

— Да, — Лиза засияла, тут же забыв о своих опасениях.

Прозвеневший звонок заставил ее побежать в класс на урок, а Мишу — отправиться в кабинет директора.

Пока он ждал характеристику и разговаривал с директором, его мысли время от времени возвращались к Лизе. Она озадачила его вчера вечером, когда так смело прильнула к его губам. Полночи он промучился в раздумьях, что же скрывается за этой женственной пылкостью? Скорее, она отпугнула его, чем обрадовала. Нет, он не сомневался, что Лиза чиста, как родниковая вода, и что на этот откровенный шаг ее толкнула любовь. Но любовь пятнадцатилетней девочки? К утру Миша решил, что ему нужно время, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. И все же когда он увидел Лизу, такую милую, доверчивую и немного встревоженную, то не сумел устоять и назначил свидание. Впрочем, он совершенно не жалел об этом.

— Ты нас не забывай, — сказал Семен Константинович, провожая Мишу до дверей.

— Не сомневайтесь. Я буду частым гостем, — . ответил он, украдкой взглянув на настенные часы.

Они договорились с Ритой встретиться в школе в пятнадцать минут второго, сразу же после пятого урока. Стрелки показывали ровно час. «Пойду в столовую, выпью чаю», — подумал Михаил, спускаясь на первый этаж.

Тут-то он их и застукал. Возле спортивного зала мило беседовали Рита и физрук. Миша слегка прищурился. Вот он какой, этот «лапушка»! Действительно молодой, и мускулы на месте. А сам он за прошедший месяц в руки не взял гантели. «Завтра же в спортзал!» — приказал он себе и направился к парочке.

— Добрый день, — поприветствовал он всех сразу, но глаза его при этом настороженно осматривали темноволосого атлета в облегающей футболке.

— Миша! — На лице Риты появилось выражение, которому мог позавидовать сам ангел. Ну что ж, ему хотя бы рады. — Познакомься. Это Игорь, наш новый преподаватель физкультуры. А это Михаил Сергеев, мой приятель по институту и будущий учитель.

Под пристальным наблюдением Риты мужчины пожали друг другу руки. Вблизи Игорь казался еще огромнее, чем издалека. Мишин затылок был вровень с его квадратным подбородком.

— Кстати, ты почему так рано? — поинтересовалась Рита. — Мы же договорились после пятого урока.

— А на часах сколько времени? — спросил Михаил с укором.

Рита бросила взгляд на часики, которые они вместе покупали в Финляндии когда ездили туда по туристической путевке.

— Ой! Надо же! — удивилась она. — Жди меня у раздевалки. Я быстро. До завтра, — бросила Рита спортсмену и заторопилась в учительскую.

Две пары глаз — золотисто-карие и темно-синие — проводили ее плавно покачивающиеся бедра, Рита была чудо как хороша в строгом костюме цвета вина.

— Ты… гмм; — прокашлялся Игорь, — извини, если лезу не в свои дела, но, кажется; вы с Ритой вместе учились еще в школе?

— Верно, — ответил Михаил, стараясь оставаться вежливым.

— Кажется, вы с ней до сих пор друзья?

К чему этот тип клонит?

— Это не совсем точное слово. Мы близкие друзья, — отчеканил Миша…

Ну не нравился ему этот Игорь, не нравился, и все тут! Рита не сможет его полюбить. Он ей совершенно не подходит! И вообще! Что он, знает о ней? О ее привычках, вкусах? Рите нужен человек, с которым она сможет беззаботно смеяться. Человек, который знает, что ее любимый балет — «Щелкунчик», любимые цветы — подснежники, а любимые духи — «Шанель № 9»! Ей нужен человек, который сможет часами таскаться за ней по букинистическим магазинам в поисках книги, которую ей до зарезу захотелось прочитать.

Миша оторопел от внезапного озарения. Получалось, что ей нужен человек, похожий на него. Только он сам никогда не решится нарушить запрет. Между дружбой и любовью Рита давно уже провела четкую демаркационную линию.

— Так ты не будешь возражать, если я…

— Если ты что? — перебил Михаил, витая в своих мыслях.

— Да ладно тебе! Мне нравится Рита. Очень нравится. Я собираюсь… ну сам понимаешь, цветы, свидания и все такое прочее.

— Это не, мое дело, — холодно ответил Михаил.

— Вот и ладненько! — Игорь панибратски хлопнул его по плечу и пошел в свой спортзал.

«И все такое прочее захотелось! Подожди немного, «лапушка», — мстительно подумал Михаил, провожая Игоря взглядом, — моя подружка быстро поставит тебя на место».

Но когда он заметил Риту, спешащую ему навстречу, ему стало стыдно. У него ведь есть Лиза. Час назад он назначил ей свидание. Так почему же он ведет себя, как собака на сене? Мише некогда было размышлять над этим, они опаздывали в институт, и поэтому, а может быть, и по иной причине, он отмахнулся от навязчивых мыслей, как отмахиваются от назойливых мух.

9

— Звонок в дверь отвлек Лизу от телевизора, по которому шел боевик со Сталлоне. Родители уехали на выходные на дачу, взяв с собой Антона. Кто бы это мог быть? Суббота, половина одиннадцатого вечера, не слишком удачное время для визитов. Лиза знала, что это точно не Михаил, потому что он предупредил ее еще вчера, что они не смогут встретиться.!

Лиза открыла дверь и охнула. Перед ней стояла Туся и выглядела она, как девушка определенного сорта!

— Господи!

— Бог здесь ни при чем, — отрезала Туся.

— Что ты с собой сделала?

Маечка такая тесная, что в ней опасно дышать. Юбка в обтяжку. А лицо! Так разрисовано, что не оставляетникаких сомнений в намерениях девушки.

— Это для маскировки. Классный прикид?

— Н-у-у, — протянула Лиза. Она бы никогда не осмелилась так одеться. Но Туся; ей все нипочем.

Лиза села на кровать, а Туся расположилась в кресле, поджав под себя ноги.

— Знаешь, как гудят? — спросила Туся, потирая ступни.

— Отчего?

— Натанцевалась до одури в «Погребке монаха».

— В погребке? Как ты туда попала?

Это развлекательное заведение открылось совсем недавно. Вход туда был строго ограниченным! Тем более для пятнадцатилеток. Однако Туся сейчас выглядела на все восемнадцать. Благодаря неуемной энергии подруги, Лиза знала, что этот вечер охранник Гена собирался провести вместе с друзьями в «Погребке монаха». Они обсудили это с Тусей и решили, что проникнуть туда нет никакой возможности. Лиза на этом успокоилась. А Туся, как видно, нет.

— Рассказывай, — потребовала Лиза, тяжело вздохнув.

— Значит, так. Я привела себя в порядок.

— Теперь это, так называется? — саркастически заметила Лиза.

— Не перебивай, — отмахнулась Туся. — В общем, принарядилась и поехала к открытию погребка. — Она полезла за книжкой. — Гена появился там вместе с Аленой в начале девятого. В двадцать пятнадцать — если быть точной. (Лиза только улыбнулась про себя.) С ними были двое парней и одна девица. Блондин какая-то заходил к нам в школу, а остальные мне незнакомы. Они показали билетики двум амбалам, проскочили через вращающиеся двери. А я осталась на морозе.

— Вот и шла бы домой.

— Ну какой из тебя разведчик после этого? — поморщил ась Туся. — «Думай, Туся, — говорила я себе, — думай». И тут, на мое счастье, подкатил «мерс» и из Него вышла шикарная женщина лет тридцати. Я к ней! Мол, проведите меня, бедную, несчастную; Мой парень притащился сюда с другой. А я горю желанием застукать его и надавать пощечин. — Туся хитро улыбнулась. Женщине эта затея пришлась по душе. Видно, сама не раз страдала от мужиков. Короче, несколько минут уговоров, и мы внутри. Ну, доложу я тебе, не хило там все устроено. Кегельбан, бильярдная, танцевальный зал, ресторан и бар. А у меня в кармане десять долларов, как раз на баночку колы и проездной на метро. Пора, думаю, искать спонсора.

— Туська, ты однажды нарвешься, — предупредила Лиза, горя желанием узнать подробности.

— Брось. Кто не рискует, тот не пьет «Вдову Клико». Сказать, сколько стоит там эта «Вдова»? Сто пятьдесят долларов за бутылку.

— Пробовала? — восхитилась Лиза.

— Угостил один богатенький мальчик, но я его быстро отшила. Мне за охранником нужно было наблюдать, а не развлекаться. И знаешь, что интересно? Алена, после того как познакомила Гену с каким-то мужчиной, отправилась со всей. компанией в бар, а эти двое ужинали в ресторане. Мне показалось, что они о чем-то договариваются.

— А ты что?

— Чтобы не светиться, поспешила в танцевальный круг. Час танцевала, не меньше! А когда заметила, что парочка расплатилась и пошла к выходу, побежала за ними. Гена даже не подошел к Алене. Такое впечатление, что она лишь ширма в его махинациях.

— И где они, эти махинации? Пока мы только видим какие-то разговоры, переговоры, и все. — Лиза в который раз попробовала воззвать к рассудку Туси.

— Что ты хочешь? Мы всего лишь вторую неделю наблюдаем за ним. И потом, если бы в моем распоряжении была вся техника, что на Петровке, я бы его вмиг раскусила. А так, — разочарованно протянула она, — вышел наш Гена с этим мистером, сели они в его серебристый «вольво» и фьюить, — Туся сделала замысловатый жест рукой, — укатили в неизвестном направлении. А у меня даже на такси денег не было. Пришлось ехать к тебе на метро.

— Ну и что дало тебе это приключение, кроме танцев и бокала шампанского?

— Ты не права, подруга! — возмутилась Туся, снова загораясь. — Вот скажи мне, откуда у какого-то заштатного охранника шикарный «вольво», однокомнатная квартира и такие деньги в бумажнике?

— Да, может, ему все от родителей досталось или же он промышляет наркотиками, а ты… А как ты узнала, какие у него деньги? — испугалась Лиза, озаренная догадкой.

— Заглянула, когда он давал на чай гардеробщику. У него там зеленых — вот такая стопища! — Туся показала пальцами стопку толщиной в два сантиметра.

Лиза засомневалась. В эту минуту Туся всем своим видом напоминала не только девочку «легкого поведения», но и неопытного рыбака, который поймал карасика, а думает, что это щука.

— И потом, этот в отглаженном костюме говорил с акцентом. Мне показалось, что он, иностранец.

— Конечно, тот самый иностранец, которому Гена пытается всучить икону.

Лиза уже не верила в историю, придуманную Тусей, но покинуть подругу не могла. Она обещала помогать. И ей только оставалось надеяться, что та сама рано или поздно одумается и бросит эту глупую затею.

— Можно, я у тебя переночую? — спросила Туся.

— Конечно, — согласилась Лиза.

Инна Дмитриевна, Тусина мама, опять уехала в командировку. Волноваться по поводу того, что дочь не пришла ночевать, было некому, потому что отец Туси давно ушел от них, завел новую жену и даже у них родился ребенок. Лизе было жаль подругу, ведь ее саму с детства окружала крепкая и дружная семья.

— А знаешь, кого мне сейчас жалко? — сказала Туся, и Лиза вздрогнула от неожиданности, испугавшись, что та прочитала ее мысли. — Бедную женщину, которая весь вечер дожидалась, что я закачу скандал своему ветреному возлюбленному. Лишила ее такого развлечения! — Туся рассмеялась.

Лизе эта мысль показалась забавной, и она тоже озорно улыбнулась.

Но на следующее утро Лизе было не до смеха. Миша позвонил и сказал, что на несколько дней уезжает к родственникам.

— Я тебе вечером позвоню, — сказал он.

— Буду ждать, — ответила Лиза.

* * *

— Телефонный роман продолжается? — поинтересовалась Туся.

Как не хотелось Лизе признаваться, что за прошедшую неделю они всего лишь два раза виделись с Мишей, но пришлось.

— Знаешь, что он сказал мне, когда мы прощались позавчера?

— Что?

— «С тобой так трудно понять, где кончается сон и начинается реальность». Я так растерялась, что не нашлась с ответом.

— Я бы на твоем месте приняла это как комплимент, дурочка.

— А я и приняла эти слова как комплимент, — отозвалась Лиза, вовсе не уверенная в этом.

Она чувствовала, что в воздухе витают изменения, которые не сулят ей ничего хорошего. И этот Мишин звонок оптимизма не добавил. «Что же случилось?» — размышляла Лиза, когда Туся ушла. А случилось вот что…

* * *

— Куда это ты в такую рань собралась? — спросил Михаил, оглядывая Риту с ног до головы.

Он шел в супермаркет, обнаружив, что у него нет хлеба, но ноги почему-то сами завернули к Ритиному дому. И, видимо, правильно. Потому что его подруга предстала перед ним в теплом спортивном костюме с явным намерением покинуть свое уютное жилище.

— Мы едем кататься на лыжах.

— Кто это мы? — поинтересовался Михаил, после того как они с Ритой оказались в ее комнате.

— Я, Игорь и его друзья, супружеская пара.

— А-а-а, — протянул Миша. — Почему же ты не пригласила меня, как в старые добрые времена? Я бы с удовольствием составил тебе компанию.

— Не смеши, — отрезвила его Рита. — С твоей-то больной ногой — и на лыжи за город?

— Еще и за город?

— Ну да. У Игоря в Пушкине дача почти что в лесу, мы решили устроить себе отдых с ночевкой.

— И ты так спокойно заявляешь об этом?

— А что в этом такого?

— А сколько там спален в этом доме? — с сарказмом спросил он.

— Что с тобой происходит, Сергеев?

Мишу обдало арктическим холодом. Он понял, что зашел слишком далеко. Рита, конечно, ангел но и ее терпение не безгранично.

— Ты меня, случайно, ни с кем не перепутал. Так вот, учти на будущее, я не пятнадцатилетняя девочка и могу делать все, что посчитаю нужным. Понятно?

— Понятно, — произнес Миша, напуганный резкой отповедью. Но Ритино поведение было ему совершенно непонятно.

Отправиться за город и даже не поставить его, лучшего друга, в известность! И потом ночевка! Ночь с этим физкультурником под одной крышей — супружеская пара не в счет — это ли не шаг к сближению? Значит, у нее все серьезно! Миша всегда был убежден, что знает Риту как свои пять пальцев. Но в последнее время стала постоянно ставила его в тупик. Если она едет в какое-то Пушкино, позабыв о дружбе, почему бы и ему не навестить двоюродного брата в Воскресенске.

Миша позвонил Лизе, предупредил ее, что они не смогут встретиться, собрал сумку и отправился на Казанский вокзал: Его мысли все время витали вокруг Риты и ее нового приятеля. Ему казалось, что его небрежно отодвинули, как стоящий в проходе стул. На душе было тяжело и как-то тревожно. Засыпая, Миша вспомнил, что обещал позвонить Лизе… «Завтра, — подумал он, — все завтра», — и провалился в сон.

10

— Тебе это что-нибудь напоминает? — со смехом спросила Туся.

Закончился пятый урок. Стремясь вырваться на свободу, во всех направлениях сновали ученики, сталкивались, роняли ранцы, рюкзаки и куртки.

— Батальные сцены из фильма Бондарчука «Война и Мир», — отозвалась Лиза без всякого энтузиазма.

— А мне «Стар Трек». Помнишь, тебе нравился страшный такой, с острыми ушками, этот, как его, — Туся наморщила лоб, вспоминая, — доктор Спок, а мне — лапушка Чехов.

— Да, я слышала; что чехи вчера проиграли, — выхватила Лиза из болтовни, которой потчевала ее Туся.

— Не чехи на чемпионате мира, а Чехов из «Стар Трека». Лиза, что с тобой происходит? — строго спросила Туся, заметив отсутствующий взгляд подруги.

— Ничего со мной не происходит.

— Ну хватит! — взорвалась Туся. — Я молчала, молчала, но больше не могу смотреть, как ты киснешь, начиная с этих выходных. Ты вчера контрольную по физике на что написала?

— На тройку, — ответила Лиза, немного оживившись.

— Вот именно, а все потому, что думаешь о своем учителе в самое неподходящее время.

— Туся! — шикнула Лиза, оглядываясь по сторонам.

— Что, Туся! Я, между прочим, твоя лучшая подруга, передо мной не нужно притворяться.

— Хорошо, не буду. Но и ты не кричи. Не хватало еще, чтобы об этом начали болтать в школе.

— О чем болтают в школе? — послышался откуда-то сбоку голос Егора Тарасова.

Того самого Егора, который принес столько сердечных неприятностей сначала Лизе, а потом и Тусе. Того самого, по которому сходили с ума все девчонки в школе, да что там в школе, во всем микрорайоне! Того самого, из-за которого Туся наглоталась таблеток.

Туся обернулась. Высокий атлет улыбался своей очаровательной улыбкой неотразимого повесы. По-прежнему бездна обаяния, та манящая сила, перед которой невозможно устоять. Но Тусино сердце не забилось быстрее. Все ушло вдаль, покрылось плотной пеленой тумана и больше не тревожило ее. «Это как коклюш, подумала она, — помучаешься, переболеешь и приобретешь иммунитет на всю оставшуюся жизнь».

— Значит, хочешь знать, о чем болтают? — беззаботно отозвалась Туся, сгорая от желания поставить самоуверенного красавца на место. — О твоем неудачном вояже на чужой машине. Забыл, как вы весело прокатились под Новый год?

— Я здесь ни при чем, — вспыхнул Егор, и его красивое лицо сразу же стало жестким, а глаза — злыми. Правильно говорят, что глаза — зеркало человеческой души. — Между прочим, я тоже кое-что слышал о нашей Золушке. Ходят упорные слухи, что она, эта Золушка, — он выразительно посмотрел на Лизу, — подцепила себе роскошного принца, вот только сможет ли она его удержать? Мальчик-то далеко не мальчик, — усмехнулся Егор и поплыл по коридору словно крейсер «Варяг», который не сдается врагу.

— Горбатого могила исправит, — не удержалась Туся от комментария. — А ведь совсем недавно мы с тобой сходили по нему с ума.

— Туся, почему же ты не предупредила меня, что разговоры уже идут? — сказала Лиза, с укором посмотрев на нее.

— А что это изменит? — принялась оправдываться Туся. — Если слухи поползли, их невозможно остановить. Аня Малышева видела тебя с Михаилом Юрьевичем под Новый Год. Вы гуляли, взявшись за руки. Большей глупости нельзя было придумать, если ты собиралась держать вашу любовь в секрете.

— Как же быть?! — огорчилась Лиза. — Поверь, я вовсе не стесняюсь наших отношений, но мне неприятно, что о них станут рассуждать, строить домыслы, приставать с намеками.

— А, образуется все как-нибудь. Ты что, не знаешь наших девчонок? Сегодня они говорят о тебе, а завтра появится свеженькая сплетня и вседружно примутся обсасывать ее, а про тебя и думать забудут. Лучше скажи: он тебе звонил?

— Нет.

Заметив грусть в глазах подруги, Туся испытала укол совести. Ведь это она, и никто другой, устроила первое свидание Лизы и Миши, подсунув ему в пальто записку, якобы написанную подругой. А теперь Лиза мучается от этой романтической любви, где вместо роз одни шипы. Тусе всегда казалось, что Лиза удачливее, чем она, что ей всегда улыбается фортуна, что все ее желания рано или поздно исполняются. Она всегда немного завидовала красавице, умнице Лизе, но сейчас Туся ни за что на свете не хотела бы оказаться на ее месте. Ей эти превратности судьбы ни к чему.

Знала бы она, какой крутой поворот в этот момент совершает ее собственная судьба, сто раз подумала бы перед тем, как откликаться на ее зов.

* * *

— Эй, Натали!

— Что? — Туся изумленно уставилась на Гену, сидевшего за рулем «вольво».,

— Можно тебя на минутку! — Парень широко улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы.

Она не раздумывая заспешила к машине. На улице было промозгло. А к вечеру синоптики обещали резкое повышение температуры. Туся поплотнее запахнула короткий полушубок, спасаясь от ветра, норовившего забраться к ней под короткую юбку. И тут до нее дошло, что Гена буквально шарит по еетонкой фигурке взглядом.

— Что это ты на меня так смотришь? — спросила она с вызовом, вспоминая о роли отчаянной девчонки.

— А как прикажешь на тебя смотреть? — Рот его скривился в ухмылке.

Понятно. Только слепой не заметил бы, как она вертится на первом этаже во время его дежурств в школе.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — спросил — Гена. — Если, конечно, твоя мамочка не станет возражать, что ее хорошенькую девочку привез незнакомый мальчик.

Открытая настежь передняя дверца манила в теплый, уютный салон.

— Моя мамочка давно не лезет в мою жизнь, — ответила Туся, смело забираясь на переднее сиденье и захлопывая дверцу. — И потом, какой же ты неизвестный мальчик? — пококетничала она глазками. — Ты же Гена, наш охранник. А охранник обязан защищать хорошеньких девочек, иначе, за что ему платят зарплату?

Он рассмеялся хрипловатым смехом.

— Молодец, Натали! Я знал, что мы найдем общий язык.

Автомобиль с ревом рванул — места и, выехав на шоссе, понесся на огромной скорости.

— Меня все зовут Туся, — сказала она и задохнулась от страха, заметив, что «Вольво» чуть не въехал в «москвича».

— А для меня ты будешь Натали. Надеюсь, ты не против? — запоздало поинтересовался Гена.

— Нет, не против, — ответила Туся, легкомысленно пожав плечами. Если она по документам Наталья, значит, может быть и Натали. — А ты всегда так лихо рулишь? — поинтересовалась она.

— Люблю риск, скорость и красный цвет. Он меня возбуждает, — усмехнулся Гена, взглянув на нее.

«Значит, семафорный красный из гардероба — вон!» — тут же решила Туся. Возбуждать Гену не входило в ее планы, а вот подобраться к нему поближе было бы совсем неплохо. Спустя несколько минут телефонный звонок убедил ее, что она не зря согласилась на эту поездку. Разговор по мобильному был коротким.

— На чистых прудах? Во сколько? — спросил охранник, а потом сказал: — Нет, в десять. Договорись на десять. — Тон его не допускал возражений.— Я сам к вам подойду.

Не совсем обычный разговор. Надо будет посмотреть за ним в эти дни повнимательнее, может быть, даже пропустить занятия в школе. Два, тридня можно•списать на простуду, даже Кошка справку не потребует.

Погруженная в свои размышления, Туся не заметила, как они оказались возле ее дома. За глушив мотор, Гена повернулся к ней:

— Ну вот мы и приехали.

— Спасибо, что подвез, — поблагодарила Туся и взялась за ручку.

— Не так быстро, — остановил ее Гена, положив тяжелую руку ей на плечо. — Как насчет встретиться вечером?

Ее насторожила настойчивость охранника.

Ждал ее возле школы, назначает свидание. Неужели она так ему приглянулась?

— Нет, сегодня я не могу.

— Обидно. Тогда в четверг? В восемь?

Туся кивнула головой, открывая дверцу. «Значит, сегодня встречи на Чистых прудах не должно быть, не будет ее и в четверг, раз Гена предложил эти дни для свиданий. Когда же? В пятницу, В выходные? А может быть, это десять утра, а не десять вечера?»

Она шагнула в темноту и услышала за спиной:

— Да и принарядись, Натали. Тебя ждет сюрприз.

11

«Тусе повезло, что она не появилась в школе и избежала лишних неприятностей, которые и без того ходили за ней табуном», — подумала Лиза, с нетерпением поглядывая на часы.

Двадцать минут назад прозвенел звонок с последнего урока, а Кошка и не думает их отпускать. Она пыталась выяснить, кто из учеников довел молоденькую, неопытную француженку до истерики, и грозила санкциями.

Лиза была уверена, что это глупая выходка одного из парней, скорее всего, Борьки Шустова, который любил грязно пошутить. Но все в классе, разумеется, стояли намертво. Вернее, сидели и молчали, скучающе подперев головы руками.

«Закон подлости в действии!» — злилась Лиза, кусая губы от отчаяния. Миша, наверное, замерз, поджидая ее возле стоянки. О чем он хотел с ней поговорить? Когда вчера вечером он позвонил, Лиза сразу же поняла, что что-то не так. Он был рассеян, ей приходилось несколько раз переспрашивать, прежде чем Михаил понимал, о чем идет речь. А когда он пожелал ей спокойной ночи, то Лизе показалось, что он прощается навсегда.

— Людмила Сергеевна, можно мне уйти? — попросила Лиза жалобным голосом.

— Это так срочно?

— Да.

— Хорошо, иди, но помни, что вы вели себя сегодня недостойно.

Заклеймив ее позором, Кошка отвернулась от Лизы, потеряв к ней всякий интерес.

— Итак, я спрашиваю в последний раз: кто из вас написал эту мерзость на доске?

Сопровождаемая тоскливыми взглядами, Лиза выскочила из класса и устремилась вниз по лестнице.

«Пожалуйста, не сердись, что я опаздываю», — умоляла она про себя, застегивая пальто по дороге к стоянке.

Сначала она не заметила Михаила. Но когда завернула за угол, то увидела, как он и Маргарита Николаевна садятся в бежевую «семерку». Они так торопились, что не обратили на Лизу никакого внимания.

Потрясенная Лиза осталась стоять на месте, а машина развернулась и умчалась по шоссе.

— Ну и пусть! — сказала она, и ее глаза наполнились слезами от непереносимо острого чувства обиды.

Лиза пришла домой очень поздно.

— Лиза, где ты была? — всполошилась мама. — Я уже и Тусе звонила, и Максиму. У Туси никто не подходит. Хорошо, Максим вспомнил, что вы делаете стенд выпускников в школе. Я уже собиралась послать Антона за тобой.

Лиза смотрела на свои насквозь промокшие кожаные сапожки. Пальцы на ногах уже давно ничего не чувствовали, вот если бы и сердце тоже…

— Лиза, ты меня слышишь?

— Да, слышу я не в школе была. Я гуляла.

— Гуляла, с двух часов до половины восьмого?

— Да.

— В такую погоду? — опять спросила мама.

— Да.

— Ты что, хочешь свалиться с воспалением легких? — испуганно сказала она.

— Нет, — ответила Лиза, снимая холодное пальто.

— Тогда немедленно в ванну, — приказала мама..

Позже, когда Лизу напоили чаем с малиновым вареньем и уложили в постель, к ней заглянул папа.

— Ну как ты, дочка?

— Нормально.

— Почему же такая грусть в голосе?

–. Папа, мне кто-нибудь звонил?

— Нет, Миша не звонил. И ты из-за этого так расстроилась?

— Не только, — задумчиво сказала Лиза.

— Свихнулось что-то в Датском королевстве, — пошутил папа, блеснув озорной улыбкой. — Хочешь поговорить об этом? — спросил он уже серьезно.

Лиза кивнула головой. Да. Она хотела поделиться с папой, потому что он был единственным человеком, который видел в ней личность, а не просто послушную дочку, прилипчивую сестру или трогательную девочку.

— Иногда мне с Мишей так хорошо, так спокойно, что я думаю, что люблю его больше всех на свете, даже больше тебя и больше мамы. А иногда… — она замолчала, стараясь найти слова, которые бы выразили ее, мятежные чувства, — иногда, — продолжила она, — мне кажется, что между нами прозрачная стена. Мы можем говорить, но не слышать, видеть, но не ощущать, мы можем даже дотронуться через нее друг до друга, но не почувствовать теплоты прикосновения. Почему так?

Папа помолчал, явно озадаченный услышанным.

— Ты очень образно и точно описала любовные муки. Наверное, тебе все же следует попробовать свои силы на литературном поприще. Он взглянул на Лизу. — По телевизору все время объявляют о каком-то конкурсе, не интересовалась?

— Я до него еще не доросла.

— Ну, это поправимо, — успокоил папа, поднимаясь из кресла. — А сейчас спать, Лизавета, утро вечера мудренее.

В дверях он обернулся:

— Только знаешь, что я тебе скажу: думать, что любишь, и любить — не одно и то же. Ты поймешь это, когда придет твое время. А оно обязательно придет, у тебя еще все впереди. — Он улыбнулся ободряющей улыбкой и вышел.

А Лиза завернулась с головой в одеяло. Она поступала так всегда, когда хотела побыть наедине со своими мыслями. Ей казалось, что никогда еще ее жизнь не была такой сложной и запутанной. Все кругом рушилось. Соня ходит задумчивая, с припухшими глазами, а мама ничего не видит. Приближается вечер выпускников, а стенд еще не готов. Туся последние несколько дней ведет себя до странности скрытно. Неужели опять что-то затевает?

И еще Миша… Меньше месяца назад они говорили о любви, вспыхнувшей в их сердцах, а сегодня он даже не нашел времени ей позвонить.

Нет, никогда еще Лиза не чувствовала себя такой несчастной.

12

Туся задалась целью выглядеть в этот вечер как модель с обложки журнала «Космополитен». Начни с макияжа, советовали специалисты высокой моды. Туся четко следовала инструкции. К половине восьмого она полностью преобразила свое лицо. Дорогая тушь сделала ее ресницы в два раза длиннее и толще. Серебристо-серые тени взрослее. Контурный карандаш придал ее губам слегка надутое выражение. Потом она завила волосы и надела облегающее черное мини-платье. В сочетании с тонкими колготками и сапожками на высоких каблуках оно производило сногсшибательное впечатление. Мамины жемчужные серьги завершили ее хлопоты.

Туся повертелась перед зеркалом, оценивая картину в целом. Этакая расфуфыренная фифа, легкомысленная и избалованная жизнью. То, что надо, решила она. Гена останется доволен.

Туся взглянула на часики. Три минуты девятого. Выжду еще минут пять и спущусь. Женщины всегда опаздывают на свидания, а потом извиняются. Она не видела смысла нарушать традиции.

— Извини, Гена, — запыхавшись, произнесла она, когда садилась к нему в машину. — Мама звонила из Мюнхена.

— Пустяки, девочка. У нас впереди весь вечер. — Гена наклонился к, ее щеке.

Туся уловила легкий запах дорогого парфюма. В прикосновении мягких губ не была, ничего предосудительного, но она все равно почувствовала, как по ее спине пробежал холодок.

— Куда мы едем? — спросила она, когда серебристый «вольво» взял старт с места, подобно ракете.

— Что же это будет за сюрприз, если я скажу? — ответил Гена. Он включил магнитолу, и машина наполнилась беснующимся роком.

Всю дорогу она радовалась, что им не приходится разговаривать, и гадала: что за сюрприз ее ждет? И лишь когда машина свернула на стоянку возле «Погребка монаха», Туся осознала, что кавалер решил удивить ее небывалой щедростью.

— Ты была здесь? — спросил Гена, когда они оказались у вращающихся дверей.

— Нет, что ты! — восхищенно ответила она. А про себя похихикала: что бы ты сказал, Геночка, узнав, что у тебя появилась вторая тень.

В эти дни Туся буквально приклеилась к Гене, позабыв и о школе, и о подругах, трудившихся над стендом. Она даже таскала с собой фотоаппарат со вспышкой, чтобы, в случае чего, сделать пару компрометирующих снимков, но все ее попытки уличить охранника в чем-нибудь неприглядном не увенчались успехом. Он мотался по городу, с кем-то встречался, с кем-то пил пиво. Пару раз заходил к Алене в «Интурист», один раз наведался в ломбард. Но что в этом было особенного? Ровным счетом ничего! Может, Лиза права, и эта фотография с Белкиной, и эти изумрудные сережки — всего лишь совпадение? Может, Туся мучается дурью, гоняясь за Геной по Москве, грозя заработать обморожение рук и ног, тратя деньги на такси?

И все же она не готова была признаться себе, что ошиблась. В конце концов Туся решила, что сопротивляется вовсе не она, а ее женская интуиция, которая еще никогда не подводила.

— Привет, Геныч, — сказал один из охранников и пропустил их внутрь, не потребовав входных билетов.

— Тебя здесь все знают.

К восхищению в голосе Туся добавила уважения. Наверное, сам Станиславский был бы ею сейчас доволен.

— Мы все из одной команды, — поскромничал Гена, обнимая ее за талию.

Он повел ее ужинать в маленький уютный зал, который Туся не заметила в прошлый раз. Несколько мужчин, пока они шли к столику, проводили ее восхищенными взглядами. Она еще никогда так остро не ощущала своей красоты и молодости. Туся почувствовала, как по ее венам потоком побежал адреналин, — он пенился, шипел пузырьками. На время она даже забыла о своих опасениях. Гена уже не казался ей монстром. Он очень мило шутил, расспрашивал о подругах, школе. Но все же она старалась хоть немного продвинуться в, своем расследовании. Даже рассказала ему историю о рисунках Айвазовского, доставшихся ей в наследство от бабушки.

— Понимаешь, — говорила Туся, — мама ими не дорожит. Она даже не помнит, где они лежат. А мне нужны деньги, — врала она все более вдохновенно. — Вот если бы найти на них покупателя.

— А это действительно работы известного художника или подделка? — усмехнулся Гена, проявив некоторую заинтересованность к ее рассказу.

— Что ты! — возмутилась Туся совершенно искренне. — Настоящие рисунки. Три штуки, в прекрасном состоянии.

Тусе хотелось спросить — нет ли у Гены на них покупателя, но она побоялась; что это будет вы глядеть слишком откровенно. «Продвигаться нужно постепенно, — решила Туся, — не зря говорят: тише едешь — дальше будешь».

— Смотри-ка, — внезапно сказал Гена, кивнув в сторону двери.

Туся обернулась. В ресторан входили Михаил Юрьевич и Маргарита Николаевна. Он поддерживал ее под руку. А официант вел их к угловому столику, который недавно освободился.

— Пути Господни неисповедимы, — пошутил Гена, допивая шампанское.

— И все ведут в «Погребок монаха», — безрадостно отозвалась Туся.

Ей стало обидно за подругу. Лиза такая доверчивая, такая ранимая. Ее так легко обидеть. Потом Туся присмотрелась к Маргаритке. Что-то с ней было не так. И тут до нее дошло: Рита не улыбалась своей солнечной улыбкой — редкий случай.

Принесла их нелегкая именно в этот погребок и именно сегодня! Туся отвернулась, чтобы парочка не увидела ее.

Гена, должно быть, заметил, что она недовольна, и ободряюще сжал ее пальцы.

— Спокойно, Натали. Здесь не школа, а настоящая жизнь. Справишься?

— Ерунда, — небрежно бросила она в ответ. — Я с чем угодно справлюсь.

— Вот и умница. Пойдем-ка потанцуем, — предложил Гена.

Туся согласилась. Танцевать она любила. Гена был прекрасным танцором. Он умело вел Тусю, и ей только оставалось следовать за ним. Она старалась держать его на некотором расстоянии, но он уверенно притянул ее к себе. От такого тесного контакта по спине Туси побежали мурашки. А тут еще эта пара в углу, все время попадающаяся ей на глаза.

Почувствовав чей-то настойчивый взгляд, Миша обернулся и осмотрел столики, потом его глаза выхватили танцующую неподалеку пару. Надо же, Туся! Туся Крылова, подруга Лизы! И тут Миша впервые за целый день вспомнил о Лизе.

13

Он ждал ее, как они и договорились, возле стоянки. Появляться в коридорах школы без надобности ему не хотелось, Лиза опаздывала. Миша с нетерпением поглядывал на двери школы. И вдруг из них выскочила растерянная Рита и понеслась по лестнице с явным желанием сломать себе шею.

— Рит, ты куда?

— А, это ты…

Мише бросились в глаза отсутствующий взгляд, бледное лицо. Рита торопливо прошла мимо него к своей машине. Он догнал ее, взял за руку и развернул к себе:

— Что стряслось?

— Отец… — Рита судорожно вздохнула. — У него сердечный приступ. Мне его секретарша только что позвонила.

Рита достала из кармана шубы ключи от «Жигулей». Миша заметил, что руки у нее трясутся, она никак не могла попасть в замок. Он взял ключи, открыл дверцу. Он не даст ей сесть за руль в таком состоянии.

— Забирайся! — приказал он и указал на переднее сиденье.

Обойдя машину, он занял водительское место. Рита, к его удивлению, подчинилась.

— Куда его отвезли? — спросил Михаил, включая зажигание. Старенькая машина простояла на морозе, и он молил бога, чтобы она завелась. всевышний услышал его молитву.

Миша посмотрел в зеркало заднего вида, развернул машину и вывел ее со стоянки.

— Рита, что ты молчишь? Куда отвезли Бориса Ивановича?

— В пятьдесят пятую городскую больницу. — Она пригладила коротко стриженные виски. Рита всегда так делала, когда нервничала. У Миши сжалось сердце.

— Не волнуйся. Все обойдется. Я чувствую, понимаешь?

Рита посмотрела на него блестящими от слез глазами. Она старалась прочитать в Мишином лице уверенность, которую он сам не испытывал. Но он твердо знал, что сейчас Рита должна быть сильной и верить в лучшее; поэтому ободряюще улыбнулся и сказа:

— Я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет, — тихо призналась Рита.

— Вот видишь. Ты маме сказала?

— Я решила, что пока не буду ей ничего говорить.

— Правильно. Не стоит волновать ее. Все обойдется, — твердил Миша, как заклинание, пока они стояли на светофорах и мчались по Ленинскому проспекту.

Через сорок минут они уже входили в кардиологический корпус. А еще через полчаса Миша и Рита разговаривали с отцом Риты.

— Это надо же; придумала — сердечный приступ! Вот я задам жару этой вертихвостке, когда вернусь в министерство! — грохотал Борис Иванович.

— Ну это произойдет не завтра, — сказала женщина в белом халате, внезапно подвившаяся в комфортной палате.

— Это Ирина Васильевна, — отец Риты резко поубавил обороты, — мой лечащий врач.

— Вот, вот. И, как ваш лечащий врач, я считаю, что вам нужно несколько дней отдохнуть, попить таблетки, поделать процедуры. А мы за вашим давлением понаблюдаем.

Ирина Васильевна строго взглянула на Мишу и Риту.

— А вы, молодые люди, не слишком утомляйте наших беспокойных пациентов. Часы посещения вам известны. Кормят у нас хорошо, так что не таскайте сюда баночки с супом. Фрукты, овощи, сладкое…

— И соленое, — пошутил кто-то из больных.

— Соленое нельзя, — тут же охладила пыл Ирина Васильевна. — А вот то, что я перечислила до этого, плюс курага, изюм — это пожалуйста.

— В общем-то ничего страшного, обычная вещь в наше время. У вашего отца неожиданно подскочил о давление, — объясняла Ирина Васильевна, когда Миша с Ритой оказались в ее кабинете. — Он потерял сознание, и его секретарь, правильно поступила, вызвав «скорую помощь». Давление мы снизили, кардиограмма у него в норме. Думаю, что за неделю мы поставим его на ноги. Правда, мы, врачи, — народ суеверный, поэтому я лучше постучу по дереву, — что она и сделала, а потом сказала: — Ваш отец, видимо, много работал в последнее время, перенапрягся; а у него возраст. Ему ведь уже к шестидесяти?

— Да, пятьдесят восемь, — сказала Рита.

— Вот и не забывайте об этом, — посоветовала Ирина Васильевна, поднимаясь и тактично намекая тем самым, что беседа закончена. — Да, привезите ему вещи: бритву, тапочки, спортивный, костюм и туалетную бумагу, — напомнила она уже на выходе.

Им пришлось проделать путь от больницы до дома и в обратном порядке еще раз. Рита не собиралась откладывать это дело до утра, Миша не возражал..

— Спасибо тебе, — поблагодарила Рита, когда этот суматошный день подходил к концу.

Они сидели в салоне ее машины. Любовь Петровна, мать Риты, отпустила их, а сама осталась с отцом. Ей разрешили, потому что она была медицинским работником.

— Помнишь, до чего мы договорились много лет назад? — спросил Михаил Риту, перебирая ее потеплевшие пальчики.

— Помню. Дружба превыше всего, — отозвалась она, устало откидывая голову и прикрывая глаза. — Наверное, все могло быть иначе, если бы ты тогда не пригласил на Новый год Катю Лесину.

— Да, не самое мудрое из моих решений, должен я тебе сказать, — согласился он, усмехнувшись, а про себя решил: если Рита делает такое признание, значит, она все еще не пришла в себя.

— Ты протанцевал с ней всю ночь, а потом пошел провожать домой, — напомнила Рита.

Миша смотрел на ее усталое лицо и не мог оторваться. Из колонок тихо плыла мелодия. Он впервые слышал эту песню:

Такой простой вопрос возник в моей судьбе.

Мне не хватает слов, чтоб объяснить тебе…

На Ритином лице что-то промелькнуло — тень, след потаенной боли, промелькнуло и исчезло.

— А мне всегда не нравился твой Кирилл из десятого «В», — неожиданно заявил Миша. — Вы буквально не отходили друг от друга. Все носились со своими велосипедами, пока я не стал учить тебя водить машину.

— И Кирилл понял, что он лишний. Ты всегда лез в мои дела, — устало откликнулась она.

— Никогда! — возмутился он. — Я всего лишь давал тебе советы. А что у тебя с этим физкультурником? — Вопрос сорвался с его языка помимо воли.

— Ничего, — ответила Рита, поворачивая к нему голову. — Ничего и никого, глупый ты человек.

Она улыбнулась ему так, что он потерял голову. Он даже не успел понять, как их губы встретились. Это был мягкий, теплый поцелуй, но он наполнил сердце Михаила щемящей радостью. И не получишь ты, Игорек, ни мою Риту, «ни все такое прочее», промелькнуло в его сознании.

— Давай-ка поедем куда-нибудь перекусить, заявил он, неохотно отрываясь от ее губ. — Мой желудок настойчиво напоминает мне, что мы пропустили не только обед, но и ужин.

Так они оказались в модном «Погребке монаха».

14

— Что ты хочешь на десерт?

— Что? Я прослушала.

— Десерт, — терпеливо повторил Гена. — Может быть, хочешь мороженое?

— Мороженое было бы замечательно! Здесь так душно. — Туся опять бросила взгляд на Мишу и Риту. Ни стыда ни совести — глаз не могут оторвать друг от друга. Ужинают, шампанское пьют, наверное, за любовь, а как же Лиза? — Извини, Гена, я покину тебя на минуточку, — сказал она, поднимаясь со стула.

— Туалет слева по коридору, — подсказал Гена, бросая окурок в пепельницу.

Мне хорошо известно, где находится туалет, подумала Туся. Она была так расстроена увиденным, что забыла сумочку на столе.

Гена проводил Тусю внимательным взглядом. Хорошенькая, молоденькая; и, кажется, без комплексов. Немножко дикая, но это поправимо. Он давно положил на нее глаз. И уж сегодня сорвет с ее губок не один поцелуй, а может быть, и напросится в гости на ночь. Мамочки-то нет. И тут он заметил кожаную сумочку, сиротливо лежащую на краю стола.

Наверное, стоит взглянуть, что там внутри, раз уж ему предоставили такую возможность.

Спустя несколько секунд Гена листал записную книжку Туси. Так, так! А девочка-то способна удивить. 20.30 пришел сторож. 20.50 Гена вышел из школы. Пиво он любит «Клинское» светлое. Номер «вольво». Чепуха какая-то. А вот запись поинтереснее, Он и Гильберт ужинают в этом погребке. Даже указаны чаевые, что он отвалил гардеробщику. Интересно! Зачем же врать, что впервые здесь? Гена вспомнил о бриллиантах Алены. Она рассказала ему при встрече, что Натали интересовалась у нее: «Откуда такие дорогие сережки?» Два дня назад это показалось обычным женским любопытством. Но теперь… и вдруг между листков он наткнулся на фотографию, вернее, на обрезанный кусочек воспоминаний. Прошлый год — он и Олечка, тогда еще вместе. Как к Натали попал этот снимок? И вообще, не слишком ли близко она подобралась к нему? А ведь известно: мотылек, который близко подлетает к огню, может опалить крылышки.

Гена положил записную книжку на место, подозвал официанта и заказал десерт. Пора закругляться. Вечер оказался весьма плодотворным, но он закончился.

— Как там мое мороженое, не растаяло? — игриво спросила Туся, возвращаясь за столик.

— Ждет тебя с нетерпением, так же, как и я.

Быстренько расправляйся с ним и пойдем.

— А куда торопиться? — беззаботно отозвалась Туся, принимаясь за спелую клубнику, лежащую сверху сливочной фантазии.

— К сожалению, у меня возникли небольшие проблемы.

— Какие?

Взгляд Гены стал загадочным.

«Что-то не так!» — подумала Туся. Она не смогла бы определить, что ее насторожило. Какая-то скованность сквозила в его улыбке, в линии плеч, во всей фигуре. Туся сделала над собой усилие и приветливо улыбнулась:

— Извини, я не хотела быть навязчивой.

— Ну что ты! Просто пока ты пудрила носик, позвонили с работы. Мне нужно срочно туда подъехать.

— А, ну тогда вовсе необязательно есть мороженое. — Туся отодвинула от себя вазочку и поднялась. — Я могу взять такси, чтобы не задерживать тебя, — поспешно добавила она, чувствуя на себе пристальный взгляд Гены.

— Ни о чем не беспокойся. Я о тебе позабочусь.

Гена повел ее к выходу, крепко придерживая под руку.

— Смотри, это же Туся! — изумилась Рита. Рядом с ней шел высокий, широкоплечий парень. В, дверях он обернулся, и она узнала в нем охранника Гену.

— Знаю. — Миша не стал лукавить. — Я давно уже ее заметил, только не хотел тебя расстраивать. Накрашена как черт знает что, пьет шампанское, — заметил он раздраженным тоном.

— Меня беспокоит совсем другое: почему Туся здесь с этим Геной? Он не слишком подходящая компания для пятнадцатилетней девочки.

Именно это Рита и попыталась выяснить, как только появилась в школе.

* * *

— Туся, отвлекись на несколько минут от дежурства, — попросила она.

Туся бросила поливать цветы, стоящие на подоконнике, и подошла к учительнице.

— Давай поговорим.

Туся пожала плечами, но все же присела на первую парту перед учительским столом. Рита расположилась напротив и одернула юбку. В классе, кроме них, никого не было, поэтому она сразу же приступила к делу:

— Позавчера вечером я видела тебя в ресторане с одним из наших охранников.

— Я вас тоже видела. — Туся скривила губы в ухмылке.

Рита решила не обращать внимания на колкости. Она взрослый человек, может ужинать в дорогом ресторане с другом и не обязана ничего объяснять своей ученице.

— Пойми, Туся, этот Гена не для тебя, — настаивала Рита: — Я думаю, вам нужно прекратить ваши встречи.

— Почему вы запрещаете мне встречаться с человеком, который мне нравится? Может быть, это любовь?

— Он старше тебя.

— Ну и что?

— Он замкнутый человек.

— Все мы не без греха.

— Ну как с тобой говорить? — Рита пригладила волосы на висках, стараясь найти убедительные аргументы.

— А я не напрашивалась на этот разговор, — огрызнулась Туся..

Наступило секундное затишье, во время которого обе стороны занимались перегруппировкой сил.

— Эти встречи до добра не доведут, поверь мне, — начала Рита снова.

— А кто знает, что в этом мире есть добро, а что есть зло?

— Я не собираюсь сейчас дискутировать по этому вопросу.

— Вот все вы так, учителя. У всех у вас двойные стандарты, два мнения. Одно для себя, а другое для общего пользования.

— Хорошо, — твердо заявила Рита, — если ты не хочешь внять голосу разума, я поговорю с Геной.

Этого Туся никак не могла допустить.

— Лучше разберитесь с вашим Михаилом Юрьевичем, а то Лиза сегодня в школу не пришла, — вырвалось у нее, прежде чем она успела сообразить, что ляпнула.

Рита побледнела, поднялась и, не говоря ни слова, вышла.

15

— Ты почему так долго не открывала? — требовательно спросила Туся, бросая сумку в коридоре.

— Я спала, — ответила Лиза.

Она заснула под утро. Родители ушли на работу и не стали ее беспокоить. Проявили чуткость и понимание.

— Соня. Вот так и проспишь своего Михаила Юрьевича, — беззлобно пошутила Туся.

— А он уже не мой.

— Как это?

Туся ошарашенно уставилась на Лизу. Только сейчас она заметила, что у Лизы темные круги под глазами и потухший взгляд. До нее наконец-то дошло, почему ее подруга не появилась в школе.

— Вот так, — сказала Лиза, сглотнув ком, подступивший к горлу. Слез уже не было. Она выплакала их за ночь. — Да он и не был никогда моим. Я его себе придумала, как Дон Кихот придумал свою Дульцинею.

— Да. Рыцарь любил созданный им образ. Я тоже любила не Германа, а придуманного рыцаря в сверкающих доспехах, спешащего мне на помощь. Иллюзия любви, — задумчиво произнесла Туся.

— Как красиво звучит! — грустно отозвалась Лиза. — Когда-нибудь я напишу любовный роман и назову его именно так: «Иллюзия Любви». — «И обязательно опишу в нем сцену нашего с Мишей прощания», — подумала она про себя и поневоле вспомнила вчерашний вечер.

Она собиралась на свидание с Мишей с особым трепетом. Долго и тщательно укладывала волосы, подкрашивала лицо, выбирала наряд. Ей хотелось стать самой красивой для него, самой желанной. Ровно в семь часов она вошла в кафе на углу, окрыленная надеждой. Миша уже ждал ее там. Он усадил ее за столик и заказал им обоим кофе. В его голосе сквозило напряжение, и он смотрел куда угодно, но только не на нее.

После того как перед ними оказались две чашечки с горячим ароматным напитком, Миша натянуто произнес:

— Нам нужно поговорить.

Лиза кивнула головой, ощутив, как в ее душе восторг сменяется разочарованием. «Нам нужно поговорить…» — такими словами не начинают объяснение в любви, скорее, наоборот, подводят черту в отношениях. Миша наконец-то взглянул ей в глаза.

Где-то Лиза прочитала, что самое правдивое зеркало для женщины — это глаза любимого мужчины. Золотисто-карие глаза Михаила были одернуты дымкой печали, и, как Лиза ни старалась, она не смогла разглядеть в них свое отражение.

— Лиза! — позвал он.

— Да, — ответила она голосом, срывающимся а шепот.

— Прости меня. Я очень виноват перед тобой. Ты замечательная девушка, милая, искренняя, романтичная. — Миша выбирал слова с большой осторожностью, даже ко всему сейчас безучастная Лиза почувствовала это. Он мягко добавил: — Я поддался твоему очарованию. Мне было приятно твое внимание, но…

— Но ты меня не любишь, — заключила Лиза, в глубине души надеясь, что Миша примется горячо уверять ее в обратном. Его красноречивое молчание говорило лучше всяких слов. Стало обидно и почему-то стыдно, как будто она пыталась украсть, чужое счастье.

Некоторое время они молчали и думали каждый о своем.

— Что же мы будем с этим делать? — спросил Михаил.

— Знаешь, давай просто обо всем забудем, предложила Лиза, озаренная свыше. — Представим себе, что это был еще один сказочный сон, который нам приснился, хорошо?

— Если ты этого хочешь, — растерянно произнес он.

— Да. Именно этого я и хочу. Ну, мне пора. — Лиза поднялась, ощутила слабость и постаралась скрыть ее за рассудительным тоном. — У меня еще уроки, и потом, скоро вечер выпускников, столько дел…

Она направилась к выходу, мысленно взывая к Мише: «Не отпускай меня! Верни! Еще не поздно!» Дверь кафе захлопнулась, и Лиза оказалась на морозе..

«Даже у сказочных историй не всегда бывает счастливый конец», — подумала она и удивилась, что еще не потеряла способность к здравомыслию. Мохнатые снежинки кружились в воздухе и падали на ее плечи. Она шла по аллее среди обледеневшего кружева ветвей и чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Это чувство потерянности преследовало ее всю ночь. Но под утро она решила, что нельзя так падать духом. Что ж, ей не повезло, она полюбила безответной любовью, но это не повод, чтобы превращать свою жизнь в кошмар, да и о родителях нужно подумать. Папа не вынесет ее унылой физиономии, а мама начнет вздыхать чаще, чем обычно. К тому же в глубине души Лиза понимала, что родители правы: слишком многое разделяет ее и Мишу — разница в возрасте, в образе мыслей, в привычках.

— В общем, я даже довольна, что мы со всем разобрались, а то мне в последние дни было как-то неуютно, — сказала Лиза, изложив подруге упрощенную версию вчерашнего объяснения.

— Что же этот будущий педагог морочил тебе голову своими звонками и свиданиями? — спросила Туся. — Душой-то мы вместе, а как до дела дошло, так чай еще должен вскипеть!

— Туся, ну что ты такое говоришь! — Лиза попыталась урезонить подругу. — Разве можно винить человека за то, что он не разделяет твоих чувств!

— Можно! — не задумываясь отрезала Туся. — Тоже мне пуп вселенной! Рыжий, маленький и конопатый!

— Остынь, а то окна запотеют!

Подруги посмотрели друг на друга и невесело рассмеялись.

— Почему нам с тобой так фатально не везет в любви? — спросила Туся чуть позже.

— Наверное, потому, что мы еще только учимся любить, — ответила Лиза.

Туся согласилась с ней. Довод выглядел весьма разумно. Просто возраст у них такой, когда каждое увлечение невольно принимаешь за Великую Любовь, но разочаровываться все равно обидно и больно.

— Знаешь, что тебе сейчас нужно? — спросила Туся и тут же сама ответила: — Провести курс ароматерапии. — Она верила, что стрессы можно снять с помощью этих штучек.

— Прими ванну, лучше всего с экстрактом хвои.

— Ерунда.

— Не ерунда, — уперлась Туся, отбрасывая волосы нетерпеливым жестом. — Мне, например, помогает аромат сирени. Ты думаешь, Клеопатра от нечего делать купалась в бассейне, наполненном лепестками роз? Поверь мне, эта женщина умела расслабляться и знала толк в жизни.

— Да и толк в смерти тоже, — заметила Лиза.

— Что за глупые мысли? — переполошилась Туся. — Давай я лучше расскажу тебе анекдот, который мне Гена рассказал.

— Ну, давай.

— Встречаются пьяница и наркоман. Накирялись каждый своего зелья. Наркоман и говорит: «Эй, рожденный ползать, уйди со взлетной полосы». Правда, кайф!

— Вот именно, что кайф! Лучше скажи, чем ты собираешься заниматься? — заволновалась в. свою очередь Лиза. И не напрасно — ведь речь зашла о Гене.

— У меня планы не изменились. Подежурю на Чистых прудах.

— Не надоело? — спросила она. — Наверное, все деньги размотала на такси с этими слежками.

— Не все. К моему счастью, Гена редко пользуется «вольво», бережет. Он все чаще на метро или трамвае катается, — лукаво усмехнулась Туся, но тут же посерьезнела. — Я, между прочим, собиралась пригласить тебя на прогулку сегодня вечером, но, похоже, тебе не до этого.

— Извини, но сегодня я пас.

— Ничего, я справлюсь, мне не впервой, — Заявила Туся, ретиво вскакивая на ноги. — И знаешь что? Если за эти два дня ничего не прояснится, то я перестану разыгрывать из себя Шерлока Холмса.

— Ты это твердо решила? — с надеждой в голосе спросила Лиза.

— Честное октябрятское. — Туся пошла к выходу.

Только Лиза закрыла дверь за подругой, как раздался телефонный звонок. Она поспешила снять трубку.

— Лиза…

От звука этого голоса у нее подогнулись колени, и она опустилась на стул.

— Я узнал, что ты не пришла сегодня в школу. Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Просто небольшая простуда.

Лиза сама удивилась своему сдержанному ответу. А ведь она сейчас испытывала такой восторг, что ее ноги не держали. Миша позвонил!

— А откуда ты узнал, что я не была в школе?

— Мне Рита сказала.

Рита. Конечно, Рита! Вечно Рита! И тут пришло понимание — он любит Риту, любит той любовью, о которой говорят: «Разлучить их может только смерть!» Лиза, конечно, догадывалась, просто не хотела признаваться себе в этом. Она даже делала вид, что не замечает оговорок, когда Миша по рассеянности вместо «Лиза» называл ее «Рита». Старалась продлить иллюзию любви! Нет, все-таки «Иллюзия Любви» — лишь красивое название для романа.

— Я волновался, решил позвонить, — услышала она неуверенный голос Миши и подумала: «Он испугался, что я, как и Туся, брошусь глотать таблетки или резать вены».

— Зря. Я хоть и романтическая особа, но никаких глупостей делать не собираюсь, — успокоила она его бодрым тоном. — Миша, у меня к тебе есть две просьбы.

— Да? — настороженно поинтересовался он.

— Не вини себя ни в чем.

— Хорошо, — медленно ответил Миша. — А вторая?

— Не звони мне больше. Так будет лучше.

Лиза положила трубку. Надо же, как больно рубить по живому! Слезы вновь подступили к глазам, но она прогнала их прочь.

«Ничего! Я сильная, я справлюсь! Я перестану плакать и распрощаюсь с прошлым. Я стану менее чувствительной барышней и начну изучать айкидо. А если и это не поможет, то я стану приверженцем фэн-шуй. Не зря же эта система направлена на то, чтобы приносить человеку удачу и благополучие».

16

Туся поужинала, надела плотный кашемировый свитер, джинсы, синюю мамину дубленку до колен и удобные кожаные ботинки на натуральном меху. Теперь ей никакой мороз ни по чем. Она нацепила черный парик с мохнатой челкой для конспирации, накрасила ядовитой сиреневой помадой губы, затем убрала в сумку фотоаппарат с заряженной светочувствительной пленкой и инфракрасной вспышкой. Это чудо техники Туся выпросила у своего двоюродного брата, который работал в спецотделе налоговой полиции. Он же и объяснил ей, как всем этим пользоваться, не догадываясь о планах сестрицы. Конечно, шансов получить качественные снимки с большого расстояния, да еще и в темноте, у нее практически не было, но чем черт не шутит… Туся не стала продолжать эту мысль, боясь сглазить вечернюю вылазку.

Она оказалась на Чистых прудах, когда стрелки часов показывали без десяти десять. На этот раз Тусю ждал приятный сюрприз. По аллее прогуливались Алена в длинной шубе с капюшоном и мужчина в светлом пальто. Он держал ее под руку, и они о чем-то увлеченно беседовали. Значит, встреча должна состояться сегодня, если, конечно, Гена на нее придет. Эти дни Туся не видела его, он словно пропал, канул, что называется, в воду. В его смену, в пятницу, дежурил другой парень. Туся дала Гене свой номер телефона, когда он усаживал ее в такси возле погребка, но он так и не позвонил. Скорее всего, занят. Ведь его вызывали на работу в связи с каким-то ЧП.

Туся нашла место, откуда она могла наблюдать за Аленой и ее спутником, оставаясь незамеченной.

На небе властвовала полная луна в окружении мерцающих звезд, снег поскрипывал под ногами прохожих. В сквере, освещенном тусклыми фонарями, прогуливались несколько парочек, которых грела любовь. На одной из скамеек раздавался смех компании и слышался стон гитары. Алена и ее ухажер продолжали дышать свежим воздухом, не обращая внимания на окружающих.

Прошло десять минут ожидания. Потом еще десять. Туся неловко переступала с ноги на ногу, размышляя о том, сколько времени ей еще предстоит изображать из себя брошенную на снегу возлюбленную, и тут она увидела Гену. Он шел к намеченной цели быстрыми шагами, но при нем ничего не было — ни сумки, ни свертка, ничего, кроме его нагловатой ухмылки.

Туся торопливо сняла варежки на кроличьем меху, достала фотоаппарат и бросилась под прикрытием деревьев вслед за охранником. Сердце бешено стучало в груди — сейчас или никогда! Зачем ей были нужны эти фотографии? Что они могли ей дать? В чем уличить? Она не желала анализировать. Ею овладел азарт охотника, который, выследив крупного хищника, бросается преследовать его, несмотря на грозящую ему самому опасность.

* * *

О! Как замечательно получились, ликовала Туся, перебирая готовые снимки.

Сбежав с двух последних уроков, она зашла в бывший Дом быта, чтобы забрать фотографии. Из двенадцати кадров отпечатали пять, остальные были загублены, но Туся радовалась и такому результату. Может, в ней, не успев родиться, умер великий фотограф?! Не фотографии, а мечта! Хорошо еще, что эта парочка проворачивала сделку в освещенном салоне машины, как раз через дорогу от двухэтажного дома, в подъезде которого и спряталась Туся с фотоаппаратом. Вот Гена отдает сверток. Четко видно его лицо и лицо покупателя, сзади расплывчатое лицо Алены. На другом снимке покупатель — мужчина в светлом пальто — вручает аккуратненькую пачку. Третий снимок — вообще шедевр века! — Гена считает наличные. А вот Алена уходит вместе с мужчиной. Интересно, что подумал тот, кто печатал эти снимки? Наверное, что Гена сутенер, занимающийся шантажом и вымогательством.

Туся собрала карточки, положила их в белый конверт, еще не зная, что будет с ними делать. Где-то в подсознании вертелась здравая мысль, что пора ей обратиться в соответствующие инстанции и рассказать о своих подозрениях, подкрепленных вещественными доказательствами. Чем бы Гена ни занимался, все равно понятно, что он темная лошадка.

Однако, как ни крути, а придется повременить со своими обвинительными речами. Сегодня вечер выпускников в школе! Законченный вовремя стенд, с помощью «лапушки»-физрука, уже висел в спортзале. Особенно учителям понравилось, что все подписи к фотографиям были в стиxax. Даже Кошка и та снизошла до похвалы.

Туся выскочила на улицу с улыбкой на устах.

— Здравствуй, Натали, — услышала она, и улыбка сползла с ее лица.

— Гена! — Туся тут же попыталась исправить совершенную ею ошибку — изобразила радость, которую не испытывала. — Что это ты тут делаешь?

— Тебя дожидаюсь, девочка моя! — Он резко схватил ее за руки и притянул к себе.

Туся бросила отчаянный взгляд по сторонам, пытаясь высвободиться из тисков. Мимо шла женщина, катила перед собой коляску. Она была поглощена орущим малышом. В двух шагах проскочил потертый «жигуль» и затормозил возле салона парикмахерской, но из него никто не вышел. Улочка была на удивление тихой и выглядела так мирно.

— Только пикни! — предупредил Гена свистящим шепотом.

Он силой втащил ее в салон «вольво», и никто, ни один человек даже не обратил на это внимания! Все выглядело так, как будто влюбленные ссорятся. Мало ли подобных сцен на улицах Москвы! Этим не удивишь. Вот если бы перестрелка или вооруженные люди в масках бросились громить банк, тогда, конечно, это привлекло бы внимание прохожих. А уж попозже и милиция подоспела бы. А так: спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Туся набрала в легкие воздуха, собираясь закричать: «Помогите!», но в эту секунду платок с хлороформом прижался к ее лицу, и она мягко уплыла в небытие.

Рита оказалась свидетелем безобразной сцены совершенно случайно. Она приехала, чтобы сделать прическу в салоне, где работала ее хорошая знакомая. Ведь сегодня вечер выпускников, и надо выглядеть если не красивой, то хотя бы привлекательной. Рита всегда знала, что она не идеал, но у нее были мозги, была неплохая фигура, и то, что французы окрестили метким. Словом «шарм». Этого оказалось вполне достаточно, чтобы не комплектовать по поводу своей неброской внешности. Размышляя о предстоящем вечере, на котором будет и Миша, Рита лихо подкатила к салону. И вдруг, бросив торопливый взгляд в зеркало заднего вида, она увидела, как Гена жарко прижимает к себе Тусю, а потом запихивает ее в свой серебристый «вольво». Вот когда Рита пожалела, очень пожалела, что так и не решилась поговорить с ним. А Тусе, видно, по нраву такое обращение. И все же Рита не могла допустить, чтобы на ее глазах пятнадцатилетняя ученица, вот так, запросто, укатывала в неизвестность с довольно неприглядным типом. Да и этика учителя не позволяла спокойно наблюдать, как развращают глупеньких девочек.

Рита рванула с места вслед за шикарным «вольво», моля только об одном: чтобы ее старенькая машина не подвела. Она разберется с этим охранником и его пристрастием к малолеткам. Скоро они оказались на Волоколамском шоссе, и Рита немного занервничала: куда это Гена везет Тусю? Похоже, что за город. Что у них там — вечеринка? Уютное гнездышко? Притон?

17

Туся дернулась от резкого запаха нашатыря.

Она очнулась и поняла, что связана по рукам и Ногам.

— Ну, приходи в себя, деточка! — Гена склонился к ней и похлопал ее по щеке, отбрасывая резко пахнущую ватку в сторону. — Прекрасно, взгляд осмысленный, щечки зарозовели, — констатировал он бесстрастным тоном. — А теперь давай поговорим. Нам ведь есть о чем поговорить?

Туся тяжело сглотнула. В горле у нее пересохло. Ее подташнивало от хлороформа, и ей было страшно. Похоже, что на этот раз она угодила в серьезную переделку. Она гнала от себя тяжелые мысли, но они возвращались, сжимая сердце стальным обручем.

— Что же ты молчишь, Натали? Рассказывай зачем ты следила за мной? — Гена протянул руку и, взяв со стола ее записную книжку, перелистал страницы. — Любимое пиво — «Клинское» светлое. На предплечье татуировка с парящим орлом. Интересно, как ты ее рассмотрела? — хмыкнул он. — Двадцать седьмого января в девятнадцать тридцать заходил в «Интурист» к Алене. Пробыл там сорок пять минут. Двадцать из них были наверху — жаль, ты не смогла увидеть, чем мы там занимались. — Его взгляд уперся в нее. — Зачем тебе все это?

— Я… — Мысли лихорадочно заметались. — Я тренировала наблюдательность, — сказала она, не придумав ничего лучше.

Гена криво усмехнулся. Возле рта появились зловещие морщинки. Он сидел, развалившись в кресле, в то время как Туся, словно рабыня, лежала на ковре у его ног.

— Попахивает враньем, деточка. Придумай что-нибудь получше, — вяло заметил он. — Попробуй еще раз, может быть, я тебе поверю.

— Ты мне понравился, — смело заявила Туся. — И я решила, что должна все о тебе знать.

— Вот как! — Гена чуть наклонился к ней. — Замечательно! Оказывается, наши желания совпадают. Я тоже хочу узнать тебя получше. И мы непременно познакомимся поближе, возможно, даже станем близки, как Адам и Ева. А сейчас мое терпение на исходе, — предупредил он мягким шепотом и ткнул ей в нос фотографии. — Это уже не невинные шалости. Ты влезла во взрослые игры, Натали, а здесь свои правила. Одно из них: не наследи! К сожалению, наследили мы оба. И теперь мне придется тебя убить.

— Но почему? Ведь это все чепуха, они ничего не доказывают. — Отчаяние придало Тусе сообразительности. — Кто всерьез воспримет эти снимки?

Гена молчал, видимо решая, как отвечать на этот вопрос и отвечать ли на него вообще. Внезапно он произнес:

— Я тоже так рассуждал до этого утра. Даже не стал особенно переживать, когда заметил в темноте инфракрасную вспышку и сообразил, что это ты шпионишь за мной. Но, к сожалению, Райса вчера вечером задержали в Шереметьеве. Я прочитал об этом в «Комсомолке». Таможенники изъяли у него старинную, безумно дорогую икону и еще кое-какие мелочи. А тут эти фотографии, деньги, твои рассказы. И, разумеется, отпечатки пальцев. Как видишь, набирается целый букет.

— Так, значит, я была права, это ты убил и женщину, и девушку из соседней школы? — По щеке Туси покатилась одинокая слеза. Она даже не могла понять, кого ей сейчас жалко больше, тех убитых или же себя, потому что ей тоже грозила смерть.

Гена опустился перед ней на колени.

— Ты плачешь? Они тоже плакали. — Взгляд его стал отсутствующим, пугающе пустые зрачки смотрели сквозь нее. — Карину Сергеевну я убил не случайно. Это преступление я планировал почти три месяца. Всему виной деньги. А вот с Олей… — Его лицо скривилось, будто он испытал боль. Но Тусе было не жалко его: убийцы не испытывают боли, они причиняют боль. — Олю мне пришлось убить, не мог же я оставлять в живых свидетеля. Они с Кариной Сергеевной были близко знакомы. И однажды Оля нашла у меня ее сережки с изумрудами. Ну и догадалась, конечно. Сережки-то ведь были особенные — и подарил прапрабабушке Карины сам Николаи Первый.

Гена внезапно насторожился. Его взгляд стал острым, а тело напряглось. Тусе тоже послышался какой-то неясный шум, напоминающий скрип двери.

— Полежи здесь, надо посмотреть, что там за мышки шалят. — Гена оторвал кусок липкой ленты и залепил ей рот.

Туся осталась одна, и у нее появилась возможность оглядеться. Она находилась в небольшой, скудно обставленной комнате, судя по шуму спускающихся шагов — на втором этаже, да— е на чердаке, с единственным зарешеченным окном под треугольной крышей. Было холодно. Дом явно давно не отапливался. Где она оказалась? Куда завела ее ненастная жажда приключений? Вокруг стояла пугающая тишина — ни звука машин за окном, ни речи, ни пения птиц. Кажется, она в заброшенном старом доме и помощи ждать неоткуда.

«Мне придется тебя убить», — вспомнила она безжалостную фразу, и слезы устремились из ее глаз неудержимым потоком. Теперь ей ужасно захотелось жить! Захотелось дышать этим отравленным городским воздухом, захотелось влюбляться и разочаровываться. Захотелось завидовать нарядам подружек и просто ходить в кино! «Ничего больше не будет! Ничего больше не будет!»— повторяла она про себя, ощущая, как ее охватывает паника. Неожиданно дверь потихоньку приоткрылась, и сквозь пелену слез Туся разглядела знакомую фигуру Маргариты Николаевны. Она уже бредит, сходит с ума? Нет! Это действительно Маргаритка. Учительница вошла, приложила палец к губам — глупая предосторожность — Туся все равно ничего не могла бы сказать, но она почувствовала как по ее венам разливается тепло. Она не одна.

Как часто мы не в силах разобраться в своих поступках, ответить себе, почему сделали так, а не иначе. Вот так и Рита не понимала сейчас почему она не бросилась разыскивать милицию, а полезла в этот дом, не имея под рукой элементарного газового баллончика. Заметив, как Гена несет безвольную девушку на руках, она уже практически не сомневалась в своих догадках. А то, что Рита увидела, оказавшись на чердаке, уничтожило последние сомнения — Туся стала жертвой насильника.

Рита удачно обманула Гену, направив его подозрения в сторону сарая. Она специально распахнула двери настежь, чтобы создать видимость угона его «вольво». Гена бросился по сугробам к сараю, а Рита сюда, наверх.

— Не плачь. Береги силы, — предупредила она, принимаясь торопливо развязывать Тусины ноги, скрученные веревкой. — Мы справимся, — подбадривала она, понимая, что нужно спешить.

— Но узел был завязан мастерски. Рита наклонила голову, чтобы попробовать развязать его зубами, ей это почти удалось. В ту секунду, когда узел подался, она услышала невнятное мычание Туси и торопливо взглянула на нее. Туся была смертельно напугана и смотрела куда-то поверх ее головы. Это было последнее, что Рита осознала. В глазах у нее потемнело, но она успела почувствовать резкую боль в затылке, прежде, чем потеряла сознание.

— Вот, смотри, что ты наделала! — гневно произнес Гена, отбрасывая кочергу в сторону. — Это ты виновата, что я убил ее. — Он наклонился потрогал пульс, оттянул веко и посмотрел зрачки. Нет, пока еще жива, только потеряла сознание. Он сорвал с Тусиных губ лейкопластырь. — Теперь мне придется и ее убить.

Охранник сказал это таким будничным голосом, что Туся засомневалась — вменяем ли он? В голову пришло нелепое воспоминание из детского мультфильма: «Ну вот, теперь он и тебя посчитал». Ее начал душить нервный смех.

— Не смей смеяться! — заорал Гена. Вены на его шее вздулись.

Она продолжала хохотать, как безумная.

— Никто не может смеяться надо мной! Лицо охранника перекосилось от ярости. Он наклонился и ударил Тусю по лицу. Она даже была благодарна ему за ту резкую боль, что испытала, ее нервный срыв закончился так же внезапно, как и начался.

— То-то же! — самодовольно усмехнулся Гена, мгновенно успокаиваясь. — На этот раз я не стану прибегать к ножу, хотя И считаю, что лезвие намного эстетичнее всех видов оружия. Вы сгорите, задохнетесь в дыму, — просто объяснил он. — Несчастный случай. Пустой дом в Выселенной деревне. Пришли мальчишки, побаловались спичками, а вы не успели спастись. Вот только спектакль придется отложить, пока я не привезу канистру бензина. Это для того, чтобы наверняка запылало и чтобы пожарные не успели подъехать раньше времени. — Он методично рассказывал Тусе о том, как собирается их убивать, а сам в это время связывал Риту. Она все еще была без сознания.

Заметив тревогу в глазах Туси, охранник сказал:

— А она ничего. Жаль, что я раньше этого не рассмотрел. Впрочем, теперь это не имеет значения.

— Тебя все равно найдут! — заверила Туся с пафосом, потому что актриса в ней продолжала жить, а если и собиралась умирать, то последней. — Ты ответишь за все свои злодеяния.

— Ошибаешься. Меня здесь скоро не будет. Я исчезну, испарюсь. А потом где-нибудь в Аргентине или Бразилии появится не Геннадий Васильевич Швыдко, а какой-нибудь дон Педро Иванов с энной суммой в кармане. Вряд ли на мою поимку бросят все силы Интерпола. Я человек маленький, но жить буду, и жить буду долго и счастливо, в отличие от вас.

Гена вышел, а Туся застонала от отчаяния. Чуть позже она услышала, как заурчал мотор его машины. Убийца отправился за бензином. Сколько им осталось жить? Десять минут? Полчаса? Час? Внезапно в Тусе проснулся дух сопротивления — не даст она поджарить себя и Маргаритку, как какую-то отбивную. Не для того ее мама родила, растила и воспитывала, правда, не всегда на личном примере!

— Рита, — позвала она. Тут уже было не до условностей. — Рита! Очнись!

Бесполезно. Удар по голове был такой силы, что мог и быка свалить, не то что хрупкую женщину.

Туся стала искать возможность развязать себя.

И вдруг на столе она заметила зажигалку, забытую охранником. Она подергалась, освободила связанные ступни, затем подползла к столу на четвереньках — от долгого лежания на полу ноги затекли и не хотели слушаться. Тусе удалось завладеть зажигалкой, и она даже умудрилась закрепить ее в вертикальном положении в какой-то щели. Чиркнув пару раз и получив ровное пламя, Туся, не долго думая, подставила под него связанные запястья. Огонь опалил кожу невыносимой болью, но она терпела, с ожесточением наблюдая, как веревки тлеют и загораются. «Горите милые, горите поскорее», — уговаривала, Туся. Спустя несколько секунд она смогла освободить и руки.

Надо отдать должное Тусе — она сразу же бросилась к Рите.

— Рита, очнись, очнись, пожалуйста.

Разве это не превратности судьбы? Как быстро они поменялись с Ритой ролями — теперь Туся вынуждена спасать учительницу, развязывать ее. Она приподняла голову и почувствовала что-то липкое под руками. Кровь. Сколько крови! «Господи! — воззвала Туся к небесам. — Что же мне делать?!»

«Будь сильной!» — будто услышала она. И Туся пошла, вернее, бросилась по лестнице на улицу. Хорошо, что на ней были куртка и ботинки.

Туся из последних сил бежала по дороге. Кругом стояли пустые дома, поселок словно вымер. Даже бездомных собак не было видно — на улице начиналась метель. Где-то вдали тускло светились, окна домов новостроек, но ей казалось, что она никогда не сможет добежать до них. Если она не сумеет позвать на помощь, то Рите грозит смерть. Она не будет об этом думать. Не должна об этом думать, потому что, если бы она осталась там, они бы погибли обе. А пока у нее еще есть шанс спасти жизнь учительницы.

Помощь подоспела неожиданно — из темноты на нее выскочил милицейский уазик. Фары ослепили Тусю, и она, изнемогая от усталости, упала в снег чуть ли не под колеса машины.

— Ненормальная!

Она расплылась в улыбке. Из машины выскочил молодой мужчина в милицейской шинели. Размазывая слезы по лицу, Туся затараторила:

— Ой, дядечки, ой, скорее…

18

Миша отправился в школу, так и не дождавшись звонка от Риты. Они договорились, что если она закрутится, то он обязательно разыщет ее в начале вечера. Миша заглядывал во все кабинеты подряд и ругал, себя за нерешительность самыми последними словами. Столько дней прошло, а он так и не объяснился с Ритой. Все не мог найти подходящий момент. То Рита занята то кто-то посторонний рядом, то у него неотложные дела. Но, скорее всего, он трусил, не знал, как признаются в любви. Вернее, он иногда говорил о любви другим девушкам, но тогда он четко понимал, что эта любовь — всего лишь увлечение, которое рано или поздно пройдет. С Ритой все было иначе. Она была не только его другом, она была поверенной всех его сердечных тайн. Ну, возьмет он и скажет ей: «Я тебя люблю». Она тут же ответит: «Я тоже тебя люблю». Она часто так говорит. Но он-то хочет совсем другой любви от нее! Любви на всю жизнь. А как увязать его нынешнее желание со столькими годами молчания? Рита может не принять его слова всерьез и разозлиться. Зная ее характер, такой вариант не исключен. Вот возьмет и пошлет его с его дружбой куда подальше, и будет совершенно права. Единственное, на что у него хватило духу, так это сказать Рите, что они с Лизой больше не встречаются, и посмотреть на ее реакцию. Рита восприняла это известие совершенно спокойно. И все же Миша чувствовал, что между ними что-то изменилось. Изменилось с того момента, когда он поцеловал ее в машине. «Сегодня я все скажу, и этот праздник мне не помеха!» — уверял он себя, в который раз заглядывая в учительскую.

— Вам Маргарита Николаевна на глаза не попадалась? — спросил он проходивших мимо старшеклассников — очень нарядных и очень веселых.

— Нет, мы ее не видели, Михаил Юрьевич, — ответили те, направляясь в актовый зал занимать места.

— Миша бросился через две ступеньки на первый этаж. Может быть, ее машина забарахлила и она опаздывает, подумал он. И вдруг его охватило предчувствие беды. В голове промелькнула мысль, что начинается метель, что на дорогах гололед, что Рита никогда не опаздывает без причины.

Навстречу Мише шел улыбающийся Кахобер Иванович. Педагог выглядел безупречно. Костюм сидел на его фигуре как влитой. Об отутюженные стрелки на брюках можно было порезаться.

— Куда эта ты? Все в зал, а ты из зала? — спросил он, подкручивая свой пышный ус.

— Вы Риту не видели? — взволнованно спросил Миша, отгоняя от сердца дурные предчувствия.

— Нет. Но я только что освободился. Репетировал вступительную речь со Светой Галкиной.

— Кахобер Иванович?! Миша?! — Они оба обернулись на голос завуча. Людмила Сергеевна была белее мела. — Пойдемте со мной в кабинет директора.

Она даже не стала смотреть, идут ли они за ней. Проста развернулась, как заведенная механическая кукла, и стала подниматься наверх. Мужчины бросились за ней.

— Что произошло?

— Сейчас узнаете, — ответила Людмила Сергеевна, толкая дверь.

У Миши потемнело в глазах, когда он увидел людей в милицейской форме.

— Наша ученица попала в неприятную историю, — услышали они напряженный голос Кошкиной.

Стыдна сказать, на у Миши чуть-чуть отлегло от сердца.

— Какая ученица? — подался вперед Кахобер Иванович.

Все присутствующие в кабинете забыли о том; что через двадцать минут должна начаться торжественная часть.

— Наталья Крылова, ученица 8 «Б», — ответил один из милиционеров.

— Я ее классный руководитель, — сообщил Кахобер Иванович. — Так что там за история на этот раз?

— Раз вы так говорите, значит, ее не впервые потянуло на подвиги.

— Это верно подмечено, — не удержалась завуч от язвительного замечания. — В ее жизни, — она сделала ударение на слове ее, — всегда есть место подвигу!

— На этот раз ваша Наталья Крылова помогла задержать опасного преступника, того самого, который совершил два убийства в нашем районе. Им оказался, — милиционер сделал эффектную паузу, — сотрудник частного охранного агентства, некто Геннадий Васильевич Швыдко.

— Наш охранник! — в один голос воскликнули молодая француженка Ирина Петровна и физрук, незаметно вошедший в кабинет директора.

— А я у него деньги недавно занимал, — растерянно произнес Игорь, присаживаясь возле француженки.

— Представьте себе, охранник и убийца в одном лице. У нас есть неопровержимые доказательства. Крылова собрала на него такой компромат, что Швыдко не стал ничего отрицать, когда его взяли. — Милиционер снял фуражку и вытер вспотевший лоб платком. Девочка, видно, под счастливой звездой родилась — выйти из такого переплета без единой царапины.

Миша потихоньку стал пробираться к двери. Главное, что с Тусей все в порядке. А подробности этой душераздирающей истории он может узнать и попозже. Сейчас для него важно отыскать Риту. Это надо же, Швыдко и есть тот самый убийца, который терроризировал весь район. Он уже взялся за ручку, когда услышал:

— Вот кто сильно пострадал на этой заброшенной даче, так это ваша учительница Маргарита Николаевна Суворова.

— Рита!

Миша тяжело опустился на стул, неизвестно откуда взявшийся. Возле него с нашатырем захлопотала Кошка. Он раздраженно отвел ее руку от своего лица.

— Я в порядке. Что с ней? — спросил он, каким-то чудом сумев взять себя в руки.

— Ее отвезли в Склифосовского, — сообщил старший по званию, сверившись с документами. — У нее черепно-мозговая травма. Она получила удар по голове, когда пытал ась освободить Наталью Крылову.

Дверь с шумом распахнулась.

— Людмила Сергеевна, уже все собрались. Пора начинать! — напомнил Егор Тарасов, один из ведущих вечера.

— Да, Егор, сейчас. — Кошка обвела всех растерянным взглядом.

— Что же делать? Не отменять же вечер.

— Ни в коем случае, — категорично заметил Кахобер Иванович. — Начало я беру на себя. А вы присоединитесь позже.

Он пошел к выходу, где стоял недоумевающий Егор. Он понял, что что-то произошло, но не понял, что именно!

— Идем, идем! — сказал ему Кахобер Иванович, а потом посмотрел на Мишу. — Ты сейчас в больницу?

— Да.

— Хорошо. Я позже подъеду.

* * *

У Риты в голове смешались день и ночь, забытье и пробуждение. Она приходила в себя и снова проваливалась в пугающую черноту. Кто-то трогал ее, о чем-то спрашивал, проверял пульс, Рита оставалась к этому безучастной. Единственное, что волновало ее — это Туся. Она беспрестанно просила спасти ее.

В один из светлых моментов Рита увидела Мишу, бледного, потерянного.

— Пожалуйста, — произнесла она, — не позволяй ему убить нас… — или ей только показалось, что она это произнесла.

Очнувшись в очередной раз, Рита обнаружила, что ее душа, покинув телесную оболочку, парит под самым потолком.

Внизу она видела себя, измученную, с забинтованной головой, вокруг нее какие-то трубочки, над кроватью на штативе — пакетик с кровью. Боли она не чувствовала, мучило острое чувство потери.

Миша сидел возле ее кровати, почему-то это не удивило ее.

— Рита, не уходи. Я не успел, сказать тебе самое главное. Я люблю тебя. Я не смогу жить без тебя.

Рита увидела, как по его лицу текут слезы. Он взял ее ладонь в свои руки и стал согревать своим дыханием.

— Вернись ко мне! Не покидай меня! — заклинал он.

И тут Рита ощутила тепло, которое шло от его губ, оно живительными потоками разливалось по ее телу. Она плавно вернулась в свою оболочку ради него, чтобы он понял, что она все еще жива…

Когда Рита пришла в себя, она увидела Мишу прямо перед собой. Он сидел, опустив голову на согнутые в локтях руки. Его рыжеватая челка свешивалась ему на глаза.

— Миша! — Голос ее прозвучал, как дуновение ветерка, но Миша услышал и поднял голову. Золотистые глаза ввалились от страдания и бессонных ночей, под ними легли фиолетовые тени. А на щеках и подбородке пробивалась светлая щетина.

— Рита! — радостно выдохнул он. Что-то в нем изменилось в это мгновение, он как будто сбросил непосильный груз, тянувший его вниз. — и она осторожно погладил ее кончиками пальцев по щеке, и Рита почувствовала, как они дрожат.

— Все хорошо, — успокоила она любимого. — Я никуда не уйду. Я тоже тебя люблю. Очень! — И она провалилась в целительный сон.

19

— Знаешь, что утром придумала моя мамочка? — спросила Туся, усаживаясь на свободное место рядом с Лизой. Они встретились на автобусной остановке. Собирались отправиться в школу пешком, но подошел почти пустой автобус и подруги, не сговариваясь, шагнули в него — грех было не воспользоваться услугами цивилизации.

Лизе до смерти надоел разговор о том, как Тусина мама, вернувшись из командировки, то и дело что-то требует от дочери и что-то придумывает для ее же пользы. Сначала Инна Дмитриевна очень испугалась, узнав подробности случившегося с Тусей. А потом с деспотичной ретивостью принялась наверстывать упущенное, то есть воспитывать дочь, вечно попадающую в переделки. Она уже записала Тусю в кружок английского языка и собиралась устроить в театральную студию, чтобы лишить ее свободного времени и уберечь от глупостей. Против второго Туся не возражала, первое — терпела с трудом.

Лиза приготовилась выслушать заезженную тему, как подруге не дается звук «з», который надо произносить, высунув кончик языка между зубами. Но, к ее удивлению, Туся заговорила совсем о другом:

— Я собираюсь в школу, а мамочка мне и говорит, что я должна сразу же после уроков мчаться домой и писать приглашения на свой день рождения.

— А разве устно нельзя с этим справиться? — поинтересовалась Лиза.

— Я ей то же самое говорю. Мол, все будут устно оповещены в свое время, да я и так заочно пригласила полкласса. А она настаивает, чтобы все было по всем правилам. Она даже открытки купила с золотым тиснением, как на свадебных приглашениях.

— Да ладно тебе, — успокоила Лиза. — Трудно, что ли, подписать десяток открыток?

— Десяток. Если бы! Будет человек тридцать, а с родственниками и того больше. Ты, разумеется, приглашена, на тебя я даже открытку тратить не стану.

— Вот спасибо, подружка, — притворно надулась Лиза, а потом улыбнулась. — И как же вы в вашей квартире разместите тридцать человек? — поинтересовалась она, вспоминая, что на второй день Сониной свадьбы у них в такой же, трехкомнатной квартире негде было повернуться от гостей, а ведь тогда собралось человек двадцать.

— Ха-ха! — упивалась Туся новостью. — Мама договорилась снять кафе на углу на целый вечер. Горячее и закуски готовят повара, накрывают и подают официантки, будут танцы под оркестр.

Лиза онемела от восторга. Она, конечно, не сомневалась, что вечно благоухающая дорогими духами и блистающая изысканными туалетами Инна Дмитриевна устроит единственной дочери прекрасный праздник, о котором будут долго вспоминать в классе, но, честно говоря, такого размаха Лиза не ожидала.

— Мамочка спрашивает: какие лучше цветы заказать на стол — розы или нарциссы с тюльпанами? — доканывала ее подруга.

— Розы слишком избито, — высказала свое мнение Лиза почти что автоматически.

— Вот и я так думаю. А кроме того, это безумно дорого, — практично заметила Туся. — А ведь еще шампанское, икра, фрукты, торт с пятнадцатью свечками…

— Да, без торта со свечками не обойтись, согласилась Лиза.

Так, за обсуждениями бытовых мелочей, девушки не заметили, как оказались на нужной им остановке.

Они сошли с автобуса и уже направились в школу, как вдруг словно из-под земли перед ними вырос Сюсюка.

— Туся, можно тебя на минутку? Это очень важно.

— Ну раз важно, значит, можно, — согласилась Туся.

Лиза перемигнулась с Тусей, перед тем как уйти. Она сняла пальто в раздевалке, переобулась в новые туфельки, которые ей подарила Соня, и поспешила к зеркалу. Поправляя прическу — Лиза теперь подкалывала отросшие волосы с двух сторон заколками, — она подумала: «А я очень даже ничего» — и в который раз заметила себе самой, что веснушки вовсе не портят лицо, а делают пикантнее. Она улыбнулась своему отражению. В последнее время ее душа, сердце и разум прибывали в полной гармонии.

Поднимаясь в кабинет истории, Лиза увидела, как из учительской выходят Рита и Миша. Вслед за ними показался директор.

— Я жду вас, Маргарита Николаевна, к нам на работу, как только вы защититесь.

— Спасибо. — Рита улыбнулась.

Когда мужчины на прощанье стали обмениваться рукопожатием, Лиза невольно отступила к окну. Она не хотела сейчас встречаться с Мишей. И вовсе не потому, что боялась этой встречи, просто она еще была не готова к ней.

Миша и Рита прошли мимо Лизы, не заметив ее. Он бережно обнимал Риту за талию и следил буквально за каждым ее шагом. Рита после больницы была острижена как новобранец, почти под «ноль». Такая прическа не красила девушку, но Миша смотрел на Риту так, будто рядом с ним шла мисс мира.

— Ты, наверное, ее ненавидишь? — сказала Света Красовская, глядя в сторону удаляющейся парочки.

— Кого? — не поняла сначала Лиза.

— Маргаритку, кого же еще? Разве это не она только что прошла вместе с Михаилом Юрьевичем?

— Конечно, она. Но почему я должна ее ненавидеть? — Лиза говорила искренне. Скорее, она испытывала грусть, может, ей было немного обидно, но ненависть — это такое сильное, такое порочное чувство, которое совершенно не подходит ей. — Я рада за них. — На ее лице заиграла легкая улыбка. — Они любят друг друга, им хорошо вместе.

— Значит, это неправда? — спросила Света, приподнимая бровь в форме вопроса.

— Конечно, неправда! — поспешно сказалаЛиза.

— Значит, правда, — посочувствовала Света однокласснице. — Я всего лишь намекнула, а Лиза сразу догадалась, о чем пойдет речь. Значит, на самом деле Лиза влюбилась в Михаила Юрьевича, а он не ответил на ее чувство. — Она посмотрела на Лизу, на ее безмятежное лицо и подумала: «А может быть, я все же ошибаюсь? Что-то по ее виду незаметно, что она слишком уж расстроена изменой любимого человека».

Света мало что понимала в любви; Когда-то ей казалось, что она влюблена в Ваню Волкова. Она даже плакала из-за него, но очень быстро разобралась, что они совершенно не подходят друг другу, и успокоилась. Ей нравились парни высокие, стройные, с изящными манерами и постарше, вроде Тусиного двоюродного брата. Света твердо верила, что однажды ей встретится именно такой парень, потому что она была красивая и эффектная. Зеркало каждое утро неизменно подтверждало это. Света видела в нем милое продолговатое лицо с гладкой матовой кожей. Выразительные ярко-зеленые глаза в окружении густых ресниц принимали по желанию хозяйки то таинственное, то лукавое выражение. Высокие скулы говорили об аристократизме, а чуть пухлые губы о чувственности. Волосы каштанового цвета она укладывала в каре с пышной челкой. И вообще из нее могла бы получиться приличная фотомодель, потому что рост, ноги и все остальное полностью соответствовали требованиям, предъявляемым модельными агентствами. Мешал только возраст. Чтобы стать профессиональной манекенщицей, ей не хватало всего одного года, ну и опыта, конечно.

И тут Света вспомнила, ради чего, собственно, она и подошла к Лизе Кукушкиной.

— Лиза, я хотела тебя спросить, — начала она неуверенно, — правда, что на дне рождения у Туси будет ее двоюродный брат?

— Сережа? — удивилась Лиза. — Да, кажется, будет, — ответила она. — А что?

Света закусила губу и взбила челку. Жест был неосознанный. Она всегда так делала, когда волновалась.

— Туся, наверное, рада, что мама устраивает ей такой праздник.

— Конечно, рада. Кто бы отказался от танцев под оркестр и огромного торта в три яруса. А что? — опять спросила Лиза.

— Тыне могла бы замолвить за меня перед Тусей словечко? — Увидев непонимание в глазах Лизы, Света решила идти напролом. — Ну, сделать так, чтобы я оказалась в числе приглашенных. Сама знаешь, меня в классе недолюбливают.

— А кто виноват? Всегда особняком, вот ребята и считают тебя немного заносчивой, — мягко упрекнула Лиза.

Справедливость этих слов трудно было отрицать. Света пришла в 8 «Б» в прошлом учебном году и все еще никак не могла найти контакта с одноклассниками, вероятно, потому, что она была старше их. Подружиться с кем-нибудь из девчонок тоже не получалось, а ведь весна не за горами.

— Наверное, ты права, я слишком… — она помедлила, подбирая нужное слово, — замкнутая. Но себя переделать непросто.

— Это верно, — согласилась Лиза, думая освоем.

— Вот если бы я оказалась у Туси на Дне Рождения, то у меня появился бы шанс изменить о себе мнение в лучшую сторону, — сказала Света, в глубине души уверенная в том, что в жизни существуют всего два мнения — неправильное и ее собственное.

— Хорошо! — живо отозвалась Лиза. Она всегда была готова протянуть руку помощи. — Я намекну Тусе. Думаю, что ты получишь приглашение; написанное витиеватым подчерком на красивой открытке.

Спустя три дня после уроков Туся подошла к Свете.

— Вот. — Она протянула ей белоснежный конверт. — Я приглашаю тебя на свой день рождения и буду очень рада, если ты придешь.

— Спасибо! — обрадовал ась Света. — Я обязательно приду.

Шестое чувство настойчиво подсказывало Свете, что с ней в этот день должно случиться что-то необыкновенное, что-то такое, что перевернет ее жизнь и изменит ее саму.

Но это уже совсем другая история…

Content

Вера и Марина Воробей
Взрослые игры
(Романы для девочек — 11)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19