Лада Кутузова

Звезда имени тебя

© Л. В. Кутузова, 2018

© «Время», 2018

* * *

– Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл?

– Все влюбленные во все времена мучились. Такая у Господа Бога хорошая традиция!

Галина Щербакова. Вам и не снилось

Пролог

Я стою возле окна. На улице дождь. Капли мерно ударяют о стекло. Сначала одна, затем вторая, не удерживаются и соскальзывают. Вдалеке гремит, и вот уже потоки воды заливают окно. Целый водопад обрушивается на подоконник, отзываясь жестяной дробью. Судя по мрачному небу, это надолго. Ни просвета среди свинцовых туч. Лишь краткие вспышки молний и гром, который заставляет каждый раз вздрагивать.

Быстро темнеет. Надо бы включить свет и телевизор, чтобы заглушить звуки грозы, которой боюсь. Но не хочется. Мне уже давно ничего не хочется. Ни читать, ни смотреть телевизор, ни сидеть за компом… Даже думать не хочется. Только бессмысленно пялиться в окно. В груди будто прожорливая дыра. Целый год на автомате. Подъем, завтрак, школа, общение с одноклассниками, дом, уроки и… Пустота.

Раньше я любила в такую погоду забраться под плед и читать книгу. А рядом чтобы чай с печеньем. Все казалось вкуснее и интереснее, словно чувства обострялись. Понятно же: на улице плохо, дома – хорошо. А теперь все равно. Не помню, когда в последний раз получала удовольствие от еды. Или книги. Начинаю читать и бросаю. Потому что сбиваюсь на другие мысли. А я не хочу об этом думать. Потому что кажется, что я стеклянная, и, если пойму, что все это правда, просто взорвусь и рассыплюсь на мелкие осколки. Как лампочка, когда напряжение скачет. Вот и я так же. Даже хожу медленно, нога за ногу. А раньше неслась, будто куда опаздываю.

Все равно не успела. Тогда, когда надо было. Какого-то мгновения не хватило… Не буду об этом думать!

Вновь грохочет. Деревья раскачиваются из стороны в сторону, точно в причудливом танце. По асфальту текут ручьи, образуя огромные лужи. А я все смотрю вверх и стараюсь за этим безнадежным, в синяках туч небом разглядеть нашу звезду – звезду имени тебя.

Глава 1

Я проспала! Да мы все проспали. Будильник почему-то не прозвонил ни в моей, ни в родительской спальне. Бывает же такое. Хорошо, что проснулась и догадалась на время посмотреть. Растолкала сестру, затем родителей. А потом началась беготня по квартире. Всем одновременно понадобилось в туалет, ванную комнату и на кухню. Путались друг у друга под ногами. Светка распищалась: испугалась, что на линейку опоздает. Она еще в третьем классе, поэтому к школе серьезно относится. Я бы не спешила, но именно мне вести сестру на занятия. Всегда так делаю. Это домой она без меня прекрасно добирается, не хочет ждать полдня в школе. А на продленку не ходит – дорого платить. Ну, в общем, запихнули в себя бутерброды, запили обжигающим чаем и побежали. Мы со Светкой на учебу, родители – на работу.

До школы идти минут двадцать. Если бегом, то можно уложиться в двенадцать. Но со Светкой не побегаешь, она и быстрый шаг долго не выдерживает. Я ее тащу, как на буксире, но мало помогает. Поэтому приходится еле плестись, хотя Светка все равно умудряется запыхаться. Именно это нас и спасло, когда на перекрестке из-за угла выскочил огромный самосвал и, дребезжа, пронесся мимо. Номера не местные. У нас по городу никто быстро не ездит: дороги разбиты. Более-менее асфальт отремонтирован только на центральной улице. На остальных через каждый метр выбоины, словно город попал под метеоритный дождь. Водители обычно берегут машины и передвигаются медленно. Мы с сестрой так и замерли. Хорошо, что не спешили. А самосвала и след простыл. Вот же идиот! Чтоб ему гвоздь на дороге попался! Мы осторожно миновали переход и отправились дальше. Как раз успели к началу торжества. Я сдала Светку ее классной, а сама пошла к своим.

Первое сентября у нас в школе начинается всегда одинаково: с дождя и линейки во дворе. Ни разу еще без слякоти не обошлось. Каждый год одно и то же. Стоим под зонтами и переминаемся с ноги на ногу. Я вообще долго стоять на одном месте не могу. Такое ощущение, что еще чуть-чуть – и в обморок грохнусь. Не понимаю, зачем устраивать линейку? Ну оставили бы выпускников и первоклашек, раз им надо. А остальные бы просто разошлись по кабинетам. Нет же, вечно эти показательные выступления. Директор, завучи и кто-нибудь из городской администрации. Забыла: еще родительский комитет с благодарственной речью. Пока всех дождешься, все хорошие слова вспомнишь. Которые обычно в телевизоре запипикивают.

Хорошо, что я не одна. Рядом Надя, с которой дружим с первого класса. У нее здорово получается отвлекать. Она недавно начала с парнем встречаться, вот о нем и рассказывает. Уже десять минут без передышки. А я удивляюсь: как у нее легко все выходит. Просто познакомилась, просто гуляют. Не представляю, как бы я стала встречаться с парнем. Как-то стыдно. И непонятно. Все непонятно: о чем говорить, как себя вести. А у Нади естественно получается, словно всю жизнь с кем-то встречалась. Хотя это у нее первый кавалер. Она раньше только со мной дружила. Ну не только со мной, но Зина и Катька особо не считаются.

Мы с ней как сиамские близнецы. Даже мыслим синхронно. Я начинаю фразу, а Надя заканчивает. Наверное, что-то в этом есть от телепатии. Но ничего удивительного. Мы в школе сидим за одной партой. И наговориться не можем за все уроки. Нам постоянно замечания делают, но хотя бы не рассаживают. После школы вместе возвращаемся. Доходим до ее дома и болтаем минут тридцать обо всем на свете. Словно не виделись до этого полгода. Потом я домой иду, обедаю, делаю уроки и возвращаюсь к подруге. Помогаю ей с уроками.

Надя учится не очень, способностей нет. Зато она упертая. Каждый день прихожу к ней и объясняю русский и математику. Еще английский. Мы с ней в разных группах по английскому, поэтому приходится делать двойную работу: за себя и за нее. Но она не просто списывает, а разбирает вместе со мной. Я иногда психую, что она не сразу понимает, но Надя не обижается. Повезло мне с подругой. Была бы я парнем, я бы на ней женилась. Она спокойная и надежная. С ней просто хорошо. Выслушает всегда и поможет.

А еще Надя красивая. У нее фамилия – Подсолнухова. Она и похожа на подсолнух. Волосы ниже талии и такого цвета… Солнечного. Что-то между рыжим и светлым. Вспомнила! Цвета соломы. Красивые волосы. И растут на удивление быстро. Она однажды на спор отрастила их до колен. Даже жалко стричь было. По всему лицу – веснушки, а глаза серо-зеленые, прозрачные. На нее часто парни засматриваются, я же вижу. И постоянно познакомиться хотят. Но я всех посылаю раньше, чем она ответит. Со своим парнем Надя без меня познакомилась.

Вот сейчас она что-то о нем говорит, а я почти не слушаю. Уже надоело. Сколько можно?! Просто киваю головой, когда Надя паузы делает. Я его видела как-то раз, он мне не понравился. Какой-то рыхлый, и волосы вьются. Надя звала с ними гулять, но я же не дура третьей лишней ходить. Лучше книжку почитаю. Главное, чтобы я совсем без подруги не осталась.

Наконец-то линейка закончилась и нас пригласили в школу. Выпускники и десятиклассники повели первоклашек в здание, потом пошли вторые классы и так далее. Мы, девятые, в самом конце. Разбились по парам, как в детском садике. Бе-е-е… На классном часе должны проводить урок мира. Но у нас обычно про учебный год. Вот и сегодня Вера Валентиновна не подвела, сразу начала про будущие экзамены. Целый год впереди, а уже мозг засоряют. Тут же настроение пропало, будто и не было трех месяцев лета. Не отвертишься – школа.

Интересно, кто придумал, что если ты хорошо учишься, то любишь ходить в школу? Бред какой-то. Ничего подобного. Учиться мне нравится, не спорю. А вот школа – такое место, куда бы я никогда в жизни не заглянула. В первую очередь из-за одноклассников. Тупые – это про них. Точнее, про большинство. Черт, ну почему в нашем городе нет нормальных школ? Лицея или гимназии? Только общеобразовательные: первая, вторая, третья и четвертая. Целых четыре школы, с ума сойти! В нашей специализация начинается с десятого: физико-математический для тех, кто поумнее, и социально-экономический для остальных. А девятых классов – четыре. С половиной учащихся школа распрощается. И слава богу! Достало уже учиться с теми, кому учеба до лампочки. Пока до них дойдет новый материал, с тоски взвоешь. Ну что можно не понимать в математике? Что?! Вот формула или правило – сиди и решай. Все просто. Нет ведь, одно и то же им приходится объяснять. А я вечно решу задания и в окно глазею, потому как скучно. А ведь могла бы сложные задачи с учителем разбирать.

В четвертой школе, кстати, умников с пятого класса отбирают. Повезло им! Но наш дом к этой школе не относится. Поэтому я учусь в первой. А она особо не котируется в городе, но выбора нет. Мама ходила к директору четвертой, хотела меня перевести, но не получилось. Так что придется домучиваться здесь.

Наверное, кто-то удивится: заняться ей больше нечем, как с математикой воевать. А для меня это – вызов. Себе и остальным. Смогу или нет? Любой дурак по шаблону решит. А вот если олимпиадная задача? Сидишь иногда весь вечер, бьешься. Никак не идет. А в интернет лезть за подсказкой – себя не уважать. В сторону отложишь, походишь, книжку почитаешь. А потом – бац! – озарение. Прямо гением себя чувствуешь. Ну что ж, красоты не досталось, так хоть умом блеснуть.

Да, с внешностью не повезло. Однажды Витька Ларионов при всех заявил:

– Вот ты, Петрова, кто по национальности? По Подсолнуховой сразу видно, что русская. А по тебе не поймешь.

Обидно. Надя, кстати, наполовину коми, это я по родителям чисто русская. Папа вообще из Вологодской области. А вот дедушка по маме из той местности, где при Иване Грозном татар поселили, но это когда было. Видимо, мне и досталось немного их крови. Глаза раскосые и цвета непонятного: то ли зеленого, то ли карего. В зависимости от освещения. Точнее, зеленые с карими крапинками. Болотные, в общем. Ресниц нет почти. Скулы высокие. Зато с носом повезло – он прямой и маленький. И кожа нормальная. У мамы вечно ее знакомая выпытывает, какой пудрой я пользуюсь. А я ничем: ни кремом, ни тональником, ни пудрой. У меня кожа от природы фарфорового цвета, точно я сейчас в обморок упаду. Мне даже в автобусе иногда место уступают из-за этого. «Девушка, вам плохо?»

И ступня небольшая! Вечно на свой тридцать пятый нормальной обуви не найдешь. Ну не в детском же отделе туфли покупать! И вообще, хотелось бы немного повыше стать и похудее. Даже в зеркало на себя лишний раз глядеть неохота, так бы и поменяла в себе многое. А мама говорит, что я дурью маюсь. Типа все у меня хорошо, многое придумываю. Не знаю. Мне кажется, у нас большинство девчонок симпатичнее.

Глава 2

У нас в классе десять мальчишек и четырнадцать девчонок. Мальчишки проигрывают не только в количестве, но и во всем. Симпатичных среди них нет, если только Витька Ларионов, да и тот с натяжкой. Спортивных тоже. У нас, кстати, девчонки из могучей кучки занимаются гандболом. Даже на общероссийские соревнования ездят. А из парней никто. Среди них ни одного хорошиста нет. Даже странно, что все эти бесталанные парни достались нашему классу, ведь с девчонками все точно наоборот.

Вот взять ту же могучую кучку. Трое из них занимаются гандболом, трое – хорошистки. А всего их пять. Нет, я считаю правильно, просто одна – и хорошистка, и гандболистка. И все симпатичные. За это их компания и прозвище такое получила. В общем, звезды. Но сегодня им пришлось потесниться на небосклоне – у нас появилась новенькая.

Обычно новички – редкое явление в школе. Но если такое и происходит, то первого сентября, что логично: новый учебный год – новые люди. А тут уже третье число наступило, ничто не предвещало. У нас с утра алгебра была, сдвоенный урок – пара. Я, как всегда, зашла со вторым звонком – никак не выходит пораньше из дома выйти. Вечно то на одно отвлечешься, то на другое, а потом бежим со Светкой вприпрыжку, хотя сестра ноет и пытается на шаг перейти. Значит, зашла, а следом еще кто-то нарисовался. И этот кто-то не наша классная, а незнакомая девчонка. И спрашивает:

– Это девятый «Б»? Я не заблудилась?

И мы нестройно:

– Да.

А сами думаем: кто такая? Точно не из нашей школы.

Незнакомка в ответ:

– Это хорошо! А то я вечно умудряюсь не туда попасть. Меня Милолика зовут. Я с вами учиться буду.

И улыбнулась.

Вот тут у меня чуть челюсть не отвисла. Потому что я бы так точно не смогла. Прийти в незнакомый класс, а вести себя словно сто лет со всеми знакома. Это уметь надо, мне не дано. Тут и классная подоспела, Верушка. Кивнула новенькой, коротко представила и предложила сесть. И Милолика прямо к Ларионову направилась. Тот сидит в гордом одиночестве последние пять лет. Изображает из себя принца в изгнании. А тут даже слова не сказал. Убрал сумку с сиденья и еще стул подвинул, чтобы новенькой удобнее сесть было. Ничего себе! Его парта как раз перед нашей с Надей располагается, так что все видно.

Ларионов вечно отстраненно держится, даже ни с кем из парней особо не приятельствует. Постоянно ходит в наушниках, что-то слушает. Что именно, никогда не интересовалась. Вроде в одном классе учимся, а знаем друг о друге всего ничего. Да и не хочется знать. Ведь если мы в одном классе, это еще не повод. Ни для чего не повод. И вот эта новенькая о чем-то Ларионова спросила, а тот, вместо того чтобы игнорировать, ответил. А у самого уши запылали. Честное слово! Я Надю толкнула и глазами показала: мол, смотри, что делается! А она только хмыкнула. Не-е, от Ларионова я такого точно не ожидала. Как его Милолика на раз-два расколола… Училась она этому, что ли, где-то специально? Так весь урок и просидел Витька с пунцовыми ушами.

На перемене я ждала, что новенькая пойдет с могучей кучкой мосты наводить. Она бы туда вписалась. А вместо этого она развернулась к нам и сказала:

– Давайте знакомиться.

У нее еще и фамилия оказалась соответствующая – Друбецкая. Почти как Трубецкая, княжеская. Милолика Друбецкая – расстарались родители. А у меня и фамилия простая, и имя не лучше – Лида Петрова. С первого раза не запомнишь, да и со второго тоже. Потому что слишком обычное, без зацепок. А что удивляться? Полностью соответствует внешности. А у Милолики все на уровне: волосы светлые, она блондинка, и вьются крупными локонами. А глаза большие, серо-голубые, и ресницы длинные. Такими только взмахни – все парни голову потеряют. Эх… Мне бы половину тех ресниц. Ну почему так не повезло?

Я на новенькую весь урок смотрела – она не прямо передо мной сидит, а наискосок, так что все разглядела, даже ямочки на щеках. И рост у нее хороший: не маленькая и не высокая, в самый раз. И стройная. Надя тоже красивая, но я к ней привыкла, как и к прочим одноклассницам. А Милолика все комплексы мои всколыхнула. Почувствовала себя неудачницей – вот еще одна девушка красивее меня. Убиться. А она с нами вроде как надумала подружиться. Когда мы с Надей решили в коридор выйти, Милолика за нами увязалась.

– Можно?

Ну не прогонять же.

Встали возле окна, и Милолика начала о себе рассказывать. Оказывается, она с родителями из областного города приехала – ее отца к нам на завод главным инженером назначили. А что только третьего сентября появилась, так из-за того, что в Италии отдыхала, вчера прилетела. Теперь ясно, откуда у нее такой яркий загар. У нас после середины августа прохладно, и к новому учебному году все уже светлеют, отмываются. Италия… Я только в Египте один раз была сразу после окончания очередной тамошней заварушки. Тогда билеты сильно упали в цене, вот родители и наскребли денег. Светку, правда, дома оставили. Типа из-за акклиматизации. А на самом деле, думаю, на нее просто денег не хватило.

Странно, что Милолику в нашу школу записали. Четвертая больше котируется, а дочери главного инженера не отказали бы. Но новенькая пояснила:

– У меня папа отсюда родом, в этой школе учился.

Теперь понятно.

Пока Милолика о себе рассказывала, снова ее разглядывала. Мне нравится, как она одета. Светло-голубые джинсы с потертостями. Но не такими, когда сам эти дырки выстригаешь, как некоторые делают, а видно, что так задумано, ткань дорогая. Рубашка в бело-серую клетку с закатанными рукавами. На запястье серебряный браслет с шармиками. Но не с теми, которые у большинства – дешевые китайские, а от известной фирмы. Я смотрела их каталог, мне не по карману.

Вообще-то у нас в школе дресс-код: светлый верх, черный низ. Я хожу в черных джинсах и белых блузках. Да почти все так ходят, как инкубаторские. И новенькой придется. Это она у нас первый день, так что пока не въехала. И чего она к нам с Надей прицепилась? В той могучей кучке Лара – дочь начальника цеха, а у Ксюхи мать в городской администрации работает. Нет же! И в тот же момент стало неудобно, что я злюсь. Неужели завидую?

Уроков много, и день тянется. Пара алгебры, русский, география, информатика и физкультура. Ненавижу! Господи, ну кто придумал три урока физры в неделю?! Лучше бы литературу добавили. Не люблю бегать, прыгать. Вообще не понимаю, что за прикол, например, всех обогнать? Типа самый быстрый? Ну и что? Что это дает? Да ничего! Вот то ли дело быть самым умным. Легко учишься, в нормальный институт поступаешь, затем работа приличная. А физра что дает?

А у нас еще весной и осенью занятия на стадионе. Надо с собой длинную форму тащить, ее под одежду не наденешь. Вот и приходится нести сменку, физкультурную форму и кеды. А зимой лыжи! Хорошо, что разрешают приходить одетыми для лыж. И хорошо, что делают спаренный урок, а не то умрешь, эти лыжи таская. В этом году еще по-обещали, что занятия будут не на школьном стадионе, а на трассе, что за городом. Там спортивный комплекс расположен, от него лыжня протяженностью двадцать километров, освещенная. Говорят, около озера заканчивается. Но я проверять не собираюсь.

Урок на улице начинается одинаково: три круга. Могучая кучка сразу же вырвалась вперед, Милолика и Надя тоже. Я в хвосте, как обычно. И тут Милолика притормозила и меня подождала.

– Ты всегда так не торопишься?

– Не люблю бегать, – честно ответила я.

– Почему?

Я задумалась:

– Не знаю. Не получается быстро, да и не хочется – смысла не вижу.

– А хочешь со мной по утрам бегом заняться? – предложила она.

Да-а… Мечтаю, в кавычках.

– Ты бегаешь? – не удержалась я.

У нас в городе ни разу не видела, чтобы кто-то круги наматывал.

– Ага, – кивнула Милолика, – уже два года. Помогает успокоиться. У вас тоже собираюсь.

– Я не нервничаю, – буркнула я. И добавила, а то невежливо вышло: – Не люблю напрягаться, спешить. В жизни не пригодится.

– Хорошо, – не стала спорить новенькая, – не буду тебе мешать.

И унеслась вперед.

После физкультуры Милолика спросила:

– А у вас душевой здесь нет?

Я пожала плечами: откуда? Да и станет кто с собой еще полотенце и мыло таскать…

– А в нашей школе была, – ответила новенькая, – а то неприятно потной ходить.

Ну извините, в нашей провинции к таким нежностям не привыкли.

Мы быстро собрались с Надей, когда Милолика спросила:

– А можно мне с вами? Если по пути.

Глава 3

Интересно, почему человек не понимает простое человеческое слово. Ведь когда тебе говорят до свидания, любой сообразит, что ему больше не рады. А Милолика не поняла, с нами поперлась. Мне и так подругу приходится делить с ее парнем да еще иногда с Катей и Зиной – это наши двоечницы. Что Надя в них нашла? Ладно Катя, она ленивая, из-за этого и учится плохо. Но неглупая. А Зина тупая как пробка. Я ее однажды спросила: «Сколько будет дважды два?» И она ответила: «Пять». Причем тут не шутка с ее стороны, она реально так думает. По ней класс коррекции плачет, только у нас в параллели их нет. А еще у нее имя – убиться веником. О чем родители думали, когда ее Зиной назвали? У нас даже у бабушек современные имена.

Мало было мне этих конкурентов, так теперь Милолика твердо намерилась с нами задружиться, точнее с Надей. Не успела в школу прийти! И с Надей ни о чем не поговорить при новенькой. Зато Милолика за троих трещит:

– А куда здесь можно пойти?

Я даже растерялась.

– Да особо никуда.

– Да-а? – У новенькой такое изумление в голосе просквозило, точно я ей теорему Ферма доказала.

Чего удивляться? В нашем городе всего тридцать тысяч населения, его за полчаса можно пройти неспешным шагом. Даже кинотеатра нет. Точнее, раньше был, во времена маминой молодости. Потом из него церковь сделали, а теперь здание стоит пустым. Если хочешь в кино, надо в соседний город ехать – это час езды.

Очень скоро Милолика выяснила, что парка у нас тоже нет. Опять же, раньше был, уже во времена молодости бабушки и дедушки, но сейчас заброшен. Зато там пруд есть. А в центре его – деревянная сцена, туда мост вел. На этой сцене играл оркестр, а молодежь танцевала. Мне кажется, здорово было. Сама бы не отказалась. Но парк зарос деревьями, и гулять в нем просто страшно. Еще какой маньяк нападет или дикий зверь. Бр-р…

– А где же у вас бегать можно?

Вот заладила! Лучше лишний час поспать.

– Ну, на школьном стадионе можно, – ответила Надя, – или возле бассейна.

– У вас бассейн есть? – удивилась Милолика.

Можно подумать, мы совсем дикие.

– Есть! – с гордостью ответила я. – У нас даже соревнования проводят, на автобусах приезжают.

Бассейн у нас на самом деле хороший. Есть лягушатник для малышни и нормальное помещение для взрослых. Восемь дорожек длиной пятьдесят метров. И несколько вышек, даже десятиметровая. Я с самой высоты никогда не прыгала, максимум – с пяти метров. Я вообще высоты боюсь. У нас в школе кабинет пения на четвертом этаже, и в младших классах я старалась подниматься вдоль стены, подальше от перил. Голова кружилась. Сейчас уже привыкла, да и пения в девятом классе нет. Только химия на четвертом этаже, но это в другом крыле.

А еще в бассейне душ есть. И сауна. У нас в бассейне занятия во второй четверти, и это единственное, что мне нравится в физкультуре. Обожаю плавать. И легко нырять могу – один раз на спор достала монетку с трехметровой глубины. И даже в городских соревнованиях участвовала однажды. В командном заплыве. По своей дорожке первая приплыла, остальных не подвела. Если бы физкультуру все время проводили в бассейне, я была бы не против.

В общем, пока дошли до Надиного дома, выяснили, что у нас в городе можно пойти в бывший Дом культуры на дискотеку по субботам и в пиццерию, а еще в суши-бар. Он недавно открылся. Еще есть суши-шоп, там подешевле, но не очень вкусно. Мы с Надей ходили в суши-бар. Там хорошо сделали: в помещении полумрак, а на столах свечи горят.

Романтично и таинственно. Цены только высокие, но день рождения отметить можно. И разрешают с собой шампанское принести. Если, конечно, тебе восемнадцать исполнилось. А в пиццерии, кстати, делают пиццу с белыми грибами. Не думаю, что в областном городе такое найдешь.

А еще в ДК есть так называемый дом творчества. Там много кружков: и танцевальный, и кукольный театр, и художественная школа. Я, правда, никуда не хожу, потому что больше всего люблю читать. Раньше на танцы ходила, затем бросила. А в спортивном комплексе полно разных секций. Там наша могучая кучка своим гандболом занимается. Не, если разобраться, то жить в нашем городке можно. Даже набережная имеется. Это так дорога за домами называется, с нее наша река как на ладони. Спуска нормального нет, надо через кусты пробираться, но мне и не надо. С возвышения и так все видно.

Проводили Надю, и я еще раз сказала Милолике до свидания. Но оказалось, что ей и дальше со мной по пути – она живет в том же микрорайоне. Вот радость-то какая! Пока до меня дошли, Милолика предложила вечером погулять.

– Не получится, – я попыталась скрыть радость, – Надя со своим Костиком встречается.

– А при чем здесь Надя? – удивилась новенькая. – Я с тобой хотела.

Вот это да! Я даже не нашлась что ответить. Привыкла быть на втором плане. Поэтому растерялась и согласилась. Потом пожалела: лучше бы я книгу почитала. Как раз новое фэнтези скачала. У нас в городе книжного нет, приходится в интернете качать. Хотя я больше люблю книги. Приятно трогать страницы, гладить обложку. А еще от новых книг здорово пахнет типографской краской. Обожаю! Я так тащусь, только когда черемуха или липа цветет. Так что я липовый токсикоман. Могу часами вдыхать аромат. А книги я в областном городе покупаю, если удается уговорить родителей. Постоянно ворчат, что дорого.

Глава 4

С Милоликой мы договорились встретиться в семь вечера. Как раз успею пообедать и уроки сделать. И даже немного почитать. Черт, и сестру покормить! Вот почему Светка не в состоянии сама себе суп разогреть? Я в ее возрасте умела плиту зажигать даже спичками, а она боится, хотя для нее зажигалка специальная куплена. Пара пустяков! Повернул вентиль, нажал на кнопку на зажигалке – и вуаля. Нет же, боится, когда пламя вспыхивает. Убиться! А микроволновку или плиту с автоподжигом ради Светки никто не купит: денег в обрез. Мы вообще-то не нищие, просто в нашем городке средняя зарплата не очень, а родители недавно машину приобрели. Так что приходится кредит выплачивать.

Светка хитрая. Она типа всего боится. И в магазин ходить – продавцов опасается. Ну да, продавцы же у нас тайные вампиры. Того и гляди в шею вцепятся. И гулять одна боится, поэтому вечно за мной увяжется, а потом все маме рассказывает. Шпионка! А родители ведутся. Меня-то и в магазин с первого класса отправляли за хлебом и молоком, и гулять одну отпускали – и ничего страшного.

Только зашла, Светка сразу выбежала из комнаты:

– Свари мне супчик.

Это она так про бомж-пакеты – лапшу быстрого приготовления. Да, вскипятить чайник и самой заварить суп она тоже страшится – вдруг ошпарится. Но я и сама люблю китайскую лапшу, хотя родители ворчат, что вредно. Ворчат, но берут, больше для Светки, но и я ем. В общем, пять минут – и обед готов. И можно поваляться на диване с книгой. Потом переоденусь и уроки сделаю, а пока не терпится узнать, что там дальше, – за обедом на самом интересном остановилась.

Да, я читаю за едой. Иногда даже забываю, что конкретно сейчас поглощаю – суп или второе. Потому как я не здесь, а в очередном фэнтези. Я бы и в туалет с книгой ходила, да родители засмеют. Жалко тратить впустую время, которое можно за чтением провести.

Отвлек меня звонок – звонила Надя.

– Привет, – сказала она, – ты уроки сделала?

Черт, забыла!

– А то за мной скоро Костя зайдет, – продолжала подруга.

А за мной Милолика. Совсем запамятовала. Быстро включила ноут и зашла в сеть. Так и есть – сообщения от Нади. Хорошо, что на завтра только алгебру задали, это я быстро сделаю. Накидала в тетради, сфотографировала и послала ей. А затем минут двадцать объясняла, почему именно так решается. Не пойму: в математике же все просто, как можно в ней не соображать?

Затем запихнула в себя чай с бутербродом и переоделась. Надо выскочить из дома, пока родители с работы не вернулись. А то мама сразу поручение выдаст. Светка увидела, что я гулять собираюсь, и тут же заявила:

– Я с тобой.

Ну за что мне такое наказание? Прилипала! Но пришлось брать, иначе бы Светка маме наябедничала, что я весь день в школьной одежде валялась на диване. Краситься было некогда. Обычно я и в школу не крашусь, потому что не успеваю и утром спать хочется. А как не хотеть, если все время собираюсь раньше лечь, а сама до часу ночи с книжкой лежу, оторваться не могу. Хорошо, что учусь легко и память сильная, за перемену к уроку подготовиться успеваю.

А вот к вечеру, когда с Надей встречаемся, я глаза иногда подвожу, если не зачитаюсь, как сегодня. Мама научила. Так и сказала: «Лучше я тебя научу макияж наносить, чем ты будешь на боевого индейца похожа». Можно подумать, у нас кто-то ярко красится. Видела я мамины фотографии в молодости. Вот там – ужас! Стрелки до бровей, тени на все веко, да еще лиловые, а волосы дыбом. Мода у них такая была! Перед сном лучше не смотреть – кошмары замучают.

С моей белой кожей черная подводка не катит – неестественно выглядит. Приходится коричневым или серым карандашом стрелки рисовать. И тут хитрость: по верхнему веку рисую прямо по контуру, а снизу делаю небольшое отступление, чтобы глаза больше казались. Это мама подсказала. Тени обычно двух видов: белые с серым или бежевые с коричневым. Зато тушь черная, потому как ресницы короткие. Если их зеленой или синей накрасить, никакого вида. А на скулы немного румян. Название – пепельная роза. И тогда лицо кажется выразительнее, не плоское. А то у меня нос маленький, да и щеки есть. А тут акцент на скулах.

Еще я подвожу брови, тоже коричневым карандашом. У меня и свои неплохие, но с карандашом у бровей получается более четкий контур. Никогда бы не подумала, что это так сильно лицо меняет, пока на себе не убедилась. Главное – не переборщить, а то смешно будет. Окружающим. В общем, чтобы накраситься, мне полчаса надо. Поэтому утром у меня на это времени нет, а к вечеру лень – лучше почитаю. Хотя с макияжем я себе намного больше нравлюсь. Но чаще всего хожу ненакрашенная.

С Милоликой мы встретились на углу. Она кивнула в сторону Светки:

– Твоя сестра?

Я подтвердила.

– Хорошенькая, – сказала она.

Ага, Светка у нас на самом деле хорошенькая. Вот кому достались огромные голубые глаза с пушистыми ресницами. Видимо, в качестве компенсации за меня. И волосы у нее густые – в папу. Зато у Светки нос широкий. Вот!

Милолика принялась Светку обо всем расспрашивать: сколько лет, в каком классе учится и как. А Светка, обычно разговорчивая, зажалась – хоть клещами из нее слова тащи. Вцепилась в меня, от Милолики отворачивается, а та говорит:

– Давайте по вашему городу пройдемся. Покажешь мне, что у вас где.

Ну мы и прошли по Школьной к въезду в город. Там развилка: одна дорога ведет в объезд мимо завода к автостанции, а вторая – центральная улица, Советская называется. По ней и направились.

В центре у нас двух- и трехэтажные дома, оштукатуренные и выкрашенные в светлые тона: песочный, желтый и серый. Продуктовых магазинов много, есть ателье, дом быта. Ближе к площади – полиция. Раньше в том здании мой садик находился. Да… Вот садик я любила, а школу нет. Долго потом ходила мимо и с завистью разглядывала детей, играющих во дворе. Не люблю школу!

Милолика поинтересовалась:

– А почему людей маловато?

Я пожала плечами:

– Так все с работы по домам разошлись. А молодежь у нас на площади гуляет. Там показательные выступления.

У нас так принято: все парочки прохаживаются по площади. Хотя что там каждый день делать, не понимаю. Одно и то же: памятник Ленину возле Дома культуры и магазины вокруг. Парни на скамейках сидят в небольшом сквере. Девчонки мимо фланируют, делая вид, что не обращают на тех никакого внимания. А на самом деле каждая думает, что вот сейчас кто-нибудь подъедет к ней на белом коне. Шучу, подойдет познакомиться. Только парни почему-то не спешат. Сидят с независимым видом.

А Милолика все внимательно разглядывает, ни капли не стесняясь.

– Уютный у вас город.

Для первого раза, может, и уютный. Но если его каждый день видеть, то надоедает. Мне в нем вообще тесно. Хочу после школы уехать учиться в областной центр. На математика, наверное. Еще не придумала. И уж конечно не вернусь. А новенькая добавила:

– И парни у вас симпатичные.

Пока я на дома пялилась, она всех уже оценила. Я пожала плечами:

– У меня близорукость, никого не вижу – лица размываются.

Милолика удивилась:

– А почему линзы или очки не носишь?

– Линзы не подходят – глаза слезятся. А очки только в школе, когда с доски списать надо. Не идут они мне.

Милолика тут же предложила:

– Тебе оправу надо подобрать. Сейчас многие очки как аксессуар носят.

Угу, тысяч за десять. Родители счастливы будут. В кавычках. Но вслух этого не сказала: не люблю проблемами делиться. Только с очень близким человеком можно.

Глава 5

Я всегда убираю волосы в хвост: не нравится, когда в глаза и рот лезут. У меня неплохие волосы, только тонкие. И не знаю, что с ними делать. Стричь жалко – они у меня ниже плеч. С прическами лень заморачиваться, да и не получается – вечно криво все выходит. То там прядь вылезет, то тут. Даже простые жгутики раскручиваются. Поэтому собираю в хвост на резинку. Кто же знал, что и такая простая прическа может подвести?

Мы уже вышли на середину площади, как резинка порвалась, и волосы рассыпались. Это ладно, но еще и ветер поднялся. Вот что интересно: у других прическа как забетонирована, ни один волосок не выбьется. У той же Милолики, например. А у меня волосы дыбом, перед лицом – занавес. Я от Светки отцепилась, пытаюсь пряди за уши убрать, а сама вперед иду. Так и налетела на него. Он в смартфоне что-то интересное выискивал, меня не видел, пока я в него не впечаталась. Хорошо, что несильно налетела. А то бы уронил свой телефон, мало бы не показалось.

Он – это парень, незнакомый. Я от неожиданности на него уставилась и даже «ой, извините» сказала. А потом замолчала, как отрубило. Я никогда не влюблялась, даже в садике, даже в популярных актеров. Ну не умею. А тут… нет, конечно, не влюбилась. Что я, дура? Просто мысль промелькнула, что в этого парня можно влюбиться. Все в нем было как надо. И что странно, у меня и мысли не возникло – умный ли он? Точно заранее знала, что с мозгами у него полный порядок.

Высокий для своего возраста. Мне, если честно, мелкие ребята совсем не нравятся, для меня рост важен. А у незнакомца как надо. Худой, но при этом плечи широкие, не задохлик, в общем. И лицо хорошее, симпатичное и одновременно со смыслом. Словно парень привык думать, а не тупо в игры резаться. Еще было заметно, что он приезжий. У нас парни так не одеваются. Да и вид у них все равно деревенский, даже если самые модные шмотки напялят. Как корове седло. А тут брюки темно-медового цвета, серая толстовка с капюшоном, под ней футболка цвета индиго, и к ней дуэтом – кроссовки. Все это я разглядела, когда незнакомец, потеряв ко мне интерес, развернулся и пошел мимо нас в сторону первого микрорайона. А я так и осталась стоять.

– Да-а… – протянула Милолика, – классный парень! Лида, ну что ты ушами хлопала? Надо было познакомиться!

В ее интонации и взгляде читалось: вот я бы такую возможность не упустила. Ну конечно, куда мне с ней тягаться? Этот парень и не заметил бы меня, если бы я в него не врезалась.

– Ну и знакомилась бы, – огрызнулась я, не сумев сдержаться.

Черт, достало уже! Вот Надя бы ни за что так не сказала. Наоборот, подчеркнула бы, что незнакомец для меня недостаточно хорош, поэтому пусть катится. А с Милоликой как-то не складывается. И тут меня Светка выручила. Она захныкала:

– Я устала! И есть хочу. Пойдем домой.

Светка уже не маленькая – девять лет весной исполнилось. Но когда надо, умеет включать малышку. Вот и сейчас Милолика купилась.

– Можем на лавочке посидеть, – предложила она.

Но Светку так легко сбить с основной идеи нельзя.

– Не хочу сидеть! Хочу домой и есть, – недовольно поведала она нам и окружающему миру.

Этот мир, а точнее парни в сквере, тут же среагировал:

– Девушки, провожайте мелкую и возвращайтесь.

Я отрезала:

– Ага, бежим и спотыкаемся. Мечтатели!

Город маленький, площадь маленькая, все слышно. А этим лишь бы позубоскалить. Вот и сейчас ржут. А Милолика обрадовалась:

– Точно! Давай Свету отведем и еще погуляем.

Упс… И не знаю, что сказать. А со скамеек несется:

– Можем проводить.

Дернула новенькую за рукав и потащила с площади. А то привяжутся, и не отвязаться будет. А Светка, молодец, не растерялась:

– Мне еще математику делать надо, я забыла!

– Да, – подтвердила я, – она с математикой не дружит, приходится помогать.

Милолика расстроилась:

– Жалко, но мы же еще погуляем?

Кивнула головой, мол, конечно, а сама думаю: нет, никаких совместных гуляний. Больше не выдержу. И так весь вечер чувствую себя как рыба на сковороде. Неудобно и неприятно.

Вот как она не понимает, что парням лишь бы поржать? Приняла за чистую монету, что они познакомиться хотят. Как можно быть такой наивной и самоуверенной одновременно? Пока мы шли домой, минут семь от силы, она мне все уши прожужжала: а что это были за ребята? а сколько им лет? а в какой школе они учатся? А я знаю?! Я без очков только силуэты вижу, лица расплываются. Ведь уже объясняла. Так ей и ответила. А Милолика удивилась:

– Слушай, ну тебе точно надо купить хорошие очки. Зачем так мучиться?

Опять! Сказала про парней, чтобы не принимала за чистую монету. И тогда Милолика меня поразила:

– С чего ты решила, что они собирались посмеяться? По ним не похоже – нормальные ребята.

И я поняла, что не знаю, что сказать. Ведь на самом деле Милолика могла быть права. Но тут мы как раз пришли домой.

Когда зашли в квартиру, спросила у Светки:

– Ты чего сцену устроила?

А сестра ответила:

– Мне она не нравится.

Ничего себе! У нас и вкусы совпадают. Хотя по всем параметрам Милолика – ничего так, съедобная. А я рядом с ней задыхаюсь, словно на меня что-то давит. Светка пояснила:

– Она слишком.

И замолчала, но я поняла: да, слишком. Слишком симпатичная, слишком милая, слишком уверенная в себе. Какой-то перебор. Волей-неволей ощущаешь себя рядом с ней аутсайдером. Даже Светку проняло, хотя сестра у меня хорошенькая и мальчишкам в классе нравится. То портфель за ней тащат, то подарки на праздники дарят. У меня такого ни разу не было.

Тут мама нас окликнула:

– Нагулялись? Руки мойте и ужинать идите.

Папа уже поел и футбол смотрел. Нравится же ему, а мне все равно. Только чемпионаты мира почему-то люблю. Наверное, из-за того, что там много эмоций и переживаний. Будто от других заражаюсь. Но наши постоянно пролетают, поэтому потом приходится думать: за кого болеть? Команд хороших много; жаль, что наши к ним не относятся.

Мы со Светкой отужинали, мама села с нами чай пить, и тогда сестра выдала:

– А в Лидку один мальчик влюбился! Она в него врезалась, а он на нее так глядел!

Я чаем поперхнулась, сильно. Раскашлялась, из носа потекло. Вскочила и убежала из кухни. Вот только обрадуешься, что сестра – нормальный человек, как она какую-нибудь подлянку сделает. И с чего ей это в голову пришло?! Хотя да, мне хотелось о нем мечтать. По-настоящему было бы страшно. А вот придумывать себе, как он в любви объясняется или спасает меня, – самое то. Он был незнакомцем, и о нем можно было насочинять целую книгу. При этом жил совсем рядом – в моем городе, а не в каком-то заокеанском Голливуде. Так что есть надежда, что фантазии исполнятся. То есть мечта со смыслом.

Вместо того чтобы засесть за книгу, я встала перед зеркалом. Светка ушла в родительскую спальню обниматься с мамой перед сном – это у них обязательный ритуал. А я решила, что надо всерьез заняться собой. Скоро день рождения, попрошу у родителей и у бабушки с дедушкой, чтобы подарили денег. Да и бабушку с папиной стороны тоже. И все же куплю себе нормальные очки с красивой оправой. Надо в интернете посмотреть, какие сейчас в моде. А заодно почитаю, что можно с волосами сделать, чтобы красиво лежали. Потом съездим с Надей в соседний город, он побольше нашего, там и парикмахерская нормальная, и оптика. И буду краситься! Обязательно. Надоело серой мышкой ходить.

С этими мыслями я и заснула. И конечно же проспала. Точнее, встала как обычно – забыла будильник на полчаса раньше поставить. Но ничего, следующий день точно с макияжа начну.

Глава 6

В пятницу Милолика пришла в обычной форме. Когда только успела ее купить? Или у нее она уже была, просто новенькая в первый день решила выделиться? С нее станется. Милолика поздоровалась и произнесла:

– Приятно было вчера погулять. Давай и сегодня встретимся?

Надя вопросительно на меня уставилась: я же ей ничего не рассказала. А когда? Вчера она с Костиком своим гуляла, а после я заснула. Раньше, чем обычно. Вырубило в десять вечера.

– Потом, – прошептала.

А с «потом» вышли сложности: ну не стану же я при Милолике рассказывать Наде о вчерашнем. А как отвязаться от новенькой – неясно: она твердо намерилась задружиться. Пришлось прибегнуть к хитрости: мы с Надей после последнего урока сделали вид, что нам еще к Верушке надо. А сами выждали пятнадцать минут в школьной столовой, заодно по котлете с черным хлебом схомячили и только затем отправились к Наде.

Я рассказывала в подробностях и лицах, описывала детально, кто что произнес и какая была реакция. Мы с Надей постояли возле ее дома, а после к ней пошли: на улице долго не настоишься, не май месяц. Милолика, кстати, Наде приглянулась. Но Надя хорошая, ей все нравятся. Даже тупая Зина. Долго решали, как быть с новенькой, какую отмазку придумать. Но так и не придумали. Хорошо бы, она с кем из нашего класса сдружилась. С Соней, например. Та особо ни с кем не приятельствовала, хотя девчонка неплохая. Симпатичная и учится хорошо. Или Дина – тоже нормальная девчонка. Мы с ними не дружим, но пересекаемся.

А потом я Наде про незнакомца поведала. О нем я могла долго размышлять. Кто он, в какой школе и каком классе учится, сколько ему лет? Хотя на вид наш ровесник.

– Наверное, тоже приезжий, – предположила Надя.

Я пожала плечами: вполне. Не похож он на местного.

– Надо у Кости спросить, – добавила Надя.

Я с радостью согласилась: все-таки любопытно, кто это. А пока договорились, что в воскресенье днем съездим в Богдановск – соседний город. Только заранее в парикмахерскую запишусь, чтобы в очереди не сидеть.

Вечером поговорила с мамой и попросила мне деньги на пару дней раньше подарить. У меня день рождения в понедельник, не хочется следующих выходных ждать, чтобы в Богдановск съездить. Мама слегка удивилась, но согласилась. У нее тоже праздник оказался – они с папой кредит за машину погасили, так что теперь можно не считать каждую копейку. Ура!

В субботу просидела дома. За окном снова дождь, и скучно. Не люблю сентябрь. Как-то резко лето обрывается и начинается осень. Первое сентября – переломный день, будто природа только и ждет, чтобы погрузиться в хандру. Сразу холодает, небо прячется за тучами, и начинаются противные дожди на весь день. Хлюп-хлюп вода по земле. Хлюпает в туфлях, в носу тоже. И зябко до костей, даже зимой не так, потому что зимой привычно. Да и батареи зимой работают, а сейчас только обогреватель в спальне. И осень всегда неожиданно приходит, ведь совсем недавно было лето. И кажется – только руку протяни, а всё уже – нет ни тепла, ни солнца. И какая-то безнадежность, словно книга кончилась на самом интересном месте и продолжения не будет.

Лишь ближе к октябрю осень пытается встряхнуться, вспомнить молодость. И тогда снова появляется солнце и пронзительное синее небо. Тепла нет, но все равно природа рада обманываться. И резные листья на фоне синевы – клена и рябины. Точно ажурный узор. Виден каждый зубчик. Я все думаю: ну как можно придумать, создать такую красоту? Чтобы дух захватывало. Все эти вкрапления ржавчины, которые сменяются золотом и пурпуром – королевским убранством. Я бы всю жизнь голову ломала, но и близко бы не подошла. Не дано мне такую красоту сотворить. И весь октябрь так. А потом ноябрь и зима, когда я впадаю в спячку. Наверное, я от медведей произошла.

…Сделала по-быстрому уроки и весь вечер читала. Да еще пол пропылесосила, пыль вытерла и белье перегладила. Родители уехали на дачу к бабушке и дедушке картошку копать. Я боялась, что и меня припашут, но обошлось. Зато мне поручили уборку с глажкой и Светку. Со Светкой просто: включила ей мультики, и пусть развлекается. Ну еще покормить не забыть. А потом можно читать. Как раз опять фэнтези скачала, продолжение моей любимой книги. Там про пути между мирами и людей, которые должны их пройти. А иначе с ними что-то страшное случится. Зачиталась и чуть не забыла в парикмахерскую записаться. Вовремя вспомнила. Потом на автостанцию звякнула – расписание узнала. А под конец – Наде, чтобы договориться о поездке.

В воскресенье повезло. Хотя и не прояснилось, дождь унялся, словно устал. А то текло, как из прохудившегося ведра. Мы выехали заранее, чтобы успеть в оптику. И да, я накрасилась! Трудно макияж наносить, когда нет привычки. Стрелки кривые получаются, приходится поправлять. Тени по-разному на веки ложатся. А тушью я чуть пару раз в глаз не ткнула. Но ничего, справилась. Светка, естественно, рядом крутилась. Пришлось косметичку прятать. Не удивлюсь, если она потом размалюется, вечно за мной все повторяет. И поехать хотела, но мама не пустила:

– Пусть Лида от тебя отдохнет.

Понимающая у меня мама. Иногда.

В оптике повезло! У них по акции со скидкой продавались оправы весенней коллекции. А мне же не принципиально: весенняя коллекция или осенняя. Мне надо, чтобы красиво было и недорого. Надя помогала, заставила меня кучу оправ перемерить. А заодно макияж похвалила. Сказала, что мне очень хорошо. Выбрали оправу цвета темного шоколада. Форма – прямоугольник с закругленными уголками. Мне идет. Тут же окулист проверил зрение и линзы подобрал. Так что через пару часов очки будут готовы. Как раз из парикмахерской за ними вернусь.

Богдановск по сравнению с Тишевом, родным городом, большой. Здесь сто тысяч населения. Его за полчаса не обойдешь. По городу приходится на автобусах передвигаться. А еще в городе огромный монастырь, меня в нем в детстве крестили. Все стены расписаны фресками, очень красиво. Монастырь расположен вдоль реки, которая делит город пополам, и обнесен белой каменной стеной. Мне всегда хотелось побродить по нему одной. Залезть на стену и колокольню, обязательно позвонить во все колокола. И долго стоять на одном месте: только я, только небо и тишина, разрываемая звоном. Люблю глядеть в небо. У бабушки на даче лягу в траву и долго смотрю вверх. И время замирает, и я выпадаю из пространства и этого сейчас, вечной суеты. Растворяюсь, становлюсь травинкой и муравьишкой, ползущим по ней. Вдыхаю запах клевера, ромашки, надышаться не могу. Слушаю стрекот кузнечиков. И всё это – лето, небо, день, насекомые, весь этот мир – всё это я.

В парикмахерской меня встретила молодая девушка-мастер. Сразу отлегло: я опасаюсь взрослых всезнающих тетенек, которые снисходят до остальных. Они вечно подавляют, смотрят как на дурочку. Девушка спросила, что я хочу. Я ответила: ламинирование. И мастер согласилась:

– Тебе пойдет, как раз для тонких волос. Заодно форму придадим.

Сразу уточнила, сколько будет стоить. А то вдруг денег не хватит? Но обошлось – цены здесь были адекватные. Так что я села в кресло и зажмурила глаза. Во-первых, страшно, что получится. А во-вторых, чтобы в глаза что не попало. Так и сидела до конца процедуры. Через полтора часа вышли из салона. Волосы на самом деле стали послушными и блестящими и как будто толще. Объем появился. Надя одобрила:

– Завтра тебя не узнают.

Я вспыхнула от радости и тут же испугалась: хватит ли смелости? Одно дело с лучшей подругой, а другое – прийти в класс в новом виде. Как другие воспримут? От одной мысли живот скрутило и затошнило. Но тут появился нужный автобус, и мы побежали, чтобы успеть на него. Ведь надо было в оптику за очками, а оттуда на автостанцию.

Между Тишевом и Богдановском автобусы нечасто ходят, поэтому опоздать не хотелось, жди потом полтора часа. Забрали заказ и отправились на автостанцию. Успели за пятнадцать минут до отхода транспорта. Заодно купила в киоске заколки-крабики в виде маленьких бабочек. Попробую завтра прическу соорудить. Когда к дому подходила, незнакомая женщина, идущая навстречу, произнесла: «Какая красавица!» Я головой завертела – никого! Неужели она это про меня?

Глава 7

Утром встала аж полседьмого: надо было накраситься и прическу сотворить. Вчера весь вечер экспериментировала перед зеркалом, пока не стало получаться. Вымыла голову, с помощью фена подсушила и уложила на круглую щетку, чтобы придать объем. Затем сделала пробор слева и начала крутить от него жгутики вдоль лица до ушей. Сначала соорудила справа и заколола крабиками. Затем слева. Хорошо бы лаком зафиксировать, но у меня нет. Да и заколки держат надежно, не развалится.

Затем накрасилась и влезла в новое платье. В школе, конечно, дресс-код, но что я, хуже Милолики? Пришла же она в джинсах и рубашке, имею и я право явиться в свой день рождения в платье. Оно у меня с длинными рукавами, приталенное, чуть выше колена. А цвет в тон неба – голубое-голубое. Повесила кулон из рыжего опала на кожаном шнурке – глаз не отвести. Светка только глаза пялила. Представляю, как ей хочется и взрослое платье, и украшения, и макияж. Я такой же в ее возрасте была. Недавно застукала, как она мои лифчики примеряла. Хотела ей уши оторвать, но не стала. Только подзатыльник для порядка отвесила. Хотя Светке уже девять, скоро и для нее бюстгальтеры придется покупать. Ее одноклассницы просто на глазах растут. Это моя сестра подзадержалась.

Встали родители, мы со Светкой как раз чай на кухне пили. Решила сегодня пораньше выйти, чтобы не бежать сломя голову. Мама меня увидела, охнула и чуть не расплакалась.

– Какая же ты у меня красивая, дочка! И совсем взрослая.

Я на нее посмотрела и тоже едва слезу не пустила. И так страшно и волнительно, а тут еще родители распереживались. Папа молча похлопал меня по плечу. Он у нас молчаливый, лишнего слова не скажет. Для него этот жест – высшая форма похвалы. Позвонили бабушки с дедушкой. Первые поздравления. Мне уже пятнадцать!

Я надела очки, им в тон туфли на низком каблуке и синий плащ. Через плечо сумку с учебниками. Можно выдвигаться. И мы неспешно отправились со Светкой – успеваем. Сестра шла какая-то вся торжественная и молчаливая. До меня не сразу дошло, что это с ней, а потом поняла – она мной гордится. Гордится, что у нее красивая сестра. Вот это да! И так стало приятно, и страх ушел, что в школе меня на смех поднимут. Если уж моя привереда довольна, значит, и другим понравится.

В очках на улице оказалось непривычно. Я все сразу увидела словно через увеличительное стекло. И покосившуюся карусель во дворе. На ней давно никто не катается: не сдвинуть, да и скрипит, как базарная бабка. Каждый день мимо нее прохожу, а сегодня заметила. Вообще ощущение, что улицу отмыли, хотя она просто расползаться у меня перед глазами перестала. И людей я увидела. Раньше только силуэты. Со знакомыми здоровалась. А теперь разглядела. И оказывается, они на меня тоже смотрят. Что же в школе будет?

В школе как раз и началось.

У нас раздевалка находится в вестибюле. А дальше идешь мимо дежурного класса. На этой неделе одиннадцатый «А» около входа торчал: проверял наличие сменки. Но это так, для галочки. Обычно только вид делают. А тут меня не пропустили. Есть там один товарищ, Егор Шамринов, звезда нашей школы. Отличник, победитель олимпиад, причем не только местных, но и всесоюзных, и даже от крутых вузов. Он к тому же еще красавчиком считается, хотя не мой типаж. Губы пухлые, глаза большие. Что-то кукольное. Девчонки на него западают. Дело чуть ли не до драк доходит. Но он себе на уме, ни с кем не встречается. Да и понятно: ему в вуз поступить надо, а не ерундой заниматься. И в этом я его поддерживаю.

И вот этот Егор мне дорогу преграждает и спрашивает:

– Ты новенькая?

С таким удивлением, я даже ушам не поверила. Потому что помимо удивления там что-то еще сквозило, непонятное. Ну вот если бы мы приятельствовали или родственниками друг другу были – что-то в этом роде. От Егора неожиданное. Странный… Мы с ним в одной школе учимся, несколько раз на районных олимпиадах пересекались. Хотя… Кто я ему? Да никто, вот и запоминать нечего. Я сама такая же, но это у меня из-за зрения и потому что очки почти не ношу. Лица расплываются, сложно запомнить.

Ответила коротко и ясно:

– Старенькая. Просто сегодня пыль с себя стерла и из угла вышла.

А он растерялся:

– А из какого ты класса?

А-а, ну да, я же не в форме, а в платье. Понятно. Решил повоображать: завернуть меня домой. Или на наш класс кляузу накатать.

– У меня сегодня день рождения, – отрезала я, – поэтому имею право прийти в чем хочу!

Отодвинула его и дальше пошла. Хотя нет у нас такого правила, я его только что придумала. А он вслед прокричал:

– Поздравляю!

Очень странно.

Когда появилась в классе, никто сначала не отреагировал. А потом все массово начали разворачиваться в мою сторону. Даже Надя немного обалдела, хотя она меня видела. Но быстро справилась:

– С днем рождения!

И тут остальные девчонки набежали, даже могучая кучка в стороне не осталась. Все меня поздравляли, рассматривали и восхищались. Очень приятно! И ощущения новые. Точно это не я, а кино с моим участием. Только несколько человек в стороне остались. Ну с пацанами ясно – могут только пялиться. С двоечницами тоже – с ними никто не считается. Но и Милолика сидела за партой как приклеенная. Лишь потом смогла из себя улыбку выдавить. И тут же кинулась меня тормошить:

– Лидка, как классно! Как я рада! А у тебя сегодня день рождения? Поздравляю!

Хорошо, что звонок прозвенел, а то я немного ошалела от такого внимания.

Глава 8

С утра физика, мой нелюбимый предмет. Хуже только физкультура. У нас физику завуч преподает, Павла Сергеевна. Ага, имя как у мужика. Мы ее Палка зовем. Она прямая и сухая, а еще скучная. Более скучных людей не встречала. Она урок так ведет, что меня в сон клонит. И так с утра спать тянет, а от ее монотонного голоса глаза против воли закрываются. Хорошо, что у окна сижу. Отвернусь к окошку, голову рукой подопру и дремлю вполуха.

Плохо, что физику придется сдавать на экзаменах. Без этого в физико-математический класс не возьмут. Ну на четверку точно напишу, я задачи хорошо решаю. Это теория на меня действует как сеанс гипноза. А Палка ворчит, что я на олимпиадах без призов остаюсь. Мол, если я по математике хорошо выступаю, то и здесь должна. А вот ничего подобного! В математике теория важна, а в физике, наоборот, опыт. Если теория не подтверждается экспериментом, то ее в топку отправляют. И другую теорию придумывают. Совсем другое мышление.

Придется на факультатив ходить. У нас всех заставляют на факультативы ходить по сдаваемым предметам. Мне разрешили на математику и русский не ходить, я их точно на пятерку напишу. А от физики не отвертеться. Еще химия. Или литература, не решила пока. Хотя все отговаривают от литературы, ее сложно сдать. А я бы хотела.

Палка, как всегда, пришла с опозданием. Сама задерживается, а потом нас держит на перемене. «Звонок звенит для учителя» – ее любимая фраза. Еще бы этого учителя научили интересно свой предмет объяснять, а то шпарит чисто по учебнику, ни на слово не отклонится – я специально проверяла. Ну можно же своими словами, чтобы понятно было? Зубрилка какая-то. Так любой может.

Сначала опрос по пройденному материалу. Каждый урок так! И первой Палка спросила Ольгу Мурашкину, нашу отличницу. А Ольга молча отвернулась от нее и от класса – она возле двери сидит. С Ольгой все ясно: достали ежеурочные опросы. Она тоже зубрилка: ночью разбуди – все ответит. И Ольга искренне не понимает, почему она должна быть палочкой-выручалочкой для учителя? Она у нас вообще со странностями. Не знай я, что она мозг класса, решила бы, что девочка с приветом.

Например, Мурашкина почти ни с кем не общается. Ну меня только за человека держит. А так ни здрасте, ни до свидания. Вообще ни с кем не дружит. Ей мама запрещает. Приходит домой после школы, обедает, а после гуляет – целых два круга возле дома. А после уроки до десяти вечера. С ума сойти! И так каждый день. Она учебники, кстати, летом читает – заранее готовится. Хотя программа поменяться может. Даже учителя не в курсе, что в новом учебном году будет.

Кстати, Мурашкина не только зубрилка, она реально умная. Те же олимпиадные задачи по математике хорошо решает. Она вечно меня в олимпиадах на одно место обгоняет, никак за ней не угнаться. Но я без обид: Ольга вне конкурса. Она трудяга, я бы так не смогла. Мурашкина симпатичная, только это не замечаешь из-за ее тараканов. А так она худенькая, кожа светлее моей. Волосы длинные, цвета темного шоколада – и это она не красится. Глаза карие, правда навыкате. И лоб слишком высокий. Но в целом – на уровне.

Одевает ее мама неплохо. Самой Ольге, похоже, на одежду наплевать, она модой не интересуется. Музыкой тоже. Книги читает только по школьной программе и то, что для сочинения нужно. Больше ничего. Вроде умная и в то же время ограниченная. Настолько в своем мире, что существует с остальными параллельно. Как ей удается? И да, я для себя такого не хотела бы.

Она даже летом на пляже не загорает, ходит в одежде с длинными рукавами. А загорает на балконе своего дома. Выставляет стул, садится на него в одежде же и подставляет для загара лицо. Только там старые тополя растут. Какое солнце? Одна тень. Помню, Надя как-то заболела и мы с Мурашкиной вместе из школы шли. И она мне все это рассказывала. Я шла и тихо офигевала. Почему мать ее так дрессирует? Это же ненормально! И почему Ольга не взбунтуется? Неужели ей нравится, что над ней посмеиваются? Но Ольга все спокойно переносит, только со мной немного общается.

В общем, Ольга отвернулась, и Палка к ней привязываться не стала. Мурашкина – гордость школы, даже завучу не по зубам. Поэтому, конечно, она спросила меня, больше некого. И сразу же уточнила:

– А почему не в форме?

– У меня день рождения.

Ну почему надо обязательно поинтересоваться?

– И-и-и? – прикинулась дурочкой Палка.

Я замолчала. Я ведь тоже могу как Мурашкина – не отвечать, если меня разозлят. Я за себя постоять могу. И Палка, похоже, это поняла и сразу же начала по теории гонять. Я не учила, просто с прошлого урока запомнила. Память хорошая, даже всякую ерунду запоминаю.

Получила, естественно, четыре. Потому что неразвернуто отвечаю. Интересно, Палка нам развернуто объясняет? Не зря ее не любят. У ашек физику ведет Семен Михайлович, они от него без ума. Рассказывают, что на его уроках всегда весело и понятно. Завидую им. А еще говорят, что Палка его выживает – хочет себе больше часов забрать. Да и завидует ему, думаю. И получится, что нормальный учитель уйдет, а вот эта учителка останется.

Следующий урок по расписанию – литература. Мы с Надей вышли последними из класса и тут же наткнулись на Шамринова. Егор нарезал круги возле двери. При виде нас он словно споткнулся, развернулся в противоположную сторону и учесал.

– Что это с ним? – не поняла Надя.

Я пожала плечами: наверное, отличная учеба даром не проходит. В нашей школе получить пятерку трудно. Вот и Шамринов пострадал, стал таким же странным, как Мурашкина. И я рассказала Наде об утреннем происшествии. Та уставилась удивленно.

– Что-то непонятное, – после долгой паузы произнесла Надя.

– Ага, – поддакнула я.

– И сейчас тоже.

Я кивнула. Что стряслось с нашей звездой? Перезанимался?

– Слушай, а может, он на тебя запал?

Вот за что люблю свою подругу, так за оптимизм.

– Ха-ха-ха, не смешно.

– Не, Лид, на самом деле все сходится!

Я понимаю Надю. Я бы тоже начала с радостью придумывать про нее. Так прикольно. Но что-то не верится. До этого в упор не замечал, а тут глаза раскрылись?

Литература – любимый предмет. Почти такой же, как математика. Я даже школьную программу всю изучаю. «Войну и мир» после шестого класса прочла, летом. Я просто не могу не читать. Это как не дышать – невозможно. Ходишь и думаешь: что бы почитать? А тогда еще не умела книги из интернета качать, да и электронной книжки не было, мне ее год назад подарили. Недорогая, но работает. Я месяц отзывы в интернете изучала, чтобы не лопухнуться. А то потом новую не допросишься.

Вот тогда и перечитала, наверное, всю городскую библиотеку, а потом за домашнюю по новой принялась. И решила в «Войну и мир» заглянуть, вроде читаемое. Так все четыре тома и осилила. Мне, конечно, больше всего про первый бал Наташи Ростовой понравилось. Все эти чувства и переживания. Пригласят или нет? Я бы от страха на ее месте умерла. А сама Наташа – нет, не впечатлила, какая-то ветреная. То в одного влюбится, то в другого. У нас девчонки в классе такие же.

Сегодня по теме проходим «Вишневый сад». Похоже, из класса я одна в книгу заглядывала. А еще Мурашкина. Нет, Милолика тоже в теме. Мне наша литераторша нравится. Она вся восторженная, читает с выражением, пытается и нам любовь к литературе привить. Только всем до лампочки. Вот и сейчас она попробовала вывести класс на ответ, что за люди Гаев и Раневская. Приводила примеры, но все упорно молчали. Наконец я не выдержала:

– Они сентиментальные.

И литераторша так обрадовалась, словно я ей миллион вручила. Я даже не поняла, в чем дело. И почему та же Милолика не ответила. Ведь легкий вопрос был, а я пятерку получила.

Наверное, долго бы не понимала за что, если бы после урока Милолика не подошла и не спросила:

– А что такое «сентиментальный»?

Я даже не сразу ответила. Потому что вопрос в голове не умещался. Они, оказывается, не знают значение этого слова! Никто из всего класса. Потому и молчали. Обычное слово, заурядное. Мне так противно стало, честно. С кем я учусь? Почему так не повезло? И Милолика же не дурочка, почему даже она не в курсе? Но хотя бы решила узнать.

– Это значит – излишне чувствительный человек, который переживает даже по пустякам.

И тут же добавила, чтобы новых вопросов не последовало:

– Я сегодня в кафе буду день рождения праздновать. Приглашаю.

Глава 9

Мы на дни рождения подарки друг другу не дарим. Просто платим за себя в кафе. Так удобнее, ведь денег особо ни у кого нет. Вот я и договорилась с Соней, Диной и Надей с Милоликой, что встречаемся в семь возле суши-бара. Я и Ольгу пригласила, но той было некогда – уроки. Но я от нее особо чуда и не ждала. Хотя все равно жаль. Нельзя так в себе замыкаться.

Ровно в семь я была около кафе, даже не опоздала. Мне трудно приходить вовремя, потому что не умею быстро собираться. Хоть и начинаю загодя это делать, все равно времени не хватает. А если книжку читаю, то точно опоздаю. Я из нашего мира и сейчас просто выпадаю. Меня здесь нет, я бреду по темной дороге между мирами вместе с героями. Я живу там! Иногда чувствую, что я в обычном мире чужая, случайно ветром занесло. Здесь скучно. Мне бы хотелось такую жизнь, как в любимых книгах. Полную чудес и загадок, а еще приключений. От романтики бы тоже не отказалась. Чтобы дух захватывало, чтобы дышалось все время как на вдохе. До мурашек по коже. И тут же мысль: а про меня какую можно книгу написать? И ощущение – словно со всего маха в стену врезалась. Никакую! А если бы и написали, никто бы ее читать не стал.

Девчонки ждали возле входа. Никто не зашел и не занял столик. Хотя смысла спешить никакого. В будни народу почти нет, да и в выходные зал не ломится. Но суши-бар хороший. Я с родителями в областном центре была, там хуже роллы делают, у нас вкуснее. Я очень горячие люблю. И желательно побольше. Заказали с девчонками разные наборы и морс. Нам принесли напиток в кувшине, а к нему – стаканы с трубочками. Ножи с вилками подали завернутые в салфетки. И палочки для роллов – на выбор. Как в ресторане. Мило.

В кафе вообще красиво. Горят ночники, на столах – декоративные свечи. Полумрак и таинственно. Кресла мягкие и удобные, ощущаешь себя важной персоной. Звучит тихая музыка, что-то приятное. Жаль, я в иностранных исполнителях не разбираюсь, а то бы постаралась определить, кто поет. А еще пахнет ванилью, едва заметно, а потому совсем не мешает.

Мы посидели, а потом я пошла в туалет, он расположен за барной стойкой. И когда возвращалась, толкнула дверь. Она на доводчике, из-за этого открывается туго. А тут доводчик сорвался, и дверь чуть не врезалась в парня, который стоял рядом со стойкой. Хорошо, успела в последний момент удержать. Парень оторвался от смартфона, в котором что-то изучал, и спросил с удивлением:

– Опять ты?

Елки! Опять он, и снова я его чуть не покалечила. Ну как мне это удается? Ведь раньше ничего подобного не происходило.

Я начала мекать, что не специально, а он забрал заказ и пошел к выходу, бросив на прощание:

– Интересно, за что ты меня прибить пытаешься?

Самой любопытно.

Девчонки сразу забеспокоились: что произошло? Они ближе к выходу сидели, не разглядели. Зато Милолика вспомнила, что это тот парень, в которого я на площади врезалась. И вот тут обсуждение пошло живее. Ну да, нам хочется парням косточки перемыть. Симпатичный или средний, умный или так себе, стоит ли с ним встречаться или нет. А тут такая пища для фантазий! И мне приятно. Таю, как мороженое в креманке. Плавлюсь липкими потеками, с лица не сходит идиотская улыбка. Впервые со мной такое. И даже не надо знать, кто же тот незнакомец. Ведь так приятно мечтать, а жизнь вносит свои коррективы.

Домой вернулась в приподнятом настроении. Даже не шла всю дорогу, а летела. Не слышала, что Надя говорит, отвечала невпопад. Милолика, кстати, отправилась вместе с Соней. Надеюсь, они сдружатся. Мне Соня нравится, да и Милолика вроде ничего, но у нас с Надей слишком тесный союз. И третий в нем – лишний. А Дина тоже вроде с Милоликой спелась, только Дина живет в первом микрорайоне, она на автобусе поехала.

И вот иду и размышляю: он же меня узнал. Не то что Шамринов, который раньше в упор не замечал. А этот парень запомнил меня с первой же встречи. Хотя, наверное, сложно не запомнить, когда тебя чуть с ног не сбивают, но все равно. Раз врезалась в память – значит впечатлила. Так и буду думать, и никто мне не помешает.

Уснула на удивление быстро. Обычно, когда у меня произойдет что-то из ряда вон, долго ворочаюсь. Сон никак не идет. Лежу на кровати с открытыми глазами и перебираю в голове одно и то же. А потом весь день носом клюю. А сегодня только легла, и всё. Мысли спутались, и я задремала. И что-то мне приятное снилось, что проснулась с улыбкой. Жаль, не запомнила.

С утра у нас история. Мне этот предмет нравится, плохо только, что с датами не дружу. Они у меня слипаются в огромный клубок, который не распутать. Что шестнадцатый век, что пятнадцатый – для меня разницы никакой. Я вообще в цифрах путаюсь, для меня проблема выучить дни рождения даже родителей. Только свой помню и Надин. А так люблю не только исторические романы читать, но и воспоминания современников. «Россия глазами иностранцев», например. В интернете любопытные статьи нахожу. Зато что касается войн – не мое. Точнее, почему они начались и кто победил – нормально. А вот кто на каком фронте наступал – ничего не понимаю. Не мой конек.

А так бы я с удовольствием отправилась в археологическую экспедицию, чтобы откопать старинный город. Расколотые статуи, поверженные памятники, рухнувшие колонны… Все заросло деревьями, и чтобы добраться, надо пробираться через джунгли, отбиваться от хищников. Воображение сразу нарисовало несметные сокровища, охраняемые духами умерщвленных рабов. И вот они ожили и пытаются убить археологов. Ха, снова меня в фэнтези унесло, не зря это мой любимый жанр.

Мурашкина, как обычно, встала возле парты, запрокинула голову к потолку и бормочет себе под нос. Это она так повторяет перед уроком. Мы-то привычные, а Милолике в новинку.

– Оля, что ты стоишь? Сядь лучше, – предложила она.

– А что, я отвечать тоже сидя буду? – отмахнулась Мурашкина.

Да, она именно такая, странная. Милолика, похоже, этого не ожидала. Посмотрела на меня, я слегка кивнула. Мол, все в порядке.

Историю у нас ведет Барановский, он уже на пенсии. Если честно, то не очень интересно. Я из интернета и книг знаю намного больше, чем с уроков. По Барановскому видно, что его и школа достала, и ученики. Как будто он наказание отбывает. И за это его часто изводят. И в нашем классе, и в остальных. Трудно удержаться. Палку бы тоже изводили, но с ней не проходит. Она жесткая. Оставит после уроков, родителям сообщит или пару в триместре влепит. А с Бараном – это от фамилии – на раз-два прокатывает. Он повизжит, но ничего за этим не последует. Хотя мне его жаль. Он умный дядька, только уставший.

Сказал как-то, что у меня голос второй волны русской эмиграции. Это потому, что я картавлю. Баран, правда, назвал его грассирующим. Аристократично. Я дома залезла в интернет, чтобы про волну выяснить, и узнала, что это произошло в конце Второй мировой войны, в сороковых – пятидесятых годах прошлого столетия. И похоже, все они были поэтами, писателями и евреями. Прикольно. Барановский тоже, наверное, думает, что я нерусская. Ну и ладно. Зато «вторая волна русской эмиграции» загадочно звучит.

Вторым уроком шла алгебра, не сдвоенная в этот день. Верушка сразу дала самостоятельную по вариантам: слабый, сильный и одно задание нам с Мурашкиной. Я села к Ольге за парту, и мы принялись решать. Умная все-таки Мурашкина, с ней намного легче думать, чем одной. В математике мы удачно дополняем друг друга. Верушка подошла, проверила, а после попросила объяснить остальным. Ольга сразу же отвернулась. У нее этот жест, наверное, уже на автомате срабатывает. Пришлось идти мне.

Задача вообще-то простая. Там самое главное – догадаться, как сделать одно допущение, а потом все ясно. Ну я так надеялась. Объяснила все до мелочей, только в одном месте опустила – там из леммы вытекает, мы ее недавно проходили. А класс молчит, никто не врубился. И Верушка спрашивает, что, мол, непонятно. А Ксюха, из могучей кучки, показывает как раз на то место, где решение из леммы происходит. И меня снова накрыло, как на литературе. Я учусь среди тупарей. И не могу, больше не могу с ними находиться в одном помещении. Швырнула мел, заорала: «Идиоты!» – и выбежала из класса. И чуть кого-то не прихлопнула: кто-то по коридору проходил, не разглядела. А может, и задела, не знаю.

Убежала в туалет и закрылась. А саму трясет. И стараюсь не разрыдаться, чтобы тушь не размазалась. Как же мне все это опротивело! Тупые, тупые, тупые! И деваться некуда, целый учебный год с ними мучиться. Как же учителя выдерживают? Все эти двадцать четыре, нет, двадцать две тупые пары глаз? Без намека на интеллект? Но деваться некуда, надо возвращаться. Если кто вопрос задаст, прибью. Без всяких шуток. Не то у меня настроение. И вот вернулась в класс, а там он.

Глава 10

Все-таки на третий раз я его прибила – синяк как раз посреди лба красовался. Я от неожиданности даже не извинилась перед Верушкой, прошла как ни в чем не бывало на свое место и села. А на саму ступор напал. Почему он у нас в классе? Меня искал? Глупо, конечно, но а что еще? Но тут Надя прошептала: «Он у нас учиться будет», и все встало на свои места. Новенький! Еще один. Может, у нас класс какой-нибудь элитный, что к нам новички косяком идут? Не похоже.

Хотя, если честно, мы на общешкольных и общегородских соревнованиях призовые места зарабатываем, чаще – первые. Умеем, когда надо, сплотиться и вперед вырваться. Но обычно все на небольшие группы разбиты и никому нет дела до остальных. В началке я еще как-то общалась с Ксюхой и Ларой из могучей кучки, а потом общение стерлось. Они стали с парнями встречаться, подчеркивать свою исключительность, а мне это неинтересно. Главное – не враждуем. Только с Ксанкой, она из их компании, гандболистка. Была у нас с ней пара моментов, когда она ко мне цеплялась. Но в последний раз я ей чуть рот не разодрала. Так что больше не лезет.

Меня вообще стараются лишний раз не трогать. Потому что, когда злюсь, себя не помню. И от противника меня не оторвать. Словно пелена перед глазами, и боли не чувствую. Наверное, так берсерки сражались, впадая в ярость. И не думаешь о себе совсем, только одно желание – достать врага.

До конца алгебры меня мучило одно желание – посмотреть на новенького. Да и не меня одну. Все девчонки как по команде головы поворачивали. Еще бы! Если уж на Милолику реагировали, то на парня – тем более. Особенно на красивого и загадочного. Небось, планы строят, как к нему подвалить. Наши красотки особым стеснением не отличаются, не то что я. Вот и сейчас: звонок прозвенел, и наши девицы начали неспешно собираться. Обычно сразу несутся в коридор. Многие – чтобы покурить за углом школы. А тут все такие аккуратные. А на самом деле ищут предлог, чтобы с ним заговорить.

Но новенький стесняться, в отличие от меня, не стал и подошел. Ко мне.

– Привет, – говорит, – наверное, это судьба, что я с тобой в одном классе учиться буду.

Про синяк ничего не произнес, но и так ясно. И мне настолько смешно стало, что все стеснение ушло и я захихикала.

– Извини, – говорю, – я не виновата, что так получается. Ты первый пострадавший от удара дверью.

– Верю, – улыбается в ответ. – Я же говорю – судьба. Меня, кстати, Тимом зовут.

Вот и познакомились.

Всю перемену ловила на себе любопытные взгляды. Но Соня и Дина быстро объяснили, откуда я его знаю. Девчонки, одним словом, секреты у нас не держатся. Но Лара из могучей кучки все же подошла для уточнения.

– Симпатичный парень, – мотнула она головой в сторону Тима.

– Угу. – Я решила не распространяться.

Не до сложноподчиненных и сложносочиненных предложений. На звание первой красавицы класса не претендую, так что лишнее внимание не нужно. Но Лара не отставала. Видимо, Сониных слов не хватило.

– Давно знаешь?

Я пожала плечами: несколько дней – это много или мало? Для бабочки – целая жизнь. Да и для человека порой достаточно, чтобы жизнь перевернулась.

Лара не отставала.

– У тебя с ним что-то есть?

Вот это да! Конкретно она за меня взялась. А что ответить, не знаю. В принципе есть: у него от меня синяк на лбу. Это объединяет. Но Лара смотрит с таким серьезным выражением лица, что понятно: крепко ее задело. Не, мне Тим тоже понравился, еще в первую встречу, но я же голову не потеряла. И вот Лара ждет от меня ответа, словно ее судьба решается, а я вместо того, чтобы нормально ответить, говорю:

– Есть!

Не знаю, что на меня нашло. А Лара ссутулилась и вроде как меньше стала, хотя она крупная девушка.

– Понятно, – произнесла и ушла, но не к своим, а куда-то по коридору.

Зря я так. Лара, если узнает, что я обманула, не простит. А с ней лучше не связываться.

Меня потом Надя весь урок пытала, о чем мы болтали. И я призналась, что сглупила, соврала про себя и Тима.

– И правильно сделала, – поддержала Надя. – Пусть не лезет к нему.

Мне нравится, что Надя всегда на моей стороне. Это не просто подруга, а намного больше. Человек, которому можно доверить все, и он никогда не предаст. Вроде духовного родства. Хотя «духовный» – не совсем подходящее слово, но сложно подобрать более точное. Слова остаются всего лишь словами. Помню, нам задали эссе по теме «Опишите себя». И я начала: «А укладываюсь ли я в слова? Разве можно описать цвет глаз, этот калейдоскоп зеленых, коричневых и серых крапинок, меняющийся в зависимости от освещения? Иногда темно-зеленый, порой светло-карий, а однажды желтый. Словно я не человек, а кот. И можно ли описать меня формулой, даже такой сложной, как формула ДНК? И передает ли фотография мои мысли, все те порывы, скрывшиеся за обычным лицом?»

Я много чего написала, все выходные просидела. И получила законную пятерку. Хотя потом решила, что слишком пафосно, надо бы попроще. Но дело было сделано. Затем литераторша отправила эссе на литературный конкурс, проводившийся в области. Туда от школы только работы старшеклассников посылали, а я тогда в восьмом была. Ждала длинный список с замиранием сердца, но не попала в полуфиналисты. Хотя и понятно: куда мне тягаться с более взрослыми ребятами? Но проплакала весь вечер. Не умею проигрывать. Ничего, в этом году лучше подготовлюсь.

После уроков решили идти домой компанией. Я, Надя, Милолика с Ларионовым и Дина с Соней. И Тим с нами увязался. Удачно. Есть возможность познакомиться поближе, а заодно Лара увидит, что мы вместе ушли. Героем прогулки стал Тим. Мы на него набросились с вопросами: откуда он? надолго ли? Оказалось, Тим из Москвы! Вот это да! Никто не ожидал. Для нас всех Москва – отвлеченное понятие. Ну столица нашей родины, ну самый крупный город в стране. И все. Словно Москва отдельно от нас, в другом мире. Я ее даже представить не могу. А Тим там живет. Инопланетянин.

Тим, кстати, сокращенно от Тимофея. Ларионов тут же прикололся:

– О-о, тебя можно и Феем звать. Будешь желания выполнять.

Но Тим только посмеялся с остальными, не обиделся. Фей… Надо же. На самом деле смешно. У него, оказывается, родители за границу в командировку уехали. А его отправили к деду, чтобы под присмотром был. Хотя Тим до последнего упирался, не хотел уезжать. Но с родителями не поспоришь. Им вечно кажется, что они лучше знают. И теперь Тим живет в конце нашего микрорайона – напротив бассейна. Я знаю этот дом, там квартира папиной бабушки. Интересно.

Пока до Нади добрались, он поведал, что фамилия у него Воронцов. Учился в языковой гимназии, занимался спортивным ориентированием. Спортивное ориентирование – это когда по лесу с компасом носишься. Еще один любитель бега. Подумала об этом и сразу на Милолику взглянула: предложит ли она ему по утрам ногами асфальт толкать? Но та промолчала. А мне почему-то неприятно стало от этой мысли. Потом Надя ушла домой, Дина отправилась к себе. А мы впятером пошли к нам в микрорайон. На пересечении Школьной и Библиотечной улиц разошлись: мы с Соней в одну сторону, а Тим с Ларионовым и Милоликой дальше. И меня снова царапнуло, но ненадолго.

Минут через десять зазвонил мобильник, это Милолика объявилась.

– Ну как тебе новенький?! – Она спросила с таким восторгом, что стало понятно, зря я на ее счет сомневалась. Это она за меня радуется.

Она домой побежала, а Ларионов повел Тима к набережной. Милолика все тараторила:

– Ну как, ты рада? Здорово, что он с нами в одном классе будет учиться.

И? Ну и будет, а дальше что? Так и ответила ей. А Милолика растерялась:

– Разве он тебе не нравится?

Нравится, только толку? Ну не умею я с парнями общаться. Но Милолика не сдавалась:

– Ты представь, что он родственник или девчонка, не относись к нему как к парню. Как будто с подругой общаешься. Так же и с ним. На первых порах поможет.

Я задумалась: а ведь точно, может помочь. Перед одноклассниками же я не тушуюсь, привыкла к ним за девять лет.

А Милолика дальше мысль развивать начала:

– И хвали его почаще. Что одевается хорошо, музыку интересную слушает. Всем нравится комплименты получать. И спрашивай его обо всем почаще.

Полчаса мы с ней проболтали. Много я от нее полезных советов получила. И главный напоследок.

– Парни ведь тоже теряются перед девчонками. Все ждут от них инициативы, а им тоже страшно отказ получить. Прикинь: приглашаешь ты девчонку танцевать, а она не идет. А все на вас смотрят. Стыдно. И на свидание страшно позвать.

Точно! Как я сама не сообразила? Стоишь на дискотеке как дура и ждешь: пригласят танцевать или нет? И смотришь на парней со страхом и надеждой. А они мимо проходят. И делаешь вид, что не очень-то и хотелось. Жаль, что мы мысли друг друга прочитать не можем. Проще бы было.

Глава 11

Пока с Милоликой трепалась, Светка рядом вертелась. А уши как локаторы. Кажется, они даже шевелились. До чего же любопытная! И догадливая! И слух хороший, когда ей надо! Вот если скажешь посуду вымыть, прикинется глухой. А здесь сразу разобрала, про кого речь идет. И глаза вытаращила. Они у нее и так большие, а тут как два блюдца сделались.

– Ты с ним познакомилась? – И чуть не подпрыгивает.

– Отстань! – говорю.

Так я ей и ответила! Потом все маме доложит. Но Светка не отстает:

– Ну скажи!

– Ля-ля-ля, – громко пою.

У меня голос… Нет его, совсем. Точнее, есть, но противный. При людях я не пою, только когда дома одна. Светка не считается.

– Все равно узнаю, – обещает сестра, а я показываю ей язык.

Расскажу, конечно, но попозже. Пусть помучается.

Закрылась в родительской спальне, сунула наушники в уши, а сама думаю: интересно, откуда Милолика столько про парней знает? Надо у нее спросить. А может, есть специальные книжки, где об этом прочесть можно? Поищу в интернете. Я в нескольких группах состою, где можно узнать о новинках и в розыгрышах поучаствовать. Мне, правда, ни разу не везло. Но что хорошего, так это то, что можно обменяться электронными файлами. Например, один купит, а потом раздает по договоренности. И так по очереди. Но чаще всего качаем в пиратских библиотеках. Бесплатно. Их все время закрывают, поэтому приходится искать варианты.

Я не могу без книг, честно. Не читать для меня – это как не дышать и не есть. Я умру, наверное. Даже в летнем лагере записалась в библиотеку. Девчонки из отряда вечером на дискотеку отправлялись, а я читала. Только раз и сходила на танцы. Заскучала и в комнату вернулась. К книге. Так что группы в интернете для меня спасение. Хотя я понимаю, что для авторов это плохо. Об этом везде пишут. И мне стыдно, что я как бы ворую книги, и не знаю, что делать. Сейчас столько книг выходит, мне родители сроду не купят. А в обычных библиотеках ничего нет. Я у библиотекарши спрашивала, а она на меня странно посмотрела и произнесла: «Девочка, у нас уже двадцать с лишним лет фонд не обновлялся». И как быть?

В наушниках звучит медленное и тягучее пение. Голос певца с хрипотцой, от него между лопатками разливается тепло. И вот я уже представляю: Лида Воронцова. Вроде неплохо звучит. Лучше, чем Петрова. Воронцовы – это князья были в дореволюционной России или графы. Не помню, надо глянуть. Но пока не хочется включать ноутбук. Тиму идет фамилия. Есть в нем что-то не утонченное, а аристократичное, врожденное. Уверенность в себе, спокойствие. И волосы густые, волнистые. Челка немного прикрывает глаза. Даже не сразу рассмотрела их цвет – ярко-зеленые. Ведь не будешь же неотрывно пялиться на человека. Это неприлично! Мне бабушка так говорила. Она постоянно ворчит, что девчонки сейчас пошли наглые и вешаются на парней. А вот в ее время… Дальше следует лекция на полчаса. Я ее уже наизусть помню.

Воронцов… Так и не выяснила, графская это фамилия или княжеская, по-разному написано. Это я не выдержала и в смартфон залезла. У Милолики тоже громкая фамилия – Друбецкая. И опять дернуло, точно зуб заныл. Она же вроде с Витькой встречается. Или нет? Надо узнать. А заодно спрошу, откуда она знает так много про парней. Я набрала ее номер. И мы снова на полчаса зацепились языками. Оказалось, у Милолики есть старшая сестра, она на психолога учится. Вот и рассказала много чего полезного. Эх, мне бы такую сестру! От моей никакой пользы. Заодно выяснила, что Милолика с Ларионовым не встречается. Но она не торопится. Говорит, что он созреть должен.

Светка в дверь забарабанила, мол, ей уроки надо делать. Ага, знаю я, чего она хочет. От любопытства умирает.

– Ладно, – говорю, – слушай. Тот парень, в которого я врезалась, теперь у нас учится.

А Светка уставилась и ждет продолжения. Ну я и добавила:

– Он меня до дома провожал.

Не провожал, конечно, просто по дороге было. Но Светке и не нужна правда. Ей хочется про любовь послушать. Я в ее возрасте такой не была. Меня больше книжки интересовали. Но Светка почти и не читает. Жалко.

Впервые после обеда я не за книжку сажусь, а слушаю музыку. А сама в мечты уношусь. И там не то чтобы именно Тим, а просто про любовь. Что есть парень, который меня любит. И я его. А потом оказывается, что он принц из другого мира. Его по ошибке в роддоме перепутали. Когда-то его мама, беременная, путешествовала по нашему миру, и роды начались. Вот с ней и случилась неприятность в больнице. А потом оказалось, что мой парень обладает магией, а другой, подменыш, нет. Так и выяснили. И принц зовет меня с собой. А у меня здесь родители, бабушки с дедушкой и Светка. Мне очень хочется уйти вместе с ним, но я должна остаться. И меня разрывает от чувств: все так прекрасно и грустно. Даже плачу. Кто бы сочинил для меня такую книжку?

Жаль, что не могу дневник вести. Хочется записать свои мысли. Но у меня есть сестра, и этим все сказано. Светка дневник найдет в два счета, прятать бесполезно. А с собой таскать тоже смысла нет – вдруг кому на глаза попадется? Ведь дневник только для себя, больше ни для кого. Даже Наде бы не дала, это слишком личное. Можно, конечно, блог вести под левым ником, но буду переживать: читают ли, много ли народу читает, нравится ли? Одни сомнения. Так что лучше прокручивать мысли в голове, так надежнее и спокойнее.

Хотя у нас многие заводят блокнотики с картинками, смэшбуки. Пишут умные изречения, добавляют картинки, сами что-то рисуют, и все это с таким видом, будто они шедевр создали. Да-да, я тоже в детском садике занималась аппликацией. Только у меня с рождения руки кривые, поэтому выходил один тихий ужас. У большинства эти смэшбуки – ничего особенного. Картинки неровно вырезаны, клей засохший виден. А то и вообще наклейки гармошкой собраны. Да и рисовать мало кто умеет нормально. А вот у Ксюхи – да, по-настоящему красиво. Она умеет и картинки подобрать, и сама дорисовать что надо. И цитаты выбирает подходящие, а не первую попавшуюся. Даже завела себе перьевую ручку и чернила разных цветов. С ума сойти, как это красиво! У меня так не получается, поэтому и не «смэшу».

Так замечталась, что про домашние задания совсем забыла. И зачем их вообще задают? Я и так на уроках все запоминаю. Я понимаю: тем, кто плохо учится, домашка должна помочь закрепить новый материал. А мне-то для чего? Только время теряю. Я и новый параграф могу сама разобрать, без объяснения учительницы. С удовольствием бы дома училась, без посещения школы, но письменные задания делать надо. А еще по математике добавили тестовые экзамены. Заранее готовят. Зашла по ссылке и за двадцать минут все решила. Что же я на экзамене делать буду? Наверное, можно будет сдать и уйти. А если нет? Сиди как дурак, пока отведенное время не истечет.

Интересно, как Зинка с Катькой выкручиваться будут? Да и не они одни. У нас среди парней слабаков полно. Это административную контрольную или диктант я той же Зинке могу помочь решить, написать, учителя на это глаза закрывают. Наоборот, сажают меня рядом с ней. Хотя Надя обижается – она без моей подсказки остается. Вот ей бы я помогла с большим удовольствием. Нет, Катя все же справится, думаю. Если не будет дурака валять в девятом классе. А вот Зина сто процентов завалит. Она вообще ни в чем не соображает. По нулям. Сидит тихо все уроки, лишь бы не спросили. Ее учителя из класса в класс переводят с одним лишь желанием, чтобы она поскорее из школы выпустилась.

И куда она со справкой пойдет? Или на второй год останется? Только смысл? Она и в следующем году не сдаст. Даже не знаю, зачем ей вообще школа. Ни одним предметом не интересуется. И талантов никаких. И имя – Зинка Ложкина. Оборжаться. Хотя если полностью, то Зинаида Анатольевна Ложкина. Не так уж и плохо. Фамилию бы другую, но кто на ней жениться захочет? Она маленькая и полная, все время щурится, а нос большой. И старается все время сделаться незаметной. Как мышка. Не повезло человеку.

Сделала скрин теста и сохранила, чтобы отправить Наде. А та потом Зине с Катькой скинет. Я на полкласса работаю. Иногда даже девчонки из могучей кучки просят, если тренировка допоздна была. Но не откажешь же, хотя иногда подумываю об этом. Развелось халявщиков. А потом их жалко становится. Я сама не люблю просить, а если бы еще и отказали на просьбу? Ужас как неприятно. Потому и другим помогаю. Ведь нечасто же.

Залезла в интернет, а там два письма. Одно от Нади, а второе от незнакомого парня. Вместо фотографии у него на аватарке картинка из манги. И имя незнакомое. Наверное, в сообщении реклама какая-нибудь. Так часто бывает. Или в группу зовут. На фиг надо! Открыла письмо, а там черным по белому: «Привет! Меня попросил написать друг. Ты ему нравишься, но он боится признаться. Есть ли у него шанс?»

Глава 12

Сначала хотела удалить, ведь понятно, что розыгрыш. А потом зависла. Может, это кто за Шамринова переживает? Но нам с Надей могло показаться. Нам только повод дай – такое насочиняем! Не хуже писателей. Или кто-то за Воронцова хлопочет? Но откуда у него здесь друзья? А может, он сам написал под левым профилем? Посмотрела на страничку – фейк, сегодня создана. Очень странно. Отвечать не стала, но и сообщение не удалила. Переслала Наде. Потом мы с ней полчаса обсуждали, что это такое. Но версий много, а ответа нет. Переписку чистить не стала, но и отвечать тоже. Пусть повисит.

На следующее утро вышли со Светкой как всегда – впритык. И надо же было пересечься с Воронцовым. Прямо у подъезда! Светка тут же стойку сделала, словно охотничья собака, и поздоровалась: «А я тебя знаю! В тебя Лидка врезалась тогда на площади». Вот чучело! Хорошо, он не услышал: в наушниках был. Вынул один из уха, что-то буркнул и дальше направился. Но Светка не унималась: «А я знаю, ты в одном классе с Лидой учишься». Только бы она не брякнула что-нибудь еще! Так мы с ней и потащились за Тимом. А он притормозил и рядом пошел.

Светка между нами вертится, то мне в лицо заглянет, то Воронцову, словно в нее пружину вставили. Представляю, что она маме насочиняет. А и пусть! Светка трещит не умолкая: а сколько тебе лет? а где ты живешь? а как зовут родителей? Ее можно смело засылать к врагу, она все секреты на раз-два узнает. Оказывается, Тим в январе родился. Светка сразу же выяснила, что он Козерог по гороскопу. Она сейчас такими вещами увлекается, а еще значениями имен. Даже выпросила у родителей книжку, таскает ее с собой в школу иногда. Вот и сейчас пообещала Тиму, как придем в школу, все о нем расскажет. Или если не успеет, то после школы. Пусть он не стесняется и к нам в гости приходит. Вот так моя сестра пригласила к нам Воронцова, мне даже рот открывать не пришлось.

А я шла и всю дорогу размышляла. Тим мне вчера письмо прислал или нет? По нему не похоже. Идет с невозмутимым видом. Лишь один наушник болтается, чтобы отвечать на Светкины вопросы. А на меня даже не глядит. Не похоже, что он. Или скрывает? Жаль, что не могу заглянуть к нему в черепную коробку и узнать. Может, тоже завести левую страницу и написать Воронцову? Мол, есть одна девчонка, которая по тебе сохнет. Надо с Надей посоветоваться, но это уже в школе.

А там нас поджидали сюрпризы. В лице Лары и Егора. Они оба возле раздевалки стояли. Первым Тим вошел, и Лара к нему рванулась. Потом меня заметила, запнулась, точно ей подножку подставили, а затем мимо нас прошла. Едва меня плечом не толкнула, я еле отскочить успела. Зато Шамринов не растерялся. Подвалил ко мне и поздоровался. Я кивнула головой. А он не отходит, смотрит на меня и на Тима ноль внимания.

– Можно помочь? – И на плащ указывает.

Я чуть по стенке не сползла. Господи! Ущипните меня кто-нибудь. В нашей тишевской средней школе номер один – и такие манеры. Я онемела и позволила Егору повесить плащ в гардероб. А сама обернулась, чтобы увидеть, как Воронцов реагирует, а того уже нет. Пока меня Шамринов отвлек, Тим слинял.

Светка свой плащ сама повесила. Егора просить не стала, хотя странно для нее. Лишь очень задумчиво на меня поглядела, очень. Чувствую, дома меня ждет допрос с пристрастием. А я разве виновата, что так вышло? Просто совпадение неудачное. А Светка теперь насочиняет, Дюма за пояс заткнет. Целое собрание сочинений в двадцати томах. Зато потомки запомнят меня роковой девушкой, из-за которой разбились сразу два сердца ни в чем не повинных юношей. И доказывай, что это не так!

Егор не уходил.

– Может, погуляем вечером?

Вот же! Куча девчонок подпрыгнула бы до потолка от счастья, а я не знаю что ответить. Хамить не хочется. В принципе он нормальный парень. Хотя бесит, что он на меня ненакрашенную и внимания не обращал, будто я ноль без палочки. А вот Тим и разницы, похоже, не уловил. Да и он больше в моем вкусе. Темно-русые волосы, немного волнистые, спадают на лицо. Нос чуть курносый, в мелкую веснушку. Нормальная мальчишеская внешность. А Шамринов слишком смазливый. Хотя на такого всегда западать будут. Но и на Тима Лара вчера уставилась, точно он парень ее мечты.

Меня выручил звонок.

– Не могу. Факультатив по физике, а вечером надо экзаменационные тесты сделать.

– Тогда в выходные?

Я быстро сообразила:

– Тоже не выйдет. Поеду на дачу к бабушке день рождения праздновать.

– Точно! – Шамринов хлопнул себя по лбу. – С прошедшим.

И достал из рюкзака книгу. У меня тут же глаза зажглись. О-о, мой любимый автор и новая, совсем новая книжка из новой же серии.

– Ты же любишь фэнтези?

– Да! – Я едва не подпрыгивала. – Спасибо огромное!

– Мне тоже этот автор нравится.

Хотела спросить, читал ли и как понравилось, но раздался второй звонок. И пришлось бежать на уроки.

Еле успела заскочить перед учительницей. Села рядом с Надей и шепчу: «Сейчас такое было!» Но у Верушки сильно не поболтаешь, поэтому пришлось ждать перемену. У нас сдвоенный урок был, поэтому в классе остались. Показала Наде книгу, рассказала обо всем и стала ждать совета. Но подруга не спешила.

– А ты бы кого выбрала?

– Воронцова, – ответила я.

– Ну так и скажи Шамринову, что у тебя парень есть, – предложила Надя.

Я задумалась:

– Но ведь непонятно, как Воронцов ко мне относится.

– А какая разница, если Шамринов тебе никак?

Я еще сильнее задумалась. Конечно, Егор мне не очень, а с другой стороны – умный. Некоторые его симпатичным считают, и, главное, я-то ему нравлюсь. Может, это пока он для меня непривлекательный, а потом я его рассмотрю как следует?

В общем, все сложно. И слишком много всего. Я к таким сложностям не готова, мне бы попроще ситуацию. И вообще, лучше дома сидеть с книжками. По-моему, я не очень еще взрослая, раз отношения с парнями меня пугают. И такое ощущение, что Шамринов меня в ловушку загнал книгой. Теперь не откажешь ему так просто, как раньше. Я уже как бы обязана ему, и это мне совсем не нравится.

Странно. Раньше переживала, что почти у каждой девчонки есть парень, а у меня нет и не предвидится. А сейчас не уверена: нужен ли он мне? И без него неплохо жилось. Ведь на друга время надо выкраивать, а у меня и так под завязку: школа, уроки, подготовка к экзаменам, Надя, иногда и другие девчонки, а еще книги. Куда тут парня втиснуть? Эх, зря я Ларе про Воронцова брякнула. И что теперь с Егором делать? Не возвращать же книгу. Ну и ладно. Как говорится, если не можешь повлиять на ситуацию, просто жди. С течением времени вероятность того, что она разрешится в твою пользу, увеличивается.

Кабинет химии расположен на четвертом этаже правого крыла. У нас школа трехэтажная, а левое и правое крыло выше. И вот поднимаюсь я по лестнице, и вдруг меня в спину какая-то девчонка толкает, младше меня. Я даже сообразить не успела, как она мимо меня проскочила с невозмутимым видом. Я ее даже не знаю. Может, случайно? Хотя не похоже. Но не догонять же. Но настроение она мне испортила, решила сегодня одна домой возвращаться, надо обо всем поразмыслить. Тем более за Надей Костик обещал в школу зайти.

Глава 13

Мне необходимо порой оставаться в одиночестве. Подумать, помечтать, попеть в конце концов. А именно этого и нет. Дома Светка постоянно. В школу я с ней иду, обратно – с Надей. Даже когда я от Светки в родительской спальне закрываюсь, все равно не то. Я же не одна. Одиночество – иногда это самая необходимая вещь для человека. Хочу оказаться на необитаемом острове. Только я, только море, белый песок с пальмами и много-много книг. Ну еще холодильник с продуктами и телевизор. Телевизор почти не смотрю, но для шумового фона сгодится. И на целую неделю забыть обо всех. И о школе, и об обязанностях. Просто побыть самой собой.

Но вот это как раз не удалось. Только отошла от школы, как меня догнал Шамринов.

– Давай сумку понесу, – предложил он.

И я как дура отдала зачем-то. Трудно ответить нет, когда человек тебе хорошее говорит. А сумка у меня тяжелая, словно кирпичами набита. Некоторые не носят учебники, надеясь на соседа по парте, но я все беру. Вот Егор и перекинул мою сумку через плечо. Надеюсь, не свалится под тяжестью. И в это время мимо нас могучая кучка прочесала. Лара на меня такой взгляд бросила, что у меня сразу между лопатками зачесалось, – жди неприятностей. Конечно, решит, что я зажралась: мало мне Тима, так еще Егора подхватила.

Шамринов всю дорогу рассказывал о будущих экзаменах. Упс… Потрясающе интересно, в обратном только смысле. Что будет сдавать, какие предметы про запас, сколько нужно баллов набрать. Затем начал про вузы. Он, оказывается, хочет в Москву поступать. Ну в крайнем случае в Питер. Я о таком даже и не мечтала. У нас и в областном городе институты имеются, а в Богдановске – филиалы. И не надо далеко от дома ехать. Но Егор не унимался. Мол, наши вузы не котируются, так, для слабаков. Он еще в олимпиадах институтских участвовать собрался, чтобы как победитель пройти.

– А ты не хочешь? – спросил Егор.

Я пожала плечами: даже не планировала. Надо девятый закончить для начала. Он согласился: мол, да, рано еще. Но нужно замахиваться на большее. И у меня все получится. Словно агитационная лис-товка, а не парень.

Я подустала от этой информации, поэтому, чтобы перевести тему, поинтересовалась:

– А откуда ты узнал, что я именно эту книгу хочу?

– Прочитал твой статус в сети. Позвонил в книжный в Богдановске и съездил вчера вечером.

А-а-а, ничего сложного, оказывается. А я-то голову ломала!

– А ты фэнтези не читаешь?

Егор замотал головой.

– Не-е, такое не читаю. Это же для… – он замялся, – для тех, кто серьезную литературу осилить не может.

Приехали… Это меня так иносказательно дурочкой назвали?

– Знаешь что, – я сорвала у него с плеча сумку и достала книгу, – забирай обратно. Как-нибудь обойдусь без твоего подарка. И раз ты такой умный, то зачем тебе с идиоткой, которая фэнтези любит, встречаться?

И прибавила шагу. Шамринов догнал, пытался что-то объяснить, но я шла с таким каменным лицом, что он отстал.

Чуть не кипела, когда вернулась домой. Чувствовала себя чайником, у которого крышка подскакивает под действием пара. У нас дома электрический, но на всякий случай мама хранит старый, который на газ ставится. Однажды, когда свет вырубили, я воду под крышку залила, а потом наблюдала, как она дребезжит. Ну не нравится тебе что-то, так молчи! Зачем лезть со своим мнением, если не спрашивают! Ответил бы просто, что не его жанр, и всё. Нет же, надо показать, какой он супер-пупер, не то что я. Да пошел бы он куда подальше! Зла не хватает.

Светка бросилась ко мне, но я лишь отмахнулась:

– Отстань! Не до тебя.

Залезла в ноутбук и удалила вчерашнее сообщение, а заодно заблокировала написавшего. Наверное, сам Шамринов и прислал письмо. А когда я не ответила, решил действовать. Дурак! А еще отличник.

Долго злилась. Школьная форма полетела в один угол, сумка – в другой. Светка молча наблюдала, знала, что лучше не попадать под горячую руку. Лишь когда сели пить чай, спросила:

– Поссорилась с кем-то?

Я сморщилась: не хочу говорить, а Светка перетопчется. Потом немного полегчало. Все-таки удалось мне от Шамринова отвязаться. И вроде как сам виноват. Зато одной проблемой меньше. Жаль только, что книгу так и не прочитала. Но ничего, скоро и в электронном виде появится, так что смогу купить.

Кто решил, что фэнтези низкий жанр? Он сам фэнтези-то читал? Не-е, есть там и неинтересные книги, ни о чем. Но они в любом жанре есть. И в детективах, и в школьных повестях, и в других. Все от автора зависит. И от читателя. Каждый выбирает, что ему интересно. Мне хочется про иномиры читать, а еще про любовь. И люблю, когда в книге есть и то и другое. Да, я знаю, что многие над подростковым фэнтези подшучивают, что это и не жанр, а подделка. Но какое им дело? Им из-за этого плохо живется, что ли? Тем более я не только фэнтези для подростков читаю, но и серьезное. Эту книгу, например, уже год жду. Авторы на сценарии переключились, а новых романов от них не дождешься. Я даже в их группе вопрос задавала. Мне ответили, что сценарии писать выгоднее. И тогда я себе пообещала, что новую книгу куплю, а не бесплатно скачаю. Просто не ожидала, что она уже в книжном появилась.

От расстройства даже читать не стала, села за уроки. Сначала геометрию, затем химию, после русский. «Ревизора» еще летом прочла, так что просто просмотрела нужные страницы. А потом выполнила два теста по математике и один по русскому. Несложно. Думаю, экзамены сдам на пятерки. А по физике и четверки хватит, меня должны по-любому в физико-математический класс взять. Зря я от школы в олимпиадах участвую? Затем сфотографировала выполненные уроки, скинула их Наде и написала, что через полчаса приду. Надо обсудить происшедшее, а то меня разорвет.

Мы с ней долго болтали. И обе согласились, что вчера письмо пришло от Шамринова. Заодно она меня поддержала, что я послала Егора. Подруга, одним словом. Плохо только, что Тим видел, как Шамринов мне раздеться утром помог. А потом нас могучая кучка заметила. Лара может все Воронцову рассказать. Хотя, с другой стороны, можно не мучиться над проблемой: зачем мне парень? Уже никаких парней на горизонте. Умею я их распугивать. Редкой ценности талант.

После Надя поведала про Костика. Меня мучил вопрос: целовались они или нет? Оказалось, что да! И все по правилам, с языком. Надя сказала, что особо не понравилось. Да, я понимаю: чей-то чужой язык в твоем рту. А вдруг что-то пахучее съел, как чеснок, или зубы не чистил? Можно же лишь губами прижиматься, зачем такие сложности? Вообще сложно впустить другого человека в личное пространство, очень. Я долго привыкаю. Зато потом – на всю жизнь. Как с Надей. Даже не представляю, как мы после одиннадцатого класса расстанемся. Она в колледж собирается, в Богдановск. А мне мама говорит, что надо в институт поступать, да и я сама планирую.

Мы долго с Надей трепались. Жаль, что сегодня не пятница, осталась бы у нее ночевать. И хорошо, что по субботам не учимся. Уж лучше подольше на неделе в школе посидеть, чем еще в субботу выходить. А бабушка Лена рассказывала, что раньше по субботам работали, до обеда. А мама, оказывается, училась по субботам с первого класса. Она тоже довольна, что у нас этого нет, – не надо ей в субботу рано вставать, чтобы нас проводить. Я-то, конечно, сама могу позавтракать, но Светка даже бутерброд сделать не в состоянии. Вечно у нее куски кривые выходят. Как она умудряется?

Пробыла я у Нади до одиннадцати вечера, пока мама не позвонила и не велела обратно идти. Даже не заметила, что уже поздно. На улице темно и сыро, хорошо, что фонари горят. А то иногда их вырубают. Как хочешь, так и иди по городу. Дома еще подумала, что день сегодня какой-то дурацкий и замечательно, что он закончился. Только вот на следующий мне объявили бойкот.

Глава 14

В класс я вбежала со вторым звонком, как обычно. С утра ничего нового не произошло: ни с Воронцовым не пересеклась, ни Шамринов меня не караулил. Так что зашла и села рядом с Надей. Урок тоже прошел без происшествий. А вот на перемене все и выяснилось. Ко мне направилась Лара, чеканя каждый шаг, точно статуя Командора.

– Значит так, Петрова, мы решили объявить тебе бойкот.

Я в осадок выпала.

– Это еще за что?

– Должна сама сообразить. – Лара, видимо, решила, что роль умершего соперника Дон Жуана ей маловата, и заодно взвалила на себя обязанности Немезиды, богини правосудия.

– Я не телепат, чужие мысли читать не умею.

Я начала злиться. Что за бред с этим бойкотом? Белены объелись?

– А нечего сразу двоим парням мозги крутить. – Лара снизошла до объяснений.

А-а-а, вот что ее задело! Ха! И вот тут меня понесло:

– А твое какое дело? Пусть они мне бойкот и объявляют. Тоже мне, борец за справедливость – девушка, которая никому не нужна!

Зря я так, конечно. Лара крупновата, но симпатичная. И проще было бы рассказать все по-человечески, а не вставать в позу обиженной добродетели. Но меня иногда заносит. Сначала скажу, а потом подумаю. Но что за детский сад?! Их-то какое дело? Еще бы побили меня за плохое поведение по отношению к парням. Я представила ринг. В одном угла Лара, в другом я. Весь бой сводится к убеганию от противницы, потому что она меня запросто одним весом задавит. Вокруг ринга группы поддержки: за Лару болеет могучая кучка, за меня – Надя. Ну, наверное, еще Дина, Соня и, может, Милолика. Хотя не уверена, девчонки могут в стороне держаться, по принципу: ни своим, ни вашим. А в зале зрители: весь остальной класс, по центру – заплаканные Воронцов с Шамриновым. Причем Воронцов плачет не только из-за того, что я жестокая обманщица, он боится, что в случае победы Лара на него права заявит. И это по-настоящему ужасно. Ха-ха-ха!

В общем, бойкот вышел странным. На сторону могучей кучки никто не встал, всем было по барабану. Особенно Воронцову. Лара к нему тоже подходила, и я видела, как он недоуменно пожал плечами. А затем направился ко мне как ни в чем не бывало.

– Что за сыр-бор? – спросил он.

– Да некоторым заняться нечем, – вмешалась Надя.

– Ну, у девчонок всегда так. В моей школе они постоянно разборки друг другу устраивали.

В нашей тоже, только я никогда не была в них замешана. И главное, нравился бы мне Шамринов, чтобы из-за него так страдать. Так нет же! Вот вляпалась. Что смешно, Воронцов так и не просек, что все из-за него началось.

А меня стала мучить совесть. Всегда так: если я не права, не могу жить с этим знанием, тянет попросить прощения. Обидела Лару, наврала ей про Воронцова, а теперь думаю: ну зачем же я так? Тем более что Тиму на меня, похоже, параллельно. Ровное такое отношение, да и то из-за особенностей нашего знакомства. Иначе бы совсем не замечал. А уж Шамринов мне вообще не сдался. По нему куча девчонок сохнет, пусть с ними утешается. Но подойти сейчас к Ларе – значит проявить слабость. А этого нельзя позволить, иначе потом затюкают. Придется походить с независимым видом.

Нет, после уроков выяснилось, что меня ждет Шамринов. Мы с Надей вышли, а он за нами бежит. Догнал и говорит:

– Извини за вчерашнее. Я иногда сначала скажу, а потом подумаю.

Да-а-а, очень знакомо, только утром об этом же размышляла. Ну вот что делать? Хороший парень. Если бы не Тим, все шансы у него были бы. Наверное. И что сказать, не знаю. Вчера все так чудесно решилось: я на него обиделась и мы расстались. А сейчас снова все осложнилось. И почему я не могу честно ему сказать, что он мне не нравится? Это только в книгах правду говорить легко и приятно, в жизни намного сложнее. Ведь сказать правду Егору – значит обидеть его. А у меня такое только от злости получается. А сейчас чувствую себя виноватой.

– Ладно, – отвечаю, – проехали. Только уговор – ты сначала книгу все же прочти. Потом поговорим.

Ловко я оттянула честное признание. Это только я за один вечер книгу могу прочесть, остальные – нет. Мне даже не верят, что я читаю. Говорят, что просто страницы пролистываю. Но это не так. Меня мама в пять лет читать научила, с тех пор ни дня без книги. Вот и освоила быстрочтение. Но я так только в первый раз читаю, хочется узнать, что там дальше. А потом медленно перечитываю, зависая над любимыми сценами. И тогда могу помечтать или себя представить на месте героев. И фантазия уносит далеко-далеко… Жаль, я не писатель. Очень хочется написать такую книгу, чтобы все от нее без ума были. Чтобы зацепить с первых же строчек и за собой утащить. И чтобы потом человек несколько дней ходил под впечатлением, не мог выбраться из сюжета. Но не дано: у меня с воображением очень плохо. Могу только прочитанный мир представить, свой не придумаю. Не повезло.

Некоторые с детства тако-о-ое сочиняют, что уши в трубочки сворачиваются. У меня двоюродный брат тот еще выдумщик. Но его очень интересно слушать, я бы в жизни такое не сочинила. А брат врет – только в путь. А мне хочется верить, очень. Раньше, когда была маленькая, постоянно покупалась, а он смеялся надо мной. Но вот теперь выросла и знаю, что сказки всего лишь сказки. И нет никакой двери в стене, через которую можно попасть в волшебный лабиринт. Знать-то знаю, а все равно мечтаю об этом. Потому и люблю фэнтези. На несколько часов, но могу выпасть из этой реальности.

В общем, мы с Надей домой пошли, а Егор обратно вернулся. У него в этом году выпускные экзамены, он до вечера на факультативах сидит. Не каждый день, но три раза в неделю точно. А я задумалась: как бы объясниться с ним и не обидеть? Не хочется человеку боль причинять. Нет, если бы я его совсем не знала, то плевать. А тут уже так легко не получится. И надо сказать, не могу же я его за дурака держать. Но время пока терпит. Эх, как бы он сам догадался и исчез? Точнее, не исчез, а отвалил бы от меня. Вот бы чудо какое произошло!

Нельзя мне все-таки о подобном думать, потому что на следующее утро Шамринов в школе не появился. Об этом Соня поведала. Он ногу сломал. Вечером не заметил открытый колодец и чуть не провалился в него. Чудом удержался, но нога пострадала. Вот что за придурки крышки с колодцев воруют? Они их в цветмет сдают, а люди страдают. У нас несколько лет назад мальчишка упал в такой колодец. Его нашли через несколько дней, мертвого. Так что Егору даже повезло, что ногой отделался. И у меня отлегло – получила отсрочку. А с другой стороны, виню себя за плохие мысли. Точно накаркала.

Меня сегодня снова эта коза толкнула! Когда я по лестнице спускалась. Теперь ясно – тогда это не случайность была. Кинула сумку Наде, а сама за этой придурочной понеслась. Догнала ее, за хвост схватила и дернула. Хорошо так дернула, чтобы почувствовала.

– Тебе что, заняться нечем? – спросила ее, а у самой глаз задергался.

И она смотрит на меня и начинает судорожно мекать, что я, мол, права не имею с Шамриновым гулять. Господи, еще одна влюбленная идиотка! Везет мне на них в последнее время.

– Тебя не спросила! Еще раз сунешься, приложу мордой о стену. Поняла?

Та головой кивает, а заодно плачет. Господи, ну как это все в нас, девчонках, умещается? И желание уязвить счастливую соперницу, и обида за себя, такую красивую, и страх, когда прижали хорошенько. Шамринов, подозреваю, и не знает ничего о страстях вокруг него. Живет в счастливом неведении и готовится к поступлению в Москве. Только со мной его пробило, да и то случайно. А эта идиотка решила на мне отыграться, но руки коротки. Я за себя постоять могу.

И все это меня так добило, что не стала кочевряжиться, а кинула Ларе записку, что хочу поговорить с ней после уроков. Плевать мне на бойкот, было бы чего бояться. Со мной Надя, и другие девчонки поддерживают, а парням пофиг. Просто поняла, что не хочу затягивать конфликт – глупо как-то. Не из-за чего. Я же не виновата, что кому-то крышу сносит от страстей. А может, у Лары шанс есть? Только я мешаю. Эх, если бы Воронцов за мной так бегал, как Егор. Тогда бы Лара могла до скончания века меня игнорировать. Но нет в жизни совершенства.

Лара осталась, чтобы пообщаться. А сама смотрит на меня с подозрением, знает, что я бешеной иногда становлюсь. Смешно. Я ее из-за веса опасаюсь, она меня из-за вспышек гнева. Со стороны, наверное, оборжаться. Но я ей честно все поведала. Что специально назло сказала, из духа противоречия. Что с Шамриновым у меня ничего нет и он мне несимпатичен. Просто отделаться никак не могу. И с Тимом ничего не было, кроме синяка у него на лбу. Он ко мне ровно относится. А под конец Лара спросила:

– А как тебе Воронцов?

Я замерла, хотела отговориться, а потом не стала.

– Нравится, – ответила, – только это к делу не относится.

И ушла. Иногда победы достаются не нам.

Глава 15

Вроде столько событий в первую неделю учебы произошло, что когда жизнь входит в обычную колею, не по себе становится. Вот и лето совсем недавно было, а уже привыкла к осени. К ее серости и сырости, пронизывающей до костей. Пока отопление в квартире включат, намерзнешься. Спасаюсь только в ванне. Наполню ее до краев и сижу по полчаса, чтобы отогреться. Даже вылезать неохота. Вокруг пузыри пены, от воды пар поднимается, а я ощущаю, как отходят ноги и руки. Я еще та мерзлячка. Поскорее бы октябрь наступил и батареи заработали. Тогда бы, как кошка, с батареей в обнимку жила.

В выходные ездили на дачу к бабушке Вере и дедушке Диме. Праздновали мой день рождения. И баба Лена приехала. Они мне новый смартфон подарили. Красивый – в алом чехле. С кучей функций, им даже телевизор переключать можно. И экран большой, можно нормально в интернете сидеть. И фотографии неплохие получаются. На старом я пробовала делать селфи, но фотки такого ужасного качества выходили, что бросила это занятие. То ли дело на новом смартфоне! Светка с десяток фотографий успела сделать, пока я у нее телефон не отобрала. Она тут же заныла, что хочет такой же. Обойдется! Пока с моим старым походит.

Написала Шамринову, чтобы скорее выздоравливал. Ну не могла же я промолчать. Человеку и так плохо, а тут я еще игнорирую. А он в ответ сообщил, что начал читать книгу. И тогда я собралась с духом и написала, что он мне очень нравится. Как друг. Но пусть не расстраивается, потому что парень, который мне как парень нравится, на меня внимания не обращает. Егор долго не отвечал, так что я даже запереживала: что с ним? Но потом сообщил, что ничего страшного. Я обрадовалась: кажется, пронесло. И он самоубиваться от этой печальной новости не намерен.

«Конечно, ничего страшного, – я послала ему подмигивающий смайлик, – у тебя куча поклонниц. Меня чуть не побили из-за тебя».

Он не поверил. Даже удивительно: девчонки по нему страдают, а он не в курсе. Но я ему глаза открыла, так что под конец переписки он вроде бы ожил. И хорошо! Тем более что мы решили, что можем общаться как друзья.

И тут я снова получила сообщение от неизвестного: «Привет! Неужели ты на самом деле такая строгая, как про тебя говорят? Тебя не волнует судьба влюбленного парня?» Черт, это уже не смешно! Кому-то заняться нечем? Неужели думает, что я так просто куплюсь? И ведь забанила, нет же – создал новую страницу. Это точно не друг Егора, с тем мы расставили все точки над i. И не Тим пишет, это уж точно. Значит, какой-то придурок, которому посмеяться хочется. Думает вывести меня на эмоции, а потом поржать. Ага, с разбегу об телегу! Хотела написать все, что думаю, но решила поприкалываться.

Выждала минут двадцать, собеседник по-прежнему высвечивался онлайн. Тогда я набрала:

«Привет! Понимаешь, я многим нравлюсь, поэтому даже не догадываюсь, кто ты».

На том конце наступила пауза. Видимо, собеседник долго соображал, что ответить.

«Ты такая роковая девушка?»

Ого, наконец-то разродился. Пяти минут не прошло.

«Конечно, – отвечаю, – люблю тяжелый рок».

Там зависли.

«А при чем здесь рок?»

Господи! Ну и достался же мне переписчик, юмора не понимает.

«Так роковая от слова “рок” же. Что неясно? Или ты другое имел в виду?»

Купился! Написал то, что я ожидала.

«Да, ты разбиваешь парням сердца».

Представила эту картину: беру одно сердце за другим, бью их о стол, а затем выливаю содержимое в сковородку. «Яичница по-петровски» – неплохо звучит. И сразу стало понятно, что девчонка пишет. Не представляю парня, который бы написал так пафосно. Поэтому решила закруглить беседу:

«Люблю это занятие. Так что не пиши больше, а то тоже пострадаешь. Нечаянно».

И вновь внесла в черный список. Наверное, это та дурочка, которая ко мне из-за Егора прикопалась. Ума нет, а я ничем помочь не могу.

Меня многие считают серьезной. Даже мамины подруги говорят, что я слишком взрослая для своего возраста. Раздражает. Если тебе пятнадцать лет, то должен себя как ребенок вести? Чушь какая-то. Я с детства все анализирую. Зачем, почему… Для меня в книге самое интересно – что скрывается в мотивах персонажа? Я и «Преступление и наказание» читала в основном из-за Раскольникова. Прямо очаровывали его метания: «тварь ли я дрожащая или право имею?» На себя прикидывала. Потому мне и скучно среди сверстников, они мало что знают. Начинают говорить о чем-то с таким видом, будто открытие сделали, а я давно прочла об этом в какой-нибудь книге.

Сижу, чай пью, а сама о Воронцове думаю. Вроде бы уже разобралась, а все равно удержаться не могу. Ведь только недавно радовалась, что нет парня – нет проблем, никто не помешает читать книги. И мучиться не надо на тему: а как это – встречаться с парнем? Вдруг он меня обнять захочет или поцеловать? Что тогда? Все, закрыла вопрос. А теперь на мысли о Тиме сбиваюсь вместо чтения. Чем он сейчас занимается? А нравлюсь ли я ему хоть капельку? Не как человек, а как девушка? Если бы была в его квартире установлена скрытая камера, наверное, от телевизора не отлипала бы. Какая-то зависимость. И очень хочется знать, как он ко мне относится. Как бы влезть в его голову? Может, тоже левую страничку завести и написать? Только ответит ли? Он же не дурачок.

Не, можно, конечно, просто завязать переписку, а потом, когда он почувствует симпатию к незнакомке, признаться, что это я. Читала о таком способе. Только где гарантия, что он вначале не решит, что это совсем другая девушка? А потом облом-с. И у него, и у меня. В той книжке, кстати, так все и произошло. Такое ощущение, что слишком много я всего прочла. Другая бы на моем месте сделала, а я нашла повод, чтобы в углу отсидеться. Ну почему так? Вечно теряюсь в нужный момент. Да и что я ему напишу? «Привет! Как дела?» Тупость какая-то.

Знать бы, чем зацепить… Что там Милолика советовала? Хвалить почаще, расспрашивать и вести себя естественно. Надо будет попробовать. Про спортивное ориентирование поинтересоваться, а еще про Москву. Точно! Пусть расскажет, и побольше. Тогда можно и не заводить другой профиль, можно и от себя написать. Придумала, а самой страшно так, что в глазах темнеет. Всего-то написать ничего не значащий вопрос, а ощущаю себя Татьяной, отправившей письмо Онегину. Ей-то смелости хватило, а я сижу уже пять минут, уставившись на его страничку.

Потом решилась – и как в омут с головой. Набрала первое пришедшее в голову.

«Слушай, ты не помнишь, откуда это выражение – “а это огни, что сияют над нашими головами”?» Отправила, а потом за голову схватилась. Даже «привет» забыла добавить! И с вопросом сглупила: любой поисковик выдаст кучу ссылок. Надо же так опозориться! И быстрее из интернета вышла. Вот идиотка…

Так распереживалась, что голова разболелась. И чуть не плачу: ну почему у меня все не как у людей? Впервые решила парню написать и… А сама все же залезла в сеть, глянуть, есть ли ответ. Есть! От него! От волнения начало тошнить. Пока сообщение открыла, думала, что сердце из груди выпрыгнет. Оно у меня там перестало умещаться. Барабанит тревожно в уши: мол, выпустите меня срочно! И дальше свои эксперименты без меня проводите.

Читаю, а у самой руки трясутся. Не, нельзя мне влюбляться, слишком бурно реагирую. Неадекватной становлюсь. Тим написал:

«Привет! А что ты конкретно имеешь в виду? Это цитата из стихотворения Гарсиа Лорки:

Тогда спросила улитка:

– Но что же такое звезды?

– А это огни, что сияют

над нашею головою.

Но тебе же, наверное, не стих нужен? Это выражение используют Дяченки в “Мигранте”. Я его оттуда запомнил».

И у меня мурашки по коже: по спине и выше. Кажется, даже волосы зашевелились. Он читал! Моих любимых авторов и одну из моих любимых книг! Бывает же. Тут же набрала ответ, и мы с ним полчаса переписывались, книги обсуждали. Я про стеснение совсем забыла. Вот что значит общая тема для обсуждений.

Глава 16

Человеку для радости иногда нужен сущий пус-тяк. Например, общение с другим человеком, как у меня с Тимом. И сразу ощущение, что не ходишь, а паришь. Тело совсем не чувствуется, словно сейчас к потолку взлечу. И радость собралась, как пузырьки от газировки, в груди. И распирает так сильно, что не могу удержать их в себе и вот уже улыбаюсь во весь рот.

Светка насторожилась:

– Ты чего такая?

Я показала язык:

– Не твое дело.

Но Светка не отстала:

– А-а-а, знаю! Ты в мальчика влюбилась!

Обычно я на такие выпады злюсь, а тут лишь продолжаю улыбаться. Да, влюбилась. И мне хорошо. А о плохом думать не хочу.

Да и зачем думать о плохом, если оно само случается. Вот и с Воронцовым встретились в школе, а он только головой кивнул и мимо прошел. Как будто я с ним не переписывалась. Вот это да… И сразу все воздушные шарики полопались: праздник закончился, остался лишь грустный клоун – я. И такое разочарование: намечтала себе, дурочка. Ну прикольно ему было о книгах поболтать, вот он и общался. А я сразу решила, что это симпатия. Когда это лишь общие интересы, и ничего больше.

Ну и фиг с ним! Даже не скажу ему ни одного слова и смотреть в его сторону не стану. Пусть с Ларой встречается или еще с кем. А может, они и встречаются? Но не похоже. Лару Воронцов тоже никак не выделяет. И других так же. Парень-загадка. Эх, только в теории все гладко получается. В жизни намного сложнее. Мне и так смелости еле хватило ему написать. Еще раз не отважусь. Да и вообще, это парень должен инициативу проявлять. Я первый шаг уже сделала!

Поскорее бы уроки кончились. Хочется прибежать домой, закрыться в комнате и поплакать. Нет, лучше в ванной, под включенную воду, чтобы Светка не слышала. Как же обидно! Я ему написала, а он… Бедная Ларина. Как она пережила отказ Онегина? Я бы не смогла. Легла бы, наверное, на землю и умерла. От стыда.

И вот когда мы с Надей из школы вышли, нас Воронцов догнал и спрашивает:

– Лид, а у тебя есть что почитать? А то у деда лишь журналы, да и те про огород, а в библиотеке ничего нормального нет.

Я хотела прикинуться слепоглухонемой и мимо пройти, но не смогла. Никакой силы воли.

– Есть, – отвечаю, – но не очень много. Большинство в файлах – у нас в городе и книжного нет. Приходится в Богдановск ездить.

– У меня электронная книга накрылась. – А у самого что-то тоскливое в глазах промелькнуло.

Ого! Я бы не знаю что делала. С экрана компьютера читать не могу – глаза устают, а столько бумажных купить – денег в семье не хватит. Я книги не читаю, я их глотаю.

– Могу свою дать, – предложила.

Люди, это я сказала?! Остановите меня кто-нибудь, пожалуйста.

– Да не, дед ее в сервис отвез. Обещали через неделю починить.

Даже отлегло. Не представляю, что бы делала, если бы Воронцов согласился. Без книги как без рук, даже хуже. А вот бумажной поделиться могу, на время конечно. Так мы с ним домой и пришли. Светка обрадовалась: подумала, что он из-за нее явился. Она же обещала ему значение имени рассказать плюс гороскоп. Так что пока Тим отдувался, я вытаскивала книги из шкафа. Так… Тут у меня исторические романы: Валентин Пикуль, Морис Дрюон, Вальтер Скотт. Здесь немного детективов: Конан Дойл и Агата Кристи. На верхней полке – классика. А все остальное – фэнтези. И стимпанк, и альтернативка, мистика, и любовное, и много-много подросткового. Не так много, как хотелось, но нормально. Тим, по-моему, даже немного ошалел.

– Все твое? – Будто у нас в семье есть еще один подросток.

– Да. – Ну если сейчас на него впечатление не произведу, то не знаю что и делать.

А Воронцов перебирает книги и никак не успокоится:

– Ты же говорила, что в основном качаешь.

– Ну да.

– Так сколько же ты книг прочла всего?!

Конкретно его пробило. А я никогда не считала сколько. В неделю у меня примерно три книги выходит. Если на каникулах, то больше. Читать я начала с пяти лет. Конечно, не сразу с такой скоростью, но в Светкином возрасте уже довольно быстро. У меня больше всех в классе было количество слов в минуту. Даже грамоту дали. Тим выбрал несколько и ушел. Даже до свидания забыл сказать. А Светка добавила:

– Он тебе по гороскопу подходит.

Не верю в такую чушь, как гороскопы, но иногда, ради любопытства, изучаю. Быстро залезла в смартфон и набрала в поисковике. Так, Воронцов родился девятнадцатого января, это Козерог. Правда, на границе с Водолеем. Но неважно. Оказывается, «Козероги не умеют завоевывать симпатию». Ну не знаю… Воронцов девчонкам нравится, без всяких усилий с его стороны. «Держится отстраненно» – это есть. Зато «он любит умных людей» – обнадеживает. Я же умная. И класс! Здесь на самом деле написано, как Светка говорила, что «Дева подходит ему для любви и брака». Причем для идеального.

А теперь значение имени. «Тимофей – самостоятельный». Похоже. «Красивый». Угу. Что еще? «Тимофей редко бывает лидером в отношениях». Это как? Это мне придется брать на себя инициативу?! Не хочу! Ну что за невезение? Я точно не смогу. А тут что? «Для Тимофея идеально подходят девушки по имени Лариса, Анна, Марина и… Милолика». Что за бред?! Кто придумал все эти гороскопы и значения имен?! Ерунда какая-то. Я закрыла интернет. Не буду больше туда заглядывать. Одни дураки пишут, а другие читают.

Позвонила Наде и проболтала с ней полчаса. Она все выспрашивала: что Тим сказал, что я ответила? как он посмотрел, что сделал? Я еще Светку передразнила, как она Воронцова по полной программе грузила. Посмеялись. Эх, лучше бы не по телефону трепаться, но Надя с Костиком гулять собралась. И что за необходимость каждый день с ним встречаться? Мне бы уже надоело. Тем более он так себе. Не как Воронцов. Да и не верю, что Надя влюблена в Костика. Просто хорошо относится.

Ого, уже шесть вечера. Как-то быстро время пролетает. Маленькой, мне казалось, что оно тянется, как бесконечная жевательная резинка. Долго-долго. Ждешь и ждешь, пока вырастешь. А сейчас время на разгон пошло: каникулы очень быстро кончаются. Родители говорят, что потом еще хуже будет. Только встретил Новый год, как уже следующий на носу. Любопытно, меня Воронцов с Новым годом поздравит? Если мы с ним встречаться будем. И что мне ему подарить? Надо же не фигню какую, а что-нибудь запоминающееся и нужное, как книга. Точно, подарю книгу! Только узнаю сперва, какую Тим хочет.

Скоро родители придут. Пока Воронцов торчал, пока с Надей болтали – время прошло, а я даже не обедала. Но и не хочу. Главное, Светка есть не просит. Наверное, перекусила чем-то. Похоже, молоком с шоколадными хлопьями. Любит она это дело, а я не очень. Я молоко вообще редко пью. Только когда болею – мама заставляет. Кипятит его, добавляет туда мед, масло сливочное и соду. Гадость невозможная! Но с мамой не поспоришь, она верит, что это помогает. Раньше меня пытались еще молочным супом кормить! Но после того, как пару раз вырвало, перестали. Самое смешное, что Светка его любит.

Ну вот, ключ в замке гремит. Это папа. Скоро и мама подтянется. Наверное, зашла, как всегда, в магазин. Сейчас папа включит телевизор, чтобы новости посмотреть. А что их глядеть? Там одна гадость, ничего хорошего. Кого-то где-то убили, и все в таком же духе. Хорошо, что папа новости в спальне смотрит и с нами не обсуждает. Не как Надин отчим. Тот любит поговорить о тяжелой обстановке в мире. Что террористы людей взрывают, что военные действия происходят. И еще просит, чтобы мы с Надей свое мнение высказали. А я вообще не хочу об этом знать ничего! Потому что мне становится страшно и чувствую себя беспомощной: от меня ничего не зависит. Словно букашка на травинке – любой прихлопнет. Так что лучше и не расстраиваться.

Живешь, и вроде все нормально. Ходишь в школу, общаешься с подругами, читаешь книги. Мечтаешь о будущем, планируешь что-либо. А как новостей наслушаешься, так и не знаешь: надо ли в институт поступать? или замуж выходить? Может, завтра война и мы все умрем? Ощущение – словно выдернули из уютного мира. И лицом об асфальт приложили. От души. Это как с тем мальчиком, который умер в колодце. Не предполагаешь, что смерть совсем рядом. И ты совсем беззащитный рядом с ней.

У нас один случай несколько лет назад произошел – убили девочку. Ей десять лет было, как и мне тогда. Она в четвертой школе училась. Обнаружили ее потом за бассейном, в овраге. Она в тот день на снежной горке каталась. Да мы все катались, каждую зиму. А не повезло ей. Хотя многие могли быть на ее месте. И пока не нашли убийцу, он приезжим оказался, нас всех родители контролировали. И постоянное чувство, что все хрупко и ненадежно. С тех пор опасаюсь бродить по безлюдным местам – боюсь. Вот поэтому мама и не разрешает Светке одной гулять.

Глава 17

Странные у нас отношения с Воронцовым. Общаемся исключительно из-за книг. Я ему все свои файлы скинула, а он мне свои, когда электронную книгу из сервиса вернули. Но все равно раз в неделю заходит за бумажными. Говорит, что такие больше любит. И больше между нами ничего, совсем. Милолика говорит, что надо брать инициативу в свои руки. А я не могу. Что я, навязываться буду?

А вот Друбецкая Ларионова приручила. Он за ней перед школой заходит и после школы провожает. Таскает сумку и сменку. Даже бегает с ней по утрам. Удивительно. Никогда бы не подумала, что Витька на такое способен. Остальным одноклассникам до девчонок нет никакого дела. Да и кому наши ребята нужны? Зато почти у всех одноклассниц есть парни. У могучей кучки – ребята из спортшколы. Дина дружит с шестого класса с парнем, он в десятом «А» учится. У Сони тоже есть, как и у Нади. Он из Богдановска. Приезжает к Соне на выходных. Да проще сказать, у кого нет друга: у Зины, у Мурашкиной и у меня. Отсталая часть класса. Даже тоскливо становится: что со мной не так? А-а, еще у Лары нет парня. И как я забыла? Она пыталась к Тиму подвалить. Начала в коротких юбках в школу приходить. Ларионов, когда ее увидел, аж воздухом подавился. Кашлял потом минут десять. Лара – и в мини! Убиться! Я и то не ношу, хотя худее ее на два размера. Мне и мама говорит, что я слишком скромная, совсем не в нее. Да-да, видела я эти лосины и юбку-резинку. Ходячий кошмар! Как они это носили?

И вот Лара, вся такая при параде, явилась – и к Воронцову: мол, какие планы на вечер? А он ей: «К экзаменам готовлюсь. Буду тесты в интернете решать». Она не отстает: «А в выходные?» И все это с загадочным видом говорится и хлопаньем ресницами. Было бы чем хлопать! Там три слоя туши, словно ресницы в тесто макнули, и они застыли толстыми колбасками. Позорище. Воронцов без запинки отвечает, что все расписано по минутам, свободного времени нет. Я бы на ее месте под парту провалилась со стыда, а Ларе хоть бы хны. Она его в кино пригласила. Типа уже забронировала два места. Тим лишь плечами пожал и сказал, что ничем помочь не может: он уже с Ларионовым договорился. Пришлось Ларе отвалить.

А после уроков ко мне Милолика подошла. Мол, она, Витька и Воронцов едут в Богдановск в кино в субботу днем. И на меня билет заказали. Похоже, Милолика решила мое счастье в свои руки взять. Я отнекиваться начала, что не могу. А она строго так: «Тимофей в курсе, что ты тоже с нами. Так что все нормально». Я с Надей посоветоваться хотела, так она тоже: «Нечего тушеваться – дерзай!» Вот мы и отправились вчетвером в кинотеатр.

Тим не знал, что я тоже еду! Увидел меня на остановке и спрашивает: «А ты тоже, что ли, в кино?» «Да, – отвечаю, – меня Милолика пригласила». А чувствую себя так, словно меня над костром на вертеле поджаривают, вся горю. Если бы умела, была бы уже как кумачовый флаг – можно вместо знамени поднимать и нести. Хорошо, что автобус подъехал, и мы в него загрузились. Милолика с Витькой села, а я с Воронцовым. Он в окно уткнулся и молчит. Потрясающее свидание, на всю жизнь запомню. Стану потом внукам рассказывать, как бедный парень от меня шарахался. Если, конечно, будут внуки. А то с моим везением никто на меня не посмотрит.

Но все равно хорошо, что Милолика меня позвала. Хоть фильм посмотрю! А то одной ехать глупо. Ощущение, что все над тобой смеются: одна в кинотеатр приперлась. Ни подруги нет, ни друга. А Надя теперь с Костиком своим совсем неразлучна. Где ей с подругой в кино поехать! Она с Костиком уже в воскресенье собралась. А фильм я давно ждала: по моей любимой книге про темный путь между мирами. Даже не верила, что у режиссера выйдет на уровне снять. А зря. Фильм вышел потрясающий! Два часа волшебства и эмоций. В некоторых моментах я плакала, удержаться не могла. Лишь глаза украдкой вытирала, чтобы никто не заметил.

Тиму тоже понравилось. Вышел под впечатлением. Он, оказывается, книгу не читал. Во дает! Пришлось обещать, что дам на три дня. На больше я с ней расстаться не могу – раритет, самое первое издание. С автографом автора! Знаю несколько человек, которые готовы хорошо заплатить за книгу, но ни за что не отдам.

Потом мы пошли в пиццерию. И что заметила: везде за Милолику Ларионов платил. Ей приятно, наверное. Не потому, что деньги экономятся, хотя и поэтому тоже, а из-за заботы. Парень, готовый выполнять твои желания. Хотя… Кино, поход в кафе, проезд – все денег стоит. Да еще в двойном размере. А если не работаешь? Тогда у родителей просить? Ну ладно на день рождения, а если постоянно? Надо у Милолики узнать.

Оказывается, Ларионов подрабатывает в теплице. Ее построили за городом, там огурцы и цветы выращивают. Ездит после школы на три часа, огурцы сортирует. Платят немного, но все равно – деньги не лишние. Он и на каникулы туда записался, хочет денег подкопить. А Милолика в Питер с родителями поедет. Сестру навестить и по экскурсиям. Плотная у них программа. Жаль, что от школы нет поездки в Питер, я бы тоже хотела побродить по паркам и дворцам. Зато мы с Надей записались на экскурсию в Нижний Новгород. Тоже неплохо.

Вечером получила послание от Шамринова – пишет, что прочел книгу. И ему понравилось. Прямо развернутую рецензию настрочил. А ведь я ее так и не купила, она в магазине закончилась. Видимо, всего несколько штук и было. Придется ждать, когда электронную версию выложат. А Егор продолжает: «Давай я тебе книгу верну. Это же подарок тебе на день рождения».

Ага, как он вернет? Ему, наверное, еще долго в гипсе лежать. Всего две недели после перелома прошло.

А он продолжает: «Заходи ко мне».

Ну да. Как это – зайти? Мне неудобно, да и вообще…

Шамринов снова сообщение шлет: «Приходи не одна. Заберешь книгу, и всё».

Я задумалась: ну да, можно же с Надей зайти. Взять книгу и… А дальше что? Развернуться и уйти? Как-то нехорошо. А остаться – еще хуже. Нечестно по отношению к Егору. И по отношению ко мне тоже. Ведь «мы же в ответе за тех, кого приручили». А я не желаю приручать Егора. Потому как каждый раз надеюсь, что Тим ко мне не только за книгами заходит. Что это повод лишний раз меня увидеть. А потом обламываюсь. Так зачем Егору надежду давать?

Милолика позвонила: мол, как я себя чувствую? Да никак! Воронцов даже провожать не стал. Сказал до свидания и отправился один. Милолика звала меня с нею и Витькой погулять, но спасибо – я мешаться под ногами не люблю. И так ощущение, словно меня холодной водой из ведра облили. Лишь когда письмо от Шамринова прочла, отлегло. Все-таки приятно, когда кому-то нравишься. Даже если не тому, о ком мечтаешь.

Глава 18

Сентябрь вечно тянется как плавленый сыр, серый и сырой. И думаешь, что до конца учебного года – целая жизнь. А потом время будто спо-хватывается и начинает свой разбег. И вот уже последние числа октября, конец первой четверти. Оценки вышли предсказуемые: пятерки по алгебре с геометрией, русскому с литературой и географии с информатикой. Остальные – четверки. Химичка страдает, что в моем лице потеряла химика. А я решила не распыляться: отлично – по тем предметам, которые понадобятся, по остальным и хорошо сойдет.

Точно не знаю, кем хочу стать. Что-то связанное с математикой или с литературой. Не определилась пока. Учителем быть не хочу, а какие еще профессии бывают, не знаю. Точнее, знаю, но в общих чертах. Нет у меня знакомых филологов и журналистов. Инженеров тоже нет. Да и чтобы на инженера учиться, надо физику знать, а я ее терпеть не могу. Хорошо, что еще два года можно думать. Хотя учителя отговаривают литературу сдавать: сложно.

Шамринов выздоровел и посещает школу. В первый же день принес книгу и заставил взять. Иначе пообещал, что выкинет. Книга раздора прямо. Иногда переписываемся с ним. Он со мной советуется, что почитать. Как и Воронцов. Точно я библиотекарь. Но Тима лишь книги интересуют, а Шамринова… Надеюсь, что тоже только книги. С ним интересно поболтать. Чувствуется, что Егор старше. И в суть смотрит. Мы с ним иногда долго спорим, кто правильнее понял книгу. Так что только клавиатура стучит. Чаще он оказывается.

На экскурсию из нашего класса кроме меня и Нади поехали еще Дина, Ксюха и двое парней. А еще Воронцов. Лара, когда узнала, чуть по потолку не бегала. Похоже, она не оставила мысли заполучить Тима. Но поезд ушел, точнее билеты на поезд закончились. Так что ей не повезло. А мне – неясно. Понятно уже, что ничего не светит. С другой стороны, не хочется отказываться от иллюзий. В розовых очках мир выглядит лучше.

Мы уезжали в ночь на субботу. Ударили первые морозы, и родители настояли, чтобы я надела пуховик и зимние ботинки, а еще шарф с шапкой сунули и шерстяные носки.

– Знаем мы тебя, – отвечала мама на все возражения, – превратишься в Снегурочку при первой же возможности. Одевайся теплее.

– Вы мне еще варежки дайте, – проворчала я, и мама принесла перчатки.

И кто меня за язык тянул? Пришлось брать. Рядом пищала Светка: очень хотела со мной. Аж подпрыгивала на месте и ныла не переставая. Хорошо, что уезжаю. Хотя бы отдохну от нее. Мы с папой заехали за Надей и отправились на вокзал. Там уже собрались остальные. Вскоре прибыл поезд, все быстро загрузились в вагон – стоянка всего две минуты. Мы с Надей, Диной и Наташей Хворостовой из девятого «А» заняли купе. В соседнем расположился Тим с другими ребятами. Я видела, он выбрал место сразу за стенкой от меня.

Хотелось спать. Я в это время обычно уже десятый сон вижу. В других купе ребята переговаривались, смеялись, пока им не сделали замечание остальные пассажиры. Я думала, что на меня сейчас накатит романтический настрой – ведь Тим рядом, лишь тонкая перегородка отделяет нас друг от друга. Но сон оказался сильнее: легла на полку и вскоре вырубилась. И правильно сделала! Потому что приехали мы рано утром, и другие еле встали, а затем клевали носом в автобусе, когда гид рассказывала нам об окрестностях.

В Нижнем Новгороде уже подморозило. Так что я порадовалась, что мама настояла на зимней обуви – ботинки не так скользят, как осенние. А то у меня ноги на льду разъезжаются, могу запросто грохнуться. А не хочется. Мы целый день бродили по городу: посетили кремль, дом Горького и церковь. Под вечер ноги гудели. А вдобавок еще и похолодало. Лужи, оттаявшие днем, снова покрылись льдом.

В одном месте не заметила гололед и чуть не навернулась. Руками машу, ноги вперед скользят, а сама назад заваливаюсь. Наверное, хорошо бы приложилась, если бы не Тим. Он где-то сзади шел, заметил и подскочил. Схватил меня за плечи и удержал. Как только успел среагировать? Быстро все произошло. Вот я покачнулась и уже лежу в объятиях Воронцова. И принимать вертикальное положение не тянет. Так бы и осталась. Чтобы только он, только я, и глаза в глаза. И больше ничего в мире, и времени тоже нет. Но тут англичанка подоспела, которая нас в поездке сопровождает: «Воронцов, Петрова, держите себя в руках, раз на ногах не получается». И все засмеялись.

Так мы и догуливали с Воронцовым: я чуть впереди, он сзади – чтобы подхватить. Потому что я еще пару раз едва не упала. Я не нарочно! Просто осенью темнеет рано, а асфальт покрылся тонкой зеркальной корочкой.

– Как же ты одна ходишь? – не удержался Тим, в очередной раз хватая меня за капюшон.

– А я одна и не хожу: в школу со Светкой, обратно с Надей. За них держусь.

– Тогда хватайся за меня, раз такая неустойчивая.

Я спорить не стала: ноги снова заскользили. И пусть другие что хотят думают. Мне не до стеснения – я упасть боюсь.

Надя с Динкой хихикают надо мной, глаза таращат. Хорошо, что Воронцов не замечает. Я им в ответ страшное выражение лица делаю, чтобы перестали. А они дальше ржут. Ужасные люди! Но вскоре экскурсия закончилась, и нас повезли в гостиницу. После ужина разошлись по комнатам и скучаем. Гулять англичанка не разрешает. Мол, она за нас перед родителями отвечает. А просто перед телевизором сидеть – никакого интереса. И вдруг стук в дверь: наши ребята пришли, и Тим с ними.

Они с собой притащили чипсы, лимонад и две шоколадки. А у нас были бананы, печенье и мармелад. Только расселись, снова стук в дверь: девятый «А» подтянулся. Им тоже скучно стало. Так что вскоре мы играли в «правду или действие». Это простая игра. Ведущий спрашивает игрока: «Правда или действие?» А тот должен выбрать, будет он отвечать на вопрос или выполнять какое-то задание. И дальше по цепочке.

Первой выполнила задание Наташа: дотронуться ногой до уха. Вот тоже задачка! Вообще-то просто, но все равно неудобно перед другими. Наташа симпатичная: хрупкая и большеглазая. В ней тот набор внешних качеств, от которых все парни должны падать без сознания. А еще она очень милая. Если бы мы в одном классе учились, точно бы дружили. Она без напряжения все выполнила. Дальше Наташа задала вопрос Дине. Той пришлось отвечать, сколько раз в день она чистит зубы. Затем Дина спросила Воронцова: «Правда или действие?» Тим выбрал «правду». Динка ехидно улыбнулась, а у меня под лопаткой зачесалось: нервничаю.

А Дина паузу тянет и смотрит на Воронцова с ехидцей: мол, вот ты и попался. Я чуть не подпрыгиваю: что она задумала? Наконец Дина разродилась: «Тебе кто-нибудь нравится из девушек?» Она спросила, а меня в жар кидает: что ответит Тим? Вдруг он нет скажет? Что тогда? Гляжу, и Воронцов задергался. Всю свою невозмутимость растерял. То откроет рот, то закроет, будто не знает, что сказать. А потом как-то собрался и выпалил: «Да!» И все такие: «О-о-о!» Мол, не соврал в таком важном вопросе. Я не знаю, что бы ответила. Вертелась бы как карась на сковородке. Ведь в этой игре врать нельзя, а правду сказать – невозможно. Потому что все твои слабости становятся известны другим. И в любой момент можно потом удар получить.

Надя мне подмигивает, намекает, что ловко Дина расколола Воронцова. А меня вновь сомнения гложут: может, он не меня имел в виду? Или вообще о маме подумал? Как бы поточнее узнать? Но если Надя или Дина снова к Воронцову прикопаются, я их побью. Игра шла своим чередом, пока не остановилась на мне. Я выбрала действие. А то еще зададут не тот вопрос, на который хочется отвечать. И мне досталось спеть. Вот она – минута позора. Громкого и публичного.

Мне хотелось выскочить из комнаты и убежать на край света. Ну как, ну как я буду петь перед Тимом и остальными? Я даже на уроках пения лишь рот открывала. Ни слуха, ни голоса. А с другой стороны, другие же смогли, чем я хуже? Никто не комплексовал. Встала и запела, точнее заголосила. И смотрю с вызовом: пусть только попробуют похихикать! В общем, отделалась одним куплетом и припевом, никто продолжения требовать не стал. И смеяться тоже. Проявили милосердие и сострадание.

Долго сидели, пока англичанка не заявилась и не разогнала всех. Типа нас завтра и подъемным краном не поднимешь. А надо в семь утра выезжать. Поедем в Болдино на целый день. Все разошлись, а я подумала: жаль, что Тиму больше вопросов не досталось. Так хочется точно знать про его отношение ко мне. Только… Вдруг бы мне ответ не понравился? Зато мы долго с Надей и Диной болтали. И про Воронцова, и про парней вообще. Что в них нравится, а что нет. Пока языки заплетаться не начали. По-моему, я и уснула на половине фразы. Так что утром на самом деле еле проснулась.

Глава 19

Ноябрь только считается осенним месяцем. На самом деле он служит другой королеве – зиме. Все яркие мазки желтого и красного блекнут и буреют. Листья осыпаются при малейшем ветерке, сбиваясь на земле в шуршащие кучи, сыреют и превращаются в скользкую массу. И вскоре от них остаются лишь скелеты – сеть жилок. А первые морозы довершают увядание. И вот уже на землю падает снег, чтобы остаться здесь до весны.

В Болдине осень держалась из последних сил. Светло-голубое небо, высвеченные солнцем макушки деревьев, последние всплески золота и темно-вишневого на ветвях. Последняя оборона, перед тем как выкинуть белый флаг. И даже теплее, чем в Нижнем Новгороде. И можно было не держаться за Воронцова, но тот подошел, и я вновь за него уцепилась. И никто на нас не смотрел и не хихикал – вроде так и надо. Да и я сама чувствовала себя спокойно, словно всю жизнь с парнем под ручку ходила.

Больше всего меня удивило, что усадьба была деревянная. И не очень большая. А внутри вообще очень скромно. Я не так представляла, как жил Пушкин. В воображении рисовалось каменное здание с белыми колоннами, высокие потолки, хрустальные люстры, мраморные лестницы и персидские ковры. А здесь небольшие помещения, и ходишь по кругу – из одной комнаты в другую. Обязательная печь, стол, стулья, диван. В общем, ничего особенного.

Экскурсовод восторженно заливалась о жизни Пушкина. О его поездках к соседям, увлечениях барышнями. Читала его стихи, рассказывала о переписке с друзьями. Мне даже показалось, что экскурсовод влюблена в Пушкина, хотя он давно умер. Очень уж она восхищалась им.

Мы бродили по парку, стояли на мосту и постоянно фотографировались. Не знаю, как для других, но для меня эта поездка – возможность высунуть нос в большой мир. Посмотреть, как там. Не сильно ли отличается от моего Тишева? И можно ли жить в другом месте, когда придет пора уехать из города?

Тим поставил меня возле огромного дерева и долго прицеливался смартфоном. Наконец сфотографировал и показал. Даже удивительно: дерево могучее, а я совсем маленькая рядом с ним. И оно жило до меня, и продолжит жить после, и даже, наверное, не запомнит мелкую девчонку, смотревшую на него снизу вверх. А я стану глядеть на снимок и перебирать в памяти этот день. И в нем будет небо, разноцветные листья, шершавый ствол и Тим по другую сторону камеры.

Иногда сомневаешься в своем счастье. Вроде все хорошо, а что-то тянет, не дает поверить в случившееся. Вот и ко мне сомнения привязались: вдруг, когда в Тишево вернемся, все закончится? И Воронцов начнет опять держаться отстраненно? И все наши разговоры сведутся лишь к книгам? А сейчас я лежу на своей полке, а Тим – на своей, снова через перегородку. И нам не спится. Лишь тихонько перестукиваемся: ты здесь? А сердце бьется, тревожно замирая: послышится ли ответ? И так до самого утра.

Хорошо, что еще каникулы и можно выспаться. Папа забрал меня с вокзала, а потом они с мамой на работу ушли. Светка попробовала ко мне приставать, но я лишь отмахнулась – глаза налились тяжестью, а рот растянулся в зевоте. Не до нее. Как-то справлялась она без меня эти дни, вот и сейчас подождет, пока я высплюсь. Только коснулась подушки, сразу отрубилась. Но все равно удалось поспать лишь немного, потому что меня разбудил телефонный звонок. И тут же в комнату Светка просочилась.

Номер незнакомый. Интересно, кто это? Может, Светка кого из подружек подговорила, чтобы меня поднять? Она такая, может. Оказалось, Воронцов. Я спросонья даже не поняла. Хотела сказать, чтобы потом перезвонил, но вовремя опомнилась.

– Привет, – говорю. – Думала, ты тоже спишь.

– Да нет, никак не получается. Решил тебе позвонить.

У меня сразу мысли вслух: что-то случилось?

– Нет, – отвечает, – просто хотелось тебя услышать.

Светка чуть не охнула, рот руками зажала, а глаза на пол-лица раскрылись. Вот ушастик! А я сижу в одеяле, и весь сон как рукой сняло. Ради таких слов чем угодно можно пожертвовать. А что сказать, не знаю. Все умности из головы вылетели, глупости тоже. Да еще Светка смущает. Показываю ей глазами, чтобы из комнаты шла, а та и не думает.

– Я тут не одна, – говорю, – со Светкой. Она подслушивает.

Воронцов рассмеялся:

– У меня брат такой же. Вечно за мной подсматривает. Он с родителями уехал. Теперь пишет каждый день. Скучает.

Любопытно, я бы скучала по Светке, если бы мы расстались? Она бы по мне точно. Ведь это мой хвостик. А вот про себя не уверена. Наверное, сначала бы радовалась, что никто не мешает. Хотя потом, наверное, стало бы ее не хватать. За девять лет привыкла. Как мама вышла на работу, так Светка на мне. Сначала в садик отводила, забирала, затем в школу.

– А ты по нему? – спрашиваю у Тима.

– Да есть немного. Привык.

Надо же, как у нас с ним мысли совпадают! Мы договорились днем встретиться, а я так больше и не заснула. Какой сон, когда в голове сплошной фейерверк. Я! Иду! На свидание! Ура!

Полдня наводила марафет. Красила глаза, смывала, снова красила. Затем мучилась с прической. Светка с замиранием наблюдала за мной. Даже дышать забывала. Забавная она. К тому моменту, как Воронцов зашел за мной, Светка только что дыру во мне не просверлила. А уж заболтала – просто ужас какой-то. И что она давно подозревала, что Тим не просто за книгами заходит. И что я ее обманывала, а она ведь маме почти ничего не говорила. Так что Воронцов просто спас меня от сестры, как сказочный принц от дракона. Светка еще пыталась с нами увязаться, но я ее по носу щелкнула, и мы с Тимом сбежали.

Глава 20

Мы отправились в парк. Как-то не решилась я по площади прогуляться, где остальные парочки тусуются. Это как под перекрестный огонь попасть, я пока не готова. Парк расположен за нашей школой, сразу после Могилы Неизвестного Солдата. Туда обычно никто не ходит. Заброшенное место. Раньше нас водили в парк на уроках окружающего мира. Но это еще в началке было. Учили определять деревья по листьям. Но я только дуб, рябину и клен отличить могу. Да еще березу. Вон, стоит отдельно от других деревьев и машет тонкими ветвями под ветром. Похожа на признанную красавицу, которая трясет длинными волосами, чтобы ею восхищались.

Тропинки узкие, они и протоптаны только потому, что некоторые люди через парк на цементный завод ходят, так ближе. А вообще здесь все заросло.

Я бы одна ни за что в парк не сунулась, а с Тимом не страшно. И вообще, что я так раньше боялась с парнем встречаться? Придумала себе ужасов. Что буду скованной и стеснительной. А может, все так легко, потому что я Воронцова уже знаю и он мне нравится? Наверное, из-за этого. Даже молчать с ним замечательно.

Повела в сторону старого пруда. Там еще сохранился мост к насыпному острову. Сказочное место. Лес полупрозрачный: листва почти вся облетела. Лишь немного краски задержалось на нижних ветвях. Словно пробегал ребенок с кисточкой в руке. И за ним остался разноцветный след. Листья под ногами шуршат, точно переговариваются. И тишина, совсем никого кругом. Будто мы с Тимом заблудились в дремучем лесу. Не хватает только пряничного домика с ведьмой.

И посреди этого безлюдья темное, почти черное озеро, в котором отражаются стволы обступивших его деревьев. Как воины, охраняющие заколдованный водоем от непрошеных гостей. И мы робко шагаем по ненадежным мосткам, взявшись за руки. Ведь впереди ожидает тайна – необитаемый остров. Не хватает только музыки, в меру мрачной и завораживающей, чтобы мурашки по спине. Чтобы волнующе и чудесно одновременно.

На острове скамейка, сколоченная из досок, рядом стол. Неподалеку очаг. Наверное, кто-то все же появляется здесь, чтобы пожарить шашлыки. Хотя от этого место теряет часть загадочности. Но если собраться компанией… Надо подумать над этим. Здесь чисто, что удивительно: мало кто любит за собой убирать. Сколько раз замечала: постоянно рядом с водоемами горы мусора. Будто сложно убрать за собой. Сложил все в пакет и отвез в город. Тоже мне проблема. Нет же, легче бросить. А ведь потом снова возвращаются. Не понимаю таких людей.

Странно, что у меня так мысли унеслись. Наверное, от волнения. Раньше представляла себе эту сцену как-то нечетко: вот я с парнем. И у нас любовь неимоверная. Земля из-под ног уходит, как в книжках обычно пишут. И чувства захлестывают с головой так, что голову я и теряю. Но как-то смазанно получалось, в общих чертах. Ну вот что это будет, а как – непонятно. А сейчас я и Воронцов, рядом никого. Он, я и деревья – немые свидетели. От этой мысли сердце ускоряется в неимоверном разбеге, будто собралось поставить рекорд по прыжкам в длину. Меня лихорадит, как при высокой температуре. И земля покачивается.

Я ухватилась за стол.

– Ты что? – испугался Тим. – Тебе плохо?

Я помотала головой: мне очень хорошо. Так хорошо, что, если бы могла, полетела бы к небу, чтобы закричать, как счастлива. И эмоции бурлят, как в кипящей кастрюле. Еще немного – и меня унесет, взорвусь праздничным фейерверком. И всего этого так много, что страшно: ну не может быть настолько все замечательно. Не бывает такого. Должен быть подвох. И я плачу, потому что все по-честному.

Тим подхватил, потому что начала заваливаться. И прижал к себе, испугался. А я как манная каша, такая же размазня. Отпусти меня Воронцов – и осыплюсь тысячами бусин. Ноги не держат. А Тим прижался к моему лбу губами и держит так, словно не дает в пропасть сорваться. И я вцепилась в него, точно он якорь, не дающий оборвать цепь и унестись вдаль. И продолжаю плакать. От счастья.

Домой мы возвращались взявшись за руки. А я всю дорогу размышляла: мы же должны сейчас расстаться. Я должна уйти к себе, а он – к себе. Почему? Разве так можно? Я же не смогу. Как будто частица меня проскользнула в Воронцова, когда мы стояли на острове. И теперь я уязвимая и слабая, одна видимость бывшей Лиды. И где взять силы, чтобы дождаться следующего дня? Никогда бы не подумала, что меня так накроет. Как волной. Меня однажды в детстве чуть не унесло в море. Волна подхватила и потащила за собой. А я даже сопротивляться не могла. Спасло лишь одно – врезалась в стоящую тетеньку.

Вот и сейчас меня Светка выручила. Высунулась в окно и закричала: «Мама, Лидка идет!» Это она не мне, родителям сообщила. Я в ответ кулаком погрозила: хоть и второй этаж, но все равно нечего из окна высовываться. Выпасть можно. И словно кто-то свет включил, очнулась. А до этого как в тумане была, никого и ничего не замечала. Куда Тим вел, туда и шла.

Оказывается, уже семь вечера и темно. Куда у меня выпала часть дня, не знаю. Будто ластиком стерли. Родители дома, а мама очень заинтересованно смотрит. Наверное, ей Светка уже все уши прожужжала.

– Есть будешь? – спрашивает.

Точно! Ведь весь день голодная. Вспомнила об этом, и сразу в животе заныло. Мама пододвинула жареную картошку с курицей. Я взяла соус и полила мясо.

– Ты куда так много? Это же горчица, – удивилась мама.

А-а, точно! Хорошо, что она не жгучая. Просто сгребла ее в сторону и принялась есть.

– А сметану забыла? Ты же любишь.

Да! Обожаю картошку со сметаной. И как забыла?

– Ты не заболела случайно? – Мама потрогала лоб.

– Нет! – влезла Светка. – Она влюбилась!

А я, вместо того чтобы Светку одернуть, молчу и улыбаюсь. Как дура. Потому что мне очень классно и скрыть это невозможно. И чувство переполняет, как поднимающееся тесто, которому тесно в посудине. А мама в упор не замечает.

– Дай ей спокойно поесть. – Это она Светке. – Хватит дразнить.

Сестра срывается с места и бежит к папе.

– Папа, Лидка влюбилась! А мама не верит, – ябедничает она.

Конечно, папа сразу же является на кухню. Не может пройти мимо такой новости. И глядит на меня вопросительно. А я лишь глазами хлопаю. Абсолютное размягчение мозга. Тут и до мамы доходит. Полный аншлаг!

Так что весь вечер я рассказывала родителям, кто этот мальчик. Хороший ли он, надежный и так далее. Огласите весь список вопросов, пожалуйста! А под конец мама предложила, чтобы мы у подъезда на скамейке сидели. Или, если холодно будет, в квартире. Под Светкиным присмотром. А иначе она за меня волноваться будет. Угу. Решила проблему за мой счет. А папа, похоже, еще больше распереживался. Начал вспоминать, как с мамой познакомился, как встречаться стали. Как раз в моем возрасте. Надо у бабушки спросить, сидела ли мама на скамье у подъезда под наблюдением или все же гуляла как белый человек?

Глава 21

В школе быстро привыкли, что мы с Воронцовым – пара. Даже Лара спокойно новость перенесла. А вот Шамринов приуныл. Старался вида не показать, но я в последнее время такая чувствительная стала, что все замечаю. И жалко его, и поделать ничего нельзя – ему просто не повезло. Может, и получилось бы у меня с ним, ведь Егор старался, но Воронцов перебил. И так хочется, чтобы и Егор свое счастье нашел. А как помочь, не знаю.

Все равно быстро забыла об этом. Ведь когда хорошо, все грустные мысли вытесняются, нет им места в счастливой голове. И вообще, хожу с раздвоением сознания: вот Лида нормальная, а вот – влюбленная дурочка. И когда я обыкновенная, все по-старому. Помню что надо, адекватно реагирую, соображаю быстро. А когда влюбленная просыпается, тушите свет! Торможу на ровном месте, все забываю, а главное – такая мягкая, что любой обидеть может.

Интересно, почему в школах нет парт на троих? Несправедливо. Так бы сидела вместе с Надей и Тимом: я посередине, они по бокам. И всем бы здорово было. А приходится разрываться: и подругу бросить не могу, и к Тиму тянет. Все уроки на него оборачиваюсь, даже замечания из-за этого получила. А тут Верушка к себе после уроков вызвала, решила пообщаться серьезно.

– Лида, – обращается, – я с тобой сейчас не как учительница с ученицей поговорить хочу. А просто.

Я насторожилась: к чему это она? А Верушка продолжает:

– Я понимаю, что у тебя первые чувства, что для тебя все это серьезно, но…

Хорошо, что краснеть не умею. Иначе бы вспыхнула, как сигнал светофора: стой, прохода нет! Вот что ей надо? Зачем она ко мне лезет?

А та не замечает:

– Тебе нужно об экзаменах думать. Класс переводной, сложный. У тебя вся жизнь впереди.

Да-да, сейчас надо об экзаменах думать. Затем в одиннадцатом о них же, потом в институте. Так вся жизнь и пройдет, ничего впереди не останется. Господи! Неужели я эти дурацкие тесты завалю? Что за глупости? Кивнула Верушке, мол, все слышу, и ушла. Ну а что еще? И почему некоторые думают, что имеют право лезть в чужое пространство? Такое ощущение, что заняться больше нечем. И неприятно. Словно меня через увеличительное стекло разглядывают. Я Тима могу только с Надей обсуждать. Ну еще немного с Милоликой.

Кстати, Воронцов тоже не понимает, как случилось, что на острове мы были так долго. По его ощущениям – не больше часа. Куда выпало полдня, не знаю. Словно мы в другом измерении находились. Где параллельные прямые пересекаются, а время бежит быстрее нашего. Странно, но никакие версии в голову не приходят. Что с нами произошло, в какую пространственную и временную дыру мы улетели – без ответов.

Наша литераторша сообщила, что начался прием эссе на конкурс. И на меня выразительно посмотрела: мол, Лида, на тебя вся надежда. Я кивнула, что подойду после урока. И тут Милолика выскочила: «Можно и мне поучаствовать?» Вот тоже, значение слова «сентиментальный» не знает, а туда же – в литературу суется. В общем, мы вдвоем остались, когда остальные на перемену рванули.

Литераторша дала нам темы и в какой объем и к какому сроку нужно уложиться. Плюс адрес сайта, где конкурс проводится. Дедлайн тридцатого ноября – мало осталось. Лонг-лист будет в середине декабря, а шорт-лист и имена победителей перед Новым годом. Я быстро пробежала глазами список.

– Ты что выберешь? – спросила Милолика.

Я задумалась. Темы слишком общие, а хочется написать что-то свое, что меня волнует. Хотя…

– Вот эту возьму. «Что для вас душа человека?» А ты?

– Про экологию, конечно. Эта тема сейчас в тренде.

Хорошо, что разное выбрали, не будем мешать друг другу.

Пока в школе была, выпал снег. Не первый, тот у нас уже был. Укрыл деревья мокрой ватой, присыпал землю. Во дворе уже протоптали целую цепочку следов. Вот идешь по снегу и оставляешь на нем послание: здесь была Петрова. Словно привет передаешь. А следом за тобой какой-то Сидоров вприпрыжку несется, так что даже язык высунул. И тоже чертит рифленые отпечатки. И вот по ним уже Иванов бежит, стирая чужие приветы. И вскоре лишь вытоптанная пустыня. Никакой индивидуальности. Потому и хочется быть первым, чтобы хотя бы на время люди знали: здесь проходила Петрова и она существует. Люди, ау, я есть!

Дома переоделась, пообедала со Светкой и села писать эссе. Прямо распирало от желания. У меня такое бывает. Обычно прокручиваю идеи в голове, хотя надо бы завести блог, чтобы туда все выкладывать. Но пока не решаюсь.

«Мне кажется, каждый человек рождается с душой. Но как и мы сначала младенцы, так и душа находится в зачаточном состоянии. И вот человек растет, развивается, и душа вместе с ним. Но не у всех. У некоторых она остается эмбрионом, когда человек не работал над собой. А у других и вовсе погибает. Если человек издевался над животными, например. И тогда человек живет без души. А без нее как без зрения. Можно существовать, но чего-то не хватает. А чего, человек не понимает. И даже если ему объяснить, все равно без толку. Вот попробуйте расскажите дальтонику, какие есть цвета. Особенно когда он видит все в серых тонах. Я читала про такой вид дальтонизма, ахроматопсия называется. Так и без души: словно инвалид, только душевный. И быть таким инвалидом страшно. Бездушному человеку не нужна музыка, кино или книги. Он может легко украсть или убить, ведь жизнь другого человека для него ценности не представляет. И мне кажется, когда говорят, что Бог создал человека, имеют в виду именно душу, а не тело. Ведь только душа делает нас людьми».

Написала на одном дыхании. Потому что давно в себе вынашивала, переживала. А эссе как толчок, чтобы выплеснуть мысли. И горжусь собой, до чего же замечательно и интересно оформила свои идеи. Целый философский трактат. Да, я могу!

Когда родители вернулись, зачитала им: пусть оценят, какая у них дочь замечательная. Участвует в литературном конкурсе от школы, к тому же умница. Мама сразу загордилась:

– Тебя с детства почему-то душа волновала. Тебе шесть лет было, когда ты нам сообщила, что у человека душа бывает открыта, а бывает закрыта. И когда душа у человека открыта, именно она им управляет.

Да я целый вундеркинд, оказывается (тут мысленный смайлик).

Жаль, что мама никогда не хвалит мою внешность. Говорит просто, что я умная, а внешность нормальная. Мне бы хотелось, чтобы она хоть раз меня похвалила. А то постоянно: «Это ты удачно накрасилась». Или: «На фотографиях ты лучше, чем в жизни, получаешься». Словно я совсем несимпатичная. А ведь это не так. Иначе бы Воронцов и не посмотрел в мою сторону. Или все же мама права, а Тим во мне что-то разглядел, что важнее больших глаз и длинных ресниц?

Глава 22

Во второй четверти у нас физкультура в бассейне. Люблю плавать, меня в детстве бабушка научила. Поэтому хожу с удовольствием – это вам не круги на стадионе нарезать. Только… Я встала перед зеркалом и внимательно себя оглядела. Ноги не очень длинные и полноватые. Да и живот немного выпирает. Как я перед Воронцовым в таком виде покажусь? Вдруг ему не понравится? Где бы лишних сантиметров для роста найти? И похудеть. Хотя мама говорит, что я ерундой занимаюсь и ноги у меня нормальные. С такими надо мини-юбки носить. Да ну, в них холодно. Еще летом – ладно. А с осени меня из брюк не вытряхнуть.

Для бассейна у меня два купальника. Один черно-белый, а второй цвета песка. Ведь не будешь в одном и том же ходить. Хотя у Ксюхи и Лары штук пять, не меньше, они их каждый сезон меняют. Куда столько? А вот у Зинки всего один и старый. Она в него уже не вмещается. Грудь едва не выпадает, а денег купить новый нет. И она стоит вся скукожившись, потому что стесняется. Ведь стыдно девчонке в старье ходить. А я смотрю на нее, и мне тоже стыдно, потому что вспомнила об одном случае.

Это в седьмом классе было. Зинка тогда в школу вся на подъеме пришла. И мы с Надей не могли понять, что случилось. А оказывается, Зине родители денег дали. И она нам сказала, что сегодня сможет в столовую пойти, так как у нее, смотрите, есть деньги. И кошелек потертый продемонстрировала с двумя сотнями. А нам смешно: нашла чем хвастаться! И решили подшутить: Надя Зину отвлекла, а я двумя пальцами вытащила кошелек из кармана. Еще была уверена, что Зина заметит, раз она так над деньгами трясется. Рожи за спиной корчила. А та проворонила.

Мы потом метались, что с кошельком делать. Ведь не думали, что у меня получится. А затем незаметно подложили его Зинке в сумку. И вздохнули с облегчением: обошлось. Только не совсем. Зина в столовую пошла, а денег нет! На нее страшно смот-реть было, так переживала. Я себя просто свиньей почувствовала. Хорошо, сообразила сказать, что Зина кошелек в сумку убрала. Она потом благодарила, а нам с Надей под пол провалиться хотелось. Мы тот случай ни разу не обсуждали. Будто его никогда и не было.

Отвлеклась на Зину и забыла о своих переживаниях. А уже свисток, физрук всех в воду загоняет. Так что только спину Тима увидела и залюбовалась: красивая у него фигура. Все как надо. Ноги длинные, плечи широкие, сам стройный. Не то что у меня. Наверное, все удивляются, что он во мне нашел. Я сама об этом размышляю, а спросить не решаюсь: вдруг не сможет ответить?

После бассейна обычно долго сидим в сауне, болтаем с девчонками. Но сегодня я быстро собралась: Воронцов ждет. Тим взял мои вещи и понес. Иду и думаю: как бы узнать, на что во мне Воронцов запал? И тут Тим говорит:

– Ты плаваешь хорошо.

Я от эмоций чуть не подпрыгнула. Заметил!

– Ага, – говорю. – Это же не бегать.

– Ты бы и бегала нормально, если бы тебе нравилось. Я понял – ты всегда добиваешься того, чего хочешь.

Я растерялась: даже не знала, что я такая. Неожиданно.

– Ты уверен?

– Да, – Тим подхватил за локоть, потому что я поскользнулась, – ты целеустремленная. У тебя все в этой жизни получится.

Вот и Верушка всегда так говорит. Мол, я знаю, чего хочу, а это очень важно. И что не отступаюсь от намеченного, не сдаюсь. А мне кажется, что постоянно сомневаюсь, переживаю. Все время готовлюсь, а не бросаюсь с разбега во что-то новое, как другие. Иногда долго настраиваюсь, пока приступлю к делу. Просто все внутри прячу. А Тим и Верушка меня чуть ли не трактором считают. Даже не знаю, как реагировать. Может, это на самом деле неплохо?

– То есть тебе именно это во мне нравится?

Воронцов растерялся:

– Не думаю… То есть и это тоже. Просто ты мне вся нравишься. Я не знаю, как можно что-то выделить. Это как рассуждать, что привлекает в розе. Ее аромат, лепестки или шипы? Роза есть роза.

Даже не предполагала, что Тим такой романтичный. Как он красиво сказал, я бы так не смогла. Неожиданно и приятно. «…Отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела». Вот и мне хочется оттолкнуться от земли и парить. Словно я сделалась легкой как пух и любой порыв ветра утащит меня за собой. Для надежности даже уцепилась посильнее за Воронцова. А то кто знает?

Тим проводил до дома и не уходит. А я и не хочу, чтобы уходил. А Светка тем более, в окне уже торчит. Такое ощущение, что она меня караулит. Ну и Воронцова заодно. Любопытная Варвара! Поэтому мы с Тимом по утрам не встречаемся. И за книгами он больше не заходит. Если Тима домой затащить, то все, Светка от него не отстанет. Засыплет вопросами, как из пулемета. Она за мной по пятам бродит, пытается выяснить подробности про нас с Воронцовым. А тут он сам явится ей на растерзание. Так что просто стоим у подъезда. А Тим еще собой и путь к двери перегородил.

– А я тебя нравлюсь? – спрашивает.

Ты-бы-дым! И надо ответить, а язык не слушается. До чего же трудно произнести легкое слово «да». Прямо наизнанку приходится выворачиваться. И не могу. Смутилась до слез и лишь головой киваю. Воронцов рывком прижал к себе.

– Ты чего?

А меня трясет.

– Очень, – отвечаю, – с первого дня, как увидела.

– Даже не верится. – Я в его куртку уткнулась, не вижу, но по голосу ощущаю, что улыбается. – Ты меня покалечить пыталась.

Лишь смогла стукнуть его кулаком. Но неубедительно. Тим даже не почувствовал.

Дома Светка только что ритуальные танцы индейцев не выплясывала.

– Вы обнимались! Я видела! – А у самой из глаз восторг брызжет.

Вот она – настоящая жизнь. Смотри в окно, и никакое кино не нужно. А я главная героиня, меня даже потрогать можно. И пошантажировать.

– Я маме расскажу!

– Ей всё соседи раньше тебя, наверное, расскажут.

А у самой ни капли сожаления. Ну и обнимались, ну и что? Мне уже пятнадцать, а Тиму скоро шестнадцать исполнится. Взрослые. Джульетте около четырнадцати было, когда у нее с Ромео все началось. Правда, плохо кончилось. Терпеть не могу такие окончания. Безнадежные. После них тошно становится и не хочется ничего. Зачем любить, если одни несчастья от этого? И так в жизни полно разного, почему нельзя книги сделать чуть добрее? Пусть бы Ромео и Джульетта остались живыми. Поженились бы, и у них родилось много детей… двое. Кому нужна правда жизни?

Еще читала про повесть Галины Щербаковой «Вам и не снилось», что в первом варианте Ромка погибает. А потом автора попросили переделать. И в фильме, снятом по повести, главную героиню звали Катей, а в книге – Юля. Специально изменили, чтобы грустных ассоциаций не было. Юля и Ромка совсем как Джульетта и Ромео. Хорошо, что у нас с Тимом другие имена. Значит, все будет замечательно.

Глава 23

Через неделю ко мне подошла Милолика.

– Ты уже отправила эссе на конкурс?

– Да, позавчера.

Хотела раньше, но специально несколько дней выждала, чтобы свежим глазом просмотреть.

– А что так рано? – удивилась Милолика. – Учительнице показывала?

– Нет. А зачем? Это же моя работа. Иначе нечестно будет.

Милолика пожала плечами:

– Думаешь, все, как ты, поступят? Наоборот, глупо не посоветоваться.

Ну, это скоро видно будет. А Милолика продолжила:

– В интернете много материала на мою тему. Есть что выбрать.

Мне стало неприятно: неужели я одна как дура писала без подготовки? И возникло неприятное ощущение, что сглупила, так быстро послав работу.

Милолика взглянула на меня:

– Ты что, даже не готовилась? Совсем?! А почему?

Даже не знаю, что на меня нашло. Почему-то решила, что нужны собственные мысли, а не заимствованные. А ведь все исследования опираются на ранее сделанные. Вот я ступила!

– Да что-то в голову не пришло, – промямлила.

Милолика попыталась ободрить:

– Ну, ничего страшного. Наверняка умное написала.

А я уже и не уверена. И обида на себя: куда спешила?

Надя тоже говорит, что ничего страшного. Мол, все получится. А я в сомнениях. И написанное кажется наивным, даже перечитывать не хочется. Наверное, судьи смеяться будут. Мол, девочка возо-мнила себя философом. Бу-га-га-га! Хорошо, что Тим поддерживает. Он видел эссе, и ему понравилось. Утверждает, что именно свежие идеи жюри и нужны. А если нет, то им же хуже. Мол, зря Милолика на основе чужих работ писала. Ведь это заметно. И сделать оригинальный вывод она не сможет, потому что не имела дело с экологией. Нужен свой проект. А может, и на самом деле у меня нормально? Но в интернете ничего искать не стала, чтобы не расстраиваться.

Снег уже повсюду. На машинах, деревьях, крышах и земле. Лежит толстым слоем, типа он здесь надолго – до весны. Ненавижу зиму! С ее ветрами и стужей. Вечными то гололедицей, то распутицей. Наказание какое-то. Зимой должно быть градусов пять-семь ниже ноля. Чтобы не холодно. И чтобы без перепадов температуры. Снег утоптанный, по которому не страшно ходить. И синее небо.

Мы с Воронцовым почти и не гуляем, я морозов боюсь. Замерзаю быстро. Придется все же дома сидеть на радость Светке. А тут Тим к себе пригласил, мол, с дедом познакомит. А мне неудобно и страшно: вдруг не приглянусь? Но оказалось, что зря волновалась. Дед у Тима оказался классным. Увидел меня и сразу:

– Ты Лида Петрова?

– Да, – отвечаю.

– А я твою бабушку знаю. В одном доме живем.

Ну да, Тишево – город только по названию. А так большая деревня.

Хорошо посидели. Дед нас чаем напоил с покупными пирожками. Мы тоже покупаем их в «Горячем хлебе» возле рынка. Там всегда свежая выпечка. Словно еще одна ниточка, связывающая нас с Воронцовым, – наложенные узы. И с каждым днем их больше. Стежок за стежком, невидимой иглой вышивается связь между нами. И порвать ее можно только с кровью, с частью каждого из нас. И что со мной будет тогда, не знаю.

Через две недели Новый год, а в школу всего полкласса ходит – вирус. Вот и Надя заболела, так что с Тимом сижу. К нам все привыкли, и Шамринов тоже. Отступил, даже писать перестал. Лишь при встрече коротко здоровается. А у меня сожаление, что вот могло бы быть по-другому, но не судьба. Жалко его. Поскорее бы в кого влюбился. И с конкурсом неясно. Пятнадцатое декабря вчера было, но новостей на сайте никаких. Забыли, что ли? А мне волнуйся. Каждый день заглядываю на всякий случай.

И вот урок литературы, он у нас последний. В класс не вошла – влетела литераторша:

– Ребята, у нас чудесная новость! Эссе Милолики Друбецкой попало в полуфинал конкурса.

А про меня ни слова. И даже не смотрит в мою сторону. Конечно, зачем ей неудачница? Которая и с ней не посоветовалась, и работы умных людей не читала. Милолика на меня обернулась, а я плечами пожимаю: не в курсе. А сама как на иголках сижу: скорее бы перемена, чтобы в смартфон залезть. Не верю, что пролетела!

Тим заволновался:

– Ты как?

– Нормально.

А саму будто чем тяжелым стукнули. Словно не со мной. И ничего не слышу, лишь мысль – дождаться бы перемены. Пока собственными глазами не увижу…

После звонка схватила телефон и уткнулась в него. Да, так и есть. Меня нет. Я еще раз просмот-рела список – вдруг не заметила? Но бесполезно, моей фамилии там не оказалось. Зато Милоликина красуется с работой по экологии. Конечно, ведь это современный тренд плюс опирается на исследования других авторов. Лучше бы она про наш градообразующий завод написала, где ее папа главным инженером работает. И про загрязнения. У нас в городе многие от рака умирают. Говорят, что это из-за выбросов.

Ларионов и Тим отправились в спортзал. Сегодня мальчишки в волейбол играют с ашками. Я собиралась домой одна пойти, но Милолика увязалась. Иду и думаю, как бы лицо сохранить. Не хочется, чтобы она заметила, что эта история меня задела. Может, и удалось бы, но Милолика начала:

– Да, здорово, что я в лонг прошла!

– Ага, – поддакиваю.

– Вот что значит правильный подход. Ты не расстраивайся, в следующем году повезет.

«А я хотела бы в этом. Спасибо за снисхождение!»

– Ты видела, как там написано? «В лонг попали самые интересные, достойные произведения. На конкурс было подано много откровенно слабых работ. Жаль, что их авторы не умеют правильно выразить свое мнение, а некоторые просто позаимствовали чужие мысли».

Да-да, я как раз из этих авторов. Ведь это о тех, кто в полуфинал не попал. Зато у Милолики сплошь свои мысли! Обалдеть! Наверняка ей еще и литераторша помогла. А та не унимается:

– Очень приятно. В первый раз участвую, и сразу все получилось. У других же не так.

И тут я взорвалась! Как воздушный шар. Громко и убедительно.

– Да! – закричала. – Такие неумехи и неудачницы, как я! Так и скажи, что это все про меня. Чего уж!

И разревелась, слезы потоком хлынули. Я развернулась и побежала от Милолики в другую сторону. Не могу больше! Ну как она не понимает, что мне плохо? Как? А она вслед:

– Лида, прости! Я же не тебя имела в виду.

Только мне от этого не легче.

Забежала за гаражи, они у нас между Школьной и Почтовой, что ближе к набережной, и плачу. Как обидно! И так Милолика в мою мечту влезла, так у нее еще и получилось. А я бездарность, которая возомнила себя талантом. А сама вторична до кос-тей. Черт, черт, черт! Зачем они это написали? Чтобы унизить таких неудачников, как я? Чтобы больше в конкурсе не участвовали? Так я и не буду! Хватит с меня поражений. Не умею проигрывать и не хочу.

Пришла эсэмэска, от Милолики. Даже читать не стала и телефон выключила. Никто мне сейчас не нужен. От чужих слов только хуже. Им не понять, что это для меня значит. Это как приговор: не лезь не в свое дело, девочка. Твои мысли никому не интересны, потому как глупые. И ты такая же. Сиди в своем Тишеве, не мечтай о журналистике. И какой экзамен по литературе? Он же сложный – для тебя.

Отревелась, глаза вытерла (наверное, тушь размазалась) и домой пошла. Светка, конечно, с расспросами пристанет, ну и ладно. А там Тим уже ждет. Схватил меня крепко-крепко.

– Ты почему мне ничего не сказала?

Не хотела. Не люблю быть слабой. Тогда любой обидеть может.

– Милолика Ларионову позвонила, а он мне передал. Ну я и сбежал из спортзала.

– Угу.

Он нежно взял меня за подбородок и поднял лицо вверх, чтобы я на него взглянула.

– Ты лучшая, запомни. И не смей сдаваться. В следующем году ты всех сделаешь. Поняла?

И я ему поверила. Конечно, сделаю. Потом пожалеют, что в этом сезоне меня прокатили. Локти искусают.

Вечером Милолика позвонила. Спрашивала, остыла ли я, и извинялась. А я вроде и понимаю, что она не специально, просто от радости моего состояния не замечала, а все равно трудно теперь с ней. Точно что-то стоит между нами. Может, завидую?

Глава 24

Даже не думала, что буду так долго переживать из-за конкурса. Вроде глупо: ведь не жизнь и не здоровье пострадали, всего лишь самолюбие. А больно очень. Хоть Тиму и пообещала, но не уверена, что на следующий год подам заявку. Видимо, не мое. С математикой проще: решил – молодец, нет – в топку! А тут… Не только от меня зависит, но и от удачи. А еще от другого человека. И здесь как повезет.

Я вслед за Надей разболелась. И обрадовалась: не надо в школу идти. Не могу пока Милолику видеть. И понимаю, что она ни в чем не виновата, а все равно. Что-то иррациональное, неправильное. Это как мнимая единица – корень из минус одного. Непонятное разуму. Точнее, понять можно. Только надо ли соваться в такие дебри? Ведь на свет может вылезти не самое приятное. Зависть, например. И не хочется разбираться: может, работа Милолики на самом деле лучше? Проще обидеться.

Тим эсэмэски шлет, скучно ему. А навестить не разрешаю – заразится. Но все равно он после школы под окнами торчит, и тогда мы жестами общаемся, а Светка комментирует. А заодно заразиться от меня пытается. Ей лишь бы в школу не ходить! Вот и сейчас ноет, что некоторым, то есть мне, везет, а ей – нет. Можно подумать, болеть приятно! Голова чугунная, нос заложен, кашель не прекращается, да еще температура скачет. Но Светку не убедить.

Меня выписали через десять дней, так что Воронцов не выдержал и в день выписки принесся ко мне. Да и я соскучилась! Очень. Мало человека в окно видеть и по телефону слышать, хочется дотронуться до него, ощутить. У каждого человека свой аромат. Новорожденные, например, пахнут молоком. Старые люди – кислой капустой. А Тим – соломой и немного костром, еле уловимо. Даже странно. Светка благоухает мамиными духами. Вечно берет без спросу. А себя я не слышу в плане ароматов. Но мне было хотелось пахнуть черемухой.

Светка вокруг нас едва колесом не ходила. Раньше, когда Воронцов ко мне за книгами забегал, это такого ажиотажа не вызывало. А теперь одно и то же – цирк с конями. Мне хотелось вытолкать сестру из комнаты. Потому как Светка постоянно фланировала. То к окну, то к письменному столу, то возле двери встанет. И при этом смотрит загадочным взглядом на нас. А под конец не выдержала и спросила:

– Ну, вы это делали? Да?

Я чуть не провалилась от стыда. Девять лет, а уже не пойми о чем думает! А Светка добавила:

– Целовались?

Отлегло, но немного. И все же выперла сестру. Пусть на кухне посидит.

А Тиму хоть бы хны:

– Смешная она у тебя.

Даже слишком! Ему хиханьки, а мне с ней жить. Но куда от нее деваться? Вот и сейчас дверь приоткрыла и пялится на нас. А мне хочется к Тиму прижаться, голову на плечо положить и сидеть так долго-долго. А Светка все портит.

– Милолика в шорт прошла, – произнес Воронцов. – Решил сам тебе сказать, чтобы ты завтра не расстроилась.

– Всем уже уши прожужжала?

– Есть немного. – Тим рассмеялся.

Да, хорошо, что он сообщил. Подготовлюсь морально, чтобы Милолика меня своей радостью не задавила. Такой веселый жизнерадостный танк. Но все равно неприятно. Не получается безразлично отнестись, обида за себя перевешивает. И сомнения вновь заворочались, как просыпающиеся собаки. А потом Тим взял меня за руку и добавил:

– Я на Новый год в Москву уезжаю: мои на несколько дней приезжают.

И конкурс у меня тут же из головы вылетел. Плевать на него! А вот Тим… Как же так? Я думала, мы вместе праздник встретим.

Тим понял мое состояние и крепче сжал ладонь.

– Извини, так получилось.

А я… Понимаю, что родители с братом приедут, что надо их увидеть, но тошно, что придется на несколько дней расстаться. Уткнулась в плечо Воронцова и замерла. Плевать на Светку! А Тим нежно-нежно губами коснулся волос. У меня мурашки по всему телу, и дышать перестала. И сразу же Светкин комментарий:

– Ага! Целуетесь?!

Кинула в нее тапкой, но промахнулась. Все-таки сестра – существо ужасно вредное!

Следующим утром Милолика попыталась оглушить меня своим финалом. Но я спокойно перенесла, даже слишком. Похоже, она обиделась, что я не прыгаю вместе с ней до потолка. А мне совсем не до этого. Мне надо настроиться, что Воронцова не будет. Ни на школьной дискотеке, ни вообще в городе. А ведь собиралась ему подарок купить. Компас, раз Тим спортивным ориентированием увлекается. Папа в магазине «Всё для рыбалки» видел. А теперь когда дарить? На Рождество? А если он позже вернется? К концу каникул?

И даже не знаю, как одиночество перенесу. Хотя Тим обещает каждый день писать. Будем с ним в эпистолярном жанре упражняться. Потом опубликуют послания Петровой к Воронцову. А там сплошные «не могу – скучаю – приезжай скорей». Розовые сопли во всей красе.

Призовое место Милолике не досталось. Но это ничего, как она объявила, для первого раза ее и просто финал устроит. Интересно, ее как-то можно сбить с темы о конкурсе? У меня голова другим занята, поэтому нормально реагировать не могу. Лишь киваю головой, а сама дни считаю: Тим пообещал, что восьмого января вернется. Целых десять дней, треть месяца. Очень много. Жаль, что нет такой машины, чтобы быстренько время прокрутить и не ждать. Раз – и ты уже в нужном дне. Главное, не злоупотреблять ею, а то что-то важное может пролететь, когда ты совсем другое караулишь.

Сегодня последний учебный день перед праздником и дискотека для старших классов. Девятый к ним отнесли. Прикольно. Девчонки уже все уши прожужжали, кто в чем будет. В воображении медленные танцы, толпы поклонников, зависть соперниц. Хочется прийти и чтобы все попадали от восхищения. Хоть на один вечер, но стать королевой бала. Об этом все мечтают. И я.

Жаль, Тима нет. Когда платье выбирала, думала, что Воронцов дар речи потеряет, когда меня в нем увидит. Сногсшибательное платье, как Надя сказала. Оно закрытое, без всяких вырезов. Воротник стоечкой, длина ниже колен, и подол собран наподобие колокола. И рукава короткие тоже присборены. Две вытачки спереди, две сзади. Так что талия кажется тонкой, а живот плоским. А еще к наряду – кружевные бусы. И это просто отпад. Судя по взглядам, не я одна так считаю.

Девчонки налетели как мухи: где брала, почем? А вот места знать надо, не скажу! Просто повезло. Мамина подруга для своей дочери купила, а той платье маловато оказалось, так что нам за полцены досталось. И это просто чудесно! И очень хочется, чтобы таких чудес было побольше.

Много танцев, даже медляки включают. Только парни мало кого приглашают. Вон и Ларионов всего пару раз Милолику пригласил. Потом просто сидели на скамеечке. А я жалела: как бы хотелось с Воронцовым закружиться. Положить руки ему на плечи, прижаться, и под потрясающую музыку…

Oh, feel our bodies grow,

And our souls they blend.

Yeah love I hope you know,

How much my heart depends, –

надрывается Том Оделл. И я покачиваю ногой в такт, и тут меня приглашает Шамринов.

Я его не видела, решила, что не пошел. А тут вырос передо мной, как будто шагнул из другого пространства. Не отказывать же? Мы танцуем, а я размышляю: и музыка моя любимая, и обстановка романтическая. А человек рядом не тот. Хотя ползала девчонок готовы оказаться на моем месте, одна я не рада. Потому что надеялась, что он меня уже забыл.

Глава 25

Егор чуть отстранился, а самого потряхивает. А я досадую: не хотела, чтобы так получилось. Зачем мне его чувства, если ответить не могу? А он жалобно: «Можно я тебе писать буду? Можешь не отвечать, просто разреши». А я ему и не запрещала, сам прекратил. А Шамринов поясняет: «Ты же теперь с Воронцовым». Вот оно что… Вроде как несвободна. Имею обязательства.

Чуть не согласилась, мне вообще трудно отказывать, тем более зная, что человек расстроится. Но ответила: «Не надо. Для тебя так будет лучше». Он лишь молча кивнул, а в глазах тоска. Ничего, переболеет один раз, зато иммунитет появится. Ко мне. Как так вышло? Ведь я обычная: руки, ноги, нос на месте. Куча девчонок, которые симпатичнее. Почему же так случается? А мне этого не надо: боюсь брать ответственность за Егора. Это слишком много для меня.

После танца решила выйти – очень жарко. Народу в зале полно, воздуха не хватает. Надя от Костика не отходит, а Милолика с Ларионовым щебечут. Спустилась на первый этаж, там прохладнее. Заодно решила в туалет зайти. Тут я на Наташу Хворостову и наткнулась. Сидит на корточках возле стены рядом с черной лестницей, у нас там небольшой закуток, и рыдает. Еле сдерживается, чтобы в голос не завыть. Я только поэтому ее и заметила, иначе бы мимо прошла.

Хотела не влезать – не мое дело, но не смогла.

– Наташ, ты чего?

А та лишь сильнее всхлипывает, давится слезами.

– Случилось что-то?

Сама в голове перебираю: что могло стрястись? Вроде ничего слышно не было. Еле успокоила ее. Спустились на пол-этажа ниже, чтобы никто не мешал, и Наташа мне рассказала.

Оказывается, не так давно ей написал незнакомец. Что существует парень, который давно в нее влюблен. Но не решается признаться. Вот и попросил друга навести мосты: есть у него шанс или нет? А Наташа почему-то решила, что это по просьбе Дениса из десятого «А». Он ей давно нравится, а как он к ней – непонятно. Ну, Наташа наживку и заглотнула. И через несколько дней раскололась. Но перед этим получила кучу комплиментов и стихов. А сегодня, прямо на дискотеке, прилетело сообщение: Денис просил передать, что ему она до одного места. И он считает ее тупой, к тому же уродиной.

Что-то мне эта история напомнила. Так и есть! Писал же мне один левый ник точно по такому же сценарию. Но со мной не прошло, я не купилась. А Наташа поверила, потому что хотелось. Потому что размечталась – ведь влюбленным только дай повод. Ну я и объяснила ей про развод – наверняка кто-то из девчонок прикалывается. И похоже, это девятиклассницы, раз именно мне и Хворостовой сообщения шли. Специально во время дискотеки последнее письмо прислали, чтобы на реакцию посмотреть. А Денис, наверное, ни сном ни духом.

Так ей и выложила. И смотрю, Хворостова повеселела. Прямо на глазах.

– Ты думаешь, это точно не он? – спрашивает.

– Конечно, – отвечаю. – Ты себя в зеркале видела? Ни один парень тебя уродиной не обзовет. К тому же учишься хорошо. Это сто процентов кто-то из девок завидует.

Сказала, а сама размышляю: как бы узнать, кто эта овца паршивая? С лестницы бы ее спустить, чтобы другим жизнь не портила. Жаль, нет знакомого хакера, который бы нашел эту дуру. Теперь главное – другим рассказать, чтобы не попались.

И тут меня Наташа огорошила:

– А ты правда считаешь меня симпатичной?

Приехали… Одна из самых красивых девчонок в школе сомневается в себе. Ущипните меня!

– Ты что, серьезно? Наташ…

Вот же… Ну ладно я, у меня куча причин быть недовольной собой, но Хворостова… Просто слов нет. Умеем же мы себе недостатки придумывать. Где реальности не хватает, там воображение помогает. А может, и я себе лишнего насочиняла?

Мы долго с Наташей болтали. Хорошая она все же девчонка, не зря мы друг другу симпатизируем. Потом Наташа вернулась в актовый зал. Решила пригласить Дениса на медленный танец! Мол, надое-ло мучиться неизвестностью. А тут спросит прямо в лоб, раз все равно свое поражение заранее оплакала. Интересная логика, я бы так не сообразила. Прямо как в «Алисе в Зазеркалье», когда Белая Королева сначала поорала, а лишь затем палец уколола. Молодец Наташка – так и надо! Зато будет знать. А то вдруг он к ней подойти не решается? Ведь все парни разные: есть смелые, есть и не очень. А я отправилась домой. Лучше с Тимом поболтаю.

Постоянно заглядываю в смартфон, мы с Тимом с утра до вечера переписываемся. О ерунде всякой. О том, что целый день идет снег и по тротуару можно пройти с трудом – по тонкой тропке. В Тишеве лишь проезжую часть расчищают, сгребая все на пешеходные дорожки. И потом, весной, снег тает долго-долго. А в Москве всю ночь и день работают машины: убирают и вывозят снег. И даже пешеходную зону.

В столице уже с ноября идет подготовка к празднику. В городе горит подсветка, возле станций метро и торговых центров высятся елки. Тим прислал несколько снимков: очень красиво, как в сказке. Все сверкает и блестит, словно это не город, а брошь с драгоценными камнями. И много-много серебряного кружева: фигурки и деревья, украшенные холодными огнями. А у нас только елка на площади, как из секонд-хенда. Но все равно сфотографировала и отправила Воронцову.

Плохо, что Тим наотрез отказывается сняться на камеру. Считает это глупостью. Мол, только девушки селфи делают, а парням незачем. У него и на аватарке тигр. Мне на него посмотреть хочется, а он и от скайпа отказывается. Мол, брат за ним по пятам ходит, будет подслушивать. Да-а-а, понял теперь, как я со Светкой мучаюсь! Младшая сестра – преграда для романтики. Как и брат.

Все ближе Новый год. Особый праздник – для всех. Когда хочешь не хочешь, но ждешь волшебства. Мне кажется, что, если бы услышала под окном звук колокольчиков, не удивилась бы. Дед Мороз существует, пусть мы его ни разу не видели. Все равно он есть. Просто часть чудес мы совершаем за него сами, своими руками. Но именно он вдохновляет нас на это. И это ощущение тайны и магии неповторимо. За что я и люблю Новый год – за надежду. И не зря мы загадываем желания ровно в полночь. Они обязательно сбудутся! Вот и я скоро увижу Тима. Неделя осталась.

Глава 26

Окно на кухне замерзло. Такое я видела лишь в доме прабабушки, когда на глазах стекло изморозью покрылось. Вот мороз прочертил длинную линию, и тут же от нее в стороны разбежались короткие штрихи. Через полчаса все окно покрылось морозным узором. Мама говорит, что надо на кухне нормальный стеклопакет установить, как во всей квартире. Но это уже весной. А сейчас хочется прижаться к окну и долго-долго дышать, чтобы лед оттаял. И тогда можно будет нарисовать свой узор. Сердечко, например, хотя это и глупо. Так что не стану этого делать. Лучше буду воображать, что это Снежная королева заглядывала ко мне. Только Кая здесь нет, он далеко – в Москве и вернется лишь через три дня.

Когда ждешь, время растягивается до бесконечности. И стрелки часов замирают, словно издеваются. И не знаешь чем заняться, потому что и книги не помогают. Трудно сосредоточиться, когда мысли лишь об одном. Съездила с Надей и Милоликой в Богдановск в кино, после в кафе посидели. Устроили себе девичник. И все. Сижу целыми днями дома. Ну не будешь же в девятом классе снеговика лепить или с горки кататься. Как-то глупо. Пусть этим Светка занимается. Тем более что горка у нас во дворе сделана.

Лишь сообщения от Воронцова позволяют не впасть в тоску окончательно. Правильно написал Сент-Экзюпери: «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать». А ведь всего этого могло и не быть, если бы родители Воронцова не уехали в командировку. Как Тим сказал, на два года. Значит, после десятого класса он уедет. Даже представить не могу! Воронцов говорит, что год переждать можно: он будет приезжать на каникулах. И я могу в Москву на экскурсию поехать, выпрошу у родителей. А потом буду поступать там. И тогда мы с Тимом больше не расстанемся.

Я думала о будущем. Нам с Тимом надо сначала образование получить и на работу устроиться. Ведь глупо создавать семью, когда своих денег нет. Да и не хочется жить с чужими родителями. Это Тиму они родные, а мне нет. Я же вижу, что у мамы с бабушкой по папе отношения не очень. Терпят друг друга, но стараются мало общаться. Бабушка вечно ворчит, что мама плохо готовит и мало папой занимается. Как будто тот – ребенок! Я очень люблю бабушку, но прошу, чтобы она ничего плохого о маме не говорила.

Наконец-то Воронцов вернулся! Они с дедом приехали в десять утра. У нас нет прямого сообщения с Москвой, поэтому приходится до поезда три часа на автобусе добираться. А там такой полустанок с одним перроном. Даже укрыться негде. И неясно, останавливается ли здесь поезд. Это мне Тим поведал. Они с дедом, когда уезжали, очень переживали, что состав мимо промчится. Хорошо, что потом народ подтянулся, и их успокоили. А все потому, что на старом вокзале ремонт идет. Все для людей, как говорится.

Увидели друг друга и… И ничего: родители дома, Светка рядом вертится. А так хочется на шее у Воронцова повиснуть. Как заслуженная награда. Эх, родители не поймут.

Тим привез мне маленький флакон духов. Открыла, а там такой запах… Черемуха! Будто сейчас весна и я стою возле дерева. Надеюсь, что у Светки хотя бы на духи аллергии не будет, а то у нее на цветение деревьев вечно вылезает. Воронцов, кстати, тоже компасу обрадовался. Точно я ему что-то невозможное подарила.

Быстро собрались и сбежали из дома. Вышли на набережную, там нет никого. Я так мечтала его обнять, а он стоит и мнется. Стесняется, что ли? Чмокнула его в щечку, а он покраснел. Потом неловко прижал к себе и по спине погладил. Всего лишь. А ведь знаю, что скучал.

Оставшиеся дни каникул мы с Тимом шлялись по городу, тем более что морозов сильных не было. Весь город наизусть выучили. А под конец каникул Костик позвал Надю и нас на шашлыки на дачу своих родителей. Мы заранее скинулись, купили мясо, а Надя замариновала. Точнее, не она, а ее отчим. Меня отпустили со скрипом. Мама долго предупреждала, что надо быть осторожной, что она надеется на мое благоразумие. Ну как ей объяснить, что Тим некоторых вещей больше меня боится? Даже не понимаю, как он все же стал со мной встречаться.

Костик уехал заранее, чтобы дом протопить. Мы с Надей и Воронцовым отправились туда на такси ближе к обеду. У нас такси недорогое: чтобы до дач добраться, нужно всего сто пятьдесят рублей. В доме уже было тепло. Костик с Воронцовым занялись шашлыком, а мы с Надей начали чистить картошку и резать салаты. Прямо как взрослые. Ребята мангал напротив окон установили, так что их хорошо видно. И можно рукой махать. По-моему, я больше в окно и глядела, чем Наде помогала. Плохой из меня помощник.

Мы с Надей быстро управились и вышли на улицу. В мангале как раз дрова догорали. Приятно стоять рядом с огнем и греться. Ветер ворошит поленья, и в воздух поднимаются искры. Падает крупный снег, потихоньку темнеет, и ощущение сказочности. Словно не с тобой происходит, а видишь это все на картине. А я держусь за Воронцова, и от этого еще теплее. Только не телу, а сердцу. Словно оно огромная зефирина, которую на костре запекают.

Запах такой, что слюни текут и аппетит зверский. Вот что значит на свежем воздухе находиться – так моя бабушка говорит. Ешь, ешь и удивляешься: куда столько вмещается? Точно неделю на диете сидела. Но немного и на вечер надо оставить. Надя рассказала, как ее отчим мясо маринует: в кефире. И добавляет туда разный перец, лук репчатый, соль, соевый соус, горчицу и приправу для шашлыка. Много всего. И пусть немного при комнатной температуре постоит, а затем можно в холодильник убрать. Постаралась запомнить – пригодится для семейной жизни. И вообще, надо тетрадь с рецептами завести.

Пока не стемнело, пошли в конец дач. Там овраг и можно горку устроить. Садишься на лист фанеры и катишься, повизгивая. Лишь кустарник мимо проносится. Красота! Накатались по очереди и после устроили командные соревнования: я с Тимом, Надя с Костиком. И понеслись. Тим вперед сел, а я сзади к нему прижалась. Он фанерой пытается управлять, чтобы обогнать соперников. Только вместо этого нас куда-то вбок унесло, и мы перевернулись. Я снизу, Воронцов сверху. Лежим, и вставать не хочется. Воронцов на меня смотрит, и я глаза не отвожу. Потому что не хочется стесняться или притворяться. Потому что ясно без слов: я его люблю, а он меня.

Подбежали Надя с Костиком. Нас с Тимом подняли и отряхнули. А то, мол, мы себе что-то важное отморозим. Юмористы. И стали лепить снеговика, окончательно впав в детство. Зато куча удовольствия. Вместо морковки шишку снеговику вставили, брови – палочки, глаза углем нарисовали. А потом фотографировались рядом с ним. Сами в снегу, мокрые и счастливые. Даже Тима уговорила сняться вместе со мной, он очень хорошо получился. И теперь я могу на него любоваться сколько захочу!

Вернулись в дом и сели сушиться возле печи. Куртки и обувь подгребли поближе, чтобы тоже просохли. Доели остатки шашлыка и картошки, не разогревая: пока гуляли, успели проголодаться. За окном наступила темень. Зима: шесть часов, а как будто глубокий вечер. Костик включил телевизор, и стало уютнее. Мы разложили на полу покрывала с подушками и залегли на них. Смотрели кино в полумраке, так что я даже задремала. Сама не заметила. А потом раз, свет зажегся – уже девять вечера, а я сплю на плече Воронцова. Но никто смеяться не стал. Сделали вид, что не заметили. А может, шутили, пока я спала.

Выпили чай с сухарями, навели порядок и вызвали такси к сторожке. Боковые дорожки на дачах не чистят (мы пробирались через снег) – только центральную. Надя с Костиком вырвались вперед, мы с Тимом отстали.

– Здесь звезды хорошо видны, – произнес Воронцов. – Не как в Москве, там свет мешает.

Я тоже задрала голову вверх. Да, огней много. Обычно не задумываешься над этим. Есть и есть. Ведь каждый день же. Но изредка присмотришься – до чего же необычно. Всё необычно: и падающий снег, поблескивающий в свете фонарей, и мрачные силуэты домов, и деревья в белых шубах, и звезды… Каждая как кристалл, совершенная и холодная. Я в детстве любила разглядывать мамины украшения, перебирать их, примерять. Со звездами у меня те же чувства: хочется спрятать в шкатулку и беречь у себя.

Тим ткнул куда-то правее.

– Это Большая Медведица. Видишь четыре звезды, образующие трапецию? А рядом еще три – ручка от ковша. Похоже, правда?

Я кивнула головой. Теперь запомню.

– А вот если через две самые яркие звезды ковша провести прямую, – Тим ткнул рукой в воздух, – то следующая яркая точка – Полярная звезда. Видишь? Она на конце ручки другого ковша – Малой Медведицы.

Надо же, как просто, оказывается. Никогда бы не подумала.

Затем Воронцов отыскал созвездия Кассиопеи и Дракона. Без него сроду бы не смогла, а с ним небо стало понятным, что ли. Словно Тим начертил для меня карту. И звезды перестали быть чужими и равнодушными.

– А это что за звезда? – Я указала на сверкающую точку.

Тим растерялся:

– Не знаю, но могу поискать в интернете.

Я замотала головой:

– Не надо. Пусть останется без имени. Или… Я придумала: ее будут звать звезда имени тебя.

Тим взял меня за руку.

– Да, – согласился он. – Звезда имени тебя.

Именно так. Для меня – в честь Тима, для него – в мою. Общая для двоих. Мы смотрели на нее, а потом я сделала то, что давно хотела: приподнялась на цыпочки и поцеловала Воронцова в губы. И он ответил. Прижал к себе, и мы долго целовались. В ушах гудело, а сердце трепетало, как пойманная бабочка. Нежно-нежно. И мне казалось, что я стала невесомой и совсем скоро воспарю в небо, чтобы сиять от счастья, как наша звезда.

Глава 27

Когда Тим из Москвы вернулся, словно волшебство случилось. И замерший мир ожил. Время спохватилось и начало наверстывать упущенное. День удлинился, каникулы неожиданно закончились. В школе опомнились, что экзамены на носу, и принялись гонять нас по тестам. Так что гулять получалось лишь на выходных. День рождения Воронцова отметили в Богдановске – съездили вшестером в боулинг. Сняли дорожку на два часа и устроили битву шаров. В результате победили Милолика с Ларионовым. У нее получилось несколько раз выбить страйки, а у меня шар постоянно улетал вбок. А у ребят у всех хорошо выходило.

Сегодня Святки, и мы с Надей и Милоликой гадали. Собрались в гостях у Нади и сидели до полуночи. Сначала на валетов раскладывали: загадали Воронцова, Костика, Ларионова и Шамринова. Я – крестовая дама, Милолика – бубновая, Надя – червовая. А дальше стали смотреть, какому валету какая дама выпадет. У Нади с Милоликой совпало, мне же Егор достался, а Тиму – пиковая дама.

– Соперница, – с трагедией в голосе произнесла Милолика и бровями многозначительно зашевелила.

– Ерунда это. – Надя смешала карты. – Лида, не бери в голову.

Я и не верю, но все равно неприятно – несколько раз Тиму досталась пиковая дама. Дальше просто гадали, на судьбу. Мне выпало много-много любви и слезы через крестового короля. Даже странно, ведь у нас с Тимом все замечательно.

Наверное, к хорошему настолько привыкаешь, что потом трудно с ним расстаться. Невозможно, я бы сказала. И ведь не ждешь, никакой третий глаз не видит этого в будущем, и шестое чувство молчит. И все молчат, только Милолика проговорилась. Мы к Восьмому марта газету в классе готовили, хотя по идее парни должны. Но у нас такие умельцы, что одни слезы. Поэтому мы с Друбецкой стихи сочиняли, а Лара с Ксюхой рисовали. Разделение труда по способностям. И что за умник решил к празднику конкурс стенгазет устроить? Вот и мучаемся.

– Интересно, что мне Ларионов подарит? – отвлеклась Друбецкая от переделки стихов Пушкина.

– А ты что-то конкретное просила? – поинтересовалась я.

– Нет, хочу сюрприз. Заодно проверю, хорошо ли он мои вкусы изучил. – Милолика светилась от радости.

Я задумалась: мне бы цветов хотелось или книгу. Все остальное есть. Сама я Тиму на день рождения подарила варежки, бабушка связала. Ему очень понравилось. А то в перчатках руки мерзнут, когда физкультура на лыжах. Плюс тренировки в секции: тоже на лыжах по лесу гоняют. А на двадцать третье февраля – ручку с блокнотом. Пригодится.

– Надо, чтобы Тим тебе что-то стоящее подарил, на память, – продолжила Друбецкая.

– Да ну, не день рождения же, – отмахнулась я.

– Ну как же, – не поняла Милолика. – Ведь он же скоро уедет. А ты с какой-то ерундой останешься.

Я повторила ее слова про себя: «Скоро уедет». Кто уедет? Куда?

– Ты что, не знаешь?! – Милолика засуетилась. – Воронцов же возвращается в Москву сразу после экзаменов. Мне Витя сказал.

Вот это новость! И все знают, одна я не в курсе? Лицо вспыхнуло от стыда, будто мне пощечин надавали. Даже не намекнул! Конечно, мысленно он уже домой вернулся, в Москву. А со мной можно не считаться.

Хотелось вскочить и выбежать, хлопнув дверью, но сдержалась. Не буду при Друбецкой и девчонках позориться. Просто дописала последнюю строчку, положила перед Ксюхой и мило со всеми попрощалась. А сама быстро-быстро из школы выскочила и домой побежала – не хочется на улице плакать. И так уже несколько раз засветилась. Карты не соврали: слезы из-за короля. И пиковая дама… не соперница – разлука! Светка выскочила в коридор и молчит удивленно: я уже сдерживаться не могу, подвываю тихо.

– Ты чего? – удивилась она. – Живот болит?

Ну да, в ее возрасте только из-за физической боли рыдать можно, не из-за душевной. А я ответить не могу, спазмы горло перехватили. Лишь башкой отрицательно мотаю.

– С Тимом поссорилась? – сообразила Светка.

Все-таки догадалась.

Светка обняла меня, совсем как мама, сочувствует. И меня от этого еще больше разбирает, потому что очень жалко себя: как я без Воронцова буду? Три месяца осталось! Я же не смогу так долго без него. Я и с годом еле-еле примирилась.

Проснулся телефон. Воронцов. Я сбросила звонок. Не хочу разговаривать! Ларионов в курсе, Друбецкая тоже, а я как дура, самой последней узнаю. Конечно, меня же можно не принимать во внимание. И слезы сплошным потоком, как осенний дождь. Через десять минут в дверь забарабанили: «Лида, открой!» Светка вопросительно посмотрела, я ответила шепотом: «Нет». И она тут же закричала: «Не стучи, Лида тебя видеть не хочет!»

Воронцов еще постоял у двери, а затем спустился во двор. И вскоре в окно прилетел снежок, потом еще один. Светка открыла форточку и строго заявила: «Перестань, а то родители ругаться будут. И иди домой, Лида не выйдет». Захлопнула форточку и стоит довольная: заступилась за сестру. Потом выглянула и сообщила: «Ушел». А у меня разочарование: легко же Воронцов сдался. Другой бы возле подъезда дежурил, замерзал, а этот взял и к себе отпра-а-вился.

И тут стук в окно, а там Воронцов маячит. Залез на козырек подъезда, молодец какой. Я не выдержала, окно распахнула и кричу на него: «Ты дурак?! Тебе больше делать нечего?! А если бы упал? Совсем с ума сошел?!» И новые рыдания, пуще прежнего. Не девушка, а водопад какой-то. Пришлось его впускать, а потом мы вместе снег убирали с подоконника и пола. Как оказалось, совместный труд сближает – я перестала злиться.

– Извини, не знал, как тебе сказать. – Воронцов обнял меня.

– Ага, а Ларионову нашел как, – не смогла удержаться.

– Так я с ним посоветоваться хотел, как лучше. Не знал, что он Друбецкой проболтается, – оправдывался Тим.

Я улыбнулась:

– Наверное, тоже решил проконсультироваться.

Тим погладил меня по голове:

– Родителям программу урезали, они в июне возвращаются. Но я же могу до конца августа в Тишеве остаться. И потом приеду, как договаривались.

Я уткнулась в его плечо. Как же несправедливо. Почему именно со мной такое случается? Куча девчонок гуляет с парнями, а расстаться придется мне. Не хочу его отпускать! Не хочу! Светка сочувственно носом шмыгнула:

– Я чайник поставила. Давайте чай пить, а то я есть хочу.

Пришлось ее обедом кормить. А то со мной она скоро от голода умрет, вечно про нее забываю из-за переживаний.

Глава 28

Впервые не жду весну, наоборот – мечтаю отсрочить ее появление. Пусть будет холод, серое небо, застрявшее в макушках деревьев, ветер, снег в лицо, лишь бы время застыло. И не напоминало каждый раз: еще минус один день. Я даже на календарь боюсь лишний раз взглянуть. Но в школе как сорвались, постоянно говорят, что на каникулах отдыхать нельзя – скоро экзамены. Всего два месяца осталось. Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать. Не будет никаких экзаменов, и май не настанет. Не хочу!

Мы с Тимом теперь все время вместе, расстаемся только вечером. Да и во сне он не отпускает меня. Снится все время. Я уже надумала ехать в Москву после девятого класса, в колледже учиться. Но мама сказала, что, во-первых, меня не отпустит – маленькая я для этого. А во-вторых, я из другого региона, и для меня учеба станет платной. Мама даже сумму назвала – для нас неподъемная. И это меня окончательно добило. Выхода нет.

Время неумолимо. Сугробы оседают на глазах, солнце все выше, небо светлее. Сосульки с крыш падают, как метко брошенные копья. Зазеваешься – по башке получишь, и привет тому свету. Даже голуби с ума посходили: сплошное воркование с самого утра. На улице глубокие лужи. Чтобы обойти, приходится пробираться по серому снегу, проваливаясь по икры. Так что потом все ноги мокрые. И все какие-то счастливые ходят, точно хлебнули веселящего весеннего напитка. Лишь у меня зима на душе. И страх, что скоро все закончится. Будет ли Тим вспоминать меня в Москве? На сколько его хватит?

У Нади – Костик, у Милолики – Ларионов. Даже Наташа Хворостова начала встречаться с Денисом. Подходила недавно ко мне спасибо сказать. Только я скоро останусь в одиночестве. Буду обниматься по вечерам с подушкой и ждать редких звонков. Потому что на частые у Воронцова времени не будет: Москва – город большой. Много друзей, прия-телей и девчонок. Зачем ему Петрова из далекого Тишева?

Тим успокаивает, что никогда меня не разлюбит, ведь это невозможно. А я не знаю. Столько книг прочитала, и там часто встречается, что разлука гасит чувства. Неужели и с нами такое произойдет? Как же больно. И не верится. Никогда Тима не забуду! Словно в сердце поселился непрошеный квартирант, занял самую большую комнату и выселяться не намерен.

Часы неумолимо отсчитывают дни и недели. Закончились каникулы, прошел Светкин день рождения – первый юбилей. Десять лет исполнилось. Теперь без меня гуляет, с подружками, взрослую из себя строит. Снега почти не осталось, лишь в самых темных углах. Зато полезла мать-и-мачеха, первый привет лета. Папа привез березовый сок, чуть сладкий, по вкусу больше похожий на простую воду. Одно название что сок.

Мы с Тимом решили снова в парк прогуляться, посидеть на острове, побыть в одиночестве. Пришли, а ни моста, ни острова. Ничего. Только пруд, наполовину освободившийся ото льда. Куда же все подевалось? Ведь было же! Не выдержала и у родителей спросила. Они переглянулись.

– Так и не было никакого острова, – ответила мама. – Только круглый помост для оркестра. Но это когда было… Давно уже все разрушено.

Неужели нам с Тимом привиделось? Совместная галлюцинация.

На майских праздниках по плану дача. Папа огород копает, мама с бабушкой уборку в доме делают. Дедушка руководит. И шашлыки как обязательная программа. Мы с Тимофеем тоже целыми днями на даче. Тим помогает папе, я мою окна. Вместе веселее. А еще к экзаменам готовимся. Я все же литературу выбрала, хотя меня и отговаривали. Сдам. А Тим – английский и обществознание, ему для гуманитарного класса нужно. Так и проходят праздники в трудах и заботах. Сплошной отдых.

А вокруг все зеленое-зеленое, цвета надежды. Трава пробивается, листья распускаются. Даже забор папа в салатовый цвет покрасил. Скоро черемуха расцветет, и я вновь буду ловить ее запах. И… Через месяц за Тимом приедут. Сразу после выпускного. Я уже смирилась, потому что выбора у нас нет. Какое-то тупое оцепенение.

Хорошо, что скоро экзамены, это отвлекает. Иногда даже не думаю об отъезде Воронцова, учеба лишние мысли глушит. Нас по сто раз предупредили, что брать с собой телефоны нельзя, шпаргалки тоже. Подсказывать друг другу – значит вылететь с экзамена. Сплошные запреты. Зато обещают рамки на входе и камеры в классах. Большой брат следит за тобой.

Последний звонок в этом году звенит не только для одиннадцатого, но и для многих ребят из нашей параллели. Шамринов очень торжественно выглядит. Про него директор школы много говорит, ведь это лучший ученик. Знаю, что Егор уже проходит в крутой московский вуз – он занял первое место на олимпиаде. Я его поздравила, это на самом деле круто. А себе на заметку взяла – надо и мне попробовать. Дополнительные шансы не помешают.

Ну вот и все, впереди экзамены и разлука. Ничего хорошего. Ходим в школу на консультацию. Даже самые отсталые ученики переживают, до того нас всех накрутили. На Зинке вообще лица нет. Но может, учителя что-нибудь придумают, чтобы ее на тройку вытянуть? Хотя не знаю как. По-моему, это невозможно.

Как ни странно, экзамены прошли легко. Больше говорили о них. Многие, правда, жаловались, что математика очень трудная в этом году, но я этого не заметила. Решила все. Даже с физикой справилась. У Тима тоже все отлично, но я в нем и не сомневалась. Ему только математика не очень дается, но все равно четверка выходит.

Осталось дождаться результатов последних экзаменов, и всё. Тим, правда, о них узнает уже в Москве. Даже не верится. Выпускной пройдет до вручения аттестатов. Нам предлагали отправиться в Питер на два дня. Белые ночи, разводные мосты, парки, но родители идею зарубили – слишком дорого. Поэтому празднуем в кафе. Будут конкурсы и дискотека. Но не все пошли. Зине, например, родители денег не дали. Да и что ей праздновать? Она все экзамены провалила, даже пересдать права не имеет. Со справкой из школы уходит.

Выпускной получился скучным. Столько ждали его, готовились, а удовольствия никакого. Зимой, на шашлыках у Костика, было намного интереснее. А сейчас однообразные конкурсы, унылая музыка… А может, это мое настроение виновато? Невозможно веселиться, когда Тим завтра уезжает. За ним уже родители приехали. Они-то рады, что семья в сборе. Про нас с Тимом не в курсе. Мы с Воронцовым договорились встретиться перед отъездом, но у меня даже подарок не готов. Ему на память, чтобы не забывал. Заказала книгу с автографом его любимого автора две недели назад, а почта задерживается. Как всегда. Лучше бы Тим задержался.

Мы слиняли с праздника и отправились бродить по городу. Светло, хотя уже почти ночь. Зато прохладно, и это в июне, и Тим набросил на меня пиджак. Звезд не видно. Жаль, хотела загадать желание, а ждать августовского звездопада сил нет. И туман. Дома выглядят нереально. Словно привидения, а не обычные здания. Зайдешь в такой и – пропадешь. Деревья неожиданно вырастают на пути, точно ниндзя. А мы с Тимом идем и целуемся. Еще и еще, оторваться друг от друга не можем. У меня даже губы опухли. Так и бродили с ним до утра.

Пришла домой, все спят. Только мама проснулась. Увидела меня, поставила себе галочку, что все на месте, и легла обратно. Я завела будильник на одиннадцать утра: мы с Тимом договорились в час дня встретиться на площади, а в два он уже уезжает. Ему еще собраться надо, дотянул. И вырубилась. Это была последняя ночь без плохих сновидений.

Будильник не прозвонил. Как нарочно! Вечно он меня подводит. Но я сама проснулась, как будто кто толкнул. Залезла в смартфон и получила сообщение от Тима: «Думаю о тебе». Послала ему ответное: «Скоро увидимся». Не хочется портить этот день слезами. К тому же Тим обещал вернуться до конца каникул, уговорит родителей. Немного потерплю. Заодно проверила по номеру, не пришла ли бандероль. Есть! Уже на почте.

Быстро собралась, выпила чай и побежала. Даже краситься не стала, не до этого. А на почте очередь, небольшая, но работница всего одна, поэтому медленно. Но ничего, успею. Наверное. И тут спохватилась, что паспорт забыла. Предупредила тетеньку впереди и побежала домой. Вот же разиня! А когда вернулась, за женщиной уже заняла бабка. И сразу же набросилась на меня, что не пропустит. Мол, нечего уходить было. Женщина пыталась за меня заступиться, но тоже от бабки огребла. До чего скандальная старуха попалась.

И главное, мне только бандероль забрать, дело двух минут. А бабка с квитанциями на оплату стоит, ей долго. А я опаздываю, времени впритык. Некогда! Влезла и попросила отдать посылку. Бабка заворчала что-то про наглую молодежь, но я отвечать не стала. Ну ее. Схватила бандероль, расписалась в получении и побежала. Если опоздаю, то на немного – минут на пять.

Глава 29

На пересечении Заводской и Советской светофор сменил цвет на запрещающий. Пришлось притормозить. Скорее бы, ну что так все медленно? У нас же всего полчаса, чтобы проститься. Аж подпрыгиваю на месте, готовая сорваться на бег. И только собралась ступить на переход, как мимо пронесся грузовик на бешеной скорости. На красный свет! Придурок! А если бы я сделала шаг? Прямо миг отделил от смерти. Промчался мимо, дребезжа и подпрыгивая на выбоинах. На всякий случай оглянулась. Вроде остальные машины стоят, можно идти.

Прибежала на площадь – Тима нет. Где же он? И не позвонил, что задерживается. А я почти вовремя: семь минут второго. Ну как же так?! Ведь ему скоро уезжать. Даже поговорить нормально не успеем. Набрала его номер – вне зоны доступа. Странно. Что-то случилось? Вызвала вновь – гудок не идет. Куда он подевался?

Села на скамейку и стала ждать. Но Тим так и не объявился, в интернете тоже нет. Звякнула домой Светке, та ничего не знает: Тим не приходил. И тут я сообразила: он уехал и даже прощаться со мной не стал. Точнее, родители увезли. Наверное, узнали про меня и скандал устроили. Надавили на Воронцова, что нечего глупостями заниматься. Отняли телефон, посадили в машину, и всё: прощай, Тишево! И девочка Лида Петрова, прощай! Пиши письма. Прямо как в фильме «Вам и не снилось». Там по-другому, конечно, было, но суть ясна. Ну что ж, так и поступлю: послала эсэмэску, а заодно и сообщение в сети. Потом увидит.

А сама пошла к Наде. Домой пока не хочется. Не смогу я дома с такими мыслями. Буду по потолку бегать от расстройства. Даже проститься не дали. Как будто я Капулетти, а он из рода Монтекки и между нами кровная вражда. И на поезд они не опаздывают! Сели в машину и отправились в дорогу. В любой момент. Зачем же надо мной и Тимом издеваться? Хоть бы позвонить ему разрешили.

У Нади ничуть не легче оказалось, сижу как на иголках. Не выдержала и позвонила домой Светке: не объявлялся ли? Затем Милолике, пусть у Ларионова узнает. Пусто. И у меня на душе пусто и страшно почему-то. Постоянно заглядываю в смартфон, нет ли ответа? Неужели так и не отдали ему телефон? Или симку выкинули? Что за родители!

Не выдержала и к себе пошла, смысла нет у Нади сидеть. А дома не легче. Мечусь возле окна, словно Тим сейчас объявится. В небе вертолет кружит. Что-то стряслось? У нас вертолет лишь в экстренных случаях появляется. Когда кого-то надо срочно в областную больницу перевезти. Год назад подростки возвращались с областных соревнований и попали в аварию возле бабушкиной дачи – водитель микроавтобуса на повороте фуру не пропустил. Трое погибли, а пятерых в больницу доставили. Тоже на вертолете.

В дверь позвонили. Тим! Надо же, прибежал. Открыла дверь, а там Надя. И вид у нее какой-то не такой… Совсем не такой. И тут мне плохо стало и захотелось, чтобы она ничего не говорила. Совсем. Пусть стоит и молчит. Словно я уже догадалась, только мозг отказывался принять. Но Надя сказала, а дальше как в тумане.

Тима сбила машина. Видимо, он меня ждал на площади, а затем решил навстречу пойти, потому что это как раз по дороге ко мне, если напрямую. Не знал, что я на почту зайду. Автомобиль не местный, самосвал. После этих слов холодок по спине пробежал – наверное, тот, который мимо меня пронесся. И когда я стояла на площади, Тим уже истекал кровью. И телефон потому молчал. А я его родителей песочила. И у Нади время теряла, вместо того чтобы Воронцова искать. Почему я такая идиотка?!

Мы с Надей побежали к деду Воронцова. Он открыл сразу.

– Кира, ты? – Он прервался на полуслове. – А-а, это ты, Лидочка.

– Что с Тимом? – От напряжения я не сказала, выстрелила словами.

Дед Тима часто заморгал, и я впервые заметила, какой он дряхлый.

– Его в областной центр отправили, отец с ним. Кира должна вернуться и рассказать. Горе-то какое.

Я даже не сразу сообразила, что Кира – мать Воронцова. Значит, она скоро придет. Надо только подождать.

Мы простояли полчаса, когда наконец-то приехала мама Тима. Я сразу поняла, что это она, – было в ее лице что-то такое, страшное. Я шагнула вперед, а у самой голос дрожит и на писк срывается:

– Здравствуйте. Не скажете, что с Тимом?

Она на меня посмотрела, точно я прозрачная или невидимая, и мимо прошла. Ничего не ответила. А я осталась. И сдвинуться не могу, словно меня распотрошили и набили камнями. И вместо ног ходули, даже в коленях не сгибаются. Ведь это из-за меня Тим в аварию попал. Если бы мы не договорились встретиться… Если бы я не задержалась на почте… Если бы мы не дружили… И каждое «если» тянет на полновесный булыжник. И как с этим жить, не знаю.

Мы с Надей раздобыли номер областной больницы и позвонили туда на следующий день. Но с нами отказались разговаривать: по телефону справок не дают. Дома у Тима никого застать не удалось. Мы заходили несколько раз, но никто не открывал. Я даже с Верушкой связалась, нет ли у нее новостей, но без результата. Она очень переживала и ничего не знала. Неизвестность пугала, потому что в голову лезли самые мрачные мысли. А еще сны. Я постоянно бежала изо всех сил, чтобы успеть, и все время опаздывала. На чуть-чуть, но этого хватало. Просыпалась в слезах и не могла больше уснуть. И так изо дня в день.

Прошел месяц. Я каждый день писала Тиму в интернете. Что очень люблю и боюсь за него, жду его выздоровления и всегда буду рядом. Пусть только напишет, пусть. Но безрезультатно. А однажды полезла в интернет, а страницы Тима нет. Не существует. Пользователь с таким именем не найден. Я набрала номер больницы, и раздраженный женский голос ответил, что Тимофей Воронцов выбыл. Я хотела уточнить, что значит это странное слово «выбыл», но трубку уже бросили. Потом провела параллель с исчезнувшей страницей и догадалась – Тима нет. Его не просто нет в больнице или в интернете, а вообще. И я попыталась это понять и принять, но не смогла. Лишь осознала, что если буду думать об этом, то тоже исчезну. Останется лишь оболочка. Абонент вне зоны доступа. Навсегда.

Я плохо помню оставшееся лето. Совсем. Надя была рядом. Она даже с Костиком рассталась. Как сказала, из-за того, что он стал хотеть большего от их отношений. Но мне кажется, из-за меня. Не смогла она оставить меня одну. Внешне я вроде бы нормальная, но на деле все больше проваливаюсь в черную дыру, схлопываюсь. Наверное, так погибают звезды. Что-то у них происходит такое, из-за чего дальнейшая жизнь не имеет смысла. Вот и я существую на автопилоте, в режиме экономии энергии. Лишь к концу лета сознание начало возвращаться.

В тот день Надя прислала мне стихи. Не свои, а одного поэта. И я поняла, что ей тоже плохо. И будто очнулась: нельзя так, чтобы из-за меня страдали другие. Надо возвращаться. Сохранила стихи и часто перечитывала.

А я не знаю, что тебе сказать…

Идут дожди, испортилась погода.

На улице чужое время года,

А на душе, увы, не благодать.

А я не знаю, что тебе сказать…

Слова пусты и, может быть, напрасны.

Я повторю тебе – не в этом счастье,

А ты не рассмеешься мне опять.

А я не знаю, что тебе сказать…

Стоим, молчим и пялимся в окошко.

Дерутся во дворе чужие кошки.

И нам кошачью душу не понять.

А я не знаю, что тебе сказать…[1]

Осенью оказалось, что Милолика перевелась в четвертую школу, в гуманитарный класс. Там углубленное изучение обществознания, экономики и истории. Надя с Ларионовым попали в экономический нашей школы, я – в физико-математический вместе с Мурашкиной, Ларой и Ксюхой, хотя не помню, чтобы писала заявление. Родители Тимофея забрали его документы из школы без всяких объяснений. Да и в школе на тот момент работала лишь секретарь, остальные были в отпусках. Некому спросить было. Дед Тима уехал в Москву, так что потерялась последняя связь.

Как-то раз встретила Зину. Она поступила в колледж на кулинара. Я заметила, что она изменилась – распрямилась, точно перестала прятаться от всех в своей раковине. Перестала щуриться, купила себе очки в нормальной оправе. И вообще, светилась от радости. И мне стало стыдно: раньше я ведь не ее видела, а лишь двойки, которые она постоянно получала. Оценки скрыли от меня человека.

Снова участвовала в литературном конкурсе, ради Воронцова. О моем участии никто не знал. Мне было совсем неважно, получится ли попасть в длинные и короткие списки. Потому что это все ерунда. Я писала о том, что мы часто незначительное принимаем за важное. Что я дважды отправляла работы на конкурс и проигрывала. И очень переживала по этому поводу. Казалось, что это чуть ли не конец света. А затем потеряла близкого человека и поняла, что страдала не из-за того. Что главное – жизнь и здоровье. И лишь смерть непоправима. И мне очень жаль, что я так мало ценила свое счастье.

О том, что мое эссе заняло третье место, узнала после новогодних праздников, когда получила по почте конверт с дипломом. Куда-то его засунула, а куда – не помню. Хотя он может пригодиться, чтобы получить дополнительные баллы для поступления в вуз. Шамринов иногда пишет об учебе в универе, ему там очень нравится. И я все больше склоняюсь к мысли, что буду поступать туда же. Потому что мне нужно в Москву.

Хочется быть поближе к Тиму, хотя его и нет. Знаю, что это глупо, но мне важно выполнить свои обещания. И не только для себя, но и для Тима тоже. Потому что для меня он есть всегда, так же как и наша звезда. Я часто смотрю на небо. В городе горят фонари, но иногда мне кажется, что я вижу нашу с Воронцовым звезду. А в Москве я обязательно схожу в планетарий. И когда приду, то загляну в телескоп и непременно отыщу ее – звезду имени тебя.

Эпилог

Мне снился сон, и в нем я никуда не неслась. Мы стояли с Воронцовым на заброшенном острове посреди пруда, а вокруг сияли звезды.

«Звездопад, – сказал Тим, – не забудь загадать желание».

И тут же все пространство залило холодным светом, лишь огненные вспышки оставляли на нем след. И остров исчез, как и пруд. А мы с Тимом повисли в бесконечности, где не было ни верха, ни низа.

«Желание, – прогудело вокруг, – не забудь».

Точно, чуть из памяти не выпало! Мы же договаривались об этом. Воронцов говорил, что августовский звездопад – это всего лишь метеорный поток Персеиды, но хочется верить в чудо. Тем более что у нас с Тимом есть звезда – одна на двоих. Я поднимаю голову вверх, ведь точно знаю, что звезды – это «огни, что сияют над нашими головами». Это из одной книги, но сейчас это неважно. Важно то, что мне надо успеть загадать желание. И тогда я кричу изо всех сил: «Хочу, чтобы Тим жил! Пожалуйста, пусть он будет жив!»

Проснулась, а подушка вся мокрая. Снова плакала, но сегодня почему-то очень легко на душе. Точно знаю, что меня ждет чудо. И уверенность не отступает, а заполняет собой все сердце. Я беру смартфон и лезу в интернет, а там письмо. От Тима. У меня трясутся руки, но я все же открываю его и читаю: «Лида, привет! Не знаю, простишь ли ты меня за молчание. Не было ни дня, чтобы я о тебе не думал. Я очень скучал, но хотел, чтобы ты решила, что я про тебя забыл. Я долго лежал в больнице. Сначала в реанимации, затем в палате, а после меня перевезли в Москву в травматологию. Мама оформила инвалидность – у меня оказался поврежден позвоночник, и ног я не чувствовал. Зато много размышлял: зачем тебе инвалид? Не хотел, чтобы ты была со мной из жалости».

Почему-то экран ходит ходуном, а буквы расплываются. Я не сразу понимаю, что это руки трясутся, а из глаз снова потекло. Я пытаюсь собраться: не буду плакать! Хватит уже! Тим появился, а значит, мое желание сбылось. И это повод для радости. Я вытираю насухо глаза и кладу телефон на подуш-ку, потому что руки не слушаются, да и глаза снова подводят. Но я все равно читаю дальше: «А сегодня произошло волшебство. Наверное, глупо звучит, но это так. Мне приснилась ты, стоявшая среди звезд. И ты что-то говорила, я не расслышал, что именно. Но очень важное. И когда проснулся, ощутил свои ноги: и правую, и левую. Наверное, я уже не совсем инвалид, как ты считаешь? Знаешь, если не хочешь, то не отвечай. Просто сообщи, что с тобой все в порядке. Я очень тебя люблю».

И конечно я ответила, не попадая в буквы дрожащими пальцами. Мне очень хотелось ругаться: что он врет и совсем не думает обо мне – иначе бы давно написал. Потому что мне плевать, инвалид он или нет, ведь я тоже его люблю. Но я научилась немного понимать людей. И Тима тоже. И мне, как и ему, было бы сложно показаться слабой и больной. Потому что нам кажется, что другим людям мы нужны лишь сильными и здоровыми. Но это неправда. Просто мы нужны другим людям. Всегда.

Примечания

1

Автор стихотворения Екатерина Горбунова. – Примеч. авт.

Content

Лада Кутузова
Звезда имени тебя

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания